Судья Астахова Е.С. Дело 10-23681/2025

А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

г. Москва 16 декабря 2025 года

Судебная коллегия по уголовным делам Московского городского суда в составе председательствующего судьи Лебедевой Г.В.,

судей Симарова А.В., Хорлиной И.О.,

при помощнике судьи Бахвалове М.А.,

с участием прокурора Якубовской Т.Ю.,

осужденных ФИО1, ФИО2,

адвокатов Позднякова А.Н. Парамонова С.Ю., Ситохова Б.Е., Ахмедова М.В., в защиту интересов осужденного ФИО1,

защитника М. И.С.,

адвоката Смирного В.В., в защиту интересов осужденного ФИО2,

потерпевшей Х. О.С.,

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционные жалобы осужденного ФИО1, адвокатов Позднякова А.Н. Парамонова С.Ю., Ситохова Б.Е., Ахмедова М.В., в защиту интересов осужденного ФИО1, адвоката Смирного В.В., в защиту интересов осужденного ФИО2, на приговор Головинского районного суда г. Москвы от 21 марта 2025 года, которым

ФИО1, ранее не судимый,

осужден

по ч.4 ст. 159 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на 4 (четыре) года, со штрафом в размере 300.000 (триста тысяч) рублей, с лишением классного чина «**», с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

Срок отбывания наказания ФИО1 исчислен со дня вступления приговора в законную силу.

Зачтено в срок отбывания наказания время предварительного содержания под стражей ФИО1 в период с 07 декабря 2021 года по 09 декабря 2021 года; под домашним арестом с 10 декабря 2021 года по 28 июля 2022 года; и под стражей с 21 марта 2025 года до дня вступления приговора в законную силу.

На основании п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ, время содержания под стражей ФИО1 в период с 07 декабря 2021 года по 09 декабря 2021 года и с 21 марта 2025 года до дня вступления приговора в законную силу зачтено в срок лишения свободы из расчета один день за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

На основании ч. 3.4 ст. 72 УК РФ зачтено в срок лишения свободы время содержания ФИО1 под домашним арестом с 10 декабря 2021 года по 28 июля 2022 года из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день содержания под стражей.

Мера пресечения ФИО1 на период до вступления приговора в законную силу с запрета определённых действий изменена на заключение под стражу. Взят под стражу в зале суда.

ФИО2, ранее не судимый,

осужден

по ч.4 ст. 159 УК РФ, и ему назначено наказание в виде лишения свободы сроком 3 (три) года.

На основании ч.1 ст. 73 УК РФ, назначенное ФИО2 наказание в виде лишения свободы постановлено считать условным, с испытательным сроком в течение 3 (трёх) лет.

В соответствии с ч.5 ст. 73 УК РФ, обязать ФИО2 в период испытательного срока не менять места жительства и работы без ведома органа, осуществляющего контроль за поведением условно осужденных, и являться на регистрацию в уголовно-исполнительную инспекцию по месту жительства в порядке и на условиях, определяемых при постановке на учёт.

В случае отмены условного осуждения, зачесть в срок отбывания наказания время содержания под стражей ФИО2 в период с 08 декабря 2021 года по 09 декабря 2021 года, и под домашним арестом в период с 10 декабря 2021 года по 28 июля 2022 года.

Согласно ч.3 ст. 73 УК РФ, испытательный срок ФИО2 постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

Зачтено в испытательный срок, назначенный ФИО2 время, прошедшее со дня провозглашения приговора до дня его вступления в законную силу.

Мера пресечения в виде запрета определённых действий в отношении ФИО2 по вступлении приговора в законную силу постановлено - отменить.

Этим же приговором осужден ФИО3 в отношении, которого приговор не обжалован.

Разрешены вопросы о вещественных доказательствах.

Заслушав доклад судьи Симарова А.В., выступления участников процесса, судебная коллегия,

У С Т А Н О В И Л А:

Приговором Головинского районного суда города Москвы ФИО1, ФИО2 признаны виновными в совершении мошенничества, то есть хищения чужого имущества путем обмана, организованной группой, в особо крупном размере.

Преступление совершено в период времени, месте при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре суда.

В судебном заседании допрошенные в качестве подсудимых ФИО1 и ФИО2 вину не признали.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат Ахмедов М.В. в защиту интересов ФИО1 выражает несогласие с приговором суда считая его незаконным, необоснованным и подлежащим отмене, прежде всего потому, что им предпринята противоправная попытка искусственной криминализации обычной хозяйственной деятельности ЗАО «**» и ООО «**» по оказанию юридических услуг при заведомом отсутствии каких-либо преступных деяний, вопреки очевидным доказательствам невиновности. Автор жалобы считает, что вопреки выводам суда первой инстанции в материалах уголовного дела отсутствуют доказательства того, что у лиц, подвергнутых уголовному преследованию по настоящему делу, имелся умысел на хищение у Х. (М.) О.С денежных средств путем обмана. Намерение выполнить обязательства по договору (оказание услуг по взысканию компенсации в связи с гибелью Г. А.С.) и фактическое их выполнение подтверждается как материалами дела, так и показаниями свидетелей, подсудимых и потерпевшей. Согласно примечанию 1 к ст. 158 УК РФ, под хищением в статьях Уголовного Кодекса Российской Федерации понимаются совершенное с корыстной целью противоправное безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившие ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества. Противоправность, в свою очередь, включает в себя завладение чужим имуществом помимо воли потерпевшего и при отсутствии у виновного какого-либо права на имущество, которым он завладевает. Отсутствие в инкриминируемых действиях хотя бы одного из вышеперечисленных элементов исключает возможность их уголовно-правовой квалификации как хищения путём Уголовно-правовая оценка описываемых в обжалуемом приговоре деяний, инкриминируемых ФИО1 и другим, не могла производиться иначе, как с учётом гражданского законодательства, поскольку именно на устанавливаются важнейшие характеристики такого деяния, прежде всего - противоправность и безвозмездность. Автор жалобы ссылается и цитирует нормы Гражданского кодекса Российской Федерации приводя их содержание и обращает внимание, что 05 марта 2014 года между М. О.С. и ЗАО «**» был заключен договор на оказание услуг по взысканию денежной компенсации. Согласно условиям указанного договора ЗАО «**» оказывает Х. (М.) О.С. услуги по взысканию денежных компенсаций и расходов на погребение в связи со смертельным травмированием Г. А.С. Стоимость услуг ЗАО «**», оказываемых по указанному договору, составляет 30% от денежных сумм, взысканных в пользу Х. (М.) О.С. Договор подписан сторонами собственноручно, не оспорен. Существенные условия договора оказания услуг, предусмотренные действующим законодательством, согласованы, никто из сторон замечаний к нему не представил, о разногласиях не заявил. Следует отметить, что для выполнения юридически значимых действий потерпевшая неоднократно уполномочивала Исполнителя (его сотрудников). Во исполнение договора от 05 марта 2014 года ЗАО «**» выполнены многочисленные следующие действия, в итоге решением Мещанского районного суда г. Москва по делу Nº ** 13.05.2016 г, в пользу Потерпевшей взыскано возмещение вреда в связи с потерей кормильца, получены исполнительные листы на принудительное исполнение решения. Об осведомлённости потерпевшей о вынесенном Мещанским районным судом г. Москвы решении свидетельствует получение ей ежемесячно в счёт возмещения вреда в связи с потерей кормильца, в назначении платежа содержалось указание на номер исполнительного листа. Вышеизложенные обстоятельства полностью опровергают наличие в инкриминированном ФИО1 и другим деянии признаков безвозмездности и причинения реального ущерба. Каких-либо сведений, свидетельствующих о наличии в инкриминируемом деянии этих признаков, обжалуемый приговор (в том числе при описании деяния, признанного установленным и преступным) не содержит. Показания потерпевшей о том, что она не знала о присуждённых суммах или полагала представление её интересов безвозмездным, полностью опровергаются приведёнными доказательствами. Осведомлённость о характере и условиях оказанных услуг подтверждается как заключённым договором, так и длительным участием в переписке, получением средств по исполнительным листам с указанием их реквизитов, а также действием доверенностей и правовой позицией самой потерпевшей. Таким образом, отсутствуют признаки безвозмездности действий со стороны исполнителя, отсутствует ущерб, а также отсутствует противоправность, что делает невозможным квалификацию произошедшего как мошенничество. Тем не менее, приговор суда опирается на предположение о том, что умысел на хищение у подсудимых возник не позднее 05.03.2011 года, даты регистрации ЗАО «**». Подобное умозаключение требует признания того, что якобы организованная группа заранее предвидела гибель конкретного лица (Г. А.С.) в результате несчастного случая, обращение его супруги за юридической помощью, а также все последующие обстоятельства, включая сумму будущих взысканий. Данный вывод не только не имеет под собой никаких разумных оснований, но и очевидным образом противоречит здравому смыслу. Дополнительным и существенным пороком приговора является выход суда за установленные законом пределы судебного разбирательства. В мотивировочной части обвинительного акта приведено описание действий лица (С. Р.Р.), которому, по умозаключению суда, принадлежит роль организатора преступной группы с целью совершения деяний в отношении иных лиц, неназванных в данном процессе потерпевших. При этом сами эти эпизоды в обвинительном заключении отсутствуют, не конкретизированы и, как следствие, не являлись предметом судебного исследования по настоящему уголовному делу. Данный подход входит в прямое противоречие с императивной нормой ст. 252 УПК РФ, в силу которой судебное разбирательство проводится исключительно в отношении обвиняемых и лишь в пределах предъявленного им обвинения. Указанная норма, основанная на фундаментальном принципе состязательности, призвана не допустить превращения суда в орган уголовного преследования. Суд не вправе подменять сторону обвинения, произвольно расширять рамки дела и формулировать новое, не предъявленное обвинение. Таким образом, обжалуемый приговор по своей обвинительной направленности вышел за рамки не только постановления о привлечении в качестве обвиняемого, но и обвинительного заключения, грубо нарушив тем самым фундаментальный принцип разделения процессуальных функций. Просит приговор отменить.

В апелляционной жалобе адвокат Парамонов С.Ю. в защиту интересов ФИО1 указал, что выводы суда о виновности его подзащитного не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела и не подтверждаются доказательствами по уголовному делу. Обращает внимание, что в нарушение ст. 15 УПК РФ судом не созданы необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. В том числе права на представление доказательств, что выражено в необоснованном отказе в удовлетворении ходатайства ФИО1 об истребовании в Мещанском районном суде г. Москвы заверенных копий гражданских дел по искам М. О.С. в своих интересах и в интересах несовершеннолетних детей к ОАО «**» о взыскании возмещения вреда, поскольку имеются очевидные противоречия в показаниях потерпевшей М. О.С. (Х.) в суде по обстоятельствам дела, о том, что ей неизвестны обстоятельства подачи исковых заявлений в Мещанский районный суд г. Москвы и неизвестны итоговые решения судов. При этом, в ходе рассмотрения дела в суде исследовалось исковое заявление М. О.С. (Х.). Далее, в удовлетворении ходатайства ФИО1 о существенных нарушениях норм УПК РФ при составлении обвинительного заключения, судом в частности, в предъявленном ему обвинении от 15.02.2024 г. и полученной копии постановления о привлечении в качестве обвиняемого, указан способ совершения преступления «злоупотребление доверием», а в обвинительном заключении способом совершения преступления указан «обман». Также, судом отказано в удовлетворении ходатайства ФИО1 о нарушениях сроков предварительного следствия (т. 1л.д.90-92), в связи с фальсификацией материалов о предъявлении ему - ФИО1 и другим обвиняемым не утвержденного руководителем следственного органа обвинительного заключения и возобновлением предварительного следствия (т.8 л.д.35,36). В удовлетворении ходатайства защитника Парамонова С.Ю. о том, что в обвинительном заключении не указано место, время совершения преступления, о нарушениях тем самым требований ст. ст.146 ч.1 ст.145 УПК, а также об имеющемся не отмененном постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела по заявлению М. О.С.(Х.) (т.2 л.д.129), свидетельствующего о фактически незаконном возбуждении рассматриваемого уголовного дела, также судом необоснованно отказано. Кроме вышеизложенного, в нарушение ст. 14 УПК РФ обвинительный приговор основан на предположениях об участии ФИО1 в совершении деяний, квалифицированных по ч. 4 ст. 159 УК РФ. В нарушение требований ч. 2 ст. 252 УПК РФ суд, при постановлении обвинительного приговора вышел за пределы предъявленного ФИО1, обвинения, нарушил его право на защиту, что привело к неправильной квалификации его действий. Так, в нарушение п. 2 ч. 1 ст. 389.18, УПК РФ судом при вынесении приговора не выполнены требования Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации и неправильно применен уголовный закон, поскольку применена не та статья, которая подлежала применению в случае, если суд пришел к выводу о доказанности участия ФИО1 к совершению деяний, квалифицированных по ч.4 ст. 159 УК РФ. ФИО1, наряду с другими лицами, осужден за хищение денежных средств Х. О.С. в размере 1 812 064, 24 руб., что является особо крупным размером. Суд расценил его действия, как мошенничество - хищение чужого имущества путем обмана, совершенное организованной группой, в особо крупном размере. Представляется, что вывод суда о создании ФИО1 и другими подсудимыми 05.03.2011 г. ЗАО «**» с целью систематического хищения денежных средств граждан, чьи родственники погибли в результате несчастных случаев **, не основан на материалах дела, исследованных в суде. Во-первых, в приговоре рассматривается один эпизод так называемой преступной деятельности, во-вторых в судебном заседании установлено, что фирма имела договорные отношения с более 500 гражданами, рассматривались благодарности более 26 граждан за оказанные услуги. ЗАО «**» надлежащим образом зарегистрирована, сдавала налоговую отчетность, легальную предпринимательскую деятельность. Указанные обстоятельства подтвердили допрошенные в судебном заседании свидетели, работавшие в рассматриваемый период в ЗАО «**»Не исследовались судом никакие сведения и доказательства о получении ФИО1 и другими обвиняемыми преступного дохода, отсутствуют сведения и о распределении «преступного дохода». Судом, в ходе судебного следствия исследовались представленные стороной защиты доказательства, а именно: Договор от 05.03.2014, заключенный между ЗАО «**» и Х. О.С.(М.); решение Королевского суда Nº**о выплате Х. (М. О.С.) и трем ее несовершеннолетним детям компенсации морального вреда в связи со смертью кормильца. При этом, в обжалуемом приговоре суда в описательно-мотивировочной части нет ссылки на эти документы, равно как отсутствуют они и в обвинении ФИО1, и других подсудимых. То обстоятельство, что в обвинении указано о совершении преступления в соучастии с неустановленными лицами, в данном случае, не может свидетельствовать о наличии организованной группы, поскольку из фабулы обвинения следует, что эти неустановленные лица действовали либо неустановленным способом и при неустановленных обстоятельствах, либо совершали действия, аналогичные тем, которые вменяются подсудимым, которые привлекались для совершения преступления, для выполнения конкретной роли, что, безусловно, не свидетельствует о том, что эти неустановленные лица в ходили в состав организованной преступной группы. При этом участие в совершении указанных преступлений ФИО1, ФИО2, ФИО3, как это указано в приговоре, выразилось совершении одних и тех же действий, в одно и тоже время. Судом, равно как и обвинением не установлено и не указано, когда, в каком точно месте и при каких обстоятельствах такие действия были совершены. В ходе рассмотрения уголовного дела, суд не принял во внимание, что в силу требований ст. 75 УПК РФ, любые доказательства, полученные с нарушением требований уголовно-процессуального закона, являются недопустимыми, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения. Изложенное свидетельствует о наличии по настоящему делу существенных противоречий, что в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона является недопустимым. Суд в приговоре не мотивировал и не обосновал разницу, причиненного ущерба в размере 1048,55 рублей, которую он включил в сумму причиненного ФИО1 и другими подсудимыми ущерба. Суд, не учел показания потерпевшей Х. О.С. (М.), данных в судебном заседании, о том, что в сентябре 2016 года на ее счет открытом в ПАО «**» ежемесячно стали поступать денежные средства в размере 9.694,61 руб. по исполнительному листу, выданному Мещанским районным судом г. Москвы по делу Nº** и предъявленным ФИО1 в ПАО «**», с перечислением последним денежных средств на счет Х. О.С. (М.). Суд в приговоре не дал оценку тому факту, что все финансовые взаимоотношения между ОАО «**» и Х. О.С. (М.) были урегулированы задолго до возбуждения настоящего уголовного дела. Судом достоверно установлено, что Х. О.С.(М.) получила денежные средства в сумме 1. 059.215,76 руб. Однако, в описательно-мотивировочной части обвинительного приговора, суд, мотивируя вывод о наличии в действиях ФИО1 состава преступления, предусмотренного ч.4 ст.159 УК, каких-либо суждений относительно того, следует ли признавать данное обстоятельство смягчающим согласно п. "з" ч. 1 ст. 61 УК РФ не привел. Особое внимание суда апелляционной инстанции хочется обратить на следующее обстоятельство, что «гражданский иск, заявленный потерпевшей Х. О.С. (М.) в счет возмещения материального ущерба в размере 1.023.187,9 руб. оставлен без рассмотрения, передав вопрос о размере его возмещения в порядке гражданского судопроизводства». Данное решение суда ничем не мотивировано, не обосновано, что подтверждается текстом описательно-мотивировочной части обвинительного приговора суда, где отсутствует суждение суда по данному вопросу. Более того, из вышеизложенного следует вывод о том, что в ходе судебного разбирательства размер фактического материального ущерба, причиненного потерпевшей в результате инкриминируемого ФИО1 преступления, судом не был установлен, что является грубым процессуальным нарушением, напрямую влияющим на правильную квалификацию деяний его подзащитного. Кроме того, мера наказания, которую суд определил ФИО1, является явно несправедливой, чрезмерно суровой и, даже, - жестокой. Защита считает, что, исходя из данных о личности ФИО1 и фактических обстоятельств дела, совершенные им деяния не представляют ту степень общественной опасности, которая бесспорно влечет за собой назначение наказания, только связанного с лишением свободы. Просит приговор Головинского районного суда города Москвы от 21 марта 2025 года согласно которому ФИО1 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ отменить и вынесли новое судебное решение. ФИО1 оправдать на основании пункта 2 части 1 ст. 27 УПК РФ, п.2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с отсутствием в деянии состава преступления, предусмотренного ч.4 ст.159 УК РФ.

В апелляционной жалобе адвокат Поздняков А.Н. в защиту интересов ФИО1 считает приговор суда незаконным ввиду фундаментальных нарушений уголовно-процессуального закона, несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела, неправильного применения уголовного закона и указывает, что исходя из смысла и содержания обвинения, а также выводов суда первой инстанции ФИО1 не изымал у потерпевшей Х. (М.) О.С. денежные средства. В соответствии с обвинением «. с целью получения денежной компенсации в свою пользу и в пользу своих несовершеннолетних детей от ОАО «**» Х. (М.) О.С., 05.03.2014 находясь в офисе ЗАО «**», расположенном по адресу: **, заключила договор Nº- (б/н) на оказание услуг по взысканию денежной компенсации от 05.03.2014 с ЗАО «**». Дальнейшие действия были направлены на организацию и участие в судебных процессах, а также на получение денежных средств от АО «**». Согласно обвинению и спорному приговору, Х. (М.) О.С. не получила причитающиеся денежные средства. Это согласуется с показаниями потерпевшей Х. (М.) О.С. данными в суде, а также объективными обстоятельствами, установленными Таким образом, Х. (М.) О.С. не причинен реальный ущерб, поскольку она не являлась обладателем и распорядителем денежных средств, у нее эти денежные средства не изымались. Можно обсуждать лишь причинение ущерба в виде упущенной выгоды, то есть неполученных доходов, которые это лицо получило бы получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено.Обвинение же в таком виде ФИО1, не предъявлялось, а суд первой инстанции не смотря на заявление защиты, оставил это без внимания. Просит приговор Головинского районного суда г. Москвы от 21 марта 2025 года в отношении ФИО1, осужденного за совершение преступления предусмотренного ч.4 ст. 159 УК РФ отменить и вынести новое судебное решение,- ФИО1 оправдать.

В апелляционной жалобе адвокат Ситохов Б.Е. в защиту интересов ФИО1 считает приговор незаконным. Указывает что судом в ходе рассмотрения дела и вынесении приговора нарушены фундаментальные нормы уголовного и уголовно-процессуального закона. Обращает внимание на процессуальные нарушения. Постановление приговора, на основе доказательств. B основу обвинительного заключения, как и само обвинительного заключения были вынесены и составлены за пределами установленного УПК РФ срока предварительного следствия, окончившегося по истечении 01 февраля 2024 года.. Выход суда за пределы предъявленного обвинения, существенно нарушивший право ФИО1 на защиту, поскольку нигде в обвинительном заключении не говорилось ни о руководящей роли ФИО1 в организованной группе, ни о том, что он выполнял в ней какою то более значимую роль чем иные обвиняемые по делу, которые являлись руководителями юридического лица, созданного по мнению обвинения с целью совершения преступлений, в то время как ФИО1 в указанном юридическом лице не работал и ни числился его сотрудником. Однако несмотря на это, суд самостоятельно сделал вывод о главенствующей роли ФИО1 в организованной группе, при совершении инкриминируемого преступления, и вынес в отношении него самый суровый приговор о назначении наказания в виде лишения свободы сроком на 4 года, со штрафом в 300 000 рублей и лишением классного чина. Поскольку ФИО1, как и его защитники не знал о том, что суд самостоятельно изменил суть обвинения, у него не было возможности осуществить защиту от таких обвинений, чем было грубо нарушено конституционное право ФИО1 на защиту от предъявленного обвинения. При этом, изменение роли ФИО1 в организованной группе, значительно ухудшило его положение относительно объема первоначально предъявленного обвинения, что наглядно видно в постановленном приговоре - двум другим обвиняемым были вынесены условные сроки наказания, причем в меньшем размере чем ФИО1 Таким образом, суд, самостоятельно изменив суть и объем обвинения, предъявленного ФИО1 значительно ухудшил его положение, что свидетельствует о грубом нарушении судом как прав ФИО1, так и норм УПК РФ. Суд во время всего судебного следствия неоднократно проявлял явно обвинительный уклон, что в том числе выражалось в неоднократном прерывании обвиняемого ФИО1 и его защитников во время как оглашения доказательств защиты, так и во время допроса свидетелей и самого ФИО1 Кроме того суд, проявил предвзятость и в многочисленных безосновательных отказах в удовлетворении ходатайств о возврате дела прокурору и исключении недопустимых доказательств, заявленных ФИО1, и его защитниками. Ни в обвинительном заключении, ни в обжалуемом приговоре не доказано наличие самого события преступления. Ни обвинение, ни суд не смогли обосновать в чем именно, обычная деятельность представителей потерпевшей, наделенных нотариально заверенными полномочиями по открытию банковских счетов на имя потерпевшей, получения присужденных в ее пользу и пользу ее несовершеннолетних детей денежных сумм, а также сохранения этих сумм до момента когда, признанная потерпевшей Х. О.С. обратилась с за получением указанных сумм, образуют состав преступления предусмотренного частью 4 статьи 159 УК РФ. Так же судом не была дана оценка тому обстоятельству, что ФИО1 были представлены доказательства направления в адрес, указанный в договоре, заключенном с Х.О.С. заказных писем с описью вложения о готовности к передаче ранее полученных присужденных сумм.Не была дана оценка и тому факту, что даже о том, что первоначальное юридическое лицо ЗАО «**» ликвидируется, а его права и обязанности по отношению к Х. О.С. по договору цессии переходят к ООО «**» в адрес потерпевшей также направлялись письменные уведомления.Действия, описанные в обвинении, а затем и в приговоре, не образовывали состава части 4 статьи 159 УК РФ. Более того, в приговоре при описании деяний не описано, в чем заключался корыстный мотив, в чем он выражался и как я его каждый из членов организованной преступной группы, в том числе ФИО1 Вообще, сторона обвинения и суд вслед за ней никак не раскрыли и не обосновали такой квалифицирующий признак преступления, как организованная группа. Фактически единственным основанием считать обвиняемых таковыми, суд вслед за обвинением указал лишь только факт длительности и устойчивости существования данной организованной группы, которая по мнению суда действовала с марта 2011 года вплоть до задержания ее участников. Между тем, необходимо отметить, что в рассматриваемом деле, ФИО1, ФИО2 и ФИО3 инкриминировали только один эпизод, связанный с хищением денежных средств Х. (М.) О.С. в период с августа 2016 года по июль 2017 года (абзац 3 лист 9 Приговора). При этом, ни обвинение, ни суд, никоим образом не разъяснили и не раскрыли, каким именно образом, создание и функционирование фирмы по оказанию юридических услуг, до наступления августа 2016 года, стало способом и методом совершения преступления. Вообще вывод суда о том, что преступная деятельность организованной преступной группа, в которую якобы входили обвиняемые, носила систематический характер является голословным и не подтверждался ни одним исследованным судом доказательством, представленным стороной обвинения. Ссылка обвинения на то, что имеется выделенное уголовное дело, в котором обвиняемым по данному уголовному делу инкриминируются некие иные эпизоды преступной деятельности не могла и не должна была учитываться судом, а тем более быть положенной в основу вынесенного приговора. Приостановленное дело в суде не изучалось, не оглашалось, а вина ФИО1 и иных обвиняемых по нему судом не устанавливалась. Тем самым суд помимо прочих нарушений допустил грубое нарушение статьи 49 Конституции РФ и статьи 14 УПК РФ, устанавливающих принцип презумпции невиновности. Так же к процессуальным нарушениям суда, существенно нарушившим права ФИО1 на справедливое и беспристрастное правосудие относится, и то, что суд в противоречии имеющимся в деле доказательствам, неправильно определил ущерб. Также суд, грубо нарушив свои полномочия, а именно взяв на себя полномочия следствия и обвинения, вывел не указанный в обвинительном заключении способ совершения преступления. Изменение способа совершения преступление судом, является недопустимым, поскольку помимо всего прочего нарушает права ФИО1 и других обвиняемых по делу, поскольку они до момента ознакомления с вынесенным судом приговора не знали что их обвиняют в преступлении совершенным путем открытия банковского счета, что является грубым нарушением пункта 1 части 4 статьи 47 УПК РФ. Далее, суд при назначении наказания, неправильно зачел уже отбытое ФИО1 наказание, поскольку применил нормы уголовного законодательства, которые действовали в момент оглашения приговора. Между тем на момент совершения ФИО1 инкриминируемого преступления в период с августа 2016 года по август 2017 года статья 72 УК РФ действовала в редакции Федерального закона от 07.12.2011 N 429-ФЗ и время нахождения под домашним арестом как меры пресечения засчитывалось в срок лишения свободы из расчета один день за один день без каких-либо ограничений, установленных частями 3,2. 3,3. 3,4 статьи 72 УК РФ, введенных Федеральным законом от 3 июля 2018 г., которыми ухудшается положение осужденных. О сроках предварительного следствия и недопустимости части доказательств. Очень хочу заострить внимание суда апелляционной инстанции на том, что суд первой инстанции сделал выводы о том, что сроки следствия определены верно (последний абзац лист 39 Приговора) и, что все приведенные в приговоре доказательства получены с соблюдением норм закона и являются допустимыми. Никаких существенных нарушений норм УПК РФ при расследовании дела в судебном заседании не установлено (абзац 2 лист 39 Приговора). Обращает внимание, что по данному делу 17 марта 2025 года, было заявлено ходатайство об исключении ряда доказательств из материалов дела, как полученных с существенным нарушением уголовно-процессуальных норм, среди прочего им было указано, что поскольку уголовное дело было возбуждено 02.11.2021 года а всего в установленном порядке согласно Постановлению о возбуждении перед руководителем следственного органа ходатайства о продлении срока предварительного следствия от 16.10.2023 года до 27 месяцев 00 суток то в соответственно срок предварительного следствия был продлен до 02 февраля 2024 года. В соответствии частью 2 статьи 162 УПК РФ, сутки в которые было возбуждено уголовное дело, включаются в срок исчисляемый месяцами, а согласно частью 2 статьи 128 УПК РФ Срок, исчисляемый месяцами, истекает в соответствующее число последнего месяца. Таким образом не смотря на наличие у следователя, прокурора и суда иного мнения, в соответствии с нормами УПК РФ срок предварительного следствия был окончен с наступлением 00 часов 00 минут 02 февраля 2024 года, то есть 01 февраля 2024 года. Никаких других продлений, согласованных в установленном УПК РФ порядке материалы уголовного дела, не содержат. Следовательно, все действия следователя П. И.О., и заместителя руководителя следственного органа совершенные уже за пределами срока предварительного следствия являются незаконными, так как противоречат нормам УПК РФ. И вновь, демонстрируя обвинительный уклон, суд, пытаясь скрыть данное нарушение, указал, что имеющееся в томе 8 на листах 78-79 Постановление о возвращении уголовного дела и возобновлении предварительного следствия, установления срока предварительного следствия датированное 05 февраля 2024 года, издано в рамках полномочий руководителя следственного органа. Соответственно, суд не мог, постановляя обжалуемый приговор, использовать указанные доказательства, а поскольку обвинительное заключение в том виде, в каком оно находится в данном деле, было составлено и утверждено прокурором только в марте 2024 года, то есть за пределами срока предварительного расследования, дело подлежало возвращению прокурору. Просит приговор Головинского районного суда г. Москвы от 21 марта 2025 года в отношении обвиняемого ФИО1 года рождения отменить и вынести оправдательный приговор.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней осужденный ФИО4 считает приговор подлежащим отмене, ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в обжалуемом решении, фактическим обстоятельствам уголовного дела. Приговор суда первой инстанции основан на предположениях и догадках. Судом первой инстанции и предварительным следствием не установлено. Автор жалобы приводит подробный анализ материалам дела, давая им собственную оценку и приводит доводы аналогичные тем , что изложены его защитниками в апелляционных жалобах. Обращает внимание, что суд при назначении наказания, неправильно зачел уже отбытое им наказание, поскольку применил нормы уголовного законодательства, которые действовали в момент оглашения приговора. Просит приговор суда отменить.

В апелляционной жалобе адвокат Смирный В.В., в защиту интересов осуждённого ФИО2 выражает несогласие с приговором суда, считая его незаконным необоснованным и подлежащим отмене ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в обжалуемом решении, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, а также судом было допущены существенные нарушения закона.

Адвокат считает, что в обжалуемом приговоре не содержится ни одного доказательства, которое прямо или косвенно подтверждало бы причастность ФИО2 к совершению мошенничества, то есть хищения чужого имущества путем обмана, совершенного организованной группой, в особо крупном размере. Ни в одном из исследованных судом доказательств и в их, так называемой «совокупности» нетдоказательств, что ФИО2, имел корыстный умысел на совершение мошеннических действий в отношении Х. О.С. (М.), а описание в приговоре обстоятельств преступного деяния противоречит доказательствам, исследованным в ходе судебного разбирательства. Его подзащитный с первых дней разбирательства по делу, старался подробно довести до следственных органов и до суда обстоятельства его работы в ЗАО «**» и тем самым, доказать свою непричастность к инкриминируемому ему деянию. При этом честно и правдиво указывал на то, что никогда и ни с кем не договаривался и не обсуждал возможность совершения каких-либо мошеннических, или иных противоправных действий ни по отношению к Х. (М.) О.С., ни к кому-либо еще. В ходе судебного следствия его подсудимый в очередной раз лишь подтвердил и более подробно и полно раскрыл обстоятельства, свидетельствующие о его непричастности к инкриминируемому деянию. Как следует из показаний ФИО2, в 2011 году, он по приглашению ФИО1 приехал в Мещанский суд города Москвы. Там, в одном из служебных кабинетов, ФИО5 представил ему С. Р.Р., пояснив при этом, что С. также работает в Мещанском районном суде и является должностным лицом. Какую конкретно должность он занимал ему не известно. С. Р.Р. и ФИО1 рассказали, как они видят работу юридической фирмы, еще раз уточнили, что сами не могут ее открыть и возглавить, так как оба находятся на государственной службе. Предложив занять должность генерального директора и стать учредителем Общества, С. Р.Р. и ФИО1, пояснили ему, что готовить исковые заявления они будут самостоятельно, а ему лишь необходимо будет заключать договора с родственниками погибших и иногда участвовать в судебных заседаниях. ФИО2, какого-либо участия в финансовой, кадровой, бухгалтерской работе Общества он не принимал, а кто занимался всеми этими вопросами ему не известно. Его подзащитный также отметил, что ранее практики работы в судах он никогда не имел, специфика деятельности судебной системой системы ему была не знакома. Он впервые попробовал себя в качестве юриста, выступая с исковыми требованиями в ЗАО «**» до этого времени у него не было опыта в данном роде юридической деятельности. Соответственно, ФИО2 никаким образом не мог «склонить», по утверждению следствия и суда, Х. (М.) О.В. к оформлению нотариальной доверенности. Как ФИО2 ранее неоднократно утверждал в ходе всего предварительного расследования, а позднее подтвердил в суде, в ЗАО «**» он работал с 2011 года и примерно до февраля 2015 года. В 2015 году ФИО2 поставил в известность ФИО1, что больше не будет продолжать работу в Обществе, и попросил его сменить учредителя и генерального директора, должность которого формально он исполнял. ФИО5 согласился и тогда ФИО2 попросил его, по возможности, подготовить ему замену, освободив его от должности генерального директора и учредителя.По этим же основаниям, защита, считает не соответствующими действительности утверждения следствия и суда первой инстанции, что ФИО2, якобы «с целью хищения денежных средств, злоупотребляя доверием Х. О.С. (М.), в составе организованной группы с С. Р.Р., ФИО3 и иными неустановленными лицами 2016-2017 в неустановленное следствием время. В указанный период времени ФИО2 никакого отношения к ЗАО « **», равно как и другому Обществу не имел, после увольнения в 2015 году он ни с кем из работников фирмы не контактировал, отношений не поддерживал. Вопросами, связанными с деятельностью ЗАО, не занимался и просто физически не мог этого делать, так как территориально находился в ** в городе **. Данные фактические обстоятельства, изложенные в показаниях ФИО2 входе многочисленных допросов в качестве подозреваемого, обвиняемого были подтверждены им в ходе предварительного расследования на очных ставках между моим подзащитным и обвиняемым ФИО1, а также между ФИО2 и обвиняемым ФИО3 Обращает внимание, что точно такие же последовательные и правдивые показания подсудимым ФИО2 были даны им в ходе судебного следствия. С показаниями его подзащитного в зале суда также согласился и подсудимый ФИО1, который в свою очередь пояснил, что ФИО2 никогда не вникал и не занимался организационно-распорядительными функциями, а также финансовой деятельностью фирмы. Он не распоряжался денежными средствами на счетах. Обращает внимание, что в ходе проведения предварительного слушания по данному уголовному делу, в суде потерпевшая Х. (М. О.С.) не возражала против прекращения уголовного дела в отношении его подзащитного по заявленному ходатайству защиты на основании п.2 ч. 1 ст.24 УПК РФ, то есть за отсутствием в действиях ФИО2 состава преступления. Суд первой инстанции в приговоре исказил фактические обстоятельства дела, ложно указав на то, что виновность ФИО2, подтверждается показаниями потерпевшей Х. (М.) О.С. При этом в описательно-мотивировочной части приговора показания потерпевшей изложены однобоко, не полностью, и не содержат доводов и мотивации Х. (М.) О.С. о том, что ФИО2 не причастен к мошенническим действиям в ее адрес. Как следует из показаний ФИО2, ему как до формального вступления в должность генерального директора ЗАО «**», так и входе работы в данной организации ничего не было известно о готовящихся, планируемых, либо совершенных преступных действиях со стороны какого-либо из представителей фирмы, в том числе ФИО1, ФИО3, С. Р.Р. или других лиц в адрес Х.О.С. (М.). Ни в какие группы, объединения с целью совершения преступных действий ФИО2 не входил. Считает безосновательны заявления суда о том, что ФИО2 и его защита «настаивали на необходимости проведения почерковедческой экспертизы, полагая, что при подтверждении их доводов о том, что если ФИО2 не ставил подписей в поименованных выше заявлениях в адрес ПАО «**», то в его действиях состав преступления будет отсутствовать». Это полная чушь, поскольку цели и мотивы назначения и проведения экспертизы изначально на этапе предварительного следствия, а в последующем в суде были совершенно иные, направленные на объективность, всесторонность и полноту расследования по делу, для чего требовались специальные познания соответствующего эксперта в области криминалистики. Ведь на сегодняшний день так и остались не установленными важнейшие обстоятельства, безусловно имеющие значение для установления истины по делу и не разрешен вопрос: кем выполнены подписи от имени ФИО2 на заявлениях, поданных в ПАО «**» от 23.08.2016 г. Сами по себе действия по выдаче доверенности ФИО1 от имени ЗАО « **», а также наличие договора по оказанию услуг по взысканию денежной компенсации М. (Х.) О.С. от имени ЗАО «**» и от имени номинального директора ФИО2, не образуют состав преступления, поскольку, как неоднократно заявлял мой подзащитный, ему не было ничего известно о каких-либо хищениях денежных средств в ЗАО «**». Автор жалобы делает вывод, что подписи, сделанные от имени ФИО6 на указанных документах, на которые ссылается суд в приговоре, выполнены от его имени, но не им, что также указывалось его подзащитным в суде и требовало проверки экспертным путем. Адвокат обращает внимание, что в большинстве своем, доказательства датированы периодом, не относящемся к периоду работы ФИО2, в ЗАО «**». Часть документов он увидел впервые лишь при ознакомлении с уголовным делом в порядке ст.217 УПК РФ. Кроме того, на ряде документов, в том числе и договоре об оказании услуг М. (Х.) О.С., датированных более ранним периодом, имеются подписи, выполненные от имени ФИО2, но не им самим. Важно будет отметить, что судом первой инстанции в приговоре не дана оценка доводам о невиновности, приведённым подсудимым и защитником, в том числе об отсутствии корыстного умысла у ФИО2 Просит приговор Головинского районного суда города Москвы от 21 марта 2025 года по обвинению моего подзащитного по ч.4 ст. 159 УК РФ отменить и постановить оправдательный приговор в отношении ФИО2

В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель Подвигина Н.С. просит их отклонить.

Рассмотрев материалы уголовного дела и обсудив доводы апелляционных жалоб, выслушав стороны, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Как следует из материалов дела, предварительное расследование и судебное разбирательство проведены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, всесторонне и полно с соблюдением принципов состязательности и равноправия сторон.

Вопреки утверждениям в жалобах в дополнениях к ним, в приговоре, как это предусмотрено требованиями ст. 307 УПК РФ, содержится описание преступных действий каждого из осужденных ФИО1, ФИО2, с указанием места, времени, способа их совершения, формы вины и мотивов, с изложением доказательств виновности по инкриминируемому каждому в суде обвинению, приведены основания, по которым одни доказательства признаны достоверными, а другие отвергнуты судом, сформулированы выводы о квалификации действий осужденных, а также по другим вопросам, подлежащим разрешению при постановлении обвинительного приговора.

Суд проверил все доводы в защиту осужденных, в приговоре каждому из доводов дана правильная оценка, основанная на анализе исследованных доказательств.

Из протокола судебного заседания усматривается, что все ходатайства сторон обвинения и защиты, в том числе о возврате уголовного дела прокурору, признании ряда доказательств недопустимыми, о допросе свидетелей, судом разрешены после выяснения мнений участников судебного разбирательства и исследования фактических обстоятельств дела, относящихся к данным вопросам. Решения суда по этим ходатайствам являются мотивированными и сомнений в своей законности и обоснованности не вызывают. Право стороны защиты на представление доказательств при судебном разбирательстве дела судом не нарушено.

Позиция стороны защиты, как по делу в целом, так и по отдельным деталям обвинения и обстоятельствам доведена до сведения суда с достаточной полнотой и определенностью. Она получила объективную оценку в приговоре, как и доказательства, представленные стороной защиты. Содержание показаний, свидетелей и других исследованных доказательств изложено в приговоре в соответствии с протоколом судебного заседания без каких-либо искажений в сторону ухудшения положения осужденных ФИО1, ФИО2

Утверждения стороны защиты, повторяемые в апелляционных жалобах и в дополнениях к ним, об отсутствии в деле доказательств вины осужденных ФИО1, ФИО2, в преступлении, за совершение которого они осуждены, опровергаются совокупностью доказательств, непосредственно исследованных в судебном заседании.

Данных о том, что предварительное следствие и судебное разбирательство проводились предвзято либо с обвинительным уклоном, а суд отдавал предпочтение какой-либо из сторон, из материалов уголовного дела не усматривается.

В судебном заседании всесторонне, полно и объективно исследовались показания свидетелей, а также при наличии противоречий в показаниях сторонами процесса выяснялись их причины.

Выводы суда первой инстанции о виновности осужденных ФИО1, ФИО2 в совершении инкриминированного им преступлении, вопреки утверждениям авторов апелляционных жалоб и дополнений к ним об обратном, соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на согласующихся и взаимно дополняющих друг друга показаниях потерпевшей Х. ( М.) свидетелей стороны обвинения, протоколах следственных действий, заключениях экспертов, документах, вещественных доказательствах и иных допустимых и достоверных доказательствах, исследованных в судебном заседании, которые подробно приведены в приговоре.

В приговоре суд первой инстанции не ограничился только указанием на доказательства, но и привел мотивы, по которым принял одни доказательства в качестве достоверных и допустимых и отверг другие доказательства.

Все фактические обстоятельства, имеющие существенное значение для правильного разрешения дела, судом были исследованы с надлежащей полнотой, приведенные в приговоре доказательства собраны в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, всесторонне, полно и объективно исследованы судом, правильно оценены в соответствии с положениями ст. ст. 87, 88 и 307 УПК РФ, являются относимыми, допустимыми, достоверными и достаточными для вынесения обвинительного приговора, обоснованно использованы судом для установления обстоятельств, указанных в ст. 73 УПК РФ.

Оснований не согласиться с данными выводами у судебной коллегии не имеется.

Каких-либо противоречий в доказательствах, которые могли бы повлиять на решение вопроса о виновности осужденных ФИО1, ФИО2 в содеянном, в выводах суда первой инстанции судебная коллегия не усматривает, а утверждения авторов апелляционных жалоб и дополнений к ним об обратном расценивает как несостоятельные.

Несогласие стороны защиты с положенными в основу приговора доказательствами, как и с их оценкой в приговоре, не может свидетельствовать о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела, установленным в ходе судебного заседания, недоказанности виновности осужденных ФИО1, ФИО2 и мотивов содеянного ими, непричастности последних к инкриминированному им деяниям, неправильном применении уголовного закона, как и об обвинительном уклоне суда.

Виновность осужденных ФИО1, ФИО2 подтверждена доказательствами, которые приведены в приговоре с изложением их содержаний, анализом и оценкой суда: письменными материалами дела, вещественными доказательствами, представляющими из себя документы, приобщенные непосредственно к материалам уголовного дела, протоколами следственных действий, ответами на запросы следствия, показаниями свидетелей.

Приведенное в приговоре содержание показаний потерпевшей, свидетелей соответствует содержанию их показаний, отраженных в протоколе судебного заседаний (в его частях).

Приведенная стороной защиты собственная оценка доказательств по делу обусловлена их позицией, которая не подтверждается материалами дела.

Показания потерпевшей и у потерпевшей и свидетелей на предварительном следствии, вопреки утверждениям стороны защиты об обратном, были получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона. Каких-либо данных, свидетельствующих о наличии причин для оговора осужденных ФИО1, ФИО2, в материалах уголовного дела не имеется. Материалы дела свидетельствуют о том, что суд показания указанных лиц положил в основу приговора лишь после надлежащей их проверки, оценки и сопоставления с иными исследованными доказательствами, в том числе с теми, на которые указывают в своих жалобах и в дополнениях к ним защитники.

При этом судебная коллегия отмечает, что в материалах дела не имеется, и в суд первой и апелляционной инстанции не представлено доказательств, свидетельствующих об искусственном создании органом уголовного преследования доказательств обвинения.

Вопросы допустимости доказательств рассмотрены судом приразрешении ходатайств стороны защиты, по которым приняты правильные решения, выводы суда мотивированы и являются обоснованными.

У суда апелляционной инстанции не имеется каких-либо оснований для признании исследованных в суде первой инстанции доказательств недопустимыми, в том числе доказательств, указанных в апелляционных жалобах и в дополнениях к ним.

В подтверждение установленных обстоятельств преступлений в приговоре приведенными следующими доказательствами:

- показаниями потерпевшей Х. (М.) О.С., допрошенной в судебном заседании, которая показала, что в 2014 году она находилась на работе, когда ей на телефон поступил звонок от юридической службы, представитель которой в ходе беседы сказал о том, что её мужа сбила ** (это произошло 09 августа 2011 года), и она может получить компенсацию морального вреда от ОАО «**». Ей сказали приезжать с документами, и, если они выиграют суд, то 30% от суммы будет их, а если суд проиграют, то она им ничего должна не будет. Х. (М.) О.С. это заинтересовало, так как на тот момент у неё было ** н/л детей. В назначенный день она приехала в г. Москву, где встретилась, насколько она помнит, с С. Р.Р. Он ей всё рассказал, они подписали договор, затем пошли к нотариусу для оформления доверенности. Ей сказали, что если они выиграют суд, то сами перечислят сумму вознаграждения на её расчётный счёт, который был указан ею в договоре. Затем ей позвонил ** – ФИО7, с которым дальше она и продолжила общение. Он говорил, что были суды, сначала в г. Королеве. Позднее сказал, что суд выиграл, и в течение месяца должны отдать исполнительные листы, а затем перевести денежную сумму. В течение месяца Х. (М.) О.С. на счёт действительно поступило 560.000 рублей – моральный вред. По суду, как она узнала впоследствии, было взыскано 800.000 рублей, и перечислено на счёт, который она не открывала. Она попросила копию решения суда, и в течение 2-3 месяцев ФИО1 ей отправил по электронной почте его фото. Затем в 2016 году ей снова позвонил Г. ФИО5, и сказал, что нужно подать иск на пенсию детям по потере кормильца от ОАО «**», и всё это будет бесплатно, так как за первое заседание деньги с неё взяли. Он затем приехал в г. Королев к нотариусу П., где взял от неё доверенность. Там также был старший брат её погибшего мужа Г. А. ФИО1 сказал, что будет суд, он будет держать её в курсе. Х. (М.) О.С. много раз ему звонила, тот говорил, что суды идут. Затем потерпевшей пришла сумма в размере 9.694,61 рубля. Она в СМС задала ФИО1 вопрос: «Это на всех или на одного?». ФИО1 ответил, что на всех. Затем неоднократно Х. (М.) О.С. просила у него решение суда, он каждый раз обещал, но не отправлял. Она о нём затем забыла, а деньги продолжала получать ежемесячно в размере 9.694,61 рублей как оказалось впоследствии по 1 исполнительному листу. В 2018 году она вышла замуж, и сменила фамилию с М. на Х. Необходимо было предоставить новые реквизиты для перечисления. Она пошла в **, чтобы понять, откуда приходят деньги, и куда передать реквизиты. Там была указана **. Х. (М.) О.С. поехала в г. Москву, искать, где те находятся. Она вспомнила, что ей домой приходило письмо от ОАО «**», и там был телефон, по которому потерпевшая и позвонила. Ей ответила юрист С., и задала вопрос, получала ли она 1.374.758 рублей, и как она вообще получает деньги. Х. (М.) О.С. ответила, что получает 9.694 рубля одной суммой. О вынесении других решений и присужденных суммах не знает. Юрист попросила её приехать в ОАО «**», чтобы задать вопросы, и сказала, что рассмотрение дела находилось в Мещанском районном суде г. Москвы. Потерпевшая поехала туда, и обратилась в архив. Он переезжал в новое здание, ей нашли только 1 дело, где она сфотографировала 4 исполнительных листа. Посмотрев их Х. (М.) О.С. не поняла их значения, и пошла к помощнику судьи Г., рассматривающей дело, за разъяснениями. Он сказал, что там 4 исполнительных листа на каждого, и спросил её, кто был **. Потерпевшая сказала, что ФИО5, на что тот засмеялся. Затем потерпевшая пошла в ОАО «**», где ей подробно рассказали, какие суммы уже были сняты. Х. (М.) О.С. стала звонить по номеру ** ФИО5, где трубку не брали. Она написала ему сообщение, что они мошенники, и она подаёт заявление в полицию. Был ориентировочно сентябрь 2018 года. Затем с ней вышли на связь. Сказали, что предняя фирма ликвидирована, и сейчас этим вопросом занимается другая фирма. ФИО1 приезжал к ней домой в г. **, и предлагал на тот момент 600.000 рублей, со словами, что после этого они расходятся, так как она им должна 30 % по этому договору. Он также показывал ей некие бумаги, которые, якобы, направляли ей домой, но они не дошли, и она их не получала. При этом, адрес её регистрации и электронной почты не менялся. Потерпевшая попросила его уйти. Затем она отправила ему по электронной почте расчёт по второму решению. Они договорились, что 1.059.000 рублей он привозит наличными и отдаёт ей другие исполнительные листы. Они встретились в ** в г. **. ФИО1 привёз 1.059.000 рублей, и где-то через неделю-две они встретились в г. Москве, где он сначала дал ей подписать дополнительное соглашение с новой фирмой, в обмен на что отдал оставшиеся 3 исполнительных листа, так как 1 находился в банке. Когда Х. (М.) О.С. общалась с представителем ОАО «**», ей сказали, что пока те (представители фирмы) идут на контакт, взять деньги, какие она сможет, а затем, когда будет уголовное дело, она уже заберёте всё остальное. Затем на электронную почту потерпевшей от новой фирмы пришло сообщение, что она задолжала за 3 месяца выплату с пособий. Х. (М.) О.С. отправила им со своего счёта Сбербанка 40.000 рублей, и решила, что пока деньги есть, она сразу отдаст им причитающиеся 30 % от общей причитающейся суммы до достижения детьми совершеннолетнего возраста, а то потом может их потратить, для чего созвонилась, и встретилась с ФИО1 в кафе в г. Москве, куда приезжала с дочерью С., и отдала 224.000 или 225.000 рублей. Затем она узнала, что с «детских» денег она не обязана была им ничего платить, так как не могла ими распоряжаться, но по незнанию, была введена в заблуждение. Позднее, на очной ставке с ФИО1 тот сказал, что она была в курсе относительно наличия исполнительных листов, однако это не так, в противном случае не допустила бы их снятия;

- показаниями свидетеля Г. С.А., допрошенной в судебном заседании, которая показала, что является дочерью потерпевшей Относительно обстоятельств судебных разбирательств при участии ЗАО «**» ничего пояснить не смогла ввиду малого возраста, но затем уточнила, что она помнит, что около 5 лет назад приезжала с мамой в г. Москву, где они встречались в кафе на ** с молодым человеком в очках – ФИО1, которому мама передавала деньги в размере около 200.000 рублей, за то, чтобы больше не переводить на фирму деньги с пособий до достижения детьми 18 лет;

- показаниями свидетеля М. (П.) Я.К., допрошенной в судебном заседании, которая показала, что была трудоустроена, по результатам собеседование с ФИО7 Допускает, что в кабинете в этот момент присутствовал другой мужчина по имени Р. С ней был заключён трудовой договор, и сделана соответствующая запись в трудовой книжке. В её обязанности входило представление интересов доверителей в суде. Указание и консультации при представлении интересов доверителей в суде ей давал ФИО7 первые два судебных заседания её познакомили с ФИО2, представителем истца, который показал, как проходит заседание в суде, как надо себя вести, и более с ним не встречалась. Фамилию ФИО3 свидетель видела в документах, возможно, это были доверенности. Сами доверенности изначально давались истцами на Организацию, а затем она в лице генерального директора, которым являлся ФИО2, уполномочила ряд юристов на представление их интересов (в частности, там были фамилии ФИО3, ФИО2, ФИО1). По искам взыскивалась моральная компенсация при причинении вреда источником повышенной опасности – ** в связи с потерей родственника (кормильца), соответственно, ответчиком всегда являлось ОАО «**». О том, откуда на фирму поступала информация о несчастных случаях, свидетелю не известно. Она на 80 % ходила представителем в основном в Мещанский районный суд г. Москвы. В других случаях, связанных с увечьем, исковое заявление можно было подать в суд по месту жительства истца, но их было не много. По настоящему уголовному делу свидетель представляла интересы потерпевшей М. О.С. в Королевском городском суде Московской области (слушалось в 2014 году, в связи с чем были уточнены её показания), но с ней непосредственно не контактировала. Вообще, в суды по искам могли посещать сами истцы, либо ФИО1 давал ей указание позвонить им и сообщить о результатах. Она участвовала в судебном заседании до получения решения и/или выдачи исполнительного листа, которые в любом случае передавала ФИО1 или оставляла их в офисе по предварительной с ним договорённости. После того, как М. Я.К. закончила обучение в Университете, она уволилась из ЗАО «*», и с сентября ** года устроилась в ** районный суд г. Москвы, куда её пригласил судья, которая рассматривала их иски. Также в суд перешла и девушка, которая работала после неё, и также продолжает работать в суде;

- показаниями свидетеля Я. А.Ф., допрошенной в судебном заседании посредством ВКС, согласно которым, из подсудимых она ранее была знакома только с ФИО7, с которым познакомилась в марте 2015 года, когда устроилась на фирму по оказанию юридических услуг. На тот момент она искала работу помощника юриста, и разместила своё объявление или на сайте «**» или на другой поисковой платформе. В один из дней ей поступил звонок, как оказалось потом от ФИО1, с предложением о работе, который и определил её обязанности. Трудовой договор с Я. А.Ф. не заключался, так как ей изначально было сказано, что договор заключаться не будет, что они сначала поработают пару месяцев, вроде испытательного срока, а потом будет видно, составят они трудовое соглашение или нет. Документы по делам свидетелю передавал также Г. А., но что именно входило в его обязанности, она не знает. С ним она встречалась или в здании гостиницы «**» или в офисе, где уже был готовый пакет документов. Офис фирмы располагался у станции метро «**» на ул. **. В документах также фигурировала фамилия ФИО2 в качестве генерального директора Общества, но с ним она не встречалась и знакома не была, как и с ФИО3 В обязанности Я. А.Ф. входило ездить по судам и представлять интересы истцов. Процессы были как Мещанском районном суде г. Москвы, так и в других судах г. Москвы и Московской области. Дела были однотипные, связаны с компенсацией морального вреда в связи со смертью или травмированием на «**». Ни с кем из истцов она в суд не ходила и контактов не поддерживала. По результатам судов, а они всегда были в их пользу, Я. А.Ф. получала исполнительные листы и отдавала их ФИО1, сама их никуда не относила. Расчёты по работе с ней вёл лично ФИО1, передавая в конверте дважды в месяц зарплату в сумме 25.000 рублей – 10.000 рублей аванс и 15.000 рублей основная заработная плата. Работала на фирме Я. А.Ф. до августа 2015 года, когда перешла работать в ** районный суд г. Москвы, где и продолжает работать до настоящего времени **;

- показаниями свидетеля Х. И.С., допрошенной в судебном заседании, которая показала, что с ФИО1 она познакомилась в октябре 2015 года, когда училась на ** курсе в ** и искала работу по профессии юриста, которую можно было бы совмещать с учёбой. Х. И.С. зарегистрировалась на сайте «**», где нашла объявление о работе юриста или помощника юриста в ЗАО «**», по которому позвонила, и её пригласили на собеседование. Она общалась с мужчиной, представившемся Г. А., с которым затем встретилась возле офиса организации, расположенном у станции метро «**». Он рассказал о её должностных обязанностях – ей давали документы, которые она должна была отвозить в суд (исковые заявления, ходатайства, запросы на постановления в прокуратуру, повестки в ОАО «**»); участвовать в процессах по доверенности не нотариальной, а от имени ЗАО «**» за подписью генерального директора ФИО2, с которым она никогда не встречалась; по вынесении решения суда получать его копию и исполнительный лист). Х. И.С. собеседование прошла, и её приняли на работу. Заработная плата составляла 25.000 рублей, которую выплачивали 1 раз в конце месяца, выплаты производились наличными ФИО1 Х. И.С. также обещали устроить официально по трудовому договору, брали документы для оформления, но так этого и не сделали. В судебном заседании она должна была поддержать исковое заявление, с которым ознакомиться до его начала, так как сами иски она не готовила, и порой ездила по делам, которые повала в суд не она. Все полученные ею документы по решению судов свидетель передавала Г. А. Эти документы он затем ей возвращал с заявлениями в адрес банка на предъявление к взысканию исполнительного листа, куда их также отвозила Х. И.С., если ей давали такие поручения. Чаще всего заседания были в Мещанском районном суде г. Москвы, но бывали единичные заседания и других судах г. Москвы и Московской области. Самих истцов в судах никогда не было, одна участвовала в процессе одна. Суть исковых заявлений была одинакова – взыскание компенсации морального вреда родственникам лиц, которые погибли на **. При наличии каких-либо вопросов по работе она обращалась за помощью также к Г. А. Встречалась с ним в офисе фирмы, где он передавал ей необходимые документы, где они обсуждали вопросы. Офис состоял из одной комнаты, вторая смежная всегда была закрыта. Ключей от офиса у неё не было. Обстоятельства получения ЗАО «**» информации о травмированных гражданах, а также обстоятельства заключения договоров с клиентами, свидетелю известны не были. Работала в данной Организации Х. И.С. по апрель 2016 года, уволившись оттуда по причине того, что так и не была устроена официально. Фамилию ФИО3 возможно где-то видела в документах, но лично не встречалась с ним;

- показаниями свидетеля П. Е.М., допрошенной в судебном заседании, которая показала, что в феврале-марте 2015 года она устроилась на работу в ЗАО «**». Работу нашла при поиске на сайте «**» или «**». Принята была ФИО7 Офис организации располагался неподалёку от **, куда её пригласили в начале. В её обязанности входила подача исковых заявлений, представительство в суде. По результатам судебного разбирательства она получала решения и исполнительные листы, которые передавала Г. Их судьбу она дальше не отслеживала. Свою деятельность обсуждала исключительно с Г. По всем искам ответчиком было ОАО «**», сами иски были о компенсации морального вреда в связи с потерей кормильца или причинения травмы. Позиция была заранее определена – поддержать иск, особого уточнения не требовала, иски уже были заранее кем-то подготовлены. Передавались они П. Е.М. также ФИО7. Заработная плата была 20.000 – 25.000 рублей, которую она получала раз в месяц в конверте от ФИО1 Относительно того, заключался ли с ней трудовой договор, свидетель вспомнить не смогла. Большинство исков рассматривались в Мещанском районном суде г. Москвы, но бывали и в других судах Московской области. В суде она участвовала одна по доверенности, в первых процессах пару раз с ней был ФИО1 – в Мещанском районном суде г. Москвы и в одном из областных судов Московской области, чтобы она поняла принцип своей работы. Только в одном случае за весь период работы с ней участвовал истец – девушка, которая беспокоилась за результат. Для оформления доверенности свидетель ходила к нотариусу совместно с ФИО7, который также располагался на **. О своей работе П. Е.М. отчитывалась только ФИО1, пересекаясь с ним в кафе на **. Проработала на фирме П. Е.М. около 4 месяцев, до июня-июля 2015 года, и уволившись в связи с тем, что коллеги стали говорить, что там что-то возможно не хорошее, намекнув про незаконную деятельность, и что лучше не связываться, поэтому она не стала рисковать и ушла, просто оставив все документы в офисе, ключ от которого ей ранее передавал ФИО1 Речь об этом шла с юристами из ОАО «**», и с судьями Мещанского районного суда г. Москвы, с которыми свидетель пересекалась при рассмотрении исков. Фамилии ФИО2 и ФИО3 она возможно встречала в документах, но знакома с ними не была и никогда ранее не видела.

- обращением от 24.10.2018 представителя филиала ОАО «**» ** о проведении проверки по факту обращения в их адрес 02.10.2018 заявления Х. (М.) О.С. о том, что денежные средства, взысканные в ее пользу с ОАО «**» при посредничестве ЗАО «**» по решениям Мещанского районного суда г. Москвы от 13.05.2016 и 15.07.2016, она получила не в полном объеме. При наличии признаков хищения денежных средств мошенническим путём у Х. (М.) О.С., просьба организовать проверку в порядке ст. ст. 144, 145 УПК РФ (л.д. 99-101, том 1);

- копией заявления от 02.10.2018 от Х. (М.) О.С. с просьбой о проведении проверки, зарегистрированной в КУСП ГУ МВД России по г. Москве № ** от 09.11.2018, в котором Х. (М.) О.С. указывает на то, что по имеющейся у неё информации в её пользу по решениям Мещанского районного суда г. Москвы от 13.05.2016 по делу № ** и от 15.07.2016 по делу № ** с ОАО «**» взысканы денежные средства по общую сумму 1.374.758,24 рублей, и ежемесячные выплаты на неё и двоих детей по 9.694,61 рублей, которые она не получала (л.д. 102, том 1);

- копией договора № б/н на оказание услуг по взысканию денежных средств от 05.03.2014, заключённого между М. О.С., действовавшей в своих интересах и интересах несовершеннолетних детей Г. З.А., Г. С.А., Г. Т.А. и ЗАО «**» в лице генерального директора ФИО2, заключен договор, согласно которого, Исполнитель оказывает ей услуги по взысканию денежных компенсаций и расходов на погребение в связи со смертельным травмированием Г. А.С. ЗАО «**» оказывает М. О.С. следующие услуги: представление интересов Заказчика во всех частных организациях, государственных (в том числе, административных и правоохранительных) муниципальных органах и предприятиях по вопросу взыскания денежных сумм; сбор всех документов, необходимых для взыскания денежных сумм в судебном порядка; подготовка процессуальных документов (заявлений, жало, исков, ходатайств и т.п.) необходимых для взыскания денежных сумм; представление интересов Заказчика в судах всех инстанций по делу о взыскании денежных сумм; представление интересов Заказчика в исполнительном производстве по принудительному исполнению решения суда о взыскании денежных сумм.

В п. 2.4 указано на то, что Исполнитель обязан своевременно сообщать Заказчику все сведения о ходе исполнения им настоящего Договора, а также сведения, которые могут повлиять на права и интересы Заказчика, полученные Исполнителем в ходе исполнения настоящего Договора. Согласно п. 2.5 Договора, после исполнения своих обязательств по настоящему Договору, Исполнитель представляет Заказчику Акт об оказанных услугах. Вместе с Актом об оказанных услугах Заказчику предоставляются оригиналы документов, полученных Исполнителем от Заказчика; документов, полученных Исполнителем от государственных органов и в рамках исполнения настоящего Договора.

Согласно п. 4.1 Договора, стоимость услуг Исполнителя, оказываемых по настоящему Договору, составляет 30 % от денежных сумм, взысканных в пользу Заказчика. При этом, при расчёте стоимости услуг не учитываются расходы на погребение, взысканные в пользу Заказчика. Расходы по судебным издержкам (услуги нотариуса, госпошлина), ложатся на исполнителя и отдельно возмещаются заказчиком при окончательном расчёте в размере, указанном в решении суда. Согласно п. 4.3 Договора, взысканные денежные суммы перечисляются на счёт Исполнителя последний самостоятельно удерживает из поступивших сумм суму вознаграждения, указанную в п. 4.1 Договора, а суммы, причитающиеся Заказчику, перечисляются на счёт указанный в ст. 7 Договора (адреса и банковские реквизиты сторон). При этом, согласно п. 5.4 Договора, в случае неисполнения Исполнителем обязательств, предусмотренных п. 4.3 Договора, на сумму неисполненного обязательства начисляется неустойка в размере 3 % за каждый день просрочки до полного погашения задолженности (л.д. 103-104, том 1);

- решением Мещанского районного суда г. Москвы от 13.05.2016 по делу № **, согласно которого, с ОАО «**» в пользу М. О.С. взыскано возмещение вреда в связи с потерей кормильца ежемесячно по 9.964 рубля 61 коп., начиная с 01.05.2016 и до достижения Г. Т.А., ** г.р., Г. З.А., ** г.р., Г. С.А., ** г.р., возраста 18 лет, а в случае обучения в учебном учреждении по очной форме, до окончания учёбы, но не более чем до 23 лет, с последующей индексацией в установленном законом порядке. Также с ОАО «**» в пользу М. О.С. взысканы 3.000 рублей в счёт расходов на оплату представителя (л.д. 105-107, том 1);

- решением Мещанского районного суда г. Москвы от 15.07.2016 по делу № **, согласно которого, с ОАО «**» в пользу М. О.С. взыскана единовременная задолженность по ежемесячным платежам за период с 17.05.2013 по 30.04.2016 в размере 343 689, 56 руб., в пользу Г. Т.А. за период с 17.05.2013 по 30.04.2016 в размере 343 689, 56 руб., в пользу Г. З.А. за период с 17.05.2013 по 30.04.2016 в размере 343 689, 56 руб., в пользу Г. С.А. за период с 17.05.2013 по 30.04.2016 в размере 343 689, 56 руб. (л.д. 108-109, 230-233, том 1);

- копией исполнительного листа ** по делу № ** во исполнение решения от 15.07.2016, о взыскании с ОАО «**» в пользу М. О.С. единовременной задолженности по ежемесячным платежам за период с 17.05.2013 по 30.04.2016 в размере 343 689, 56 руб., и 3.000 рублей расходов на представителя (л.д. 110, том 1);

- копией заявления, зарегистрированным в ПАО ** 23.08.2016 вх. № **, от представителя взыскателя ФИО2, который, представляя оригинал исполнительного листа **, копию доверенности и копию своего паспорта, просит перечислить денежные средства по нему на расчётный счёт М. О.С. в АКБ «**» ОАО в размере 343.689 руб. 56 коп. и 2.500 рублей (л.д. 111, том 1);

- копией платёжного поручения № ** от 24.08.2016 о перечислении со счёта ОАО «**», открытого в ПАО **, на счёт М. О.С., открытый в АКБ «**» ОАО, 346.189 руб. 56 коп. по исполнительному листу Мещанского районного суда г. Москвы по делу № ** (л.д. 112, том 1);

- копией исполнительного листа ** по делу № ** во исполнение решения от 15.07.2016, о взыскании с ОАО «**» в пользу М. О.С. на содержание н/л Г. Т.А., ** г.р., единовременной задолженности по ежемесячным платежам за период с 17.05.2013 по 30.04.2016 в размере 343 689, 56 руб. (л.д. 113, том 1);

- копией заявления, зарегистрированным в ПАО ** 23.08.2016 вх. № **, от представителя взыскателя ФИО2, который, представляя оригинал исполнительного листа **, копию доверенности и копию своего паспорта, просит перечислить денежные средства по нему на расчётный счёт М. О.С. в АКБ «**» ОАО в размере 343.689 руб. 56 коп. (л.д. 114, том 1);

- копией платёжного поручения № ** от 24.08.2016 о перечислении со счёта ОАО «**», открытого в ПАО **, на счёт М. О.С., открытый в АКБ «**» ОАО, 343.189 руб. 56 коп. по исполнительному листу Мещанского районного суда г. Москвы по делу № ** (л.д. 115 том 1);

- копией исполнительного листа ** по делу № ** во исполнение решения от 15.07.2016, о взыскании с ОАО «**» в пользу М. О.С. на содержание н/л Г. З.А., ** г.р., единовременной задолженности по ежемесячным платежам за период с 17.05.2013 по 30.04.2016 в размере 343 689, 56 руб. (л.д. 116, том 1);

- копией заявления, зарегистрированным в ПАО ** 23.08.2016 вх. № **, от представителя взыскателя ФИО2, который, представляя оригинал исполнительного листа **, копию доверенности и копию своего паспорта, просит перечислить денежные средства по нему на расчётный счёт М. О.С. в АКБ «**» ОАО в размере 343.689 руб. 56 коп. (л.д. 117, том 1);

- копией платёжного поручения № ** от 24.08.2016 о перечислении со счёта ОАО «**», открытого в ПАО **, на счёт М.О.С., открытый в АКБ «**» ОАО, 343.189 руб. 56 коп. по исполнительному листу Мещанского районного суда г. Москвы по делу № ** (л.д. 118 том 1);

- копией исполнительного листа ** по делу № ** во исполнение решения от 15.07.2016, о взыскании с ОАО «**» в пользу М. О.С. на содержание н/л Г. С.А., ** г.р., единовременной задолженности по ежемесячным платежам за период с 17.05.2013 по 30.04.2016 в размере 343 689, 56 руб. (л.д. 119, том 1);

- копией заявления, зарегистрированным в ПАО ** 23.08.2016 вх. № **, от представителя взыскателя ФИО2, который, представляя оригинал исполнительного листа **, копию доверенности и копию своего паспорта, просит перечислить денежные средства по нему на расчётный счёт М. О.С. в АКБ «**» ОАО в размере 343.689 руб. 56 коп. (л.д. 120, том 1);

- копией платёжного поручения № ** от 24.08.2016 о перечислении со счёта ОАО «**», открытого в ПАО **, на счёт М. О.С., открытый в АКБ «**» ОАО, 343.189 руб. 56 коп. по исполнительному листу Мещанского районного суда г. Москвы по делу № ** (л.д. 121 том 1);

- копией претензии-требования от 05.10.2018 года от имени ООО «**», за подписью генерального директора ФИО3, в адрес М. О.С., в которой указано на то, что ей направлялись уведомления о том, что в связи с ликвидацией ЗАО «**», все права требования были переданы ООО «**», с просьбой оплатить в течение 10 рабочих дней образовавшуюся в октябре 2017 года задолженность по оплате услуг Исполнителя в размере 749.799, 90 рублей на 01.10.2018 (л.д. 201, том 1);

- копией искового заявления о компенсации морального вреда в размере по 350.000 рулей, в связи с гибелью супруга Г. А.С. от имени М. О.С., действующей в интересах своих н/л детей Г. Т.А., Г. З.А. и Г. С.А., адресованном в Королевский городской суд Московской области; представитель истца П. Я.К. (л.д. 234-237, том 1);

- протоколом осмотра материалов гражданского дела № ** от 30.11.2015 по иску М. О.С. к ОАО ** о компенсации вреда, произведённом в помещении Мещанского районного суда г. Москвы.

(л.д. 206-245, том 1);

- протоколом осмотра полученного в ходе выемки в ПАО «**» по адресу: **, юридического дела М.О.С. № **, открытого 30.09.2014, в котором, в том числе, установлены следующие документы:

Договор № ** банковского вклада физического лица «До востребования» в пользу третьего лица в рублях Российской Федерации/иностранной валюте от 30.09.2014 на 3 листах, согласно которого, ФИО1 на основании выданной ему доверенности № ** от 02.04.2014 был заключен от имени Х. (М.) О.С. с АКБ «**» ОАО договор, согласно которого, на имя Х. (М.) О.С. был открыт счет № **, на который поступали денежных средств, предназначенные Х. (М.) О.С.;

Исполнительный лист по делу № **, по решению Королевского городского суда Московской области от 11 июня 2014 года, о взыскании с ОАО «**» в пользу ФИО8 нотариальных услуг 1.820 руб. и государственной пошлины 200 руб.;

Доверенность ** от 05.03.2014 от имени М. О.С. на имя ЗАО «**» в лице генерального директора ФИО2, а также П. Я.К. и ФИО3; доверенность выдана сроком на 1 год;

Доверенность от 02.04.2014 от ЗАО «**» в лице генерального директора ФИО2, на представление интересов Общества ФИО1; доверенность выдана сроком до 31.12.2014;

Инкассовые поручения от 18.07.2017 №№ **, от 24.08.2016 №№ **, на 7 листах, согласно которых с расчетного счета ОАО «**» во исполнение решений Мещанского районного суда г. Москвы от 13.05.2016 по делу № **, от 15.07.2016 по делу № ** на лицевой счет № **, ранее открытый ФИО1 на имя Х. (М.) О.С. в ПАО «**», перечислены денежные средства в размере 1 812 015, 69 руб. (343.189,56 руб.; 346.189,56 руб.; 343.189,56 руб.; 343.189,56 руб.; 145.419,15 руб.; 145.419, 15 руб.; 145.419,15 руб.);

- Уставом ЗАО «**» от 14.02.2011, согласно которого, юридическим и фактическим адресом которого в период с 05.03.2011 по 30.08.2017 (дата ликвидации) являлся адрес: **; зарегистрированный в ИФНС России № ** по г. Москве 05.03.2011 (л.д. 66-76, том 4);

- Свидетельством о государственной регистрации юридического лица от 05.03.2011, согласно которого 05.03.2011 зарегистрировано ЗАО «**» (ИНН **, ОГРН **) в качестве юридического лица в МИФНС России № ** по г. Москве (л.д. 77, том 4);

- Решением №** учредителя ЗАО «**» от 14.02.2011, согласно которого, ФИО2 избран и назначен генеральным директором общества (л.д. 82, том 4);

- Решением единственного акционера ЗАО «**» от 25.12.2015, согласно которого, ФИО2 снимает с себя полномочия генерального директора и назначает на должность генерального директора ФИО3 (л.д. 92, том 4);

- Уставом ООО «**» от 21.02.2017, согласно которого, юридическим и фактическим адресом Общества в период с 21.02.2017 по 31.03.2017 являлся адрес: ** (л.д. 128-144, том 4);

- Выпиской из ЕГРЮЛ о внесении 03.03.2017 записи в отношении ООО «**», руководителем которого являлся ФИО3 (л.д. 145-146, том 4);

Другими доказательствами, исследованными судом первой инстанции и подробно приведенными в приговоре суда первой инстанции.

Доводы апелляционных жалоб о том, что суд проигнорировал доводы о нарушении требований закона при производстве предварительного расследования по делу, несостоятельны. Из материалов уголовного дела следует, что органами следствия в ходе предварительного расследования по настоящему уголовному делу нарушений требований уголовно-процессуального закона, в том числе при проведении допросов, иных следственных действий, влекущих отмену приговора, не допущено. Доказательства, на которых основаны выводы суда о виновности осужденных ФИО1 и ФИО2 получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона и являются допустимыми. Данных, свидетельствующих об искусственном создании органом уголовного преследования доказательств обвинения, в материалах дела не имеется и в суд не представлено.

Оснований ставить под сомнение данную судом оценку приведенным в приговоре доказательствам, судебная коллегия не находит, отмечая, что в показаниях потерпевшей, свидетелей, письменных доказательствах, на которых основаны выводы суда о виновности осужденных ФИО1 и ФИО2 каких-либо противоречий, которые свидетельствовали бы об их недостоверности, о чем содержатся ссылки в апелляционных жалобах, не имеется. Указанная совокупность доказательств не содержит взаимоисключающих сведений относительно обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу. Противоречий в исследованных доказательствах, которые могут быть истолкованы в пользу осужденных, судебная коллегия не усматривает.

Какой-либо заинтересованности со стороны свидетелей стороны обвинения при даче показаний в отношении ФИО1 и ФИО2, судом не установлено. Из материалов дела следует, что показания потерпевшей и свидетелей дополняют друг друга и не содержат взаимоисключающих сведений относительно обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу.

Судебная коллегия не может признать обоснованными доводы апелляционных жалоб стороны защиты о том, что судом не дано оценки исследованным в ходе судебного заседания представленным стороной защиты документам, поскольку указанные доказательства, на которые ссылается сторона защиты, были исследованы в судебном заседании в числе доказательств представленных стороной обвинения, и которым судом дана правильная оценка, в ходе судебного разбирательства.

Ссылки в апелляционных жалобах на то, что суд необоснованно отклонил доводы стороны защиты осужденных ФИО1 и ФИО2 о непричастности к совершенному преступлению, о том, что никаких противоправных деяний в действиях осужденных не установлено, судебная коллегия находит необоснованными, поскольку в ходе судебного разбирательства суд тщательно проверил все доводы стороны защиты осужденных и мотивированно указал на их несостоятельность.

Доводы стороны защиты о том, что отсутствовала какая-либо структурированность и соподчиненность в преступной деятельности участников преступлений, суд находит несостоятельными. Вопреки изложенной позиции стороны защиты о непричастности осужденных выводы суда первой инстанции о виновности осужденных в совершении преступления и квалификации их действий являются обоснованными, подтверждаются совокупностью исследованных судом доказательств, в частности, показаниями осужденных с которыми заключены досудебные соглашения, и иными доказательствами, что опровергает доводы защиты о непричастности и невиновности осужденных.

Суд первой инстанции охарактеризовал созданную группу, как «действовавшую организованную группу», в которую ее соучастники вошли добровольно и руководимые установленным следствием лицом, уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство, целью которой являлось склонение родственников лиц, смертельно травмированных на железнодорожном транспорте Московского региона, или лиц, получивших увечья, к оформлению договоров на представление их интересов в судах г. Москвы и Московской области, посредством получения решений в их пользу по которым лицами, уполномоченными на представление интересов пострадавших от имени ЗАО «**» получались и сдавались в ПАО «**», где у ОАО «**» был открыт счёт, исполнительные листы. В них указывалось на необходимость перевода денежных средств на счёт доверителя в банке, который был открыт представителем ЗАО «**», и ими же контролировался. Лица, от имени которых они действовали, не были осведомлены об открытии счёта, его реквизитах, не располагали информацией о поступлении на него денежных средств. При этом, к участию в организованной группе привлекались лица ранее знакомые между собой, которые пользовались доверием друг друга, объединённые единой целью материального обогащения за счёт средств, получаемых от деятельности ЗАО «**». Был использован единый алгоритм действий, при которых все иски были однотипными – о взыскании ущерба, ответчиком всегда являлось ОАО «**», которое было обязано к выплате вознаграждения в случае наступления страхового случая родственникам погибших или самим травмированных, о существовании которых те уведомлены не были, ввиду чего, представителями ЗАО «**» разъяснялась возможность обращения в суд, решения всегда были в их пользу, по которым 30% от выплаты Общество забирало себе в качестве вознаграждения за оказанные услуги.

Все эти признаки, которые в приговоре перечислил суд, в соответствии с с требованиями закона являются факультативными. Таким образом, суд установил все необходимые элементы и обоснованно пришел к выводу, что ФИО1 и ФИО2 действовали при совершении инкриминируемого им деяния в составе организованной группы, в которую входили и иные, как установленные, так и неустановленные следствием лица, она являлась устойчивой, и состояла из людей, заранее объединившихся для совершения преступления, являющегося квалифицированным составом мошенничества, совершённого в особо крупном размере.

Утверждение стороны защиты об отсутствие в действиях осужденных признаков организованной группы, указывалось на то, что Г. А.С. был смертельно травмирован 09 августа 2011 года, тогда, как договор на представление интересов его жены и детей был подписан 05 марта 2014 года (л.д. 103-104, том 1)., необоснованно, поскольку ЗАО «**» была уже учреждена и функционировала с 05 марта 2011 года, и предметом его деятельности как раз и были избраны круг лиц, травмированных на **, либо семьи, в которых её член получил смертельное травму. Сама Х. (М.) О.С. не обращалась за помощью к юристам, как установлено материалами дела, они нашли самостоятельно потерпевшую и предложили заключить договор на оказание услуг.

Доводы защиты о том, что предварительное следствие необоснованно вменило подсудимым хищение, а действовали они в рамках договора на оказание услуг, и не могли своевременно произвести взаиморасчёты с потерпевшей, так как договоры был от 2014 года, и имелась вероятность того, что она уже поменяла реквизиты, перечислять деньги на счёт они не стали. Кроме того, номер телефона потерпевшей изменился, а в адресе электронной почте имелась ошибка. В деле имеется расписка о расчётах с М. (Х.) О.С. ООО «**» только 18 октября 2018 года (л.д. 36, том 4) на сумму 1.059.215,79 рублей, а исполнительные листы она получила только 10 октября 2018 года (л.д. 35, том 4). При этом, он ссылался на положения ст. 359 ГК РФ об удержании вещи, однако в этом случае должником должны не исполнять взятые на себя обязательства, тогда, как в указанном выше случае потерпевшая Х. (М.) О.С. не знала ни об открытом счёте, ни о поступлении на него всего объёма денежных средств, и не она, а ФИО1 снял с него перечисленные суммы компенсации, причитающиеся потерпевшей и её детям.

Как указано в п. 6.5 Договора, на что также указывал ФИО1, при ссылке о не возможности исполнить условия договора по вне М. (Х.) О.С., в случае изменения адреса и/или банковских реквизитов, указанных в ст.7 Договора, сторона обязана в двухдневный срок уведомить об этом другую сторону. При несоблюдении этой обязанности, все документы и/или денежные средства, отправленные по прежним реквизитам, считаются полученными соответствующей стороной. Однако потерпевшая не меняла адреса проживания, не меняла банковских реквизитов, что не мешало ЗАО «**» осуществить перевод ей денежных средств с учётом удержанного вознаграждения. По словам Х. (М.) О.С. её электронную почту ФИО1 знал, и продолжал с ней общаться по ней и позднее.

Утверждение ФИО1 о законности своих действий со ссылкой на положения ст. 842 ГК РФ о том, что вклад может быть внесен в банк на имя определенного третьего лица. Если иное не предусмотрено договором банковского вклада, такое лицо приобретает права вкладчика с момента предъявления им к банку первого требования, основанного на этих правах, либо выражения им банку иным способом намерения воспользоваться такими правами. Однако, до выражения третьим лицом намерения воспользоваться правами вкладчика лицо, заключившее договор банковского вклада, может воспользоваться правами вкладчика в отношении внесенных им на счет по вкладу денежных средств, что в данном случае и сделал ФИО1, действующий в интересах соучастников, так как Х. (М.) О.С. не была поставлена в известность о наличии вклада и поступлении денежных средств, и не могла ими распорядиться.

Письмом Банка России от 04 марта 2013 года, Письмом ФССП от 12 декабря 2024 года «О запрете перечисления денежных средств третьим лицам» (л.д. 33-34, 35-36, том 5), они перестали принимать исполнительные листы, где в качестве счёта взыскателя был указан счёт представителя взыскателя, что должно было способствовать исполнению условий договора, в связи с этим, как указывал ФИО1, ЗАО «**» организовало работу по открытию в Банках счетов на имя клиентов, что являлось способом совершения преступления, поскольку заложенные в договоре условия перечисления денежных средств на счета, открытые по доверенности представителем ЗАО «**» исключали его контроль доверителем.

Приведённый стороной защиты определенный стилистический анализ соответствующих формулировок текста приговора, оставляя без внимания существенные признаки и полагая, что действия, образующие объективную сторону состава преступления, были совершены подсудимыми в организованной группой, обосновано судом первой инстанции признаны несостоятельными и также являлись предметом исследования в суде первой инстанции, что нашло свое отражение в судебном решении.

Из показаний свидетелей Я. А.Ф., М. (П.) Я.К., Х. И.С. и П. Е.М. следовало, что они выступали простыми юристами, которым платилась устно оговоренная заработная плата, передаваемая в большинстве своём наличными в конверте ФИО1 С ним же они имели контакт, как с представителем ЗАО «**», он передавал им пакеты документов для суда, давал обязательные для исполнения указания, и ему же они передавали полученные решения судов и исполнительные листы. Указанными показаниями свидетелей опровергается версии ФИО1 и ФИО2 о том, что они действовали также как наёмные работники, так как их роль заключалась в выполнении возложенного на них соучастниками объёма объективной стороны преступления.

Кроме того, несмотря на то, что в данном уголовном деле потерпевшей выступает одно лицо, на что указывал подсудимый ФИО1 со ссылкой на то, что имелись многочисленные благодарности от остальных клиентов, суд находит, что признак организованной группы обоснован также наличием факта выделения в отдельное производство из настоящего уголовного дела 19 февраля 2024 года материалов уголовного дела № ** по признакам преступлений, предусмотренных ч.4 ст. 159 УК РФ в отношении ФИО3 по 14 эпизодам, в отношении ФИО2 по 25 эпизодам, в отношении ФИО1 по 3 эпизодам, в отношении неустановленного лица по 37 эпизодам преступной деятельности, которое настоящее время приостановлено постановлением от 19 апреля 2024 года, которые были представлены государственным обвинителем в судебном заседании.

Доводы стороны защиты о том, что следователь составил противоречивое, не конкретизированное обвинительное заключение, по данному обстоятельству в приговоре суд привел соответствующие суждения, правильность которых не вызывает сомнений поскольку обвинительное заключение не содержит противоречий, влияющих на доказанность события преступления, в нем подробно изложены все существенные обстоятельства рассматриваемого преступления, необходимые для разрешения уголовного дела, в том числе подробно указано, в чем заключались действия каждого из соучастников преступления, которые нашли свое подтверждение в процессе судебного следствия.

Ссылки стороны защиты на формулировку при оценке доводов стороны защиты на факт, что на досудебной стадии при проверке сообщения о преступлении был утерян материал по обращению Х. (М.) О.С., что требовало его восстановления, а потому в деле отсутствует постановление по его результатам об отказе в возбуждении уголовного дела по материалу КУСП № ** от 04 октября 2018 года, которое не отменено (л.д. 127, том 2).

Суд первой инстанции не оставил без внимания и привел соответствующее суждение, что не свидетельствует о незаконности постановления о возбуждении уголовного дела (л.д. 1-3, том 1) от 02 ноября 2021 года, так и постановлений о привлечении в качестве обвиняемых ФИО4, ФИО2, так как в случае утраты материалов они восстанавливаются, а решение на их основе принимается вновь, и по ним принят решение о возбуждении уголовного дела.

Судебная коллегия считает, необходимым отменить, вопреки доводов стороны защиты, что сроки предварительного расследования были определены верно, исходя из постановлений о их продлении (л.д. 11-15, 21-25, 28-32, 35-39, 46-50, 53057, 60-62, 65-67, 74-76, 82-84, 90-92, том 1), а также постановления о возобновлении срока расследования со дня принятия дела к производству следователем (л.д. 78-79, 80, том 8), представленных в деле, ввиду чего утверждение стороны защиты о допущенных процессуальных нарушениях после возобновления срока расследования, что должно было влечь признание доказательств недопустимыми, несостоятельно.

Оспаривание стороной защиты ФИО2 подписания последним документов и наличие управленческих функций руководителя организации, не влияет на достоверность собранных по делу доказательств, поскольку как следует из установленных доказательств ФИО2 был знаком с ФИО1, который и предложил ему должность генерального директора и учредителя ЗАО «**», а ФИО3 был знаком с С. Р.Р. ФИО2 и ФИО3 понимали и осознавали, что роли их номинальные. При этом осужденный ФИО3 пояснял, что С. Р.Р. сразу попросил его показать, как он расписывается, и затем от его имени подписи ставили иные лица.

Изложенное, как верно установлено судом первой инстанции свидетельствует, что полномочия ФИО2 следовали из нотариальной доверенности, выданной 03 февраля 2016 года сроком на 3 года (л.д. 222-223, том 2). Той же доверенностью уполномочивался и ФИО3, но он не был поименован там генеральным директором общества, в связи с чем, несмотря на то, что ФИО2 настаивал, что в конце 2015 года – начале 2016 года вернулся на Родину в г. **, в связи с чем, он с защитником настаивали на необходимости проведения по делу почерковедческой экспертизы, полагая, что при подтверждении их доводов о том, что если ФИО2 не ставил подписей в поименованных выше заявлениях в адрес ПАО «**», то в его действиях состав преступления будет отсутствовать. Суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу с отсутствием необходимости проверки показаний ФИО2 в этой части экспертным путём, поскольку ФИО2 по прежнему согласно документов являлся руководителем ЗАО «**», от имени которого 05 марта 2014 года был заключён договор по оказанию услуг по взысканию денежной компенсации М. (Х.) О.С. и её несовершеннолетних детей (л.д. 103-104, том 1). Уже на тот период 02 апреля 2014 года им была выдана доверенность от имени ЗАО «**» на имя ФИО1 на (л.д. 122, том 3), которым 30 сентября 2014 года был заключён «Договор ** банковского вклада физического лица «До востребования» в пользу третьего лица в рублях РФ/иностранной валюте» в АКБ «**» (л.д. 112-115, том 3). Таки образом, последующие действия по предоставлению полученных по решениям Мещанского районного суда г. Москвы от 13 мая и 15 июля 2016 года исполнительных листов в Банк (л.д. 192-196, 197-200, том 1), явились следствием исполнения ранее сформированного умысла с целью получения соучастниками денежных средств на счёт, открытый в имя М. (Х.) О.С., но находящийся под контролем ЗАО «**». В этой связи, суд находит не противоречащими другим доказательствам по делу спорных документов, поскольку ФИО2, таким образом был вовлечен в совершение инкриминируемого преступления.

Нельзя согласиться с утверждением стороны защиты, что судом не дана оценка представленным стороной защиты доказательствам и показаниям свидетелей стороны защиты, поскольку он не основан на фактических данных. Так в приговоре суд приводит мотивы принятого решения по представленным стороной защиты доказательствам. В частности показания свидетелей, допрошенных по ходатайству стороны защиты, которые не положены судом в основу приговора, обоснованно признаны не относящимися к уголовному делу, поскольку свидетели не были очевидцами событий, подлежащих доказыванию по уголовному делу. Кроме того, уголовное дело подлежит рассмотрению в отношении конкретного лица которому предъявлено обвинение, суд в соответствии со ст. 252 УПК РФ не вправе выходить за пределы судебного разбирательства, устанавливать причастность и виновность иных лиц.

Нельзя согласиться и доводом стороны защиты о нарушении правил подсудности при рассмотрении дела, данный доводы стороны защиты, обоснованно отвергнут.

Все доводы стороны защиты об отсутствии об осведомленности каждого из осужденных об отведенной ему роли, о целях, преступном характере, подчиненности членов группы ее руководителям аналогичные тем, что приведены в апелляционных жалобах, должным образом были проверены судом первой инстанции в совокупности с добытыми доказательствами им дана также надлежащая оценка.

Высказаны данные заявления вопреки материалам дела и фактическим обстоятельствам. Как не нашедшие своего подтверждения они обоснованно отвергнуты судом по мотивам, приведенным в приговоре.

Все доводы жалоб и дополнений к ним аналогичны тем, которые они заявляли в суде первой инстанции. Данные доводы были рассмотрены и всем им в приговоре дана надлежащая оценка, с которой судебная коллегия согласна.

Таким образом, приговор постановлен в соответствии с законом. В его основу положены допустимые доказательства, достаточные для признания ФИО4, ФИО2, виновными в преступлении, за совершение которого они осуждены.

Не установлено по делу и нарушения права осужденных ФИО4, ФИО2, на защиту, а также других основных принципов уголовного судопроизводства.

Судебная коллегия также отмечает, что изложенные в апелляционных жалобах доводы были заявлены и в ходе прений сторон, суд первой инстанции в приговоре дал им надлежащую правовую оценку, с которой судебная коллегия соглашается.

Суд верно установил фактические обстоятельства, при которых осужденными были совершены преступления, и, с учетом размера причиненного ущерба, правильно квалифицировал действия каждого из осужденных. Данная судом оценка их преступным действиям, является объективной, и оснований для какой-либо иной оценки содеянного, как об этом стоит вопрос в апелляционных жалобах, не имеется.

Судебное разбирательство по уголовному делу проведено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, с соблюдением всех принципов судопроизводства, в том числе состязательности и равноправия сторон, права на защиту, презумпции невиновности. В судебном заседании исследованы все существенные для исхода дела доказательства, в том числе письменные материалы уголовного дела. Все заявленные ходатайства в ходе судебного следствия разрешены судом в установленном законом порядке, в соответствии с требованиями ст. 271 УПК РФ и по ним приняты мотивированные решения.

При таких обстоятельствах, изложенные в жалобах доводы о недоказанности вины ФИО4, ФИО2 в совершении инкриминируемого им преступления, несостоятельны, и не основаны на материалах дела.

Фактические обстоятельства дела установлены правильно и основаны на анализе совокупности исследованных доказательств, который позволил суду первой инстанции прийти к обоснованному выводу о том, что вина ФИО4, ФИО2 в совершении преступления полностью доказана.

Нарушений требований уголовного и уголовно-процессуального закона, в том числе нарушения правил подсудности, влекущих отмену приговора, в ходе расследования уголовного дела и судом при его рассмотрении не допущено.

Судебное разбирательство по уголовному делу проведено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, с соблюдением всех принципов судопроизводства, в том числе состязательности и равноправия сторон, права на защиту, презумпции невиновности. В судебном заседании исследованы все существенные для исхода дела доказательства, в том числе письменные материалы уголовного дела. Все заявленные ходатайства, в том числе о признании доказательств недопустимыми, о приобщении документов, свидетельствующих по мнению защиты о непричастности осужденных к инкриминированным деяниям, о вызове и допросе свидетелей защиты, назначения и проведения судебных экспертиз, возвращении уголовного дела прокурору, в порядке ст. 237 УПК РФ, в ходе судебного следствия разрешены судом в установленном законом порядке, в соответствии с требованиями ст. 271 УПК РФ, и по ним приняты мотивированные решения. Каких-либо данных, свидетельствующих о незаконном и необоснованном отклонении ходатайств судом, судебной коллегией не установлено. Нарушений процессуальных прав участников процесса, повлиявших или способных повлиять на постановление законного и обоснованного судебного решения, по делу не допущено.

Поскольку суд располагал исчерпывающими доказательствами, и обосновал принятое в отношении осужденных судебное решение ссылкой на доказательства, полученные в установленном законом порядке, судебная коллегия признает несостоятельными доводы жалоб о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела, необъективной оценке судом представленных ему доказательств.

При проведении судебного разбирательства принципы уголовного судопроизводства судом первой инстанции соблюдались, а изложенные осужденными в ходе судебного заседания в суде апелляционной инстанции доводы о необъективном рассмотрении дела не нашли своего подтверждения.

Судебная коллегия, проверив и оценив собранные по делу доказательства в их совокупности, приходит к убеждению о наличии достаточных оснований для признания обоснованного инкриминирования по ч.4 ст. 159 УК РФ, осужденных: ФИО4, ФИО2, ФИО3 в совершении мошенничества, то есть хищения чужого имущества путем обмана, организованной группой, в особо крупном размере.

Вместе с тем коллегия обращает внимание на то, что при составлении приговора суд допустил техническую ошибку, указав в мотивировке своих выводов о квалификации действий осужденных по ч. 4 ст. 159 УК РФ, что совершено мошенничество, то есть хищения чужого имущества путем обмана, организованной группой, в крупном размере, тогда как, согласно изложенному в приговоре описанию установленных судом обстоятельств, квалифицирующий признак «в особо крупном размере» нашел свое подтверждение, так как сумма похищенных денежных средств превышает один миллион рублей.

Для устранения данного несоответствия во избежание двоякого толкования постановленного в отношении ФИО4, ФИО2, ФИО3 приговора, судебная коллегия находит необходимым уточнить в описательно-мотивировочной части приговора, что они признаны виновными в совершении мошенничества в особо крупном размере.

По мнению судебной коллегии, доводы апелляционных жалоб направлены на переоценку доказательств по данному уголовному делу и выводов суда, изложенных в приговоре, и не свидетельствуют о неправильности принятого судом решения.

Доводы апелляционных жалоб о том, что суд проигнорировал доводы о нарушении требований закона при производстве предварительного расследования по делу, несостоятельны. Из материалов уголовного дела следует, что органами следствия в ходе предварительного расследования по настоящему уголовному делу нарушений требований уголовно-процессуального закона, в том числе при проведении допросов, иных следственных действий, влекущих отмену приговора, не допущено. Доказательства, на которых основаны выводы суда о виновности осужденных получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона и являются допустимыми. Данных, свидетельствующих об искусственном создании органом уголовного преследования доказательств обвинения, в материалах дела не имеется и в суд не представлено.

Доводы стороны защиты о противоречиях во времени создания, и вовлечения каждого из осужденных в состав организованной группы, являются несостоятельными. Судебная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции, что неясности в этой части не допущено, поскольку все осужденные вошли в состав организованной группы в период его функционирования.

В ходе производства по делу все обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, были установлены и нашли отражение в описательно-мотивировочной части приговора. Время совершения преступлений установлено судом с учетом обстоятельств дела, показаний свидетелей, самих осужденных, данных на предварительном следствии, и письменных доказательств.

При таких обстоятельствах согласиться с доводами защиты о признании ряда доказательств, на которые содержится ссылка в апелляционных жалобах, недопустимыми ввиду допущенных, по мнению защиты, нарушениях уголовно-процессуального закона при получении доказательств, у суда апелляционной инстанции не имеется.

Как следует из протокола судебных заседаний, судебное разбирательство проведено судом в пределах предъявленного осуждённым обвинения, с соблюдением принципов состязательности сторон и презумпции невиновности, при этом сторонам обвинения и защиты были предоставлены равные возможности для реализации своих прав и созданы необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей, каких-либо ограничений прав участников уголовного судопроизводства допущено не было.

Заявленные в ходе судебного разбирательства ходатайства, в том числе о прекращении уголовного дела в отношении ФИО2, о возвращении уголовного дела прокурору, об исключении ряда доказательств, о допросе лиц, назначении экспертиз, рассмотрены судом в соответствии с требованиями закона, по результатам их рассмотрения приняты мотивированные и обоснованные решения.

Вопреки доводам защиты, суд в соответствии с положениями ст. 307 УПК РФ в приговоре подробно изложил описание преступных деяний, с указанием места, времени, способа их совершения, формы вины, целей и последствий преступлений, привел доказательства, на которых основаны изложенные в приговоре выводы суда.

Иные доказательства, на которые содержится ссылка в приговоре суда, были непосредственно исследованы в ходе судебного разбирательства и обоснованно признаны судом допустимыми.

Доводы защиты о том, что приговор скопирован с обвинительного заключения с помощью технических средств и не составлялся судом, также являются несостоятельными, поскольку приговор суда постановлен по результатам судебного разбирательства, в ходе которого судом были исследованы и проверены доказательства, при этом в приговоре приведены доказательства, раскрыто их содержание, а также изложены суждения и выводы суда относительно подлежащих разрешению вопросов, в том числе о виновности осужденных и квалификации их действий, данные выводы основаны на анализе совокупности доказательств.

Каких-либо нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, судом допущено не было.

Назначенное всем осужденным наказание в виде лишения свободы судебная коллегия, вопреки апелляционным доводам, находит справедливым и соразмерным содеянному.

Вид наказания и исправительного учреждения осужденному ФИО1 суд назначил с учетом тяжести содеянного, конкретных обстоятельств дела, суд принял во внимание все данные о личности виновного, сведения о состоянии здоровья, семейном положении, не находя при этом оснований для применения ст. 64 и 73 УК РФ, не находя достаточных оснований для применения ч. 6 ст. 15 УК РФ.

Суд обоснованно пришел к выводу о том, что исправление ФИО2 возможно без реального отбывания ими наказания в виде лишения свободы, посчитав возможным применение положения ст. 73 УК РФ.

Вместе с тем, судебная коллегия находит приговор суда подлежащим изменению по следующим мотивам.

Так, срок содержания под домашним арестом ФИО1 исчислен судом первой инстанции неверно из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день отбывания наказания в исправительной колонии общего режима, поскольку редакция ФЗ от 03.07.2018 года N 186-ФЗ на момент совершения им преступления не действовала и ухудшает его положение в части зачета срока содержания под домашним арестом в срок лишения свободы на момент совершения им преступления, поэтому применению не подлежит в соответствии со ст. 10 УК РФ, а срок домашнего ареста осужденному ФИО1 подлежит пересчету в сторону улучшения его положения из расчета один день нахождения под домашним арестом за один день отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

Кроме того, в указанный период времени в отношении обвиняемого ФИО1 действовала мера пресечения, предусмотренная п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ. Согласно п. 1.1. ч. 10 ст. 109 УПК РФ запрет, предусмотренный п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ, засчитывается в срок содержания под стражей из расчета два дня его применения за один день содержания под стражей. В соответствии с правилами исчисления сроков наказаний и зачета наказания, в случае назначения отбывания наказания в исправительной колонии общего режима, время содержания под стражей засчитывается в срок лишения свободы из расчета один день за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима (п. "б" ч. 3.1. ст. 72 УК РФ). Исходя из приведенных норм уголовно-процессуального и уголовного законов в их взаимосвязи мера пресечения в виде запрета определенных действий, предусмотренного п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ, засчитывается в срок лишения свободы путем последовательного применения положений п. 1.1. ч. 10 ст. 109 УПК РФ и положений п. "б" ч. 3.1 ст. 72 УК РФ, то есть сначала - в срок содержания под стражей, а затем - в срок лишения свободы. В данном случае, с учетом последовательного применения указанных норм, период запрета определенных действий подлежал зачету как 2 дня запрета определенных действий за полтора дня отбывания наказания в виде лишения свободы. Применение указанного принципа и исправление судебной ошибки в части указания на применявшуюся меру пресечения положение ФИО1 улучшает, в связи с чем в судебные решения подлежат изменению в соответствующей части.

Иных нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену или изменение приговора в апелляционном порядке, ни в ходе предварительного следствия, ни при проведении судебного заседания и постановлении приговора по делу не допущено.

При таких обстоятельствах приговор суда в остальной части является законным, обоснованным и справедливым, поскольку он постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и основан на правильном применении уголовного закона, соответствует фактическим обстоятельствам уголовного дела, правильно установленным судом первой инстанции, в связи с чем доводы апелляционных жалоб удовлетворению не подлежат.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.15, 389.18, 389.20, 389.26, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

О П Р Е Д Е Л И Л А:

Приговор Головинского районного суда г. Москвы от 21 марта 2025 года в отношении ФИО1, ФИО2, ФИО3 изменить:

Уточнить в описательно-мотивировочной части приговора, что они признаны виновными в совершении мошенничества в особо крупном размере.

- зачесть время содержания ФИО1 под домашним арестом с 10 декабря 2021 года по 28 июля 2022 года в срок лишения свободы из расчета один день нахождения под домашним арестом за один день отбывания наказания в исправительной колонии общего режима на основании ч. 3.4 ст. 72 УК РФ.

-зачесть ФИО1 период нахождения под запретом определенных действий с 28 июля 2022 года по 06 декабря 2022 года в срок содержания под стражей на основании п. 1.1 ч. 10 ст. 109 УПК РФ из расчета два дня его применения за один день содержания под стражей, подлежащего последовательному зачету в соответствии с п. "б" ч. 3.1 ст. 72 УК РФ из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

В остальной части этот же приговор суда оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, во Второй кассационный суд общей юрисдикции, в течение шести месяцев со дня его оглашения, а осуждённым, содержащимся под стражей, в течение шести месяцев со дня вручения ему копии апелляционного определения. Осуждённый вправе ходатайствовать о своём участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции. В случае пропуска срока, установленного ч.4 ст.401.3 УПК РФ, кассационная жалоба или представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи