Председательствующий Дубовик А.В.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

№ 22А-259/2019

22 августа 2019 г.

г. Ростов-на-Дону

Судебная коллегия по уголовным делам Северо-Кавказского окружного военного суда в составе председательствующего Сапрунова Р.В., при секретаре судебного заседания Смольской Н.А., с участием военного прокурора отдела военной прокуратуры Южного военного округа подполковника юстиции Саввоева З.А., осужденного ФИО1 и защитника Ерошенко А.А. рассмотрела в судебном заседании уголовное дело по совместной апелляционной жалобе указанных осужденного и защитника на приговор Пятигорского гарнизонного военного суда от ДД.ММ.ГГГГ в соответствии с которым бывший военнослужащий войсковой части № 

<

данные изъяты> 

ФИО1, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в 

<

данные изъяты>, несудимый, проходивший военную службу по контракту с ДД.ММ.ГГГГ

осужден за совершение преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 264 УК РФ (в редакции Федерального закона от 31 декабря 2014 г. № 528-ФЗ), к лишению свободы на срок 2 года в колонии-поселении с лишением права управления транспортными средствами на срок 2 года. 

Заслушав доклад председательствующего Сапрунова Р.В., выступления защитника Ерошенко А.А. и осужденного ФИО1 в поддержку доводов апелляционной жалобы, а также возражения прокурора Саввоева З.А., судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО2 признан виновным в нарушении им как лицом, управляющим автомобилем в состоянии опьянения, правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности смерть человека.

Согласно приговору, около ДД.ММ.ГГГГ ФИО2, управляя автомобилем 

<

данные изъяты> в состоянии алкогольного опьянения и с превышением скоростного режима, нарушил требования п. 1.3, применительно к разметке 1.1, абз. 1 п. 1.5, п. 10.1 и 10.2 Правил дорожного движения РФ (далее - ПДД), не справился с управлением, выехал за пределы проезжей части и наехал на опору линии электропередач (далее – ЛЭП).

В результате данного дорожно-транспортного происшествия (далее –ДТП) следовавший с осужденным пассажир ФИО3 получил несовместимые с жизнью телесные повреждения, от которых в последующем скончался.

В совместной апелляционной жалобе осужденный ФИО2 и защитник Ерошенко, считая приговор незаконным и необоснованным ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, существенного нарушения уголовно-процессуального закона, неправильного применения уголовного закона, а также несправедливым вследствие чрезмерной суровости назначенного наказания, просят его изменить, назначив наказание, не связанное с реальным лишением свободы, либо отменить и передать уголовное дело на новое судебное разбирательство.

В обоснование апелляционной жалобы осужденный и защитник, ссылаясь на положения Конституции РФ, разъяснения, содержащиеся в постановлении Пленума Верховного Суда от 31 октября 1995 г. № 8, в утративших силу постановлениях Пленума Верховного Суда РФ от 29 июня 1996 г. № 1 и от 11 января 2007 г. № 2, на нормы уголовного и уголовно-процессуального законов, приводят свою версию причин произошедшего ДТП, собственный анализ фактических обстоятельств дела, отличный от установленных судом первой инстанции, и доказательств по делу, на основании которого утверждают, что изложенный в приговоре вывод суда о виновности ФИО2 в совершении инкриминированного ему деяния не основан на исследованных в судебном заседании доказательствах.

Так, авторы апелляционной жалобы указывают, что ФИО2 частично признал свою вину в содеянном, а не в полном объеме, как это отражено в приговоре.

Судом при перечислении в приговоре пунктов Правил дорожного движения РФ, нарушение которых инкриминируется ФИО2, не конкретизировано, нарушение каких именно требований указанных Правил состоит в причинной связи с наступившими последствиями. 

Осужденный не имел технической возможности предотвратить ДТП, поскольку опасность для движения управляемого ФИО2 автомобиля возникла неожиданно, вследствие разрушения тормозного механизма левого заднего колеса и заклинивания данного колеса при движении.

Свидетели ФИО12 и ФИО13 в судебном заседании отрицали превышение ФИО2 при управлении автомобилем скорости движения более чем 60 км/ч. При этом они настаивали в суде на этих своих показаниях, заявив, что на стадии предварительного следствия они неоднократно подписывали заранее напечатанные их показания, которые в действительности не давали, и по требованию следователя подписывали иные процессуальные документы, представленные им в виде чистых бланков. Несмотря на это, судом в основу приговора положены показания указанных свидетелей, данные на предварительном следствии, которые не соответствовали действительности.

В протоколе осмотра места происшествия и схеме места ДТП отсутствуют необходимые сведения и описание длины следов торможения, следов бокового скольжения заблокированных или вращающихся колес, сами данные документы исполнены формально и не содержат достаточных сведений для проведения экспертных исследований. 

В этой связи, по мнению авторов апелляционной жалобы, судом необоснованно не принято во внимание заключение эксперта-автотехника от ДД.ММ.ГГГГ согласно которому экспертным путем невозможно было установить наличие или отсутствие у водителя ФИО2 технической возможности предотвратить ДТП, определить скорость движения автомобиля до ДТП, которая по показаниям осужденного и свидетелей – пассажиров автомобиля составляла не более 60 км/ч. 

Также в апелляционной жалобе утверждается, что уголовное дело судом рассмотрено необъективно, с обвинительным уклоном, о чем свидетельствует удовлетворение судом всех ходатайств стороны обвинения и отклонение либо игнорирование заявленных в судебном заседании ходатайств стороны защиты, в том числе о признании допустимым доказательством заключения эксперта-автотехника от ДД.ММ.ГГГГ №, а также искажение судом в приговоре показаний свидетелей – непосредственных очевидцев ДТП, находившихся в автомобиле под управлением ФИО2. 

Приводя в апелляционной жалобе показания осужденного о том, что он употребил перед управлением автомобилем незначительное количество алкоголя, после чего чувствовал себя уверенно, правила дорожного движения не нарушал и контроль над управлением автомобилем не терял, авторы жалобы утверждают о необоснованности вывода суда в приговоре, что ФИО2 потерял контроль над управлением автомобилем. 

Также авторы апелляционной жалобы полагают, что судом необоснованно отказано в удовлетворении заявленного стороной защиты ходатайства о назначении по делу дополнительной судебной трассологической экспертизы для определения механизма наезда автомобиля под управлением осужденного ФИО2 на опору ЛЭП, поскольку, по их мнению, согласно обозначенным в схеме ДТП следам торможения и скольжения автомобиль ФИО2 не мог столкнуться с указанной опорой с обратной по отношению дороги стороны. По этой причине осужденный и защитник предполагают, что вышеуказанные следы торможения и скольжения могли принадлежать другому автомобилю. 

Ссылаясь на предположения потерпевшего ФИО4 и других родственников погибшего ФИО14 осужденный и защитник указывают, что смерть ФИО14 наступила не в связи с полученными в результате ДТП телесными повреждениями, а связана с врачебной ошибкой. При этом авторы жалобы обращают внимание на заявления в суде потерпевшего ФИО4 о том, что по требованию разных следователей в ходе предварительного следствия он подписывал уже напечатанные либо чистые бланки документов, однако этому обстоятельству судом оценки также не дано. 

Кроме того, авторы апелляционной жалобы утверждают, что при осмотре места происшествия и составлении протокола осмотра и схемы места ДТП, а также при производстве следственного эксперимента были допущены грубые нарушения. 

В частности, осужденный ФИО2 и защитник указывают, что осмотр места ДТП и составление его схемы проводилось в отсутствие осужденного, который в это время находился на медицинском освидетельствовании, а также без участия понятых, которые лишь подписали составленные в их отсутствие протокол осмотра и схему места ДТП. Следственный эксперимент следователем произведен не на месте ДТП, а возле иной опоры ЛЭП. 

Также по утверждению осужденного и защитника суд при назначении наказания не в должной мере учел все обстоятельства, смягчающие наказание ФИО2, который положительно характеризуется по месту жительства и службы, воспитывался в многодетной семье, помогает своим родителям, в том числе и матери, являющейся инвалидом II группы. Кроме того, ФИО2 частично признал свою вину, неоднократно принес извинения потерпевшему и загладил причиненный вред, в связи с чем потерпевший неоднократно ходатайствовал перед судом о прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон. При этом суд исказил в приговоре ходатайство потерпевшего, отразив его как ходатайство о снисхождении к подсудимому, что не соответствует действительности. 

Ссылаясь на вышеуказанные обстоятельства, отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, авторы апелляционной жалобы указывают, что у суда первой инстанции имелись основания для назначения ФИО2 наказания, не связанного с реальным лишением свободы. 

В возражениях на апелляционную жалобу государственный обвинитель – 

<

данные изъяты> ФИО5 просит приговор оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Рассмотрев материалы уголовного дела, проверив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Как видно из протокола судебного заседания, в ходе судебного разбирательства, в соответствии со ст. 15, 244, 274 УПК РФ обеспечено равенство прав сторон, которым суд первой инстанции, сохраняя объективность и беспристрастность, в условиях состязательного процесса, создал необходимые условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, все представленные сторонами доказательства исследованы судом, а заявленные участниками судебного разбирательства ходатайства разрешены в установленном законом порядке.

Сведений о том, что судебное разбирательство проводилось предвзято либо с обвинительным уклоном, и что суд отдавал предпочтение какой-либо из сторон, из материалов уголовного дела не усматривается, а утверждение в апелляционной жалобе об обратном не может быть признано состоятельным.

Напротив, судебной коллегией не установлено данных, свидетельствующих об исследовании судом первой инстанции недопустимых доказательств, ошибочном исключении из разбирательства по делу допустимых доказательств или об отказе сторонам в исследовании доказательств, которые могли бы иметь существенное значение для правильного разрешения дела. 

Вывод суда в приговоре о виновности осужденного в совершении вмененного ему по приговору преступного деяния соответствует фактическим обстоятельствам дела и подтверждаются совокупностью исследованных судом доказательств: показаниями потерпевшего ФИО4, свидетелей ФИО12 ФИО13, ФИО18 ФИО19 ФИО20 ФИО21 эксперта ФИО22 протоколами осмотра места происшествия, проверки показаний на месте, схемой имевшего место ДД.ММ.ГГГГ ДТП, заключениями экспертов, актом медицинского освидетельствования о нахождении ФИО2 в момент ДТП в состоянии алкогольного опьянения, а также другими доказательствами и иными документами.

При этом судом обоснованно не положено в основу приговора заключение эксперта-автотехника от ДД.ММ.ГГГГ. № № признанное органом предварительного следствия недопустимым доказательством.

Вышеуказанные доказательства достаточно полно и правильно изложены в приговоре, надлежащим образом исследованы и оценены судом в ходе судебного разбирательства, сомнений в своей относимости, допустимости и достоверности не вызывают.

Судом на основании исследованных доказательств, в том числе протокола осмотра места происшествия, достоверно установлено место наезда автомобиля 

<

данные изъяты> на опору ЛЭП, траектория его движения, место расположения транспортного средства после остановки, а также погодные условия и состояние дорожного покрытия на исследуемом участке автодороги. 

Каких-либо данных, объективно свидетельствующих о неправильной фиксации при осмотре места ДТП траектории движения транспортного средства под управлением осужденного, материалы дела не содержат. 

Напротив, из указанного протокола видно, что ФИО2 лично участвовал при производстве осмотра места происшествия. Не отрицал данного обстоятельства в судебном заседании суда апелляционной инстанции и сам ФИО2, уточнивший, что лишь на некоторое время убывал с места происшествия для прохождения медицинского освидетельствования на состояние опьянения, и подтвердивший наличие в протоколе его подписи о согласии с результатами осмотра места ДТП и правильности составления его схемы. 

Не может свидетельствовать о недопустимости доказательств – протокола осмотра места ДТП и его схемы то обстоятельство, что приглашенные в качестве понятых ФИО23 и ФИО24 находились на данном месте происшествия непродолжительное время, на что обращается внимание в апелляционной жалобе и указывалось стороной защиты в судебном заседании суда апелляционной инстанции. 

Как видно из материалов дела, в ходе осмотра места ДТП от ДД.ММ.ГГГГ применялись технические средства фиксации хода и результатов следственного действия (т. 1 л.д. 65-84), и в соответствии с требованиями ст. 170 УПК РФ участие понятых в данном следственном действии являлось необязательным. В то же время, допрошенные в судебном заседании суда апелляционной инстанции в качестве свидетелей ФИО23 и ФИО24 подтвердили, что в качестве понятых находились на месте ДТП ДД.ММ.ГГГГ. и видели врезавшийся в опору ЛЭП автомобиль. 

Доводы апелляционной жалобы об отсутствии у ФИО2 технической возможности предотвратить ДТП ввиду неожиданного заклинивания в автомобиле левого заднего колеса и разрушения его тормозного механизма, а также ссылка на показания свидетелей ФИО12 и ФИО13 в судебном заседании о скорости движения автомобиля не более 60 км/ч и искажении в этой части в приговоре показаний указанных свидетелей являются беспредметными. 

Делая такой вывод, судебная коллегия исходит из заключения экспертов-автотехников от ДД.ММ.ГГГГ № № и показаний эксперта ФИО22 в судебном заседании суда первой инстанции, согласно которым в случае соблюдения ФИО2 разрешенного скоростного режима (не свыше 60 км/ч), он не допустил бы наезда на опору ЛЭП независимо от состояния тормозной системы (т. 3 л.д. 92). Обнаруженные вышеуказанные неисправности в автомобиле ФИО2 не могли стать причиной ДТП, и являлись лишь условием, при котором значительное превышение скорости повлекло потерю управления и выезд на встречную полосу движения (т. 4 л.д. 200).

По этой же причине беспредметными являются и доводы апелляционной жалобы о необоснованном отказе судом в удовлетворении ходатайства о назначении по делу дополнительной судебной трассологической экспертизы, признании допустимым доказательством заключения эксперта-автотехника от ДД.ММ.ГГГГ № № а также принадлежности другому автомобилю обнаруженных на месте ДТП следов торможения и скольжения.

Правильность и обоснованность решения суда об отказе в удовлетворении ходатайства стороны защиты о назначении указанной дополнительной судебной экспертизы сомнений не вызывает (т. 4. л.д. 207-208). 

Несостоятельными являются также доводы апелляционной жалобы об отсутствии в протоколе осмотра места происшествия и схеме места ДТП необходимых сведений, описания длины следов торможения, следов бокового скольжения заблокированных или вращающихся колес для проведения экспертных исследований. Как следует из показаний эксперта ФИО22 в распоряжение экспертов были представлены материалы дела, достаточные для производства вышеуказанной экспертизы (т. 4 л.д. 197).

Как видно из протокола судебного заседания, судом первой инстанции тщательно проверялись, в том числе и посредством допроса следователя, и не нашли своего подтверждения заявления свидетелей ФИО12 и ФИО13 в судебном заседании о подписании ими в ходе предварительного следствия заранее напечатанных протоколов их допросов с показаниями, не соответствующими действительности. 

В этой связи судом обоснованно положены в основу приговора показания указанных свидетелей, данные ими в ходе предварительного следствия, поскольку они являются непротиворечивыми, дополняют друг друга и согласуются с совокупностью иных доказательств по делу.

Довод апелляционной жалобы о том, что находясь в состоянии алкогольного опьянения ФИО2 за рулем «чувствовал себя уверенно», является беспредметным, поскольку в соответствии с требованиями п. 2.7 Правил дорожного движения РФ водителю запрещается управлять транспортным средством в состоянии опьянения.

Показания свидетеля ФИО12 о якобы неправильной фиксации в протоколе проверки показаний на месте ее пояснений о фактическом месте ДТП, на что обращается внимание в апелляционной жалобе, обоснованно были отвергнуты судом первой инстанции, поскольку они противоречат совокупности исследованных в суде доказательств, в том числе и показаниям свидетелей ФИО20 и ФИО21, а также протоколу осмотра места ДТП. 

Таким образом, суд первой инстанции верно основывал свои выводы о том, что допущенные осужденным ФИО2 нарушения ПДД состоят в прямой причинно-следственной связи с совершенным ДТП и наступившими последствиями в виде смерти гражданина ФИО14 на заключении экспертов от ДД.ММ.ГГГГ № № (т. 3 л.д. 83-93) по результатам произведенной ими дополнительной автотехнической экспертизы, а также на показаниях эксперта ФИО22 в судебном заседании. 

Данная экспертиза проведена квалифицированными экспертами, выводы которых аргументированы, подробно мотивированы и основаны на представленных им для исследования объективных данных. До проведения экспертизы эксперты были предупреждены об ответственности за дачу заведомо ложного заключения, о чем в материалах уголовного дела имеются их подписки.

Сведений о том, что данное заключение экспертов получено с нарушением установленного законом порядка и является недопустимым доказательством, в материалах уголовного дела не содержится и в апелляционной жалобе не приведено.

Что же касается ссылки в апелляционной жалобе на заключение эксперта от ДД.ММ.ГГГГ № №, то она является несостоятельной, поскольку данное заключение эксперта было исключено из числа доказательств на стадии предварительного следствия.

При этом, вопреки утверждению авторов жалобы, доводам стороны защиты о необходимости признания указанного заключения эксперта допустимым доказательств судом первой инстанции дана надлежащая оценка с приведением соответствующих мотивов.

Доводы апелляционной жалобы о том, что смерть ФИО14 наступила не в связи с полученными им в результате ДТП телесными повреждениями, а в связи с врачебной ошибкой, основаны лишь на субъективных предположениях его родственников и противоречат медицинской карте погибшего и заключению судебно-медицинского эксперта от ДД.ММ.ГГГГ № № 

Установленные в судебном заседании нарушения осужденным ПДД, состоящие в прямой причинной связи с совершенным ДТП и наступившими последствиями в виде смерти гражданина ФИО14 вопреки доводу апелляционной жалобы, изложены в описательной части приговора. Как следует из заключения экспертов-автотехников от ДД.ММ.ГГГГ № № и показаний допрошенного в судебном заседании эксперта ФИО22 причиной ДТП явилось превышение осужденным скорости при управлении транспортным средством, о чем прямо указано в приговоре.

Иные доводы апелляционной жалобы по своему содержанию аналогичны ранее приведенным в суде первой инстанции и получили надлежащую оценку в приговоре, правильность которой у судебной коллегии сомнений не вызывает, сводятся к переоценке выводов суда первой инстанции, основаны на неверной оценке обстоятельств данного дела и не могут служить основанием для отмены либо изменения приговора. 

С учетом изложенного, вопреки доводам апелляционной жалобы осужденного и защитника об обратном, суд первой инстанции правильно установил фактические обстоятельства содеянного ФИО2 и верно квалифицировал его деяние как преступление, предусмотренное ч. 4 ст. 264 УК РФ (в редакции Федерального закона от 31 декабря 2014 г. № 528-ФЗ).

Вопреки утверждению авторов апелляционной жалобы, судом первой инстанции обоснованно, с приведением в постановлениях убедительных мотивов, с учетом положений ст. 25 УПК РФ и ст. 76 УК РФ, отказано в удовлетворении ходатайств потерпевшего о прекращении уголовного дела в отношении ФИО2 в связи с примирением сторон (т. 4 л.д. 45-46, 156-157). 

Делая такой вывод, судебная коллегия учитывает, что освобождение виновного лица от уголовной ответственности в связи с примирением сторон является правом суда, а не обязанностью, и осуществляется по его усмотрению, в том числе с учетом соблюдения условий для принятия такого решения, характера и общественной опасности совершенного преступления, изучения и оценки личности виновного и других обстоятельств дела. Такое освобождение не является субъективным правом виновного либо иных участников процесса, в том числе потерпевших, по делам публичного обвинения. 

В противном случае прекращение уголовного преследования по рассматриваемому основанию не будет отвечать назначению указанного института уголовного закона, предполагающего освобождение от уголовной ответственности только лиц, утративших общественную опасность, а также принципу индивидуализации ответственности за совершенное преступное деяние.

Доводы апелляционной жалобы об обратном основаны на неправильном толковании норм права, регулирующих освобождение от уголовной ответственности. 

Нарушений норм уголовно-процессуального закона, влекущих безусловную отмену приговора, органами следствия и судом не допущено.

В то же время, приговор подлежит изменению по следующим основаниям.

Так, в ходе судебного заседания суда апелляционной инстанции признаны недопустимыми и исключены из числа доказательств протоколы допросов свидетелей ФИО23 и ФИО24 (указанной в протоколе допроса и приговоре как ФИО24).

Учитывая, что в приговоре имеется ссылка на показания данных свидетелей как на доказательства, то при вышеизложенных обстоятельствах она подлежит исключению из описательно-мотивировочной части приговора.

Вместе с тем, исключение указанных показаний не свидетельствует о незаконности и необоснованности приговора в целом, постановленного на достаточной совокупности иных исследованных в судебном заседании доказательствах, отвечающих требованиям закона. 

Наказание осужденному назначено в соответствии с положениями уголовного закона, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного им преступления, данных о личности виновного, в том числе обстоятельств, смягчающих наказание, а также влияния назначенного наказания на его исправление и условия жизни его семьи.

При назначении наказания в качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО2, суд признал действия осужденного, направленные на оказание помощи пострадавшим в ДТП пассажирам, в том числе и ФИО14 действия направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшему, и его раскаяние в содеянном. 

Также, вопреки утверждению авторов апелляционной жалобы об обратном, в приговоре верно изложена позиция осужденного ФИО2 о частичном признании своей вины (т. 4 л.д. 214).

Кроме того, суд обоснованно указал в приговоре и в должной мере учел, что ФИО2 к уголовной ответственности привлекается впервые, ранее ни в чем предосудительном замечен не был, а также принял во внимание состояние здоровья его матери, являющейся инвалидом II группы, оказание осужденным помощи своим родственникам.

Правильно в приговоре изложена и позиция потерпевшего ФИО4, просившего в прениях сторон о снисхождении к подсудимому (т. 4 л.д. 205).

Вместе с тем, эти обстоятельства, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного осужденным преступления, необратимости наступивших последствий, не свидетельствуют о возможности его исправления без реального отбывания наказания.

Приняв во внимание вышеизложенные обстоятельства, смягчающие наказание ФИО2, и при отсутствии отягчающих наказание обстоятельств, суд обоснованно назначил осужденному достаточно мягкое наказание в сравнении с максимальной санкцией, предусмотренной соответствующей нормой Особенной части УК РФ. 

В то же время, учитывая фактические обстоятельства и степень общественной опасности инкриминируемого преступления, суд правильно не нашел оснований для изменения в силу ч. 6 ст. 15 УК РФ категории совершенного ФИО2 преступления на менее тяжкую, а также обоснованно назначил ему дополнительное наказание в виде лишения права управления транспортными средствами.

Таким образом, назначенное осужденному ФИО2 наказание по своему виду и размеру является справедливым и соразмерным содеянному, соответствующим общественной опасности совершенного им преступления и его личности.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 38920, 38926, 38927, 38928 и 38933 УПК РФ, судебная коллегия

ПОСТАНОВИЛА:

Приговор Пятигорского гарнизонного военного суда от 20 мая 2019 г. в отношении ФИО1 изменить, исключить из описательно-мотивировочной части приговора ссылку на показания свидетелей ФИО23 и «ФИО24

В остальной части приговор оставить без изменения, а совместную апелляционную жалобу осужденного ФИО1 и защитника Ерошенко А.А. – без удовлетворения.

Председательствующий