Дело № 10-7/2019

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Краснокаменск 04 сентября 2019 года

Краснокаменский городской суд Забайкальского края в составе:

председательствующего судьи Жукова А.В.,

при секретарях Думновой О.Ю., Моцар А.А.,

с участием:

представителя прокуратуры, помощника

Краснокаменского межрайонного прокурора Дамдинова А.Ц.,

потерпевшей Потерпевший №1,

осужденной Губиной Т.К.,

защитника осужденной по соглашению,

адвоката Адвокатского кабинета № ПАЗК,

представившего удостоверение и ордер №, – Максимова Д.Г.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в апелляционном порядке уголовное дело по обвинению

ГУБИНОЙ ФИО24

<

данные изъяты> не судимой,

по апелляционной жалобе (основной и дополнительной) защитника осужденной Максимова Д.Г. и апелляционному представлению (основному и дополнительному) государственного обвинителя Краснокаменской межрайонной прокуратуры Дамдинова А.Ц. на приговор мирового судьи судебного участка № 42 Краснокаменского судебного района Забайкальского края от 03 июня 2019 года, которым Губина Т.К. была осуждена по ч. 2 ст. 118 УК РФ к 02 годам ограничения свободы с лишением права заниматься врачебной деятельностью на срок 01 год 06 месяцев,

УСТАНОВИЛ:

Приговором мирового судьи судебного участка № 42 Краснокаменского судебного района Забайкальского края от 03 июня 2019 года Губина Т.К. была осуждена по ч. 2 ст. 118 УК РФ за причинение тяжкого здоровью по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей.

Преступление было совершено в период с 26 июня 2017 года по 29 июня 2017 года в 

<

адрес>

Не согласившись с приговором, защитник Максимов Д.Г. принес на него апелляционные жалобы (основную и дополнительную), в которых указал, что суд неверно и неполно установил обстоятельства дела, квалификацию инкриминируемого деяния, вина подсудимой в совершении преступления не доказана.

По делу не проведена повторная комиссионная судебно-медицинская экспертиза, проведение которой на основании ст. 207 УПК РФ было обязательным в случае возникновения сомнений в обоснованности заключения эксперта или наличия противоречий в выводах эксперта или экспертов по тем же вопросам, а также отказано в возвращении дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ.

Указывает, что в ходе предварительного следствия были проведены 4 экспертизы:

1) Комиссионная судебно-медицинская экспертиза (заключение № от ДД.ММ.ГГГГ), выполненная комиссией экспертов 

<

адрес>

2) Повторная комиссионная судебно-медицинская экспертиза (заключение № от ДД.ММ.ГГГГ), выполненная комиссией нештатных негосударственных экспертов 

<

адрес>;

3) Дополнительная комиссионная судебно-медицинская экспертиза (заключение № от ДД.ММ.ГГГГ), выполненная комиссией нештатных негосударственных экспертов 

<

адрес>;

4) Дополнительная комиссионная судебно-медицинская экспертиза (заключение № от ДД.ММ.ГГГГ), выполненная комиссией нештатных негосударственных экспертов 

<

адрес>.

При этом по смыслу и содержанию экспертизы под № являются одной экспертизой, формально разделенной на три заключения.

Таким образом, в материалах дела имеются две комиссионные СМЭ, выводы которых полностью противоречат друг другу и являются взаимоисключающими.

Кроме того, экспертизы под № проведены с грубыми нарушениями действующего законодательства, что подтверждается заключением комиссии специалистов ООО «

<

данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ.

Изложенное, по мнению защитника, дает все основания сомневаться в обоснованности заключений и выводов комиссии экспертов 

<

адрес>.

Суд первой инстанции, не обладая специальными познаниями в области медицины (акушерства и гинекологии), необоснованно отказал в допросе экспертов и назначении повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы, выводы которой с большой долей вероятности говорили бы о невиновности ФИО1.

Ссылаясь на несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом, и несправедливость приговора, просит отменить приговор мирового судьи и вынести оправдательный приговор ФИО1.

Государственным обвинителем Дамдиновым А.Ц. в течение срока апелляционного обжалования на приговор также было принесено апелляционное представление, в котором он полагает приговор подлежащим изменению из-за неправильного применения уголовного закона, в сторону ухудшения положения осужденной, несправедливости приговора вследствие чрезмерной мягкости назначенного наказания.

Суд назначил ФИО1 наказание, не соответствующее содеянному, так как в результате ненадлежащего исполнения ей своих профессиональных обязанностей врача акушера-гинеколога ФИО1 допустила существенные дефекты при оказании медицинской помощи потерпевшей ФИО22 при родах, повлекшие по неосторожности внутриутробную смерть плода потерпевшей, чем причинила тяжкий вред здоровью ФИО22 и существенные моральные страдания.

Просит приговор изменить, при рассмотрении дела в апелляционном порядке признать ФИО1 виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 118 УК РФ, и назначить ей наказание в виде ограничения свободы на срок 03 года 10 месяцев с лишением права заниматься врачебной деятельностью на срок 03 года.

В дополнительном апелляционном представлении от 04 июля 2019 года государственный обвинитель Дамдинов дополнил доводы изначально поданного представления и указал, что поскольку ФИО1 совершила преступление небольшой тяжести 29 июня 2017 года, в настоящее время прошло более 2 лет со дня его совершения, просит приговор изменить и освободить ФИО1 от назначенного наказания на основании ст. 78 УК РФ.

В судебном заседании защитник Максимов Д.Г. поддержал доводы своих жалоб, относительно удовлетворения дополнительного апелляционного представления пояснил, что сторона защиты не согласна с освобождением ФИО1 от наказания в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности, поскольку просит вынести ей оправдательный приговор. Поскольку ФИО1 занята позиция о невиновности в преступлении, считает нецелесообразным высказываться относительно доводов первоначального апелляционного представления, которое касается только назначенного ей наказания.

Осужденная ФИО1 поддержала доводы апелляционных жалоб.

Прокурор Дамдинов А.Ц. просил удовлетворить дополнительное апелляционное представление, изменить приговор и освободить ФИО1 от назначенного ей наказания в связи с истечением срока давности привлечения ее к уголовной ответственности. Доводы апелляционных жалоб посчитал необоснованными, поскольку собранными и исследованными в суде первой инстанции доказательствами виновность ФИО1 в преступлении доказана полностью.

Потерпевшая Потерпевший №1 просила отказать в удовлетворении апелляционных жалоб, пояснив, что поддерживает позицию прокурора.

Изучив материалы уголовного дела, приговор мирового судьи, выслушав участников процесса и обсудив доводы апелляционных жалоб и апелляционных представлений, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам:

Выводы суда первой инстанции о виновности ФИО1 в установленном судом преступлении являются правильными, основанными на исследованных в судебном заседании доказательствах.

Всем приведенным доказательствам судом первой инстанции был дан надлежащий анализ и оценка, с которыми соглашается и суд апелляционной инстанции.

Вопреки доводам апелляционных жалоб выводы суда, изложенные в приговоре, полностью соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным в ходе его рассмотрения.

Совокупность исследованных доказательств со всей очевидностью свидетельствует о виновности ФИО1 в установленном преступлении:

Являясь врачом 

<

данные изъяты> ФИО1 ненадлежащим образом исполняла свои профессиональные обязанности по оказанию медицинской помощи беременной пациентке ФИО22, поступившей в отделение патологии беременности, а именно, при наличии у нее показаний для родоразрешения путём планового кесарева сечения, не предприняла должных действенных и своевременных мер, направленных на изменение тактики родов пациентки, а также на перерасчет срока беременности и предполагаемой массы плода пациентки, и, выбрав выжидательную тактику лечения ФИО22 вследствие собственной небрежности, допустила дефекты оказания медицинской помощи пациентке в виде принятия решения о дальнейшем наблюдении беременной, продолжении ведения родов пациентки через естественные родовые пути, то есть консервативно, и подготовке шейки матки к родам препаратом «

<

данные изъяты>», а во время самой родовой деятельности – о назначении ФИО22 препарата «

<

данные изъяты>» для усиления родовой деятельности, который при клиническом несоответствии головки плода и таза матери (клинический узкий таз) был ей противопоказан к применению, и внутривенное введение которого при наличии абсолютных показаний для экстренного оперативного родоразрешения путём кесарева сечения в виде 

<

данные изъяты>, привело к резкому нарушению маточно-плацентарного кровотока и быстрому истощению компенсаторных возможностей плода роженицы, усугублению уже имевшейся у него длительной гипоксии.

ФИО1 несвоевременно выставила ФИО22 диагноз: «острая гипоксия плода», и, осознав ошибочность своих действий и выбранной ею выжидательной тактики ведения родов ФИО22, с целью экстренного оперативного родоразрешения назначила пациентке лечение в виде наложения вакуум-экстрактора, которое в указанный период времени уже не могло привести к благоприятному исходу.

Причиной смерти плода ФИО22 явилась внутриутробная гипоксия, обусловленная острым нарушением маточно-плацентарного кровообращения.

Изложенное подтверждается показаниями потерпевшей, свидетелей, специалистов и экспертов, протоколом патологоанатомического вскрытия мертворожденного, заключениями повторных и дополнительных комиссионных судебно-медицинских экспертиз, инструкциями по применению лекарственных препаратов «

<

данные изъяты>» и «

<

данные изъяты>», списками сотрудников родового отделения акушерского стационара перинатального центра и отделения патологии беременности, должностной инструкцией, медицинскими документами, актом служебного расследования и другими доказательствами.

То, что ФИО1 являлась лечащим врачом ФИО22, стороной защиты не оспаривается.

Потерпевшая стабильно и последовательно поясняла о том, что за всё время ее поступления в стационар ей не проводили кардиотокографию (КТГ), ее лечащий врач ФИО1 попустительски исполняла свои обязанности, не реагировала на высказываемые ей жалобы на состояние здоровья, на то, что за более чем 12 часов до родов у нее отошли околоплодные воды зеленого цвета, свидетельствующие о гипоксии плода и необходимости принятия мер к изменению тактики ведения беременности и способу принятия родов.

ФИО22 поясняла и о том, что решение о применении вакуум-экстрактора ФИО1 было принято только в последний момент перед рождением ребенка, когда у всех медицинских работников, принимающих участие в родах, началась паника из-за того, что они осознали серьезность упущения ФИО1 при контроле за состоянием плода и матери, избранном методе родовспоможения.

Эти обстоятельства подтвердила и палатная медсестра ФИО5, допрошенная в качестве свидетеля.

Специалисты ФИО6, ФИО7 и ФИО8 указывают, что гипоксия плода ФИО22 была хронической и возникла еще до первого периода ее родов, что подтверждает слова потерпевшей об отхождении у нее первых мекониально окрашенных околоплодных вод задолго до начала родов, что было проигнорировано ФИО1.

ФИО28 также поясняла, что ФИО1 в 05:30 часов 29 июня 2017 года во время родов ФИО22 был поставлен неверный диагноз «

<

данные изъяты>», на самом деле у ФИО22 наблюдались слабые потуги и клинически узкий таз, что является абсолютным показанием к кесареву сечению.

Неверное определение лечащим врачом состояния пациентки, наличия у нее клинического несоответствия головки плода и таза матери и назначение при этом лекарственных препаратов «

<

данные изъяты>» и «

<

данные изъяты> которые в силу инструкций по их применению ей были противопоказаны, также привело к перерастанию хронической гипоксии плода к острой.

Свидетель ФИО9, являющаяся 

<

данные изъяты>, также поясняла, что у родившегося плода ФИО22 наблюдалось 

<

данные изъяты> что указывает на тяжелый характер родов и также свидетельствует о клинически узком тазе у матери.

Специалист ФИО10 поясняла о том, что гипоксию плода можно определить и без фетального монитора, аускультативно. ФИО1 был поставлен неверный диагноз во время родов, и клинически узкий таз является абсолютным показанием к кесареву сечению.

Поскольку приведенные факты ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей осужденной нашли свое полное подтверждение в заключениях повторной комиссионной и дополнительных комиссионных судебно-медицинских экспертиз, у суда не было никаких оснований сомневаться в допустимости и достоверности последних как доказательств. При их проведении комиссия экспертов основывалась на данных, имеющихся в материалах уголовного дела.

В силу ч. 2 ст. 17, ст. 87 УПК РФ никакие доказательства не имеют заранее установленной силы, проверка доказательств производится судом путем сопоставления их с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, а также установления их источников, получения иных доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемое доказательство.

Оспариваемым защитой экспертным заключениям мировым судьей дана надлежащая оценка в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства, с учетом совокупности других доказательств, и, таким образом, оснований для назначения повторной комиссионной экспертизы им не усмотрено верно, доводы стороны защиты об этом следует признать необоснованными.

Дана надлежащая оценка судом была и заключению первоначальной комиссионной судебно-медицинской экспертизы, и заключению комиссии специалистов, которое было приобщено стороной защиты.

При имеющейся совокупности доказательств проведение повторной комиссионной экспертизы и допросов иных экспертов и специалистов было бы излишним и только необоснованно затянуло бы рассмотрение дела по существу.

Умолчание про дефекты оказания медицинской помощи ФИО1 и оправдание ее действий со стороны ряда других врачей и сотрудников медицинского персонала 

<

данные изъяты>, которые были допрошены судом, можно объяснить корпоративной солидарностью, и под сомнение их показания виновность осужденной не ставят. В этой связи обращают на себя внимание показания ФИО11, супруга потерпевшей, о том, что он стал свидетелем разговора между врачами ФИО12, ФИО13 и ФИО14, из которого можно было сделать однозначный вывод о том, что на самом деле они понимают, что ФИО1 допустила серьезные нарушения при оказании медицинской помощи ФИО22.

Вопреки доводам защитника, изложенным в прениях сторон в суде первой инстанции, в ходе рассмотрения дела подтвердилось и то, что ФИО1 с целью сокрытия собственной небрежности внесла недостоверные сведения в историю родов ФИО22 о светлом характере отошедших у нее околоплодных вод, а также организовала внесение неустановленными лицами в историю ее родов недостоверных сведений о прохождении пациенткой 22 июня 2017 года двух КТГ-обследований, искажение фактического времени родов ФИО22, а также времени её перевода в послеродовое отделение акушерского стационара перинатального центра.

Изложенное подтверждается показаниями не только потерпевшей, но и свидетелей, являющихся медицинскими работниками – ФИО15, ФИО16, ФИО27, ФИО17, а также свидетелем ФИО18, рожавшей в тот же период времени, что и ФИО22, и другими доказательствами.

При этом суд обращает внимание на то, что ФИО1 исправлялись как раз те данные в медицинской документации, которые свидетельствовали о допущенных ей врачебных ошибках при оказании медицинской помощи, чтобы документально сократить период страдания плода от невыявленной ей своевременно гипоксии, на что прямо указано в заключениях экспертиз, показаниях экспертов и специалистов, и которые находились в прямой причинно-следственной связи со смертью плода (непроведение КТГ-обследований, неверное указание цвета отошедших околоплодных вод, фактического времени родов), что говорит о том, что она сама понимала, в чем именно она допустила ненадлежащее исполнение своих обязанностей.

Если бы ФИО1 была уверена в том, что она своевременно и надлежаще оказывала медицинскую помощь и ее действия как врача не связаны с наступлением смерти плода ФИО22, необходимости в данной фальсификации очевидно не было.

Также суд не может согласиться с приводившимися стороной защиты доводами о том, что у ФИО22 не наступило прерывание беременности, поскольку она родила 

<

данные изъяты> естественным путем, то есть роды как завершающий этап беременности всё же состоялись.

<

данные изъяты> плода является прерыванием беременности независимо от того, состоялись ли роды, поскольку живой ребенок в этом случае родиться не может. Так же это оценивается и в судебной медицине при проведении экспертизы определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью, о чем прямо указано в п. 6.7 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных Приказом Минздравсоцразвития РФ № 194н от 24 апреля 2008 года.

Иная оценка данному явлению, о которой говорит защита, позволяла бы медицинским работникам в принципе уходить от уголовной ответственности даже при наличии грубых и очевидных профессиональных ошибок при оказании медицинской помощи при родах, так как на таком позднем сроке беременности, как у ФИО22, ее роды как физиологический процесс, с которым связано окончание 

<

данные изъяты>, не могли не состояться, и умерший плод в любом случае подлежал бы изгнанию из тела матери.

Таким образом, последствия неосторожных действий вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей в виде причинения тяжкого вреда здоровью ФИО22 по признаку прерывания беременности были обоснованно инкриминированы ФИО1 и признаны доказанными судом первой инстанции.

Не усматривает суд апелляционной инстанции и несправедливости приговора и неправильного применения уголовного закона, о чем указывается в апелляционных жалобах и представлении.

Судом в приговоре исчерпывающе приведены и учтены при назначении наказания смягчающие наказание обстоятельства, отсутствие отягчающих, личность подсудимой, которая ранее судима не была, характеризовалась положительно.

Назначенное ФИО1 наказание отвечает требованиям ст.ст. 43 и 60 УК РФ, оснований для его смягчения или усиления не имеется.

Допущение осужденной существенных дефектов при оказании медицинской помощи потерпевшей при родах, повлекших по неосторожности внутриутробную смерть плода потерпевшей, причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшей и образует в данном случае состав преступления, инкриминируемого ФИО1, и вопреки доводам апелляционного представления само по себе основанием для усиления ей наказания являться не может. Также, исходя из специфики уголовного дела, неизбежным является и причинение в результате указанных действий потерпевшей существенных моральных страданий. Назначение ФИО1 практически максимального предусмотренного санкцией статьи наказания, которое запрашивает государственный обвинитель, не отвечало бы требованиям справедливости.

Вместе с тем, поскольку ФИО1 совершила преступление небольшой тяжести и после вынесения приговора истек установленный п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ срок давности привлечения к уголовной ответственности за него, она подлежит освобождению от назначенного ей наказания, доводы дополнительного апелляционного представления об этом являются обоснованными.

Иных обстоятельств, влекущих изменение приговора, судом апелляционной инстанции не установлено.

Нарушений уголовно-процессуального законодательства, влекущих отмену приговора, мировым судьей допущено не было.

Апелляционные жалобы защитника осужденной и апелляционное представление удовлетворению не подлежат.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.26, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор мирового судьи судебного участка № 42 Краснокаменского судебного района Забайкальского края от 03 июня 2019 года в отношении ФИО1 ФИО25 изменить.

На основании п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности ФИО1 ФИО26 освободить от назначенного наказания.

В остальной части приговор оставить без изменения.

В удовлетворении апелляционных жалоб защитника Максимова Д.Г. отказать, дополнительное апелляционное представление государственного обвинителя Краснокаменской межрайонной прокуратуры Дамдинова А.Ц. удовлетворить.

Настоящее постановление вступает в законную силу с момента его провозглашения, может быть обжаловано в вышестоящий суд в порядке, установленном главами 47.1 и 48.1 УПК РФ.

Председательствующий: А.В. Жуков