САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОРОДСКОЙ СУД

Рег. № 33-23097/2025

Судья: Кресова И.В.

УИД 78RS0009-01-2023-008231-57

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Судебная коллегия по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда в составе

председательствующего

Игнатьевой О.С.

судей

ФИО1

ФИО2

при помощнике судьи

ФИО3

рассмотрела в открытом судебном заседании 04 декабря 2025 г. апелляционную жалобу ФИО4 на решение Красносельского районного суда Санкт-Петербурга от 23 января 2025 г. по гражданскому делу № 2-92/2025 по иску ФИО4 к ФИО5 о признании недействительным договора дарения жилого дома с земельным участком, аннулировании регистрационной записи.

Заслушав доклад судьи Игнатьевой О.С., объяснения истца ФИО4, поддержавшей доводы апелляционной жалобы, ответчика ФИО5 и ее представителя – адвоката Полояна А.С., действующего на основании ордера, возражавших относительно удовлетворения апелляционной жалобы, судебная коллегия по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда

УСТАНОВИЛА:

Истец ФИО4 обратилась в Красносельский районный суд Санкт-Петербурга с иском к ответчику ФИО5, в котором с учетом принятых судом в порядке ст. 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации уточнений просила признать недействительным договор дарения жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: 

<

...> от 2 марта 2011 г. между ответчиком и матерью истца и ответчика ФИО6, аннулировать регистрационную запись о праве собственности ответчика на жилой дом и земельный участок (л.д.145-147, т.1).

В обоснование заявленных требований истец указала, что 13 июля 2023 г. умерла ФИО6 (мать истца и ответчика), после смерти матери истцу стало известно о заключенном между ФИО6 и ответчиком ФИО5 договоре дарения жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: 

<

...>. Истец указывает, что в мае 2010 года ФИО6 был поставлен диагноз: цилиндрома верхней челюсти слева, проведена хирургическая операция – резекция верхней челюсти слева. Хирургическое вмешательство ФИО6 перенесла тяжело, испытывала стойкое ощущение эмоционального дискомфорта, подавленность, повышенную утомляемость, раздражительность в связи с резким изменением качества жизни, внешности, невозможности принимать пищу как раньше, а также в связи с сопутствующими осложнениями, нередко теряла самообладание, начинала плакать, чувствовала себя подавленно. Эти и другие признаки астении -психического расстройства, декомпенсации, а также некупируемого болевого синдрома в области резекции стали причиной для обращения в различные медицинские учреждения. В юридически значимый период времени ФИО6 наблюдалась и проходила лечение, ей назначались психоактивные препараты, направленные на стабилизацию здоровья. В спектр принимаемых препаратов входили лекарственные вещества, оказывающие побочное действие на центральную нервную систему, а именно: седативное или возбуждающее действие, галлюцинации, увеличение внутричерепного давления, нарушение кровообращения мозга, сонливость, спутанность сознания, нервозность, усталость, тревожность, сухость во рту, делириозный психоз, как следствие – неадекватное поведение, провалы в памяти, неосознанность совершенных действий. Истец полагает, что ФИО6 не отдавала отчет своим действиям на момент заключения договора дарения и не понимала их значения. 28 сентября 2022 г. ФИО6 пояснила истцу, что ответчик обхитрила ее, позже пояснила, что не помнит момент подписания договора дарения. 2 ноября 2022 г. ФИО6 после консультации с адвокатом выдала на истца доверенность на ведение дела в суде по всем вопросам, связанным с оспариванием договора дарения, заключенного 2 марта 2011 г. в отношении земельного участка и расположенного на нем дома, в этот же день ФИО6 составила завещание, согласно которому все имущество, ей принадлежащее, в том числе земельный участок и жилой дом, завещала истцу. При этом в тот же день ФИО6 была осмотрена врачом-психиатром СПб ГУБЗ Больница №1 им. П.П. Кащенко, на момент выдачи доверенности и оформления завещания по психическому состоянию ФИО6 не имела противопоказаний для оформления юридически значимых документов.

Решением Красносельского районного суда Санкт-Петербурга от 23 января 2025 г. в удовлетворении исковых требований ФИО4 отказано.

Не согласившись с постановленным решением, истец подала на него апелляционную жалобу, в которой просит отменить решение суда как незаконное и необоснованное, принять по делу новое решение об удовлетворении исковых требований.

Третье лицо Управление Росреестра по Санкт-Петербургу в судебное заседание суда апелляционной инстанции не явилось, о времени и месте рассмотрения дела извещено надлежащим образом, о причинах неявки не сообщило, доказательств их уважительности не представило.

С учётом требований ч. 2.1 ст. 113 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации сведения о времени и месте судебного заседания размещены в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» на официальном сайте Санкт-Петербургского городского суда.

На основании изложенного, руководствуясь ч. 5 ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия признала возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившегося третьего лица.

Ознакомившись с материалами дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в порядке ч. 1 ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, п. 46 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 июня 2021 года № 16 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции» законность и обоснованность решения суда в пределах доводов апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к следующему.

Из материалов дела следует, что ФИО4 является наследником ФИО6 по завещанию от 02 ноября 2022 г. (л.д.152-153, т.1). В ходе рассмотрения дела ФИО5 было отказано в принятии встречного иска о признании завещания недействительным (л.д.239-241, т.1, л.д.6, т.2).

Как установлено судом и следует из материалов дела, ФИО4 и ответчик ФИО5 являются дочерьми 

<

...>

<

...>

На основании договора купли-продажи жилого дома с земельным участком от 3 октября 2005 г., заключенного между ФИО7 (продавец) и 

<

...>), ФИО6 приобрела в собственность жилой дом с надворными постройками и земельный участок, расположенные по адресу: 

<

...> стоимостью 30 000 руб.

7 марта 2006 г. зарегистрировано право собственности 

<

...> отношении жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: 

<

...>

2 марта 2011 г. между 

<

...>. (даритель) и ФИО5 (одаряемый) заключен договор дарения жилого дома с земельным участком, согласно которому даритель безвозмездно передал в собственность одаряемой, а одаряемая приняла в дар жилой дом с надворными постройками и земельный участок, расположенные по адресу: 

<

...>

16 марта 2011 г. зарегистрировано право собственности ФИО5 в отношении земельного участка и жилого дома, расположенных по адресу: 

<

...>

Согласно материалам реестрового дела с заявлением о переходе права собственности в отношении жилого дома с земельным участком обратились ФИО5 и ФИО6 в лице представителя ФИО8, действующего на основании нотариально удостоверенной доверенности от 17 июля 2010 г.

Из протокола осмотра письменных доказательств (письменных сообщений) от 4 октября 2023 г., составленного на основании заявления ФИО5, следует, что нотариусом произведен осмотр содержания письменных сообщений, в том числе с помощью программы WhatsApp номера абонента 

<

...> (ФИО5) с номером абонента 

<

...> (ФИО4) за 18 мая 2018 г. Из содержания сообщений следует, что договор дарения от 2 марта 2011 г., сведения о праве собственности от 16 марта 2011 г. направлены на номер телефона истца, из содержания переписки усматривается, что истцу известно о наличии заключенного между ФИО6 и ФИО5 договора дарения земельного участка и жилого дома.

В судебном заседании 29 января 2024 г. воспроизведена видеозапись разговора ФИО6 и ФИО4 от 28 сентября 2022 г., из содержания которого усматривается, что истец предлагает ФИО6 сообщить ответчику о том, что намерена оспаривать договор дарения.

Согласно архивной справке о регистрации от 30 ноября 2022 г. в жилом помещении, расположенном по адресу: 

<

...> зарегистрированы постоянно проживающими ответчик ФИО5 (собственник), 

<

...> (мать), ФИО9 (дочь).

<

...>

<

...>

<

...>

<

...>

<

...>

Ответчиком в материалы дела представлены фотографии, датированные 4 июня 2011 г. – 6 июня 2011 г., 8 августа 2011 г. – 10 августа 2011 г., копия заграничного паспорта гражданина РФ 

<

...> из которых усматривается, что после совершения оспариваемого истцом договора дарения 

<

...> активный образ жизни, путешествовала.

<

...>

<

...>

<

...>

<

...>

Разрешая заявленные требования, суд первой инстанции с учетом установленных по делу обстоятельств, руководствуясь положениями ст. ст. 166, 177, 218 Гражданского кодекса Российской Федерации, оценив представленные по делу доказательства в их совокупности, в том числе свидетельские показания, заключение судебной экспертизы, оснований не доверять которым не имеется, пришел к выводу, что умершая ФИО6 на момент совершения оспариваемой истцом сделки по дарению жилого дома с земельным участком могла понимать значение своих действий и руководить ими, доказательств, подтверждающих факт заблуждения ФИО6 относительно правовой природы оспариваемой истцом сделки, а также доказательств отсутствия ее воли на совершение сделки, истцом представлено не было, в связи с чем отказал в удовлетворении исковых требований в полном объеме.

Кроме того, в ходе судебного разбирательства был установлен факт пропуска истцом срока исковой давности, о чем было заявлено ответчиком (л.д.199, т.1), что является самостоятельным основанием для отказа истцу в удовлетворении исковых требований о признании оспариваемой сделки недействительной.

Судебная коллегия, проверяя решение в пределах доводов жалобы, соглашается с выводами суда, поскольку они соответствуют обстоятельствам дела и основаны на верном применении норм права и всесторонней оценке представленных в дело доказательств.

В соответствии со ст. 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным названным Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В силу положений п. 2 ст. 166 Гражданского кодекса Российской Федерации требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено лицами, указанными в данном Кодексе, а требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть предъявлено любым заинтересованным лицом.

Согласно п. 1 ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Основание недействительности сделки, предусмотренное в указанной норме, связано с пороком воли, вследствие чего сделка, совершенная гражданином, находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, не может рассматриваться в качестве сделки, совершенной по его воле.

При этом не имеет правового значения дееспособность лица, поскольку тот факт, что лицо обладает полной дееспособностью, не исключает наличия порока его воли при совершении сделки.

Таким образом, юридически значимым обстоятельством является установление психического состояния лица в момент заключения сделки.

В силу ч. 1 ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В целях правильного установления обстоятельств, имеющих значение для дела и проверки доводов истца, судом первой инстанции была назначена посмертная комиссионная судебная психиатрическая экспертиза в отношении ФИО6, умершей 13 июля 2023 г., проведение которой поручено экспертам СПб ГКУЗ Городская психиатрическая больница № 6.

Как указано выше, по результатам проведенного исследования эксперты пришли к выводу о том, что на момент заключения оспариваемого договора дарения ФИО6 могла понимать значение своих действий и руководить ими.

Указанное заключение судебной экспертизы соответствует требованиям допустимости доказательств, оценено судом первой инстанции по правилам ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Оснований для переоценки заключения судебной экспертизы по доводам апелляционной жалобы судебная коллегия не усматривает.

Допустимых и достаточных доказательств, опровергающих выводы, изложенные в заключении судебной экспертизы, истцом в нарушение ч. 1 ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суду представлено не было.

Таким образом, поскольку факт нахождения ФИО6 в момент совершения оспариваемой сделки в таком состоянии, когда она не была способна понимать значение своих действий или руководить ими, в ходе судебного разбирательства доказан не был, опровергается совокупностью собранных по делу доказательств, вывод суда первой инстанции об отсутствии предусмотренных ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации оснований для признания договора дарения недействительным является правильным и обоснованным.

Выражая несогласие с выводами суда первой инстанции, истец в апелляционной жалобе, ссылаясь на приведенную в Постановлении Президиума Верховного Суда РФ от 5 июня 2013 г. № 9-ПВ12 позицию Верховного Суда РФ, указывает на то, что экспертиза была проведена без участия судебно-медицинского эксперта, что свидетельствует о недопустимости заключения судебной экспертизы.Вместе с тем, указанные доводы апелляционной жалобы не могут быть признаны обоснованными и подлежат отклонению.

Так, Постановление Президиума Верховного Суда РФ, на которое истец ссылается в обоснование указанных доводов, касается обстоятельств, связанных с проведением комплексной судебно-медицинской и судебно-психиатрической экспертизы.

Из материалов дела следует, что определением Красносельского районного суда Санкт-Петербурга от 22 мая 2024 г. по делу назначена посмертная судебно-медицинская психиатрическая экспертиза.

Каких-либо обстоятельств, свидетельствующих о том, что назначенная судом экспертиза носила комплексный характер, судебной коллегией не установлено, проведенная по делу судебная экспертиза исходя из поставленных перед экспертами вопросов являлась посмертной судебно-психиатрической, указание на судебно-медицинскую экспертизу связано с отнесением психиатрии к области медицины.

Таким образом, вопреки доводам апелляционной жалобы оснований для обязательного участия в проведении судебной экспертизы судебно-медицинского эксперта не имелось.

Вопреки доводам апелляционной жалобы представленное истцом в материалы дела заключение специалиста (рецензия) № 75/2024-ИЗ от 16 декабря 2024 г., составленное независимым экспертом ООО «Эксперт Депо», не отвечает требованиям ст. 60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации о допустимости доказательств, поскольку по существу выводов заключения судебной экспертизы не опровергает, о недостоверности и (или) незаконности заключения судебной экспертизы не свидетельствует, является лишь субъективным мнением специалиста, направленным на собственную оценку доказательств, однако в соответствии с положениями ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации оценка доказательств относится к исключительной компетенции суда.

Обстоятельств, свидетельствующих о нарушении при проведении судебной экспертизы, требований Федерального закона от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», судебной коллегией не установлено.

Доводы апелляционной жалобы о том, что судебная экспертиза проведена не на научной и практической основе, что не позволяет проверить обоснованность и достоверность сделанных выводов, не соответствуют действительности и противоречат изложенным в заключении судебной экспертизы сведениям.

Доводы апелляционной жалобы истца о том, что заключение комиссии судебно-психиатрической экспертизы не содержит исследовательской части, подробного описания проведенного исследования, не применены необходимые методы и методики экспертного исследования, сделанные в результате его выводы, содержание и результаты исследований с указанием примененных методик, о недопустимости заключения судебной экспертизы не свидетельствуют.

Из содержания заключения судебной экспертизы усматривается, что в процессе проведения судебной экспертизы осуществлялось исследование медицинской документации и материалов дела.

Данное обстоятельство подтверждается показаниями допрошенного в ходе судебного разбирательства эксперта ФИО10, который входил в состав комиссии экспертов и проводил экспертизу.

Доводы апелляционной жалобы об отсутствии в заключении судебной экспертизы оценки результатов исследований, обоснования выводов на поставленные вопросы, являются несостоятельными, поскольку не соответствуют действительности. Содержащиеся в заключении судебной экспертизы выводы экспертов мотивированы, сделаны на основании представленных в материалы дела доказательств, медицинской документации, совокупности всех материалов дела.

Доводы апелляционной жалобы о том, что суд первой инстанции необоснованно отказал истцу в удовлетворении ходатайства о допросе остальных экспертов, проводивших судебную экспертизу, основанием для отмены обжалуемого решения суда являться не могут.

Вопреки доводам апелляционной жалобы допрошенный в ходе судебного разбирательства эксперт ФИО10 дал полные и мотивированные ответы на поставленные вопросы, устранил неясности заключения судебной экспертизы в части предоставления копий документов; предусмотренных положениями действующего гражданского процессуального законодательства оснований для вызова остальных экспертов не имелось, иные вопросы, в связи с которыми требовалось вызвать для допроса остальных экспертов, истцом сформулированы не были.

В представленных истцом дополнениях к апелляционной жалобе истец ссылается на то, что эксперты, проводившие судебную экспертизу, не обладают специальными познаниями по специальности «Неврология», «Онкология».

Вместе с тем, непривлечение к проведению судебной экспертизы невролога и онколога на правильность заключения комиссии экспертов не влияет исходя из вопросов, поставленных на их исследование, которые относятся к сфере психиатрии и психологии. При этом со стороны истца ходатайств о проведении по делу комплексной судебной экспертизы с привлечением иных специалистов в суде первой инстанции не заявлялось. Комиссией экспертов даны исчерпывающие выводы на поставленные вопросы, привлечение невролога и онколога для них не потребовалось.

Судебная коллегия при этом также отмечает, что истец, ссылаясь на вышеуказанные нарушения, не указывает, каким именно образом они повлияли на правильность и обоснованность выводов экспертов, с учетом того, что медицинская документация ФИО6 имелась в распоряжении экспертов и имеющиеся у ФИО6 заболевания и их влияние на психическое состояние ФИО6 на момент заключения оспариваемого договора экспертами исследованы в полном объеме, каких-либо данных о наличии у ФИО6 на момент заключения оспариваемого договора психического расстройства, иных нарушений психики не имеется.

Фактически вышеуказанные доводы истца сводятся к замечаниям к оформлению заключения и собственному мнению о правильности проведения экспертизы, тогда как выводы, изложенные в заключении, не опровергает.

При изложенных обстоятельствах судебная коллегия полагает, что заключение судебной экспертизы от 27 августа 2024 г. № 4363.1906.1, составленное комиссией судебно-психиатрических экспертов СПб ГКУЗ Городская психиатрическая больница № 6, в полной мере отвечает требованиям ст. ст. 59 - 60, 74 - 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации содержит подробное описание проведенного исследования, сделанные в результате его выводы и ответы на поставленные судом вопросы. Порядок назначения и проведения экспертизы, форма и содержание экспертного заключения, определенные ст. ст. 79, 80, 84 - 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, соблюдены, а доводы апелляционной жалобы истца об обратном являются несостоятельными и фактически сводятся к несогласию с результатами судебной экспертизы.

В соответствии с ч.2 ст.87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов суд может назначить по тем же вопросам повторную экспертизу, проведение которой поручается другому эксперту или другим экспертам.

Таких оснований судебная коллегия не усматривает.

Доводы о том, что свидетельские показания о состоянии дарителя являются недопустимыми доказательствами, не являются основанием для отмены решения, поскольку выводы суда основаны на оценке доказательств в их совокупности.

Доводы истца о том, что договор дарения заключен в простой письменной форме, также не могут быть приняты во внимание и не свидетельствуют о недействительности договора дарения, поскольку прямого указания закона на обязательное нотариальное удостоверение совершаемой сделки не имеется.

Содержащиеся в дополнении к апелляционной жалобе доводы истца о том, что ФИО6 лично не подавала заявления о государственной регистрации перехода права собственности на спорный объект недвижимости, в рассматриваемом случае правового значения не имеют, поскольку сами по себе о недействительности оспариваемого договора дарения не свидетельствуют.

Договор дарения от 02 марта 2011 г. был подписан ФИО6 лично (л.д. 71-72, т.1), также до заключения договора, а именно 14 июля 2010 г. ею была выдана доверенность, содержащая конкретные полномочия на представление ее интересов в Управлении Росреестра по вопросам регистрации договора дарения имущества по спорному адресу прекращения ее права собственности на данное имущество (л.д. 91, т.1).

Заявление в Управление Росреестра по Санкт-Петербургу о государственной регистрации было подано представителем ФИО6 ФИО8, действующим от имени ФИО6 на основании указанной доверенности, действительность которой не оспорена.

Доводы истца о том, что отсутствие действительной воли ФИО6 к отчуждению спорных объектов по договору дарения в пользу ответчика подтверждается представленными в материалы дела видеозаписью от 2022 г. с объяснениями ФИО6 при жизни, выданной ФИО6 на имя истца нотариальной доверенностью на оспаривание договора дарения жилого дома с земельным участком, не могут являться основанием для признания оспариваемого договора недействительным, поскольку не порочат договор, не отражают состояние ФИО6 на момент совершения оспариваемой сделки в 2011 г.

Произнесенные в видеозаписи, на которую ссылается истец, фразы ФИО6 о том, что она «оступилась» и «не поняла», не могут быть признаны достаточными для установления факта нахождения дарителя в момент совершения оспариваемой сделки в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими.

Доводы об отсутствии у наследодателя реального интереса в безвозмездном отчуждении при жизни единственного жилья в пользу ответчика при наличии альтернативных форм распоряжения имуществом: продажа, рента, завещание не являются основанием для отмены решения. В силу положений пунктов 1 и 2 ст.209 Гражданского кодекса Российской Федерации собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом.

Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

Таким образом, 

<

...> по своему усмотрению распорядилась своим имуществом, при этом из материалов дела следует, что в 2011 г. 

<

...> основании договора купли-продажи приобрела комнату в коммунальной квартире по адресу: 

<

...> (л.д.28-36, т.2).

Доводы апелляционной жалобы ответчика о несогласии с произведенной судом оценкой доказательств о незаконности судебного решения не свидетельствует, так как в силу положений ст. ст. 56, 59, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд самостоятельно определяет какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне их надлежит доказывать, принимает те доказательства, которые имеют значение для рассмотрения и разрешения дела, оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы.

Представленное истцом судебной коллегии заключение специалистов № 568/02/2025 МИ от 25 января 2025 г., составленное специалистами АНО «Санкт-Петербургский институт независимой экспертизы и оценки», на которое истец ссылалась в качестве доказательства, подтверждающего, что на момент заключения оспариваемого договора ФИО11 

<

...> не могла понимать значение своих действий и руководить ими, не может быть принята во внимание судебной коллегией по следующим основаниям.

В соответствии с абз. 2 ч. 1 ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции принимает дополнительные (новые) доказательства, если признает причины невозможности представления таких доказательств в суд первой инстанции уважительными.

К таким причинам относятся, в частности, необоснованное отклонение судом первой инстанции ходатайств лиц, участвующих в деле, об истребовании, о приобщении к делу, об исследовании дополнительных (новых) письменных доказательств либо ходатайств о вызове свидетелей, о назначении экспертизы, о направлении поручения; принятие судом решения об отказе в удовлетворении иска (заявления) по причине пропуска срока исковой давности или пропуска установленного федеральным законом срока обращения в суд без исследования иных фактических обстоятельств дела.

Обязанность доказать наличие обстоятельств, препятствовавших лицу, ссылающемуся на дополнительные (новые) доказательства, представить их в суд первой инстанции возлагается на это лицо (статья 12, часть 1 статьи 56 ГПК РФ).

Поскольку доводов в обоснование невозможности представления указанного доказательства в суд первой инстанции до рассмотрения дела судом первой инстанцией истцом не приведено, заключение специалистов составлено позднее рассмотрения дела по существу, в случае обращения в экспертное учреждение до рассмотрения дела по существу истец имела возможность заявить ходатайство об отложении судебного разбирательства до составления такого заключения, однако таким правом не воспользовалась, указанный документ не соответствует требованиям ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, оснований для принятия данного документа в качестве нового доказательства судебная коллегия не усмотрела.

Поскольку оснований для признания оспариваемого договора недействительным не имелось, судебная коллегия также соглашается с правильным выводом суда первой инстанции об отказе истцу в удовлетворении требований о применении последствий недействительности сделки в виде аннулирования регистрационной записи права собственности ответчика на жилой дом и земельный участок.

Также судебная коллегия соглашается с выводами суда о пропуске срока исковой давности по заявленным требованиям.

Согласно п. 2 ст. 181 Гражданского кодекса Российской Федерации иск о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности может быть предъявлен в течение года со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

На основании ст.201 Гражданского кодекса Российской Федерации Перемена лиц в обязательстве не влечет изменения срока исковой давности и порядка его исчисления.

Как следует из разъяснений, данных в п.6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности», по смыслу статьи 201 ГК РФ переход прав в порядке универсального или сингулярного правопреемства (наследование, реорганизация юридического лица, переход права собственности на вещь, уступка права требования и пр.), а также передача полномочий одного органа публично-правового образования другому органу не влияют на начало течения срока исковой давности и порядок его исчисления.

В этом случае срок исковой давности начинает течь в порядке, установленном статьей 200 ГК РФ, со дня, когда первоначальный обладатель права узнал или должен был узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

В соответствии с разъяснениями Верховного Суда РФ, изложенными в п. 73 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 мая 2012 года № 9 «О судебной практике по делам о наследовании», наследники вправе обратиться в суд после смерти наследодателя с иском о признании недействительной совершенной им сделки, в том числе по основаниям, предусмотренным статьями 177, 178 и 179 Гражданского кодекса Российской Федерации, если наследодатель эту сделку при жизни не оспаривал, что не влечет изменения сроков исковой давности, а также порядка их исчисления.

Вопрос о начале течения срока исковой давности по требованиям об оспоримости сделки разрешается судом исходя из конкретных обстоятельств дела (например, обстоятельств, касающихся прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых наследодателем была совершена сделка) и с учетом того, когда наследодатель узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

С учетом приведенных разъяснений, а также обстоятельств дела, по которому не установлено пороков воли наследодателя на совершение дарения, личное подписание 

<

...> договора дарения, начало течения срока исковой давности по требованиям о признании сделки недействительной началось с 3 марта 2011 г. и срок истек 02 марта 2012 г.

<

...> сделку при жизни не оспаривала.

Исковое заявление было подано в суд 30 августа 2023 г., то есть за пределами срока исковой давности.

Доводы истца о том, что на заявленные требования не распространяется срок исковой давности в соответствии со ст.208 Гражданского кодекса Российской Федерации несостоятельны.

В соответствии со ст. 208 Гражданского кодекса Российской Федерации исковая давность не распространяется на требования собственника или иного владельца об устранении всяких нарушений его права, хотя бы эти нарушения не были соединены с лишением владения (статья 304).

В данном случае требования заявлены не собственником имущества, истцом оспаривается сделка, что является самостоятельным способом защиты права, по требованиям о признании сделки недействительной установлены специальные сроки исковой давности.

Также подлежат отклонению как несостоятельные доводы о том, что истец не является стороной сделки, а потому срок исковой давности для нее исчисляется с момента открытия наследства, как основанные на неверном понимании вышеприведенных норм материального права и разъяснений по их применению.

Ходатайства о восстановлении пропущенного срока исковой давности с доказательствами, подтверждающими уважительность его пропуска, истцом в ходе судебного разбирательства представлено не было.

Судебная коллегия полагает, что правоотношения сторон и закон, подлежащий применению, определены судом правильно, обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены на основании представленных доказательств, оценка которым дана с соблюдением требований статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, доводы апелляционной жалобы не свидетельствуют о наличии оснований, предусмотренных статьей 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, к отмене состоявшегося судебного решения.

Иных доводов, которые имели бы существенное значение для рассмотрения дела, влияли бы на обоснованность и законность судебного решения, либо опровергали изложенные в нем выводы, в апелляционной жалобе не содержится.

Таким образом, доводы апелляционной жалобы не содержат обстоятельств, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта, влияли на обоснованность и законность постановленного решения, либо опровергали выводы суда первой инстанции, по существу сводятся к несогласию с той оценкой исследованных доказательств, которая дана судом первой инстанции.

Оснований для переоценки выводов суда с учетом содержащихся в апелляционной жалобе доводов у судебной коллегии не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь статьей 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Красносельского районного суда Санкт-Петербурга от 23 января 2025 г. оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Председательствующий:

Судьи:

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 13 января 2026 г.