УИД 78RS0019-01-2023-011006-29

Дело №2-157/2025

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Санкт-Петербург 

07 октября 2025 года 

Приморский районный суд города Санкт-Петербурга в составе

председательствующего судьи Василькова А.В.,

секретаря судебного заседания Чаминой В.Д.,

прокурора Дорофеевой А.В.,

рассмотрел в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО2 о взыскании денежной компенсации морального вреда, утраченного заработка, расходов на лечение,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО2 о взыскании денежной компенсации морального вреда, утраченного заработка, расходов на лечение.

В обоснование заявленных требований истец указала, что 05 августа 2020 года произошло дорожно-транспортное происшествие, в результате которого истцу был причинен вред здоровью, установлена 

<

данные изъяты>. Указывая, что дорожно-транспортное происшествие произошло по причине нарушения ответчиком требований ПДД Российской Федерации, в результате причинения вреда здоровью истец не могла осуществлять трудовую деятельность, была уволена, истец с учетом уточнения исковых требований в судебном заседании от 17 июня 2025 года просила взыскать с ответчика денежную компенсацию морального вреда в размере 3 000 000 рублей, сумму утраченного заработка в размере 554 926, 86 рублей за период с 05 августа 2020 года по 05 августа 2023 года, расходы на лечение в размере 2 846 890,50 рублей, а также расходы по уплате государственной пошлины в размере 300 рублей.

Представитель истца в судебное заседание явился, исковые требования поддержал в полном объеме, просил удовлетворить по изложенным основаниям.

Представитель ответчика в судебное заседание явилась, признала иск по праву в части денежной компенсации морального вреда, однако полагала сумму завышенной, просила снизить до разумных пределов. Против удовлетворения искового заявления в остальной части возражала, указывая, что сумму утраченного заработка истец имела право получить в рамках получения страховой выплаты по ОСАГО, а расходы на лечение не являются обоснованными, поскольку их оказание и получение соответствующих медицинских принадлежностей (изделий) и лекарств предусмотрено индивидуальной программой реабилитации за счет государства.

Суд, изучив материалы дела, выслушав явившихся лиц, заключение прокурора, полагавшего иск подлежащему частичному удовлетворению в расходах на лечение, лекарственные препараты и медицинские изделия, денежной компенсации морального вреда, и утраченного заработка, оценив представленные доказательства по правилам ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации приходит к следующему.

Из материалов дела усматривается, что 05 августа 2020 года водитель ФИО2, управляя транспортным средством ФОРД, номер №, следуя по боковому проезду пр. Тореза совершил наезд на пешехода ФИО1, пересекавшую проезжую часть бокового проезда пр. Тореза в зоне велосипедной дорожки.

В результате дорожно-транспортного происшествия пешеходу ФИО1 были причинены 

<

данные изъяты>.

Постановлением следователя от 08 июля 2021 года в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО2 отказано в связи с отсутствием в его действиях признаков преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Гражданская ответственность ответчика по договору ОСАГО на момент дорожно-транспортного происшествия была застрахована в ПАО СК «Росгосстрах».

Разрешая требования истца о денежной компенсации морального вреда суд приходит к следующим выводам.

По правилам ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Как установлено абз. 2 ст. 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случае, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности.

Компенсации морального вреда осуществляется в денежной форм в размере, определяемом судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием для возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости (п.п. 1,2 ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Из материалов дела усматривается, что 05 августа 2020 года ФИО1 после дорожно-транспортного происшествия была доставлена в СПб ГБУЗ «Городская больница Святой преподобномученицы Елизаветы». Истец проходила стационарное лечение в указанной больнице до 19 октября 2020 года.

Был выставлен диагноз 

<

данные изъяты> от 05 августа 2020 года, САК, Линейный перелом правой теменной кости с расхождением отломков по длине до 1,5 мм, Линейный перелом левой теменной кости, Закрытая травма таза, Линейный косо-поперечный перелом медиальных и срединного крестцовых гребней и левой боковой массы на уровне S4.Установлено осложнение травматический отек головного мозга.

Диагноз описан как 

<

данные изъяты> (т. 1 л.д. 22-24).

Далее с 19 октября 2020 истец проходила стационарное лечение в ВЦЭРМ им. Никифорова А.М. МСЧ России до 05 марта 2021 года. 

С 15 марта 2021 года по 30 марта 2021 года проходила стационарное лечение в СПб ГБУЗ «Городская многопрофильная больница №2», в частности была проведена 

<

данные изъяты>.

24 августа 2021 года истцу была выдана справка серии МСЭ-2019 №№ об установлении 

<

данные изъяты>.

Факт причинения вреда здоровью истцу ответчиком в результате дорожно-транспортного происшествия сторонами не оспаривался.

В ходе рассмотрения дела по ходатайству ответчика по делу назначена судебная экспертиза, на разрешение которой поставлены следующие вопросы: 

1. Каков механизм дорожно-транспортного происшествия, произошедшего 05 августа 2020 года?

2. Как с технической точки зрения должны были действовать в сложившейся дорожно-транспортной ситуации водители – участники дорожно-транспортного происшествия, соответствовали ли их действия требованиям ПДД РФ, и имели ли они техническую возможность предотвратить столкновение?

3. Что с технической точки зрения явилось причиной произошедшего 05 августа 2020 года дорожно-транспортного происшествия?

В соответствии с выводами эксперта АНО «Центр научных исследований и экспертизы» №ЭЗ-1265/2024, экспертом даны следующие ответы: 

- на первый вопрос: установить точный механизм ДТП, в рассматриваемом случае, не представляется возможным, по причине отсутствия исходных данных. 

- на второй вопрос: с технической точки зрения, пешеход на самокате ФИО1, в сложившейся дорожно-транспортной ситуации, должна была руководствоваться требованиями пп. 4.5. ПДД РФ. В ее действиях усматривается несоответствие требованиям пп. 4.5. ПДД РФ. При своевременном выполнении требований пп. 4.5. ПДД РФ, пешеход ФИО1 имела возможность предотвратить ДТП, воздержавшись от выхода на проезжую часть, пропустив движущийся по ней автомобиль FORD FOCUS, государственный регистрационный знак №.

В сложившейся дорожно-транспортной ситуации водитель автомобиля FORD FOCUS, государственный регистрационный знак №, ФИО2, должен был руководствоваться пп. 10.1 ч. 2 ПДД РФ.

Определить техническим путем соответствие/несоответствие его действий требованиям пп. 10.1 ПДД РФ не представляется возможным. Решить вопрос о наличии/отсутствии технической возможности у водителя автомобиля FORD FOCUS, государственный регистрационный знак №, ФИО2 предотвратить ДТП не представляется возможным по причине отсутствия исходных данных.

- на третий вопрос: установить причинную связь между действиями водителя автомобиля FORD FOCUS, государственный регистрационный знак №, ФИО2 и наступившими последствиями ДТП не представляется возможным. Действия пешехода ФИО1, несоответствующие пп. 4.5 ПДД РФ, находятся в причинной связи с рассматриваемым ДТП.

Представитель истца выразил несогласие с проведенной по делу экспертизы, в связи с чем, по инициативе суда в судебное заседание был вызван эксперт, проводивший исследование.

В порядке, предусмотренном п. 1 ст. 187 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, заключение эксперта исследовалось в судебном заседании, судом, а также лицами, участвующими в деле, эксперту ФИО3 были заданы вопросы в целях разъяснения составленного последним заключения. Каких-либо противоречий в ответах эксперта и его выводах, приведенных в экспертном заключении, судом не выявлено.

Так, эксперт пояснил, что при проведении им экспертизы невозможно было установить, являлась ФИО1 пешеходом или передвигалась на самокате. При этом исходя из схемы места дорожно-транспортного происшествия следует, что оно произошло вне пешеходного перехода, в связи с чем истец должна была руководствоваться пп. 4.5. ПДД Российской Федерации и уступить дорогу движущемуся транспортному средству. 

При этом связь между действиями водителя и наступившими последствиями не представлялось возможным установить по причине отсутствия исходных данных, в частности исходного местоположения автомобиля и пешехода, скорости движения каждых из них.

Также эксперт на вопросы представителя истца показал, что дорожно-транспортное происшествие произошло в пределах нерегулируемого пересечения проезжей части на дублере пр. Тореза, а не в пределах территории, отнесенной к дворовой, ввиду чего преимущественное право движения находилось именно у водителя транспортного средства.

Таким образом, у суда не имеется оснований не доверять данному экспертному заключению, поскольку оно в полном мере отвечает требованиям ст.ст. 55, 59, 60, 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержит подробное описание исследований материалов дела, сделанные в результате их исследования выводы и обоснованные ответы на поставленные вопросы, эксперт имеет высшее образование и квалификацию эксперта-автотехника, стаж работы с 2003 года, при этом в области экспертной работы с 2003 года. Эксперт предупрежден об уголовной ответственности, доказательств, указывающих на недостоверность проведенной экспертизы, либо ставящих под сомнение ее выводы, суду не представлено.

Как установлено п. 2 ст. 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации, если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен.

При грубой неосторожности потерпевшего и отсутствии вины причинителя вреда в случаях, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения должен быть уменьшен или в возмещении вреда может быть отказано, если законом не предусмотрено иное. При причинении вреда жизни или здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается.

При этом указанные положения, с учетом разъяснений, содержащихся в абз. 2 п. 23 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», подлежат применению и к требованиям о компенсации морального вреда.

Указанная позиция также нашла свое подтверждение в Определениях Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 11 октября 2021 года №5-КГ21-94-К2 и от 05 июня 2023 года №57-КГ23-3-К1.

С учетом сделанных экспертом выводов, а также иных доказательств, суд приходит к выводу о том, что в действиях истца имеется грубая неосторожность.

Так, во-первых, истец пересекала проезжую часть вне пешеходного перехода, что уже подразумевает определенную степень неосмотрительного поведения. Пешеходный переход он, собственно, предназначен для пересечения проезжей части пешеходами. Важно отметить, что пешеходный переход имеет соответствующие разметки, что облегчает водителям восприятие дорожной обстановки – они могут прогнозировать движение транспорта и пешеходов, не допуская опасностей, тем самым пересечение вне перехода, пусть и не является прямым нарушением ПДД Российской Федерации, однако создает для всех участников движения дополнительные риски.

Во-вторых, истец в достаточной мере не убедилась, что переход будет для нее безопасен, создав помеху для движущегося транспортного средства, который не может остановиться одномоментно. Истец обязана была действовать разумно и крайне осмотрительно, учитывать дорожную обстановку не допустить создание опасной ситуации, однако действовала неосторожно, что привело к описанным выше последствиям.

Суд также не может согласиться с доводом представителя истца о том, что истец-потерпевшая находилась в пределах пешеходного перехода в виде велосипедной дорожки, пересекающей проезжую часть, поскольку в силу пункта 4.3 ПДД Российской Федерации, пешеходы должны переходить дорогу по пешеходным переходам, в том числе по подземным и надземным, а при их отсутствии - на перекрестках по линии тротуаров или обочин. На регулируемом перекрестке допускается переходить проезжую часть между противоположными углами перекрестка (по диагонали) только при наличии разметки 1.14.1 или 1.14.2, обозначающей такой пешеходный переход. При отсутствии в зоне видимости перехода или перекрестка разрешается переходить дорогу под прямым углом к краю проезжей части на участках без разделительной полосы и ограждений там, где она хорошо просматривается в обе стороны. Требования настоящего пункта не распространяются на велосипедные зоны.

На нерегулируемых пешеходных переходах пешеходы могут выходить на проезжую часть (трамвайные пути) после того, как оценят расстояние до приближающихся транспортных средств, их скорость и убедятся, что переход будет для них безопасен. При переходе дороги вне пешеходного перехода пешеходы, кроме того, не должны создавать помех для движения транспортных средств и выходить из-за стоящего транспортного средства или иного препятствия, ограничивающего обзорность, не убедившись в отсутствии приближающихся транспортных средств (пункт 4.5 ПДД Российской Федерации).

С учетом изложенного, истец, являясь пешеходом, не имела права пересекать проезжую часть в пределах велосипедной дорожки, ввиду чего суд усматривает в ее действиях грубую неосторожность, повлекшую наступление неблагоприятных последствий.

С учетом исследованных материалов дела, причиненных нравственные страданий, объема нарушенного права, степени вины причинителя вреда, установления истцу инвалидности, несоответствия действий пешехода требованиям ПДД Российской Федерации, длительности лечения, характера перенесенных травм, а также требований разумности и справедливости, суд полагает возможным определить размер компенсации морального вреда в сумме 100 000 рублей.

Разрешая требования о взыскании утраченного заработка, суд приходит к следующим выводам.

В соответствии с ч. 1 ст. 12 Закона об ОСАГО, страховая выплата, причитающаяся потерпевшему за причинение вреда его здоровью в результате дорожно-транспортного происшествия, осуществляется в соответствии с настоящим Федеральным законом в счет возмещения расходов, связанных с восстановлением здоровья потерпевшего, и утраченного им заработка (дохода) в связи с причинением вреда здоровью в результате дорожно-транспортного происшествия.

Из материалов дела усматривается, что на дату дорожно-транспортного происшествия гражданская ответственность ответчика была застрахована в ПАО СК «Росгосстрах» по полису ККК №3012267271 (т. 1 л.д. 170).

Так, истец с 05 августа 2020 года ввиду причинения вреда жизни и здоровью не мог осуществлять трудовую деятельность.

В соответствии с п. 2 ст. 1085 Гражданского кодекса Российской Федерации, при определении утраченного заработка (дохода) пенсия по инвалидности, назначенная потерпевшему в связи с увечьем или иным повреждением здоровья, а равно другие пенсии, пособия и иные подобные выплаты, назначенные как до, так и после причинения вреда здоровью, не принимаются во внимание и не влекут уменьшения размера возмещения вреда (не засчитываются в счет возмещения вреда).

Как установлено ст. 1086 настоящего Кодекса, размер подлежащего возмещению утраченного потерпевшим заработка (дохода) определяется в процентах к его среднему месячному заработку (доходу) до увечья или иного повреждения здоровья либо до утраты им трудоспособности, соответствующих степени утраты потерпевшим профессиональной трудоспособности, а при отсутствии профессиональной трудоспособности - степени утраты общей трудоспособности (пункт 1).

В состав утраченного заработка (дохода) потерпевшего включаются все виды оплаты его труда по трудовым и гражданско-правовым договорам как по месту основной работы, так и по совместительству, облагаемые подоходным налогом. Не учитываются выплаты единовременного характера, в частности компенсация за неиспользованный отпуск и выходное пособие при увольнении. За период временной нетрудоспособности или отпуска по беременности и родам учитывается выплаченное пособие. Доходы от предпринимательской деятельности, а также авторский гонорар включаются в состав утраченного заработка, при этом доходы от предпринимательской деятельности включаются на основании данных налоговой инспекции.

Все виды заработка (дохода) учитываются в суммах, начисленных до удержания налогов (пункт 2).

На дату дорожно-транспортного происшествия истец была трудоустроена в ГБОУ СОШ 

<

адрес> Санкт-Петербурга.

16 мая 2022 года в связи с неспособностью осуществлять трудовую деятельность истец была уволена.

Судом представленный истцом расчет проверен, нарушений в порядке расчета среднемесячной заработной платы не усматривается.

Между тем, суд не усматривает оснований для возложения на ответчика обязанности по выплате указанной суммы в полном объеме в виду следующего.

Пунктом «а» статьи 7 Закона об ОСАГО установлено, что размер страховой суммы в части возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью каждого потерпевшего, 500 тысяч рублей.

Постановлением Правительства Российской Федерации от 15 ноября 2012 года №1164 утверждены «Правила расчета суммы страхового возмещения при причинении вреда здоровью потерпевшего», согласно пункту 5 которых размер страховой выплаты для I группы инвалидности составляет 100 процентов страховой суммы, указанной по риску причинения вреда здоровью потерпевшего в договоре.

24 августа 2021 года истцу была выдана справка серии МСЭ-2019 №№ об установлении 

<

данные изъяты>.

Принимая во внимание, что право требования возмещения утраченного заработка возникло в результате причинения вреда жизни и здоровью, истцу установлена 

<

данные изъяты>, что подтверждается исследованными материалами дела, при этом сумма утраченного заработка составляет менее 500 тысяч рублей, оснований для взыскания указанной суммы с ответчика не имеется.

При этом со стороны истца не представлено доказательств, свидетельствующих о надлежащем обращении в страховую компанию ответчика за получением соответствующих выплат, кроме того представители истца в судебном заседании пояснили, что от страховщика был получен отказ в осуществлении страхового возмещения, ввиду чего риск неполучения страховой выплаты, предусмотренной законодательством Российской Федерации, не может быть возложен на ответчика.

С учетом изложенного, размер утраченного заработка за указанный истцом период 54 926,86 рублей (554 926,86 – 500 000).

Между тем, суд, с учетом грубой неосторожности истца, полагает необходимым снизить размер утраченного заработка, подлежащего взысканию с ответчика, до 5 000 рублей.

Разрешая требования о возмещении расходов на лечение суд приходит к следующим выводам.

Статья 41 Конституции Российской Федерации гарантирует право гражданина на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (часть 1).

В развитие указанной статьи Конституции Российской Федерации, в частности, принят Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» от 21 ноября 2011 года №323-ФЗ.

Статья 8 указанного Закона устанавливает, что социальная защищенность граждан в случае утраты здоровья обеспечивается путем установления и реализации правовых, экономических, организационных, медико-социальных и других мер, гарантирующих социальное обеспечение, в том числе за счет средств обязательного социального страхования, определения потребности гражданина в социальной защите в соответствии с законодательством Российской Федерации, в реабилитации и уходе в случае заболевания (состояния), установления временной нетрудоспособности, инвалидности или в иных определенных законодательством Российской Федерации случаях.

19 марта 2020 года был утвержден Приказ Минздрава России №198н «О временном порядке организации работы медицинских организаций в целях реализации мер по профилактике и снижению рисков распространения новой коронавирусной инфекции COVID-19 (вместе с Порядком взаимодействия федеральных дистанционных консультативных центров анестезиологии-реаниматологии по вопросам диагностики и лечения новой коронавирусной инфекции COVID-19 и пневмоний с дистанционными консультативными центрами анестезиологии-реаниматологии в субъектах Российской Федерации по вопросам диагностики и лечения новой коронавирусной инфекции COVID-19 и пневмоний, Временным порядком организации оказания скорой, в том числе скорой специализированной, медицинской помощи в целях реализации мер по профилактике и снижению рисков распространения новой коронавирусной инфекции COVID-19, Временным порядком организации работы медицинских организаций, оказывающих медицинскую помощь в амбулаторных условиях, в целях реализации мер по профилактике и снижен», который устанавливал, в том числе, особые основания для госпитализации граждан и оказание им медицинской помощи в условиях стационара, в частности для лиц с подозрением или наличием новой коронавирусной инфекции «COVID-19».

Так, из материалов дела усматривается, что с 05 августа 2020 года по 19 октября 2020 года истец находилась на лечении в СПб ГБУЗ «Городская больница Святой преподобномученицы Елизаветы».

19 октября 2020 года истец выписана на амбулаторное лечение.

19 октября 2020 года истец поступила на лечение в ФГБУ «Всероссийский центр экстренной и радиационной медицины им А.М. Никифорова» Министерства Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайных ситуаций и ликвидации последствий стихийных бедствий, о чем заключен договор на оказание платных медицинских услуг (в амбулаторных условиях) №32587/ДН2020 (т. 1 л.д. 25-26). В частности договором установлено стороны согласовали, что исполнитель обязался оказать платные медицинские (п. 1.1. договора).

Согласно акту об оказанных медицинских услугах, истец проходила лечение в период с 19 октября 2020 года по 05 марта 2021 года. Общая стоимость по договору составила 1 171 394 рублей (т. 2 л.д. 15-19).

Также истцом были понесены расходы на перевозку специальным транспортом в общей сумме в размере 35 000 рублей, что подтверждается исследованными материалами дела (т. 2 л.д. 72-74), при этом истцом не представлено доказательств, свидетельствующих о дополнительных расходов на перевозку в пределах заявленных истцом требований (49 100 рублей).

Кроме того истцом были понесены расходы на оплату одноместной палаты в СПб ГБУЗ «Городская многопрофильная больница №2» в размере 22 800 рублей (т. 1 л.д. 20-22) за период прохождения стационарного лечения.

Помимо этого, истцом также были понесены расходы на оплату медицинских препаратов и изделий в общей сумме 200 781 рубля в период с 10 августа 2021 года по 30 января 2025 года, что подтверждается представленными со стороны истца расчетами и чеками по операциям (мини-велотренажер, кресло-коляска с ручным приводом, прокат инвалидной коляски, спецкровати, инвентарь для реабилитации, подгузники и иные).

Также истцом также были понесены расходы на оплату услуг сиделок в размере 1 012 000 рублей, из которых 758 000 рублей (т. 1 л.д. 41-49), оплаченных в период прохождения лечения в ФГБУ «Всероссийский центр экстренной и радиационной медицины им А.М. Никифорова» Министерства Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайных ситуаций и ликвидации последствий стихийных бедствий, и 315 000 рублей, оплаченных в период прохождения лечения дома.

Согласно пояснениям представителя истца, после выписки из больницы на лечение в амбулаторных условиях врачи и иные медицинские учреждения отказывали в оказании медицинской помощи, в том числе по предоставлению бригады скорой медицинской помощи для доставления в больницу, в условиях стационара ввиду переполненности в период пандемии COVID-19.

Суд, с учетом введения на территории Российской Федерации ограничительных мер и повышенного режима готовности при работе экстренных служб находит приведенные истцом доводы убедительными, и, с учетом наличия тяжелого причинения вреда здоровью, требующего стационарного лечения, приходит к выводу о наличии правовых оснований для признания за истцом права на получение возмещения расходов на лечение, понесенных в связи с нахождением в условиях стационара на лечение в ФГБУ «Всероссийский центр экстренной и радиационной медицины им А.М. Никифорова» Министерства Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайных ситуаций и ликвидации последствий стихийных бедствий.

Между тем, суд не усматривает оснований для возложения на ответчика обязанности по оплате услуг одноместной палаты в СПб ГБУЗ «Городская многопрофильная больница №2», поскольку со стороны истца не представлено доказательств, свидетельствующих о невозможности получения медицинской помощи в обычных условиях без несения затрат на одноместную палату повышенной комфортности.

Также суд не может удовлетворить требования о взыскании с ответчика расходов на оплату лекарственных средств и медицинских принадлежностей (изделий), ввиду следующего.

В частности, в период с 05 августа 2020 года по 05 марта 2021 года проходила стационарное лечение как в рамках ОМС, так и по договору об оказании платных медицинских услуг.

Кроме того, с 29 марта 2021 года истец также проходила стационарное лечение в СПб ГБУЗ «Городская многопрофильная больница №2» в количестве 8 дней.

Принимая во внимание, что законом гарантируется получение пациентами помощи при прохождении стационарного лечения, в том числе обеспечение средствами личной гигиены, лекарственными препаратами и иными медицинскими принадлежностями, кроме того оказание данных услуг предусматривалось при получение платной медицинской помощи, расходы на которую судом признаны обоснованными, суд не усматривает оснований для возложения на ответчика обязанности по возмещению расходов.

Обоснованности несения указанных расходов как в период прохождения лечения, так и после выписки из больниц (рекомендации врача о необходимости дополнительной медицинской помощи, лекарственных препаратов и иные) со стороны истца также не представлено.

Кроме того, в соответствии с ответом Комитета по здравоохранению города Санкт-Петербурга от 11 сентября 2025 года следует, что истец не была лишена возможности обратиться к врачу по месту регистрации, получить заключение о нуждаемости гражданина в ТСР с указанием невозможности их предоставления в рамках территориальной программы государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи в Санкт-Петербурге, и получить необходимые лекарственные препараты, медицинские изделия за счет средств федерального бюджета или бюджета Санкт-Петербурга. 

Кроме того, истец проходил медико-социальную экспертизу в ФКУ «Главное бюро медико-социальной экспертизы по г. Санкт-Петербургу», о чем заведено дело №№ от 24 августа 2021 года.

Статья 10 Федерального закона от 24 ноября 1995 года №181-ФЗ «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации» гарантирует получение инвалидом проведение реабилитационных мероприятий, получение технических средств и услуг, предусмотренных федеральным перечнем реабилитационных мероприятий, технических средств реабилитации и услуг, предоставляемых инвалиду за счет средств федерального бюджета.

В соответствии со ст. 11 указанного Федерального закона, инвалиду разрабатывается индивидуальная программа реабилитации и абилитации инвалида, которая является обязательной для исполнения соответствующими органами государственной власти, органами местного самоуправления, а также организациями независимо от организационно-правовых форм и форм собственности.

Индивидуальная программа реабилитации или абилитации инвалида является обязательной для исполнения соответствующими органами государственной власти, органами местного самоуправления, а также организациями независимо от организационно-правовых форм и форм собственности.

Индивидуальная программа реабилитации или абилитации имеет для инвалида рекомендательный характер, он вправе отказаться от того или иного вида, формы и объема реабилитационных мероприятий, а также от реализации программы в целом. Инвалид вправе самостоятельно решить вопрос об обеспечении себя конкретным техническим средством реабилитации или видом реабилитации, включая кресла-коляски, протезно-ортопедические изделия, печатные издания со специальным шрифтом, звукоусиливающую аппаратуру, сигнализаторы, видеоматериалы с субтитрами или сурдопереводом, другими аналогичными средствами.

Отказ инвалида (или лица, представляющего его интересы) от индивидуальной программы реабилитации или абилитации в целом или от реализации отдельных ее частей освобождает соответствующие органы государственной власти, органы местного самоуправления, а также организации независимо от организационно-правовых форм и форм собственности от ответственности за ее исполнение и не дает инвалиду права на получение компенсации в размере стоимости реабилитационных мероприятий, предоставляемых бесплатно.

В рамках прохождения экспертизы 20 августа 2021 года истцу была выставлена 

<

данные изъяты>.

Истцу разработана индивидуальная программа реабилитации и абилитации инвалида, где содержится исчерпывающий перечень рекомендаций и медицинских принадлежностей, которые необходимы для реабилитации истца и который он вправе получить бесплатно за счет средств бюджета в Комитете по социальной политике Санкт-Петербурга и ГУ – Санкт-Петербургское региональное отделение ФСС РФ, Комитете по физической культуре и спору Санкт-Петербурга. В частности в индивидуальной программе предусмотрено получением пациентом кресел-колясок с ручным приводов, подгузников, противопролежневых подушек, защитных пеленок, ортопедических брюк, ванн, пандусов, кровати с механическим приводом а также иных специальных средств и иных услуг по реабилитации.

Между тем, из пояснений представителя истца следует, что истец, его представители за получением соответствующих услуг, лекарственных препаратов и медицинских принадлежностей (изделий) в определенные в программе организации не обращались, все медицинские средства (изделия), лекарственные препараты, включая услуги, закупались исключительно на личные средства.

Несмотря на то, что инвалид вправе самостоятельно определять перечень услуг, медицинских препараторов и средств, закон не предусматривает возникновение у инвалида права на возмещение указанных расходов в случае, если инвалид имел возможность получить необходимую помощь бесплатно за счет государства, ввиду чего суд не усматривает оснований для возложения на ответчика обязанности по возмещению расходов в указанной части.

При этом со стороны истца также не представлено доказательств, свидетельствующих о необходимости получения иной медицинской помощи, медицинских принадлежностей (изделий) и иных услуг, не включенных в программу реабилитации, в том числе расходов на логопеда, ЛФК, мини-велотренажера, кресла-коляски, проката кресла-коляски, спецкровати, инвентаря для реабилитации.

Также суд не усматривает основания для возложения на ответчика обязанности по возмещению расходов на оплату услуг сиделок, поскольку со стороны истца не представлено доказательств, свидетельствующих о заключении каких-либо договоров с сиделками в период прохождения лечения в ФГБУ «Всероссийский центр экстренной и радиационной медицины им А.М. Никифорова» Министерства Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайных ситуаций и ликвидации последствий стихийных бедствий.

Сами по себе документы, именованные истцом как «оплата услуг сиделки», не свидетельствуют о наличии между сторонами каких-либо правовых отношений, поскольку представленные документы не содержат сведения о лице, оказывающем услуги, его данные, позволяющие его идентифицировать, также в документах отсутствует существенное условие договора – предмет.

При этом, как следует из пояснений истца, указанные услуги предоставлялись именно лечебным учреждением.

Между тем, из ответа ФГБУ следует, что в штате ФГБУ за периоды прохождения лечения сведений о ФИО4 и ФИО5 не имеется.

Также суд критически относится к представленному истцом гражданско-правовому договору о возмездном оказании услуг, заключенному между ФИО6 и гражданкой Узбекистана ФИО7 Мавжудой, поскольку заключение указанного договора являлось основанием для возникновения прав, предусмотренным договором именно у ФИО6

Кроме того, суд находит заслуживающими внимания доводы стороны ответчика о том, что указанное лицо не имело право оказывать услуги, поскольку в соответствии с п. 4 ст. 13 Федерального закона от 25 июля 2002 года №115-ФЗ «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации», работодатель и заказчик работ (услуг) имеют право привлекать и использовать иностранных работников при наличии разрешения на привлечение и использование иностранных работников, а иностранный гражданин имеет право осуществлять трудовую деятельность в случае, если он достиг возраста восемнадцати лет, при наличии разрешения на работу или патента.

Из ответа ГУ МВД России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области от 17 сентября 2025 года следует, что ФИО7 за получением патента в уполномоченные органы не обращалась, в испрашиваемый период патента не имела.

В соответствии со ст. 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка, заключённая с нарушением закона и посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, является ничтожной.

Таким образом, суд приходит к выводу об отсутствии правовых оснований для взыскания с ответчика денежных средств, уплаченных по договору.

Также судом не могут быть удовлетворены требования истца о взыскании расходов на логопеда, поскольку истцом, в нарушение положений ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, не представлено доказательств, свидетельствующих о несении указанных расходов.

С учетом изложенного, судом обоснованными признаны расходы в общей сумме в размере 1 206 394 рубля (1 171 394 (прохождение стационарного лечения с 19 октября 2020 года по 05 марта 2021 года) + 35 000 (медицинское такси)).

При этом суд не может согласиться с возражениями ответчика о применении положений п. 2 ст. 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации к расходам на лечение, поскольку в абз. 3 п. 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» Верховный Суд Российской Федерации разъяснил, что размер дополнительных расходов, в частности расходы на лечение и иные дополнительные расходы (расходы на дополнительное питание, приобретение лекарств, протезирование, посторонний уход, санаторно-курортное лечение, приобретение специальных транспортных средств, подготовку к другой профессии и т.п.) (п. «б» указанного пункта) не подлежит уменьшению и при грубой неосторожности потерпевшего, поскольку при их возмещении вина потерпевшего в силу пункта 2 статьи 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации не учитывается.

В силу п. 1 ст. 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы.

Из материалов дела усматривается, что истец понес расходы по оплате государственной пошлины в размере 300 рублей, в связи, с чем данная сумма подлежит взысканию с ответчика.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 56, 67, 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ

Исковые требования ФИО1 к ФИО2 о взыскании денежной компенсации морального вреда, утраченного заработка, расходов на лечение удовлетворить частично.

Взыскать с ФИО2 (ИНН №) в пользу ФИО1 (ИНН №) утраченный заработок в размере 5 000 рублей, 1 206 394 рублей в счет возмещения вреда здоровью, денежную компенсацию морального вреда в размере 100 000 рублей, судебные расходы по оплате государственной пошлины в размере 300 рублей.

В удовлетворении остальной части исковых требований ФИО1 отказать.

Решение может быть обжаловано в течении месяца с даты изготовления решения суда в окончательной форме в апелляционном порядке в Санкт-Петербургский городской суд путем подачи апелляционной жалобы через Приморский районный суд города Санкт-Петербурга.

Решение суда в окончательной форме принято 13 октября 2025 года.

Судья А.В. Васильков