Дело № 2-271/2019

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

п. Увельский Челябинской области 07 июня 2019 года

Увельский районный суд Челябинской области в составе:

председательствующего судьи: Гафаровой А.П.,

при секретарях: Матвеевой И.С., Кочетковой Н.В., 

с участием прокурора: Филиппенко Е.Г.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО4 к ЗАО КХП «Злак» о взыскании компенсации морального вреда, судебных расходов,

УСТАНОВИЛ:

ФИО4 обратилась в суд с иском к ЗАО КХП «Злак» о взыскании компенсации морального вреда в размере 1000000 рублей в результате несчастного случая на производстве, а также судебных расходов на изготовление копий документов для подготовки иска в сумме 471 рубль.

В обоснование заявленных требований указано на то, что 11 марта 2004 года в 08 часов 30 минут при исполнении трудовых обязанностей в ЗАО КХП «Злак» с истцом произошел несчастный случай на производстве, в результате которого она получила ушиб головного мозга, ушиб волосистой части головы, закрытую черепно-мозговую травму, сотрясение головного мозга, ушиб правого плечевого сустава, компрессионно-оскольчатый перелом тела Д-7 позвонка грудного отдела позвоночника. По данному факту 30 марта 2004 года работодателем был составлен акт по форме Н-1 о несчастном случае на производстве, из которого следует, что 11 марта 2004 года в 08 часов 25 минут при погрузке муки в автомашину при помощи мостового однобалочного опорного крана в момент вращения крана за очередным поддоном произошло его падение на рамну. При падении крана, конструкцией крана ударило по голове, а затем по плечевому суставу и грудному отделу позвоночника начальника участка ОГП ФИО4, которая в это время наблюдала за ходом погрузки. Лицами, допустившими нарушение требований охраны труда признаны: ФИО1 - технический директор ЗЛО КХП «Злак»; ФИО3 - заместитель технического директора ЗАО КХП «Злак»; ФИО2 - главный механик ЗАО КХП «Злак». При этом факта грубой неосторожности пострадавшей комиссия по расследованию несчастного случая на производстве не установила. Указанная в акте формы Н-1 производственная травма относится к категории тяжелой степени тяжести травмы. В связи с полученной травмой ФИО4 находилась на стационарном лечении в травматолого-ортопедическом отделении Челябинской областной клинической больницы с 23 марта 2004 года по 26 апреля 2004 года. 13 апреля 2004 года ей была выполнена операция - вентральный спондилодез с аутокостью Д-6 - Д-8, НМОС. Была выписана на амбулаторное лечение и наблюдение у хирурга по месту жительства. Несмотря на проводимое лечение, состояние истца не улучшалось, а ухудшалось, возникли осложнения в виде торакальной миелопатии, парапареза нижних конечностей, синдрома нарушения тазовых функций. Ежегодно несколько раз в году ФИО4, помимо амбулаторного лечения и наблюдения, вынуждена находиться на стационарном лечении в медицинских учреждениях. До настоящего времени истец вынуждена проходить курсы реабилитации и принимать курсовые препараты на постоянной основе. Многочисленные обращения истца в медицинские учреждения на протяжении многих лет, в том числе и в 2019 году, говорят о том, что пострадавшая в результате производственной травмы испытывает постоянные боли, у нее развились осложнения в виде травматического остеохондроза, парапареза нижних конечностей и, как следствие, нарушения функции тазовых костей, симптом брахиалгии - болевой синдром в области плеча с иррадиацией в руку. Характер полученных повреждений здоровья и осложнения, связанные с этими повреждениями, вызвали у ФИО4 стойкую утрату функций организма и привели к инвалидизации. В сентябре 2004 года ей впервые была установлена 3 группа инвалидности процент утраты трудоспособности 50%. В сентябре 2005 года на очередном переосвидетельствовании ФИО4 установлена 3 группа инвалидности и 40% утраты трудоспособности, в сентябре 2006 года – 3 группа инвалидности и 30% утраты трудоспособности. С сентября 2007 года у ФИО4 установлена 3 группа инвалидности и 20% утраты трудоспособности бессрочно. Диагноз, установленный при освидетельствовании и приведший к инвалидизации: последствия травм, захватывающих несколько областей (Последствия производственной травмы 11 марта 2004 года перелома грудного отдела позвоночника, состояние после оперативного лечения (13 ноября 2004 года) вентрального споидилеза Д3-Д8 позвонков. Торакальная миелопатия, синдром нижнего незначительно выраженного спастического парапареза. Стойкое незначительное нарушение нейромышечных, скелетных и связанных с движением (статодинамических) функций). В результате полученной травмы у ФИО4 развились осложнения, в связи с чем она не может вести активный образ жизни и вынуждена постоянно проходить курсы реабилитации. Получив производственную травму в 42 года и являясь до этого времени здоровой и сравнительно молодой женщиной, она была вынуждена ограничивать себя в выборе деятельности и не могла и не может позволить себе многие виды досуга, чувствует себя неполноценной, незащищенной. Дорогостоящие лечение и реабилитация после травмы причиняют существенный ущерб ее материальному положению. Сложившаяся ситуация является для истца психологически очень тяжелой, причиняет нравственные страдания, снижает самооценку и унижает в глазах друзей и знакомых.

Истец ФИО1 в судебном заседании на удовлетворении исковых требованиях настаивала по доводам и основаниям, изложенным в иске.

Представитель истца ФИО5, действующая на основании доверенности, в судебном заседании позицию своего доверителя поддержала.

Представитель ответчика ЗАО КХП «Злак» ФИО6, действующая на основании доверенности, в судебном заседании возражала против удовлетворения исковых требований, заявила о пропуске истцом срока обращения в суд.

Заслушав объяснения лиц, участвующих в деле, исследовав материалы дела, заслушав заключение прокурора Филиппенко Е.Г., полагавшего исковые требования подлежащими удовлетворению, в части компенсации морального вреда в размере в соответствии с требованиями разумности и соразмерности по данному несчастному случаю, а в части судебных расходов – в полном объеме, суд находит исковые требования подлежащими частичному удовлетворению.

В соответствии с Конституцией Российской Федерации в Российской Федерации охраняется труд и здоровье людей (ч. 2 ст. 7), каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены (ч. 2 ст. 37), каждый имеет право на охрану здоровья (ч. 2 ст. 41), каждому гарантируется право на судебную защиту (ч. 1 ст. 46).

Из данных положений Конституции Российской Федерации в их взаимосвязи следует, что каждый имеет право на справедливое и соразмерное возмещение вреда, в том числе и морального, причиненного повреждением здоровья вследствие необеспечения работодателем безопасных условий труда, а также имеет право требовать такого возмещения в судебном порядке.

Судом установлено, следует из материалов дела, что в период с 05 июля 1999 года по 15 января 2009 года ФИО4 работала в ЗАО КХП «Злак» начальником ОГП, затем была переведена заведующей складом, с 11 декабря 2018 года уволена (л.д. 9-10).

11 марта 2004 года в 08 часов 30 минут на территории ЗАО КХП «Злак» в отделении готовой продукции в результате падения мостового однобалочного опорного крана в момент вращения крана ФИО4 получила травму.

По факту произошедшего несчастного случая работодателем составлен Акт № 2 о несчастном случае на производстве формы Н-1 от 30 марта 2004 года (л.д. 11-14).

Из указанного акта следует, что в 08 часов 25 минут 11 марта 2004 года при погрузке муки в автомашину при помощи мостового однобалочного опорного крана в момент вращения крана за очередным поддоном произошло его падение на рамну. При падении крана, конструкцией крана ударило по голове, а затем по плечевому суставу и грудному отделу позвоночника начальника участка ОГП ФИО4, которая в это время наблюдала за ходом погрузки.

Причинами несчастного случая явились: разработка проекта на изготовление произведена техническим персоналом ЗАО КХП «Злак», не имеющим лицензии Госгортехнадзора России на проведение проектных работ (требование ПБ 10-382-00 п. 2.1.1); отсутствие программы приемочных испытаний крана, утвержденной в установленном порядке и согласованной с Госгортехнадзором России (ПБ 10-382-00 п. 3.1.8 -3.1.10); конструктивные недостатки проекта крана, допущенные при разработке конструкции балки, отсутствие нормативной документации, необходимой при проектировании (ПБ 10-382¬00 п. 2.1.2; 2.1.3); проведение приемочных испытаний опытного образца крана без участия представителя Госгортехнадзора России (ПБ 10-382-00 п. 3.1.10); нахождение лиц, не имеющих прямого отношения к выполняемой работе в зоне перемещения грузов (ПБ 10-382-00 п. 9.5.18). 

Лицами, допустившими нарушение требований охраны труда, явились: ФИО1 - технический директор ЗАО КХП «Злак» -допустивший разработку проекта на изготовление крана техническим персоналом ЗАО КХП «Злак», не имеющим лицензии Госгортехнадзора России и не аттестованного на проведение проектных работ (требование ПБ 10-382-00 п. 2.1.1); ФИО3 - заместитель технического директора ЗАО КХП «Злак» - не обеспечил наличие программы приемочных испытаний крана, согласованной с Госгортехнадзором России и допустил конструктивные недостатки в конструкции балки (требование ПБ 10-3 п. 3.1.8-3.1.10; п. 2.1.2; 2.1.3); ФИО2 - главный механик ЗАО КХП «Злак» - не организовал прием испытания опытного образца крана в соответствии с требованиями «Правил» и обязательным участием Госгортехнадзора России (п. 3.1.10).

При этом, факт грубой неосторожности пострадавшей ФИО4 комиссия по расследованию несчастного случая на производстве не установила.

В результате несчастного случая на производстве, ФИО4, согласно акту, причинены ушиб головного мозга легкой степени, ушибленная рана волосистой части головы, ушиб правого плечевого сустава, компрессионный перелом грудного позвонка. 

В связи с произошедшим несчастным случаем ФИО4 в период с 23 марта 2004 года по 26 апреля 2004 года находилась а стационарном лечении в травматолого-ортопедическом отделении Челябинской областной клинической больницы. 13 апреля 2004 года ей была выполнена операция - вентральный спондилодез с аутокостью Д-6 - Д-8, НМОС (л.д. 15).

В дальнейшем ФИО4 проходила лечение, связанное с полученной травмой на производстве в период с ноября 2004 года по настоящее время, при этом ей выставлялись следующие диагнозы: на момент травмы - состояние после компрессионного перелома тела Д-7 - Д-8 грудного отдела позвоночника, компрессионный перелом Д-6 - Д-7 грудного отдела позвоночника. После проведения операции - состояние после вентрального спондилодеза Д-6 - Д-8, торакальная миелопатия, деформирующий спондилез Д-6, Д-7, вторичный остеохондроз, синдром торакалгии; состояние после вентрального спондилодеза Д-6 - Д-8, последствия травмы грудного отдела позвоночника, остеосинтез тел Д-6 - Д-8 позвоночника; травматическая болезнь спинного мозга на ypовне Д-6-Д-7, парапарез нижних конечностей; состояние после вентрального корпородеза Д-6 - Д-8, торакальная миелопатия, симптом тетрапареза; посттравматический остеохондроз грудного отдела позвоночника, состояние после вентрального корпородеза Д-6 - Д-8, синдром торакалгии; посттравматический остеохондроз грудного отдела позвоночника, травматическая болезнь спинного мозга после перелома Д6 и Д7 позвоночника с частичным нарушением проводимости, нижний вялый парапарез, нарушение функции тазовых органов, дисциркуляторная энцефалопатия II ст. сложного генеза (сосудистая ГБ, остеохондроз), синдром рассеянной неврологической симптоматики, шейно-грудной остеохондроз, синдром цервикокраниалгии; состояние после компрессионного перелома Д6-Д7, вентрального спондилодеза Д6-Д8 (2004 г.), торакальная миелопатия, синдром нижнего вялого парапареза, синдром нарушения тазовых функций, дисциркуляторная энцефалопатия II ст. сложного генеза (сосудистая ГБ, остеохондроз), синдром рассеянной неврологической симптоматики, ст. субкомпенсации, вторичный посттравматический остеохондроз, синдром торакалгии; дисциркуляторная энцефалопатия II ст. сложного генеза (сосудистая, ГБ, остеохондроз), синдром рассеянной неврологической симптоматики; состояние после компрессионного перелома Д6-Д7, вентрального спондилодеза Д6-Д8 (2004 г.), торакальная миелопатия, синдром нижнего вялого парапареза, синдром нарушения тазовых функций, шейный остеохондроз, синдром брахиалгии справа, хронически рецедивирующее течение, обострение; состояние после компрессионного перелома Д6-Д7, вентрального спондилодеза Д6-Д8 (2004 г.), торакальная миелопатия, синдром нижнего вялого парапареза, синдром нарушения тазовых функций, шейный остеохондроз, синдром брахиалгии справа, хронически рецедивирующее течение, обострение, дисциркуляторная энцефалопатия II ст. сложного генеза (сосудистая, ГБ, остеохондроз), синдром рассеянной неврологической симптоматики, последствия ОНМК и ВББ синдром вестибулоатаксических нарушений; посттравматический остеохондроз грудного отдела позвоночника. Ухудшение; шейный остеохондроз, хронически рецедивирующее течение, обострение, симптом брахиалгии, состояние после компрессионного перелома Д6-Д7, вентрального спондилодеза Д6-Д8 (2004 г.), торакальная миелопатия, синдром нижнего вялого парапареза, синдром нарушения тазовых функций, дисциркуляторная энцефалопатия 11 ст. сложного генеза (сосудистая, ГБ, остеохондроз), синдром рассеянной неврологической симптоматики, последствия ОНМК и ВББ синдром вестибулоатаксических нарушений; симптом плечелопаточного периартрита слева, шейный остеохондроз, хронически рецедивирующее течение, обострение, симптом брахиалгии, состояние после компрессионного перелома Д6-Д7, вентрального спондилодеза Д6-Д8 (2004 г.), торакальная миелопатия, синдром нижнего вялого парапареза, синдром нарушения тазовых функций, дисциркуляторная энцефалопатия 11 ст. сложного генеза (сосудистая, ГБ, остеохондроз), синдром рассеянной неврологической симптоматики, последствия ОНМК и ВББ синдром вестибулоатаксических нарушений (л.д. 17-39).

В настоящее время, согласно записям от 23 января 2019 года, 24 января 2019 года, содержащимся в медицинской карте, истец имеет жалобы на боли в грудном отделе позвоночника с иррадиацией в правую руку, на боли в шейном и грудном отделах, шаткость, неустойчивость походки, выставлен диагноз Т91.1 Последствия перелома грудного отдела позвоночника. Состояние после вентрального спондиллодеза. Сопутсвующий диагноз: G95.8 Торакальная миелопатия травматического генеза, синдром вялого парапареза (л.д. 40). Кроме того, согласно заключению врачебной комиссии № 10 от 28 января 2019 года истец направлялась МСЭК для ИПР, также отмечено, что состояние за прошедший год ухудшилось (л.д. 42). 

Кроме того, согласно ответу ФКУ «ГБ МСЭ по Челябинской области» Минтруда России, ФИО4 проводилась медико-социальная экспертиза (МСЭ) в ФКУ «ГБ МСЭ по Челябинской области» Минтруда России в период с 2004 года по 2008 год в бюро № 11 и с 2008 года по 2013 год в бюро № 20. Первично ФИО4 установлена третья группа инвалидности с причиной «трудовое увечье» и 50% степени утраты профессиональной трудоспособности в результате несчастного на производстве (далее – СУПТ) на 1 год с 15 сентября 2004 года согласно акту № 2297/2298 от 15 сентября 2004 года, основанной диагноз: компрессионно-оскольчатый перелом тела Д8 на производстве от III.04.ЗЧМТ, сотрясение головного мозга, вентральный спондилодез ауткостью Д6-Д8 НМОС. 

В дальнейшем ФИО4 проходила переосвидетельствование: 

- 14 сентября 2005 года - бюро № 11 установлена третья группа инвалидности с причиной «трудовое увечье» и 40% СУПТ на 1 год согласно акта № 2287/2288 от 14 сентября 2005 года, диагноз тот же; 

- 27 сентября 2006 года - бюро № 11 установлена третья группа инвалидности с причиной «трудовое увечье» и 40% СУПТ на 1 год согласно акта № 2421/2422 от 27 сентября 2006 года, диагноз тот же; 

- 19 сентября 2007 года - бюро № 11 инвалидом не признана, установлено 30% СУПТ на 1 год акта № 2491/2492 от 19 сентября 2007 года, диагноз: тот же; 

- 18 сентября 2008 года - бюро № 11 установлено 20% СУПТ на 1 год согласно акта № 2567 от 18 сентября 2009 года, диагноз тот же;

- 26 сентября 2008 года - бюро № 20 установлена 3 группа инвалидности по общему заболеванию на 1 год согласно акта № 2832 от 26 сентября 2008 года, основной диагноз для группы инвалидности: инфаркт головного мозга, сопутствующий диагноз: последствия травмы спинного мозга; основной диагноз для СУПТ: последствия травмы спинного мозга, сопутствующий диагноз: инфаркт головного мозга; 

- 25 сентября 2009 года - бюро № 20 установлена 3 группа инвалидности по общему заболеванию и 20% СУПТ на 1 год согласно акта № 2991/2992 от 25 сентября 2009 года, основной диагноз для группы инвалидности: последствия инфаркта головного мозга, сопутствующий диагноз: последствия травмы спинного мозга; основной диагноз для СУПТ: последствия травмы спинного мозга, сопутствующий диагноз: последствия инфаркта головного мозга;

- 17 сентября 2010 года - бюро № 20 установлена 3 группа инвалидности по общему заболеванию на 1 год и 20% СУПТ на 2 года согласно акту № 2554/2555 от 17 сентября 2010 года; основной диагноз для группы инвалидности: последствия инфаркта головного мозга, сопутствующий диагноз: последствия травмы спинного мозга; основной диагноз для СУПТ: последствия травмы спинного мозга, сопутствующий диагноз: последствия инфаркта головного мозга;

- 16 сентября 2011 года - бюро № 20 установлена 3 группа инвалидности по общему заболеванию на 1 год согласно акта № 2918 от 16 сентября 2011 года, основной диагноз для группы инвалидности: последствия инфаркта головного мозга, сопутствующий диагноз: последствия травмы спинного мозга;

- 18 сентября 2012 года - бюро № 20 установлена 3 группа инвалидности по общему заболеванию на 1 год и 20% СУПТ на 2 года согласно акта № 3041/3042 от 18 сентября 2012 года; основной диагноз для группы инвалидности: артроз коленного сустава; основной диагноз для СУПТ: последствия травмы спинного мозга;

- 23 сентября 2013 года - бюро № 20 установлена 3 группа инвалидности по общему заболеванию и 20% СУПТ бессрочно согласно акта № 3207/3208 от 23 сентября 2013 года, основной диагноз для группы инвалидности: артроз коленного сустава, основной диагноз для СУПТ: последствия травмы спинного мозга.

Также судом исследовано дело освидетельствования № 159.20.74/2019, предоставленное Бюро № 20 – филиал «ГБ МСЭ по Челябинской области» по запросу суда, которым подтверждается факт наличия у истца в настоящее время вышеуказанных заболеваний, при этом истец направляется на МСЭ, для нее разрабатывается программа реабилитации пострадавшего в результате несчастного случая на производстве и профессионального заболевания.

Таким образом, проанализировав представоенные истцом даказателства в подтвердение доводв о наличии у нее заболеваний, которые существенно ухудшили качество ее жизни и привели к значительным материальным затратам на лечение, суд приходит к выводу о том, что у истца действительно имеется ряд заболеваний, при этом из представленных суду медицинских документов очевидно следует, что причиной их возникновения послужило получение травмы на производстве 11 марта 2004 года, материалами дела также подтверждается, что причиной установления истцу инвалидности и частичной утраты трудоспособности также явилась полученная ФИО4 11 марта 2004 года производственная травма.

В соответствии со ст. 21 Трудового кодекса РФ работник имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям охраны труда, возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном данным кодексом, иными федеральными законами.

В соответствии с требованиями ст. 212 Трудового кодекса РФ, обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя. Работодатель обязан обеспечить безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов; соответствующие требованиям охраны труда условия труда на каждом рабочем месте; обучение безопасным методам и приемам выполнения работ и оказанию первой помощи пострадавшим на производстве, проведение инструктажа по охране труда, стажировки на рабочем месте и проверки знания требований охраны труда; недопущение к работе лиц, не прошедших в установленном порядке обучение и инструктаж по охране труда, стажировку и проверку знаний требований охраны труда; ознакомление работников с требованиями охраны труда.

Согласно ст. 22 Трудового кодекса РФ работодатель обязан возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены настоящим Кодексом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

Каждый работник имеет право на рабочее место, соответствующее требованиям охраны труда, а также гарантии и компенсации, установленные в соответствии с Трудовым кодексом Российской Федерации, коллективным договором, соглашением, локальным нормативным актом, трудовым договором, если он занят на работах с вредными и (или) опасными условиями труда (абз. 2 и 13 ч. 1 ст. 219 Трудового кодекса РФ).

Статья 210 Трудового кодекса РФ определяет основные направления государственной политики в области охраны труда. К ним, в частности, относится защита законных интересов работников, пострадавших от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, а также членов их семей на основе обязательного социального страхования работников от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний.

Обязательное социальное страхование от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний предусматривает, в том числе возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им обязанностей по трудовому договору. Данные отношения регулируются Федеральным законом от 24 июля 1998 года № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», абз. 2 п. 3 ст. 8 которого предусматривает, что возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

Согласно ст. 3 данного Федерального закона несчастный случай на производстве - событие, в результате которого застрахованный получил увечье или иное повреждение здоровья при исполнении им обязанностей по трудовому договору и в иных установленных настоящим Федеральным законом случаях как на территории страхователя, так и за ее пределами либо во время следования к месту работы или возвращения с места работы на транспорте, предоставленном страхователем, и которое повлекло необходимость перевода застрахованного на другую работу, временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности либо его смерть.

В соответствии со ст. 227 Трудового кодекса РФ, несчастные случаи, происшедшие с работниками и другими лицами, участвующими в производственной деятельности работодателя, при исполнении ими трудовых обязанностей или выполнении какой-либо работы по поручению работодателя (его представителя), а также при осуществлений иных правомерных действий, обусловленных трудовыми отношениями с работодателем либо совершаемых в его интересах, подлежат расследованию и учету в соответствии с требованиями трудового законодательства.

Из приведенных нормативных положений следует, что ответственность работодателя за вред, причиненный здоровью работника при исполнении трудовых обязанностей, наступает при наличии вины работодателя в необеспечении безопасных условий труда, отсутствие вины в причинении вреда здоровью работника лежит на работодателе.

При получении работником во время исполнения им трудовых обязанностей травмы или иного повреждения здоровья ему в установленном законодательством порядке возмещается материальный и моральный вред.

Противоправность действий ЗАО КХП «Злак» выразилась в не исполнении обязанности по созданию истцу безопасных условий труда, что подтверждается Актом № 2 формы Н-1 от 30 марта 2004 года. Полученная истцом травма подтверждает, что работодатель не выполнил своих обязанностей по обеспечению безопасности истца при осуществлении им своих трудовых обязанностей.

Данное обстоятельство стороной ответчика не оспаривается.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу о наличии вины работодателя в причинении вреда здоровью истцу, в связи с чем полагает, что имеются правовые основания для возложения на ответчика обязанности по компенсации морального вреда истцу.

В силу требований ст. 237 Трудового кодекса РФ моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора (ч. 1).

В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба (ч. 2).

Согласно разъяснениям, содержащемся в п. 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», в соответствии со ст. 237 названного Кодекса компенсация морального вреда возмещается в денежной форме в размере, определяемом по соглашению работника и работодателя, а в случае спора факт причинения работнику морального вреда и размер компенсации определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба. Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

В силу ст. 1064 Гражданского кодекса РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

В соответствии со ст. 151 Гражданского кодекса РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

Согласно п. 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий.

Из разъяснений, данных в п. 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», следует, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, в связи с чем потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда. При этом суду следует иметь в виду, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абз. 4 п. 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина»).

В силу ст. 1101 Гражданского кодекса РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда должен основываться на характере и объеме причиненных потерпевшему нравственных и физических страданий, с учетом разумности и справедливости.

Таким образом, при установленных обстоятельствах дела, ФИО4 был причинен моральный вред при исполнении трудовых обязанностей в результате несчастного случая на производстве вследствие не обеспечения ЗАО КХП «Злак» безопасных условий выполнения работником порученных ему работ, в отсутствие надлежащего контроля за организацией и проведением работ.

При определении размера компенсации морального вреда, суд принимает во внимание фактические обстоятельства несчастного случая, тяжесть причиненного вреда здоровью истца, последствия травмы, ее возраст, периоды нахождения на стационарном и амбулаторном лечении, изменение привычного образа жизни, степень перенесенных физических и нравственных страданий.

Учитывая изложенное, а также требования разумности и справедливости, соблюдения принципа баланса интересов сторон, суд приходит к выводу, что соответствующей степени перенесенных страданий будет являться сумма в размере 200 000 рублей.

Доводы ответчика о том, что истцом пропущен срок исковой давности, поскольку истец обратился с иском по прошествии 15 лет после несчастного случая, судом не могут быть приняты во внимание, поскольку требование о компенсации морального вреда вытекает из нарушения личных неимущественных прав и других нематериальных благ, на которые, в соответствии со ст. 208 Гражданского кодекса РФ, исковая давность не распространяется.

В соответствии с ч. 1 ст. 88 Гражданского процессуального кодекса РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

В силу абз. 9 ст. 94 Гражданского процессуального кодекса РФ к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся другие признанные судом необходимыми расходы.

Согласно ст. 98 Гражданского процессуального кодекса РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных ч. 2 ст. 96 данного Кодекса.

Истцом представлены товарные и кассовые чеки, подтверждающие несение расходов на изготовление копий документов для подготовки иска на общую сумму 471 рубль (л.д.50,51).

Поскольку данные издержки, связанные с рассмотрением настоящего дела являются необходимыми, то они подлежат возмещению на основании ч. 1 ст. 98 Гражданского процессуального кодекса РФ.

Кроме того, с ответчика в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина, размер которой в соответствии со ст. 103 Гражданского процессуального кодекса РФ, пп. 3 п. 1 ст. 333.19 Налогового кодекса РФ составит 300 рублей.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 98, 103, 194-198 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО4 к ЗАО КХП «Злак» о взыскании компенсации морального вреда, судебных расходов удовлетворить частично.

Взыскать с ООО ЗАО КХП «Злак» в пользу ФИО4 компенсацию морального вреда в размере 200000 рублей, судебные расходы в размере 471 рубль.

Взыскать с ЗАО КХП «Злак» в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 300 рублей. 

Решение может быть обжаловано в Челябинский областной суд через Увельский районный суд Челябинской области в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме. 

Председательствующий А.П. Гафарова

Мотивированное решение изготовлено 13 июня 2019 года.