дело №2-1046/2025 

УИД 03RS0003-01-2024-013113-36

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

20 января 2025 года город Уфа

Кировский районный суд г.Уфы Республики Башкортостан в составе:

председательствующего Казбулатова И.У.,

при секретаре Шаиховой А.М.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ПАО «Сбербанк» о защите прав потребителя, взыскании компенсации морального вреда, штрафа, судебных издержек,

установил:

ФИО1 обратился в Кировский районный суд города Уфы с иском о защите прав потребителей к ПАО «Сбербанк» указав, что 11.11.2021 г. на электронную почту ФИО1 №.com поступила реклама ответчика, при том, что согласия на это ФИО1 не давал, что установлено органом ФАС России (Решение УФАС по РБ от 30.09.2024 г.. по делу №); полагает, что проявленное ответчиком неуважение его законного интереса, посягает на достоинство личности, причиняя тем самым ему моральные и нравственные страдания в силу нарушения ответчиком Закона «О защите прав потребителей» и Закона «О рекламе»; указывает, что направленное в адрес ответчика требование о добровольной компенсации морального вреда потерпевшему положительного результата не дало, связи с чем, просит суд взыскать ПАО «Сбербанк» в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 30 000 рублей, штраф в размере 50% от присужденной судом суммы, присудить расходы по подготовке требования о компенсации морального вреда в размере 5 000 рублей, а также судебных расходов на представителя в размере 25 000 руб., с признанием права получения указанных расходов поверенным истца ФИО2 и взысканием их судом в его пользу.

Истец, ответчик, третье лицо в судебное заседание не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещены.

На основании ст. 167 ГПК РФ суд считает возможным рассмотреть дело по существу.

Как установлено судом, 11.11.2021г. года в 18:24 (время московское) на электронный почтовый ящик № получил нежелательное сообщение, тема письма «Нам 180 лет! Вам подарки и скидки». 

Решением комиссии Управления Федеральной антимонопольной службы по Республике Башкортостан от 30.09.2024 г. по делу № Ответчик признан рекламораспространителем указанного рекламного сообщения. (стр.10 Решения). 

Также указанным Решением Комиссии УФАС по РБ установлена принадлежность электронного почтового адреса sales@info.sberbank.ru ответчику, а № – истцу (стр. 6 Решения).

Факты вынесения имеющегося решения УФАС по РБ и его содержание в редакции, представленной суду, сторонами не опровергается, об его обжаловании не заявлено.

Согласно абзацу 5 пункта 4 определения Конституционного Суда Российской Федерации от 07.07.2016 N 1422-О деятельность публичной власти в Российской Федерации основана на презумпции ее добросовестности. Также суд учитывает, что в силу пункта 1 Положения о Федеральной антимонопольной службе, утвержденного Постановлением Правительства Российской Федерации от 30.06.2004 N 331, Федеральная антимонопольная служба является уполномоченным федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по контролю за соблюдением законодательства в сфере рекламы.

Поскольку презумпция добросовестности органа ФАС России при вынесении указанного решения не опровергнута, как не опровергнута и компетенция этого федерального органа исполнительной власти, то решение УФАС по РБ должно признаваться законным и обоснованным, обладающим доказательственной силой.

Исследовав указанное решение УФАС по РБ по административному делу, суд считает установленным как факт поступления сообщения истцу, так и принадлежность соответствующих адресов электронной почты ответчику и истцу (стр. 6 решения УФАС по РБ), в том числе потому, что сторонами в рамках процедуры судебного разрешения спора это не отрицается, как не отрицалось и при рассмотрении дела органом ФАС России.

В части характеристики рассматриваемого электронного сообщения как рекламного, суд исходит из того, что сам ответчик не оспаривает рекламного характера спорного сообщения, а также из того, что тело сообщения содержит баннеры с предложением кредитных сберкарт, сбервкладов, бонусов СберСпасибо за покупки в СберМаркете, скидки до 60% на покупки в СберМегаМаркете и др., то есть привлекает внимание к продуктам и сервисам ответчика.

Согласно статье 3 Закона «О рекламе», реклама - информация, распространенная любым способом, в любой форме и с использованием любых средств, адресованная неопределенному кругу лиц и направленная на привлечение внимания к объекту рекламирования, формирование или поддержание интереса к нему и его продвижение на рынке.

Согласно пункту 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 08.10.2012 N 58 "О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами Федерального закона "О рекламе" информация, распространенная любым способом, в любой форме и с использованием любых средств, адресованная неопределенному кругу лиц и направленная на привлечение внимания к объекту рекламирования, формирование или поддержание интереса к нему и его продвижение на рынке, является рекламой и должна в связи с этим отвечать требованиям, предъявляемым Законом о рекламе.

Суд считает, что целью распространения сообщения было не раскрытие или распространение до потребителя обязательной информации, а привлечение внимания к продуктам ответчика путем указания отдельных привлекательных для потребителя характеристик услуг.

Также судом принимается во внимание и то, что рассматриваемое сообщение признано Решением УФАС по РБ рекламным.

Таким образом, суд приходит к выводу, что рассматриваемое электронное сообщение носит рекламный характер.

Исследовав представленные ответчиком пояснения и материалы, суд обращает внимание на следующее. 

Для признания надлежащим факта получения рекламораспространителем согласия абонента либо адресата на получение им рекламной информации, изначально должно быть явно выраженное желание абонента либо адресата на ее получение. Следовательно, распространение рекламы посредством ее рассылки возможно лишь при условии получения на это предварительного согласия лица. При этом доказывать факт получения такого согласия должен рекламораспространитель, а в случае отсутствия таких доказательств реклама признается распространенной без предварительного согласия абонента.

Из требований Закона «О рекламе» (ч.1 ст.18 Закона) следует, что согласие абонента на получение рекламы должно быть явным и недвусмысленным. Следовательно, рекламораспространитель должен доказать, что воля абонента была направлена именно на дачу согласия на получение рекламы. 

При этом, суд отмечает, что предоставленное распространителю рекламы право на получение согласия абонента в любой форме не свидетельствует о его безграничном усмотрении в разрешении этого вопроса и оканчивается там, где начинаются права абонентов на выражение своего непосредственного согласия на получение рекламы.

Обратное же приведет к злоупотреблениям со стороны распространителей рекламы, стремящихся любым способом навязать абоненту возможность распространения со своей стороны рекламы с приданием своим действиям видимости законности, что недопустимо в контексте части 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

Аналогичная правовая позиция выражена в Постановлении Конституционного суда РФ от 02.07.2024 N 34-П, в котором Конституционный Суд указал, что потребитель, ежедневно вступающий в многочисленные и разнообразные правоотношения, может объективно быть лишен возможности тщательно изучать условия каждой совершаемой им сделки и проводить ее оценку на предмет полноты существенных условий, а также наличия незаконных или явно обременительных условий. В такой ситуации необходимо и конституционно обоснованно противодействие использованию моделей поведения, направленных на создание видимости соблюдения исполнителями (продавцами) требований законодательства с целью введения потребителей в заблуждение. К ним относятся, в частности, изложение условий договора мелким (относительно основного текста) шрифтом и (или) на оборотной стороне письменного документа, разрозненное изложение обременительных условий в многочисленных приложениях к договору, заполнение за потребителя полей, предусматривающих его согласие на что-либо и т.п. (абз.3 п.4.3 Постановления КС РФ).

По существу, Конституционный Суд РФ призвал противодействовать моделям поведения, при которых для потребителя затруднено (неочевидно) понимание навязывания согласий.

С учетом изложенного, суд отмечает, что положения заявления на банковское обслуживание, подписанное истцом на бумажном носителе, на которые ссылается ответчик, как на факт получения предварительного согласия на направление рекламы, не могут выступать таким доказательством, так как при их заполнении и подписании истец оказывается лишенным отдельной возможности выразить отказ от направления рекламных сообщений (специальная отметка, чек-бокс и т.д.), и вынужден в целях заключения договора и получения банковских услуг, соглашаться в совокупности с условиями договора (условия банковского обслуживания, с тарифами Банка, с дачей согласия на обработку своих персональных данных), в том числе на получение рекламы. Соответствующее согласие/несогласие (лицо прямо выражает согласие на получение рекламы), должно быть прямым и недвусмысленным, в ответ на контекстный запрос на получение рекламы, а не опосредованным и обусловленным ознакомлением с правилами оказания (предоставления) услуг. 

Распространение рекламы в данном случае связано с интересами ПАО «Сбербанк», но при этом, интересы Банка не должны нарушать права лица, обратившегося за получением банковских услуг, на добровольное получение информации, а также создавать неудобства, связанные с поиском возможности отказаться от получения навязанной рекламы и совершением каких-либо дополнительных действий для отказа. 

Соответственно, такой порядок не позволяет прийти к выводу о наличии факта дачи согласия на получение рекламы. 

Положения Закона о рекламе относительно обязанности рекламораспространителя предварительно получить согласие абонента на распространение ему рекламных материалов, в первую очередь, направлено на защиту абонентов от получения нежелательной рекламы. Поэтому включение обязательного условия о даче согласия на рекламу в рамках заключения договора, без возможности предварительного отказа, противоречит принципу добровольности, на котором строятся гражданские правоотношения. В этой связи включение положений, с которыми клиент автоматически соглашается на направление рекламы при отсутствии возможности непосредственно при заключении договора выразить отказ от получения таких рекламных сообщений, по существу и смыслу законодательства о рекламе является ненадлежащей формой получения предварительного согласия клиента (абонента) на получение рекламы. 

Названный правовой подход наиболее полно отвечает соблюдению баланса интересов потребителя и банка, поскольку направлен на повышенную защиту граждан как наиболее слабой стороны в рассматриваемых правоотношениях от получения нежелательной рекламы.

По смыслу части 1 статьи 18 ФЗ «О рекламе», для распространения рекламы по сетям электросвязи необходимо получить предварительное согласие абонента или адресата на получение рекламы. Следовательно, довод юридического лица о возможности отписаться от рассылки уже после получения рекламного сообщения таковым согласием не является. 

Также суд отмечает, что предоставление истцу возможности отписаться (отказаться) от получения рекламных рассылок уже после направления ему рекламных сообщений, получением предварительного согласия истца на получение рекламы по смыслу части 1 статьи 18 ФЗ «О рекламе» не является.

Также суд обращает внимание, что в электронном сообщении имеется текст, информирующий получателя, что он получил это письмо, поскольку «выразил согласие на получение новостей и предложений от Сбербанка», но, при этом, не сообщается, где, когда и при каких обстоятельствах истец выразил такое согласие, а также, указанный текст не содержит слова «реклама». Об этом же свидетельствует и содержание следующего предложения: «Вы можете отказаться от получения предложений банка и подписаться на них вновь, если поменяете свое решение», в котором банк повторно заостряет внимание, что полученное сообщение – лишь предложение банка от которого можно отказаться. 

Суд находит юридически безразличным возможность истца заявить о своей воле после того как уже состоялось навязывание. Суд отмечает правовую бессодержательность отзыва незаконно полученного согласия, поскольку такой отзыв представлял бы фактически отзыв несуществующего (юридическая фикция несуществования в силу ничтожности).

Таким образом, в материалы дела не предоставлено документального подтверждения получения предварительного согласия истца на направление рекламы на почтовый ящик kadyrov.linar@gmail.com от ПАО «Сбербанк», что не соответствует требованиям части 1 статьи 18 Закона о рекламе.

В соответствии со ст. 1. Гражданского кодекса РФ, гражданское законодательство основывается на признании равенства участников регулируемых им отношений, неприкосновенности собственности, свободы договора, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав, обеспечения восстановления нарушенных прав, их судебной защиты. Граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора. При установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

В соответствии с ч.1 ст.8 Гражданского кодекса РФ, гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности.

В соответствии с преамбулой Закона "О защите прав потребителей", потребитель - гражданин, имеющий намерение заказать или приобрести либо заказывающий, приобретающий или использующий товары (работы, услуги) исключительно для личных, семейных, домашних и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности.

Конституционный Суд Российской Федерации в Постановление КС РФ от 23.02.1999 № 4-П указал на то, что противопоставляемый профессиональному участнику оборота гражданин, являясь экономически более слабым, нуждается в особой защите своих прав, требующей ограничения гражданско-правовой свободы контрагента.

Возможность же отказаться от вступления в гражданско-правовые отношения не может считаться реализацией автономии гражданина, когда ему приходится соглашаться на фактически диктуемые ему условия.

Согласно пунктам 3 и 4 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 этого же кодекса действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом) не допускаются.

Суд, учитывая, что положение, в котором оказался истец, было создано ответчиком, программное обеспечение находились в распоряжении последнего, форма и контекст выражения согласий были заданы ответчиком, никаких разъяснений потребителю со стороны ответчика не предлагалось, возможность выбора выражения или невыражения согласия на направление ему рекламы не предоставлялась, считает, что приоритет должен быть отдан позиции истца как лица, противопоставленного профессионалу, который мог и должен был озаботиться не только понятностью механизма его работы потребителю, но и прозрачностью ее организационного обеспечения, достаточного не только для независимого выражения воли потребителя в вопросе направления ему рекламы, но и для независимого установления как подлинной ее направленности, так и обстоятельств ее формирования.

В силу статьи 15 Закона «О защите прав потребителей» моральный вред, причиненный потребителю вследствие нарушения изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером) прав потребителя, предусмотренных законами и правовыми актами Российской Федерации, регулирующими отношения в области защиты прав потребителей, подлежит компенсации причинителем при наличии его вины.

Пунктом 2 Обзора практики рассмотрения судами дел по спорам о защите прав потребителей, связанным с реализацией товаров и услуг, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 17.10.2018 разъяснено, что по смыслу Закона «О защите прав потребителей» сам по себе факт нарушения прав потребителя презюмирует обязанность ответчика компенсировать моральный вред.

Аналогичный вывод содержится в абзаце 2 пункта 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (далее – Постановление Пленума ВС РФ № 33 от 15.11.2022 г.).

Кроме того, суд обращает внимание на то, что Постановлением Пленума ВС РФ N33 от 15.11.2022 г., в частности его пунктом 12 подчеркнуто, что компенсация морального вреда является мерой гражданско-правовой ответственности. К выводу о том, что причинение морального вреда происходит по факту совершения деликта, приходит и Конституционный Суд Российской Федерации (Постановления от 26.10.2021 N 45-П и от 02.03.2023 N 7-П).

Тем самым исключение обязанности компенсировать моральный вред по мотивам недоказанности его размера или увязывание этой обязанности исключительно с одной только мерой страдания жертвы нарушало бы принципы справедливости и ответственности деликвента за свои действия.

В целом же суд исходит из того, что ответственность должна быть ощутимой, без чего ее цели достигнуты быть не могут. Тем самым суд ориентируется на разъяснение Постановления Пленума ВС РФ №33 от 15.11.2022 г. о недопустимости присуждения чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы (абзац 3 пункта 30) и на правовую позицию Верховного Суда Российской Федерации о неприемлемости присуждения символических сумм морального вреда, свидетельствующих о пренебрежении к правам потерпевшего (имитационность правосудия) (определения №№ 56-КГ21-41-К9 и 45-КГ20-25-К7 и проч.).

Как следует из пункта 25 Постановления Пленума ВС РФ №33 от 15.11.2022 г. суд при разрешении спора о компенсации морального вреда учитывает фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав.

С учетом изложенного, при учете фактических обстоятельств дела, а также требований разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав, суд оценивает размер компенсации истцу причиненного морального вреда в сумме 3000 рублей. 

В силу пункта 6 статьи 13 Закона о защите прав потребителей при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере пятьдесят процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя.

С ответчика подлежит взысканию в пользу истца штраф в размере 1 500 руб. (3000 Х 50%) за факт несоблюдения в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя. 

Относительно заявлений о взыскании расходов на подготовку досудебных требований к ответчику о компенсации морального вреда, судебных расходов на представителя и их размеров, суд, изучив материалы дела в указанной части исходит из следующего.

Из пункта 6 статьи 13 Закона «О защите прав потребителей» следует, что потребитель в целях досудебного урегулирования должен осведомить правонарушителя как о самом факте причинения ему морального вреда, так и о предполагаемом размере его компенсации, предложив удовлетворить требование в добровольном порядке, в связи с чем, довод ответчика о необязательности подготовки досудебного требования о компенсации морального вреда судом отклоняется. 

Судом установлено, что между истцом ФИО1 и его представителем ФИО2 (он же третье лицо в настоящем деле, как лицо, обращающееся к суду о процессуальном правопреемстве в части взыскания с ответчика расходов по подготовке досудебных претензий и исков) был заключен договор уступки прав требования расходов по подготовке досудебной претензии о компенсации морального вреда.

Договор от 14.10.2024 г. уступки права требования, в соответствии с которым ФИО1 (Цедент) и ФИО2 (Цессионарий) условились о том, что (1) Цедент уступает Цессионарию право требования с кого следует расходов по подготовке досудебной претензии о компенсации морального вреда по факту направления 11.11.2021 ПАО «Сбербанк» ФИО1 рекламы; (2) Право требования уступается в качестве ценности, передаваемой Цедентом Цессионарию за оказание последним первому юридической помощи по предмету приложения труда, образующего материальную ценность Права требования; (6) Право требования переходит от Цедента к Цессионарию в момент заключения настоящего договора как будущее право, реализуемое по его вызревании применительно к материальным (и) процессуальным основаниям истребования Расходов; (8) Право требования переходит от Цедента к Цессионарию без передачи каких-либо документальных свидетельств его наличия, поскольку свидетельством его является сама по себе документальная объективация приложения соответствующего труда; (9)Поскольку Цедент уступает Цессионарию Право требования, образованное приложением труда второго по предмету, указанному в пункте 1 настоящего договора, постольку Право требования оценивается в сумме равной оценке соответствующего труда, а именно в размере 5 000 рублей; (10) Подписание настоящего договора свидетельствует факт приложения Цессионарием труда по подготовке соответствующей претензии.

Факт подготовки досудебной претензии в рамках указанного договора подтверждается копией имеющейся в деле претензии по факту получения рекламы, рассматриваемой в настоящем деле. Факт направления претензии в адрес ответчика подтверждается представленным истцом соответствующим отчетом сервиса «Электронные заказные письма» Почты России. Кроме того, указанное обстоятельство ответчиком не оспорено. С учетом содержания пункта 10 вышеуказанного договора, суд считает установленными факт приложения Цессионарием юридического труда по подготовке вышеозначенной досудебной претензии.

Также судом установлено, что между истцом ФИО1 и его представителем ФИО2 был заключен договор уступки прав требования судебных расходов по иску о компенсации морального вреда.

Договор от 14.10.2024 уступки права требования в соответствии с которым ФИО1 (Цедент) и ФИО2 (Цессионарий) условились о том, что (1)Цедент уступает Цессионарию право требования с кого следует судебных расходов по передаваемому на рассмотрение Кировского районного суда города Уфы иску ФИО1 о компенсации морального вреда по факту направления 03.11.2021 ПАО «Сбербанк» ФИО1 рекламы (далее – Право требования). Примечание 1: передается Право требования, отвечающее объему труда по подготовке иска, истребованию судебных расходов и безлимитному количеству заседаний в суде первой инстанции при рассмотрении соответствующего дела «по первому кругу», если иное не установлено настоящим договором. Примечание 2: если судебные расходы будут присуждены в размере, равном установленной настоящим договором цене Права требования, то Право требования в его измерении относительно количества судебных заседаний не считается перешедшим от Цедента к Цессионарию в части, превышающей относимую более чем на два судебные заседания. (2) Право требования уступается в качестве ценности, передаваемой Цедентом Цессионарию за оказание последним (здесь и далее – в том числе опосредованно через лицо, действующее в силу передоверия Цессионарием уполномочия его Цедентом) первому юридической помощи по предмету приложения труда, образующего материальную ценность Права требования. (3) Экономическое содержание Права требования образует объективная стоимость необходимо вложенного в состязательный процесс труда. (4) Понесенностью ассоциируемых со стороной затрат является обеспеченное Цедентом через привлечение Цессионария вложение имеющего объективную стоимость необходимого для состязательного процесса труда, противопоставимого процессуальному оппоненту стороны. (5) Взаимные предоставления по настоящему договору и по факту оказания Цессионарием Цеденту юридической помощи по предмету приложения труда, образующего материальную ценность Права требования, признаются равными. (6) Право требования переходит от Цедента к Цессионарию в момент заключения настоящего договора как будущее право, реализуемое по его вызревании применительно к процессуальным основаниям истребования судебных расходов сообразных содержанию пункта 1 настоящего договора. (6) Риски невызревания права по основанию неактивности Цедента в заявлении и поддержании требования о признании права его стороны на возмещение судебных расходов относятся на Цедента, а риски по основанию невыигрыша соответствующего процесса – на Цессионария. (7) Право требования переходит от Цедента к Цессионарию без передачи каких-либо документальных свидетельств его наличия, поскольку свидетельством его является сама по себе судебная объективация приложения соответствующего труда. (8) Поскольку Цедент уступает Цессионарию Право требования, образованное приложением труда второго по предмету, указанному в пункте 1 настоящего договора, постольку Право требования оценивается в сумме равной оценке соответствующего труда (подготовка заявления, судебное представительство, взыскание судебных расходов), а именно в размере 25 000 рублей. (9) Подписание настоящего договора свидетельствует факт приложения Цессионарием труда по подготовке соответствующего обращения в суд. (10) Факт приложения труда Цессионария по судебному представительству свидетельствуется протоколами соответствующих судебных заседаний.

Основания и порядок перехода прав кредитора к другому лицу установлены статьей 382 ГК РФ, согласно которой право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти к другому лицу на основании закона.

В силу статьи 387 ГК РФ права кредитора по обязательству переходят к другому лицу на основания закона и наступления указанных в нем обстоятельств: - в результате универсального правопреемства в правах кредитора; - по решению суда о переводе прав кредитора на другое лицо, когда возможность такого перевода предусмотрена законом; - вследствие исполнения обязательства должника его поручителем или залогодателем, не являющимся должником по этому обязательству; - при суброгации страховщику прав кредитора к должнику, ответственному за наступление страхового случая; - в других случаях, предусмотренных законом.

В силу ст. 384 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. Кредитор, уступивший требование другому лицу, обязан передать ему документы, удостоверяющие право требования, и сообщить сведения, имеющие значение для осуществления требования. По смыслу приведенных норм, уступлено может быть только реально существующее и документально подтвержденное право.

Несуществующие требования не могут быть предметом цессии. Частью 2 статьи 389.1 ГК РФ предусмотрено, что требование переходит к цессионарию в момент заключения договора, на основании которого производится уступка, если законом или договором не предусмотрено иное. Следовательно, замена выбывшей стороны ее правопреемником в гражданском судебном процессе возможна в том случае, если правопреемство произошло в материальном правоотношении, что должно быть подтверждено в соответствии с требованиями ст. 56 ГПК РФ относимыми и допустимыми доказательствами.

В настоящем деле переход прав требований взыскиваемых по данному делу в пользу истца судебных расходов в сумме 5 000 руб. (досудебное требование) и 25 000 руб. (расходы на судебного представителя) по факту направления несогласованной рекламы подтверждается договорами уступки права требования (цессии) от 14.10.2024 г. 

Руководствуясь ст. 100 ГПК РФ, суд с учетом конкретных обстоятельств дела, длительности рассмотрения дела, его категории сложности, полагает разумным и справедливым размер расходов по оплате услуг представителя в размере 1 000 рублей за подготовку претензии, и 7 000 рублей судебных расходов за подготовленный предъявленный иск и процессуальных документов, сумму чего взыскивает с ответчика в пользу истца.

Поскольку истец освобожден от уплаты государственной пошлины, то в силу требований ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина с ответчика в размере 3000 руб. за удовлетворенные требования неимущественного характера.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

решил:

Исковые требования ФИО1 (№ к ПАО «Сбербанк» (ИНН 

<

***>) о взыскании компенсации морального вреда, штрафа удовлетворить частично.

Взыскать с ПАО «Сбербанк» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 3000 рублей, штраф за неудовлетворение требования потребителя в добровольном порядке в размере 1500 рублей.

Произвести процессуальную замену ФИО1 на ФИО2 (№) по требованию о присуждении расходов, взыскиваемых с ПАО «Сбербанк» по настоящему решению Кировского районного суда города Уфы.

Взыскать в пользу ФИО2 (ИНН №) с к ПАО «Сбербанк» расходы по подготовке досудебных претензий в размере 1 000 рублей, судебные расходы по оплате услуг представителя истца в размере 7 000 рублей.

Взыскать с к ПАО «Сбербанк» в доход местного бюджета городского округа гор.Уфы государственную пошлину в размере 3 000 руб.

Решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в Верховный Суд Республики Башкортостан в течение месяца со дня изготовления мотивированного решения в окончательной форме через Кировский районный суд г.Уфы.

Председательствующий: Казбулатов И.У.

Мотивированное решение суда изготовлено в окончательной форме 30 января 2025 г.