№ 2-1317/2025

24RS0046-01-2024-009270-31

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

20 октября 2025 года г. Красноярск

Свердловский районный суд г. Красноярска в составе:

председательствующего судьи Милуш О.А.

при секретаре Тингаевой А.С.,

с участием представителя истца ФИО5 – адвоката Сафоновой Н.К. (ордер от 21.10.2024), представителя ответчика ФИО6 – ФИО8, действующего на основании доверенностей от 21.11.2024, 09.01.2025,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО5 к ФИО6 о признании недействительным договора дарения, применении последствий недействительности сделки, 

УСТАНОВИЛ:

ФИО5 обратилась в суд с иском к ФИО6 о признании недействительным договора дарения, применении последствий недействительности сделки. 

Требования мотивированы тем, что ДД.ММ.ГГГГ умерла мать истца ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, проживавшая в квартире, расположенной по адресу г Красноярск 

<

адрес>, состоящей из одной комнаты. После ее смерти, на 40 день поминовения, младшая сестра истца ФИО10 объявила, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 подарила свою квартиру дочери сестры - ФИО6, оформив сделку через МФЦ, в простой письменной форме.

При этом при жизни ФИО1 говорила, что квартира достанется обеим дочерям в равных долях и никаких планов по дарению, либо продаже квартиры не высказывала, напротив, дорожила тем, что у нее есть собственное жилье, в связи с чем истец сделала вывод о том, что мама в момент заключения сделки находилась под влиянием лиц, которые оформили сделку, не понимая значения своих действий и тех последствий, которые наступят после подписания договора.

Квартира по адресу 

<

адрес> находилась в шаговой доступности от места проживания истца (

<

адрес>), поэтому ФИО2 и ее супруг ФИО11 ежедневно по несколько раз посещали ФИО1, приносили ей еду и обеспечивали нужды и требования, мать настаивала на том, что хочет жить одна, несмотря на то, что по состоянию здоровья она нуждалась и в уходе и в контроле со стороны.

Вопросов оказания ФИО1 медицинском помощи не возникало, поскольку супруг истца - ФИО11 длительное время работал водителем скорой и в случае необходимости врач и фельдшер его бригады всегда могли подъехать и оказать ей необходимую медпомощь. По этой причине в поликлинику №, расположенную по адресу 

<

адрес>, где она была прикреплена, ФИО1 обращалась редко.

После смерти отца истца в 2010 году ее мать ФИО1 замкнулась, переживала одиночество, отстранялась от родственников и соседей, беспокоилась, когда кто-то вмешивался в ее жизнь. Серьезные странности в поведении матери, связанные с возрастными изменениями ее психики, начались в 2021 году, тогда она стала подозрительной, несговорчивой, начала прятать свои деньги в разных местах, забывала куда и что положила, потом обвиняла родственников и посторонних людей в краже. Говорила о присутствии в ее квартире чужих людей, эти мысли она высказывала в агрессивной форме, ругалась, но переезжать из своей квартиры отказывалась. Со временем она утратила многие бытовые навыки, перестала готовить даже простую пищу, могла забыть о включенной печке, перестала сама стирать и гладить вещи, становилась неряшливой, неопрятной, однако, на свой внешний вид внимания не обращала.

Истец не настаивала на том, чтобы забрать мать к себе, поскольку, проживая рядом, справлялась с ее обеспечением и уходом, и кроме того не хотела менять ее привычный образ жизни, боясь, что это ухудшит ее состояние.

В этот же период и позже у ФИО1 начались конфликты с соседями, которых она то обвиняла в хищениях своего имущества, то жаловалась им на родственников, говорила о чужих людях, проникающих в ее квартиру. Она перестала узнавать своих соседей, часто ходила по подъезду, звонила всем в двери, потом пряталась. 

Поскольку состояние ФИО1 ухудшалось, в августе 2023 года ей врачом поликлиники № выдано направление на консультацию в психо-неврологический диспансер для уточнения диагноза и выбора лечения. Консультация была назначено на ДД.ММ.ГГГГ, но ехать туда ФИО1 отказалась, спрятала свой паспорт и проявила возбужденность, не объясняя ничем своего поведения. В такой ситуации принудительно в КПНД ее не повезли, успокоили и продолжали ухаживать за ней и посещать ее в прежнем режиме. 

В мае 2024 года сестра истца ФИО3 предложила взять на время маму к себе в свою квартиру по адресу 

<

адрес>. 14 мая 2024 года истца и ее супруга вызвали соседи матери, сообщив, что она сама приехала в свою квартиру, пытается, но не может открыть дверь и ругается, что ее обманули какие-то люди, которые отобрали у нее квартиру - единственное жилье, в котором она прописана. Соседи вызвали полицию, но приехала внучка Анастасия и пояснила, что в квартире теперь живет она, а бабушка живет у ее родителей, приехал супруг сестры истца ФИО3 - ФИО12 и быстро увез ФИО1, пояснив, что она ничего не понимает, у нее деменция и психическое расстройство. Прибывшая по вызову полиция в этой ситуации ничего сделать не могла.

Вскоре после этого ФИО6 сообщила истцу, что у ФИО1 случился инсульт, а ДД.ММ.ГГГГ она умерла.

Истец считает, что в момент подписания договора дарения квартиры ФИО1 находилась в таком состоянии, когда не была способна понимать значение действий и руководить ими, поскольку в силу психического расстройства и деменции она уже плохо понимала происходящее и не отдавала себе отчет в том, что происходит.

С учетом уточнений исковых требований, ФИО5 просила признать недействительным договор дарения жилого помещения от 3 апреля 2024 года между ФИО5 и ФИО6 и применить последствия недействительности сделки путем включения квартиры по адресу 

<

адрес> состав наследства, открывшегося после смерти ФИО1

В судебное заседание истец ФИО5 не явилась, о времени и месте рассмотрения дела извещена своевременно и надлежащим образом, предоставила право представлять свои интересы представителю Сафоновой Н.К., которая в судебном заседании исковые требования с учетом уточнений поддержала в полном объеме, по изложенным в иске основаниям.

В судебное заседание ФИО6 не явилась, о времени и месте рассмотрения дела извещена своевременно и надлежащим образом, предоставила право представлять свои интересы представителю ФИО8, который в судебном заседании исковые требования полагал необоснованными и не подлежащими удовлетворению, поскольку заключение комиссионной судебной психолого-психиатрической экспертизы от 23.07.2025 №585/3 противоречиво, является неполным и научно несостоятельно. Содержит грубые методологические, логические ошибки, основано на избирательном анализе доказательств, игнорирует ключевые факты и свидетельские показания, выводы не вытекают из приведенного исследования. Представленные стороной истца доказательства свидетельствуют о том, что ФИО1 самостоятельно ориентируется на местности и в быту, готовит пищу, участвует в семейных праздниках, посещает общественные мероприятия, что свидетельствует о стабильности когнитивных функций, отсутствии прогрессирования деменции к моменту сделки. 

Третьи лица нотариус ФИО9, ФИО6 в судебное заседание не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещены своевременно и надлежащим образом, причины неявки не известны, ходатайств не поступало. 

При указанных обстоятельствах суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц в порядке ст. 167 ГПК РФ. 

Выслушав участников процесса, исследовав материалы дела, оценив доказательства в их совокупности и взаимосвязи, суд приходит к следующим выводам. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Согласно статье 166 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено лицами, указанными в настоящем Кодексе. Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть предъявлено любым заинтересованным лицом. Суд вправе применить такие последствия по собственной инициативе.

В силу пунктов 1 и 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

Лицо, которое знало или должно было знать об основаниях недействительности оспоримой сделки, после признания этой сделки недействительной не считается действовавшим добросовестно.

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В соответствии с пунктом 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Согласно разъяснениям, приведенным в п. 73 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 г. N 9 "О судебной практике по делам о наследовании", наследники вправе обратиться в суд после смерти наследодателя с иском о признании недействительной совершенной им сделки, в том числе по основаниям, предусмотренным ст. 177, 178 и 179 ГК РФ, если наследодатель эту сделку при жизни не оспаривал, что не влечет изменения сроков исковой давности, а также порядка их исчисления.

Как установлено судами и следует из материалов дела, ФИО13 на праве собственности принадлежала квартира, общей площадью 45,7 кв. м, расположенная по адресу: 

<

адрес>.

ДД.ММ.ГГГГ между ФИО1 (даритель) с одной стороны и ФИО14 (одаряемой) с другой стороны заключен договор дарения вышеуказанной квартиры, согласно которому ФИО1 передала в дар принадлежащую ей на праве собственности квартиру ФИО14

Выпиской из ЕГРН подтверждается, что собственником квартиры по адресу: 

<

адрес>, общей площадью 45,7 кв. м, с кадастровым номером № (ранее присвоенный кадастровый №) является ФИО14 на основании договора дарения, выданного ДД.ММ.ГГГГ, право собственности зарегистрировано ДД.ММ.ГГГГ.

На момент заключения спорного договора ФИО1 на учете в КГБУЗ «ККПНД №» 

<

адрес> не значилась, за медицинской помощью в указанное учреждение не обращалась, о чем свидетельствует соответствующая справка от ДД.ММ.ГГГГ.

Из представленной по запросу суда справки ООО СК «Ингосстрах» от ДД.ММ.ГГГГ, а также из амбулаторной карты ФИО1, карт вызовов скорой помощи следует, что в период с 2021 года по 2024 год ФИО1 обращалась за медицинской помощью, преимущественно лечилась амбулаторно у участкового терапевта, наблюдалась у врача-гериатра, иногда обращалась к узким специалистам, психиатрическая помощь ей не оказывалась.

Судом в рамках настоящего дела в судебном заседании 5 марта 2025 года были допрошены свидетели, которые показали следующее. Свидетель ФИО15 пояснила, что в период работы врачом на скорой помощи несколько раз приезжала по вышеуказанному адресу, где оказывалась медицинская помощь бабушке, бабушка была неопрятная, в не глаженной одежде, сообщила, что у нее воруют пенсию, после отъезда скорой позвонила на подстанцию и сообщила, что врачи у нее украли мешочек с таблетками. Свидетель ФИО16 пояснил, что с 2011 года работает фельдшером в скорой помощи, также оказывал медицинскую помощь ФИО1, которая является тещей водителя их скорой помощи, на момент осмотра у нее были хронические заболевания в силу возраста, стационарное лечение не требовалось. Бабашка была контактна, психиатрического диагноза он ставить не вправе, поскольку врачом-психиатром не является. Свидетель ФИО17 пояснила, что ФИО2 и ФИО4 являются ее двоюродными сестрами, ФИО1 является родной сестрой ее матери, и крестной матерью свидетеля. Последний раз она видела ФИО1 в марте 2024 года, та не узнала свидетеля, жаловалась, что зятья у нее украли золото, рассказывала, что врачи из скорой помощи воруют лекарства, жаловалась на здоровье и что выкручивают лампочки в подъезде. После этого свидетель еще приезжала, но дверь ей не открыли. Полагает, что бабушка была неадекватна. Свидетель ФИО18 пояснила, что являлась соседкой ФИО1, бабушка почти до самой смерти проживала одна, сама себя обслуживала. К ней приходили родственники. Летом к ней приезжала скорая, когда к ней зашли, она прятала паспорт, говорила, что чего-то боится, что в квартире кто- то лазит. Свидетель ФИО19 пояснила, что является соседкой ФИО7 и Насти ФИО24, весной 2024 года она видела, что во дворе гуляет бабушка, которую до этого она никогда не видела, она была одна, без сопровождения, чистая, опрятная, не ругалась. С Бабушкой она не общалась, прожила бабушка недолго. Свидетель ФИО20 пояснил, что является соседом по даче с ФИО4, в апреле-мае он видел на их даче бабушку, она что-то делала на грядках, выглядела обычно, здоровалась.

По ходатайству истца по делу судом была назначена судебная посмертная психолого-психиатрическая экспертиза в отношении умершей ФИО1, производство которой было поручено экспертам КГБУЗ «Красноярский краевой психоневрологический диспансер № 1», на разрешение экспертов были поставлены, в том числе, вопросы страдала ли ФИО1 на момент заключения договора дарения каким-либо психическим заболеванием, могла ли она понимать значение своих действий и руководить ими, понимать сущность сделки и ее последствия, а также имелись ли у ФИО1 какие-либо индивидуальные психологические, личные особенности, ограничивающие ее возможность осознавать значение своих действий и руководить ими в момент подписания договора дарения, имелись ли признаки внушаемости, пассивной подчиняемости. В распоряжение экспертов для разрешения поставленных судом вопросов были предоставлены материалы настоящего гражданского дела, медицинская карта ФИО1, видеозаписи с ее участием, сделанные при жизни ФИО1

Согласно заключению комиссии экспертов КГБУЗ «Красноярский краевой психоневрологический диспансер №» от ДД.ММ.ГГГГ № эксперты, применив методы судебно-экспертологического анализа, психологического анализа материалов дела и медицинской документации, пришли к следующим выводам.

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

В удовлетворении ходатайства ответчика ФИО6 о назначении повторной судебной экспертизы было отказано.

Оснований не доверять экспертному заключению у суда не имеется, поскольку заключение судебной экспертизы содержит ответы на поставленные судом вопросы, а также подробное описание проведенных исследований, в обоснование сделанных выводов экспертами приводятся соответствующие сведения из имеющихся в распоряжении материалов гражданского дела, в том числе экспертами были исследованы представленные стороной ответчика видеозаписи, а также медицинские документы, выводы экспертов основаны на объективных данных, заключение содержит ссылки на использованную при проведении исследования научную и методическую литературу, в заключении указаны данные о квалификации экспертов, образовании и стаже работы.

Кроме того, заключение эксперта оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 ГРК РФ, по его внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании каждого отдельно взятого доказательства, собранного по делу, и их совокупности с характерными причинно-следственными связями между ними и их системными свойствами.

Вместе с тем, выводы экспертов соответствуют данным, изложенным в медицинской документации, согласуются с данными свидетелями показаниями, представленными в материалы дела доказательствами.

С учетом изложенных обстоятельств, суд полагает установленным, что на момент подписания оспариваемого договора дарения в момент заключения сделки ФИО1 не могла осознавать характер своих действий и руководить ими, в связи с чем у нее отсутствовала воля на отчуждение принадлежавшего ей объекта недвижимости. Основание недействительности сделки, предусмотренное в ст. 177 ГК РФ, связано с пороком воли, вследствие чего сделка, совершенная гражданином, находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, не может рассматриваться в качестве сделки, совершенной по его воле.

Как видно из материалов наследственного дела к нотариусу ФИО9 с заявлениями о принятии наследства, открывшегося после смерти ФИО1, обратились ее дочери ФИО3 и ФИО2

Признавая недействительным договор дарения квартиры, суд полагает необходимым применить последствия недействительности сделки в виде восстановления положения, существовавшего до его заключения, в виде прекращения права ФИО6 на спорное имущество и включении спорной квартиры в наследственную массу после смерти ФИО1

На основании изложенного и руководствуясь ст. 194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковое заявление ФИО5 к ФИО6 о признании недействительным договора дарения жилого помещения удовлетворить.

Признать недействительным договор дарения жилого помещения от 03.04.2024, заключенный между ФИО1 и ФИО3, применив последствия недействительности сделки:

Прекратить право собственности ФИО3 на квартиру по адресу: 

<

адрес> что является основанием для внесения изменений в ЕГРН об исключении сведений о ФИО3 как правообладателе указанного жилого помещения.

Включить квартиру по адресу: 

<

адрес> в состав наследства, открывшегося после смерти ФИО1, умершей ДД.ММ.ГГГГ.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Судебную коллегию по гражданским делам Красноярского краевого суда с подачей жалобы через Свердловский районный суд г. Красноярска в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Судья О.А. Милуш

Мотивированное решение изготовлено 02.12.2025.

Судья О.А. Милуш