Судья Писанчин И.Б. № 22-1404/2025

Верховный Суд Республики Карелия

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

22 декабря 2025 года г.Петрозаводск

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Карелия в составе председательствующего Пальчун О.В.,

судей Зайкова С.Н. и Михайлова Д.А.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Силюк Н.В.,

с участием прокурора прокуратуры Республики Карелия Андриановой С.Н.,

осужденного ФИО1 с использованием системы видеоконференц-связи и его защитника-адвоката Тупица Е.В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО1 и его защитника-адвоката Ефремова Д.С. на приговор Медвежьегорского районного суда Республики Карелия от 16 октября 2025 года, которым

ФИО1, родившийся ХХ.ХХ.ХХ в (.....), ранее судимый

- 3 октября 2012 года за совершение двух преступлений, предусмотренных ч.3 ст.260 УК РФ, и преступлений, предусмотренных ч.1 ст.105 УК РФ, п. «в» ч.2 ст.158 УК РФ, ч.1 ст.226 УК РФ, ч.2 ст.167 УК РФ, на основании ч.3 ст.69 УК РФ к лишению свободы на срок 12 лет; освобожденный 11 декабря 2023 года по отбытии срока наказания,

осужден по ч.4 ст.111 УК РФ к лишению свободы на срок 9 лет с отбыванием наказания в исправительной колонии особого режима, с ограничением свободы на 1 год с установлением ограничений: не изменять место жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы; не выезжать за пределы территории муниципального образования, где осужденный будет проживать после отбывания лишения свободы; не уходить из места постоянного проживания (пребывания) в ночное время суток, а именно с 22 часов 00 минут до 06 часов 00 минут и возложением обязанности: являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, два раза в месяц для регистрации.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении изменена на заключение под стражу. ФИО1 взят под стражу в зале суда.

Срок отбывания наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу с зачетом в срок отбытия наказания времени содержания под стражей: с 16 октября 2025 года до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии особого режима.

Гражданский иск Л. удовлетворен частично. Взыскано с ФИО1 в пользу Л. 400000 рублей в счет компенсации морального вреда, 88300 рублей - в счет возмещения имущественного ущерба.

Приговором решены вопросы о вещественных доказательствах и процессуальных издержках по уголовному делу.

Заслушав доклад председательствующего судьи Пальчун О.В. о содержании приговора, существе апелляционных жалоб и возражений, выступления осужденного ФИО1 и адвоката Тупица Е.В., поддержавших апелляционные жалобы, мнение прокурора Андриановой С.Н. о законности и справедливости приговора, судебная коллегия

У С Т А Н О В И Л А:

ФИО1 приговором суда признан виновным в том, что в период с 19 марта по 3 апреля 2025 года в д.Карзикозеро Чебинского сельского поселения Медвежьегорского района Республики Карелия умышленно нанес И. удар левой рукой в область головы и минимум один удар основанием ладони левой руки в область живота, причинив И. тяжкий вред здоровью, опасный для жизни, повлекший по неосторожности смерть И.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 выражает несогласие с приговором суда. Указывает на разную позицию с защитником - адвокатом Ефремовым Д.С. в части квалификации содеянного. Утверждает, что не имел умысла на причинение смерти, в связи с чем, его действия должны были быть квалифицированы судом по ст.119 УК РФ. Оспаривает достоверность показаний свидетеля С. и ее детей – Р. и В., поскольку С. проживала в его доме до 7 марта 2025 года, очевидцем рассматриваемых событий не была. Считает, что приговор основан на предположениях. Обращает внимание, что И. умер во сне спустя двое суток после ударов, на протяжении которых на состояние здоровья не жаловался. Не согласен с заключением судебно-психиатрической экспертизы от 16 июня 2025 года. Просит приговор суда отменить, переквалифицировав его действия на ст.119 УК РФ, или направить дело на новое судебное разбирательство.

В апелляционной жалобе адвокат Ефремов Д.С. выражает несогласие с приговором суда в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела, неправильным применением уголовного закона. Обращает внимание на показания ФИО1, согласно которым его удары не могли причинить смерть И., и выводы эксперта, который не смог высказаться однозначно о причине смерти И.: наступила ли она от удара ФИО1, либо от ранее полученных травм. Указывает, что приговор основан на предположениях, в деле нет ни одного очевидца произошедшего, допрошенные свидетели оговаривают ФИО1 ввиду личных неприязненных отношений. Просит приговор суда отменить.

В возражениях на апелляционные жалобы осужденного и его защитника государственный обвинитель Бондаренко А.В. просит приговор суда оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, изучив и обсудив доводы, приведённые в апелляционных жалобах и возражениях, судебная коллегия не находит оснований для отмены или изменения приговора.

Суд первой инстанции принял все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного рассмотрения дела. Обвинительный приговор соответствует требованиям ст.304, 307 и 308 УПК РФ, содержит описание преступного деяния, признанного судом доказанным, мотивы принятых судом решений.

Вывод суда о виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого деяния основан на достаточной совокупности исследованных и приведенных в приговоре доказательств, проверенных и оценённых в судебном заседании с точки зрения их относимости, допустимости и достоверности, как это предусмотрено ст.88 УПК РФ.

В судебном заседании ФИО1 пояснил, что в ходе конфликта 24 марта 2025 года нанес один удар ладонью по лицу и один удар наотмашь основанием ладони в живот И., в область пупка, отчего тот упал и конфликт был исчерпан. Вечером и весь следующий день они распивали спиртное, а утром 26 марта 2025 года он обнаружил, что И. мертв. Испугавшись ответственности, он погрузил труп И. на санки и вместе с санками скинул в озеро. На следующий день он поехал в п. Пиндуши, хотел рассказать С. о произошедшем, но та разговаривать с ним не стала. При встрече Р. сказал, что И. неделю назад от него съехал.

Аналогичным образом ФИО1 изложил обстоятельства произошедшего в своем заявлении о явке с повинной, указав, однако, что конфликт произошел 25 марта 2025 года, после полученных ударов И., жалуясь на плохое самочувствие, лег спать, а 26 марта 2025 года между 4 и 5 часами утра он обнаружил, что И. мертв.

В ходе проверки показаний на месте ФИО1 продемонстрировал механизм нанесения ударов: первый удар - ладонью по лицу, второй основанием ладони наотмашь в живот, пояснив, что от второго удара И. пошатнулся и упал, ударившись головой о дверной проем. При этом из пояснений ФИО1 в ходе следственного действия следует, что труп И. он обнаружил на следующее утро после конфликта.

Вопреки доводу защитника в апелляционной жалобе о неустановленной причине смерти И., после получения результатов лабораторных исследований, в том числе на наличие диатомового планктона (что является определяющим для исключения утопления), экспертиза была возобновлена и причина смерти И. установлена. Согласно выводам эксперта смерть И. наступила в результате тупой травмы живота, осложнившейся развитием кровотечения с массивной кровопотерей и скоплением крови в брюшной полости, которая причинена воздействием тупого предмета при ударе им или ударе об таковой в область передней брюшной стенки слева от пупка и квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни.

Заключение дано экспертом, имеющим первую квалификационную категорию и длительный стаж работы по специальности (28 лет), соответствует требованиям закона и не вызывает сомнений в достоверности.

Судебная коллегия обращает внимание на выводы эксперта о причинении травмы И. в срок до 6 часов до наступления смерти, что исключает вероятность получения травмы в предшествующие дни, в частности одновременное с переломами ребер, давность образования которых не менее недели до наступления смерти, и полностью согласуются с показаниями ФИО1 при проверке его показаний на месте и в протоколе явки с повинной, согласно которым удар был им нанесен в ходе конфликта вечером 25 марта 2025 года, после чего И. из дома не выходил, а после употребления алкоголя, жалуясь на самочувствие и тошноту, лег спать. 26 марта 2025 года между 4 и 5 утра он обнаружил, что И. мертв, и на его теле уже имеются трупные явления. С учетом выводов эксперта, длительного совместного с И. употребления алкоголя, судебная коллегия полагает, что ФИО1 в настоящее время добросовестно заблуждается, утверждая о смерти И. через двое суток после конфликта, и находит достоверными сведения, изложенные ФИО1 в явке с повинной и при проверке показаний на месте, проведенной с участием защитника спустя непродолжительное время после произошедшего.

Несмотря на заявление ФИО1 о том, что нанесенный им удар не мог повлечь за собой травму, указанную в заключении, судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции о наличии причинно-следственной связи между ударом, нанесенным ФИО1 в живот И. и тупой травмой живота, которая явилась причиной смерти.

Согласно выводам эксперта образование смертельной травмы в срок и при обстоятельствах, указанных подозреваемым ФИО1 при проведении проверки показаний на месте не исключается. О силе удара нанесенного в живот И., свидетельствуют показания ФИО1, согласно которым от удара И. упал, ударившись головой, и ему пришлось поднимать И., а также выводы эксперта, согласно которым в результате удара произошел разрыв сосуда брыжейки тонкого кишечника. Кроме того, действия ФИО1 по сокрытию трупа из-за страха ответственности свидетельствуют о том, что ФИО1, оценивая силу своего удара, связывал смерть И. со своими действиями.

Из показаний потерпевшей Л. (сестры И.), свидетелей Р., В. (племянников И.) и С. (сестры И.) следует, что И., С. и ФИО1 совместно проживали в д.Мяндусельга, употребляли спиртные напитки, ФИО1 избивал и С., и И. 7 марта 2025 года С. позвонила дочери – Р., попросила забрать ее домой, поскольку ФИО1 вел себя агрессивно. Р. и В. приехали в деревню Мяндусельга, забрали мать, а для И. в машине не оказалось места. 27 марта 2025 года ФИО1 приезжал в п. Пиндуши для разговора с С.. После того как в начале апреля И. не пришел за пенсией, Л. и Р. обратились с заявлением в полицию.

Согласно исследованным судом материалам дела Р. обратилась с заявлением в отдел полиции 7 апреля 2025 года (т.1 л.д. 30), а 17 апреля 2025 года труп И. был обнаружен в протоке озера Карзикозеро. В ходе осмотра места происшествия (т.1 л.д. 6-13) были также обнаружены и изъяты санки, которые ФИО1 опознал, пояснив, что именно на них вывез труп И., а затем выбросил санки в озеро вместе с трупом (т.1 л.д. 145-147).

Доводы об оговоре со стороны свидетелей являются несостоятельными. Показания допрошенных лиц о совместном проживании И., С. и ФИО1, агрессивном поведении ФИО1, обстоятельствах, при которых С. уехала с детьми, появлением ФИО1 27 марта 2025 года в п. Пиндуши – последовательны и согласуются с показаниями самого ФИО1, который помимо прочего признал неоднократное применение насилия к И., в том числе «с кулака» (т.2 л.д. 140 (о)); подтверждаются характеристикой ст. УУП ОУУП и ПДН ОМВД России по Медвежьегорскому району, согласно которой на поведение ФИО1 неоднократно поступали жалобы (т.1 л.д.207); заключением судебно-психиатрической экспертной комиссии № 504/0625 от 16 июня 2025 года, в котором отмечена вероятность открытого проявления ФИО1 агрессивного реагирования в отношении любых реальных и мнимых посягательств, что усугубляется состоянием алкогольного опьянения.

Оценив совокупность исследованных доказательств, суд первой инстанции сделал правильный вывод о том, что обстоятельства произошедшего, характер действий осужденного, локализация и механизм образования повреждения свидетельствуют об умышленном причинении И. тяжкого вреда здоровью. Незадолго до нанесения смертельного удара ФИО1 разбудил И., который был в состоянии алкогольного опьянения, и в силу своего состояния и инвалидности, не мог оказать сопротивления, на что в судебном заседании указывал сам ФИО1 Никакой агрессии И. не проявлял, в том числе и после первого нанесенного ему по лицу удару. При указанных обстоятельствах нанесение удара в жизненно важный орган с силой, достаточной для разрыва сосуда брыжейки свидетельствует об умысле на причинение тяжкого вреда здоровью И..

Вопреки доводам адвоката Тупица Е.В. о противоречиях в приговоре в части определения формы вины ФИО1, и наличии вывода, свидетельствующего о совершении ФИО1 неосторожного преступления в виде небрежности, судебная коллегия таковых не усматривает.

При описании преступного деяния указано, что ФИО1 нанес удар И. в живот, имея умысел на причинение тяжкого вреда здоровью опасного для жизни человека, в результате чего потерпевшему причинена тупая травма живота.

В описательно мотивировочной части приговора, процитированной защитником, указано, что ФИО1 действовал с умыслом на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего, поскольку осознавал совершение противоправных действий и их опасность для жизни человека. То есть, ФИО1 осознавал не только общественную опасность своих действий, но и предвидел возможность наступления последствий в виде вреда здоровью, опасного для жизни. Изложенное не позволяет прийти к выводу о совершении ФИО1 преступления по небрежности, поскольку при указанной форме вины лицо не предвидит возможность наступления общественно опасных последствий своих действий.

Выводы суда об отношении ФИО1 к последствиям в виде тяжкого вреда здоровью - сознательно допускал причинение такого вреда, безразлично относился к возможным последствиям, определяют умысел ФИО1 как косвенный.

Довод осужденного ФИО1 о том, что он не желал наступления тяжких последствий свидетельствует об отсутствии у него прямого умысла на причинение тяжкого вреда здоровью И., однако не исключает наличие косвенного умысла на совершение преступления.

При этом, как и указано в приговоре при описании преступного деяния, последствий в виде смерти И. ФИО1 не предвидел, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть, проявив в указанной части неосторожность в форме небрежности, то есть, совершив преступление с двумя формами вины (ст. 27 УК РФ).

Правильно установив фактические обстоятельства дела, суд дал действиям ФИО2 верную правовую оценку по ч.4 ст.111 УК РФ.

При назначении наказания ФИО1 суд в полной мере учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, обстоятельства его совершения, данные о личности виновного, влияние назначаемого наказания на исправление осужденного.

В качестве смягчающих наказание обстоятельств суд учел: признание вины, раскаяние в содеянном, явку с повинной, активное способствование раскрытию и расследованию преступления.

Оснований для признания смягчающими иных обстоятельств, суд первой инстанции не усмотрел, не находит их и судебная коллегия.

В качестве отягчающих наказание обстоятельств судом учтены рецидив преступлений, в связи с чем, при назначении наказания суд руководствовался положениями ч.2 ст.68 УК РФ, и совершение преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя

Санкцией ч.4 ст.111 УК РФ предусмотрен единственный вид наказания в виде лишения свободы, исключительных обстоятельств, которые позволили бы назначить ФИО1 иной вид наказания, суд первой инстанции не усмотрел, не усматривает таких обстоятельств и судебная коллегия.

Назначенное наказание является справедливым, оснований для его смягчения судебная коллегия не усматривает.

В силу положений п. «в» ч.1 ст. 73 УК РФ ввиду наличия особо опасного рецидива преступлений условное осуждение ФИО1 невозможно.

Гражданский иск потерпевшей разрешен в соответствии со ст.1094, 151 и 1101 ГК РФ.

Из материалов уголовного дела и протокола судебного заседания следует, что нарушений уголовно-процессуального закона в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства, влекущих изменение или отмену приговора, по делу не допущено.

Вопреки доводам жалобы осужденного ФИО1 о ненадлежащей защите и несогласованности позиции с защитником, адвокат Ефремов Д.С., осуществлявший защиту ФИО1, занимал активную позицию по делу, высказал солидарную позицию с подсудимым об отсутствии доказательств, свидетельствующих о наличии умысла на причинение тяжкого вреда здоровью И., обжаловал приговор в апелляционном порядке. В суде первой инстанции ФИО3 о недоверии защитнику не заявлял, при разрешении вопроса о замене защитника ввиду отпуска адвоката Ефремова Д.С., ФИО1 ходатайствовал об отложении судебного заседания, возражая против замены защитника, неоднократно на основании своих заявлений встречался с защитником по месту содержания. Выступая с репликой, ФИО1 заявил, что согласен с позицией, высказанной защитником.

На основании изложенного, руководствуясь п. 1 ч. 1 ст. 389.20, ст. 389.28 и ст.389.33 УПК РФ, судебная коллегия

О П Р Е Д Е Л И Л А:

Приговор Медвежьегорского районного суда Республики Карелия от 16 октября 2025 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного ФИО1 и адвоката Ефремова Д.С. – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в Третий кассационный суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном ст. 401.7, 401.8 УПК РФ в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора. По истечении указанного срока апелляционное определение может быть обжаловано в порядке, предусмотренном ст.401.10-401.12 УПК РФ.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции

Председательствующий О.В. Пальчун

судьи С.Н. Зайков

Д.А. Михайлов