Дело № 2-1957/2018

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

г. Пенза 13 ноября 2018 года

Железнодорожный районный суд г. Пензы в составе

председательствующего судьи Герасимовой А.А.,

при секретаре Кондратьевой М.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в здании суда гражданское дело по иску ПАО СК «Росгосстрах» к ФИО1, ООО «АварКом+» о признании сделки недействительной,

У С Т А Н О В И Л :

ПАО СК «Рогосстрах» обратилось в суд с иском к ФИО1, ООО «АварКом+» о признании сделки недействительной, указывая на то, что 9 октября 2017 года произошло дорожно-транспортное происшествие, в результате которого были причинены механические повреждения принадлежащему ФИО1 транспортному средству «Опель Вектра», государственный регистрационный знак №.

Полис страхования ответственности виновника дорожно-транспортного происшествия ООО «Поволжский страховой альянс» заключен 17 июня 2017 года, следовательно, к правоотношениям по данному страховому случаю применимы нормы Федерального закона «Об ОСАГО» в редакции от 28 марта 2017 года, а потому страховое возмещение вреда, причиненного легковому автомобилю, в данном случае осуществляется путем организации и (или) оплаты восстановительного ремонта поврежденного транспортного средства потерпевшего (возмещение причиненного вреда в натуре) (п. 15.1 ст. 12). Закон не предусматривает права выбора истцом формы получения страхового возмещения, а устанавливает императивную норму.

Ответчик заключил договор уступки прав требования (цессии) №1 от 10 октября 2017 года №, согласно которому ФИО1 передал ООО «АварКом+» право требования к ПАО СК «Росгосстрах» возмещения ущерба, по исполнению обязательств: по выплате страхового возмещения, в том числе величины УТС, возмещение расходов на оплату услуг оценщика и юридических услуг, возмещение иных убытков, а также право требования исполнения обязательств по выплате сумм неустойки, финансовой санкции и штрафа в соответствии с Федеральным законом №40-ФЗ «Об ОСАГО». Впоследствии право требования по данному договору было переуступлено ФИО2, на основании договора уступки права требования (цессии) № от 10 апреля 2018 года №.

Считает, что право на получение страхового возмещения в натуральной форме не может быть передано по договору цессии, поскольку неразрывно сопряжено с наличием у потерпевшего обязанности предоставить транспортное средство на ремонт в соответствии с направлением страховщика на СТОА.

Поскольку при натуральной форме возмещения у страховщика и потерпевшего возникает комплекс взаимосвязанных прав и обязанностей, договор цессии является одновременно договором перевода долга и, следовательно, не может быть заключен без согласия страховщика в силу п. 2 ст. 391 ГК РФ (перевод должником своего долга на другое лицо допускается с согласия кредитора и при отсутствии такого согласия является ничтожным). Это же правило применяется при передаче договора (ст. 392.3 ГК РФ).

Вышеуказанные обстоятельства также свидетельствуют о том, что право на получение страхового возмещения в натуральной форме неразрывно связано с личностью кредитора (потерпевшего).

Так, обязанность произвести ремонт может быть исполнена только в пользу лица, являющегося потерпевшим в дорожно-транспортном происшествии как собственника поврежденного имущества. Получателем данной услуги не может выступать никакое третье лицо ни в правовом, ни в физическом смысле, т.к. это будет противоречить здравому смыслу. Иные лица не являются владельцами поврежденного имущества, и правовые основания для получения материальной выгоды в связи с повреждением имущества потерпевшего в дорожно-транспортном происшествии у них отсутствуют.

В данном случае к цессионарию при передаче прав требования не могут перейти права, неразрывно связанные с цедентом – право собственности на автомобиль, а, следовательно, договор цессии подпадает под положения ст. 383 ГК РФ, когда личность, специальный статус кредитора имеет значение для определения возможности передачи прав и п. 2 ст.388 ГК РФ, согласно которому не допускается без согласия должника уступка требования по обязательству, в котором личность кредитора имеет существенное значение для должника.

Страховщик имеет законный интерес в исполнении обязательства по организации ремонта транспортного средства и исполнении, таким образом, обязанности перед потерпевшим по договору ОСАГО, поскольку такой порядок исполнения позволяет страховщику использовать систему бонусов и скидок в правоотношениях с организациями, осуществляющими ремонт.

Кроме того, Федеральным законом «Об ОСАГО» при установлении способа выплаты в натуре для указанной категории потерпевших, были введены дополнительные гарантии, в частности: минимальный гарантийный срок на работы по восстановительному ремонту поврежденного транспортного средства составляет 6 месяцев, а на кузовные работы и заботы, связанные с использованием лакокрасочных материалов, 12 месяцев; критерий доступности, когда по выбору потерпевшего максимальная длина маршрута, доложенного по дорогам общего пользования, от места дорожно-транспортного происшествия или места жительства потерпевшего до станции технического обслуживания нe может превышать 50 км.

Следовательно, цессионарий не приобретает права и обязанности потерпевшего – собственника транспортного средства – в части права передать и принять не принадлежащее цессионарию имущество, оценить качество ремонта, достаточность произведенных ремонтных воздействий, в том числе и при дальнейшей эксплуатации в течение гарантийного срока 6-12 месяцев, такие права и обязанности сохраняются за собственником ФИО1 – первоначальным потерпевшим.

Таким образом, конечным получателем исполнения в натуре по договору ОСАГО то случаям, предусмотренным п.п. 15.1-15.3 ст. 12 Федерального закона «Об ОСАГО» остается первоначальный потерпевший – собственник транспортного средства, а не цессионарий, что противоречит существу договора цессии. Предметом договора цессии является также право на получение штрафа, т.е. недействительное право в силу закона. 

В связи с чем договор цессии обладает признаками мнимой сделкой, как совершенной лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, и в соответствии с п. 1 ст. 170 ГК РФ является ничтожным.

Просит суд признать недействительным договор уступки прав требования (договор цессии) № от 10 октября 2017 года №, заключенный между ФИО1 и ООО «АварКом+».

В судебном заседании представитель истца ПАО СК «Росгосстрах» ФИО3, действующая на основании доверенности, исковые требования поддержала, просила их удовлетворить, ссылаясь на доводы, изложенные в иске.

В судебном заседании представитель ответчика ООО «АварКом+» и третьего лица ФИО2 ФИО4, действующая на основании доверенностей, с исковыми требованиями не согласилась, в их удовлетворении просила отказать, ссылаясь на доводы изложенные в возражении. 

В судебном заседании ответчик ФИО1 возражал против удовлетворения исковых требований, поддержав доводы представителя ответчика ООО «АварКом+» и третьего лица ФИО2 ФИО4

В судебное заседание третье лицо ФИО2 не явилась, о времени и месте рассмотрения дела извещена своевременно и надлежащим образом, в своем заявлении просила рассмотреть дело в ее отсутствие. 

Выслушав представителя истца, ответчика, представителя ответчика и третьего лица, изучив материалы дела, суд приходит к следующему.

Как установлено судом и усматривается из материалов дела, 9 октября 2017 года по адресу: 

<

адрес>, ТЦ «Гидростроевский» произошло дорожно-транспортное происшествие с участием автомобиля «ВАЗ-21102», государственный регистрационный знак №, под управлением водителя А., и автомобиля «Опель Вектра», государственный регистрационный знак №, под управлением водителя ФИО1 

Водитель А. признал свою вину в дорожно-транспортном происшествии, что подтверждается извещением о дорожно-транспортном происшествии от 9 октября 2017 года.

Гражданская ответственность А. на момент дорожно-транспортного происшествия была застрахована в ООО «Поволжский страховой альянс» (полис от 17 июня 2017 года ЕЕЕ №), гражданская ответственность ФИО1 – в ПАО СК «Росгосстрах» (полис от 30 ноября 2016 года ЕЕЕ №).

Между ФИО1 и ООО «АварКом+» заключен договор уступки права требования (цессии) № от 10 октября 2017 года №, по условиям которого ФИО1 (цедент) уступает, а ООО «АварКом+» (цессионарий) принимает право (требование) по исполнению обязательств по выплате страхового возмещения, в том числе утраты товарной стоимости; возмещение убытков, связанные с оплатой услуг аварийного комиссара; возмещение расходов на оплату услуг/работ по оценке (независимой экспертизы), почтовых и телеграфных услуг и возмещения иных убытков и расходов (в том числе судебные расходы), в связи с повреждением автомобиля «Опель Вектра», регистрационный знак 

<

***> причиненный цеденту в дорожно-транспортном происшествии, имевшим место 9 октября 2017 года по адресу: 

<

адрес>, ТЦ «Гидростроевский», а также право требования исполнения обязательств по выплате сумм неустойки, финансовой санкции и штрафа в соответствии с Федеральным законом № 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств», а также сумм процентов за пользование чужими денежными средствами, в связи с нарушением установленного законом срока по выплате страхового возмещения. 

13 октября 2017 года от ООО «АварКом+» в ПАО СК «Росгосстрах» поступило заявление о выплате страхового возмещения по факту указанного выше дорожно-транспортного происшествия, право на получение которого заявитель основывал на договоре уступки права № от 10 октября 2017 года №.

В дальнейшем 10 апреля 2018 года ООО «АварКом+» уступило ФИО2 право требования возмещения ущерба, причиненного автомобилю «Опель Вектра», государственный регистрационный знак №, в результате дорожно-транспортного происшествия, имевшего место 9 октября 2017 года по адресу: 

<

адрес>, ТЦ «Гидростроевский», на тех же условиях, что подтверждается договором уступки права требования (цессии) № от 10 апреля 2018 года №.

В соответствии с п. 15.1 ст. 12 Федерального закона «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» (в редакции Федерального закона от 28 марта 2017 года № 49-ФЗ) страховое возмещение вреда, причиненного легковому автомобилю, находящемуся в собственности гражданина и зарегистрированному в Российской Федерации, осуществляется в соответствии с п. 15.2 или в соответствии с п. 15.3 ст. 12 путем организации и (или) оплаты восстановительного ремонта поврежденного транспортного средства потерпевшего (возмещение причиненного вреда в натуре). 

Обращаясь в суд с данным иском, истец просит признать данный договор цессии мнимой (ничтожной) сделкой, ссылаясь при этом на то, что поскольку договор причинителя вреда заключен 17 июня 2017 года, т.е. после вступления в силу Федерального закона от 28 апреля 2017 года, то в данном случае к цессионарию при передаче прав требования не могут перейти права, неразрывно связанные с цедентом, поэтому личность, специальный статус кредитора имеет значение для определения возможности передачи прав, а, следовательно, договор цессии как заключенный без согласия должника является недействительным. При этом по договору от цедента к цессионарию перешло в силу закона недействительное право, что недопустимо. Кроме того, договор является ничтожным, т.к. при натуральной форме возмещения у страховщика и потерпевшего возникает комплекс взаимосвязанных прав и обязанностей, договор цессии является одновременно договором перевода долга и, следовательно, не может быть заключен без согласия страховщика, которое в данном случае получено не было.

Разрешая заявленные требования по изложенным основаниям, суд приходит к следующему.

Согласно ст. 388 ГК РФ уступка требования кредитором другому лицу допускается, если она не противоречит закону, иным правовым актам или договору. Не допускается без согласия должника уступка требования по обязательству, в котором личность кредитора имеет существенное значение для должника.

В соответствии со ст. 384 ГК РФ кредитор может передать право, которым сам обладает.

Пунктом 3 ст. 931 ГК РФ предусмотрено, что договор страхования риска ответственности за причинение вреда считается заключенным в пользу лиц, которым может быть причинен вред (выгодоприобретателей), даже если договор заключен в пользу страхователя или иного лица, ответственных за причинение вреда, либо в договоре не сказано, в чью пользу он заключен.

На основании ст. 956 ГК РФ страхователь вправе заменить выгодоприобретателя, названного в договоре страхования, другим лицом, письменно уведомив об этом страховщика (п.1); выгодоприобретатель не может быть заменен другим лицом после того, как он выполнил какую-либо из обязанностей по договору страхования или предъявил страховщику требование о выплате страхового возмещения или страховой суммы (п. 2).

Следовательно, ст. 956 ГК РФ не содержит запрета на передачу потерпевшим (выгодоприобретателем) принадлежащего ему требования другим лицам, а замена страхователем выгодоприобретателя допустима во всех договорах имущественного страхования. Согласия страховщика в этом случае не требуется, необходимо только письменное его уведомление. Ограничение прав страхователя по замене выгодоприобретателя установлено для защиты прав последнего только для случаев, перечисленных в п. 2 ст. 956 ГК РФ, при которых такая замена может производиться по инициативе самого выгодоприобретателя.

Возможность уступки права потерпевшего (выгодоприобретателя) по договору обязательного страхования другому лицу не противоречит и разъяснениям, данным в п.п. 60, 68, 69, 70, 73 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 декабря 2017 года № 58 «О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств».

Как разъяснено в п. 69 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 декабря 2017 года № 58, договор уступки права на страховую выплату признается заключенным, если предмет договора является определимым, то есть возможно установить, в отношении какого права (из какого договора) произведена уступка. При этом отсутствие в договоре указания точного размера уступаемого права не является основанием для признания договора незаключенным.

В силу разъяснений, изложенных в п. 70 указанного Постановления передача прав потерпевшего (выгодоприобретателя) по договору обязательного страхования допускается только с момента наступления страхового случая. Право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права, включая права, связанные с основным требованием, в том числе требования к страховщику, обязанному осуществить страховое возмещение в соответствии с Федеральным законом «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств».

В данном случае спорный договор заключен после наступления страхового случая, его предмет сторонами определен надлежащим образом, т.е. возможно установить, в отношении какого права (из какого договора) произведена уступка. 

Согласно правовой позиции Пленума Верховного Суда РФ, отраженной в п. 57 вышеназванного Постановления, если договор обязательного страхования заключен причинителем вреда после 27 апреля 2017 года, страховое возмещение вреда в связи с повреждением легкового автомобиля, находящегося в собственности гражданина (в том числе имеющего статус индивидуального предпринимателя) и зарегистрированного в Российской Федерации в силу п. 15.1 ст. 12 Федерального закона «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» осуществляется путем организации и (или) оплаты восстановительного ремонта (обязательный восстановительный ремонт).

Системный анализ положений ст. 388.1, п. 5 ст. 454 и п. 2 ст. 455 ГК РФ позволяет придти к выводу о том, что договор, на основании которого производится уступка, может быть заключен не только в отношении требования, принадлежащего цеденту в момент заключения договора, но и в отношении требования, которое возникнет в будущем или будет приобретено цедентом у третьего лица (будущее требование).

Таким образом, при определенных условиях (п. 52 указанного Постановления Пленума Верховного Суда РФ, пп. «е, ж» п. 16 ст. 12 Федерального закона «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств») у потерпевшего может возникнуть право на получение страховой выплаты, а потому заключенный между ответчиками договор уступки прав (требований) не нарушает каких-либо прав истца.

Доказательств обратного вопреки требованиям ст. 56 ГПК РФ истцом суду не представлено.

Что касается ссылки в иске на то, что при натуральной форме возмещения у страховщика и потерпевшего возникает комплекс взаимосвязанных прав и обязанностей, а потому договор цессии является одновременно договором перевода долга и, следовательно, не может быть заключен без согласия страховщика в силу п. 2 ст. 391 ГК РФ (перевод должником своего долга на другое лицо допускается с согласия кредитора и при отсутствии такого согласия является ничтожным), которое получено в данном случае не было, то данный довод основан на ошибочном толковании нормативных положений. 

У потерпевшего отсутствует долг перед страховой компанией, а имеются определенные обязанности, переход которых на основании заключенного договора цессии не требует получения согласия страховщика, что также следует из разъяснений, изложенных в п. 73 указанного Постановления Пленума Верховного Суда РФ.

Не представлено истцом и доказательств того, что между ответчиками ФИО1 и ООО «АварКом+» было заключено соглашение о передаче договора, также требующее согласия всех его сторон.

В силу изложенного доводы стороны истца о том, что в рассматриваемых правоотношениях личность потерпевшего имеет существенное значение для должника являются несостоятельными.

Судом обращается внимание и на то, что согласно п. 1 ст. 390 ГК РФ цедент отвечает перед цессионарием за недействительность переданного ему требования, но не отвечает за неисполнение этого требования должником, за исключением случая, если цедент принял на себя поручительство за должника перед цессионарием.

По смыслу данной статьи Гражданского кодекса Российской Федерации передача недействительного требования рассматривается как нарушение цедентом своих обязательств перед цессионарием, вытекающих из соглашения об уступке права (требования). При этом под недействительным требованием понимается как право (требование), которое возникло бы из обязательства при условии действительности сделки, так и несуществующее право.

Из положенной ст. 390 ГК РФ вытекает, что действительность соглашения об уступке права (требования) не ставится в зависимость от действительности требования, которое передается новому кредитору. Неисполнение обязательства по передаче предмета соглашения об уступке права (требования) влечет ответственность передающей стороны, а не недействительность самого обязательства, на основании которого передается право. Аналогичная позиция отражена в п. 1 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30 октября 2007 года № «Обзор практики применения арбитражными судами положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации».

Кроме того, в силу требования п. 1 ст. 170 ГК РФ, на которое ссылается истец, мнимая сделка, т.е. сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна. Исходя из смысла указанной нормы, мнимость сделки обусловлена тем, что на момент ее совершения стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида. Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у сторон нет цели достигнуть заявленных ими результатов, следовательно, установление факта того, что в намерения сторон на самом деле не входили возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным основанием для признания сделки ничтожной. Для обоснования мнимости сделки заинтересованному лицу (истцу) необходимо доказать, что при заключении сделки подлинная воля сторон не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при ее совершении.

Таких доказательств суду сторона истца не предоставила.

Учитывая положения закона и установленные обстоятельства, суд считает, что требования истца основаны на ошибочном толковании норм права и приходит к выводу, что при указанных обстоятельствах спорная сделка (договор уступки права требования), заключенная между ФИО5 и ООО «АварКом+» 10 октября 2017 года, не может быть признана мнимой, поскольку при ее совершении стороны преследовали цель создать реальные правовые последствия в виде перехода к цессионарию прав требования, а потому требование истца о признании договора уступки права (требования) недействительным удовлетворению не подлежит.

Таким образом, в удовлетворении исковых требований ПАО СК «Росгосстрах» к ФИО1, ООО «АварКом+» о признании сделки недействительной следует отказать. 

Руководствуясь ст. ст. 194-197 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л :

В удовлетворении искового заявления ПАО СК «Росгосстрах» к ФИО1, ООО «АварКом+» о признании сделки недействительной, отказать.

Решение может быть обжаловано в Пензенский областной суд через Железнодорожный районный суд г.Пензы в течение месяца со дня изготовления мотивированного решения. 

Мотивированное решение изготовлено 19 ноября 2018 года.

Судья Герасимова А.А.