ВЕРХОВНЫЙ СУД УДМУРТСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

УИД: 18RS0017-01-2025-000398-26

Докладчик Хохлов И.Н. Апел. производство: № 33-486/2026

Судья Шмыкова О.Ю. 1-я инстанция: № 2-256/2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

26 января 2026 года г.Ижевск

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Удмуртской Республики в составе:

председательствующего судьи Сундукова А.Ю.,

судей Ступак Ю.А., Хохлова И.Н.,

при секретаре Рогожниковой Е.М.,

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционные жалобы Министерства финансов Российской Федерации и прокуратуры Удмуртской Республики на решение Кизнерского районного суда Удмуртской Республики от 1 октября 2025 года по иску ФИО1 к Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Удмуртской Республики Хохлова И.Н., пояснения представителя ответчика ФИО2, поддержавшей доводы апелляционной жалобы, пояснения представителя третьего лица прокуратуры Удмуртской Республики ФИО3, поддержавшего доводы апелляционной жалобы, возражения на апелляционные жалобы истца ФИО1 и его представителя адвоката Шурмина А.А., пояснения представителя третьего лица Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Удмуртской Республике ФИО4, полагавшей апелляционные жалобы подлежащими удовлетворению, судебная коллегия

у с т а н о в и л а:

истец ФИО1 обратился в суд с иском к ответчику Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда, причиненного незаконным привлечением к уголовной ответственности в размере 30 000 000 руб.

Иск мотивирован тем, что 3 апреля 2014 года, 10 апреля 2014 года и 8 сентября 2014 года Можгинским МСО Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Удмуртской Республике (далее - СУ СК России по УР) в отношении истца были возбуждены уголовные дела по ч.1 ст. 285, ч.1 ст. 285, ч.2 ст. 292 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее - УК РФ). В ходе расследования уголовного дела истец неоднократно вызывался в Можгинский МСО СУ СК России по УР для проведения следственных действий. В ходе расследования уголовного дела в отношении истца 5 сентября 2014 года была избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, проводились оперативно-розыскные мероприятия, инициировано проведение служебной проверки. 15 сентября 2014 года ФИО1 допрошен в качестве обвиняемого. 15 сентября 2014 года заместителем руководителя Можгинского МСО СУ СК России по УР вынесено постановление о возбуждении перед судом ходатайства о временном отстранении истца от занимаемой должности участкового уполномоченного полиции отделения участковых уполномоченных и по делам несовершеннолетних ММО МВД РФ «Кизнерский». Вину в совершении указанных преступлений истец не признавал, для защиты свои прав им было заключено соглашение об оказании юридической помощи с адвокатом Куренковым Н.Л. Заключая договор с адвокатом он не мог предположить, что уголовное преследование продлится около 3-х лет, а общая сумма уплаченных адвокату денежных средств за оказание юридической помощи по делу составит 809 000 руб., что поставило истца и членов его семьи в трудное материальное положение, от чего он испытывал внутренние угрызения совести перед членами своей семьи, в связи с невозможностью на протяжении длительного времени обеспечивать финансовую стабильность семейного бюджета. 17,18 сентября, а также 20 октября 2014 года истец участвовал в судебных заседаниях в суде первой и апелляционной инстанции при решении вопроса об отстранении его от должности. По вине правоохранительных органов в отношении истца формировалось негативное впечатление со стороны соседей, коллег, друзей. 30 сентября 2014 года уголовное дело по обвинению истца в совершении преступлений, предусмотренных ч.1 ст.285, ч,1 ст.285, ч.2 ст.292 УК РФ, поступило в Кизнерский районный суд Удмуртской Республики. С 12 ноября 2014 года истец принимал участие в качестве подсудимого рассмотрении уголовного дела судьями Кизнерского районного суда Удмуртской Республики. Всего было проведено 22 судебных заседания. Приговором суда от 24 ноября 2015 года он признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ст.285, ч.1 ст.285, ч.2 ст.292 УК РФ. Ему назначено наказание с применением ст. 69 УК РФ в виде 2 лет 4 месяцев лишения свободы с лишением права занимать должности в правоохранительных органах сроком на 1 год. Наказание в соответствии со ст. 73 УК РФ назначено условно с испытательным сроком на 2 года. На основании п.9 и п.12 Постановления Государственной Думы от 24 апреля 2015 года № 6576-ГД «Об объявлении амнистии в связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов» истец освобожден от назначенного по данному приговору наказания, с него снята судимость. После провозглашения обвинительного приговора истец понимал, что на основании ст.82 Федерального закона от 30 ноября 2011 года № 342-ФЗ «О службе в органах внутренних дел Российской Федерации» контракт подлежит расторжению, а он увольнению. Факт признания истца виновным оказал негативное влияние на его эмоциональное состояние, он стал раздражительным, обидчивым, дома постоянно происходили скандалы, у супруги появились сомнения в невиновности истца, она полагала, что истец действительно свершил указанные преступления, и ему приходилось убеждать супругу в своей невиновности, оправдываться перед родственниками, коллегами. Он испытывал страх за будущее. Рвение в работе пропало, старался максимально оградиться от осуждения и обсуждения, избегать вопросов по факту привлечения к уголовной ответственности. Коллеги по работе стали избегать общения с ним. Истец с обвинительным приговором не согласился, обжаловал его. 15 марта 2016 года истец принимал участие в судебном заседании в Верховном Суде Удмуртской Республики, апелляционным постановлением которого указанный обвинительный приговор в отношении истца отменен, дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции. В период с 4 мая 2016 года по 3 апреля 2017 года истец принимал участие при рассмотрении настоящего уголовного дела в Кизнерском районном суде Удмуртской Республики. Всего было проведено 17 судебных заседаний. Приговором Кизнерского районного суда Удмуртской Республики от 3 апреля 2017 года ФИО1 оправдан во всем составам предъявленного обвинения за отсутствием в его действиях состава преступления, то есть по реабилитирующим основаниям. 20 июня 2017 года истец принимал участие в судебном заседании Верховного Суда Удмуртской Республики, апелляционным постановлением которого указанный оправдательный приговор суда в отношении него оставлен без изменения.

Таким образом, на протяжении длительного времени истец вынужден был доказывать свою невиновность, проведено более 40 судебных заседаний. За время расследования и рассмотрения уголовного дела в oтношении ФИО1 действовала подписка о невыезде и надлежащем поведении. Истец не имел возможности спланировать какой-либо семейный отдых, полноценно вести привычный образ жизни. Большая часть совокупного дохода семьи тратилась на услуги адвоката, из-за нехватки денежных средств истец оформил потребительский кредит в 2017 году, что поставило его семью в тяжелое материальное положение. На протяжении более трех лет истец занимался доказыванием своей невиновности, был ограничен в свободе передвижения, испытывал сильные душевные переживания, в ходе расследования уголовного дела осуществлялся сбор информации о его личности, семейной жизни, ухудшилось состояние здоровья. Отношения в семье портились, на работе отсутствовал карьерный рост, был лишен возможности передвигаться по служебной лестнице, получать специальные звания полиции и замещать вышестоящие должности, подвергался необоснованной критике со стороны лиц, проживающих на его административном участке, они высказывали свое негативное отношение к истцу в связи с возбужденным в отношении него уголовным делом, от чего испытывал сильное унижение, позор, психологический дискомфорт и глубокие моральные страдания. Каждое участие в следственном действии и судебном заседании порождало у истца чувства волнения, тревоги, стресса, страха, стыда, бесконечности незаконного преследования. Неопределенность его будущего, будущего членов его семьи, невозможность вести нормальный образ жизни привели к понижению самооценки. Чтобы справляться с негативными переживаниями был вынужден систематически употреблять успокоительные препараты «Афабазол» и «Новопассит». Истца постоянно мучали головные боли, развилось повышенное артериальное давление. Все эти проявления мешали не только доказывать свою невиновность, но и отрицательно сказывались на трудовой деятельности и семейном благополучии. Коллеги по работе испытывали недоверие, формировалось негативное впечатление о нем среди коллег и друзей, соседей. Истец считает разумным и справедливым размер компенсации морального вреда в сумме 30 000 000 руб.

Определением суда от 3 сентября 2025 года к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечена прокуратура Удмуртской Республики.

В соответствии со ст.167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ) дело было рассмотрено судом первой инстанции в отсутствие представителей ответчика и третьего лица СУ СК России по УР, надлежащим образом извещённых о времени и месте судебного разбирательства.

В судебном заседании суда первой инстанции истец его представитель адвокат Шурмин А.А. исковые требования поддержали.

В судебном заседании суда первой инстанции представитель третьего лица прокуратуры Удмуртской Республики ФИО5 полагал исковые требования подлежащими удовлетворению в части, поскольку заявленный размер компенсации морального вреда завышен.

Вышеуказанным решением суда постановлено:

«Исковые требования ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Удмуртской Республике о взыскании компенсации морального вреда в порядке реабилитации, удовлетворить частично.

Взыскать с Министерства финансов Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием, в размере 1000000 (один миллион) рублей.

В удовлетворении оставшейся части исковых требований ФИО1 отказать».

В апелляционной жалобе представитель ответчика ФИО2 просит решение суда изменить, снизив размер компенсации морального вреда. Считает, что судом необоснованно приняты во внимание показания свидетелей, поскольку последние не обладают специальными медицинскими познаниями. Полагает необоснованной ссылку суда на длительность уголовного преследования, так как из материалов уголовного дела следует, что его рассмотрение неоднократно приостанавливалось из-за болезни истца. Отмечает, что не нашли своего подтверждения доводы истца о связи уголовного преследования с ухудшением состояния здоровья. Суд не учел, что присвоение очередного звания истцу было задержано, но в дальнейшем состоялось.

В апелляционной жалобе представитель третьего лица прокуратуры Удмуртской Республики просит решение суда изменить, снизив размер компенсации морального вреда. Полагает, что размер присужденной истцу компенсации морального вреда судом не был индивидуализирован применительно к личности истца и обстоятельствам его уголовного преследования.

В возражениях на апелляционные жалобы истец приводит доводы об их необоснованности.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель ответчика ФИО2 доводы апелляционной жалобы поддержали.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель третьего лица прокуратуры Удмуртской Республики ФИО3 доводы апелляционной жалобы поддержал.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции истец и его представитель адвокат Шурмин А.А. возражали относительно удовлетворения апелляционных жалоб.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель третьего лица СУ СК России по УР ФИО4 полагала доводы апелляционных жалоб заслуживающими внимания.

Изучив материалы настоящего гражданского дела, выслушав лиц, явившихся в судебное заседание, обсудив доводы апелляционных жалоб, возражений на них, проверив законность и обоснованность решения суда первой инстанции в соответствии с ч.1 ст.327.1 ГПК РФ, в пределах доводов апелляционных жалоб, возражений на них, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Судебной коллегией установлено и подтверждается исследованными доказательствами, что 10 апреля 2014 года возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч.1 ст. 285 УК РФ.

3 апреля 2014 года следователем СО Можгинского МСО СУ СК России по УР возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч.1 ст.285 УК РФ; 10 апреля 2014 года возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч.1 ст.285 УК РФ; 8 сентября 2014 года возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч.2 ст.292 УК РФ. Уголовные дела возбуждены в отношении сотрудников Межмуниципального отдела МВД России «Кизнерский».

Постановлением и.о. руководителя Можгинского МСО СУ СК России по УР от 8 сентября 2014 года уголовные дела соединены в одно производство.

10 сентября 2014 года ФИО1 привлечен в качестве обвиняемого, ему предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных ч.1 ст.285. ч.1 ст.285, ч.2 ст.292 УК РФ.

15 сентября 2014 года ФИО1 допрошен в качестве обвиняемого. В этот же день в отношении ФИО1 избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

18 сентября 2014 года судом отказано в удовлетворении ходатайства заместителя руководителя Можгинского МСО СУ СК России по УР о временном отстранении от должности ФИО1 - участкового уполномоченного полиции отдела МВД России «Кизнерский».

30 сентября 2014 года уголовное дело было направлено с обвинительным заключением в Кизнерский районный суд Удмуртской Республики.

30 сентября 2014 года уголовное дело в отношении ФИО1 обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч.1 ст.285, ч.1 ст.285. ч.2 ст.292 УК РФ, принято к производству суда, мера пресечения в отношении ФИО1 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставлена без изменения.

Постановлением судьи Собина А.Л. от 14 января 2015 года в связи с самоотводом судьи уголовное дело передано в производство другого судьи.

27 января 2015 года дело принято к производству судьи Городиловой Э.А.

Приговором Кизнерского районного суда Удмуртской Республики от 24 ноября 2015 года ФИО1 признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч.1 ст.285, ч.1 ст.285 и ч.2 ст.292 УК РФ. Ему назначено наказание с применением ч.2 ст. 69 УК РФ в виде 2 лет 4 месяцев лишения свободы с лишением права занимать должности в правоохранительных органах сроком на 1 год. Наказание в соответствии со ст. 73 УК РФ назначено условно с испытательным сроком на 2 года. На ФИО1 возложены обязанности на период отбытия испытательного срока: в течение 10-ти суток со дня вступления приговора в законную силу встать на учет в специализированный государственный орган, не менять постоянного места жительства, без письменного уведомления уголовно-исполнительной инспекции; не совершать административных правонарушений, посягающих на общественный порядок и общественную безопасность.

На основании п.9 и п. 12 Постановления Государственной Думы от 24 апреля 2015 года № 6576-ГД «Об объявлении амнистии в связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов» ФИО1 освобожден от назначенного наказания по данному приговору и с него снята судимость.

Апелляционным постановлением Верховного Суда Удмуртской Республики от 15 марта 2016 года указанный приговор в отношении ФИО1 отменен, уголовное дело направлено на новое рассмотрение в тот же суд, в ином составе суда.

Приговором Кизнерского районного суда Удмуртской Республики от 3 апреля 2017 года ФИО1 оправдан по предъявленному обвинению в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст.285, ч.1 ст.285, ч.2 ст.292 УК РФ, за отсутствием в его действиях состава преступлений, на основании п.3 ч.2 ст.302 УПК РФ. Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении в отношении ФИО1 отменена.

Апелляционным определением Верховного Суда Удмуртской Республики от 20 июня 2017 года указанный приговор суда в отношении ФИО1 оставлен без изменения, апелляционное представление прокурора без удовлетворения.

Разрешая спор, суд первой инстанции руководствовался положениями статей 21, 53 Конституции Российской Федерации; статей 150, 151, 1070, 1099, 1100, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ); статьи 103 ГПК РФ; статьи 5 УПК РФ; разъяснениями, содержащимися в пунктах 14, 25 -28, 30, 42 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (далее - постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года № 33); в пунктах 9, 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 года № 17 «О практике применения судами норм главы 18 УПК РФ, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве» (далее - постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2011 года № 17).

Удовлетворяя частично исковые требования суд первой инстанции исходил из того, что совокупностью исследованных по делу доказательств установлен факт причинения истцу нравственных страданий в результате незаконного уголовного преследования, что нарушило личные неимущественные права истца. При определении размера компенсации морального вреда суд принял во внимание конкретные обстоятельства дела, социальное и семейное положение истца, длительность уголовного преследования, отсутствие фактов его привлечения ранее к уголовной ответственности, незаконность уголовного преследования, ограничение передвижения за пределы района вследствие избранной меры пресечения, нестабильное, угнетенное состояние в период уголовного преследования, и, учитывая требования разумности и справедливости, счёл необходимым определить размер компенсации морального вреда, подлежащей взысканию в пользу ФИО1 с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации, в размере 1 000 000 руб.

Учитывая установленные по делу обстоятельства, судебная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции об обоснованности требования истца о взыскании с ответчика Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счёт средств казны Российской Федерации компенсации морального вреда.

Вместе с тем, судебная коллегия не может согласиться с выводами суда о размере компенсации морального вреда по следующим основаниям.

Статьей 53 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

Согласно п. 34 ст. 5 УПК РФ под реабилитацией в уголовном производстве понимается порядок восстановления прав и свобод лица, незаконно или необоснованно подвергнутого уголовному преследованию, и возмещения причиненного ему вреда.

В соответствии с ч. 1 ст. 133 УПК РФ право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

Согласно ч. 2 ст. 136 УПК РФ иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства.

В соответствии с п. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и статьей 151 ГК РФ.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (ст. 151 ГК РФ).

Вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а также вред, причиненный юридическому лицу в результате незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом (п. 1 ст. 1070 ГК РФ).

Согласно положениям ст. 1100 ГК РФ в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (п. 2 ст. 1101 ГК РФ).

В п. 21 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2011 года № 17 разъяснено, что при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости. Мотивы принятого решения о компенсации морального вреда должны быть указаны в решении суда.

В абз.1, 2 и 4 п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года № 33 даны разъяснения о том, что потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. В случаях, предусмотренных законом, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда (п. 1 ст. 1070, ст.ст. 1079, 1095 и 1100 ГК РФ).

В первом абзаце п. 42 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года № 33 разъяснено, что судам следует исходить из того, что моральный вред, причиненный в связи с незаконным или необоснованным уголовным или административным преследованием, может проявляться, например, в возникновении заболеваний в период незаконного лишения истца свободы, его эмоциональных страданиях в результате нарушений со стороны государственных органов и должностных лиц прав и свобод человека и гражданина, в испытываемом унижении достоинства истца как добросовестного и законопослушного гражданина, ином дискомфортном состоянии, связанном с ограничением прав истца на свободу передвижения, выбор места пребывания, изменением привычного образа жизни, лишением возможности общаться с родственниками и оказывать им помощь, распространением и обсуждением в обществе информации о привлечении лица к уголовной или административной ответственности, потерей работы и затруднениями в трудоустройстве по причине отказов в приеме на работу, сопряженных с фактом возбуждения в отношении истца уголовного дела, ограничением участия истца в общественно-политической жизни.

При определении размера компенсации судам в указанных случаях надлежит учитывать в том числе длительность и обстоятельства уголовного преследования, тяжесть инкриминируемого истцу преступления, избранную меру пресечения и причины избрания определенной меры пресечения (например, связанной с лишением свободы), длительность и условия содержания под стражей, однократность и неоднократность такого содержания, вид и продолжительность назначенного уголовного наказания, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, личность истца (в частности, образ жизни и род занятий истца, привлекался ли истец ранее к уголовной ответственности), ухудшение состояния здоровья, нарушение поддерживаемых истцом близких семейных отношений с родственниками и другими членами семьи, лишение его возможности оказания необходимой им заботы и помощи, степень испытанных нравственных страданий (второй абзац п.42 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года № 33).

Доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела. Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов (ч. 1 ст. 55 ГПК РФ).

В соответствии с ч. 1 ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Суд основывает решение только на тех доказательствах, которые были исследованы в судебном заседании (ч. 2 ст. 195 ГПК РФ).

Суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности (части 1-3 ст. 67 ГПК РФ).

В п. 66 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года № 33 разъяснено, что факт нарушения личных неимущественных прав потерпевшего либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага может подтверждаться любыми средствами доказывания, предусмотренными статьей 55 ГПК РФ, в том числе объяснениями сторон и третьих лиц, показаниями свидетелей, письменными доказательствами (включая сделанные и заверенные лицами, участвующими в деле, распечатками материалов, размещенных в информационно-телекоммуникационной сети (скриншот), с указанием адреса интернет-страницы, с которой сделана распечатка, и точного времени ее получения), а также вещественными доказательствами, аудио- и видеозаписями, заключениями экспертов.

Оценив собранные по делу доказательства, применительно к положениям вышеназванных норм закона и разъяснений их применения, с учётом установленных конкретных обстоятельств дела, суд первой инстанции пришёл к правильному выводу о наличии оснований для взыскания в пользу истца компенсации морального вреда с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации.

При установленных по делу обстоятельствах, с учётом положений вышеприведенных норм права, а также разъяснений, содержащихся в пунктах 1, 42 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года №33, довод жалобы ответчика о том, что факт причинения морального вреда истцом не доказан, отклоняется судебной коллегией как противоречащий материалам дела. Факт незаконного уголовного преследования истца нашёл своё подтверждение в процессе рассмотрения дела и является достаточным основанием для удовлетворения заявленных требований истца.

Право на реабилитацию, которое в том числе включает право на устранение последствий морального вреда независимо от вины органа следствия, прокурора и суда, установлено законом (ст.133 УПК РФ).

Таким образом, доводы апелляционной жалобы ответчика об отсутствии доказательств причинения истцу морального вреда в связи с его незаконным привлечением к уголовной ответственности судебной коллегией отклоняются как несостоятельные, поскольку сам по себе факт незаконного уголовного преследования в силу ст.133 УПК РФ является законным основанием для компенсации морального вреда, а незаконное уголовное преследование влечет причинение лицу нравственных страданий. Лица, незаконно привлеченные к уголовной ответственности, во всех случаях испытывают нравственные страдания, в связи с чем факт причинения им морального вреда предполагается.

Вместе с тем, судебная коллегия полагает, что определенный судом размер компенсации морального вреда в размере 1 000 000 руб. не отвечает требованиям разумности и справедливости, нарушает баланс интересов сторон спорного правоотношения, по следующим основаниям.

Компенсация морального вреда, являясь одним из способов возмещения вреда лицу, которое незаконно или необоснованно было подвергнуто уголовному преследованию, направлена на возмещение такому лицу тех нравственных и (или) физических страданий, которые оно претерпевало в результате незаконного уголовного преследования или лишения свободы.

Компенсация морального вреда подлежит взысканию в пользу гражданина за счет казны Российской Федерации и независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда. Гражданин (истец по делу о компенсации морального вреда в связи с незаконным уголовным преследованием) должен доказать характер и степень нравственных и (или) физических страданий, причиненных ему в результате незаконного уголовного преследования, то есть само по себе незаконное уголовное преследование не может служить безусловным основанием для взыскания в пользу лица заявленной им суммы компенсации морального вреда.

Поскольку закон (статьи 151, 1101 ГК РФ) устанавливает лишь общие принципы определения размера компенсации морального вреда, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда в связи с незаконным уголовным преследованием необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда и конкретные обстоятельства, связанные с незаконным уголовным преследованием гражданина, соотнести их с тяжестью причиненных гражданину физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности, справедливости и соразмерности компенсации последствиям нарушения прав.

Следовательно, исходя из цели присуждения компенсации морального вреда гражданину размер этой компенсации должен быть индивидуализирован, то есть определен судом применительно к личности гражданина, к понесенным именно им нравственным и (или) физическим страданиям в результате незаконного уголовного преследования с учетом длительности и обстоятельств уголовного преследования, тяжести инкриминируемого ему преступления, избранной в отношении его меры процессуального принуждения, причины избрания такой меры и иных обстоятельств, сопряженных с фактом возбуждения в отношении гражданина уголовного дела.

Вместе с тем, размер компенсации морального вреда должен быть адекватным обстоятельствам причинения морального вреда лицу, подвергнутому незаконному уголовному преследованию, и должен обеспечить баланс частных и публичных интересов, с тем, чтобы выплата компенсации морального вреда одним категориям граждан не нарушала бы права других категорий граждан, поскольку казна Российской Федерации формируется в соответствии с законодательством за счет налогов, сборов и платежей, взимаемых с граждан и юридических лиц, которые распределяются и направляются как на возмещение вреда, причиненного государственными органами, так и на осуществление социальных и других значимых для общества программ, для оказания социальной поддержки гражданам, на реализацию прав льготных категорий граждан.

В судебном акте должны быть приведены достаточные и убедительные мотивы, обосновывающие сумму компенсации морального вреда, присуждаемой гражданину в связи с незаконным уголовным преследованием, исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени понесенных им физических или нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями, и иных заслуживающих внимания обстоятельств конкретного дела. Оценка судом таких обстоятельств не может быть формальной.

Удовлетворяя исковые требования ФИО1 в размере 1 000 000 руб. и взыскивая в его пользу с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации названную сумму компенсации морального вреда, суд первой инстанции формально перечислил ряд обстоятельств общего характера, учитываемых при определении размера компенсации морального вреда, в том числе сославшись на социальное и семейное положение истца, нахождение его в стрессовом и ином дискомфортном состоянии, связанном с уголовным преследованием и избранной мерой пресечения в отношении истца.

Однако, суд первой инстанции не оценил в совокупности фактические обстоятельства дела.

Суд первой инстанции правильно установил, что доводы истца о том, что в связи с уголовным преследованием ухудшилось его состояние здоровья, в связи чем, он дважды в ходе рассмотрения уголовного дела судом лежал в больнице, а также о том, что прерывание беременности у его супруги ФИО6, связано с ее психо-эмоциональным состоянием, являются не подтвержденными; что необоснованными являются и доводы истца о нарушении его частной жизни, личной и семейной тайны, что в результате получения характеризующих истца сведений были раскрыты какие-то тайны личной или семейной жизни, что данная информация была распространена и в результате ее распространения для истца наступили какие-либо негативные последствия; что несостоятельными являются также доводы о том, что в отношении истца распространялись сведения о возбуждении уголовного дела в сети Интернет, и о его затруднительном материальном положении в связи с уголовным преследованием.

Между тем, при определении размера компенсации морального вреда суд безосновательно сослался на ограничение передвижения истца за пределы района вследствие избранной меры пресечения.

Суд не учел, что избранная в отношении ФИО1 мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении не ограничивала его право на свободное перемещение - не мешала ему осуществлять перемещения в пределах Российской Федерации, документально подтвержденных отказов ФИО1 следователя либо суда на выезд за пределы района в материалах дела не имеется. Избранной мерой пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, истец не был ограничен в ведении прежнего образа жизни, в осуществлении трудовой деятельности и использовании свободного времени, передвижение истца за пределами своего места жительства (населенного пункта) было возможно при получении разрешения должностного лица, в производстве которого находилось уголовное дело.

Надлежащих доказательств того, что уголовное преследование изменило в худшую сторону привычный образ жизни ФИО1, в материалах дела не имеется.

Также суд первой инстанции не учел и молодой возраст истца 29 лет - 32 года (в период незаконного уголовного преследования) и 40 лет (на момент присуждения компенсации морального вреда), а также то, что исходя из материалов дела нравственные страдания, связанные с незаконным уголовным преследованием, не повлекли, в то же время, стойких неблагоприятных либо необратимых последствий для него.

При таких обстоятельствах судебная коллегия, с учётом вышеуказанного, требований разумности и справедливости, не может согласиться с выводом суда первой инстанции о том, что истец ФИО1 в результате незаконного и необоснованного уголовного преследования претерпел нравственные страдания, которые подлежат компенсации в размере 1 000 000 руб.

При этом следует учитывать, что поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, то предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания.

В связи с чем, исходя из установленных по делу обстоятельств, судебная коллегия полагает необходимым уменьшить размер компенсации морального вреда, взысканной с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации в пользу истца с 1 000 000 руб. до 80 000 руб., считая, что данная сумма компенсации морального вреда является соразмерной, соответствует установленным по делу обстоятельствам, принципам разумности и справедливости, согласуется с положениями статей 151 и 1101 ГК РФ, не допускает неосновательного обогащения потерпевшего, обеспечивает баланс интересов сторон спорного правоотношения.

Таким образом, решение суда подлежит изменению в части размера компенсации морального вреда, взысканной с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1, путем его уменьшения с 1 000 000 руб. до 80 000 руб.

Кроме того, поскольку второй абзац резолютивной части решения суда не соответствует разъяснениям, содержащемся в п.14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 мая 2019 года N 13 «О некоторых вопросах применения судами норм Бюджетного кодекса Российской Федерации, связанных с исполнением судебных актов по обращению взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации», постольку решение суда следует изменить, указав во втором абзаце резолютивной части на взыскание компенсации морального вреда с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации

Апелляционные жалобы Министерства финансов Российской Федерации и прокуратуры Удмуртской Республики подлежат удовлетворению.

Руководствуясь ст. 328 ГПК РФ, судебная коллегия

о п р е д е л и л а:

решение Кизнерского районного суда Удмуртской Республики от 1 октября 2025 года изменить в части размера взысканной компенсации морального вреда, уменьшив её с 1 000 000 руб. до 80 000 руб.

Это же решение изменить, указав во втором абзаце резолютивной части на взыскание компенсации морального вреда с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации.

Апелляционные жалобы Министерства финансов Российской Федерации и прокуратуры Удмуртской Республики удовлетворить.

Мотивированное апелляционное определение составлено 6 февраля 2026 года.

Председательствующий А.Ю. Сундуков

Судьи Ю.А. Ступак

И.Н. Хохлов