Мировой судья Бородулин А.А.

Дело № 10-2/2026 (№ 10-49/2025)

УИД 59MS0141-01-2024-003277-49

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Соликамск 19 января 2026 года

Соликамский городской суд Пермского края в составе

председательствующего Катаевой А.С.,

при помощнике судьи Шалаховой А.С.,

с участием прокурора Ермакова Н.О.,

потерпевшей ККС,

осужденного ФИО1,

защитника Левко А.Н.,

рассмотрев в апелляционном порядке в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Федюхина А.Ю. на приговор мирового судьи судебного участка № 

<

...> от 21 октября 2025 года, которым:

ФИО1, 

<

данные изъяты>,

осужден за совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 112 УК РФ к наказанию в виде ограничения свободы на срок 1 год, на основании ст. 53 УК РФ установлены ограничения: не выезжать за пределы территории муниципального образования – 

<

данные изъяты> без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы; не изменять место жительства или пребывания без согласия указанного органа; возложена обязанность: являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы один раз в месяц для регистрации в дни, установленные указанным органом; разрешены вопросы по мере пресечения, гражданскому иску и вещественным доказательствам,

у с т а н о в и л:

Приговором мирового судьи судебного участка № 

<

...> от 21 октября 2025 года ФИО1 признан виновным по ч. 1 ст. 112 УК РФ в совершении умышленного причинения средней тяжести вреда здоровью ККС, не опасного для жизни человека и не повлекшего последствий, указанных в ст. 111 УК РФ. Преступление совершено 6 февраля 2024 года в 

<

...>, при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре мирового судьи.

Не согласившись с указанным приговором, в апелляционной жалобе защитник Федюхин А.Ю. указывает, что из описательной части приговора мирового судьи не следует об общественной опасности действий ФИО1 и общественно-опасных последствиях, как признаков состава преступления, следовательно, в силу закона такие действия преступлением не являются; форма вины ФИО1 не установлена, поскольку в приговоре не указано отношение последнего к последствиям; из описательной части приговора не следует о конкретном лице, которому ФИО1 нанес удар 

<

данные изъяты>, указано лишь, что потерпевшей; момент образования 

<

данные изъяты> в описании преступного деяния не определен, поскольку после удара 

<

данные изъяты> по 

<

данные изъяты> не следует о 

<

данные изъяты> именно от удара 

<

данные изъяты>, о 

<

данные изъяты> в приговоре указано только после падения ККС на твердую поверхность, таким образом, причинная связь между ударом 

<

данные изъяты> и 

<

данные изъяты> мировым судьей не установлена; имеется неопределенность в месте удара: по 

<

данные изъяты> или в область 

<

данные изъяты>, учитывая, что они не являются единой частью скелета человека; вывод мирового судьи о виновности ФИО1, согласно приговору, обоснован заключениями судебно-медицинских экспертиз № 160, 160-доп и 531-повт, которые изготовлены на основании Постановления Правительства РФ от 17 августа 2007 года № 522 «Об утверждении Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», приказа Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 24 апреля 2008 года № 194н «Об утверждении Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» и проведены в порядке, утвержденном приказом Минздравсоцразвития России от 12 мая 2010 года № 346, которые с 1 сентября 2025 года и 1 сентября 2024 года утратили силу, следовательно, на момент постановки приговора указанные нормативно-правовые акты не действовали и не могли быть положены в основу приговора, кроме того заключения № 160 и № 160-доп значения для целей доказывания вины не имеют, поскольку недостаточно ясны, неполны, содержат сомнения в обоснованности и противоречия в выводах эксперта; из обвинительного акта следует, что преступление совершено с прямым умыслом, поскольку ФИО1 достиг своей цели, совершение преступления с косвенным умыслом последнему не вменялось, таким образом, мировой судья ухудшил положение ФИО1, установив форму вины в виде косвенного умысла, указав, что ФИО1 осознавал общественную опасность своих действий, но безразлично относился к возможности наступления общественно-опасных последствий, что также последнему не вменялось и не указано в описательной части приговора; текст описательной части приговора идентичен тексту обвинения, указанному в обвинительном акте, что является недопустимым и влечет отмену приговора; мировой судья, в нарушение закона, не дал надлежащей оценки доводам ФИО1 относительно его невиновности, положив в основу виновности последнего показания свидетелей, которые очевидцами самого удара не являлись, а сообщили суду о конфликте, произошедшем в клинике, в ходе которого ФИО1 ударил потерпевшую, который предметом судебного заседания не являлся; мировым судьей признаны доказательствами виновности ФИО1 рапорт об обнаружении признаков преступления, сообщение в дежурную часть, заявление ККС о привлечении ФИО1 к уголовной ответственности, фотография 

<

данные изъяты>, однако указанные документы, по смыслу ст. 74 УПК РФ, доказательствами не являются; обосновывая обвинительный приговор видеозаписью с камеры видеонаблюдения, установленной в помещении клиники от 6 февраля 2024 года, мировым судьей не принято во внимание, что конфликт в клинике не был предметом судебного разбирательства, к обвинению отношения не имеет; протокол проверки показаний ККС на месте не является доказательством вины ФИО1, поскольку в этом протоколе, как и в протоколе допроса потерпевшей, отражены показания прямо заинтересованного в исходе дела лица; мировой судья необоснованно пришел к выводу о том, что детализация телефонных звонков, совершенных потерпевшей до обстоятельств, указанных в описательной части приговора, является доказательством виновности ФИО1; согласно приговору, мировой судья критически отнесся к заключению № 149-24, однако в приговоре не указано, по каким основанием судья отверг данное доказательство; кроме того, мировой судья не дал оценку показаниям осужденного и свидетелей защиты ТАГ и ЭЕС; при установлении размера компенсации морального вреда, суд принял во внимание перенесенную ККС операцию, невозможность работать более месяца, ее нетрудоспособность до настоящего времени, степень переживаемых страданий и неспособность длительное время себя обслуживать, однако указанные обстоятельства не соответствуют действительности, поскольку подтверждающих эти обстоятельства документов суду представлено не было; в качестве смягчающего наказание ФИО1 обстоятельства мировым судьей было признано противоправное поведение потерпевшей, однако при определении размера компенсации морального вреда это обстоятельство мировым судьей учтено не было; кроме того, ссылаясь в приговоре на предоставленные потерпевшей кассовые чеки на сумму 9 418 рублей, о якобы вынужденном приобретении ею лекарств, мировой судья не привлек специалиста, а сделал вывод о причинной связи, что свидетельствует о его личной заинтересованности в разрешении гражданского иска. Просил приговор мирового судьи от 21 октября 2025 года отменить, на основании п. 1 ч. 2 ст. 302 УПК РФ вынести в отношении ФИО1 оправдательный приговор.

В своих возражениях государственный обвинитель Миронов П.А. просит оставить приговор мирового судьи без изменения, апелляционную жалобу адвоката – без удовлетворения, поскольку обжалуемый судебный акт является законным и обоснованным.

В судебном заседании осужденный ФИО1 и его защитник Левко А.Н. доводы апелляционной жалобы поддержали, просил ее удовлетворить.

Потерпевшая ККС в судебном заседании просила приговор мирового судьи оставить без изменения.

Государственный обвинитель Ермаков Н.О. в судебном заседании просил оставить жалобу защитника Федюхина А.Ю. без удовлетворения, приговор мирового судьи - без изменения, поскольку он является законным и обоснованным.

Проверив материалы дела и доводы апелляционной жалобы, заслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Выводы мирового судьи о виновности ФИО2 в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 112 УК РФ, являются правильными и обоснованными. Мировой судья с достаточной полнотой установил фактические обстоятельства дела. Вывод о доказанности вины осужденного в вышеуказанном преступлении основан на совокупности исследованных в судебном заседании допустимых доказательствах, подробно изложенных в приговоре. Всем доказательствам мировым судьей дана правильная оценка. Подробный анализ и основанная на законе оценка исследованных в судебном заседании доказательств в их совокупности позволили мировому судье правильно установить фактические обстоятельства совершенного ФИО1 преступления, прийти к обоснованному выводу о доказанности его вины и правильной квалификации его действий.

Как следует из материалов уголовного дела, осужденный ФИО1, показания которого изложены в приговоре, вину в совершении преступления не признал, пояснил, что около 20:45 6 февраля 2024 года у них с ККС в тамбуре клиники по 

<

...> произошел конфликт на почве ее ревности, в ходе которого он удары по 

<

данные изъяты> потерпевшей не наносил, после конфликта ушел. Через некоторое время он вернулся в клинику за ККС, они вдвоем пошли к машине на парковку возле 

<

данные изъяты>, в машине ККС устроила истерику на почве ревности, начала его бить, он вышел из машины, потерпевшая вышла из машины и побежала в другую сторону, он ее остановил, хотел усадить в машину, но она стала кричать на него и бить по 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты> и 

<

данные изъяты>. Чтобы остановить агрессию ККС, он оттолкнул ее от себя, схватив 

<

данные изъяты> за пальто, отчего она упала на 

<

данные изъяты>. Возникновение перелома 

<

данные изъяты> у ККС не отрицает, но полагает, что перелом появился не от его действий.

Выводы суда о доказанности вины ФИО1 в совершении преступления, за которое он осужден, подтверждаются совокупностью исследованных доказательств, подробно приведенных мировым судьей в приговоре, в том числе:

- показаниями потерпевшей ККС, согласно которым 6 февраля 2024 года в вечернее время между ней и ФИО1 произошел конфликт на почве ревности, приехав в клинику «

<

данные изъяты>» по 

<

...> ФИО1 стал ее избивать на глазах у СЕБ, ЭЕС и СБРА, которые его выгнали. Через некоторое время по ее просьбе ФИО1 вернулся в клинику, они вместе пошли на автомобильную стоянку около 

<

данные изъяты>, в машине снова начали ругаться, вышли из машины, стояли друг напротив друга, ФИО1 нанес ей удар 

<

данные изъяты> в 

<

данные изъяты>, от чего она испытала физическую боль и упала, когда падала 

<

данные изъяты> не опиралась, выступов, бордюров и камней не было, лежал снег. После чего ФИО1 поднял ее за воротник. Уже дома она чувствовала сильную боль в месте удара, утром обратилась в травмпункт, где по снимку ей определили 

<

данные изъяты>;

- показаниями свидетеля КЛИ – матери потерпевшей, согласно которым 6 февраля 2024 года около 23:10 ККС пришла домой, плакала, ее 

<

данные изъяты> неестественно свисала. ККС пояснила, что в ходе ссоры с ФИО1 на парковке у здания 

<

данные изъяты> последний ударил ее 

<

данные изъяты> в 

<

данные изъяты>, она упала, после чего ФИО1 поднял ее за воротник. Она осмотрела 

<

данные изъяты> дочери, подумала, что у нее ушиб, поскольку в области 

<

данные изъяты> у нее был отек, где 

<

данные изъяты> – гипертемия, дала ей таблетку и приложила холод. Утром отек усилился, они обратились в травмпункт, где у ККС зафиксировали 

<

данные изъяты>, наложили тугую повязку, 12 февраля 2024 года дочери была сделана операция;

- показаниями свидетеля СЕБ, согласно которым 6 февраля 2024 года около 20:00-21:00 между ККС и ФИО1 по телефону произошел конфликт, около 21:00 в клинику по 

<

...> приехал ФИО1, они с ККС ругались у ресепшена, подойдя туда она увидела, что ФИО1 хватал сидящую на диване ККС за 

<

данные изъяты>, потом отошел. Она пыталась их успокоить, отталкивала ФИО1 от ККС Минут через 20-30 ФИО1 ушел, но позднее вернулся за ККС, которая оделась и они вдвоем ушли. Через некоторое время позвонила ККС и сказала, что ФИО1 ее ударил, она упала, попросила прийти к ней. Она (С) и ЭЕС пришли на парковку, ФИО1 и ККС стояли около машины, последняя плакала, сказала, что ФИО1 ее ударил в 

<

данные изъяты>, от удара ей было больно. Впоследствии от ККС она узнала, что ФИО1 ударил ее в 

<

данные изъяты>, был перелом, ей делали операцию;

- показаниями свидетеля БИВ, согласно которым он просмотрел запись с камеры видеонаблюдения из клиники «

<

данные изъяты>» по 

<

...>, согласно которой около 21:00 у входа в клинику ФИО1 толкнул, ударял ККС, сотрудники клиники пытались его успокоить, но ФИО1 их отталкивал и продолжал бить ККС 

<

данные изъяты>, навис над ней, что-то кричал. Потом ККС и ФИО1 ушли, на улице стояли СЕБ, ЭЕС, СБРА, которые побежали в сторону кафе «

<

данные изъяты>», обратно вернулись в клинику с ККС, у которой как-то подвисала правая сторона, находилась в неестественном положении. На следующий день со слов персонала клиники он узнал, что у ККС перелом 

<

данные изъяты>, она долгое время находилась на больничном;

- показаниями свидетеля СБРА, согласно которым в вечернее время в холле клиники «

<

данные изъяты>» по 

<

...> во время конфликта ФИО1 наносил сидящей на диване ККС удары в область 

<

данные изъяты>, были толкающие и дергающие действия руками в сторону ее 

<

данные изъяты>. ФИО1 пытались успокоить, потом он ушел. Минут через 30-60 они позвонили ФИО1, чтобы он увез ККС домой, что тот и сделал, ушли они вдвоем. Через некоторое время позвонил ФИО1, попросил выйти на улицу. Она, СЕБ и ЭЕС подошли на парковку, где стояли ФИО1 и ККС, последняя говорила, что у нее болит 

<

данные изъяты>;

- показаниями свидетеля СЕП, согласно которым, она видела запись с камер видеонаблюдения в клинике, согласно которой между ККС и ФИО1 произошел конфликт, в ходе которого ФИО1 схватил ККС за волосы, нанес ей несколько ударов по 

<

данные изъяты> и 

<

данные изъяты>. 10 февраля 2024 года она встречалась с ККС, у которой были синяки, на 

<

данные изъяты>;

- показаниями свидетеля ТАГ, согласно которым 6 февраля 2024 года около 22:00 ему позвонила ККС, сказала, что в клинике «

<

данные изъяты>» ее избил ФИО1 Он позвонил ФИО1, который ему сказал, что в клинике, находящаяся в состоянии алкогольного опьянения ККС стала высказывать ему претензии, у них завязался конфликт, ФИО1 толкнул ККС на диван, ударил 

<

данные изъяты>, отдал ключи от машины и вышел из клиники. Минут через 40 ему (Т) снова позвонила ККС, сказала, что ФИО1 избивает ее около клиники, попросила приехать. Приехав к стоянке, у клиники он увидел ФИО1 и ККС, телесных повреждений на 

<

данные изъяты> последней не заметил, она жаловалась на боль в 

<

данные изъяты>. ФИО1 ему пояснил, что в машине ККС стала его бить, он вышел из машины, ККСвышла за ним, кричала, наносила удары 

<

данные изъяты>, он ее с силой оттолкнул о себя, от чего ККС упала в снег, где лежала, пока он ее не поднял;

- показаниями свидетеля ЭЕС, согласно которым около 20:30 6 февраля 2024 года в клинику «

<

данные изъяты>» пришел ФИО1, ККС стала на него кричать, у них завязался словестный конфликт, ФИО1 подошел к сидящей на диване ККС, схватил ее за 

<

данные изъяты>, удерживая, тряс, ударил 

<

данные изъяты>, после чего ушел. Через некоторое время ККС попросила СЕБ позвонить ФИО1, чтобы тот забрал ее домой. Минут через 30-40 ФИО1 вернулся и они с ККС ушли. Минут через 10-15 СЕБ позвонил ФИО1, попросил выйти на парковку около здания суда. Выйдя на улицу, она увидела ФИО1 и ККС на парковке, последняя плакала, жаловалась на боль в области ключицы, сказала, что ФИО1 ее толкнул, от чего она упала. В дальнейшем ей стало известно, что у ККС перелом правой ключицы;

- заявлением ККС, согласно которому 6 февраля 2024 года в клинике «

<

данные изъяты>» ее избил ФИО1, после чего на улице возле машины ударил ее кулаком в правое плечо, в результате чего она получила множественный перелом ключицы справа;

- заключением эксперта № 160 м/д от 14 февраля 2024 года, согласно которому в приемном отделении 

<

данные изъяты> 7 февраля 2024 года и 9 февраля 2024 года у ККС зафиксированы: 

<

данные изъяты> при обстоятельствах, указанных потерпевшей в объяснении, возможность их образования при падении из положения стоя или близкого к таковому на твердую плоскость, можно исключить, и по правилам, утвержденным Постановлением правительства РФ № 522 от 17 августа 2007 года, данные 

<

данные изъяты>, согласно п. 7.1 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных приказом Минздравсоцразвития России от 24 апреля 2008 года №194н, причинили вред здоровью человека, который следует расценивать как средней тяжести;

- заключением эксперта № 160 доп от 17 апреля 2024 года, согласно которому 7 и 9 февраля 2024 года у ККС были зафиксированы: 

<

данные изъяты> при обстоятельствах, указанных потерпевшей в объяснении, возможность их образования при падении из положения стоя или близкого к таковому на твердую поверхность с приданием телу ускорения при заявленных ФИО1 обстоятельствах, можно исключить, и по правилам, утвержденным Постановлением правительства РФ № 522 от 17 августа 2007 года, 

<

данные изъяты>, согласно п. 7.1 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных приказом Минздравсоцразвития России от 24 апреля 2008 года №194н, причинили вред здоровью человека, который следует расценивать как средней тяжести;

- заключением эксперта № 531 м/д от 7 июня 2024 года, согласно которому у ККС имелись 

<

данные изъяты> которые по «Правилам определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденным Постановлением Правительства РФ от 17 августа 2007 года № 522 и в соответствии с «Медицинскими критериями определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденными приказом Минздравсоцразвития РФ от 24 апреля 2008 года № 194н (п. 7.1), квалифицируются как вред здоровью средней тяжести по признаку длительного расстройства (продолжительностью свыше 3 недель), и судя по их характеру и локализации, образовались от ударного воздействия твердым тупым предметом по 

<

данные изъяты> потерпевшей незадолго до обращения ее за медицинской помощью, возможно в срок, указанный в обстоятельствах дела, учитывая материалы дела, в частности обстоятельства и место получения травмы, можно заключить, что данные повреждения возникли от удара кулаком ФИО1 в область правой ключицы ККС, а не в результате ее падения на 

<

данные изъяты>, о чем свидетельствует характер 

<

данные изъяты>, несоответствующие образованию 

<

данные изъяты> при падении область приложения травмирующей силы со слов ФИО1 (

<

данные изъяты>), свойства поверхности соударения (плотный снег), одежда и росто-весовые показатели ККС в совокупности;

- протоколами осмотра места происшествия и предметов, а также видеозаписями и фотографией синяка ККС на 

<

данные изъяты>, протоколом проверки показаний ККС на месте, где она пояснила, что на парковке возле здания 

<

данные изъяты> суда в ходе конфликта ФИО1 нанес ей один удар 

<

данные изъяты> в области 

<

данные изъяты>, отчего она упала на 

<

данные изъяты>, ударившись 

<

данные изъяты>, при падении она руки не подставляла и на них не опиралась;

- иными доказательствами, изложенными в приговоре, в совокупности свидетельствующими о виновности ФИО1 в совершении вмененного ему преступления.

Показания указанных лиц подтверждаются материалами уголовного дела, все доказательства получены и исследованы мировым судьей в соответствии со ст. ст. 17, 87, 88 УПК РФ, являются допустимыми, относимыми, а в совокупности достаточными для разрешения вопроса о виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого ему преступления.

Данная мировым судьей оценка доказательств не противоречит материалам дела и оснований для признания ее ошибочной не имеется. Выводы суда, изложенные в приговоре, основаны на исследованных в ходе судебного разбирательства доказательствах и соответствуют им.

Вопреки доводам жалобы, в приговоре приведены убедительные мотивы, по которым суд отверг доводы защиты и ФИО1 об отсутствии вины последнего, и обоснованно признал их несостоятельными, не основанными на фактических обстоятельствах дела и собранных по делу доказательствах.

Всем доказательствам, в том числе заключениям экспертов, показаниям свидетелей, не являющимися очевидцами совершения преступления, мировым судьей также была дана правильная оценка.

Мировой судья правильно установил, что действия ФИО1 носили умышленный характер, о чем свидетельствуют его активные действия, согласно которым, находясь на стоянке ФИО1 целенаправленно нанес удар потерпевшей, причинив ей телесные повреждения, что подтверждается собранными по делу доказательствами, а доводы защитника об обратном суд апелляционной инстанции находит несостоятельными.

Доводы осужденного и его защитника о получении потерпевшей перелома 

<

данные изъяты> в ходе конфликта в помещении клиники либо в результате падения, были проверены мировым судьей и обоснованно опровергнуты, с чем также соглашается и суд апелляционной инстанции.

Вопреки доводам жалобы, оснований не доверять показаниям потерпевшей ККС не имеется, поскольку они последовательны, не противоречивы, и подтверждаются иными доказательствами.

Так, потерпевшая последовательно показала, что осужденный во время конфликта на парковке нанес ей удар 

<

данные изъяты> в 

<

данные изъяты>, от чего она упала, от удара в 

<

данные изъяты> она испытала физическую боль, когда падала, на руку не опиралась, никаких выступов, бордюров и камней не было, лежал снег.

Доводы защитника о недопустимости в качестве доказательств заключений экспертов № 160 от 14 февраля 2024 года, 160-доп от 17 апреля 2024 года, поскольку в последующем проведена повторная экспертиза, не основаны на законе.

Статья 75 УПК РФ определяет критерии отнесения доказательств к числу недопустимых.

Часть 2 ст. 207 УПК РФ устанавливает, что в случаях возникновения сомнений в обоснованности заключения эксперта или наличия противоречий в выводах эксперта или экспертов по тем же вопросам может быть назначена повторная экспертиза, производство которой поручается другому эксперту.

Положения ст. 75 и ст. 207 УПК РФ не определяют, что проведение по делу повторной экспертизы свидетельствует о недопустимости в качестве доказательства первоначальной экспертизы. С учетом этого, мировым судьей верно дана оценка первоначальной, дополнительной и повторной экспертизам.

Доводы защитника о том, что указанные экспертизы не могут являться доказательствами по делу, поскольку на момент рассмотрения дела приказ Минздравсоцразвития России от 24 апреля 2008 года № 294н утратил свою силу, а мировой судья, сделал вывод, что зафиксированные заключением эксперта переломы 

<

данные изъяты>, в соответствии с п. 5.2.1 Приказа Минздрава России от 8 апреля 2025 года № 172н «Об утверждении Порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» также отнесены к среднему вреду здоровью человека по признаку длительного расстройства, так как влекут расстройство здоровья продолжительностью свыше трех недель, а потому вывод мирового судьи основан на фундаментальной юридической ошибке, суд находит несостоятельным, поскольку он не основан на законе.

Довод защитника о том, что из описательной части приговора мирового судьи не следует о конкретном лице, которому ФИО1 нанес удар 

<

данные изъяты> а имеется лишь указание, что потерпевшей, суд находит несостоятельным, поскольку иных потерпевших, кроме ККС по настоящему уголовному делу не имеется.

Довод защитника о неопределенности в месте нанесения удара ККС - в область 

<

данные изъяты> или в область 

<

данные изъяты>, поскольку это не является 

<

данные изъяты>, суд также находит несостоятельным, поскольку локализация телесных повреждений, зафиксированных у потерпевшей ККС и установленных в ходе рассмотрения дела мировым судьей определена верно исходя из показаний потерпевшей, свидетелей и заключений экспертов, согласно которым у ККС были зафиксированы перелом 

<

данные изъяты>.

Доводы жалобы о недопустимости в качестве доказательств сообщения в дежурную часть, заявления ККС о привлечении ФИО1 к уголовной ответственности, фотографии 

<

данные изъяты>, детализации звонков, видеозаписи с камер видеонаблюдения из клиники, суд признает несостоятельными по следующим основаниям.

В соответствии с ч. 1 ст. 74 УПК РФ, доказательствами по уголовному делу являются любые сведения, на основе которых суд, прокурор, следователь, дознаватель в порядке, определенном УПК РФ, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу.

В соответствии с ч. 2 ст. 74 УПК РФ, в качестве доказательств, кроме показаний подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего и свидетеля, показаний и заключений эксперта и специалиста, вещественных доказательств, протоколов следственных действий, допускаются и иные документы.

Таким документами в данном уголовном деле являются указанные защитником сообщение, заявление, фотографии, детализация звонков, видеозаписи с камер видеонаблюдения из клиники, поскольку они приобщены к материалам уголовного дела в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством, содержат в себе признаки обстоятельств, устанавливаемых в ходе судебного разбирательства и предусмотренных ст. 73 УПК РФ.

Доводы стороны защиты о необходимости отмены приговора, поскольку его описательная часть идентична тексту обвинения, указанному в обвинительном акте, суд апелляционной инстанции находит несостоятельными, поскольку сам по себе данный факт не свидетельствует о постановлении флэш-приговора. Приговор постановлен мировым судьей в строгом соответствии с требованиями ст. ст. 307-309 УПК РФ, содержит достаточно подробную и объемную описательно-мотивировочную часть, с описанием преступного деяния, признанного судьей доказанным, с указанием места, времени, способа совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления; доказательств, на которых основаны выводы судьи в отношении осужденного, и мотивы принятого решения; указание на обстоятельства, смягчающие наказание; мотивы решения вопросов, относящихся к назначению уголовного наказания, изложены в приговоре должным образом. При рассмотрении данного уголовного дела мировым судьей соблюдены разъяснения, содержащиеся в п. 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре». Сам факт изложения в нем описания преступного деяния и содержания исследованных доказательств близко к тексту, изложенному в обвинительном акте, при условии, что и предъявленное обвинение, и выводы суда основаны на одних и тех же доказательствах, не является нарушением уголовно-процессуального закона.

Довод защитника о том, что в приговоре не определен момент образования перелома ключицы ККС, поскольку после удара кулаком не следует о переломе ключицы, на квалификацию действий ФИО1 не влияет, поскольку в судебном заседании мировым судьей установлено наличие телесных повреждений у ККС в виде переломов 

<

данные изъяты>, образовавшихся именно от действий ФИО1

Вопреки доводам жалобы, при определении размера компенсации морального вреда, мировым судьей учтены все конкретные, фактические обстоятельства дела, что и следует из обжалуемого приговора.

Кроме того, вопреки доводам защитника при определении размера компенсации имущественного ущерба не требуется специальных познаний, в том числе привлечения специалиста, поскольку расходы, понесенные ККС на лечение, подтверждены в ходе рассмотрения уголовного дела представленными документами, оснований не доверять которым суд апелляционной инстанции не усматривает.

Иные доводы, изложенные в апелляционной жалобе, не свидетельствуют о невиновности ФИО1

Тот факт, что данная мировым судьей оценка доказательств не совпадает с позицией стороны защиты, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и не является основанием отмены или изменения приговора суда. Оценка доказательств стороной защиты иным образом носит субъективный характер и не подтверждается материалами дела.

Переоценка положенных в основу приговора доказательств со стороны защиты, выявление несущественных и незначительных противоречий, не отражающихся на полноте восстановленной картины произошедшего, является способом защиты ФИО1 и обусловлены необходимостью опорочить эти доказательства, а потому не являются основанием для отмены судебного решения.

Как видно из материалов уголовного дела, в судебном заседании исследовались все представленные суду сведения о личности ФИО1, который под наблюдением врачей психиатра и нарколога не состоит, по месту жительства характеризуется удовлетворительно, по месту работы зарекомендовал себя с положительной стороны.

Все представленные суду сведения были предметом оценки при постановлении приговора и учтены в полном объеме в приговоре суда.

В качестве смягчающего наказание подсудимого обстоятельства в соответствии с п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ правильно учтено – противоправное поведение потерпевшей, явившееся поводом для совершения преступления. Обстоятельств, отягчающих наказание подсудимого, не установлено.

Выводы о необходимости назначения ФИО1 наказания в виде ограничения свободы суд апелляционной инстанции считает обоснованными и соответствующими требованиям уголовного закона. Оснований для назначения ФИО1 наказания с применением положений ст. 64 УК РФ мировой судья не усмотрел, с чем соглашается и суд апелляционной инстанции.

Нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального закона мировым судьей не допущено.

При таких обстоятельствах, суд апелляционной инстанции считает вину ФИО1 доказанной, назначенное ему наказание соответствующим требованиям ст. ст. 6, 7, 60 УК РФ, соразмерным содеянному и справедливым.

Вместе с тем, в соответствии с ч. 1 ст. 74 УК РФ доказательствами по уголовному делу являются любые сведения, на основе которых суд, прокурор, следователь, дознаватель в порядке, определенном УПК РФ, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела.

В нарушение указанных требований, при постановлении приговора мировой судья необоснованно учел в качестве доказательства виновности ФИО1 рапорт об обнаружении признаков преступления от 8 февраля 2024 года.

Поскольку по смыслу уголовного закона указанный документ доказательством не является, ссылка на него, как на доказательство виновности осужденного, подлежат исключению из судебного решения.

Исключение ссылки на документ, не являющийся доказательством, не ставит под сомнение обоснованность приведенных выше выводов о совершении ФИО1 преступления, поскольку виновность осужденного подтверждена совокупностью иных доказательств, которым в судебных решениях дана надлежащая оценка.

Таким образом, доводы, указанные в жалобе подлежат отклонению, оснований для отмены приговора по данным основаниям не имеется.

Руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд

п о с т а н о в и л:

Приговор мирового судьи судебного участка № 

<

...> от 21 октября 2025 года в отношении ФИО1 изменить:

- из описательно-мотивировочной части приговора исключить ссылку на рапорт от 8 февраля 2024 года (том 1 л.д. 3) как на доказательство виновности ФИО1

В остальной части приговор оставить без изменения, жалобу защитника Федюхина А.Ю. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ.

Судья А.С. Катаева