Мотивированное 

апелляционное определение

 изготовлено 26.12.2025

66RS0004-01-2024-010597-39

№33-16382/2025 (№ 2-575/2025)

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Екатеринбург 16.12.2025

Судебная коллегия по гражданским делам Свердловского областного суда в составе: председательствующего Зоновой А.Е.,

судей Ершовой Т.Е., Хрущевой О.В.,

при ведении протокола судебного заседания и аудиопротокола помощником судьи Спиридоновой Е.А.,

рассмотрела в открытом судебном заседании в порядке апелляционного производства гражданское дело по иску ФИО1 к государственному автономному учреждению здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница» о восстановлении нарушенных трудовых прав,

по апелляционной жалобе ответчика на решение Ленинского районного суда г.Екатеринбурга от 04.06.2025,

Заслушав доклад судьи Хрущевой О.В., объяснения представителя истца адвоката Гончаровой Е.Ю., представителя ответчика ФИО2, судебная коллегия

установила:

Истец ФИО1 обратилась в суд с иском к ответчику Государственному автономному учреждению здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница», в котором с учетом уточнений (т.1 л.д.195-197), просила взыскать с ответчика компенсацию за 109 календарных дней неиспользованного дополнительного оплачиваемого отпуска за работу во вредных условиях труда за период с 03.02.2003г. по 16.05.2024г. в размере 210388 руб. 53 коп., проценты за задержку выплаты компенсации за неиспользованный отпуск при увольнении за период с 17.05.2024г. по 18.05.2025г. в сумме 87771 руб. 01 коп., с продолжением их начисления с 19.03.2025г. и по день ее фактической выплаты, компенсацию морального вреда в сумме 30000 руб. 00 коп., судебные расходы на оплату услуг представителя в сумме 30 000 руб. Также просила возложить на ответчика обязанность произвести истцу доначисление и выплату надбавки к заработной плате (компенсационной выплаты) за работу во вредных условиях труда по основной должности за период с 01.12.2015г. по 16.05.2024 г. исходя из размера надбавки (компенсационной выплаты) 15% от размера должностного оклада на соответствующий период.

В обоснование требований истец указала, что она состояла с ответчиком в трудовых отношениях с 15.02.1994г. по 16.05.2024г., работала в должности фельдшера-лаборанта в следующих отделениях: с 15.02.1994г. в биохимической лаборатории, с 21.04.1999г. в Лаборатории клинической биохимии и экспресс-диагностики, с 02.02.2015г. и по 16.05.2024г. в Клинико-диагностической лаборатории. Указанная должность фельдшер-лаборант относится к среднему медицинскому персоналу. В период трудовых отношений истцу не в полном объеме предоставлялся дополнительный отпуск за работу во вредных условиях труда.

По периоду с 15.02.2002г. по 14.02.2016г. истец ссылается на то, что в соответствии с пунктом 174 Списка производств, цехов профессий и должностей с вредными условиями труда, работа в которых дает право на дополнительных оплачиваемый отпуск и сокращенный рабочий день, утвержденного Постановлением Госкомтруда СССР, Президиума ВЦСПС от 25.10.1974г. N 298/П-22, право на дополнительный оплачиваемый отпуск продолжительностью 12 рабочих дней имеют работники учреждений здравоохранения, относящиеся к среднему медицинскому персоналу. До введения в действие ТК РФ истцу дополнительный отпуск за работу во вредных условиях труда предоставлялся в рабочих днях. После введения в действие Трудового кодекса Российской Федерации работодатель в одностороннем порядке изменил исчисление продолжительности дополнительного отпуска с рабочих дней на календарные и стал предоставлять дополнительный отпуск продолжительностью 12 календарных дней.

В письме Минтруда и социального развития РФ от 01.02.2002г. №-ВВ даны разъяснения о необходимости перевода отпусков, предоставляемых в рабочих днях, в календарные дни согласно требованиям ст.120 ТК РФ. Частью 5 ст.139 ТК РФ для оплаты отпусков, продолжительность которых определяется не в календарных, а в рабочих днях, предусмотрен порядок расчета исходя из шестидневной рабочей недели. Таким образом, для перевода рабочих дней в календарные должна применяться следующая формула: 7 кал.д./6 раб. =1,2. Соответственно, 12 рабочих дней отпуска составят 14,4 округленно 14 календарных дней. За указанный период ответчик не предоставил такой отпуск всего в размере 28 календарных дней.

По периоду с 15.02.2016г. по 16.05.2024г. истцом указано, что Федеральным законом от 28.12.2013г. № 421-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона "О специальной оценке условий труда» в действующее правовое регулирование по дополнительным отпускам за работу во вредных условиях труда были внесены изменения, вступившие в силу с 01.01.2014г. Согласно новой редакции ст.117 ТК РФ ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск предоставляется работникам, условия труда на рабочих местах которых по результатам специальной оценки условий труда отнесены к вредным условиям труда 2, 3 или 4 степени либо опасным условиям труда (ч.1). Минимальная продолжительность ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска работникам, указанным в части первой настоящей статьи, составляет 7 календарных дней (ч.2). Продолжительность ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска конкретного работника устанавливается трудовым договором на основании отраслевого (межотраслевого) соглашения и коллективного договора с учетом результатов специальной оценки условий труда (ч.2). После введения нового правового регулирования предоставление истцу дополнительного оплачиваемого отпуска за работу во вредных условиях труда имело место в меньшем размере, 7 или 8 календарных дней в год. Истец считает уменьшение ответчиком продолжительности ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска за работу во вредных условиях труда незаконным. В соответствии с ч.3 ст.15 ФЗ от 28.12.2013г. № 421-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ в связи с принятием ФЗ «О специальной оценке условий труда» при реализации в соответствии с положениями ТК РФ в редакции ФЗ №421-ФЗ в отношении работников, занятых на работах с вредными и (или) опасными условиями труда, компенсационных мер, направленных на ослабление негативного воздействия на их здоровье вредных и (или) опасных производственных факторов производственной среды и трудового процесса (сокращенная продолжительность рабочего времени, ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск либо денежная компенсация за них, а также повышенная оплата труда), порядок и условия осуществления таких мер не могу быть ухудшены, а размеры снижены по сравнению с порядком, условиями и размерами фактически реализуемых в отношении указанных работников компенсационных мер по состоянию на день вступления в силу настоящего ФЗ при условии сохранения соответствующих условий труда на рабочем месте, явившихся основанием для назначения реализуемых компенсационных мер. Из приведенной нормы следует, что для тех работников, которые работали до изменения правового регулирования, проведения специальной оценки условий труда, в части предоставления гарантий при работе во вредных условиях труда, предусмотрены дополнительные гарантии, в том числе, в виде сохранения права на дополнительный отпуск той продолжительности, который ранее был им установлен в соответствии с условиями трудового договора, а также в части сохранения размера доплаты за работу во вредных условиях.

Также истец отмечает, что её право на дополнительный оплачиваемый отпуск за работу во вредных условиях труда в соответствии со Списком 1974г. гарантировано Отраслевым соглашением по государственным учреждениям Свердловской области, находящимся в ведении Министерства здравоохранения Свердловской области на 2015-2017г.г., которое продлено на 2017-2020г.г.

В связи с увольнением ответчик был обязан выплатить компенсацию за все дни неиспользованного дополнительного отпуска. С учетом уточнений (т.1 л.д.195-197), истец просила взыскать с ответчика компенсацию за 109 календарных дней неиспользованного дополнительного отпуска за работу во вредных условиях труда за период с 03.02.2003 по 16.05.2024 в размере 210388, 53 руб. по основному месту работы, а также компенсацию в порядке ст.236 ТК РФ по состоянию на 18.03.2025г. в размере 87771,01руб., с продолжением ее начисления и далее, до фактической выплаты.

Кроме того, истцом указано на то, что до введения нового правового регулирования ФЗ от 28.12.2013г. № 421-ФЗ, истцу за работу во вредных условиях труда выплачивалась надбавка за работу во вредных условиях труда в размере 15 % к должностному окладу. С 01.12.2015г. выплата вредность_НСОТ 4% в расчетных листках была заменена на компенсацВыпл1_НСОТ и стала выплачиваться в фиксированном размере 15% от оклада по состоянию на ноябрь 2015г, а именно в размере 623,55 руб. В дальнейшем ответчиком последовательно заключались с истцом дополнительные соглашения к трудовому договору, в которых фиксировался сниженный размер надбавки за работу во вредных условиях труда, ответчик снизил истцу размер надбавки (компенсации) за работу во вредных условиях труда с 15% от оклада: с 01.12.2015г. заменил на фиксированную выплату, независящую от размере должностного оклада; с 01.10.2016г. снизил до 4% от размера должностного оклада; со 02.04.2020г. снизил до 5% от размера должностного оклада (как по основному трудовому договору, так и по совместительству). Истец считает, что способом восстановления ее нарушенного права на получение гарантий и компенсаций за работу во вредных условиях труда, является возложение на ответчика соответствующей обязанности по расчету и выплате той суммы компенсации, которая незаконно не была начислена и выплачена ответчиком за период с 01.12.2015 по 16.05.2024. В соответствии со ст. 237 ТК РФ истец также просит взыскать с ответчика моральный вред, причиненный ей незаконными действиями ответчика по предоставлению гарантий и компенсаций за работу во вредных условиях труда не в полном объеме, в размере 30000,00руб.

Решением Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 04.06.2025 исковые требования ФИО1 удовлетворены.

С Государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница» в пользу ФИО1 взыскана компенсация за неиспользованные ею дни ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска за работу во вредных условиях труда за период работы с 03.02.2003г. по 16.05.2024г. в размере 210 388 руб. 53 коп., компенсация морального вреда в размере 30000 руб., судебные расходы на оплату услуг представителя в размере 30 000 руб., проценты (денежная компенсация) за задержку выплат за период с 17.05.2024г. по 18.03.2025г. в размере 87771 руб. 01 коп., с продолжением начисления к взысканию с ответчика в пользу истца таких процентов в порядке ст.236 Трудового кодекса РФ с 19.03.2025г. и по день фактической выплаты суммы в размере 210388 рублей 53 копейки.

На Государственное автономное учреждение здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница» возложена обязанность произвести доначисление и выплатить ФИО1 надбавку за работу во вредных условиях труда по основной должности за период с 01.12.2015г. по 16.05.2024г. исходя из размера 15% от должностного оклада.

С Государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница» в доход бюджета взыскана государственная пошлина в размере 15945 руб. 00 коп.

В апелляционной жалобе ответчик просит отменить решение суда, полагая, что суд неверно применил нормы материального права, а именно ч. 3 ст. 15 Федерального закона от 29.12.2013 N 421-ФЗ, поскольку ответчик не мог и не может в настоящее время применить условия оплаты за вредность, которые действовали до 01.10.2016. Компенсационных выплат за вредность с 01.12.2015 истец не получала, так как аттестация рабочих мест ранее до СОУТ 2016 не проводилась, доплата за вредность работникам устанавливалась на основании п. 13 Раздела 1 приложения 4 Постановления Правительства Свердловской области N 1288-ПП от 06.09.2010. Данным постановлением были утверждены размеры доплаты за вредность некоторым категориям медицинского персонала, в том числе истцу. Истцу выплачивалась не выплата за вредность, а компенсационная выплата в 100% в размере 15-% выплаты от прежнего оклада по должностям, так как было принято решение сохранить выплаты компенсационного характера до принятия результатов СОУТ. Так как постановлением правительства Свердловской области N 866-ПП от 30.09.2015 постановление N 1288-ПП было отменено, сразу после истечения двухмесячного срока, с 01.12.2015 были заключены дополнительные соглашения, где доплаты за вредности работниками не было, но были существенно увеличены оклады работников. С 01.12.2015 по 30.09.2016 выплат за вредность у работников не было, они получали компенсационную выплату в размере 100% размера прежней 15% доплаты от прежнего оклада по должности. С 01.10.2016 по результатам проведения СОУТ установлена доплата за вредность в размере 4%. Указанное свидетельствует об отсутствии оснований для применения ч. 3 ст. 15 Федерального закона от 29.12.2013 N 421-ФЗ, поскольку доплата за вредность установлена была не на основании аттестации, а на основании нормативного акта. Кроме того, суд не применил пресекательный срок для сохранения гарантий и компенсаций работника, относительно действительности карт аттестации только 5 лет до 31.12.2018. Выражает несогласие с неприменением судом положений ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации в части пропуска срока на обращение в суд по требованиям материального характера. Указывает, что истец, ежемесячно получая заработную плату, не могла не знать о том, что доплата за вредность выплачивается в меньшем, чем 15% размере. По заявлению истца 06.05.2019 ответчик давал ответ, который касался гарантий и компенсаций за работу во вредных условиях труда. Полагает, что применение 15% доплаты к окладу за вредность незаконно, поскольку в результате внедрения в системе здравоохранения новой системы оплаты труда и значительного увеличения размера должностных окладов медицинских работников 4% к новым окладам это большей чем 15% к старым, следовательно, работодатель не ухудшил положение работника. Относительно требований о выплате компенсации за неиспользованный отпуск полагает, что суд не применил положения п. 11 Постановления Правительства от 24.12.2007 N 933 "Об особенностях порядка исчисления средней заработной платы", так как взыскал компенсацию без учета того, что средний дневной заработок для оплаты отпусков, предоставляемых в рабочих днях исчисляется путем деления суммы фактически начисленной заработной платы на количество рабочих дней по календарю 6-дневной рабочей недели. С ноября 2015 по ноябрь 2017 класс вредности истца был 3.1, согласно коллективному договору, отпуск за работу во вредных условиях труда по 3.1 не предоставлялся, то есть на переходный период у истца не было гарантий и компенсаций, которые работодатель обязан был сохранить в пользу истца.

В заседании суда апелляционной инстанции представитель ответчика доводы апелляционной жалобы поддержала.

Представитель истца полагала решение суда законным и обоснованным, не подлежащим отмене по доводам жалобы.

Истец, представитель третьего лица Министерства здравоохранения Свердловской области в заседание судебной коллегии не явились, извещены надлежащим образом, в том числе путем размещения информации о месте и времени рассмотрения дела на официальном сайте Свердловского областного суда. Учитывая надлежащее извещение лиц, участвующих в деле, руководствуясь положениями ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия определила о рассмотрении дела при данной явке.

Заслушав стороны, изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив законность и обоснованность решения суда в ее пределах (ч. 1 ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), судебная коллегия приходит к следующему.

Судом установлено, что ФИО1 и ГАУЗ СО «ОДКБ» состояли в трудовых отношениях с 15.02.1994г. по 16.05.2024г., истец на основании приказа № от 18.02.1994г. была принята на должность фельдшер-лаборант в Биохимическую лабораторию. В дальнейшем указанное подразделение было переименовано в Лабораторию клинической биохимии и экспресс-диагностики, и затем было реорганизовано и к моменту увольнения истца именовалось Клинико-диагностической лабораторией. С указанной должности истец уволена 16.05.2024г. приказом №3157-к от 06.05.2024г. на основании п.3 ч.1 ст.77 Трудового кодекса РФ. Так же истец осуществляла в период с 15.01.2020г. до 21.04.2023г. трудовую деятельность в той же должности на условиях внутреннего совместительства, с которой была уволена 21.04.2023г. приказом №2777-к от 17.04.2023г. (т.1 л.д.36, 37, 64, т.3 л.д.26).

Разрешая заявленные требования в части взыскания с ГАУЗ СО «ОДКБ» в пользу ФИО1 компенсации за неиспользованный дополнительный оплачиваемый отпуск в количестве 109 календарных дней за период работы с 03.02.2003 по 16.05.2024 в размере 210388, 53 руб., суд первой инстанции, руководствуясь положениями ст.ст.3, 15, 21, 22, 114, 116, 117, 120, 423 Трудового кодекса Российской Федерации, Федеральных законов от 28.12.2013 № 426-ФЗ «О специальной оценке условий труда» и от 28.12.2013 № 421-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «О специальной оценке условий труда», Списка производств, цехов, профессий и должностей с вредными условиями труда, работа в которых дает право на дополнительный отпуск и сокращенный рабочий день, утвержденного Постановлением Госкомтруда СССР, Президиума ВЦСПС от 25.10.1974 № 298/П-22, установил, что ФИО1 весь период трудовой деятельности работала по основной должности в качестве фельдшера-лаборанта биохимической лаборатории и имела право на предоставление дополнительного отпуска в размере 12 рабочих дней, который ей предоставлялся до 01.08.2001, а затем с 2002 года в связи с принятием Трудового кодекса Российской Федерации предоставлялся в размере 12 календарных дней до 16.12.2016, после чего предоставление дополнительного отпуска осуществлялось в меньшем размере (7 и 8 календарных дней) с учетом проведения СОУТ 2016, 2019 года и изменения локальных нормативных актов. Однако с учетом ч.3 ст. 15 от 28.12.2013 № 421-ФЗ истец имела право на сохранение ранее предоставляемых ей гарантий в связи с работой во вредных условиях труда после проведении СОУТ, поскольку характер условий труда на рабочем месте истца не изменился и был подтвержден СОУТ. Суд признал правомерным представленный истцом расчет количества календарных дней неиспользованного отпуска, полагаемых истцу при увольнении.

С выводами суда первой инстанции о наличии у истца права на компенсацию за неиспользованный дополнительный оплачиваемый отпуск за период работы с 03.02.2003 по 16.05.2024 судебная коллегия соглашается.

Так, из материалов дела следует, что ФИО1 принята на работу в ГАУЗ СО «ОДКБ» фельдшером-лаборантом биохимической лаборатории (том 1 л.д.123).

На момент принятия истца на работу трудовые договоры не заключались.

Согласно п.174 раздела XL «Здравоохранение» Списка производств, цехов, профессий и должностей с вредными условиями труда, работа в которых дает право на дополнительный отпуск и сокращенный рабочий день, утвержденного Постановлением Госкомтруда СССР, Президиума ВЦСПС от 25.10.1974 № 298/П-22 (далее – Список 25.10.1974) должность, занимаемая истцом - фельдшер-лаборант биохимической лаборатории, отнесена к должностям среднего медицинского персонала учреждений здравоохранения, по которым работники имеют право на дополнительный отпуск продолжительностью 12 рабочих дней.

Дополнительный отпуск в размере 12 рабочих дней предоставлялся истцу ответчиком до февраля 2002 года, то есть до вступления в законную силу Трудового кодекса Российской Федерации, что ответчиком не оспорено и следует из представленных документов.

Трудовой кодекс Российской Федерации введен в действие с 01.02.2002.

Из представленного в материалы дела приказа по ОДКБ от 22.11.1996 (л.д.62-65 том 2) следует, что работникам больницы оплачиваемые отпуска предоставляются в рабочих днях, в том числе среднему медицинскому персоналу. Согласно Приложению №1 к приказу продолжительность дополнительного отпуска среднего медицинского персонала 12 дней.

При этом согласно приказу от 27.02.2002 № 34-П (л.д.66 том 2), с 01.02.2002 продолжительность дополнительных оплачиваемых отпусков, предоставленных работникам, занятым на работах с вредными или опасными условиями труда, по приказу от 22.11.1996 исчисляется в календарных днях.

Вместе с тем, как верно было отмечено судом, в соответствии со ст.423 Трудового кодекса Российской Федерации впредь до приведения законов и иных нормативных правовых актов, действующих на территории Российской Федерации, в соответствие с настоящим Кодексом законы и иные правовые акты Российской Федерации, а также законодательные и иные нормативные правовые акты бывшего Союза ССР, действующие на территории Российской Федерации в пределах и порядке, которые предусмотрены Конституцией Российской Федерации, Постановлением Верховного Совета РСФСР от 12.12.1991N 2014-1 "О ратификации Соглашения о создании Содружества Независимых Государств", применяются постольку, поскольку они не противоречат настоящему Кодексу.

Трудовым кодексом Российской Федерации предусматривается предоставление отпусков в календарных днях.

Согласно статье 67 КЗоТ РФ, действовавшего до 01.02.2002, работникам предоставлялся ежегодный оплачиваемый отпуск продолжительностью не менее 24 рабочих дней в расчете на шестидневную рабочую неделю, а в соответствии со статьей 68 Кодекса работникам, занятым на работах с вредными условиями труда, предоставлялся ежегодный дополнительный отпуск.

Порядок исчисления продолжительности ежегодного оплачиваемого отпуска определяется законодательством.

Согласно действовавшим на тот период нормативным правовым актам, а именно: Постановлению ЦК КПСС, СМ СССР и ВЦСПС от 07.03.1967 N 199 "О переводе рабочих и служащих предприятий, учреждений и организаций на пятидневную рабочую неделю с двумя выходными днями" (п. 8) и разъяснению Госкомтруда и ВЦСПС от 08.04.1967 N 4/П-10 "О некоторых вопросах, связанных с переводом рабочих и служащих предприятий, учреждений и организаций на пятидневную рабочую неделю с двумя выходными днями" (п. 4) в связи с переводом на пятидневную рабочую неделю продолжительность очередного и дополнительного отпуска за счет второго дня отдыха в неделю не увеличивается.

Исходя из постановления Верховного Совета РСФСР от 12.12.1991 N 2014-1 "О ратификации соглашения о создании Содружества Независимых Государств" приведенные нормативные правовые акты подлежат применению, поскольку не противоречат законодательству Российской Федерации.

В связи с введением в действие Трудового кодекса Российской Федерации продолжительность ежегодного отпуска стала определяться (как правило) не в рабочих, а в календарных днях. В то же время в пункте 5 статьи 139 указанного Кодекса установлено, что для оплаты отпусков, продолжительность которых определяется не в календарных, а в рабочих днях, предусмотрен порядок расчета, исходя из шестидневной рабочей недели.

В соответствии с Письмом Минтруда РФ от 01.02.2002 N 625-ВВ «Об исчислении общей продолжительности ежегодного оплачиваемого отпуска» установлены правила расчета и дат фактического предоставления отпусков, подлежащих предоставлению в рабочих днях, согласно которому если отпуск, предоставляемый работнику, исчисляется (полностью или частично) в рабочих днях (например, отпуск, предоставляемый за прошлое время, дополнительный отпуск за вредные условия труда и др.), то продолжительность ежегодного оплачиваемого отпуска следует исчислять следующим образом: от даты начала отпуска (например, 01.03.2002) отсчитывается определенное количество дней основного отпуска в календарных днях (28 календарных дней), а затем - определенное количество дней дополнительного отпуска в рабочих днях в расчете на 6-дневную рабочую неделю (например, 12 рабочих дней отпуска за вредные условия труда) и определяется дата последнего дня отпуска. После этого общий период отпуска (с 01.03.2002 по 12.04.2002) переводится в календарные дни (в нашем примере - 42 календарных дня; нерабочий праздничный день 8 марта, приходящийся на период отпуска, в число календарных дней отпуска не включается и не учитывается).

Из указанного следует, что при принятии нового Трудового кодекса Российской Федерации возможность расчета отпусков, предоставляемых в рабочих, а не в календарных днях, была сохранена с учетом вышеизложенного порядка перевода рабочих дней в календарные, что свидетельствует о неправомерности действий ответчика о предоставлении дополнительного отпуска истцу с 01.02.2002 в количестве не 12 рабочих дней, а 12 календарных дней. Оснований для одностороннего изменения условий трудовых отношений с работником в данной части в силу принятия Трудового кодекса Российской Федерации у ответчика не имелось, тем более, что в самом кодексе имелись нормы о возможности предоставления отпусков в рабочих днях некоторым работникам (ст.291 Трудового кодекса Российской Федерации).

При этом с принятием нового Трудового кодекса Российской Федерации не прекратилось действие Списка 25.10.1974.

Судом верно отмечено с учетом анализа положении ст.ст.116, 117 Трудового кодекса Российской Федерации, Постановления Правительства РФ от 20.11.2008 № 870 «Об установлении сокращенной продолжительности рабочего времени, ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска, повышенной оплаты труда работникам, занятым на тяжелых работах, работах с вредными и (или) опасными и иными особыми условиями труда», учитывая, что до настоящего времени какой-либо нормативный акт в развитие вышеуказанного Постановления Правительства Российской Федерации не принят, с учетом ст.423 Трудового кодекса Российской Федерации, подлежал применению к правоотношениям сторон Список от 25.10.1974 в части продолжительности предоставляемого дополнительного отпуска истца в связи с работой во вредных условиях труда.

Изменение правового регулирования в части количества предоставляемых дней дополнительного отпуска произведено в связи с принятием Федерального закона от 28.12.2013 N 421-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона "О специальной оценке условий труда", вступившего в законную силу с 01.01.2014, а ряд положений с 01.01.2015, которым, в том числе, внесены изменения в ст.117 Трудового кодекса Российской Федерации.

В соответствии с указанной нормой ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск предоставляется работникам, условия труда на рабочих местах которых по результатам специальной оценки условий труда отнесены к вредным условиям труда 2, 3 или 4 степени либо опасным условиям труда.

Минимальная продолжительность ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска работникам, указанным в части первой настоящей статьи, составляет 7 календарных дней.

Продолжительность ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска конкретного работника устанавливается трудовым договором на основании отраслевого (межотраслевого) соглашения и коллективного договора с учетом результатов специальной оценки условий труда.

Вместе с тем, согласно ч.3 ст.15 Федерального закона от 28.12.2013 N 421-ФЗ при реализации в соответствии с положениями Трудового кодекса Российской Федерации (в редакции настоящего Федерального закона) в отношении работников, занятых на работах с вредными и (или) опасными условиями труда, компенсационных мер, направленных на ослабление негативного воздействия на их здоровье вредных и (или) опасных факторов производственной среды и трудового процесса (сокращенная продолжительность рабочего времени, ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск либо денежная компенсация за них, а также повышенная оплата труда), порядок и условия осуществления таких мер не могут быть ухудшены, а размеры снижены по сравнению с порядком, условиями и размерами фактически реализуемых в отношении указанных работников компенсационных мер по состоянию на день вступления в силу настоящего Федерального закона при условии сохранения соответствующих условий труда на рабочем месте, явившихся основанием для назначения реализуемых компенсационных мер.

На основании указанной нормы судом первой инстанции правомерно сделан вывод о том, что для тех работников, которые работали до изменения правового регулирования, проведения специальной оценки условий труда, в части предоставления гарантий при работе во вредных условиях труда, предусмотрены дополнительные гарантии, в том числе в виде сохранения права на дополнительный отпуск той продолжительности, который ранее был им установлен в соответствии с условиями трудового договора, а также в части сохранения размера доплаты за работу во вредных условиях труда (аналогичная правовая позиция выражена в определении Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 15.10.2020 № 88-14515/2020, а также в определении Пятого кассационного суда общей юрисдикции от 18.06.2020 № 88-3412/2020).

Для реализации в отношении конкретного работника положений указанной нормы (запрет на ухудшение порядка и условий осуществления компенсационных мер, запрет на снижение размеров компенсационных мер) необходимо наличие совокупности следующих юридически значимых обстоятельств: 1) занятость работника на работах с вредными и (или) опасными условиями труда; 2) фактическая реализация работодателем в отношении работника по состоянию на день вступления в силу названного Федерального закона (01.01.2014) компенсационных мер, направленных на ослабление негативного воздействия на их здоровье вредных и (или) опасных факторов производственной среды и трудового процесса (сокращенная продолжительность рабочего времени, ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск либо денежная компенсация за них, а также повышенная оплата труда); 3) сохранение соответствующих условий труда на рабочем месте, явившихся основанием для назначения реализуемых компенсационных мер.

Из материалов дела установлено, что истец работала в качестве фельдшера-лаборанта биохимической лаборатории с 1994 года до мая 2024, изменение места работы истца и занимаемой должности не проводилось.

Доказательств того, что работа по должности фельдшера-лаборанта биохимической лаборатории ГАУЗ СО «ОДКБ» относительно условий труда на рабочем месте, явившихся основанием для назначения реализуемых компенсационных мер, изменилась, в материалах дела не имеется.

Сведений о проведении аттестации рабочих мест по занимаемой должности в соответствии с приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 26.04.2011 № 342н «Об утверждении Порядка проведения аттестации рабочих мест по условиям труда» ответчиком не представлено.

В соответствии с проведенной ответчиком специальной оценкой условий труда, в карте СОУТ № 140 от 29.08.2016 (т.3 л.д.117-120) фельдшеру-лаборанту клинико-диагностической лаборатории установлен 3.1 класс условий труда. В соответствии с картой СОУТ № 25 от 19.12.2018 класс условий труда по должности истца изменился на 3.2, то есть еще более ухудшился (том 3 л.д 132-135). Такой класс условий труда сохранялся до увольнения истца. Указанные обстоятельства сторонами не оспариваются и подтверждены представленными картами СОУТ.

В соответствии с представленной ответчиком справочной информацией о количестве дней дополнительного отпуска ФИО1 (контррасчетом) (л.д.55-58 том 2) истцу вплоть до 26.10.2016 предоставлялось и признавалось работодателем как правомерное количество дополнительных дней отпуска в связи с работой во вредных условиях труда 12 календарных дней.

После проведения СОУТ в 2016 году приказом от 26.10.2016 установлен отпуск продолжительностью 7 календарных дней, с 17.12.2019 и по день увольнения - 8 календарных дней за работу во вредных условиях труда с учетом изменения локальных нормативных актов работодателя.

Вместе с тем, с учетом вышеприведенных положений Списка от 25.10.1974, ч.3 ст.15 Федерального закона от 28.12.2013 N 421-ФЗ, ФИО1 имела право с учетом сохранения тех же условий труда на ее рабочем месте на предоставление дополнительного отпуска продолжительностью 12 рабочих дней.

Жалоба ответчика, исходя из приведенных в ней доводов о несогласии с решением суда в части незаконности действий ответчика по непредоставлению дополнительного отпуска указанной продолжительности с 2001 года по май 2024, не содержит доводов о несогласии именно с указанными выводами суда и приведенным в решении нормативным обоснованием.

Оценивая доводы жалобы ответчика в части неверного расчета судом количества дней дополнительного отпуска, за которые истцу при увольнении с учетом его непредоставления подлежала выплате компенсация, судебная коллегия отмечает следующее.

Обоснованным и не оспоренным в данной части является вывод суда о праве ФИО1 на компенсацию неиспользованного дополнительного отпуска при увольнении в соответствии со ст. 127 Трудового кодекса Российской Федерации, срок на обращение в суд о взыскании которой истцом не пропущен, поскольку увольнение произведено на основании приказа от 06.05.2024 с 16.05.2024 (л.д.26 том 3), следовательно, компенсация должна была быть выплачена на дату прекращения трудового договора. Иск предъявлен 09.09.2024, то есть в пределах установленного годичного срока на обращение в суд по указанным требованиям.

Что касается расчета дней неиспользованного отпуска, подлежащих выплате истцу при увольнении, то ответчиком верно указано, что учитывая признание за истцом права на предоставление дополнительного отпуска именно в рабочих днях (12 дней), а не в календарных, расчет фактически оставшихся не предоставленными дней дополнительного отпуска и компенсации подлежал в соответствии с положениями ст.139 Трудового кодекса Российской Федерации, Постановления Правительства РФ от 24.12.2007 N 922 "Об особенностях порядка исчисления средней заработной платы".

С учетом разъяснений Минтруда РФ в письме от 01.02.2002 N 625-ВВ «Об исчислении общей продолжительности ежегодного оплачиваемого отпуска» определенное количество дней дополнительного отпуска в рабочих днях определяется в расчете на 6-дневную рабочую неделю (то есть не учитываются как дни отпуска воскресенья и не подлежат оплате) и затем определяется дата последнего дня отпуска. После этого общий период отпуска переводится в календарные дни, при этом нерабочие праздничные дни, приходящиеся на период отпуска, в число календарных дней отпуска не включаются и не учитываются.

Приведенные представителем истца и представителем ответчика расчеты неиспользованного отпуска в рабочих днях (том 1 л.д. 193-195, том 3 л.д. 28-30) в целом соответствуют указанным требованиям, произведены в соответствии с производственным календарем и в соответствии с представленными ответчиком данными о периодах нахождения истца в отпусках (том 3 л.д. 28-30).

В частности, в соответствии с производственным календарем, учитывая информацию о количестве предоставленного истцу отпуска в календарных днях, из которых необходимо исчислить фактически предоставленные рабочие дни по 6-дневой рабочей неделе, исключая воскресенья, и нерабочие праздничные дни с учетом данных производственного календаря на соответствующий год (том3 л.д. 28-30), следует, что ФИО1 за рабочий год

с 21.05.2003 по 20.05.2004 предоставлено 11 рабочих дней, остаток -1

с 21.05.2004 по 20.05.2005 предоставлено 10 рабочих дней, остаток - 2

с 21.05.2005 по 20.05.2006 предоставлено 11 рабочих дней, остаток -1

с 21.05.2006 по 20.05.2007 предоставлено 11 рабочих дней, остаток – 1,

с 21.05.2007 по 20.05.2008 предоставлено 10 рабочих дней, остаток – 2,

с 21.05.2008 по 20.05.2009 предоставлено 10 рабочих дней, остаток -2,

с 21.05.2009 по 20.05.2010 предоставлено 10 рабочих дней, остаток -2.

В период с 28.04.2010 по 01.03.2011 истец находилась в отпуске по беременности и родам и в отпуске по уходу за ребенком.

С 01.03.2011 по 28.02.2012 предоставлено 11 рабочих дней, остаток – 1,

С 01.03.2012 по 28.02.2013 предоставлено 11 рабочих дней, остаток – 1,

С 01.03.2013 по 28.02.2014 предоставлено 10 рабочих дней, остаток – 2,

С 01.03.2014 по 28.02.2015 предоставлено 10 рабочих дней, остаток – 2,

С 01.03.2015 по 28.02.2016 предоставлено 11 рабочих дней, остаток – 1,

С 01.03.2016 по 28.02.2017 предоставлено 6 рабочих дней, остаток – 6,

С 01.03.2017 по 28.02.2018 предоставлен 1 рабочий день, остаток – 11,

С 01.03.2018 по 28.02.2019 предоставлено 6 рабочих дней, остаток – 6,

С 01.03.2019 по 28.02.2020 предоставлено 6 рабочих дней, остаток – 6.

С 01.03.2020 по 28.02.2021 предоставлено 7 рабочих дней, остаток – 5,

С 01.03.2021 по 28.02.2022 предоставлено 7 рабочих дней, остаток – 5,

С 01.03.2022 по 28.02.2023 предоставлено 7 рабочих дней, остаток – 5,

С 01.03.2023 по 28.02.2024 отпуск не предоставлялся. Выплачена компенсация за 8 календарных дней отпуска, что составляет 7 рабочих. Остаток 5.

С 01.03.2024 про 16.05.2024отпуск не предоставлялся. Выплачена компенсация за 2 календарных дня отпуска, имеет право на 3 рабочих. Остаток 1.

То есть всего подлежало выплате компенсация на дату увольнения за 69 рабочих дня.

При этом примененный судом первой инстанции принцип расчета компенсации за неиспользованный отпуск судебная коллегия полагает неверным, поскольку он противоречит ст.139 Трудового кодекса Российской Федерации. Суд, определяя размер суммы подлежащей компенсации, фактически согласился с расчетом истца, который в свою очередь основан был на расчете дней неиспользованного отпуска в календарных днях, что не верно.

В соответствии со ст.139 Трудового кодекса Российской Федерации для всех случаев определения размера средней заработной платы (среднего заработка), предусмотренных настоящим Кодексом, устанавливается единый порядок ее исчисления.

Средний дневной заработок для оплаты отпусков и выплаты компенсации за неиспользованные отпуска исчисляется за последние 12 календарных месяцев путем деления суммы начисленной заработной платы на 12 и на 29,3 (среднемесячное число календарных, дней).

Средний дневной заработок для оплаты отпусков, предоставляемых в рабочих днях, в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом, а также для выплаты компенсации за неиспользованные отпуска определяется путем деления суммы начисленной заработной платы на количество рабочих дней по календарю шестидневной рабочей недели.

В соответствии с п.11 Постановления Правительства РФ от 24.12.2007 N 922 "Об особенностях порядка исчисления средней заработной платы", действовавшего в спорный период, средний дневной заработок для оплаты отпусков, предоставляемых в рабочих днях, а также для выплаты компенсации за неиспользованные отпуска исчисляется путем деления суммы фактически начисленной заработной платы на количество рабочих дней по календарю 6-дневной рабочей недели.

Из указанного следует, что для расчета компенсации за дополнительный отпуск при увольнении ФИО1 следовало исходить из суммы полученного ею заработка за период с мая 2023 по апрель 2024, поскольку истец была уволена 16.05.2024 (месяц не отработан полностью) делением указанной суммы на количество рабочих дней по календарю 6-дневной рабочей недели, что составило по производственному календарю 300 дней.

С учетом представленной ответчиком информации о сумме заработка истца за указанный рабочий период по основной должности с учетом премии 542261,21 руб. (том 1 л.д. 35) размер среднедневного заработка для исчисления компенсации за дополнительный отпуск в рабочих днях при увольнении должен был составить 1807,53 рублей (542261,21 / 300).

Размер компенсации при увольнении должен был составить при таком расчете 69 х 1807,53 = 124720,07 руб.

В связи с изменением размера взысканной компенсации за неиспользованные дни дополнительного отпуска, подлежит изменению сумма процентов за нарушение срока выплаты данной компенсации в соответствии со ст. 236 Трудового кодекса Российской Федерации.

Размер процентов, предусмотренных ст. 236 Трудового кодекса РФ, за нарушение срока выплаты компенсации за дни неиспользованного дополнительного отпуска составит 79235,04руб., исходя из расчета:

Сумма задержанных средств 108506,46руб. (124720, 07-13% НДФЛ)

Период

Ставка, %

Дней

Компенсация, ?

18.05.2024 – 28.07.2024

16

72

8333,30

29.07.2024 – 15.09.2024

18

49

6380,18

16.09.2024 – 27.10.2024

19

42

5772,54

28.10.2024 – 08.06.2025

21

224

34027,63

09.06.2025 – 27.07.2025

20

49

7089,09

28.07.2025 – 14.09.2025

18

49

6380,18

15.09.2025 – 26.10.2025

17

42

5164,91

27.10.2025 – 16.12.2025

16,5

51

6087,21

С учетом изложенного, судебная коллегия в соответствии с п. п. 3, 4 ч. 1 ст. 330 Гражданского процессуального кодекса РФ изменяет решение суда в части взыскания с ответчика в пользу истца сумм компенсации за неиспользованный отпуск, и процентов за нарушение срока выплаты данной компенсации с указанием на взыскание в пользу ФИО1 названных сумм в размере, указанном выше.

Оценивая доводы жалобы ответчика о несогласии с решением суда в части возложения обязанности произвести доначисление и выплатить ФИО1 надбавку за работу во вредных и (или) опасных условиях труда за период с 01.12.2015 по 01.08.2024 исходя из размера 15% от должностного оклада, судебная коллегия приходит к следующему.

Разрешая заявленные требования в данной части, суд первой инстанции, руководствуясь положениями ст.ст.3, 15, 21, 22, 114, 116, 117, 120, 423 Трудового кодекса Российской Федерации, Федеральных законов от 28.12.2013 № 426-ФЗ «О специальной оценке условий труда» и от 28.12.2013 № 421-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «О специальной оценке условий труда», принял во внимание, что ФИО1 весь период трудовой деятельности работала по основной должности в качестве фельдшера-лаборанта, до 01.12.2015 ей выплачивалась надбавка в размере 15 % к окладу за работу во вредных условиях труда. С учетом сохранения прежних условий труда на рабочем месте после изменения нормативного регулирования, суд сделал вывод о необходимости сохранения гарантий истцу и в последующем с учетом ч.3 ст. 15 Федерального закона от 28.12.2013 № 421-ФЗ.

Судебная коллегия не находит оснований не согласиться с указанными выводами суда.

Из представленных расчетных листков ФИО1 (том 3 л.д. 59-116) следует, что до 01.12.2025 (последняя выплата произведена в ноябре 2015) осуществлялось начисление оплаты с наименованием именно «вредность» 15 % оклада, в том числе на 01.01.2014.

В соответствии с условиями Коллективного договора на 2010-2013 предусмотрена выплата надбавки работникам, занятым на тяжелых работах, работах с вредными условиями труда согласно Положению о доплатах за вредные условия труда (л.д.119-152 том 1).

Должность среднего медицинского персонала в лаборатории клинико-биохимической включена в Перечень должностей, занятых на работах с вредными производственными факторами от 31.07.2009 (том 2 л.д. 195-196).

Согласно дополнительному соглашению к трудовому договору от 20.10.2010 (л.д.40 том 1) установлена доплата истцу как работнику в подразделении с опасными для здоровья и тяжелыми условиями труда 480 рублей, что составляет 15 % от оклада.

В соответствии с условиями Положения об оплате труда от 22.09.2010 (л.д.110-135 том 2) в пункте 4.2 установлено, что к числу компенсационных выплат относятся выплаты работникам, занятым на тяжелых работах, работах с вредными условиями труда. На момент введения новых систем оплаты труда указанные выплаты устанавливаются все работникам, получавшим их ранее. При этом работодатель принимает меры по проведению аттестации рабочих мест с целью разработки и реализации программы действий по обеспечению безопасных условий и охраны труда. Если по итогам аттестации рабочее место признается безопасным, то указанная выплата снимается.

Однако судом установлено, что ГАУЗ СО «ОДКБ» в нарушение действующего законодательства аттестация рабочих мест проведена не была, следовательно, оснований полагать подтвержденным факт изменения условий труда истца на декабрь 2015 не имелось.

27.11.2015 с ФИО1 заключено дополнительное соглашение к трудовому (л.д.42 том 1), согласно которому в составе оплаты труда установлены выплаты компенсационного характера медицинским работникам, занятым на работах с вредными условиями труда, связанных с оказанием медицинской помощи – без указания размера, с отсылкой на установление их по результатам СОУТ.

Дополнительный соглашением от 01.08.2016 ФИО1 установлена выплата компенсационного характера за работу во вредных условиях труда в размере 4% от оклада (том 1 л.д. 43).

В соответствии с условиями Коллективного договора на 2020-2023 год (том 1 л.д.153) в пункте 4.4 предусмотрена повышенная оплата труда в связи с работой во вредных условиях труда в размере 4 % при подклассе условий труда 3.1, 5% при подклассе условий труда 3.2..

Судом установлено и сторонами не оспорено, что начиная с 01.12.2015 и до увольнения доплата за работу во вредных условия труда выплачивалась истцу в меньшем, чем 15% от оклада размере (т.3 л.д.59-116), применялись положения коллективных договоров и условия подписанных работником и работодателем дополнительных соглашений с повышенной оплатой труд в размере 4 и 5 %.

В частности, в соответствии с такими соглашениями от 01.08.2016 надбавка истца составила 4%, от 20.04.2017 – 4%, от 18.06.2018 – 4%, от 03.06.2019 – 4%, от 01.01.2020 – 5% от должностного оклада (т.1 л.д.43, 44, 47, 51, 52).

Доводы жалобы ответчика о необоснованном признании незаконными изменений уровня гарантий истца с 01.12.2015 в части доплаты за работу во вредных условиях труда со ссылкой на то, что именно компенсационную выплату с 01.12.2015 истец не получала, производилась выплата на основании Постановления Правительства Свердловской области от 06.09.2010 № 1288-ПП, которая была сохранена до проведения СОУТ 2016 года, подлежат отклонению.

Постановлением Правительства Свердловской области от 06.09.2010 N 1288-ПП введена новая система оплаты труда работников государственных учреждений здравоохранения Свердловской области" (вместе с "Примерным положением об оплате труда работников государственных учреждений здравоохранения Свердловской области").

В пункте 29 указанного примерного положения было установлено, что оплата труда работников учреждения, занятых на тяжелых работах, работах с вредными, опасными и иными особыми условиями труда, производится в повышенном размере в соответствии с Трудовым кодексом Российской Федерации. Указанным работникам осуществляются выплаты компенсационного характера, в том числе выплаты работникам, занятым на тяжелых работах, работах с вредными и (или) опасными и иными особыми условиями труда.

Выплата работникам, занятым на тяжелых работах, работах с вредными и (или) опасными и иными особыми условиями труда, устанавливается в соответствии со статьей 147 Трудового кодекса Российской Федерации в виде повышающего компенсационного коэффициента. Рекомендуемые размеры выплат перечислены в Перечне учреждений, подразделений и должностей, работа в которых дает право работникам на применение повышающих коэффициентов к окладам (ставкам) в связи с опасными для здоровья, тяжелыми и иными особыми условиями труда (приложение N 4 к настоящему Примерному положению).

На момент введения новых систем оплаты труда указанные выплаты устанавливаются всем работникам, получавшим их ранее. При этом работодатель принимает меры по проведению специальной оценки условий труда на рабочих местах с целью разработки и реализации мероприятий, направленных на улучшение условий труда работников. Указанная выплата устанавливается в размере, определенном по результатам специальной оценки условий труда на рабочих местах. Если по итогам специальной оценки условий труда вредных и (или) опасных производственных факторов не выявлено, то указанная выплата прекращается.

Постановлением Правительства Свердловской области от 30.09.2015 N 866-ПП Постановление от 06.09.2010 было отменено, утверждено новое Примерное положение об оплате труда работников государственных учреждений здравоохранения Свердловской области", применяемое с 01.12.2015.

Данным положением было установлено в составе оплаты труда работников учреждений здравоохранения в том числе установлены выплаты компенсационного характера, к которым отнесена также повышенная оплата труда работникам, занятым на работах с вредными и (или) опасными условиями труда и особым характером работ.

Установлено, что порядок и условия их осуществления устанавливаются коллективными договорами, соглашениями, локальными нормативными актами в соответствии с трудовым законодательством и иными правовыми актами, содержащими нормы трудового права.

Повышенная оплата труда работникам, занятым на работах с вредными и (или) опасными условиями труда и особым характером работ, устанавливается в соответствии со статьей 147 Трудового кодекса Российской Федерации с учетом результатов проведения специальной оценки условий труда.

Ответчик в жалобе полагает, что изменение порядка определения оплаты труда работников на нормативном уровне и установление выплаты надбавки за работу с вредными условиями труда только по результатам СОУТ с 01.12.2015 не позволяло сохранять уровень ранее предоставляемых гарантий на основании утратившего силу постановления Правительства, а вместо доплаты за вредность все работники продолжили получать компенсационную выплату в размере 100 % размера прежней 15-% доплаты до утверждения СОУТ в октябре 2016, после которого размер доплаты установлен в размере 4 %.

Указанные доводы являются необоснованными, поскольку Постановление Правительства Свердловской области от 30.09.2015 N 866-ПП в принципе не содержит каких-либо положений, позволяющих не применять при определении уровня гарантий положения ч.3 ст.15 Федеральный закон от 28.12.2013 N 421-ФЗ, императивно предписывающей сохранять прежний уровень гарантий при сохранении условий труда на рабочем месте при введении нового нормативного регулирования в сфере охраны труда и внедрения СОУТ. Постановление Правительства Свердловской области от 30.09.2015 N 866-ПП не предполагало отмену нормы более высшей силы, нормы федерального законодательства в указанной части, что не было учтено ответчиком.

Сам по себе факт отсутствия проведения ответчиком аттестации рабочих мест, в том числе рабочего места истца, с 2010 года по 2014 не может опровергать выводы суда и не позволять применять положения ч.3 ст.15 Федеральный закон от 28.12.2013 N 421-ФЗ, поскольку материалами дела достоверно подтверждено отнесение условий работы истца до 01.12.2015 и после к вредным условиям труда (что подтверждено и последующими СОУТ, нормативными актами), получение истцом повышенных гарантий в том числе в части оплаты ее труда в размере 15 % надбавки. В связи с указанным доводы жалобы ответчика о том, что доплата была установлена не на основании аттестации рабочих мест, а на основании нормативного акта подлежат отклонению, тем более что обязанность по проведению аттестации не выполнена самим работодателем.

Между тем, буквальное содержание ч.3 ст. 15 Федерального закона от 28.12.2013 N 421-ФЗ не свидетельствует о возможности сохранения ранее предоставляемых работникам гарантий и компенсаций в связи с работой во вредных условиях труда только при наличии карты аттестации рабочих мест до 2014, иное бы приводило к необоснованному ограничению прав работников, ставя их в зависимость от своевременной и надлежащей реализации указанной обязанности работодателем. Напротив, согласно данной норме ни порядок, ни условия, ни размеры фактически реализуемых в отношении работников гарантий не могли быть ухудшены при сохранении соответствующих условий труда на рабочих местах после 01.01.2014 при условии сохранения предоставляемых гарантий.

Характер получаемой истцом выплаты до 01.12.2015 и после 01.12.2015 однозначно свидетельствует о ее специальном назначении как выплаты компенсационного характера как доплаты за работу во вредных условиях труда, несмотря на ее наименование ответчиком как компенсационной выплаты с 01.12.2015 как некой сохраняемой компенсационной выплаты (в расчетных листках с декабря 2015 по сентябрь 2016 указано как компен.выплат 1 НСОТ 623,55 рублей при полной выработке нормы что соотносится с размером выплаты за вредность в июне 2015 года, например) до 01.10.2016 (том 3 л.д. 68, 72).

В любом случае на 01.01.2014 и на 01.12.2015 ФИО1 была занята на работах с вредными условиями труда, получала дополнительную оплату компенсационного характера 15 %, условия труда истца не изменились, следовательно, размер указанной выплаты снижен быть не мог.

Доводы жалобы о неправомерном распространении судом положений ч.3 ст.15 Федеральный закон от 28.12.2013 N 421-ФЗ на срок более нормативно установленного (до 31.12.2018 согласно п.5 чт.15 закона), судом обоснованно отклонены, поскольку положения ч.5 ст.15 данного закона устанавливают срок сохранения результатов проведенной ранее аттестации рабочих мест до 31.12.2018. Данный срок установлен для предоставления работодателем определенного времени для проведений СОУТ с учетом изменения нормативного регулирования. Однако установление данного срока никоим образом не связано с сохранением ранее предоставляемых работнику гарантий в связи с работой во вредных условиях труда в силу ч.3 ст. 15 закона, и тем более не ограничивает их каким-то пресекательным сроком.

Ссылка апеллянта на отсутствие у суда возможности применения норм о сохранении гарантий истцу в виду неоспаривания истцом дополнительных соглашений к трудовому договору, подписанных с учетом изменения локальных нормативных актов и проведения СОУТ, подлежит отклонению.

Доводы ответчика об изменении размера и порядка предоставления истцугарантий и компенсаций в связи с изменением системы оплаты труда работников медицинских учреждений, в результате которой произошло значительное увеличение размера окладов медицинских работников, ограниченности лимитов бюджетного финансирования, судебной коллегией полагаются несостоятельными с учетом невозможности признания правомерными данных действий работодателя, противоречащих положениями ч.3 ст.15 Федерального закона от 28.12.2013 N 421-ФЗ.

Вместе с тем заслуживающими внимания коллегия полагает доводы жалобы ответчика о неправомерном отклонении судом доводов о пропуске истцом срока на обращение в суд, установленного ст.392 Трудового кодекса Российской Федерации.

В указанной части суд установил, что так как ни условия дополнительных соглашений к трудовому договору и положения коллективных договоров, ни приказы работодателя в части установления такой надбавки истцу в меньшем размере не подлежат применению, как уменьшающие ранее установленные работнику гарантий, и при этом, условия труда оставались у истца без изменения вплоть до увольнения, судом отклонены доводы стороны ответчика о пропуске истцом срока обращения в суд. Доводы ответчика о том, что истец должна была знать о нарушении своего права после получения ответа на обращение от 06.05.2019 (т.3 л.д. 58), судом отклонены как несостоятельные, поскольку само заявление в материалы дела не представлено. При этом признаны правомерными доводы возражений истца о том, что истец разумно ожидала окончания переговоров ответчика с профсоюзной организацией, и окончательно об отказе работодателя восстановить нарушенные права работников по выплате такой компенсации могла узнать не ранее июня 2024. То есть суд пришел к выводу о наличии уважительных причин пропуска истцом срока на обращение в суд в указанной части.

Однако суд не проанализировал начало течения указанных сроков, изменение законодательства в данной части.

В соответствии с ч.2 ст.392 Трудового кодекса Российской Федерации за разрешением индивидуального трудового спора о невыплате или неполной выплате заработной платы и других выплат, причитающихся работнику, он имеет право обратиться в суд в течение одного года со дня установленного срока выплаты указанных сумм, в том числе в случае невыплаты или неполной выплаты заработной платы и других выплат, причитающихся работнику при увольнении.

В соответствии с положениями об оплате труда от 24.03.2020 сроки выплаты заработной платы установлены 10 и 25 числа каждого месяца, то есть согласно пояснениям представителя ответчика расчет окончательный должен быть произведен до 10 числа следующего месяца.

Иск поступил в суд 09.09.2024, что свидетельствует о том, что по требованиям о взыскании надбавки за период с декабря 2015 по июль 2023 срок истцом пропущен.

Судебная коллегия отмечает, что в отличие от общего правила, установленного ч. 1 ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации, об исчислении срока на обращение в суд с иском в защиту трудовых прав со дня, когда работник узнал или должен был узнать о нарушении своего права, часть вторая названной статьи определяет иной порядок исчисления указанного срока в отношении требований о взыскании заработной платы и иных причитающихся работнику выплат – начало течения данного срока определено установленным сроком выплаты спорных сумм. В этой связи не имеет правового значения для определения начала течения срока по требованию о взыскании заработной платы и иных причитающихся работнику сумм момент, когда работник узнал о нарушении своих прав, данное обстоятельство может лишь свидетельствовать об уважительности причины пропуска срока на обращение в суд.

Но даже если учесть, что часть требований ФИО1 заявлены относительно периода работы до октября 2016 (до внесения изменений в ст.392 Трудового кодекса Российской Федерации), то следует отметить, что получая ежемесячно заработную плату, а также расчетные листы, истец должна была узнать о нарушении своего права, не могла не знать о снижении уровня гарантий с учетом заключения дополнительных соглашений к трудовому договору с 01.10.2016 до 4 % как минимум, что отражено было также в расчетных листках. Никаких претензий к работодателю относительно несогласия с размером начисляемой заработной платы истец не предъявляла, в том числе относительно неясности сумм произведенных и начисленных выплат.

В соответствии с разъяснениями Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.05.2018 N 15 "О применении судами законодательства, регулирующего труд работников, работающих у работодателей - физических лиц и у работодателей - субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям" судам необходимо учитывать, что при пропуске работником срока, установленного статьей 392 ТК РФ, о применении которого заявлено ответчиком, такой срок может быть восстановлен судом при наличии уважительных причин (часть четвертая статьи 392 ТК РФ). В качестве уважительных причин пропуска срока для обращения в суд могут расцениваться обстоятельства, объективно препятствовавшие работнику своевременно обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора, как то: болезнь работника, нахождение его в командировке, невозможность обращения в суд вследствие непреодолимой силы, необходимости осуществления ухода за тяжелобольными членами семьи и т.п.

Оценивая, является ли то или иное обстоятельство достаточным для принятия решения о восстановлении пропущенного срока, суд не должен действовать произвольно, а обязан проверять и учитывать всю совокупность обстоятельств конкретного дела, не позволивших работнику своевременно обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора. Например, об уважительности причин пропуска срока на обращение в суд за разрешением индивидуального трудового спора может свидетельствовать своевременное обращение работника с письменным заявлением о нарушении его трудовых прав в органы прокуратуры и (или) в государственную инспекцию труда, которыми в отношении работодателя было принято соответствующее решение об устранении нарушений трудовых прав работника, вследствие чего у работника возникли правомерные ожидания, что его права будут восстановлены во внесудебном порядке.

Указывая на наличие оснований для восстановления пропущенного срока, истец указывала на отсутствие у нее правовых познаний, а также на проведение переговоров профсоюзной организацией ППО МПРЗ «Действие» с ответчиком, на основании которых суд сделал вывод о том, что окончательно об отказе работодателя восстановить нарушенные права работников по выплате такой компенсации ФИО1 могла узнать не ранее июня 2024.

Из представленной переписки истцом следует, что в октябре 2022 представителем профсоюзной организации ППО МПРЗ «Действие» в адрес работодателя направлено неперсонифицированное обращение относительно рассмотрения вопроса относительно восстановления гарантий работникам (сами работники не были поименованы в обращении), занятым на работах с вредными условиями труда, на 01.01.2014 с учетом ранее рассмотренного спора по ряду работников (имелся в виду спор, рассмотренный в 2021 году, стороной которого истец не являлась). В целях рассмотрения данного вопроса создана в декабре 2022 совместная комиссия по изучению вопроса и изучению документов согласно обращению профсоюзной организации, в том числе с участием представителя профсоюза. Результаты работы данной комиссии в материалы дела не представлены.

В обращении от ноября 2023 профсоюзной организации указано, что результаты работы комиссии отсутствуют, предложено оказать содействие в организации начала работы комиссии. В июне 2024 получен ответ профсоюзной организации от ГАУЗ СО «ОДГБ», в котором даны разъяснения только относительно работы в части предоставления дополнительных дней отпуска, также указано, что работникам – членам профсоюза «Действие» указанным в списке (45 человек, без их наименования) выплаты как разница в процентах к окладам за вредность начиная с 2022 будут произведены по итогам заключения отдельных соглашений с работником и работодателем. Вопрос о вышеуказанных выплатах на предстоящие периоды с 2025 также будет решаться в рамках переговоров.

Ни в одном из указанных писем нет сведений об обращении ППО МПРЗ «Действие» в том числе в интересах ФИО1, как члена указанного профсоюза, сведений о том, что истец была включена в списки лиц (речь о которых идет в ответе от июня 2024) для осуществления доплаты не представлено.

Ни в одном из указанных доказательств нет сведений об обращении истца либо иного лица в ее интересах к работодателю, в государственную инспекцию труда, прокуратуру по вопросу неправомерного лишения гарантий за работу во вредных условиях труда до сентября 2024, в том числе, со стороны профсоюзной организации до октября 2022.

Учитывая изложенное, доводы о том, что истец разумно ожидала разрешения вопроса в результате переговоров профсоюза с работодателем подлежат отклонению, поскольку как отмечено выше, данных о том, что профсоюз ППО МПРЗ «Действие» действовал в том числе от имени истца и ее интересах не имеется. Кроме того, из самих документов явно следует отсутствие результативности переговоров уже после создания комиссии в декабре 2022 (указано на необходимость подготовки до 28.02.2023 протокола с аргументированными выводам комиссии по спорным вопросам), отсутствие реальных сроков и обещаний работодателя именно в части выплаты недополученной компенсации за работу с вредными условиями труда. Даже в ответе от июня 2024 указано на данные выплаты только с 2022 и только по списку работников с учетом заключения с ними отдельных соглашений. Данных о том, что какие-то конкретные обещания и гарантии были даны именно в отношении истца в части урегулирования ее вопроса и выплаты всех сумм не имеется. Проведение таких переговоров с профсоюзной организацией могло продлиться еще более долгое количество времени.

Таким образом, оснований полагать, что представленные документы могли свидетельствовать о правомерных ожиданиях у истца о том, что ее права будут восстановлены во внесудебном порядке на основании данных документов, судебная коллегия не усматривает.

В связи с изложенным судебная коллегия приходит к выводу, что решение суда подлежит изменению в части периода возложения на ГАУЗ СО «Областная детская клиническая больница» обязанности произвести доначисление и выплатить в пользу истца надбавки за работу во вредных и (или) опасных условиях труда.

Следует указать на возложение на ГАУЗ СО «Областная детская клиническая больница» обязанности произвести начисление и выплатить ФИО1 надбавку за работу во вредных условиях труда за период с 01.08.2023 по 16.05.2024, то есть в пределах ч.2 ст.392 Трудового кодекса Российской Федерации, в остальной части требования подлежат оставлению без удовлетворения.

Также судебная коллегия считает необходимым указать размер надбавки, подлежащий взысканию с ответчика в пользу истца за период с 01.08.2023 по 16.05.2024, который составит 10619, 12 руб., исходя из расчета, представленного в судебную коллегию ответчиком. Указанный расчет судебной коллегией проверен, признается верным, выполнен исходя из размера оклада, указанного в расчетных листках за данный период (том 3 л.д. 112-116).

В связи с изменением суммы взыскания подлежит изменению решение суда и в части размера государственной пошлины, подлежащей взысканию в доход бюджета, которая составит 10418 руб. (за требования материального характера 7418 руб., за требование о компенсации морального вреда – 3000 руб.).

Иных доводов, которые бы имели правовое значение для разрешения спора и нуждались в проверке, опровергали правильность выводов суда и могли повлиять на оценку законности и обоснованности обжалуемого судебного акта, апелляционная жалоба не содержит.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с частью 4 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены решения суда первой инстанции, судебная коллегия по материалам дела не усматривает.

Руководствуясь ст. ст. 327.1, 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 04.06.2025 изменить в части размера взысканной с государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница» в пользу ФИО1 компенсации за неиспользованный отпуск, процентов за нарушение срока выплаты компенсации за неиспользованный отпуск, а также размера государственной пошлины.

Указать на взыскание с государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница» (ОГРН 

<

***>) в пользу ФИО1 (паспорт 

<

№>) компенсации за неиспользованные ею дни ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска за работу во вредных условиях труда за период работы с 03.02.2003г. по 16.05.2024г. в размере 124720, 07 руб. с удержанием при выплате НДФЛ, процентов (денежной компенсации) за задержку выплат за период с 17.05.2024г. по 16.12.2025г. в размере 79235, 04 с удержанием при выплате НДФЛ, с продолжением начисления к взысканию с ответчика в пользу истца таких процентов в порядке ст.236 Трудового кодекса РФ с 17.12.2025г. и по день фактической выплаты суммы в размере 108506, 46 руб.

Решение Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 04.06.2025 в части периода возложения на Государственное автономное учреждение здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница» обязанности произвести доначисление и выплатить ФИО1 надбавку за работу во вредных условиях труда по основной должности за период с 01.12.2015г. по 16.05.2024г. исходя из размера 15% от должностного оклада изменить.

Указать на возложение на Государственное автономное учреждение здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница» обязанности произвести доначисление и выплатить ФИО1 надбавку за работу во вредных условиях труда по основной должности за период с 01.08.2023 по 16.05.2024 исходя из размера 15% от должностного оклада, в размере 10619, 12 руб. с удержанием при выплате НДФЛ, отказав во взыскании суммы в большем размере.

Указать на взыскание с государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Областная детская клиническая больница» (ОГРН 

<

***>) в доход бюджета государственной пошлины в размере 10 437 руб.

В остальной части решение Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 04.06.2025 оставить без изменения, апелляционную жалобу ответчика – без удовлетворения

Председательствующий А.Е. Зонова

Судьи Т.Е.Ершова

О.В. Хрущева

.