Дело № 2-775 6 июня 2018 года

г.Архангельск

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Соломбальский районный суд г.Архангельска в составе

председательствующего судьи Уткиной И.В., 

при секретаре Пеньковой Т.С., 

рассмотрев в открытом судебном заседании в городе Архангельске гражданское дело по иску ФИО1, ФИО2 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Архангельской области «Архангельская городская клиническая больница №7» о взыскании материального ущерба, компенсации морального вреда, 

УСТАНОВИЛ:

ФИО1, ФИО2 обратились в суд с иском к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Архангельской области «Архангельская городская клиническая больница №7» (далее – ГБУЗ АО «АГКБ №7») о взыскании материального ущерба, компенсации морального вреда.

В обоснование своих требований указали, что 30.01.2016 Д.С.А., приходящаяся супругой ФИО1 и дочерью ФИО2, была госпитализирована в ГБУЗ АО «АГКБ №7» с диагнозом ***. Были назначены лекарственные препараты под прикрытием антигистаминных препаратов. Побочных и аллергических реакций не было зарегистрировано. На фоне проводимой в течение 5 дней терапии была достигнута положительная клиническая динамика. Для дальнейшего лечения Д.С.А. перевели в ГБУЗ АО «АГКБ № 7». Врач приемного отделения и лечащий врач ГБУЗ АО «АГКБ № 7» сделали запись о наличии у пациентки в анамнезе анафилактического шока на группу антибиотиков пенициллинового ряда. Лечащим врачом 05.02.2016 была произведена замена ранее получаемого антибиотика цефтриаксона на цефуроксим, при этом необходимость замены не была обоснована, не были назначены антигистаминные препараты. 08.02.2016 после инъекции, сделанной ФИО3, состояние Д.С.А. резко ухудшилось, в 22.56 зафиксирована смерть. По факту смерти Д.С.А. было возбуждено уголовное дело по ч. 2 ст.109 УК РФ. Согласно заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы № 44, проведённой ГБУЗ Республики Карелия «Бюро СМЭ», смерть Д.С.А. наступила в результате анафилактического шока, который развился при внутримышечной инъекции неустановленного лекарственного вещества. Из выводов экспертизы следует, что смена препарата, произведенная в терапевтическом отделении ГБУЗ АО «АГКБ № 7», является недостатком оказания медицинской помощи. Причиненный смертью близкого человека моральный вред истцы оценивают в 2 000 000 руб. – ФИО2 и 1 000 000 руб. – ФИО1 Кроме того, истцам причинён материальный ущерб, связанный расходами на погребение, который понесён ФИО1 в размере 104 140,2 руб., ФИО2 – в размере 5 000 руб. 

Истец ФИО2 в судебное заседание не явилась, о времени и месте рассмотрения дела извещена надлежащим образом, просила рассмотреть дело в ее отсутствие.

Истец ФИО1, представитель истцов – ФИО4 исковые требования поддержали в полном объёме.

Представители ответчика ФИО5, ФИО6 с исковыми требованиями не согласились, в судебном заседании пояснили, что уголовное дело по ч. 2 ст. 109 УК РФ в отношении ФИО3 было прекращено на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи с истечением сроков давности уголовного преследования. Таким образом, уголовное дело по существу не рассматривалось, судом оценка собранных органами предварительного следствия доказательств не производилась. Между тем, содержащиеся в экспертном заключении выводы ГБУЗ Республики Карелия «БСМЭ» о причине смерти Д.С.А. противоречивы и не соответствуют обстоятельствам дела. Одним из оснований иска о возмещения вреда, указаны нарушения, выявленные комиссией министерства здравоохранения Архангельской области: дефекты ведения медицинской документации, а также информирование Архангельского областного центра мониторинга безопасности лекарственных средств о нежелательной реакции на лекарственный препарат после смерти пациентки Д.С.А. Однако данные нарушения не состоят в причинно-следственной связи со смертью Д.С.А. и не могут быть основанием для возмещения морального вреда здоровью и материального ущерба. Полагали, что вина работников ГБУЗ «АГКБ № 7» в противоправных действиях, которые привели к смерти Д.С.А., не обоснована. Заключение экспертизы ГБУЗ Республики Карелия «БСМЭ», проведённой в рамках расследования по уголовному делу, содержит противоречивые выводы. Так, выводы экспертизы указывают на необоснованность замены ранее получаемого в ГБУЗ АО "АОКБ" антибиотика поколения на антибиотик II поколения, в то же время имеются выводы, что лечение было полным, своевременным и правильным. Экспертами сделан вывод о введении Д.С.А. 08.02.2016 другого (неустановленного препарата) препарата вместо назначенного препарата "Цефуроксим". Данные действия рассматриваются как дефекты оказания медицинской помощи, которые привели к смерти пациентки Д.С.А. Между тем, применение антибиотиков при лечении пневмонии средней тяжести как II, так и III поколения полностью соответствует стандарту при оказании медицинской помощи по внебольничным пневмониям средней степени тяжести, что следует из Приказа Минздрава России от 29.12.2012 № 1658н «Об утверждении стандарта специализированной медицинской помощи при пневмонии средней степени тяжести». Следовательно, назначение препарата "Цефуроксим" является обоснованным и не может рассматриваться как недостаток оказания медицинской помощи. Аллергических реакций и противопоказаний у пациентки на "Цефуроксим" выявлено не было. Вывод экспертов о введении Д.С.А. неустановленного препарата основывается на том, что при судебно-химическом исследовании ни в мягких тканях из места инъекции, ни в крови "Цефуроксим" обнаружен не был. Данный вывод противоречит имеющимся сведениям в как самом экспертном заключении, так и в акте судебно-медицинского исследования №1045 судебно-медицинского эксперта К.Е.М. который содержится в уголовном деле. При судебно-химическом исследовании данными объективного исследования методом тонкослойной хроматографии (ТСХ) в почке был обнаружен "Цефуроксим" и не были обнаружены антибактериальные препараты пенициллинового ряда. При этом судебно-химическое исследование ставило своей целью определение следов лекарственных препаратов, в том числе из группы пенициллинов. Указанное также исключает выводы органов предварительного расследования о введении по неосторожности пациентке Д.С.А. препарата "Ампициллин". Исходя из изложенного, полагали, что при госпитализации в стационар ГБУЗ АО «АГКБ №7» лечение Д.С.А. осуществлялось в соответствии со стандартами порядками оказания медицинской помощи. Назначение антибактериального препарата "Цефуроксим" являлось обоснованным и правомерным, соответствовало диагнозу заболевания Д.С.А. и приказу Минздрава России от 29.12.2012 «1658н «Об утверждении стандарта специализированной медицинской помощи при пневмонии средней степени тяжести». Смерть Д.С.А. наступила от анафилактического шока в результате инъекции показанного и назначенного препарата "Цефуроксим" на фоне сопутствующего заболевания «аскаридоз кишечника». Действия ответчика с правовой точки зрения квалифицируются как невиновное причинение вреда и исключают возможность наступления гражданско-правовой ответственности ответчика.

Третье лицо ФИО3 в судебное заседание не явилась, извещена надлежащим образом. В предварительном судебном заседании полагала иск необоснованным. Указала, что в период следствия по уголовному делу она изначально не признавала свою вину, заявление о явке с повинной было сделано ею после экспертизы, выводы эксперта ей были не понятны. На тот период у неё была тяжёлая ситуация в семье, поэтому она не в полной мере понимала правовые последствия признания вины по уголовному делу, желала скорейшего разрешения ситуации, связанной со смертью пациентки. 

Выслушав участников процесса, исследовав материалы дела, материалы уголовного дела № 1-55/2016, суд приходит к следующему.

Согласно ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические и нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В силу ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 ГК РФ и статьей 151 ГК РФ. Частью 3 указанной статьи предусмотрено, что компенсация морального вреда осуществляется независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда.

В соответствии с п. 1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность по возмещению вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

В силу п. 1 ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Судом установлено, что 08.02.3016 в терапевтическом отделении ГБУЗ АО «АГКБ №7» после введения внутримышечной инъекции неустановленного лекарственного вещества наступила смерть Д.С.А. 

Истец ФИО1 приходился Д.С.А. супругом, истец ФИО2 приходилась Д.С.А. матерью.

14.06.2016 следователем по ОВД Следственного отдела по Соломбальскому округу г. Архангельска следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Архангельской области по данному факту было возбуждено уголовное дело по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ.

Потерпевшим по делу признан супруг погибшей – ФИО1

Согласно выводам проводимой в рамках уголовного дела комиссионной судебно-медицинской экспертизы от 27.09.2016, проведённой экспертами ГБУЗ Республики Карелия «БСМЭ», смерть Д.С.А., последовавшая от анафилактического шока, который развился в результате внутримышечной инъекции неустановленного лекарственного вещества, стоит в прямой причинно-следственной связи с выявленным дефектом оказания медицинской помощи. Экспертами установлено, что при лечении в терапевтическом отделении ГБУЗ АО «АГКБ №7» был назначен антибактериальный препарат "Цефуроксим" (цефалоспорин 2 поколения) в инъекциях. Смена препарата не рассматривается экспертами как недостаток оказания медицинской помощи, так как использование цефалоспоринов 2 поколения предусмотрено Стандартом оказания медицинской помощи. По мнению судебно-медицинской экспертной комиссии 08.02.2016 Д.С.А. был введён другой (неустановленный) препарат вместо назначенного препарата "Цефуроксим". Данный вывод сделан исходя из результатов проведённого судебно-химического исследования, при котором ни в мягких тканях из места инъекции, ни в крови препарат "Цефуроксим" обнаружен не был. Таким образом, введение другого (неустановленного) вещества вместо препарата "Цефуроксим" является дефектом оказания медицинской помощи. Из выводов комиссии следует, что при отсутствии дефекта оказания медицинской помощи, стоящего в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти Д.С.А. возможно было избежать наступления её смерти, то есть её смерть являлась предотвратимой.

Согласно протоколу явки с повинной от 19.10.2017 ФИО3 сообщила, что она, работая палатной медицинской сестрой терапевтического отделения ГБУЗ АО «АГКБ №7», 08.02.2016 по ошибке, то есть из-за своей невнимательности, ввела пациентке Д.С.А. инъекцию лекарственного препарата «Ампициллин», хотя у неё была на него аллергия, тогда как должна была ввести "Цефуроксим". В результате её действий Д.С.А. скончалась.

Постановлением руководителя следственного отдела по Соломбальскому округу г. Архангельска следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Архангельской области и Ненецкому автономному округу от 30.10.2017 в качестве обвиняемой по данному уголовному делу привлечена ФИО3, ей предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ.

Постановлением Соломбальского районного суда г. Архангельска от 12.02.2018 по уголовному делу констатировано наличие в действиях ФИО3 состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 Уголовного кодекса Российской Федерации. ФИО3 согласилась с такими выводами суда, ходатайствовала о прекращением уголовного дела в связи с истечением срока давности уголовного преследования. Уголовное дело по обвинению ФИО3 в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ, прекращено на основании п.3. ч.1 ст.24 УПК РФ, в связи с истечением срока давности уголовного преследования.

Таким образом, материалами дела подтверждается, что дефект оказания медицинской помощи, допущенный вследствие введения другого (неустановленного) вещества вместо препарата "Цефуроксим", состоит в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти Д.С.А.

ФИО3 на момент причинения смерти Д.С.А. состояла в трудовых правоотношениях с ГБУЗ АО «Архангельская городская клиническая больница № 7».

Таким образом, ответственным за вред, причиненный работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей, будет являться ГБУЗ АО «Архангельская городская клиническая больница № 7».

Доводы представителей ГБУЗ АО «Архангельская городская клиническая больница № 7» о том, что постановление Соломбальского районного суда г. Архангельска от 12.02.2018 о прекращении уголовного дела в отношении ФИО3 не может быть положено в основу решения как доказательство её вины в совершении преступления, поскольку уголовное дело по существу не рассматривалось, судом оценка собранных органами предварительного следствия доказательств не производилась, отклоняется судом как необоснованный на основании следующего.

Согласно ч.4 ст.61 ГПК РФ вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях деяний лица, в отношении которого вынесен приговор, лишь по вопросам о том, имели ли место эти действия (бездействие) и совершены ли они данным лицом.

Установление в уголовном и уголовно-процессуальном законах оснований, позволяющих отказаться от уголовного преследования определенной категории лиц и прекратить в отношении них уголовные дела, относится к правомочиям государства. В качестве одного из таких оснований закон (ст. 78 Уголовного кодекса Российской Федерации, п. 3 ч. 1 ст. 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации) признает истечение сроков давности, что обусловлено как нецелесообразностью применения мер уголовной ответственности ввиду значительного уменьшения общественной опасности преступления по прошествии значительного времени с момента его совершения, так и осуществлением в уголовном судопроизводстве принципа гуманизма. Прекращение уголовного дела и освобождение от уголовной ответственности в связи с истечением срока давности не освобождает виновного от обязательств по возмещению нанесенного ущерба и компенсации причиненного вреда и не исключает защиту потерпевшим своих прав в порядке гражданского судопроизводства, на что неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, признавая неприемлемыми жалобы на неконституционность приведенных норм уголовного и уголовно-процессуального законодательства как нарушающих права потерпевших на возмещение ущерба, причиненного преступлениями (Определения от 19.06.2007 N 591-О-О, от 16.07.2009 N 996-О-О, от 21.04.2011 N 591-О-О, от 20.10.2011 N 1449-О-О и другие).

Постановление о прекращении уголовного дела не влечет за собой реабилитацию лица, обвиняемого в преступлении (признание его невиновным).

Более того, прекращение уголовного преследования по п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ не допускается, если подозреваемый или обвиняемый против этого возражает (ч.2 ст.27 УПК РФ). 

Факт наступления последствий, определяющих состав преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ, ФИО3 не оспаривался. Более того, в протоколе явки с повинной ФИО3 признала свою вину в причинении смерти Д.С.А. по неосторожности. Постановление Соломбальского районного суда г. Архангельска о прекращении уголовного дела от 12.02.2018 в апелляционном порядке ею не обжаловалось. 

Заявляя требования о взыскании с ответчика компенсации морального вреда, истцы в обоснование требований указали, что в связи с гибелью Д.С.А. и невосполнимой утратой близкого человека перенесли нравственные страдания.

Исходя из разъяснений, содержащихся в п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право пользования своим именем, право авторства), либо нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников.

В силу положений п.32 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина» при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

В соответствии с ч. 2 ст. 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Утрата, близкого человека (родственника), рассматривается в качестве наиболее сильного переживания, влекущего состояние субъективного дистресса и эмоционального расстройства, препятствующего социальному функционированию и адаптации лица к новым жизненным обстоятельствам.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд учитывает, что гибель близкого человека причинила истцам значительные нравственные страдания. Необратимость данной утраты для них, нарушающая психическое благополучие членов семьи, также неимущественное право на родственные и семейные связи, определяет характер и степень нравственных и физических страданий, степень разумности и справедливости.

С учетом вышеизложенного, суд полагает разумным взыскание с ответчика компенсации морального вреда в следующем размере: в пользу ФИО1 в размере 300 000 руб., в пользу ФИО2 400 000 руб.

В соответствии со статьей 1064 Гражданского кодекса РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, его причинившим.

Причинение имущественного вреда порождает обязательство между причинителем вреда и потерпевшим, вследствие которого на основании статьи 15 Гражданского кодекса РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

В силу пункта 2 статьи 15 Гражданского кодекса РФ под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

В соответствии со ст. 1094 ГК РФ лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы.

Истцом ФИО1 в доказательство несения расходов на погребение супруги представлены квитанции на общую сумму 104 140,2 руб., ФИО2 представлены квитанции на сумму 5 500 руб. 

В соответствии со статьей 3 Федерального закона от 12 января 1996 г. N 8-ФЗ "О погребении и похоронном деле", погребение понимается как обрядовые действия по захоронению тела (останков) человека после его смерти в соответствии с обычаями и традициями, не противоречащими санитарным и иным требованиям. Погребение может осуществляться путем предания тела (останков) умершего земле (захоронение в могилу, склеп), огню (кремация с последующим захоронением урны с прахом), воде (захоронение в воду в порядке, определенном нормативными правовыми актами Российской Федерации).

Учитывая вышеуказанные нормы, суд полагает необходимым исключить из объёма понесённых ФИО1 убытков сумму 2 660,2 руб., уплаченную на приобретение продуктов питания для поминок, а также сумму расходов на изготовление стола и скамейки в размере 5 500 руб., понесённую ФИО2, поскольку данные действия выходят за пределы обрядовых действий по непосредственному погребению тела, а потому удовлетворению не подлежат.

Также, по мнению суда, подлежит исключению из объема заявленных ФИО1 имущественных требований сумма в размере 500 руб., поскольку квитанция на данную сумму содержит сведения о приобретении услуги по предоставлению зала для проведения гражданской панихиды иным лицом. 

Принимая во внимание изложенное, суд приходит к выводу об удовлетворении требований истца ФИО1 о взыскании с ответчика в его пользу расходов на погребение в размере 100 980 руб., отказе в удовлетворении иска в остальной части, а также в удовлетворении исковых требований ФИО2 о взыскании расходов на погребение в размере 5 500 руб.

Статья 88 ГПК РФ определяет, что судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

В силу ст.94 ГПК РФ к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся, в том числе расходы на оплату услуг представителей.

Согласно ст.100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по её письменному ходатайству, суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Истцом ФИО1 заявлено требование о взыскании расходов на оплату услуг представителя в размере 5 000 руб. и представлены документы, подтверждающие оплату услуг представителя.

Как разъяснено в п. 11, 12, 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.01.2016 № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела», разрешая вопрос о размере сумм, взыскиваемых в возмещение судебных издержек, суд не вправе уменьшать его произвольно, если другая сторона не заявляет возражения и не представляет доказательства чрезмерности взыскиваемых с неё расходов (часть 3 статьи 111 АПК РФ, часть 4 статьи 1 ГПК РФ, часть 4 статьи 2 КАС РФ).

Вместе с тем в целях реализации задачи судопроизводства по справедливому публичному судебному разбирательству, обеспечения необходимого баланса процессуальных прав и обязанностей сторон (статьи 2, 35 ГПК РФ, статьи 3, 45 КАС РФ, статьи 2, 41 АПК РФ) суд вправе уменьшить размер судебных издержек, в том числе расходов на оплату услуг представителя, если заявленная к взысканию сумма издержек, исходя из имеющихся в деле доказательств, носит явно неразумный (чрезмерный) характер.

Расходы на оплату услуг представителя, понесённые лицом, в пользу которого принят судебный акт, взыскиваются судом с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах (часть 1 статьи 100 ГПК РФ, статья 112 КАС РФ, часть 2 статьи 110 АПК РФ).

Разумными следует считать такие расходы на оплату услуг представителя, которые при сравнимых обстоятельствах обычно взимаются за аналогичные услуги. При определении разумности могут учитываться объём заявленных требований, цена иска, сложность дела, объём оказанных представителем услуг, время, необходимое на подготовку им процессуальных документов, продолжительность рассмотрения дела и другие обстоятельства.

Изучив представленные документы и материалы гражданского дела, суд полагает, что сумма в размере 5 000 руб. соответствует объёму оказанных представителем услуг.

Представителем были в полном объёме оказаны услуги в соответствии с договором. Вместе с тем в соответствии с требованиями ст.56 ГПК РФ представители ответчика возражений относительно чрезмерности взыскиваемых расходов не заявляли, доказательств указанному суду не представлено. 

Из разъяснений, содержащихся в пункте 5 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.01.2016 N 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела», следует, что при предъявлении иска совместно несколькими истцами или к нескольким ответчикам (процессуальное соучастие) распределение судебных издержек производится с учетом особенностей материального правоотношения, из которого возник спор, и фактического процессуального поведения каждого из них (статья 40 ГПК РФ, статья 41 КАС РФ, статья 46 АПК РФ). Если лица, не в пользу которых принят судебный акт, являются солидарными должниками или кредиторами, судебные издержки возмещаются указанными лицами в солидарном порядке.

Учитывая указанные разъяснения, суд полагает, что расходы на оплату услуг представителя в размере 5 000 руб. подлежит взысканию с ответчика в пользу истца ФИО1

При подаче искового заявления истец был освобожден от уплаты государственной пошлины, на основании ст. 103 ГПК РФ, п.1 ч.1 ст.333.19 НК РФ она подлежит взысканию с ответчика в размере 3 519,6 руб. в доход бюджета.

Руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд 

РЕШИЛ:

Иск ФИО1, ФИО2 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Архангельской области «Архангельская городская клиническая больница №7» о взыскании материального ущерба, компенсации морального вреда удовлетворить частично. 

Взыскать с ГБУЗ АО «Архангельская городская клиническая больница № 7» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 300 000 руб., расходы на погребение в размере 100 980 руб., расходы на оплату услуг представителя в размере 5 000 руб., всего взыскать 405 980 руб. 

Взыскать с ГБУЗ АО «Архангельская городская клиническая больница № 7» в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 400 000 руб.

В остальной части в удовлетворении исковых требований ФИО1, ФИО2 отказать.

Взыскать с ГБУЗ АО «Архангельская городская клиническая больница № 7» в доход бюджета государственную пошлину в размере 3 519,6 руб.

Решение может быть обжаловано в Архангельский областной суд через Соломбальский районный суд города Архангельска в течение месяца со дня изготовления решения в окончательной форме. 

Судья И.В. Уткина

Мотивированное решение составлено 9 июня 2018 года.