Дело № 22-1875/2025 Судья Кириллов Д.В. 

УИД 33RS0006-01-2023-001097-45

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

29 сентября 2025 года г.Владимир

Владимирский областной суд в составе:

председательствующего Урлекова Н.В.,

при секретере ФИО1,

с участием: 

прокурора Байбиковой Д.В.,

осужденного ФИО2,

защитников - адвокатов Белякова А.А., Ломоносова А.Б.,

представителя потерпевшего Р.Н..,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению заместителя Вязниковского межрайонного прокурора Фещенко Д.И. и апелляционным жалобам осужденных ФИО2 и ФИО3 на приговор Вязниковского городского суда Владимирской области от 30 июня 2025 года, которым

ФИО2, родившийся ****, гражданин Российской Федерации, не судимый,

осужден по ч.2 ст.258 УК РФ к наказанию в виде штрафа в размере 955 000 рублей. В соответствии с ч.5 ст.72 УК РФ с учетом задержания ФИО2 23.11.2021г., назначенное ему наказание в виде штрафа смягчено до 950 000 рублей;

ФИО4, родившийся ****, гражданин Российской Федерации, не судимый,

осужден по ч.2 ст.258 УК РФ к наказанию в виде штрафа в размере 905 000 рублей. В соответствии с ч.5 ст.72 УК РФ с учетом задержания ФИО4 23.11.2021г., назначенное ему наказание в виде штрафа смягчено до 900 000 рублей.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении подсудимым отменена.

Гражданский иск представителя потерпевшего О. удовлетворен. С ФИО2 и ФИО4 в счет возмещения материального ущерба, причиненного преступлением, солидарно в пользу инспекции государственного надзора в сфере охраны и использования объектов животного мира Владимирской области взыскано 640 000 рублей. 

Арест, наложенный на основании постановления Вязниковского городского суда Владимирской области от 28.05.2025г. на принадлежащий на праве собственности ФИО2 автомобиль, оставлен без изменения до исполнения приговора суда в части гражданского иска. 

Принято решение о судьбе вещественных доказательств.

Дульный тормоз-компенсатор закрытого типа, прицел ночного видения, сошку для стрельбы, карабин марки «****» и тепловизионный прибор марки «****» определено конфисковать, обратив в доход государства на основании п.«г» ч.1 ст.104.1 УК РФ.

Изложив содержание обжалуемого судебного решения и существо апелляционных представления и жалоб, поданных возражений, выступления осужденного ФИО2 и адвокатов, поддержавших доводы жалоб об отмене приговора, а также прокурора Байбиковой Д.В. об изменении приговора по доводам представления, суд апелляционной инстанции 

установил:

ФИО2 и ФИО4 признаны виновными в том, что совершили незаконную охоту, группой лиц по предварительному сговору, причинившую особо крупный ущерб.

Преступление совершено в период с 22 до 23 ноября 2021 года на территории Вязниковского района Владимирской области при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В суде первой инстанции ФИО2 и ФИО4 вину в совершенном преступлении не признали.

В апелляционном представлении прокурор считает приговор подлежащим изменению ввиду неправильного применения уголовного закона. Указывает, что приняв правильное решение на основе взаимосвязанных положений п.1 ч.3 ст.81 УПК РФ и п.«г» ч.1 ст.104.1 УК РФ о конфискации в числе прочего карабина марки «****», принадлежащего ФИО2, суд не в полной мере учел разъяснения п.22.2 постановления Пленума Верховного Суда РФ №5 от 12.03.2002г. «О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств», согласно которому приобщенные к уголовному делу, в том числе конфискованные, гражданское и служебное оружие и патроны к нему подлежат передаче в территориальные органы Федеральной службы войск национальной гвардии РФ или органы внутренних дел РФ, в связи с чем просит уточнить описательно-мотивировочную и резолютивную части приговора указанием на передачу конфискованного карабина в пользу Федеральной службы войск национальной гвардии РФ, в остальном просит приговор суда оставить без изменения.

В апелляционной жалобе ФИО2 указывает на свою невиновность, в связи с чем просит отменить обвинительный приговор и вынести оправдательный ввиду существенного нарушения судом первой инстанции уголовного и уголовно-процессуального законов, несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела и несправедливости состоявшегося судебного решения. 

В качестве доводов несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела, указывает на то, что приговор основан на домыслах, поскольку материалами дела подтверждено лишь событие преступления, в то время как утверждение ФИО2 о непричастности к нему осталось не опровергнутым, показания потерпевшего, свидетелей, заключения судебных экспертиз и другие материалы дела не указывают на связь наступивших последствий именно с действиями ФИО2, доказательств того, что он осуществлял незаконную охоту или совершал прицельные выстрелы с использованием имеющейся у него сошки, в деле нет. Вывод суда о работоспособности прицела ночного видения не опровергает факта отсутствия технической возможности для выполнения прицельного выстрела, что подтверждается заключением эксперта от 19.05.2025г. и проведенными им корректировками, лишь после которых карабин стал для этого пригоден; при этом ходатайства об уточнении формулировок поставленных данному эксперту вопросов, возможности присутствовать при проведении экспертизы, давать пояснения эксперту, а равно о вызове для допроса эксперта Б.А. в судебное заседание – немотивированно отклонены, чем нарушено право на защиту. Несмотря на удовлетворенное судом 3.04.2025г. ходатайство об осмотре вещественного доказательства – карабина и прицела до направления на экспертизу, они были представлены к осмотру уже после ее проведения, тем самым возможность фиксации цифровых значений горизонтальных и вертикальных поправок сетки ночного прицела была утрачена. Считает, что вывод суда о том, что положения маховичков прицела могли быть изменены, в нарушение требований ч.4 ст.302 УПК РФ основан на предположении. Напротив, согласно его конструкции, маховички защищены специальными крышками, поэтому настройки не сбиваются при установке, съеме или транспортировке прицела ночного видения. 

Указывает, что приведенные в приговоре доказательства противоречивы и не согласуются друг с другом. Так, представитель потерпевшего О. прибыл на место спустя значительное время после гибели животных и не являлся очевидцем происшествия, его показания о месте обнаружения следа от установки сошки (упора для оружия) заслуживают критической оценки, так как данный след нигде процессуально не закреплен, а неустранимые сомнения должны толковаться в пользу подсудимого. Показания потерпевшего о том, что охотники, как правило, не используют оружие такого калибра, является его личным мнением, а не фактом. Кроме того, его показания непоследовательны - в суде после показаний свидетеля Н.А. он указал о тройном следе от сошки, а впоследствии об имевшихся рядом следах человека, чего ранее не сообщал дознавателю Ш., что является не дополнением показаний, а их изменением. Последняя, напротив, в суде указала, что в радиусе 100 метров от места убоя диких животных следов обуви человека не обнаружено, в силу каких причин этого не сделано, пояснить не смогла, сообщила, что О. не участвовал в осмотре, а просто присутствовал при нем. Утверждение О. о том, что можно «разделать» двух лосей и не испачкаться кровью, является предположением, которое опровергается показаниями Н. и М., пояснивших об обратном. Не согласуются его показания и с показаниями упомянутого свидетеля Н.А. относительно расстояния от места обнаружения следа от сошки до места обнаружения останков диких животных (100 и 20 метров соответственно), при этом сопоставление размера следа с изъятой у ФИО2 сошкой не производилось. Показания О. о произведенном им обходе местности в радиусе 100-200 метров в районе места происшествия опровергаются показаниями свидетелей защиты Г., П. и материалами видеозаписи о наличии поблизости глубокого непроходимого оврага, однако судом оценка недостоверным показаниям О. не дана. Пол животных определен только на основании показаний последнего, что явно недостаточно для вывода о доказанности такого факта, правильного определения ущерба и удовлетворения исковых требований. Неверно, по мнению автора жалобы, произведено и само взыскание (в пользу Госохотинспекции), поскольку платежи, уплачиваемые при добровольном возмещении вреда, причиненного окружающей среде, подлежат зачислению в доход соответствующего муниципального образования. 

Приводит критическую оценку показаниям свидетелей обвинения. Так, сотрудники ДПС Е.В. и Б. очевидцами незаконной охоты не были, сообщив суду лишь об обстоятельствах задержания ФИО2 и ФИО5 рядом с местом незаконного убоя животных, что подсудимые итак не отрицали ни на следствии, ни в суде, и что доказывает лишь наличие события, а не состава преступления. Свидетель Ш. также очевидцем происшествия не была, наличие или отсутствие следов обуви в радиусе 100 метров от обнаружения останков животных не проверяла. Эксперт М.М. каких-либо сведений о фиксации на снежном покрове следа от сошки, а равно о наличии следов от поражающих элементов огнестрельного оружия на шкурах и тканях животных не сообщила и не представила, хотя производила их осмотр. Сотрудник полиции К.Р. пояснил лишь, что совершал обход места происшествия в радиусе 200 метров, что ввиду особенностей местности невозможно, при этом об обнаружении каких-либо следов не сообщал. Доказательств того, что обнаруженный им на снежном покрове автомобильный след является единичным, не представлено. Его пояснения об обнаружении места убоя на опушке с небольшим количеством низкорастущих деревьев противоречат показаниям О. об отсутствии в данном месте растительности и данным средств фиксации «Яндекс Карты», согласно которым место на расстоянии 350 метров от трассы М7 Волга находится в глубине лесного массива. Таким образом, вывод суда о месте преступления, а равно об отсутствии вблизи него следов иных лиц и транспортных средств, основан на неполной и недостаточно проверенной информации, то есть является предположением. Свидетель С.А. пояснила, что при осмотре прицела ночного видения в батарейном отсеке отсутствовали элементы питания, то есть, он поступил к ней уже без них. Суд не установил, что ФИО2 совершал прицельные выстрелы, поскольку для этого необходимо исправное состояние прицела ночного видения, однако о его непригодности (такая возможность подтверждается руководством по эксплуатации прицела), то есть об отсутствии технической возможности точной стрельбы, сам ФИО2 узнал лишь после проведения баллистической экспертизы на основании результатов экспериментальной стрельбы. В удовлетворении ходатайства защиты о приобщении к делу заключения специалиста Е. судом необоснованно отказано. Показания ФИО2 о стрельбе по лисе с прицелом ночного видения без попадания интерпретированы судом не верно, поскольку по указанным выше причинам эти выстрелы прицельными не являлись ввиду отсутствия необходимой точности прицела. Ветеринарный врач-терапевт К указал, что гибель животных произошла вследствие огнестрельных ранений, однако оценка составленного им акта как доказательства судом не дана, о причинах и механизме образования ранений животных свидетель не пояснил, доказательств того, что ранения являются огнестрельными и образовались именно от воздействия пули, а не иных предметов, не представил, раневые каналы не зафиксировал, для установления причины смерти животных судебно-медицинская экспертиза не проводилась. Вид оружия (огнестрельное, пневматическое, метательное или иное) и элементы поражения (пуля, картечь, дробь, стрела, дротик или иные) не установлены, в связи с чем вывод о применении именно огнестрельного оружия при добыче диких животных и именно ФИО2 – предположение. Показания свидетеля М. приведены судом неполно, а оценены необъективно. Он сообщил, что при разделке туши лося попадание крови на части тела и одежду будет обильным, в то время как на одежде и руках ФИО2 крови не обнаружено, сведений о причастности последнего к разделке туш убитых животных в деле нет. Свидетель Щ. также указал об оставлении крови животного на одежде лица, производящего разделку туши, а равно о наличии пулевых отверстий и раневых каналов в случае применения огнестрельного оружия, сообщил о случаях охоты с применением метательного оружия. Показания свидетеля Ш.И., вопреки выводу суда, указывают на невиновность подсудимого, поскольку свидетель указал, что ФИО2 охотился на лису, говорил, что стрелял, но не попал, ФИО2 с расчехленным оружием не видел, выстрелов не слышал, к добыче и разделке туш лосей отношения он и подсудимые не имеют. Приведенные показания подтверждают, что ФИО2 не принимал участия в разделке туш, следовательно, не действовал в группе лиц с кем-либо, его обвинение в этом в нарушение ст.15 УПК РФ основано на недоказанных фактах. 

Обращает внимание, что точное место происшествия не установлено, на что в числе прочего указывает факт немотивированного исключения судом из обвинения ссылки на его географические координаты. Вместе с тем, точное место имеет важное значение, поскольку согласно показаниям М., Н. и Щ прицельный выстрел возможен лишь при отсутствии между охотником и целью препятствующей этому растительности. Вместе с тем, установленный судом участок местности, расположенный в 350 метрах от трассы М7 Волга (313км.) вблизи д.****, находится в плотном лесном массиве (по данным Яндекс Карт), где выполнение прицельного выстрела невозможно, а его ориентир (в сторону ****) находится в противоположном направлении от данной деревни, что порождает сомнения в правильности определения места события и избыточную вариативность фактического расположения на местности, что недопустимо в доказывании. Предложение защиты о проведении эксперимента на местности для устранения отмеченных противоречий судом отклонено. 

Считает вывод суда о том, что выявление на одежде подсудимого продуктов выстрела, соответствующих оржавляющему и неоржавляющему капсюльным составам, противоречием не является, не соответствующим обстоятельствам дела, поскольку ФИО2 использование патронов с оржавляющим составом категорически отрицал, эксперт В. о давности и причинах образования на одежде продуктов выстрела пояснить не смог, изъятые у ФИО2 патроны на содержание капсульного состава исследованию не подвергались, взаимосвязь продуктов выстрела на его одежде с таковыми на его оружии не проверялась, равно как и общность источника происхождения следов продуктов выстрела на одежде ФИО5, Ш.И. и З.. При таких обстоятельствах утверждение защиты о том, что продукты выстрела, содержащие оржавляющий капсульный состав, были оставлены на мешках с мясом неустановленными лицами, а не ФИО2, осталось не опровергнутым. Ходатайство о проведении повторной криминалистической экспертизы для устранения обозначенных противоречий судом немотивированно отклонено. 

Полагает, что к иным доказательствам, представленным защитой, суд первой инстанции, вопреки требованиям ст.73 УПК РФ и разъяснениям п.6 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебном приговоре» №55 от 29.11.2016г., отнесся поверхностно, не раскрыв и не оценив их содержание, а ограничился лишь указанием на их не относимость к предмету доказывания. Так, по инициативе защиты допрошены свидетели Г. и П., которые подтвердили наличие рядом с местом обнаружения останков глубокого непроходимого оврага и невозможность по этой причине обхода вокруг места происшествия, опровергнув тем самым показания О., К.Р. и М.М.; просмотрен представленный суду подтверждающий изложенное видеоматериал; представлены заключения специалистов Е., давшего понятие прицельного выстрела, и С., согласно которому указанное в обвинении место по приведенным координатам с отраженными в нем признаками фактически не существует. Судом эти доказательства, оправдывающие подсудимых, не оценены. 

В обоснование существенного нарушения судом уголовно-процессуального закона ФИО2 указал на следующее.

24.01.2025г. проведены предварительные слушания, где защитой со ссылкой на конкретные процессуальные документы заявлено ходатайство о возвращении уголовного дела прокурору. Вынесенное судом по его результатам постановление о назначении судебного заседания в нарушение ч.3 ст.236 УПК РФ сведений по разрешению указанного ходатайства не содержит, а решение по этому поводу судьи в протоколе судебного заседания не освобождает суд обосновать свое решение и в постановлении, которое может быть обжаловано сторонами. Формальное проведение предварительных слушаний, попытка суда запретить впоследствии использование диктофона послужило основанием в начале судебного разбирательства заявить отвод председательствующему, которое отклонено, но, по мнению защиты, повлияло на объективность председательствующего в дальнейшем и послужило основанием для вынесения как незаконных промежуточных (в основном, отказ в удовлетворении многочисленных ходатайств), так и итогового решения. В частности, при удовлетворении ходатайства о вызове в судебное заседание свидетелей Р., Е.А. и И. судом возложена обязанность обеспечить их явку на сторону защиты (возражения против такого решения приобщены к материалам дела), у которой для этого нет соответствующих полномочий, в связи с чем свидетели остались не допрошенными, сведения об их извещении судом или данные, подтверждающие объективную невозможность их участия в заседании, в деле отсутствуют. 

Кроме того, приговор обоснован недопустимыми доказательствами, ходатайства об исключении которых судом немотивированно отклонены, а именно:

заключением эксперта П.А.. №15 от 19.01.2022г., которое выполнено с нарушением требований ст.204 УПК РФ, поскольку его часть не содержит сведений об оборудовании и материалах, представленных эксперту, не содержит данных о применении научно-обоснованных методик и обоснование выводов, которые бы не вызывали сомнений, а их достоверность могла быть проверена и подтверждена другим экспертом на основе современных достижений науки и техники; 

заключением эксперта №56 от 16.03.2022г., содержащим нарушения, аналогичные вышеприведенным;

заключением эксперта №21-283 от 10.03.2022г., поскольку допрошенный в суде эксперт В. изменил содержание синтезирующей части и выводов указанного заключения, то есть не подтвердил его; фактически, в суде произошла подмена заключения эксперта его показаниями, в то время как эксперт может лишь разъяснить или дополнить данное им заключение в объеме произведенного исследования; также допросом эксперта подменена необходимость назначения по делу дополнительной или повторной экспертизы, в чем защите немотивированно отказано; требования ч.2 ст.199 УПК РФ о поручении руководителем производства экспертизы конкретному эксперту и разъяснении ему прав и ответственности по ст.57 УПК РФ не выполнены;

заключением эксперта №462 от 19.04.2022г., не содержащим сведения о предупреждении дознавателем экспертов об ответственности за дачу заведомо ложного заключения; в дальнейшем кем, когда и на каком основании они предупреждались об ответственности, непонятно; сведения о том, что проведение экспертизы поручено руководителем экспертного учреждения экспертам Д.Н. и Л, отсутствуют; в государственном учреждении разъяснение прав экспертам руководителем не предусмотрено, поэтому имеющаяся в деле подписка носит формальный характер и не может надлежаще удостоверять данный факт;

заключением эксперта Д.Н. №92-ДНК от 17.02.2022г., содержащим нарушения, аналогичные вышеприведенным.

Помимо этого суд первой инстанции ни в ходе разбирательства, ни в итоговом решении не разрешил ходатайства защиты о признании недопустимыми доказательствами показаний свидетелей Е.В. и Б., что является существенным нарушением закона и повлияло на вынесение законного и обоснованного решения по данному делу. 

Полагает, что имеются все основания для возвращения уголовного дела прокурору, поскольку обвинительное заключение составлено и утверждено за пределами срока следствия, который, начиная с 10.07.2024г. (даты возобновления следствия после возвращения дела судом прокурору, а последним - для дополнительного расследования и лишь спустя 33 дня с момента поступления в следственный отдел), продлевался с нарушением положений ч.5 ст.162 УПК РФ, то есть с нарушением процедуры и неуполномоченными на то должностными лицами, поскольку свыше 12 месяцев такое решение может быть принято только должностными лицами СУ МВД РФ. Обращает внимание, что в период до 10.08.2024г. расследование не было завершено, обвинительное заключение не составлялось, дело не было направлено прокурору, поэтому положения ч.6 ст.162 УПК РФ руководителем следственного органа при продлении срока следствия применены быть не могли. 7.08.2024г. производство по делу приостановлено ввиду временной болезни обвиняемого, а 18.09.2024г. возобновлено решением заместителя начальника СО ОМВД РФ по **** району К.Е., ею же незаконно установлен срок следствия до 18.10.2024г., а всего до 13 месяцев 28 суток. В тот же день следователем Д. в целях сокрытия действий, связанных с нарушениями при продлении срока следствия, вынесено постановление об окончании ознакомления защитников с материалами дела и о его направлении прокурору (25.10.2024г. это постановление, с которым защита ознакомлена только 22.11.2024г., отменено начальником СО С.И.). 21.10.2024г. прокурором дело возвращено на дополнительное расследование. 15.11.2024г. решением К.Е. вновь незаконно установлен срок следствия до 15.12.2024г., расследование поручено следователю Ш.А.. При этом в ходатайстве об установлении этого срока Ш.А. просит об установлении срока следствия на 1 месяц, а всего до 14 (тринадцати) месяцев 28 суток, то есть до 15 декабря 2024 года, что порождает неопределенность в исчислении общего срока следствия. К.Е. данное нарушение не устранила и установила срок следствия до 15 декабря 2024 года. Таким образом, после истечения срока следствия 10.08.2024г. по делу допущено неоднократное и произвольное продление этого срока, что делает все произведенные в этот период следственные действия недопустимыми (включая предъявленное ФИО5 обвинение), а утвержденное прокурором обвинительное заключение фиктивным, исключающим возможность постановления на его основе обвинительного приговора. Суд приведенным нарушениям закона должной оценки не дал. 

В обоснование неправильного применения уголовного закона и несправедливости приговора ФИО2 еще раз указывает на то, что в нарушение ст.ст.5 и 8 УК РФ он признан виновным в преступлении, которого не совершал. Признаки преступления, предусмотренного ч.2 ст.258 УК РФ, в его действиях полностью отсутствуют. При этом в нарушение правовой позиции, изложенной в определении Конституционного Суда РФ №42-О от 25.01.2005г., выводы суда, которому неоднократно выражалось недоверие ввиду сомнений в его объективности и беспристрастности, основаны только на доказательствах обвинения без учета доказательств защиты, практически все ходатайства которой были отклонены, а доводы не оценены в итоговом решении. В итоге наличие вины не доказывалось стороной обвинения, а презюмировалось судом первой инстанции в нарушение принципов уголовного и уголовно-процессуального законодательства. 

В возражениях на апелляционное представление прокурора ФИО2 в силу требований ч.3 ст.389.4 УПК РФ просит оставить его без рассмотрения, поскольку оно подано 25.07.2025г., то есть за пределами срока обжалования приговора, который истек 20.07.2025г. Считает, что судом первой инстанции прокурору незаконно восстановлен срок обжалования приговора, поскольку доказательств уважительности пропуска срока стороной обвинения не представлено. 

В свою очередь, в апелляционной жалобе ФИО4 также просит отменить обвинительный приговор ввиду существенного нарушения судом первой инстанции уголовного и уголовно-процессуального законов, несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела и несправедливости состоявшегося судебного решения. 

Дублируя в части доводы жалобы ФИО2, указывает на то, что на стадии предварительных слушаний судом оставлено без разрешения ходатайство о возвращении уголовного дела прокурору, что привело к нарушению права на защиту. Ссылка суда о том, что сроки следствия в силу ч.6.1 ст.162 УПК РФ не являются пресекательными, неверна, поскольку в ходатайстве шла речь о ненадлежащем лице, продлившим этот срок.

Обращает внимание, что в силу требований ст.307 УПК РФ описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора в числе прочего должна содержать описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени и способа его совершения, а равно приведением доказательств, на которых основаны выводы суда в отношении подсудимого и мотивы, по которым суд отверг иные доказательства. Эти требования закона, на его взгляд, судом не соблюдены.

Так, в приговоре приведено описание преступного деяния, признанного судом доказанным, однако судом оставлено без внимания, что ФИО5 вины в преступлении не признал, а иные приведенные доказательства обстоятельства обвинения не подтверждают, поскольку в его основе следователем заложено предположение о совершении преступления ФИО5 и ФИО2, с которым суд немотивированно согласился. 

Кроме того, суд ошибочно определил место совершения преступления, не приняв во внимание доводы защиты о фактическом отсутствии в материалах дела сведений об этом. Не принята в качестве доказательства защиты и справка специалиста С. о несоответствии в обвинении координат места совершения преступления указанному там же расстоянию от заданного ориентира, а впоследствии координаты места безосновательно исключены судом из обвинения. Таким образом, остались не выясненными сведения, от какого именно ориентира и в каком направлении от участка с 312 по 314км. отсчитывалось данное расстояние, фактически, место происшествия достоверно не установлено. Не было установлено и точное время совершения преступления, при этом температура мяса, находящегося в рюкзаках, не измерялась, судебная экспертиза о причине смерти животных не проводилась.

Способ совершения преступления, описанный в обвинении, также не нашел своего подтверждения и не основан на показаниях свидетелей и иных доказательствах. Экспертиза по останкам убитых животных не проводилась, какое оружие использовалось при их убое, не установлено, срезы со шкур животных в местах повреждений не изымались. Акт врача-ветеринара К. о наличии отверстий на шкурах животных не содержит выводы об их происхождении, по своей форме этот документ не отвечает требованиям, предъявляемым к доказательствам, но был положен судом в основу приговора. Сам К. пояснил, что не является экспертом и не уполномочен делать выводы о примененном к животным оружии. Какие-либо документы о его образовании и опыте работы по исследованию останков животных, определению их возраста и половой принадлежности не представлено. При таких обстоятельствах законное обоснование вывода именно о гибели 1 особи самки лося и 1 особи быка лося в приговоре отсутствует, что привело к ошибочному удовлетворению судом гражданского иска.

Далее в жалобе ФИО4 приводит наличие существенных противоречий в исследованных доказательствах, неверно оцененных судом. 

Так, по его мнению, дознаватель Ш., проводившая осмотр места происшествия, не находила следа от штатива (сошки), сведения об этом в протокол не вносила, поэтому не могла просить понятую Н.А. запомнить место его расположения. Впервые упоминание о приспособлении для стрельбы появляется в деле в показаниях представителя потерпевшего О. после передачи дела следователю П.И. спустя 11 месяцев с момента возбуждения дела и восполнено в ходе третьего по счету осмотра места происшествия. До этого О. об этом следе не сообщал. Однако судом измененные потерпевшим показания были приняты при отсутствии объективных доказательств самого существования указанного следа. Не дана судом оценка и разнице показаний О., сообщившего о единичном следе от сошки в виде круга, показаниям Н.А. и П.И. о следе в виде 3 симметрично расположенных кругов. Считает, что способность запомнить и описать след никак не связана с наличием или отсутствием специальных знаний в области приспособлений для стрельбы. Единственным правильным следом является единичный круглый след, что подтверждается изъятой у ФИО2 сошкой. 

Указал, что судом неверно истолкованы его показания, а также показания ФИО2 и свидетеля Ш.И., сообщивших, что элементы питания были удалены из прицела Сиротиным до момента обнаружения им рюкзаков с мясом, а не после осуществления последним прицельного выстрела. Также суд не учел правовую позицию, сформулированную в п.2.2 определения Конституционного Суда РФ №518-О от 5.03.2014г., и ошибочно отклонил довод защиты о признании недопустимым доказательством протокола осмотра места происшествия от 24.11.2021г., составленного дознавателем С.А. в отсутствие понятых и без применения средств именно хода, а не фиксации результатов следственного действия, в ходе которого в багажном отсеке автомобиля был обнаружен единственный волос животного, процесс попадания которого мог быть связан с перемещением туда дознавателем иных вещей, изъятых наряду с рюкзаком с мясом. 

Считает, что судом нарушен принцип презумпции невиновности, по которому обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность, в нарушение этого же принципа произведена и оценка доказательств. Так, например, судом указано, что отсутствие на месте происшествия пуль, гильз и отсутствие срезов со следами пулевых ранений само по себе не свидетельствует о непричастности подсудимых к инкриминируемому деянию, хотя изложенное свидетельствует о другом выводе – отсутствии доказательств того, что прицельный выстрел и убой животных произведен из оружия, принадлежащего ФИО2. Наряду с этим наличие на мешках с мясом следов продуктов выстрела не устанавливалось, в связи с чем утверждение защиты об образовании на одежде подсудимых следов продуктов выстрела, соответствующих оржавляющему капсульному составу от контакта с указанными мешками, должно было толковаться в пользу защиты, а не обвинения, которым бездействие следствия по устранению противоречий в заключении эксперта В. также «поставлено в вину» подсудимым. Считает, что выводы заключения комплексной баллистической экспертизы №462 от 19.04.2022г. ошибочно положены в основу обвинительного приговора, поскольку в суде ФИО2 не отрицал, что карабин «****» является огнестрельным оружием и принадлежит ему, ввиду чего на нем и обнаружены клетки его эпителия. Вывод эксперта о возможности произведения из карабина прицельного выстрела в заключении отсутствует. 

Повторяя довод ФИО2, указывает, что судом удовлетворены ходатайства защиты об осмотре карабина и назначении баллистической судебной экспертизы, но в обратной последовательности, что исключило возможность осмотра и фиксации настроек прицела, постановки дополнительных вопросов эксперту и присутствия ФИО2 и его защитника при проведении экспертизы. Считает вывод суда со ссылкой на показания ФИО2 о возможном изменении положения маховичков прицела ввиду того, что он снимался, неоднократно транспортировался и осматривался, предположением, поскольку сам ФИО2 такую возможность исключает; конструктивно прицел выполнен так, что случайное изменение его настроек невозможно, судебная экспертиза по данному вопросу не назначалась; указанный вывод суда, в свою очередь, свидетельствует о незаконных действиях следователя, поскольку условия изъятия и хранения вещественных доказательств должны исключать их подмену, повреждение, порчу или утрату индивидуальных признаков или свойств. Фактически суд подтвердил, что индивидуальные признаки и свойства изъятого у ФИО2 карабина могли быть незаконно изменены дознавателем или следователем, при этом сама возможность изменения горизонтальной и вертикальной регулировки прицельной сетки при снятии и транспортировке прибора осталась не проверенной.

Полагает, что заключения экспертов №15 и №56 - недопустимые доказательства, поскольку в них отсутствует указание на примененные экспертами методики. Кроме того, они не подтверждают, что «ФИО5 непосредственно осуществлял первичную переработку незаконно добытых двух особей дикого животного лось», поскольку кровь на его одежде не обнаружена, показания ФИО5 о том, что на обнаруженном им месте убоя животных и осмотре рюкзаков с мясом незначительная часть крови попала на его штаны, судом не учтены. Н. и М. пояснили, что невозможно разделать лося и не испачкать кровью одежду. Е.В. в суде не подтвердил свои показания о наличии на руках Краснова именно крови, сославшись на отсутствие специальных познаний в этом вопросе. Отсутствие следов крови на одежде Сиротина доказывает, что в разделке убитых лосей он участия не принимал. В целом доказательств того, что ФИО2 производил прицельные выстрелы и именно с точки, указанной О., что именно он убил лосей и именно из огнестрельного оружия, что преступление совершено им в составе группы лиц по предварительному сговору с ФИО5, в судебном заседании не добыто. Выводы суда при оценке криминалистической экспертизы №165 и экспертизы ДНК №53 о наличии следов продуктов выстрела и отсутствии запаховых следов на смывах с рук подсудимых также истолкованы судом в нарушение ст.14 УПК РФ не в пользу подсудимых, хотя выводы экспертов, напротив, подтверждают отсутствие связи между предметами одежды, пилой, ножами и их принадлежностью ФИО2 и ФИО5. Указывает, что доказательства защиты в нарушение ст.73 УПК РФ в приговоре не приведены и не оценены, ходатайство о признании недопустимым доказательством показаний свидетелей Е.В. и Б. осталось не разрешено.

Резюмируя изложенное, ФИО5 считает, что по результатам судебного разбирательства судом не были исследованы и установлены: доказательства, подтверждающие незаконный убой двух лосей и их последующую разделку именно ФИО2 и ФИО5 (установлено лишь, что ФИО2 «неудачно поохотился на лису» и ими случайно обнаружены уже разделанные неустановленными лицами мешки с мясом); место совершения преступления, поскольку расстояние от него до ориентира не соответствует определенным географическим координатам; возможность непроизвольного изменения положения маховичков горизонтальной и вертикальной регулировки сетки прицела ночного видения; возможность производства прицельного выстрела со сбитыми настройками прицела и с учетом характера местности и наличия леса из точки Х в точку Х1, указанной О.; каким именно оружием (огнестрельным, пневматическим, метательным или иным) совершен убой 2 лосей; произведен ли убой именно из карабина «****», принадлежащего ФИО2; принадлежат ли разделочные ножи ФИО5 и ФИО2; каким образом в багажном отсеке автомобиля ФИО5 марки ****» оказался единственный волос при условии, что автомобиль более суток находился на территории ОМВД в не опечатанном виде; при разрешении гражданского иска – к какой именно половой принадлежности относились убитые лоси. 

В возражениях на апелляционные жалобы ФИО2 и ФИО4 государственный обвинитель Фещенко Д.И., соглашаясь с оценкой доказательств и выводами суда первой инстанции о виновности подсудимых, просит оставить их жалобы без удовлетворения, а приговор без изменения.

Рассмотрев материалы дела, обсудив доводы апелляционных представления и жалоб, заслушав мнения сторон, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Выводы суда о наличии события преступления, а равно о доказанности его совершения ФИО2, ФИО4 и их виновности основаны на совокупности допустимых доказательств, исследованных в судебном заседании с участием сторон, получивших надлежащую оценку в судебном решении. 

Фактические обстоятельства по делу установлены верно, им дана надлежащая правовая оценка. 

Обжалуемый приговор в целом соответствует требованиям ст.ст.297, 304, 307-309 УПК РФ, он содержит описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, наступивших последствий, в нем изложены доказательства в обоснование выводов суда.

Обстоятельства, подлежащие доказыванию в силу ст.73 УПК РФ, также установлены верно, судом выполнены все требования уголовно-процессуального закона, соблюдение которых обеспечило полное, всестороннее и объективное рассмотрение дела. 

Как правильно установлено судом первой инстанции, преступление ФИО2 и ФИО4 совершено в условиях очевидности, они застигнуты на месте совершенного преступления, а их версия о непричастности к содеянному убедительно опровергнута совокупностью как прямых, так и косвенных доказательств. 

При этом судом дана оценка как каждому доказательству в отдельности, так и всем доказательствам в их совокупности с точки зрения относимости, допустимости и достоверности; приведены мотивы, по которым приняты одни доказательства и отвергнуты другие, включая показания подсудимых о непричастности к незаконной охоте и приводимые в обоснование этого утверждения доказательства стороны защиты. 

Так, вопреки доводам апелляционных жалоб, выводы суда о виновности ФИО2 и ФИО4 убедительно подтверждаются:

- показаниями представителя потерпевшего О., согласно которым 23.11.2021г. в утреннее время он прибыл к месту происшествия, обследовал близлежащую территорию и, вопреки доводам подсудимых, не обнаружил иных следов, кроме задержанных и их автомобиля. На месте рядом с багажником автомобиля **** находились три рюкзака с внутренностями двух убитых животных лосей, рядом располагались 2 бутора, 2 головы и 8 конечностей. Вблизи ФИО2 было охотничье ружье с прицелом ночного видения, сошка для стрельбы, патронташ с патронами. В багажном отделении автомобиля обнаружены топор, набор разделочных ножей в чехле, нож со следами крови. Уточнил, что в ходе осмотра ни дознавателем, ни экспертом никакие предметы в багажнике не перемещались и из него не извлекались. 23.11.2021г. около 13 часов он совместно с дознавателем Ш.. вновь проследовал на участок местности, расположенный в 350м. от ФАД М7 «Волга» 313 км. **** района, где был обнаружен убой 2 особей дикого животного - лось для проведения повторного осмотра в светлое время суток. Повторно отмечено, что иных следов транспортных средств и обуви, кроме оставленных задержанными ранее лицами, в ходе осмотра не обнаружено. На расстоянии не более 100м. от места обнаружения убоя диких животных по направлению к автодороге, ведущей в д.**** района, на снежном покрове им был обнаружен след от приспособления для прицельной стрельбы – сошки и человеческие следы, о чем он сообщил Ш., оформлявшей протокол осмотра места происшествия. Уточнил, что от места установления сошки до места убоя растительность отсутствовала, что позволяло беспрепятственно осуществлять прицельные выстрелы по цели.

Неоднократно допрошенный на следствии, а затем в суде О. давал последовательные показания, их не изменял, как ошибочно считает защита, а лишь уточнял и детально дополнял с учетом поставленных перед ним вопросов, что не запрещено процессуальным законом и, как верно отмечено судом первой инстанции, не свидетельствует об их вымышленности; 

- показаниями свидетелей Е.В. и Б., пояснивших о задержании 23.11.2021г. в ходе рейда в ночное время в лесном массиве незнакомых им ранее ФИО2, ФИО5, З. и Ш.И, а также о том, что вокруг места задержания рядом с автомобилем марки **** были разбросаны кости, отрезки шкуры, срезки пленок с мяса, сухожилия. Обстановка на месте позволяла сделать вывод о производстве незаконной добычи дикого животного - лося, а также его первичной переработке - отделении мякоти от костей. Свидетели указали также, что в момент задержания непосредственно на месте преступления ФИО2 с принадлежащим тому оружием с прицелом ночного видения и тепловизором, а также ФИО4 без куртки, руки последнего были опачканы кровью, один из рюкзаков с мясом лосей находился в багажном отделении принадлежащего ФИО4 автомобиля, откуда тот его под предлогом одеть куртку выбросил, на что они среагировать и предотвратить это не успели. В опровержение довода защиты о бесконтрольном нахождении автомобиля ФИО5 пояснили, что ввиду состояния опьянения последнего транспортное средство под управлением ФИО2 и под их контролем транспортировано на закрытую территорию ОМВД РФ по **** району, а ключи от него переданы дознавателю Ш..

Данные показания в числе прочих доказательств верно положены судом в основу приговора, поскольку процессуальных оснований для их признания недопустимым доказательством, о чем просила защита, не установлено. Так, заявляя соответствующие ходатайства на стадии судебного следствия (л.д.93 и 143 протокола с./з.), защита в качестве единственного основания указывала на то, что в своих показаниях на следствии Е.В. и Б. сообщали, что ФИО2 признался в причастности к совершению незаконного убоя лосей, просил договориться на месте и отпустить их. Вместе с тем, в приговоре суд, приводя показания названных свидетелей, не указывал данные сведения и не учитывал их при вынесении итогового решения, то есть, фактически удовлетворил ходатайство защиты в этой части, поэтому довод о бездействии суда по не разрешению ходатайства защиты несостоятелен; 

- показаниями свидетеля Ш., прибывшей на место происшествия в составе СОГ наряду с о./у. К.Р. и экспертом М.М., согласно которым там уже находились сотрудники ГИБДД Е.В. и Б., а равно задержанные лица. Подтвердила наличие рядом с машиной **** следов разделки мяса, 3 рюкзаков с ним, полиэтиленового пакета с внутренними органами животных и 2 скелетов диких животных. При осмотре прилегающей территории наличие следов иных лиц или транспортных средств ею не обнаружено. Затем осмотрено и зафиксировано содержимое багажного отделения автомобиля. Ввиду плохой видимости ею принято решение об изъятии автомобиля для его осмотра в дневное время. Автомобиль в сопровождении сотрудников полиции перемещен на территорию ОМВД и закрыт, ключи находились у нее, до его осмотра доступ посторонних лиц в салон и багажное отделение отсутствовал; впоследствии для исключения неправомерного доступа она дополнительно опечатала все двери, в том числе от багажного отделения. Опровергая доводы защиты, подтвердила, что на расстоянии не более 100м. от места обнаружения убоя 2 особей дикого животного - лось по направлению к автодороге, ведущей в д.****, на снежном покрове О. был обнаружен след, представляющий собой углубление в снегу, от которого до места обнаружения убоя животных какой-либо растительности не выявлено, что позволяло беспрепятственно осуществлять прицельные выстрелы по цели;

- показаниями свидетеля Н.А.., подтвердившей факт обнаружения О. на расстоянии нескольких десятков метров от места убоя животных следа от штатива (места выстрела), наличие которого Ш. попросила запомнить;

- показаниями свидетелей М.М. и К.Р.., которые в целом аналогичны показаниям О., Е.В., Б. и Ш.. М.М. указала, что в ходе осмотра с двух шкур животных были получены образцы волос. Свидетели уточнили, что обстановка на месте происшествия позволяла сделать вывод, что причастные к убою 2 диких животных лица приехали к осматриваемому участку местности на находящейся непосредственно на месте преступления автомашине ****, иные транспортные средства вблизи осматриваемого участка не обнаружены. Помимо этого К.Р. обследовал прилегающую к месту происшествия территорию, проследовав более километра по следам указанного автомобиля и не обнаружив следов иных транспортных средств, а также произвел обход места происшествия в радиусе до 200 метров и не обнаружил следов обуви иных лиц;

- показаниями свидетеля С.А., производившей 24.11.2021г. осмотр изъятого автомобиля УАЗ «Патриот» на служебной стоянке, находившегося в опечатанном состоянии, изъявшей в числе прочего из багажного отделения волос светло-коричневого цвета, топор, разделочные ножи и другие предметы;

- показаниями свидетеля Щ.., показавшего об охоте на лося, включая особенности добычи и переработки животного. По фотографии с места происшествия сообщил о принадлежности скелета дикого животного лосю, а равно о произведении первичной переработки человеком, обладающим достаточным для этого навыком. Указал, что в целях сокрытия незаконной охоты мясо, как правило, разделывается на месте, отделяется от костей и расфасовывается в мешки;

- показаниями свидетеля К., пояснившего, что при осмотре останков животных на их шкурах были обнаружены проникающие ранения: в шкуре взрослой лосихи – в области шеи (ранение было в позвоночник, обездвиживание происходит практически мгновенно), у молодого лосенка – в области грудной клетки, тем самым установлена гибель в результате огнестрельных ранений особи самки лося и особи быка лося.

Как верно оценено судом, учитывая многолетний опыт работы свидетеля ветеринарным врачом-терапевтом (с 1996 года), сообщенные им сведения, в том числе о причине смерти, а равно о половой принадлежности животных являются бесспорными, не требующими каких-либо отдельных экспертных исследований, на что указывает сторона защиты, оснований не доверять его показаниям не имеется.

Утверждение стороны защиты о нарушении требований ч.1 ст.196 УПК РФ основано на неверном толковании уголовно-процессуального закона, по смыслу которого экспертиза о причинах смерти проводится в отношении лиц, а не животных. Кроме того, основным объектом уголовно-правовой охраны применительно к составу преступления, предусмотренному ст.258 УК РФ, является экология, а не жизнь конкретной особи животного мира. Таким образом, отсутствие экспертного заключения о причинах смерти животных с учетом совокупности других допустимых и относимых доказательств не повлияло на полноту установления фактических обстоятельств совершения преступления и на разрешение вопроса о виновности осужденных, вопреки доводам ФИО2, ФИО5 и их защитников не является нарушением требований ст.ст.14, 299, 307 УПК РФ и не влечет отмену или изменение приговора.

Оснований для оговора подсудимых по мотивам неприязни, личной, служебной или иной заинтересованности у представителя потерпевшего и свидетелей обвинения в исходе уголовного дела не установлено. Их показания, приведенные в приговоре, соответствуют протоколу судебного заседания, замечаний на которые сторонами не принесено.

Кроме того, суд правильно признал показания представителя потерпевшего и свидетелей достоверными, поскольку они подробны, последовательны, согласуются между собой, взаимно дополняя друг друга, а также с другими доказательствами, а именно:

- протоколом осмотра места происшествия от 23.11.2021г., в ходе которого обнаружены 2 скелета диких животных, рюкзаки с мясом, разделочные ножи, карабин марки «****», глушитель, тренога для стрельбы, 11 патронов, 3 гильзы и иные предметы; в условиях ночного времени автомобиль ФИО5 с содержимым перемещен на стоянку отдела полиции;

- протоколом осмотра того же места от 23.11.2021г. в дневное время с дополнительной фиксацией колеи от изъятого ранее автомобиля и следов незаконной охоты, уточнением места в привязке к ориентиру;

- протоколом осмотра места происшествия от 7.02.2023г. с участием О., в ходе которого он указал на место, где в дневное время 23.11.2021г. обнаружил след от сошки – приспособления для стрельбы, то есть на место производства выстрелов по лосям. 

Принятое следователем решение о производстве этого осмотра без понятых, но с применением технических средств фиксации хода и результатов данного следственного действия в полной мере отвечает требованиям взаимосвязанных положений ч.1.1 ст.170 и ст.177 УПК РФ, оснований для признания доказательства недопустимым, о чем просила защита, у суда первой инстанции не имелось, на что верно указано в приговоре;

- протоколом осмотра содержимого изъятых рюкзаков с мякотью мяса животных и изъятием образцов крови;

- протоколами осмотра места происшествия и изъятия в служебном кабинете отдела полиции от 23.11.2021г. одежды и обуви у ФИО2 и ФИО5, в которой они были задержаны на месте преступления, при этом установлено, что один из изъятых рюкзаков с мясом защитного цвета и костюм ФИО2 произведены под одной торговой маркой;

- заключением исследования ДНК судебной экспертизы от 17.02.2022г. №92-ДНК, согласно выводам которого на представленном мешке защитного цвета обнаружены клетки эпителия, которые произошли от ФИО2;

- заключением криминалистической судебной экспертизы материалов, веществ и изделий от 10.03.2022г. № 21-283 и показаниями эксперта В., согласно которым на куртках ФИО2 и ФИО4 выявлены следы продуктов выстрела, соответствующие как неоржавляющему, так и оржавляющему капсюльным составам. Количество выявленных частиц продуктов выстрела характерно для контакта курток ФИО2 и ФИО4 с огнестрельным оружием или пребывания их в среде производства выстрела. Кроме того, на полукомбинезонах ФИО2 и ФИО4 выявлены следы продуктов выстрела, соответствующие неоржавляющему капсюльному составу. Количество выявленных частиц продуктов выстрела характерно для контактов полукомбинезонов ФИО2 и ФИО5 с огнестрельным оружием или пребывания его в среде производства выстрела. 

С учетом информации, полученной судом из ФБУ РФЦСЭ при Минюсте России, и показаний эксперта В об отсутствии методик разрешения вопроса о принадлежности конкретного капсюльного состава конкретному виду боеприпасов, использовавшихся для производства выстрела, а равно невозможности установления давности образования следов продуктов выстрела на предметах одежды, ходатайство защиты о проведении повторной криминалистической экспертизы обоснованно отклонено;

- протоколом осмотра от 24.11.2021г. автомобиля ФИО5 ****», в багажном отсеке которого обнаружены и изъяты разделочные ножи, точилка для них, топор, а в левом нижнем углу – волос светло-коричневого цвета. Доводы защиты о нарушениях уголовно-процессуального закона при производстве данного следственного действия и фальсификации протокола в части обнаружения волоса животного судом с достаточной полнотой проверены и мотивированно отклонены в итоговом решении;

- заключением биологической судебной экспертизы от 19.01.2022г. №15, установившим, что волосы, изъятые в ходе осмотра места происшествия в 2 конвертах с убитого животного, и волосы, изъятые из багажного отсека автомобиля «****», являются волосами животного и принадлежат лосю;

- заключением биологической судебной экспертизы от 16.03.2022г. №56, которым на представленных на экспертизу марлевых тампонах № 1-3, ножах № 1-3, чехле, пиле, ножнах, топоре, сапогах ФИО4 и сапогах ФИО2 установлено наличие следов крови животного – лося;

- заключением биологической судебной экспертизы от 02.12.2022г. №148 установлено, что на представленных на экспертизу штанах и шапке ФИО4 установлено наличие следов крови;

- заключением исследования ДНК судебной экспертизы от 21.12.2022г. № 270э-14, которым на представленных на исследование 3 марлевых салфетках, ноже, топоре, штанах ФИО4 обнаружена кровь животного отряда Парнокопытные, семейства Оленевых, рода Лось, вида Лось Европейский. На представленном на исследовании ноже обнаружен фрагмент биологической ткани животного отряда Парнокопытные, семейства Оленевых, рода Лось, вида Лось европейский. Кровь с одной марлевой салфетки, кровь, обнаруженная на штанах ФИО4, и фрагмент биологической ткани, обнаруженный на лезвии ножа, произошли от одной и той же особи животного вида Лось Европейский семейства Оленевых;

- протоколом осмотра карабина «****» с установленным на нем прицелом ночного видения, а также сошки для стрельбы и патронов, в ходе осмотра прицел отделен от карабина;

- заключением комплексной (исследование ДНК и баллистической) судебной экспертизы от 19.04.2022г. №462, согласно которому карабин «****» с номером «****» калибра. 30-06 изготовлен заводским способом и является пригодным для стрельбы гражданским нарезным огнестрельным оружием. На поверхности представленного на экспертизу карабина обнаружены клетки эпителия ФИО2;

- проведенной в ходе судебного следствия в ФБУ РФЦСЭ им. профессора Ш.Р. при Минюсте России баллистической судебной экспертизой (заключение эксперта от 19.05.2025 №3077, 3078/8-1-25), которой установлено, что карабин охотничий модели «****» № **** калибра. 30-06 в представленном виде для производства прицельного выстрела не пригоден в связи с отсутствием прицельных приспособлений. Карабин охотничий модели «****» №**** калибра. 30-06 в комплекте с прицелом ночного видения «****» № **** пригоден для производства прицельного выстрела, в том числе на 50 и 100м. при установке маховичков регулировки прицельной сетки на отметке 30 (маховичок горизонтальной регулировки), на отметке 5 (маховичок вертикальной регулировки) и при помещении 2 элементов питания типа АА в батарейный отсек прицела. 

Как верно оценено судом первой инстанции, с учетом характера назначенной судом по ходатайству стороны защиты экспертизы, основания для предоставления подсудимому ФИО2 и его защитнику возможности присутствовать при ее производстве и давать объяснения эксперту отсутствовали; сам эксперт об этом не ходатайствовал ввиду отсутствия в этом объективной необходимости.

Соглашается суд апелляционной инстанции и с выводом о том, что цифровые значения положений маховичков горизонтальной и вертикальной регулировки прицельной сетки, в которых они находились на момент поступления прицела на экспертизу, экспертом не устанавливались и установлению не подлежат, поскольку после изъятия карабина с установленным на него прицелом ночного видения последний снимался, неоднократно транспортировался и осматривался, ввиду чего положения маховичков могли быть изменены, что подтверждено и самим подсудимым ФИО2, в силу чего эти значения для установления обстоятельств дела не имеют. При этом, вопреки доводам жалоб, следствием обеспечены сохранность и работоспособность изъятого прицела. Ключевым выводом экспертизы является подтверждение факта пригодности карабина в комплекте с прицелом ночного видения для производства прицельного выстрела, в том числе на расстоянии 50 и 100м.; 

- справкой Госохотинспекции от 01.12.2022г., согласно которой разрешения на добычу лося на период охоты с 01.09.2021г. по 10.01.2022г. в Третьяковский охотоучасток не выдавались; а также иными доказательствами, анализ и надлежащая оценка которым дана в приговоре.

Допустимость каждой из проведенных по делу экспертиз тщательно и с приведением соответствующей мотивировки в итоговом решении проверялась судом первой инстанции, в том числе по ходатайствам стороны защиты об их исключении из числа таковых, которые обоснованно не удовлетворены. Так, судом верно отмечено, что каждое из заключений выполнено экспертами, имеющими соответствующее образование, экспертную специальность и необходимый стаж работы по ней. В исследованных судом заключениях экспертами приведено описание проведенных исследований, процедура отбора проб, обоснование методов (либо подробное описание единого избранного метода) исследования представленных на экспертизу веществ, синтезирующая часть и выводы, которые изложены в простой, понятной форме и не содержат противоречий с исследовательской частью. 

Кроме того, перед началом исследований эксперты в установленном порядке в каждом случае следователем или руководителем соответствующего экспертного учреждения предупреждались об ответственности по ст.307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения, тем самым требования уголовно-процессуального закона при назначении и производстве указанных экспертиз соблюдены, оснований сомневаться в достоверности их результатов не имеется. 

Несмотря на доводы жалоб, отсутствие в материалах дела уведомлений руководителей экспертных учреждений в адрес следователя (дознавателя) о поручении экспертизы конкретному эксперту о недопустимости заключений экспертов не свидетельствует. Допрос эксперта В. в суде не подменяет выводы данного им ранее заключения, а произведен в целях их уточнения и разъяснения, исправления технических ошибок, в связи с чем оснований для дополнительной экспертизы не имелось. 

Таким образом, выводы суда основаны на непоколебимой совокупности исследованных непосредственно в ходе судебного разбирательства доказательств, являющихся относимыми, допустимыми, достоверными и достаточными, получившими в приговоре надлежащую оценку, которые не вызывают сомнений в причастности подсудимых к совершенному преступлению. 

Противоречий между фактическими обстоятельствами дела, как они установлены судом, и доказательствами, положенными в основу обвинения, не имеется. Незначительные расхождения в показаниях представителя потерпевшего и отдельных свидетелей, в том числе о форме следа от сошки, расстояния от места выстрела до обнаружения останков животных, не являются существенными, вызваны субъективными особенностями восприятия и на выводы суда никоим образом не влияют.

Вопреки доводам жалоб, судом верно установлены:

- время и место преступления, непосредственно на котором застигнуты подсудимые с останками убитых животных при отсутствии следов иных лиц и транспортных средств, что исключает ошибку в его определении, в то время как «привязка» данного места к указанному в приговоре ориентиру сомнений не вызывает. Исключение судом первой инстанции координат участка местности, приведенных в обвинении, при наличии иных сведений, с достаточной точностью указывающих на расположение места происшествия, на законность постановленного приговора в целом не влияет, каких-либо сомнений или неясностей не порождает; 

- способ и обстоятельства его совершения, включая место производства выстрела по следу от сошки (подставки для ружья); установленная визуально потерпевшим и участниками следственного действия видимость и объективная возможность производства с данного места прицельных выстрелов по животным; изъятие пригодного для стрельбы карабина, оснащенного прицелом ночного видения; обнаружение следов пороховых газов на одежде подсудимых и клеток эпителия на оружии, следов крови на одежде и разделочных приборах; наличие наряду с патронами нескольких гильз и следа (волоса) одного из убитых животных в багажнике автомобиля, на котором прибыли осужденные и др. 

При таких обстоятельствах судом первой инстанции обоснованно не установлено оснований для проведения следственного эксперимента с выездом на место для проверки точности его координат. Кроме того, правильно оставлены без внимания как не имеющие непосредственного отношения к предмету доказывания заключения специалистов Е., давшего «теоретическое» понятие прицельного выстрела, и С., указавшего на неверные координаты места происшествия, а равно представленный защитой видеоматериал с обзором места происшествия, поскольку, как установлено судом, с учетом приведенной совокупности всех иных доказательств, представленные защитой сведения существенного значения для дела не имеют и на выводы суда не влияют;

- размер ущерба на общую сумму 160 000 рублей, который верно определен с учетом примечания к ст.258 УК РФ (особо крупным ущербом признается ущерб, исчисленный по утвержденным Правительством РФ таксам и методике, превышающий 120 000 рублей), а равно с учетом постановления Правительства РФ от 10 июня 2019 года № 750 «Об утверждении такс и методик исчисления крупного и особо крупного ущерба для целей ст.258 УК РФ», вступившего в силу 21 июня 2019 года, согласно которому при исчислении крупного и особого крупного ущерба для целей ст.258 УК РФ учитываются вид и количество добытых охотничьих ресурсов, поэтому, исходя из подлежащей в соответствии с указанным постановлением Правительства РФ применению таксы за одну особь лося (80 000 рублей) и количества добытых охотничьих ресурсов (2), причиненный в результате незаконной охоты осужденными ущерб составил 160 000 рублей, который является особо крупным. 

Данные обстоятельства подтверждаются и представленным расчетом ущерба, произведенным инспекцией государственного надзора в сфере охраны и использования объектов животного мира Владимирской области (т.1, л.д.146-147), согласно которому ущерб, причиненный незаконной добычей двух особей лося, на момент совершения преступления составил 160 000 рублей. Кроме того, согласно разъяснению, содержащемуся в абз.2 п.9 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О применении судами законодательства об ответственности за нарушения в области охраны окружающей среды и природопользования» №21 от 18 октября 2012 года, при квалификации действий подсудимых судом обоснованно не учитывался иной вред, причиненный преступлением охотничьим ресурсам, но который был правильно учтен при определении размера гражданского иска.

В соответствии с ч.2 ст.35 УК РФ преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления.

Путем тщательного восстановления всей картины произошедшего сначала следствием, а затем и судом объективно установлено, что преступление ФИО2 и ФИО5 было заранее спланировано, на что указывают использование транспортного средства, огнестрельного оружия с прицелом ночного видения, тепловизора и сошки для более точной стрельбы, защитной формы одежды, наличия заранее подготовленных предметов для разделки убитых животных в целях сокрытия следов незаконной охоты (прежде всего пулевых ранений) и удобной фасовки мяса в заранее приготовленные мешки, нахождение на территории охотучастка без разрешения на добычу лося и др.

При этом, как правильно отмечено судом первой инстанции, они совместно осуществили выслеживание и поиск животных, на что указывают следы пороховых газов, в том числе на одежде ФИО5, то есть на его присутствие в момент выстрелов, после чего ФИО2, следы которого обнаружены непосредственно на оружии, находясь на расстоянии эффективной дальности стрельбы, обеспечивающей поражение цели, от участка местности, расположенного в 350 метрах от федеральной автодороги М7 «Волга» 313 км. **** района Владимирской области по направлению в сторону г.**** вблизи д.****, произвел по ним прицельные выстрелы из охотничьего ружья, умертвив их. 

В свою очередь ФИО5, продолжая реализацию совместного с ФИО2 умысла, непосредственно осуществил первичную переработку незаконно добытых 2 особей дикого животного – лось, на что указывают следы крови на изъятых по делу его одежде, а также ноже и топоре, что опровергает версию защиты о разделке туш животных иными лицами, а ФИО2 находился рядом и активно помогал ему в этом, на что указывают следы крови на обуви обоих подсудимых, а равно следы ФИО2 на одном из фасовочных пакетов. Отсутствие при установленных обстоятельствах и роли каждого подсудимого следов крови на одежде ФИО2, как верно отметил суд первой инстанции, само по себе не указывает на его непричастность к содеянному и обстоятельствам обвинения в совершении преступления совместно с ФИО5 не противоречит.

Исходя из установленных судом фактических обстоятельств дела, действия как ФИО2, так и ФИО4 верно квалифицированы по ч.2 ст.258 УК РФ как незаконная охота, совершенная группой лиц по предварительному сговору, причинившая особо крупный ущерб.

Доводы защиты о недоказанности вины сводятся к переоценке доказательств по делу, основанной на субъективном мнении авторов апелляционных жалоб, что, по смыслу закона, само по себе не является основанием изменения или отмены состоявшегося приговора. Кроме того, попытка защиты «опорочить» каждое доказательство в отдельности, несостоятельна, поскольку такая оценка, в отличие от оценки суда, произведена в отрыве от их совокупности, что противоречит ст.88 УПК РФ.

В ходе судебного разбирательства по уголовному делу соблюдены принципы судопроизводства, в том числе состязательности и равноправия сторон, права на защиту, презумпции невиновности. Сведений о том, что судебное разбирательство проводилось предвзято, суд отдавал предпочтение какой-либо из сторон, из материалов дела и протокола судебного заседания не усматривается. Отводы председательствующему мотивированно отклонены по возвращению суда из совещательной комнаты. Все заявленные сторонами ходатайства разрешены «на месте», а связанные с оценкой доказательств – в итоговом решении. То обстоятельство, что данная судом оценка по отклоненным ходатайствам не совпала с мнением осужденных и их защитников, само по себе не свидетельствует о незаконности принятых судом решений. Сторонам в равной степени была предоставлена возможность участия в судебном следствии, прениях, репликах, а осужденным также в последнем слове. До окончания судебного следствия стороне защиты предоставлялась возможность дополнить его посредством предоставления «своих» доказательств, в том числе обеспечить явку свидетелей Р., Е.А. и И. 

На стадии проведения предварительных слушаний судом непосредственно в ходе судебного заседания отклонено ходатайство стороны защиты о возвращении уголовного дела прокурору, что не противоречит положениям ч.2 ст.256 УПК РФ, поскольку с удалением в совещательную комнату и вынесением отдельного процессуального документа выносится только решение о возвращении уголовного дела прокурору. По результатам предварительных слушаний вынесено постановление о назначении судебного заседания, что не лишило сторону защиты доступа к правосудию и реализации прав как стороны по делу, в том числе возможности участия в исследовании доказательств и доведения своей позиции до суда.

Кроме того, единственным основанием для возвращения дела прокурору защита указала на допущенные, по ее мнению, нарушения при продлении сроков следствия свыше года, полагая, что после этого все следственные и процессуальные действия недопустимы, что препятствует рассмотрению дела судом по существу. 

Данный довод был проверен и не нашел своего объективного подтверждения, на что суд первой инстанции подробно и правильно указал в итоговом решении, фактически разрешив заявленное защитой ходатайство.

Так, судом первой инстанции верно истолкованы положения ч.6 и ч.6.1 ст.162 УПК РФ, наделяющие руководителя следственного органа, в производстве которого находится уголовное дело, в определенных законом случаях устанавливать срок предварительного следствия в пределах одного месяца со дня поступления уголовного дела к следователю вне зависимости от того, сколько раз оно до этого возобновлялось, прекращалось либо возвращалось для производства дополнительного следствия, и вне зависимости от общей продолжительности срока предварительного следствия.

Также учтено, что поводы к установлению срока следствия свыше 12 месяцев не являлись однотипными и были вызваны различными процессуальными основаниями. В частности, в августе 2024 года расследование возобновлялось и срок следствия устанавливался после возвращения уголовного дела прокурору судом на основании п.1 ч.1 ст.237 УПК РФ; в сентябре 2024 года – после отмены руководителем следственного органа решения следователя о приостановлении производства по делу; в ноябре 2024 года – после возвращения уголовного дела прокурором для дополнительного следствия и устранения выявленных недостатков. В декабре 2024 года в рамках установленного ранее срока расследование завершено, дело направлено прокурору, которым в том же месяце утверждено обвинительное заключение. Указание в резолютивной части постановления следователя от 15 ноября 2024 года о возбуждении ходатайства об установлении срока следствия на месяц, а всего до 14 (тринадцати) месяцев 28 суток, является явной технической ошибкой, не повлиявшей на исход дела, поскольку общий срок следствия был исчислен и установлен верно - до 15 декабря 2024 года, то есть до 14 месяцев 28 суток.

Иные доводы апелляционных жалоб осужденных также были предметом проверки суда первой инстанции и с приведением соответствующих мотивов обоснованно отвергнуты им в приговоре как несостоятельные, с чем суд апелляционной инстанции разумных и достаточных оснований не согласиться не находит.

Восстановление срока апелляционного обжалования прокурору произведено с соблюдением положений ч.1 ст.389.5 УПК РФ. Само представление поступило в суд с соответствующим ходатайством, которое было рассмотрено и удовлетворено, приведенные мотивы восстановления срока с учетом получения прокурором копии приговора в срок, превышающий 5 суток с момента его оглашения, являются убедительными. Довод защиты о том, что решение о восстановлении срока принято неуполномоченным лицом (судьей Л., а не председательствующим по делу), не основан на законе, поскольку в приведенной норме процессуального закона прямо указано на то, что ходатайство о восстановлении срока обжалования рассматривается председательствующим по делу или другим судьей.

При назначении ФИО2 и ФИО4 наказания суд учел требования ст.ст.6, 43, 60, 61 (ч.1 и ч.2), 67 УК РФ, а именно, характер общественной опасности совершенного преступления, степень фактического участия осужденных в его совершении, значение этого участия для достижения целей преступления, личность виновных, наличие смягчающих обстоятельств, влияние назначенного наказания на исправление осужденных и на условия жизни их семей. 

В частности, учтено, что осужденные на учетах нарколога и психиатра не состоят, к административной и уголовной ответственности не привлекались, характеризуются в целом удовлетворительно.

Смягчающими наказание обстоятельствами в отношении ФИО4 признаны в соответствии п.«г» ч.1 ст.61 УК РФ и ч.2 ст.61 УК РФ наличие у него малолетних детей, один из которых страдает тяжелым хроническим заболеванием, наличие у самого подсудимого тяжелых хронических заболеваний и состояние в этой связи его здоровья, оказание помощи престарелым матери и бабушке.

Смягчающими наказание обстоятельствами в отношении ФИО6 признаны в соответствии с п.«и» ч.1 ст.61, ч.2 ст.61 УК РФ явка с повинной, принесение им извинений представителю потерпевшего, наличие у него хронических заболеваний и состояние в этой связи его здоровья, оказание помощи, в том числе финансовой, совершеннолетним дочерям, одна из которых на момент совершения преступления являлась несовершеннолетней и страдала тяжелым хроническим заболеванием, а также престарелым отцу и матери, имеющей тяжелые хронические заболевания, оказание ООО «Охотник», учредителем которого является ФИО2, помощи участникам СВО, наличие благодарственного письма.

Оснований для исключения из числа смягчающих наказание ФИО2 обстоятельств явки с повинной не имеется, поскольку это повлечет ухудшение положения осужденного при отсутствии надлежащего процессуального повода.

Иных обстоятельств, предусмотренных ч.1 и ч.2 ст.61 УК РФ, кроме тех, которые приведены в приговоре, для признания в качестве смягчающих наказание осужденных суд апелляционной инстанции не усматривает и сторонами не приведено.

Правильно установив фактические обстоятельства совершенного преступления и тяжесть содеянного, а также принимая во внимание сведения о личности осужденных, суд первой инстанции верно пришел к выводу о назначении им наказания в виде штрафа при отсутствии оснований для изменения категории преступления на менее тяжкую. При этом помимо данных о личности и смягчающих обстоятельств объективно учтены их возраст, состояние здоровья, трудоспособность и трудоустройство, то есть возможность получения регулярного легального дохода, имущественное положение их семей, как того требуют положения ч.3 ст.46 УК РФ. 

Данные выводы в приговоре убедительно мотивированы, оснований не согласиться с ними суд апелляционной инстанции не усматривает и также считает, что только данный вид наказания будет способствовать достижению целей исправления и предупреждению совершения осужденными новых преступлений.

Кроме того, из предусмотренных инкриминируемой статьей видов наказаний осужденным избран наиболее мягкий вид наказания (в виде штрафа), а его размер определен в пределах санкции и не является максимальным, в связи с чем оснований считать назначенное наказание чрезмерно суровым или несправедливым не имеется, основания для его смягчения отсутствуют. 

С учетом положений ч.5 ст.72 УК РФ и фактического задержания осужденных 23.11.2021г., назначенное ФИО2 и ФИО5 наказание справедливо соразмерно снижено, а размер наказания в соответствии с требованиями закона правильно дифференцирован судом с учетом роли каждого из них. 

Суд апелляционной инстанции, как и суд первой инстанции, не усматривает каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами совершенного преступления, поведением во время или после его совершения, иных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного осужденными и свидетельствующими о наличии оснований для применения ст.64 УК РФ.

Таким образом, назначенное ФИО2 и ФИО4 наказание соответствует требованиям справедливости, является соразмерным содеянному и отвечает целям наказания, установленным ст.43 УК РФ. 

Гражданский иск о взыскании причиненного незаконной охотой материального ущерба обоснованно удовлетворен судом первой инстанции.

В силу ст.1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный имуществу, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Статьей 4 Федерального закона от 24 апреля 1995 года №52-ФЗ «О животном мире» определено, что животный мир в пределах территории Российской Федерации является государственной собственностью.

Согласно ст.56 того же закона юридические лица и граждане, причинившие вред объектам животного мира и среде их обитания, возмещают нанесенный ущерб добровольно либо по решению суда или арбитражного суда в соответствии с таксами и методиками исчисления ущерба животному миру, а при их отсутствии - по фактическим затратам на компенсацию ущерба, нанесенного объектам животного мира и среде их обитания, с учетом понесенных убытков, в том числе упущенной выгоды.

Пунктом 1 статьи 77 Федерального закона от 10 января 2002 года N7-ФЗ «Об охране окружающей среды» установлено, что юридические и физические лица, причинившие вред окружающей среде в результате ее загрязнения, истощения, порчи, уничтожения, нерационального использования природных ресурсов, деградации и разрушения естественных экологических систем, природных комплексов и природных ландшафтов и иного нарушения законодательства в области охраны окружающей среды, обязаны возместить его в полном объеме в соответствии с законодательством.

Порядок компенсации вреда окружающей среде, причиненного нарушением законодательства в области охраны окружающей среды, установлен в статье 78 Федерального закона от 10.01.2002г. №7-ФЗ «Об охране окружающей среды», в соответствии с пунктом 1 которой такая компенсация осуществляется добровольно либо по решению суда или арбитражного суда.

Факт причинения вреда ответчиками ФИО2 и ФИО4 объектам животного мира объективно подтверждается проверенными судом первой инстанции доказательствами.

С учетом изложенного, суд обоснованно удовлетворил исковые требования, поскольку материалами дела достоверно подтверждено, что осужденные своими умышленными действиями (незаконным отстрелом 2 особей лося – самки и самца), причинили вред животному миру, а поскольку объекты животного мира находятся в федеральной собственности, то такие действия непосредственно нарушают права и законные интересы собственника – Российской Федерации в лице соответствующего контролирующего органа.

Размер исковых требований верно определен судом на основании представленного инспекцией расчета (т.1, л.д.146-147), произведенного по формуле, утвержденной в соответствии с Методикой исчисления размера вреда, причиненного охотничьим ресурсам, утвержденной приказом Минприроды России от 8 декабря 2011 года №948, с учетом количества уничтоженных особей диких животных, их пола и иных предусмотренных законом значений.

Поскольку имущественный вред был причинен совместными действиями осужденных, судом первой инстанции в строгом соответствии с разъяснениями, содержащимися в п.25 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу» №23 от 13 октября 2020 года, иск в пользу Инспекции государственного надзора в сфере охраны и использования объектов животного мира Владимирской области удовлетворен в солидарном порядке. 

Кроме того, в соответствии с требованиями закона судом приняты решения по мере пресечения, о вещественных доказательствах, о конфискации имущества, а также о сохранении ареста на автомобиль, принадлежащий на праве собственности ФИО2, до исполнения приговора в части гражданского иска, правила, предусмотренные п.11 ч.1 ст.299 УПК РФ, по делу соблюдены. 

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции полагает, что заслуживают внимания доводы апелляционного представления прокурора о неправильном разрешении в приговоре вопроса о судьбе вещественного доказательства, а именно, карабина марки «****», который судом постановлено конфисковать, обратив в собственность государства.

Так, принадлежащие обвиняемому орудия, оборудование или иные средства совершения преступления (пункт "г" части 1 статьи 104.1 УК РФ) подлежат конфискации судом (при отсутствии оснований для их передачи в соответствующие учреждения или уничтожения) по делам о преступлениях, перечень которых законом не ограничен (разъяснение постановления Пленума Верховного Суда РФ от 14.06.2018г. N17 (ред. от 12.12.2023) «О некоторых вопросах, связанных с применением конфискации имущества в уголовном судопроизводстве».

С учетом положений п.1 ч.3 ст.81 УПК РФ, абз.3 п.79 Правил оборота гражданского и служебного оружия и патронов к нему на территории Российской Федерации, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 21 июля 1998 года №814 «О мерах по регулированию оборота гражданского и служебного оружия и патронов к нему на территории Российской Федерации», изъятые и приобщенные к уголовному делу, в том числе конфискованные, гражданское и служебное оружие и патроны к нему подлежат передаче в территориальные органы Федеральной службы войск национальной гвардии Российской Федерации либо в органы внутренних дел Российской Федерации. При этом оружие и патроны, изъятые и признанные вещественными доказательствами по уголовным делам, передаются после окончания рассмотрения дел в судебном порядке. Данная позиция также отражена в п.22.2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 5 от 12 марта 2002 года «О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств».

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции полагает, что приговор подлежит изменению путем внесения указания о направлении изъятого по делу карабина в распоряжение соответствующего органа для определения его дальнейшей судьбы.

Иных нарушений норм материального или процессуального права, влекущих на основании ст. 389.15 УПК РФ отмену или изменение приговора, судом апелляционной инстанции не усматривается.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 389.13, 389.15, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

приговор Вязниковского городского суда Владимирской области от 30 июня 2025 года в отношении ФИО2 и ФИО4 изменить, уточнить описательно-мотивировочную и резолютивную части приговора указанием на передачу конфискованного карабина в пользу Федеральной службы войск национальной гвардии РФ для разрешения вопроса о его уничтожении или реализации. 

В остальной части приговор суда оставить без изменения. 

Апелляционное представление государственного обвинителя – заместителя Вязниковского межрайонного прокурора Фещенко Д.И. удовлетворить.

Апелляционные жалобы осужденных ФИО2 и ФИО4 оставить без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано во Второй кассационный суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном гл.47.1 УПК РФ, через Вязниковский городской суд Владимирской области в течение 6 месяцев со дня его вынесения. 

Пропущенный по уважительной причине срок кассационного обжалования может быть восстановлен судьей Вязниковского городского суда Владимирской области по ходатайству лица, подавшего кассационные жалобу или представление. 

Отказ в его восстановлении может быть обжалован в порядке, предусмотренном гл. 45.1 УПК РФ. 

В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба подается непосредственно в суд кассационной инстанции. 

Осужденные вправе ходатайствовать о своем участии в судебном заседании суда кассационной инстанции.

Председательствующий Н.В. Урлеков