РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

22 июня 2017 года г.Оренбург

Дзержинский районный суд г.Оренбурга в составе 

председательствующего судьи Новодацкой Н.В., 

при секретаре Никитиной С.И.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о признании договора дарения недействительным, 

УСТАНОВЛЕНО:

ФИО1 обратился в суд с вышеуказанным иском, указав, что является наследником после смерти его бабушки Ш.М.И., умершей 

<

Дата обезличена> года, в собственности которой находилась квартира по адресу: 

<

...>. После ее смерти стало известно, что собственником по договору дарения является незнакомая женщина ФИО2 Вместе с тем, считает договор дарения недействительным, поскольку незадолго до смерти бабушка болела, состояла на учете в психдиспансере. В связи с чем просит суд признать недействительным договор дарения от 17.11.2016 года, заключенный между Ш.М.И., 

<

Дата обезличена> года рождения и ФИО2, 

<

Дата обезличена> года рождения, в отношении однокомнатной квартиры, расположенной по адресу: 

<

...>

Истец ФИО1 в судебное заседание не явился, представив заявление о рассмотрении дела в свое отсутствие.

Представитель истца ФИО3, действующий на основании доверенности, в судебном заседании исковые требования поддержал в полном объеме.

Ответчик ФИО2 в судебное заседание не явилась, о месте и времени его проведения была извещена надлежащим образом.

Представители ответчика ФИО4, ФИО5 возражали против удовлетворения иска.

В соответствии со ст. 177 ГК РФ сделка, совершённая гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент её совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения. 

Согласно п. 73 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.05.2012 N 9 "О судебной практике по делам о наследовании" наследники вправе обратиться в суд после смерти наследодателя с иском о признании недействительной совершенной им сделки, в том числе по основаниям, предусмотренным статьями 177, 178 и 179 ГК РФ, если наследодатель эту сделку при жизни не оспаривал.

Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (п. 1 ст. 167 ГК РФ).

Как следует из пояснений истца и подтверждается материалами дела, 17.11.2016 года между Ш.М.И. и ФИО2 был заключен договор дарения, согласно которому даритель дарит, а одаряемая принимает в дар квартиру, находящуюся по адресу: 

<

...>

Согласно свидетельству о смерти серии П-РА 

<

Номер обезличен> от 

<

Дата обезличена> Ш.М.И. умерла 

<

Дата обезличена>.

Вместе с тем ФИО1 считает, что Ш.М.И. не могла заключить договор дарения, поскольку в силу имеющихся у неё заболеваний не была способна понимать значение своих действий и руководить ими. 

В качестве доказательства в обоснование своих доводов истец ссылается на показания свидетеля А.С.П., который в судебном заседании пояснил суду, что с Ш.М.И. он познакомился года 2 назад (летом 2015 года). ФИО1 обратился к нему с вопросом отказа от наследства. Он встретился с Ш.М.И., пошли к нотариусу. Нотариус послала её за справкой в психдиспансер. Ей был поставлен диагноз старческая деменция. Пояснил, что у Ш.М.И. были странности, она звонила, говорила, что П.В. привели в крови, он тут же звонил ему, все было нормально, он дома. Она была подвержена чужому влиянию. У неё были галлюцинации. Сама себя она называла бабушка-рак. У неё была смена настроения, была подозрительность во всем. О том, чтобы Ш.М.И. кому-то хотела подарить квартиру, он не слышал. В 2016 г. он её не видел, т.к. она лежала в больнице. Но она ему звонила по телефону по нескольку раз за день, т.к. забывала все. Начинала говорить, забывала, начинала говорить заново. Со слов Константина, ему известно, что они помогали оформить Ш.М.И. в госпиталь, она обвиняла их в том, что они хотят убить её.

Кроме того, допрошенный в судебном заседании К.К.Ю. пояснил суду, что Ш.М.И. являлась матерью погибшего сотрудника. Знает её с 2001 

<

...> известно, что у Ш.М.И. была обнаружена онкология. Ш.М.И. фантазировала. Например, она звонила и говорила, что «врачи её здесь «заколят», и что я принимаю в этом участие. В 2012 г. она говорила, что сотрудники 

<

...> украли белье. Говорила что, заместитель по кадрам приезжал к ней в 2-3 часа ночи, звонил в домофон, что-то хочет сделать с ней. Со слов Ш.М.И. ему известно, что года 2 назад она пыталась аннулировать завещание на внука, но нотариус отказался это сделать, потребовал справку с психдиспансера. Справку она не предоставила. Она говорила, что ей задавали вопросы: «что такое самолет, табуретка» - она не могла пояснить это. Она неоднократно говорила, что хочет распорядиться квартирой, предлагала её ему. 

Суд проверил доводы истца и установил, что согласно экспертному заключению на момент заключения договора дарения 17.11.2016г. Ш.М.И. страдала деменцией в связи со смешанными заболеваниями (атеросклероз сосудов головного мозга, артериальная гипертония, интоксикация вследствие онкологического заболевания) что привело к выраженной истощаемости, замедленности психических процессов, эпизодов дезориентировки во времени, малопродуктивного мышления, несостоятельности в выполнении предложенных логических заданий, грубому снижению памяти, отсутствию побуждений и критической оценки своего состояния (на основании осмотра двумя врачами психиатрами от 28.11.2016г). Указанное выше психическое расстройство является тяжелым и лишало Ш.М.И. на момент совершения сделки (17.11.2016г.) способности понимать значение своих действий и руководить ими.

Суд не усматривает оснований ставить под сомнение достоверность заключения комиссии судебных экспертов при проведении посмертной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы. Выводы комиссии экспертов основаны на анализе соматического, неврологического и психического состояния Ш.М.И., полученных на основании записей, содержащихся в медицинских документах. Комиссия судебных экспертов на основе тщательного изучения медицинской документации, в том числе, по установленным при жизни Ш.М.И. диагнозам, пришла к выводу о том, что Ш.М.И. по своему психическому состоянию не могла понимать значение своих действий и руководить ими на момент оспариваемой сделки.

Суд считает, что заключение комиссии экспертов соответствует материалам дела и положениям статьи 16 Федерального закона от 31 мая 2001 г. N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации". Экспертами проведено полное исследование представленных им объектов и материалов дела, дано обоснованное и объективное заключение по поставленным перед ними вопросам.

Эксперты были предупреждены по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения, имеют достаточный опыт и обладают необходимой квалификацией для установления указанных в экспертном заключении обстоятельств.

Отсутствие нарушений закона при проведении экспертизы влечет невозможность удовлетворения ходатайства ответчика о проведении повторной экспертизы. Совокупность доказательств – истории болезни, заключения экспертов, позволили суду достоверно установить, что Ш.М.И. в исследуемый период не имела способности понимать значение своих действий и руководить ими.

Возражая против иска, ответчики в качестве доказательства представили суду свидетелей К.О.В., М., Т., Л., А.С.Н., которые пояснили суду об адекватности умершей Ш.М.И.

Так, свидетель М., допрошенная в судебном заседании, показала суду, что к ней обратилась ФИО2, сказала, что необходимо сопроводить сделку дарения, указала также что бабушка болеет. Она взяла копии документов, заказала выездную регистрацию. Она с сотрудником УФРС приехала к Ш.М.И., в квартире были Л.В. и Ш.М.И., пока оформляли документы, она подходила к Ш.М.И., она находилась на диване, лежала на боку. М. прочитала ей договор, после чего посадили её, она расписалась во всех документах. По поводу внука она ничего не говорила, про завещание не говорила. Они говорили, что пришли переоформить квартиру, Ш.М.И. уточнила, что хочет её подарить. Это было днем, было светло, еще не вечер. Показания данного свидетеля М. свидетельствуют об обстоятельствах, при которых совершалась сделка, но не о фактическом состоянии здоровья умершей Ш.М.И. в момент совершения сделки.

Суд критически относится к показаниям свидетелей К.О.В., Т., Л., А.С.Н. поскольку они не являются специалистами в области медицины, обо всех заболеваниях Ш.М.И. им известно не было, а поэтому их показания не могут ставить под сомнения достоверность выводов экспертов, основанных на полном исследовании медицинских документов о при жизненном состоянии здоровья Ш.М.И.

Более того, суд принимает во внимание, что указанные свидетели, за исключением свидетеля М., не знакомы близко с Ш.М.И., не могут показать о состоянии Ш.М.И. в последние недели перед смертью, в том числе в день совершения сделки.

Оценив представленные доказательства, суд приходит к выводу, что не согласие ответчика с заключением экспертов о том, что на момент заключения сделки Ш.М.И. не осознавала значение своих действий и не могла руководить ими, является несостоятельным и основано на субъективном толковании доказательств.

Таким образом, суд приходит к выводу, что оспариваемый договор дарения был совершен Ш.М.И. в состоянии, которое лишало ее в исследуемый период (17 ноябрь 2016 года) способности понимать значение своих действий и руководить ими, а поэтому применительно к ч.1 ст.177 ГК РФ указанный договор дарения является недействительным.

В силу п. 1 ст. 167 Гражданского кодекса Российской Федерации договор подлежит признанию недействительным (ничтожным) и применяются последствия недействительности сделки в виде прекращения за ФИО2 права собственности на квартиру, находящуюся по адресу: 

<

...>

В соответствии с ч.1 ст.98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, в том числе госпошлину, уплаченную при подаче искового заявления, а также расходы по оплате судебной экспертизы. В связи с чем с ответчика подлежат взысканию в пользу истца расходы, связанные с уплатой государственной пошлины в размере в размере 400 рублей.

Согласно ст. 94 ГПК РФ к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся:

суммы, подлежащие выплате свидетелям, экспертам, специалистам и переводчикам; расходы на производство осмотра на месте;

Как следует из материалов дела, в рамках рассмотрения настоящего гражданского дела была проведена посмертная судебно-психиатрическая экспертиза, проведение которой было поручено экспертам ГБУЗ ООКПБ 

<

Номер обезличен>. Расходы по проведению экспертизы были возложены на ФИО1.

Доказательств оплаты проведенной экспертизы ФИО1 не предоставлено, в связи с чем денежные средства в размере 

<

данные изъяты> рублей, подлежат взысканию с истца.

Руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 к ФИО2 о признании договора дарения от 17.11.2016 года недействительным удовлетворить.

Признать недействительным договор дарения от 17.11.2016 года заключенный между Ш.М.И. и ФИО2 в отношении квартиры, расположенной по адресу 

<

...>

Применить последствия недействительности сделки, путем возврата сторон в первоначальное положение до заключения сделки и обязать Управление Росреестра по Оренбургской области исключить /погасить в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним запись о регистрации и перехода права собственности ответчика ФИО2 на квартиру расположенной по адресу 

<

...>

Взыскать с ФИО2 в пользу ФИО1 расходы по оплате госпошлины в размере 400 рублей.

Взыскать с ФИО1 в пользу государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Оренбургская областная клиническая психиатрическая больница 

<

Номер обезличен>» расходы по экспертизе в размере 

<

данные изъяты> рублей.

Решение может быть обжаловано в Оренбургский областной суд путём подачи апелляционной жалобы в Дзержинский районный суд г. Оренбурга в течение месяца со дня составления решения суда в окончательной форме.

Судья Н.В.Новодацкая

Мотивированное решение изготовлено 27.06.2017