Дело № № 2-24-2018

ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

г. Пермь 11 октября 2018 г. 

Пермский краевой суд в составе председательствующего Ахматова О.В.,

при секретаре судебного заседания Задворных О.С.,

с участием государственного обвинителя Третьяковой Е.А.,

защитника Колесникова С.В.,

а также потерпевших П1. и К., 

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении

ФИО1, дата рождения, уроженца ****, зарегистрированного и проживающего по адресу: ****, работающего ***, имеющего незаконченное высшее образование, не состоящего в браке, военнообязанного, несудимого,

задержанного в порядке ст. 91, 92 УПК РФ 28 декабря 2017 г., заключенного под стражу 29 декабря 2017 г.,

обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных пп. «а», «в», «е» ч. 2 ст. 105, ч. 2 ст. 167 УК РФ,

у с т а н о в и л :

ФИО1 совершил убийство П. и малолетнего И., а также умышленное уничтожение и повреждение путем поджога имущества К., повлекшие причинение значительного ущерба, в г. Лысьва Пермского края при следующих обстоятельствах.

27 декабря 2017 г. в период с 08:05 до 10:24 на кухне квартиры № ** дома ** по ул. **** г. Лысьва ФИО1 в ходе ссоры с ранее состоявшей с ним в фактических брачных отношениях П., руководствуясь личной неприязнью, с целью убийства сначала нанес последней не менее шести ударов руками по голове и левой руке, причинив ушибленную рану и ссадину на лице, кровоизлияния в мягких тканях лица, кровоподтеки и ссадины на левой верхней конечности, а затем с силой сдавил её шею петлей из удлинённого гибкого тупого предмета, перекрывая доступ воздуха к органам дыхания, в результате чего от возникшей механической асфиксии П. скончалась на месте. 

После совершения действий, направленных на причинение смерти потерпевшей, на той же кухне ФИО1, руководствуясь личной неприязнью, с целью убийства сдавил руками шею сына П. – малолетнего И., дата рождения, перекрывая доступ воздуха к его органам дыхания, в результате чего у последнего развилось постасфиктическое состояние (прерванная асфиксия) с нарушением сознания. После этого ФИО1 на некоторое время покинул квартиру. 

Около 17 часов ФИО1 вернулся, уже имея при себе пластиковую бутылку с легковоспламеняющейся жидкостью, и с целью доведения до конца умысла на причинение смерти И., а также уничтожения путем поджога квартиры стоимостью 1180000 рублей, чтобы таким образом скрыть следы убийства, облил вышеуказанной жидкостью тело находившегося в бессознательном состоянии И., труп его матери П. и предметы обстановки кухни, после чего поместил бутылку с остатками легковоспламеняющейся жидкости вблизи зажженной конфорки газовой плиты и вышел из квартиры. 

В результате возникшего на кухне пожара малолетнему И. были причинены термические ожоги тела II-III степени около 50% поверхности тела, термические ожоги верхних дыхательных путей, квалифицируемые как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, а также острое отравление угарным газом, от которого он скончался на месте.

Вскоре пожар был замечен иными лицами и ликвидирован оперативно прибывшими на место происшествия сотрудниками противопожарной службы.

Тем не менее, в результате пожара были повреждены стены, пол и потолок кухни на 3 300 рублей, а также приведены в непригодное для дальнейшего использования состояние газовая плита стоимостью 13 740 рублей и оконный блок стоимостью 3 000 рублей, то есть было повреждено и уничтожено имущество на общую сумму 20040 рублей, чем собственнику квартиры К. был причинён значительный ущерб.

Подсудимый ФИО1 в судебном заседании признал себя виновным, воспользовался правом не давать показания, подтвердив свои показания, данные на стадии досудебного производства.

Согласно протоколу явки с повинной 28 декабря 2017 г. ФИО1 сообщил следователю о совершении им убийства П. и её малолетнего сына И., а также последующем поджоге квартиры, в которой они проживали (том 1, л.д. 140-143).

Из показаний ФИО1, данных на стадии досудебного производства, следует, что в 2013-2014 гг. он состоял с П. в фактических брачных отношениях, проживая с ней в доме своих родителей, пока не расстался с ней. Весной 2015 г. они вновь стали встречаться. В декабре 2015 г. П. родила сына И. После этого он, выполняя её требования, ежемесячно передавал на содержание данного ребенка по 3-4 тысячи рублей. 27 декабря 2017 г., отпросившись с работы, он пришел в квартиру № ** дома ** по ул. **** г. Лысьва, где П. снимала комнату. В этой квартире между ним и П. на почве личных неприязненных отношений возникла ссора, в ходе которой П. поцарапала ногтями его левую щеку. При этом он не отрицает, что сам мог нанести ей удары по голове и руке. После этого он, сдавив шею П. петлей из телефонного кабеля, задушил её. В это время на кухню, где он находился, забежал малолетний сын потерпевшей. Увидев ребенка, он стал душить его, сдавливая руками шею, до тех пор, пока тот не перестал подавать признаков жизни. После этого он, забрав телефонный кабель, которым душил П., её сотовый телефон и тряпку со стиральной машины, ушел из квартиры, закрыв за собой дверь на замок, и отправился обратно на работу. По пути он избавился от телефонного кабеля, тряпки и сим-карт, вынутых из телефона П., выбросив их в разных местах. Телефон П. он позже спрятал в предбаннике под досками пола. В тот же день после окончания работы он, имея при себе пластиковую бутылку с легковоспламеняющейся жидкостью, взятой в своем гараже, вернулся в квартиру, так как решил поджечь её, чтобы скрыть следы убийства. По его приходу П. и её сын находились в тех же положениях, в каких он их оставил: П. сидела на стуле лицом к газовой плите, а ребенок лежал на столе головой к входу. Он (ФИО1) облил тела потерпевших легковоспламеняющейся жидкостью из принесенной бутылки, после чего поместил эту бутылку с остатками жидкости вблизи зажженной конфорки газовой плиты и вышел из квартиры. Он сознавал, что огонь может распространиться на другие квартиры дома, в связи с чем может возникнуть угроза для жизни и здоровья других жильцов. Находясь на лестничной площадке, он услышал звук хлопка, похожий на взрыв бутылки с легковоспламеняющейся жидкостью (том 1, л.д. 173-183, л.д. 191-194; том 2, л.д. 224-228; том 3, л.д. 83-87, 101-104; том 4, л.д. 238-241).

В ходе проверки показаний на месте подсудимый указал квартиру № ** дома ** по ул. **** г. Лысьва, где им были совершены преступления; мост через реку Лысьва, с которого он выбросил телефонный кабель, при помощи которого задушил П., а также контейнер, куда он выбросил тряпку, взятую им в квартире (том 1, л.д. 184-188).

Виновность подсудимого, кроме его показаний, подтверждается следующими исследованными в судебном заседании доказательствами.

Потерпевший П1. в судебном заседании показал, что погибшие являлись его дочерью и внуком. Ему известно, что дочь некоторое время состояла с подсудимым в фактических брачных отношениях и родила от него сына. По словам дочери, она собиралась требовать у подсудимого деньги на содержание ребенка и оплату жилья. Дочь также говорила, что подсудимый боится, что о ребенке узнают его родители. Следователь предъявлял ему телефон, похожий на тот, что был у его погибшей дочери.

Из показаний потерпевшего К. следует, что он является собственником квартиры № ** дома ** по ул. ****. Данную квартиру он сдавал своему знакомому, который, видимо, чтобы сократить собственные расходы на оплату коммунальных услуг, в свою очередь сдал одну из комнат П. с сыном. В результате пожара, возникшего в его квартире 27 декабря 2017 г., были повреждены стены, пол и потолок кухни, а также пришли в непригодное для дальнейшего использования состояние газовая плита и оконный блок. Причиненный ущерб в размере 20 040 рублей с учетом его (потерпевшего) имущественного положения является для него значительным.

Согласно показаниям свидетеля Ш. – командира отделения пожарно-спасательной службы 27 декабря 2017 г. около 17 часов он вместе с другими сотрудниками противопожарной службы прибыл на тушение пожара, возникшего в квартире № ** дома ** по ул. ****. Первую входную дверь квартиры вскрыли при помощи специальных средств, вторую - выбили ногой. Следы пожара наблюдались только на кухне, которая была плотно задымлена. После пролива помещения кухни водой из пожарного рукава он обнаружил ребенка, лежащего на столе головой к входу, который не подавал признаков жизни. Этого ребенка он вынес из кухни и передал другим пожарным. Также он обнаружил на стуле перед газовой плитой труп женщины. Данный труп он вытащил на лестничную площадку. Вернувшись после этого на кухню, заметил, что рукоятки одной газовой конфорки и духовки находятся во включенном положении.

Из показаний свидетеля К1., являющегося врачом станции скорой медицинской помощи, следует, что 27 декабря 2017 г. в 17:32 он в составе врачебной бригады прибыл к дому ** по ул. **** для оказания медицинской помощи пострадавшему ребенку. К этому моменту тот уже находился в состоянии биологической смерти. Он (свидетель) наблюдал у него ожоги примерно 50% поверхности тела. В дальнейшем труп ребенка был доставлен в морг.

Свидетель П2., работавший с подсудимым на одном производственном участке, в судебном заседании показал, что 27 декабря 2017 г. около 08:00-08:30 последний, сославшись на необходимость помочь родителям по хозяйству, покинул свое рабочее место. На работу подсудимый вернулся около 10:30 – 11:00. При этом у него на лице и шее были свежие царапины. 

Согласно показаниям свидетеля Щ., являющегося мастером производственного участка, на котором работал подсудимый, 27 декабря 2017 г. в начале рабочей смены тот, сославшись на необходимость подготовить документы для своей учебы, попросил разрешение покинуть на некоторое время свое рабочее место. Вернулся подсудимый около 10 часов и находился на предприятии до 16-17 часов. В тот день он (свидетель) видел на лице подсудимого свежие ссадины. 

В соответствии со справкой начальника службы безопасности ЗАО «***» электронной системой данного предприятия 27 декабря 2017 г. были зафиксированы следующие пересечения подсудимым контрольно-пропускных пунктов: 07:36 – вход через проходную; 08:05 – выход через проходную; 10:24 - вход через проходную; 16:02 – выход через проходную (том 3, л.д. 181-182).

По заключению судебно-медицинского эксперта у подсудимого при осмотре 28 декабря 2017 г. были обнаружены ссадины на лице и шее, образовавшиеся в пределах одних суток от плотно-скользящих воздействий твердого тупого предмета (предметов) (том 4, л.д. 5).

Из показаний свидетелей С. и С1. – родителей подсудимого следует, что в период с 2013 г. по 2014 г. последний, проживая в их доме, состоял в фактических брачных отношениях с П., однако позже с ней расстался. Им (свидетелям) не было известно о том, что П. родила от него ребенка. 

Свидетель Ш1., поддерживавшая с подсудимым дружеские отношения, в судебном заседании показала, что от последнего ей известно, что погибшая П. угрожала рассказать о ребенке его матери, за здоровье которой он переживал. 

Согласно показаниям свидетеля Л., поддерживавшей дружеские отношения с погибшей П., последняя, проживая в доме родителей подсудимого, жаловалась на придирки со стороны его матери. Позже подсудимый и П. расстались. Однако в 2015 г. П. рассказала ей, что опять встречалась с ним. В конце декабря 2015 г. П. родила от подсудимого сына И. В 2017 г. П. с сыном стала проживать в квартире по адресу: ****. Примерно в это же время П. стала просить у подсудимого деньги на содержание их общего ребенка. После этого подсудимый стал ежемесячно передавать П. по 3000 рублей. Когда подсудимый отказывался давать деньги, П. угрожала ему, что сообщит о ребенке его родителям. Подсудимый очень этого боялся. 

Из показаний несовершеннолетнего свидетеля У. следует, что он проживал в доме ** по ул. **** в квартире, расположенной под квартирой № **. 27 декабря 2017 г. он слышал плач ребенка, доносившийся из данной квартиры, вероятнее всего, из кухни. 

Согласно протоколам осмотров места происшествия от 27 декабря 2017г. на лестничной площадке перед квартирой № ** дома ** по ул. **** г. Лысьва обнаружен извлеченный с места пожара в указанной квартире труп П. с телесными повреждениями в виде термических ожогов тела, линейной раны на лице и странгуляционной борозды на шее; при осмотре непосредственно квартиры установлено, что пол, стены и потолок кухни имеют следы закопчения; обои и бытовая техника кухни несут на себе признаки термического воздействия в виде выгорания и оплавления; наибольшие термические повреждения досок пола, обоев, потолка и бытовой техники наблюдаются в области нахождения газовой плиты; сама газовая плита также повреждена огнем; на поверхности конфорки плиты, рукоятка которой находилась в положении «включено», обнаружена расплавленная масса полимерного материала; на закопченной поверхности кухонного стола находится участок без следов закопчения, имеющий форму человеческого тела, а именно ребенка младшего возраста; в ходе осмотра местности перед домом на снегу обнаружены следы обуви (том 1, л.д. 26-50, л.д. 63-95).

Из заключения эксперта, производившего трассологическое исследование, следует, что один из вышеуказанных следов обуви, вероятно, оставлен ботинком подсудимого (том 4, л.д. 127-133).

По заключению эксперта, производившего пожарно-техническое исследование, очаг пожара находится в районе передней конфорки газовой плиты; причиной (механизмом) возникновения пожара является возгорание расположенных в очаге пожара материалов от источника открытого пламени с созданием благоприятных условий для развития пожара путем концентрации в его очаге легковоспламеняющейся жидкости либо путем размещения ёмкости, изготовленной из полимерного материала, содержащей легковоспламеняющуюся жидкость (том 4, л.д. 23-34).

В соответствии с заключением эксперта, производившего судебно-медицинское исследование трупа П., смерть пострадавшей наступила в результате механической асфиксии от сдавления шеи петлей из удлинённого гибкого тупого предмета; у потерпевшей также были обнаружены телесные повреждения в виде ушибленной раны, ссадины на лице, кровоизлияний в мягких тканях лица, кровоподтеков, ссадин на левой верхней конечности, образовавшиеся от не менее шести ударных и плотно-скользящих воздействий твердого тупого предмета (предметов) и не повлекшие вреда здоровью; обнаруженные на теле трупа участки термических ожогов (обгорания) имеют посмертный характер (том 3, л.д. 186-220).

Согласно заключению комиссии экспертов в области судебной медицины смерть И. наступила в результате острого отравления угарным газом; при исследовании трупа были также установлены термические ожоги тела II-III степени около 50% поверхности тела и термические ожоги верхних дыхательных путей, образовавшиеся прижизненно за несколько минут до наступления смерти пострадавшего либо в ранний агональный период в результате воздействия высокой температуры открытого пламени и квалифицируемые по признаку опасности для жизни как тяжкий вред здоровью; каких-либо повреждений механического происхождения, свидетельствующих о воздействии на шею пострадавшего, при исследовании трупа обнаружено не было; вместе с тем необходимо отметить, что не каждое механическое воздействие приводит к образованию повреждений и, следовательно, нельзя исключать возможности развития у И. постасфиктического состояния (прерванной асфиксии) с нарушением сознания, возникшего после сдавления органов его шеи руками (том 4, л.д. 108-122).

В соответствии с заключением экспертов, производивших судебно-биологическое и молекулярно-генетическое исследование, вероятность того, что подсудимый действительно является биологическим отцом погибшего И., составляет не менее 99,999999% (том 4, л.д. 41-72).

По заключению эксперта, производившего физико-химическое исследование, на одежде погибших П. и И. обнаружены следы легковоспламеняющегося нефтепродукта – бензина (том 4, л.д. 11-17).

В соответствии с протоколом осмотра места происшествия от 28 декабря 2017 г. под досками пола предбанника в доме, где проживал подсудимый, был обнаружен полимерный пакет, внутри которого находился сотовый телефон (том 1, л.д. 144-152).

Согласно оценочному заключению ориентировочная рыночная стоимость двухкомнатной квартиры, расположенной по адресу: ****, собственником которой является потерпевший К., по состоянию на 27 декабря 2017 г. составляла 1 180 000 рублей (том 3, л.д. 144-162).

В соответствии со справкой ЗАГСа датой рождения потерпевшего И. является 30 декабря 2015 г. (том 4, л.д. 189). 

Все приведенные доказательства получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, являются допустимыми. 

У суда нет оснований сомневаться в достоверности приведенных показаний потерпевших и свидетелей, в правильности отражения в соответствующих протоколах результатов осмотров мест происшествия, проверки показаний на месте, в достоверности сведений, содержащихся в оценочном заключении, справках ЗАГСа и начальника службы безопасности ЗАО «***», обоснованности заключений экспертов, а также в достоверности показаний подсудимого, не отрицавшего совершение им убийства П. и её сына И., а также поджога квартиры, где те проживали, так как указанные доказательства полностью согласуются друг с другом, устанавливают одни и те же фактические обстоятельства. Показания подсудимого, потерпевших и свидетелей, кроме того, являются детальными и последовательными.

Оценив все исследованные в судебном заседании доказательства в совокупности, суд приходит к убеждению, что виновность подсудимого в совершении инкриминируемых деяний доказана. 

Действия ФИО1 в отношении П. и И. суд квалифицирует по пп. «а», «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ как убийство, то есть умышленное причинение смерти, двух лиц, малолетнего.

На наличие у ФИО1 умысла на причинение смерти указывает способ совершения им преступления - сдавление шеи потерпевших петлей из удлинённого гибкого тупого предмета и руками с последующим поджогом помещения, где они находились. 

Анализ вышеуказанных фактических обстоятельств дела позволяет сделать вывод о том, что подсудимый сознавал общественную опасность своих действий, предвидел возможность наступления конкретных общественно опасных последствий – смерти П. и И. и желал наступления данных последствий, то есть действовал с прямым умыслом на причинение смерти потерпевшим.

О наличии квалифицирующего признака убийства, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ, свидетельствует то обстоятельство, что одним из пострадавших являлось лицо, которому было менее двух лет.

Осведомленность подсудимого о малолетнем возрасте потерпевшего И. никаких сомнений не вызывает.

В ходе судебного разбирательства государственный обвинитель заявил об изменении обвинения в сторону его смягчения - исключении из обвинения квалифицирующего признака убийства «совершенное общеопасным способом», предусмотренного п. «е» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Заявление государственного обвинителя об изменении обвинения соответствует его полномочиям, предусмотренным ст. 246 УПК РФ, и является мотивированным.

Действия ФИО1 суд также квалифицирует по ч. 2 ст. 167 УК РФ как умышленное уничтожение и повреждение чужого имущества, повлекшие причинение значительного ущерба, совершенные путем поджога, так как он умышленно совершил поджог квартиры К., расположенной в многоквартирном доме, в результате чего был причинен значительный, с учетом высокой стоимости уничтоженного имущества, его существенной значимости, а также имущественного положения потерпевшего, ущерб. 

В соответствии с заключением комиссии экспертов в области психологии и психиатрии подсудимый каким-либо хроническим психическим расстройством не страдал и не страдает в настоящее время и по своему психическому состоянию может осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В период, относящийся к инкриминируемому ему деянию, не было у ФИО1 и какого-либо временного психического расстройства. В применении принудительных мер медицинского характера он не нуждается (том 4, л.д. 78-80). 

Указанное заключение составлено экспертами, обладающими необходимыми специальными знаниями. Объективность экспертов сомнений не вызывает. Заключение является подробным и мотивированным, согласуется с другими доказательствами, исследованными в судебном заседании, свидетельствующими об активных и целенаправленных действиях подсудимого во время совершения преступлений. В ходе судебного разбирательства поведение подсудимого соответствовало обстановке, он защищался в соответствии с занятой позицией, какие-либо нелепые высказывания и поступки с его стороны отсутствовали. 

В связи с изложенным суд признает заключение экспертов обоснованным, а подсудимого – вменяемым в инкриминируемых деяниях и подлежащим уголовной ответственности.

При назначении наказания суд учитывает характер и степень общественной опасности содеянного, личность ФИО1, смягчающие обстоятельства, а также влияние назначенного наказания на исправление подсудимого. 

Подсудимый ФИО1 совершил одно особо тяжкое преступление и одно преступление средней тяжести. При этом суд, учитывая фактические обстоятельства преступлений и высокую степень их общественной опасности, оснований для изменения категорий на менее тяжкие в порядке, предусмотренном ч. 6 ст. 15 УК РФ, не усматривает.

ФИО1 ранее судим не был, в быту и по месту учебы характеризуется положительно.

В соответствии с пп. «и», «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ суд признает обстоятельствами, смягчающими наказание, явку с повинной, активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, а также добровольное возмещение имущественного ущерба и расходов на погребение. 

Обстоятельств, отягчающих наказание, суд не усматривает.

Учитывая тяжесть содеянного, подсудимому следует назначить за совершение преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 167 УК РФ, наказание в виде лишения свободы. При этом оснований для замены этого вида наказания принудительными работами в порядке, установленном ст. 53.1 УК РФ, суд не усматривает.

При назначении наказания по ч. 2 ст. 167 УК РФ суд учитывает, что в связи с наличием у подсудимого смягчающих обстоятельств, предусмотренных пп. «и», «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, и отсутствием отягчающих обстоятельств, в соответствии с ч. 1 ст. 62 УК РФ срок или размер назначенного ему наказания не могут превышать двух третей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части Уголовного кодекса.

Принимая во внимание исключительную общественную опасность совершенного подсудимым деяния, предусмотренного пп. «а», «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ, обусловленную совершением особо тяжкого преступления, посягающего на жизнь, в результате которого погибло два человека, одним из которых являлся ребенок, не достигший возраста двух лет, и соответственно исключительную общественную опасность его личности, суд приходит к убеждению, что, несмотря на молодой возраст, отсутствие предыдущих судимостей, положительные характеристики и наличие смягчающих обстоятельств, для достижения целей наказания, указанных в ч. 2 ст. 43 УК РФ, подсудимому ФИО1 по пп. «а», «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ должно быть назначено наказание в виде пожизненного лишения свободы, так как менее строгим наказанием невозможно добиться целей восстановления социальной справедливости, а также предупреждения совершения подсудимым новых преступлений.

В соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 58 УК РФ наказание в виде пожизненного лишения свободы ФИО1 следует отбывать в исправительной колонии особого режима. 

На основании п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ следует зачесть подсудимому в срок лишения свободы время содержания его под стражей в период с 28 декабря 2017 г. до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии особого режима.

Потерпевшим П1., являющимся отцом и дедушкой погибших, заявлен гражданский иск о взыскании с ФИО1 компенсации морального вреда в размере 10 миллионов рублей, который подсудимый признал частично. 

Данные исковые требования потерпевшего суд находит подлежащими частичному удовлетворению на основании ст. 151, 1099-1101 ГК РФ.

При этом суд учитывает, что гибель близкого человека сама по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие членов семьи, а также неимущественное право на семейные связи, подобная утрата, безусловно, является тяжелейшим событием в жизни, неоспоримо причинившим нравственные страдания.

В соответствии со ст. 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему нравственных страданий, вызванных гибелью дочери и внука, степени вины причинителя вреда, его имущественного положения, а также с учетом требований разумности и справедливости.

Оценивая имущественное положение ФИО1, суд учитывает, что он является трудоспособным, и в связи с этим может получать доход, в том числе во время отбывания наказания.

Судьбу вещественных доказательств следует разрешить в соответствии с требованиями ст. 81 УПК РФ.

Руководствуясь ст. 303, 304, 307-309 УПК РФ, суд

п р и г о в о р и л :

признать ФИО1 виновным в совершении преступлений, предусмотренных пп. «а», «в» ч. 2 ст. 105, ч. 2 ст. 167 УК РФ, и назначить ему наказание:

-по пп. «а», «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ – пожизненное лишение свободы; 

-по ч. 2 ст. 167 УК РФ - лишение свободы на срок два года. 

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений окончательно назначить ФИО1 пожизненное лишение свободы. 

Отбывание пожизненного лишения свободы назначить в исправительной колонии особого режима.

Срок отбывания наказания исчислять со дня вступления приговора в законную силу. 

На основании п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ зачесть в срок лишения свободы время содержания ФИО1 под стражей в период с 28 декабря 2017 г. до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии особого режима.

Меру пресечения до вступления приговора в законную силу оставить прежней - заключение под стражу.

Гражданский иск П1. удовлетворить частично.

Взыскать с ФИО1 в пользу П1. компенсацию морального вреда в размере 3000000 (три миллиона) рублей.

Вещественные доказательства:

-DVD-диск с записью с камер видеонаблюдения магазина «***», CD-R-диск с информацией о входящих и исходящих электрических соединениях, смс-сообщениях, географическом местоположении базовых станций и серийных номерах телефонных аппаратов - хранить при уголовном деле;

-джинсы, куртку и ботинки ФИО1 – передать С1.;

-семь дверных ручек, два замка, расплавленную полимерную массу на газовой горелке, четыре смыва, выключатель освещения, ручку газовой плиты, стеклянную бутылку, стул, фрагменты бумаги, фрагмент ткани, электрический кабель, детские колготки, детскую футболку, детскую майку, фрагмент футболки, сотовый телефон, перчатки, канистру с веществом с надписью «УАЙТ СПИРИТ», две канистры с веществом розового и желтого цвета – уничтожить. 

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в течение 10 суток со дня провозглашения, а осужденным - в тот же срок со дня вручения ему копии приговора. В случае подачи апелляционной жалобы осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении дела судом апелляционной инстанции.

Председательствующий