Копия

Судья Тутынин С.С. Дело № 22-1857/19

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Ижевск 5 ноября 2019 года

Верховный Суд Удмуртской Республики в составе: 

председательствующего судьи Крыласова О.И.,

при секретаре Ложкиной И.Н.,

с участием: прокурора уголовно-судебного управления прокуратуры Удмуртской Республики Сергеевой С.В.,

потерпевшей МЛС,

представителя потерпевшей – адвоката Бурова А.И., представившего удостоверение № 905 и ордер № 73 от 5 ноября 2019 г., 

оправданного ФИО1,

рассмотрел в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционному представлению и дополнению к нему государственного обвинителя – помощника Глазовского межрайонного прокурора Чупиной М.А., апелляционной жалобе представителя потерпевшей - адвоката Бурова А.И. на приговор Глазовского районного суда Удмуртской Республики от ДД.ММ.ГГГГ, которым 

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец д. 

<

адрес>, гражданин РФ, не судимый,

оправдан по ч. 2 ст. 109 УК РФ на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в его действиях состава преступления.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении отменена.

Разрешена судьба вещественных доказательств.

За ФИО1 признано право на реабилитацию.

Заслушав доклад судьи Крыласова О.И., выступление прокурора Сергеевой С.В., потерпевшей МЛС, представителя потерпевшей – адвоката Бурова А.И., поддержавших доводы апелляционного представления и апелляционной жалобы, оправданного ФИО1, возражавшего против удовлетворения апелляционных представления и жалобы, суд апелляционной инстанции

установил:

органом предварительного следствия ФИО1 обвинялся в том, что он 14 апреля 2017 года, в ночное время, работая врачом отделения приемного покоя БУЗ УР 

<

данные изъяты> в г. Глазове Удмуртской Республики, действуя небрежно, ненадлежащим образом исполнил свои профессиональные обязанности по оказанию медицинской помощи МГС, обратившемуся в приемный покой с жалобами на боли в сердце и голове, повышенное артериальное давление, заключающиеся в диагностических мероприятиях в виде правильного установления диагноза, в полном объеме собранного анамнеза и проведенного объективного исследования, проведения биохимического анализа крови и ЭКГ, необходимых лечебных мероприятий, в результате чего МГС в тот же день скончался в результате нарушения сердечного ритма неуточненного, осложнившегося развитием острой сердечной недостаточности.

Действия ФИО1 были квалифицированы по ч. 2 ст. 109 УК РФ.

Приговором Глазовского районного суда Удмуртской Республики ФИО1 оправдан по ч. 2 ст. 109 УК РФ на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в его действиях состава преступления.

В апелляционном представлении и дополнениях к нему государственный обвинитель – помощник Глазовского межрайонного прокурора Чупина М.А. выражает несогласие с приговором, считает его незаконным и необоснованным в связи с несоответствием выводов суда, фактическим обстоятельствам уголовного дела, существенным нарушением уголовно-процессуального закона, неправильным применением уголовного закона, несправедливостью приговора, утверждая также, что суд в приговоре не указал, по каким основаниям он принял одни доказательства и отверг другие, не указал мотивы, по которым отверг доказательства, представленные стороной обвинения. В обоснование своих доводов указывает, что вывод суда об отсутствии в действиях подсудимого состава преступления основан на заключении дополнительной комиссионной судебно-медицинской экспертизы, согласно которой смерть МГС наступила в результате нарушения сердечного ритма неуточненного, клинических проявлений которого, как и признаков иных заболеваний у него не имелось. Вместе с тем, согласно выводам указанной экспертизы, а также первоначальной комиссионной судебно-медицинской экспертизы, показаниям свидетеля КГГ, экспертов ЧАН, ИГС, МОВ, УЖМ, БЕГ, ДМЮ отсутствие описания состояния МГС, клинических признаков болезненных проявлений у последнего является следствием ненадлежащего выполнения ФИО1 должностных обязанностей, в частности не снята ЭКГ, не даны рекомендации по обследованию сердечно-сосудистой системы в поликлинике на амбулаторном этапе, допущены грубые нарушения заполнения медицинской документации, неполный анамнез, скудное описание жалоб, отсутствие соматического статуса, при этом согласно показаниям ПАВ, ШТА, БЖА установлено, что фактически у МГС непосредственно до обращения в приемный покой имелись сильные головные боли, резкое повышенное артериальное давление, сильно учащенный пульс. Кроме того, согласно выводам дополнительной экспертизы отсутствие описания диагностических признаков, точного клинического диагноза у МСГ на момент обращения связано с непроведением ФИО1 необходимых диагностических мероприятий и в целом с дефектами оказания ему медицинской помощи. Отмечает, что, оправдывая ФИО1, суд пришел к выводу, что острое состояние явившееся причиной смерти МГС не могло быть выявлено им, сведения об этом у него отсутствовали, соответственно у него отсутствовали показания к оказанию скорой неотложной медицинской помощи. Однако, согласно выводам дополнительной комиссионной судебно-медицинской экспертизы именно непроведение необходимых диагностических мероприятий, которые ФИО1 должен был провести в соответствии со Стандартом скорой медицинской помощи при тахикардиях и тахиаритмиях, утвержденным Приказом Минздрава России от 05.07.2016 № 464н, явилось причиной невыявления внезапного острого заболевания. Настаивает, что вывод суда об отсутствии причинно-следственной связи между бездействием ФИО1 и наступившей смертью МСГ не соответствует фактическим обстоятельствам дела. Находит, что показания свидетелей ШТА, ПАВ в приговоре отражены не полностью, вследствие чего получили иное значение. Так, ШТА поясняла, что МГС необходимо было снять ЭКГ, так как он жаловался, что у него сильно колотится сердце и со слов ПАВ ей известно, что МГС разговаривал с врачом не более 5 минут, ПАВ же показала, что в связи с болями на сердце и сильное сердцебиение она отправила МГС в аптеку, где ему измерили давление и дали препараты, ночью же он сообщил ей, что не может уснуть, так как сильно колотится и болит сердце, о чем и сообщили медсестре в приемном покое, врач осматривал МГС не более 5 минут и с его слов ему измерили давление каким-то совдеповским препаратом, сказали выпить корвалол и лечь спать. При этом суд учел показания свидетелей БЖА, ЧСВ, ПАН, ВЕМ, которые не были очевидцами медицинского осмотра МГС Обращает внимание на показания свидетеля ЧМА, которая брала объяснения от ФИО1, в которых тот сообщил, что при поступлении МГС жаловался на появление слабости, головной боли и учащенное сердцебиение. Приводит также показания эксперта ДМЮ, не отраженные в приговоре о том, что запись в журнале о приеме МГС краткая, данных, указанных в ней недостаточно, из нее непонятно развитие болезни, нужно было более подробно расспросить, собрать анамнез и уже провести ЭКГ. Анализируя заключение комиссионной судебно-медицинской экспертизы № 189 от 3.11.2017 г., оспаривает вывод суда о признании ее недопустимым доказательством, при этом приводит показания эксперта УЖМ, не принятые судом во внимание, которая подробно и однозначно отвечала на поставленные вопросы о том, что состояние МГС при обращении в приемный покой было острым, информация в журнале о его приеме очень скудная, для установления ему диагноза необходимо было провести соответствующие обследования и в первую очередь ЭКГ, которое позволяет выявить нарушения ритма сердца, от чего он умер, биохимическое исследование крови необходимо было провести с целью диагностики, так как нарушение ритма сердца является проявлением патологии сердца, нарушение ритма сердца может быть и при артериальном давлении 120/80 и пульсе 62 удара в минуту. Помимо этого, указывает, что в обоснование выводов о недопустимости заключения данной экспертизы суд сослался на то, что утверждение экспертов о том, что ранее МГС принимал медицинский препарат «корвалол» не основано на материалах дела, однако таких утверждений в заключении экспертизы не имеется. Заявляет, что является необоснованным и вывод суда о несогласии с доводами обвинения о том, что ФИО1 при оказании медицинской помощи МГС нарушил должностную инструкцию врача приемного отделения, а также приказы Минздрава и Минздравсоцразвития РФ, поскольку опровергается показаниями свидетелей КГГ, ЧСВ, ЧМА, ЖАН, заключениями судебно-медицинских экспертиз, подтвердившими недостатки оказания помощи врачом ФИО1 Просит приговор отменить, направить материалы уголовного дела на новое рассмотрение. 

В апелляционной жалобе представитель потерпевшей – адвокат Буров А.И. выражает несогласие с приговором, находит его незаконным, необоснованным ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, неправильного применения уголовного закона, существенного нарушения уголовно-процессуального закона. В обоснование своих доводов указывает, что вина ФИО1 подтверждается показаниями потерпевшей МЛС, свидетелей ПАВ, ШТА, ГСА, ТАА, ВВА, МТН, БЖА, КГГ, ЧСВ, ЖАН, ВЕМ, письменными материалами уголовного дела, проведенными по делу экспертизами. При этом приводит показания свидетеля ПАВ о том, что при обращении в приемный покой у МГС были жалобы на боли в области сердца и сильное сердцебиение. Утверждает, что оценка доказательствам стороны обвинения в оправдательном приговоре дана не в полном объеме. Просит приговор отменить, направить материалы дела на новое судебное разбирательство.

В возражениях на апелляционную жалобу оправданный ФИО1 указывает, что во время осмотра МГС им не было выявлено у него признаков заболевания, нуждающегося в срочном обследовании и лечении, с выводами судебно-медицинской экспертизы он не согласен.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционного представления, апелляционной жалобы, возражений на нее, выслушав выступления участников процесса, суд апелляционной инстанции находит, что приговор подлежит отмене с направлением дела на новое рассмотрение по следующим основаниям.

В соответствии с ч. 2 ст. 297 УПК РФ приговор суда признается законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и основан на правильном применении уголовного закона.

В силу ст. 305 УПК РФ описательно-мотивировочная часть оправдательного приговора должна содержать существо предъявленного обвинения, обстоятельства уголовного дела, установленные судом, основания оправдания подсудимого и доказательства их подтверждающие, мотивы по которым суд отвергает доказательства, представленные стороной обвинения.

При этом при рассмотрении уголовного дела суд обязан проверить доказательства и дать им оценку.

Согласно ст. ст. 87 и 88 УПК РФ проверка доказательств производится путем сопоставления их с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, а также путем установления их источников, получения иных доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемое доказательство.

При этом каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а в совокупности с точки зрения достаточности для разрешения уголовного дела.

Постановленный в отношении ФИО1 приговор указанным требованиям закона не отвечает.

Согласно описательно-мотивировочной части приговора суд пришел к выводу, что в ходе судебного следствия стороной обвинения не представлено достаточных доказательств, подтверждающих факт ненадлежащего исполнения подсудимым своих профессиональных обязанностей при оказании медицинской помощи МГС, а также не доказано наличие причинно-следственной связи между бездействием ФИО1, указанным в предъявленном ему обвинении и наступившей смертью МГС, сославшись при этом на заключение дополнительной судебно-медицинской экспертизы, согласно которой осложнение нарушения ритма сердца у МГС в виде острой сердечной недостаточности, которая послужила непосредственной причиной смерти, являлось остро возникшим паталогическим состоянием, клинических проявлений его, при обращении МГС за медицинской помощью 14 апреля 2017 года в 1 час 50 минут в БУЗ УР «ФИО2 МЗ УР» не имелось, и на отсутствие доказательств того, что МГС обратился за медицинской помощью с жалобами на сердечные и головные боли.

Вместе с тем, эти выводы суда преждевременны, сделаны без должного анализа всех материалов дела и оценки доказательств в совокупности.

Так, согласно заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы № 189 от 3 ноября 2017 года смерть МГС наступила в результате нарушения сердечного ритма неуточненного (более точно установить вид аритмии не представляется возможным, так как для диагностики требуются прижизненные исследования, которые проведены не были), осложнившегося развитием острой сердечной недостаточности.

При оказании медицинской помощи МГС выявлены дефекты: неправильно установлен диагноз, ненадлежащее выполнение необходимых диагностических мероприятий (анамнез собран не в полном объеме, объективное исследование проведено не в полном объеме, не проведены необходимые лабораторно-инструментальные исследования: общий и биохимический анализ крови, ЭКГ), ненадлежащее выполнение необходимых лечебных мероприятий: требовалась госпитализация для установления точного диагноза и определения дальнейшей тактики лечения в условиях стационарного отделения, при назначении препарата Корвалол не указаны разовые и курсовые дозы, кратность приема в течение суток.

Данные дефекты в соответствии с п. 25, п. 6.2.4 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека причинили тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни человека, состоят в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти.

Выводы данной экспертизы в части наличия причинно-следственной связи между бездействием ФИО3 и наступившей смертью МГС приговором не опровергнуты, этот вопрос при проведении дополнительной комиссионной судебно-медицинской экспертизы № 106 от 28 мая 2019 года не разрешался.

В соответствии с заключением дополнительной экспертизы, МГС при обращении в БУЗ УР «ФИО2 МЗ УР» необходимо было помимо полноценного сбора и фиксации анамнеза (медицинского опроса), непосредственного осмотра, проведение электрокардиографического исследования, как основного метода диагностики, позволяющего провести дифференциальную диагностику между тахикардией, связанной с физиологическими причинами (физическая нагрузка, эмоциональные факторы) и нарушениями ритма сердца, которые являются паталогическими состояниями, требующими оказания медицинской помощи в неотложной либо экстренной форме, также требовалось проведение общего и биохимического анализов крови. Ввиду того, что ему не были проведены необходимые диагностические мероприятия, невозможно установить имелись ли у него на тот период нарушения ритма сердца, каков был их характер, а также высказаться об этиологии (причине) их возникновения. Невозможность постановки точного клинического диагноза связана с дефектами оказания медицинской помощи МГС в период его обращения в БУЗ УР «ФИО2 МЗ УР». ЭКГ является основным методом диагностики нарушений ритма сердца, в т.ч. тахикардий и тахиаритмий.

Выводы данной экспертизы подтвердил в судебном заседании и эксперт ДМЮ, участвующий в ее проведении в качестве эксперта-организатора, пояснив, что МГС необходимо было проведение ЭКГ.

Приняв за основу заключение дополнительной комиссионной судебно-медицинской экспертизы суд не принял как допустимое доказательство заключение первоначальной комиссионной судебно-медицинской экспертизы, а также показания эксперта УЖМ, указав, что она не подтвердила выводы экспертизы и фактически не разъяснила поставленные перед ней вопросы.

Между тем, делая такой вывод, в нарушении правил оценки доказательств, суд не указал какие нарушения закона были допущены при проведении первоначальной комиссионной судебно-медицинской экспертизы, чтобы не принимать ее как допустимое доказательство. 

Помимо этого, вывод суда о том, что эксперт УЖМ не подтвердила выводы экспертизы и фактически не разъяснила поставленные перед ней вопросы, противоречит ее показаниям в судебном заседании, оценка которым соответственно в приговоре не дана.

Так, УЖМ полно и подробно ответив на поставленные перед ней вопросы, пояснила суду в том числе, что ФИО1 обязан был провести М ЭКГ, по результатам которой он должен был быть госпитализирован, при сопровождении его в медицинское учреждение его жизнь была бы спасена, его состояние следовало расценивать как острое, биохимический анализ крови необходим был с целью диагностики, так как нарушение ритма является патологией сердца, нарушение ритма сердца может быть и при давлении 120/80 и пульсе 62 удара в минуту.

При этом суд сослался на то, что заключение экспертизы № 189 содержит утверждение о том, что МГС ранее при возникновении боли в сердце принимал медицинский препарат корвалол, что не основано на материалах дела, поскольку в них данных сведений не имеется.

Однако такие утверждения содержит заключение № 106 от 28 мая 2019 года, взятое судом за основу приговора, а не указанное выше заключение.

Наряду с этим, суд апелляционной инстанции отмечает, что в приговоре суд сослался и на показания эксперта ДМЮ о том, что признаков внезапно возникшего острого патологического состояния, которое явилось причиной смерти МГС в момент его приема врачом ФИО1 не имелось.

Однако такие показания ДМЮ при допросе в судебном заседании не давал.

Кроме того, следует согласиться с доводами апелляционного представления и о том, что суд не отразил в приговоре в полном объеме и оставил без должного внимания показания ряда свидетелей стороны обвинения и потерпевшей.

Так, свидетель ПАВ суду показала, что вечером М жаловался на боли в сердце и по ее просьбе ФИО4 измерила ему давление, которое оказалось высоким, ночью он сказал ей, что не может уснуть, сильно колотится сердце, она сама прислушивалась к его груди, сердцебиение у него было учащенное. Ночью она снова звонила ФИО4 и поясняла, что М нехорошо, на что та посоветовала вызвать скорую помощь и ехать в больницу. Медсестре они пожаловались на боли в сердце, в тот момент у него было и головокружение, у врача М пробыл около 5 минут, вышел крайне недовольным, сообщил, что ему измерили давление, а помощь, за которой они приехали, не оказали.

Свидетель ШТА суду показала, что у М было нарушение сердечного ритма, он был возбужденный, глаза какие-то стеклянные, давление было в районе 160, со слов Перевощикой и лично от М ей было известно, что у него сильно колотится сердце, в связи с чем ему должны были снять ЭКГ и узнав впоследствии, что её ему не сделали, она была сильно удивлена этому. Около часа ночи ФИО5 снова позвонила ей, на что она посоветовала вызвать скорую помощь. Со слов ФИО5 прием М у врача длился не более 5 минут. 

При этом суд не принял во внимание показания свидетеля ПАВ, как доказательства опровергающие показания ФИО1, потому что она лично не присутствовала во время медицинского осмотра МГС, в то же время учел показания свидетелей БЖА, ЧСВ, ПАН, ВЕМ, которые также не были очевидцами этого.

Свидетель ГСА. суду показала, что вечером 13 апреля 2017 года МГС говорил ей, что у него сильно колотится сердце.

Свидетель ЧМА, заместитель главного врача БУЗ УР «

<

данные изъяты>» суду показала, что со слов ФИО6 при поступлении М пояснял о слабости, головной боли и учащенном сердцебиении.

О жалобах МГС на головную боль пояснили в судебном заседании и свидетели БЖА, работающая медсестрой в момент обращения МГС за медицинской помощью в приемный покой и потерпевшая МЛС

Кроме того, преждевременно, без оценки совокупности всех доказательств сделан судом и вывод о том, что ФИО1 не обязан был применять положения Приказа Минздрава России от 05.07.2016 № 464н «Об утверждении стандарта скорой медицинской помощи при тахикардиях и тахиаритмиях». 

Также по мнению суда апелляционной инстанции каждое доказательство с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а в совокупности с точки зрения достаточности для разрешения уголовного дела судом не оценено.

Таким образом приведенные обстоятельства свидетельствуют о том, что судом первой инстанции допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, выводы суда, изложенные в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела не соответствуют, должной оценки представленным доказательствам не дано, убедительных мотивов, по которым суд отверг ряд доказательств, представленных стороной обвинения не приведено.

Указанные нарушения являются неустранимыми в суде апелляционной инстанции.

В соответствии с п. п. 1, 2 ст. 389.15 УПК РФ основаниями к отмене судебного решения судом апелляционной инстанции являются несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела, установленными судом первой инстанции, существенное нарушение уголовно-процессуального закона.

При таких обстоятельствах оправдательный приговор не может быть признан законным и обоснованным, в соответствии с ч. 2 ст. 389.24 УПК РФ он подлежит отмене с направлением дела на новое судебное разбирательство, в тот же суд, но иным составом суда, со стадии судебного разбирательства, а апелляционные представление и жалобы – удовлетворению.

При новом рассмотрении уголовного дела суду первой инстанции необходимо устранить допущенные нарушения, полно, всесторонне и объективно исследовать и оценить представленные сторонами доказательства, дать им надлежащую оценку, правильно установить фактические обстоятельства дела, проверить все доводы, содержащиеся в апелляционном представлении и апелляционной жалобе, и в зависимости от полученных данных решить вопрос о виновности либо невиновности ФИО1 

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции 

постановил:

приговор Глазовского районного суда Удмуртской Республики от 23 августа 2019 года в отношении ФИО1 отменить, уголовное дело передать на новое судебное разбирательство со стадии судебного разбирательства, в тот же суд, но иным составом суда.

Апелляционное представление и дополнения к нему государственного обвинителя – помощника Глазовского межрайонного прокурора Чупиной М.А., апелляционную жалобу представителя потерпевшей - адвоката Бурова А.И. удовлетворить.

Председательствующий О.И. Крыласов 

Копия верна:

Судья Верховного Суда

Удмуртской Республики О.И. Крыласов