1-100/2019

31RS0002-01-2019-001054-81

ПРИГОВОР

именем Российской Федерации

город Белгород 12 ноября 2019 года

Белгородский районный суд Белгородской области

в составе: председательствующего судьи Петрова М.С.,

при секретаре судебного заседания Барлет Н.Ю.,

помощнике судьи Токарь Н.В.,

с участием государственных обвинителей Шепелевой М.А., Заздравных И.Э., 

потерпевших КАС ДСП., БАН., ПВЛ., МАИ., ГЕЮ., СЕГ., КСА., МЕА., ГИЮ, ЛИВ., КЕН., КНС, САА., САА., ГЮА., ЩВМ., ШАВ ШАВ., ГТВ., ММВ., ЛЕФ., ЗЛП., ШАВ., ММНО, ОИА., ОРА., ПЛФ, СОА., КНВ, ПЛИ, ИТН., КЛД., ВВВ., КИА., ФПВ., ГНФ., МТВ, ТЛИ., ХЮВ., БИН., ГЕН., ЛЕС., МРН., МАИ., НЭС, ИЕВ., АВА., КВВ.,

представителей потерпевших МЕВ АРГ., ПАН адвокатов – КСС., БАВ (по соглашению), 

подсудимого ФИО1, его защитника – адвоката Многолет С.В. (по соглашению),

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела в отношении

ФИО1, (информация скрыта), судимого 16 мая 2018 года Белгородским районным судом Белгородской области по ч. 3 ст. 160 УК РФ к наказанию в виде штрафа в размере 200 000 рублей, (постановлением от 11 февраля 2019 года неотбытое наказание в виде штрафа заменено на обязательные работы на срок 360 часов), 

обвиняемого в совершении 24 преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 159 УК РФ и 27 преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 159 УК РФ, 

установил:

ФИО2 совершил 1 факт мошенничества, сопряженного с преднамеренным неисполнением договорных обязательств в сфере предпринимательской деятельности, а также 27 фактов мошенничества, с причинением значительного ущерба гражданам, из них 8 с использованием своего служебного положения.

21 марта 2013 года в качестве юридического лица в ИФНС России по г. Белгороду зарегистрировано общество с ограниченной ответственностью «Э» (далее – ООО «Э»).

Согласно протоколу №1 собрания участников ООО «Э» от 11 марта 2013 года на должность генерального директора указанной организации сроком на 5 лет назначен ФИО1

19 марта 2014 года в качестве юридического лица ИФНС России по г. Белгороду зарегистрировано общество с ограниченной ответственностью «Э» (далее – ООО «Э»).

На основании решения №1 единственного учредителя ООО «Э» от 12 марта 2014 года ФИО1 назначен на должность генерального директора указанной организации сроком на 5 лет.

Согласно Уставам ООО «Э» и ООО «Э» (пункты: 9.3.1, 9.3.3, 9.3.5) генеральный директор названных организаций (в каждом случае): руководит текущей деятельностью Общества; без доверенности действует от имени Общества, в том числе представляет интересы и совершает сделки; выдает доверенности на право представительства от имени Общества, в том числе доверенности с правом передоверия; издает приказы о назначении на должности работников Общества, об их переводе и увольнении, применяет меры поощрения и налагает дисциплинарные взыскания; осуществляет иные полномочия, не отнесенные уставом к компетенции общего собрания участников Обществ. 

Таким образом, ФИО1, являясь генеральным директором ООО «Э» и ООО «Э» обладал полномочиями, связанными с руководством, формированием кадрового состава и определением трудовых функций работников, то есть организационно-распорядительными функциями, а также полномочиями по управлению и распоряжению имуществом и денежными средствами Обществ, находящимися на балансах и банковских счетах организаций, осуществлению контроля за движением материальных ценностей, то есть административно-хозяйственными функциями.

В ходе осуществления предпринимательской деятельности, не позднее 17 октября 2014 года, ФИО1 преследуя корыстную цель извлечения незаконного дохода в свою пользу за счет чужого имущества, разработал преступный план по совершению хищений денежных средств путем обмана граждан, выражавшегося в сообщении последним заведомо ложных сведений о его (ФИО1) намерении исполнять взятые обязательства по поставкам товаров и оказанию услуг, в действительности не намереваясь их исполнять.

В соответствии с разработанным преступным планом (схемой), ФИО1 решил совершать хищения денежных средств граждан под видом получения у них аванса за якобы подлежащие реализации товары (работы, услуги), в действительности, полученные денежные средства безвозмездно обращать в свою пользу.

Для введения граждан в заблуждение ФИО1 спланировал осуществлять выезды по указываемым гражданами адресам, где производить необходимые замеры и обсуждения якобы планируемых к поставке материалов, объемов работ, оказываемых услуг и их стоимости, после чего, в случае наличия договоренности, выдвигать гражданам требования о передаче ему (ФИО1) денежных средств в качестве авансов (предоплаты).

В целях завуалирования своих преступных действий под отношения гражданско-правового характера, ФИО1 наметил осуществлять выдачу гражданам документов о получении денежных средств, а в ряде случаев оформлять и подписывать договоры подряда, реализации товаров (работ, услуг) от имени зарегистрированных на его имя ООО «Э» и ООО «Э», используя при этом свое служебное положение руководителя этих коммерческих организаций.

Реализуя свой преступный умысел, действуя умышленно, с корыстной целью по заранее разработанному вышеуказанному преступному плану, ФИО1 совершил преступления при нижеизложенных обстоятельствах.

Так, в дневное время 17 октября 2014 года, ФИО1, являясь генеральным директором ООО «Э», действуя от имени указанной организации и осуществляя предпринимательскую деятельность, путем обмана МРН, выражавшегося в сообщении ему заведомо ложных сведений о намерении исполнения обязательств в рамках заключенного последним с ООО «Э» договора подряда №121 от 17 октября 2014 года о выполнении строительно-монтажных работ по монтажу забора, в действительности не намереваясь исполнять эти обязательства, вблизи дома по адресу: (адрес обезличен) похитил денежные средства МРН в сумме 70 000 рублей, чем причинил ему значительный материальный ущерб на указанную сумму.

Позже, в дневное время 07 июля 2015 года, ФИО1, путем обмана ПЛИ., выражавшегося в сообщении ей заведомо ложных сведений о намерении исполнения обязательств в рамках устной договоренности о выполнении строительно-монтажных работ по изготовлению и монтажу ворот гаража, расположенного на территории производственной базы по адресу: (адрес обезличен), в действительности не намереваясь исполнять вышеуказанные обязательства, находясь по указанному адресу, похитил её денежные средства в общей сумме 31 500 рублей, причинив ей значительный материальный ущерб на указанную сумму.

Далее, в дневное время 17 июля 2015 года, ФИО1, используя свое служебное положение генерального директора ООО «Э», действуя от имени указанной организации, путем обмана ДСП., выражавшегося в сообщении ему заведомо ложных сведений о намерении исполнения обязательств в рамках заключенного последним с ООО «Э» договора подряда №168 от 16 июня 2015 года о выполнении строительно-монтажных работ по изготовлению и монтажу навеса, в действительности не намереваясь исполнять вышеуказанные обязательства, находясь по адресу: (адрес обезличен), похитил денежные средства ДСП в общей сумме 52 500 рублей, причинив ему значительный материальный ущерб на указанную сумму.

Затем, в дневное время 09 августа 2015 года, он же, путем обмана Потерпевший №3, выражавшегося в сообщении ему заведомо ложных сведений о намерении исполнения обязательств в рамках устной договоренности о выполнении строительно-монтажных работ по изготовлению и монтажу ворот с электроприводом на участке по адресу: (адрес обезличен), в действительности не намереваясь исполнять вышеуказанные обязательства, находясь по указанному адресу, похитил его денежные средства в общей сумме 35 000 рублей, причинив ему значительный материальный ущерб на указанную сумму.

После, в дневное время 29 августа 2015 года, ФИО1, используя свое служебное положение генерального директора ООО «Э», действуя от имени указанной организации, путем обмана БИН., выражавшегося в сообщении ему заведомо ложных сведений о намерении исполнения обязательств в рамках заключенного последним с ООО «Э» договора подряда №177 от 29 августа 2015 года о выполнении строительно-монтажных работ по монтажу навеса, в действительности не намереваясь исполнять вышеуказанные обязательства, находясь по адресу: (адрес обезличен), похитил денежные средства БИН в сумме 16 000 рублей, причинив ему значительный материальный ущерб на указанную сумму.

В продолжение преступной деятельности, в дневное время 12 сентября 2015 года, ФИО1, используя свое служебное положение генерального директора ООО «Э», действуя от имени указанной организации, путем обмана МАИ, выражавшегося в сообщении ему заведомо ложных сведений о намерении исполнения обязательств в рамках заключенного последним с ООО «Э» договора подряда №187 от 12 сентября 2015 года о выполнении строительно-монтажных работ по монтажу забора, в действительности не намереваясь исполнять вышеуказанные обязательства, находясь по адресу: (адрес обезличен), похитил денежные средства МАИ в общей сумме 26 000 рублей, причинив ему значительный материальный ущерб на указанную сумму.

Он же, в дневное время 14 апреля 2016 года, используя свое служебное положение генерального директора ООО «Э», действуя от имени указанной организации, путем обмана ГНФ., выражавшегося в сообщении ему заведомо ложных сведений о намерении исполнения обязательств в рамках заключенного последним с ООО «Э» договора подряда №213 от 13 апреля 2016 года о выполнении работ по изготовлению бытовки, в действительности не намереваясь исполнять вышеуказанные обязательства, находясь по адресу: (адрес обезличен), похитил денежные средства ГНФ. в общей сумме 25 000 рублей, причинив ему значительный материальный ущерб на указанную сумму.

Затем, в дневное время 27 апреля 2016 года, ФИО1, используя свое служебное положение генерального директора ООО «Э», действуя от имени указанной организации, путем обмана ГЕН, выражавшегося в сообщении ей заведомо ложных сведений о намерении исполнения обязательств в рамках заключенного последней с ООО «Э» договора подряда №223 от 27 апреля 2016 года о выполнении поставки полнотелого фундаментного кирпича, в действительности не намереваясь исполнять вышеуказанные обязательства, находясь по адресу: (адрес обезличен), похитил денежные средства ГЕН в общей сумме 38 900 рублей, причинив ей значительный материальный ущерб на указанную сумму.

Вслед за тем, в дневное время 16 мая 2016 года, ФИО1, используя свое служебное положение генерального директора ООО «Э», действуя от имени указанной организации, путем обмана ИТН, выражавшегося в сообщении ей заведомо ложных сведений о намерении исполнения обязательств в рамках заключенного последней с ООО «Э» договора подряда №236 от 16 мая 2016 года о выполнении строительно-монтажных работ по изготовлению и монтажу забора и ворот, в действительности не намереваясь исполнять вышеуказанные обязательства, находясь по адресу: (адрес обезличен), похитил денежные средства ИТН в общей сумме 77 000 рублей, причинив ей значительный материальный ущерб на указанную сумму.

Далее, в дневное время 16 мая 2016 года, ФИО1, используя свое служебное положение генерального директора ООО «Э», действуя от имени указанной организации, путем обмана КИА., выражавшегося в сообщении ей заведомо ложных сведений о намерении исполнения обязательств в рамках заключенного последней с ООО «Э» договора подряда №235 от 16 мая 2016 года о выполнении поставки полнотелого фундаментного кирпича, в действительности не намереваясь исполнять вышеуказанные обязательства, находясь по адресу: (адрес обезличен), похитил денежные средства КИА в общей сумме 59 850 рублей, причинив ей значительный материальный ущерб на указанную сумму.

Впоследствии, в дневное время 21 июня 2016 года, ФИО1, путем обмана ШАВ, выражавшегося в сообщении ему заведомо ложных сведений о намерении исполнения перед ним обязательств в рамках устной договоренности о выполнении строительно-монтажных работ по изготовлению и монтажу навеса на участке по адресу: (адрес обезличен), в действительности не намереваясь исполнять вышеуказанные обязательства, находясь по указанному адресу, похитил денежные средства ШАВ в общей сумме 7000 рублей, причинив ему значительный материальный ущерб на указанную сумму.

Впоследствии, в дневное время 15 июля 2016 года, ФИО1, используя свое служебное положение генерального директора ООО «Э», действуя от имени указанной организации, путем обмана ГИЮ., выражавшегося в сообщении ему заведомо ложных сведений о намерении исполнения обязательств в рамках заключенного последним с ООО «Э» договора подряда №244 от 15 июля 2016 года о выполнении строительно-монтажных работ по изготовлению и монтажу забора, ворот и калитки, в действительности не намереваясь исполнять вышеуказанные обязательства, находясь по адресу: (адрес обезличен), похитил денежные средства ГИЮ в общей сумме 130 000 рублей, причинив ему значительный материальный ущерб на указанную сумму.

После, в дневное время 20 июля 2016 года, ФИО1, путем обмана КЕН, выражавшегося в сообщении ему заведомо ложных сведений о намерении исполнения перед ним обязательств в рамках устного договора аренды его электроинструментов, в действительности не намереваясь исполнять свои обязательства по возвращению арендуемого имущества, посредством общения по телефонной связи договорился с КЕН о получении в аренду мотобура и виброплиты. Действуя под влиянием обмана со стороны ФИО1, не подозревая о преступных намерениях последнего, КЕН сообщил о готовности передать в аренду ФИО1 указанные электроинструменты. Далее, в этот же день ФИО1 прибыл по указанному потерпевшим адресу: (адрес обезличен), где получил от сына КЕН – КСЕ мотобур марки «ELITECH» (ЭЛИТЕЧ) модель «БМ 70В», стоимостью 11 235 рублей, виброплиту марки «HONDA» (ХОНДА) модель «GX-160» (ДжиИкс-160), стоимостью 24 320 рублей, тем самым похитил их. Скрывшись с места совершения преступления с похищенным электроинструментом, ФИО1 распорядился им по своему усмотрению, причинив своими преступными действиями потерпевшему КЕН значительный материальный ущерб на общую сумму 35 555 рублей.

В дальнейшем, в начале апреля 2017 года, но не позднее 04 апреля 2017 года ФИО1, путем обмана МАИ., выражавшегося в сообщении ему заведомо ложных сведений о намерении исполнения перед ним обязательств в рамках устной договоренности о выполнении работ по изготовлению строительных вагончиков, в действительности не намереваясь исполнять вышеуказанные обязательства, посредством общения по информационно-телекоммуникационным каналам связи выдвинул МАИ требование о внесении денежных средств в качестве предоплаты в рамках указанной выше устной договоренности. Действуя под влиянием обмана со стороны ФИО1, не подозревая о преступных намерениях последнего, МАИ 5 апреля 2017 года с банковской карты ПАО «Сбербанк» своей супруги МАО посредством услуги дистанционного банковского обслуживания с помощью электронного поручения произвел безналичный перевод денежных средств в сумме 50 000 рублей на банковскую карту НЕА (номер обезличен) (счет (номер обезличен), открыт в отделении (номер обезличен) по адресу: (адрес обезличен)), находившуюся в пользовании ФИО1 После этого, 13 апреля 2017 года МАИ со своей банковской карты (номер обезличен) посредством услуги дистанционного банковского обслуживания с помощью электронного поручения произвел безналичный перевод денежных средств в сумме 10 000 рублей на банковскую карту НЕА (номер обезличен) (счет (номер обезличен), открыт в отделении (номер обезличен) по адресу: (адрес обезличен)), находившуюся в пользовании ФИО1 Таким образом, своими преступными действиями ФИО1 похитил у МАИ в общей сложности 60 000 рублей, причинив ему значительный материальный ущерб на указанную сумму.

Затем, ФИО1, путем обмана ХЮВ., выражавшегося в сообщении ему заведомо ложных сведений о намерении исполнения обязательств в рамках заключенного последним с ним (ФИО1) и ООО «Э» в его лице договора подряда о выполнении строительно-монтажных работ по изготовлению и монтажу забора, калитки и ворот на участке по адресу: (адрес обезличен), в действительности не намереваясь исполнять вышеуказанные обязательства, 15 мая 2017 года похитил денежные средства ХЮВ в сумме 20 000 рублей, находясь по адресу: (адрес обезличен), а затем 24 мая 2017 года в сумме 50 000 рублей, находясь вблизи ТЦ «Белгород» по адресу: 

<

...>, причинив, таким образом, ХЮВ значительный материальный ущерб на общую сумму 70 000 рублей.

Далее, в дневное время 3 июля 2017 года, ФИО1, путем обмана ЩВМ., выражавшегося в сообщении ему заведомо ложных сведений о намерении исполнения перед ним обязательств в рамках устной договоренности о выполнении строительно-монтажных работ по ремонту системы отопления, в действительности не намереваясь исполнять вышеуказанные обязательства, находясь по адресу: (адрес обезличен), похитил денежные средства ЩВМ в общей сумме 11 000 рублей, причинив ему значительный материальный ущерб на указанную сумму.

После этого, в дневное время 4 июля 2017 года, ФИО1 путем обмана ВВВ., выражавшегося в сообщении ей заведомо ложных сведений о намерении исполнения обязательств в рамках заключенного последней с ООО «Э» в его лице договора подряда №1214 от 4 июля 2017 года о выполнении строительно-монтажных работ по демонтажу забора и изготовлению и монтажу забора и калитки, в действительности не намереваясь исполнять вышеуказанные обязательства, находясь по адресу: (адрес обезличен), похитил денежные средства ВВВ в общей сумме 27 000 рублей, причинив ей значительный материальный ущерб на указанную сумму.

В продолжение преступной деятельности, в дневное время 19 июля 2017 года, ФИО1, путем обмана КЛД., выражавшегося в сообщении ей заведомо ложных сведений о намерении исполнения обязательств в рамках заключенного последней с ООО «Э» в его лице договора подряда №1217 от 19 июля 2017 года о выполнении строительно-монтажных работ по изготовлению и монтажу забора, калитки и ворот, в действительности не намереваясь исполнять вышеуказанные обязательства, находясь по адресу: (адрес обезличен), выдвинул КЛД требование о внесении денежных средств под предлогом предоплаты в рамках указанного выше договора. Действуя под влиянием обмана со стороны ФИО1, не подозревая о преступных намерениях последнего, КЛД обратилась к своей дочери КЕС с просьбой произвести оплату в рамках договора безналичным путем. В свою очередь КЕС 19 июля 2017 года со своей банковской карты (номер обезличен) посредством услуги дистанционного банковского обслуживания с помощью электронного поручения произвела безналичные переводы денежных средств в сумме 19 500 рублей и 5 500 рублей на банковскую карту ФИО1 (номер обезличен) (счет (номер обезличен), открыт в отделении (номер обезличен) по адресу: (адрес обезличен)). Получив возможность распорядиться похищенными денежными средствам, ФИО1 распорядился ими по своему усмотрению, не намереваясь исполнить обязательства по вышеуказанному договору подряда, чем причинил потерпевшей КЛД значительный материальный ущерб на общую сумму 25 000 рублей.

В продолжение своей преступной деятельности, в дневное время 24 августа 2017 года, ФИО1, путем обмана СЕГ, выражавшегося в сообщении ей заведомо ложных сведений о намерении исполнения перед ней обязательств в рамках устной договоренности о выполнении строительно-монтажных работ по изготовлению и монтажу навеса, в действительности не намереваясь исполнять вышеуказанные обязательства, находясь по адресу: (адрес обезличен), похитил её денежные средства в общей сумме 23 500 рублей, причинив ей значительный материальный ущерб на указанную сумму.

Далее, в дневное время 28 августа 2017 года, ФИО1, путем обмана АВА, выражавшегося в сообщении ему заведомо ложных сведений о намерении исполнения обязательств в рамках заключенного последним с ООО «Э» в его лице договора подряда №1219 от 28 августа 2017 года о выполнении строительно-монтажных работ по изготовлению и монтажу навеса, в действительности не намереваясь исполнять вышеуказанные обязательства, находясь по адресу: (адрес обезличен), похитил денежные средства АВА в общей сумме 45 500 рублей, причинив ему значительный материальный ущерб на указанную сумму.

Затем, в вечернее время 31 августа 2017 года, ФИО1 путем обмана КСА, выражавшегося в сообщении ей заведомо ложных сведений о намерении исполнения перед ней обязательств в рамках устной договоренности о выполнении строительно-монтажных работ по изготовлению и монтажу навеса, в действительности не намереваясь исполнять вышеуказанные обязательства, находясь по адресу: (адрес обезличен), выдвинул КСА требование о внесении денежных средств в качестве предоплаты в рамках указанной выше устной договоренности. Действуя под влиянием обмана со стороны ФИО1, не подозревая о преступных намерениях последнего, КСА 1 сентября 2017 года со своей банковской карты (номер обезличен) посредством услуги дистанционного банковского обслуживания с помощью электронного поручения произвела безналичный перевод денежных средств в сумме 80 000 рублей на банковскую карту ФИО1 (номер обезличен) (счет (номер обезличен), открыт в отделении (номер обезличен) по адресу: (адрес обезличен)). Похитив таким образом денежные средства КСА в сумме 80 000 рублей, он причинил ей значительный материальный ущерб на указанную сумму.

Далее, в дневное время 24 сентября 2017 года, ФИО1, путем обмана СОА, выражавшегося в сообщении ей заведомо ложных сведений о намерении исполнения перед ней обязательств в рамках устной договоренности о выполнении строительно-монтажных работ по изготовлению и монтажу навеса на участке по адресу: (адрес обезличен), в действительности не намереваясь исполнять вышеуказанные обязательства, находясь по адресу: (адрес обезличен), похитил денежные средства СОА в общей сумме 72 000 рублей, причинив ей значительный материальный ущерб на указанную сумму.

После этого, в дневное время 29 сентября 2017 года, ФИО1, путем обмана КНВ, а также ее супруга – МИА, выражавшегося в сообщении им заведомо ложных сведений о намерении исполнения обязательств перед КНВ в рамках устной договоренности о выполнении строительно-монтажных работ по изготовлению и монтажу забора, в действительности не намереваясь исполнять вышеуказанные обязательства, находясь по адресу: (адрес обезличен), похитил денежные средства КНВ в общей сумме 45 000 рублей, причинив ей значительный материальный ущерб на указанную сумму.

Также в дневное время 21 апреля 2018 года, ФИО1, путем обмана ПЛФ., выражавшегося в сообщении ей заведомо ложных сведений о намерении исполнения перед ней обязательств в рамках устной договоренности о выполнении строительно-монтажных работ по изготовлению и монтажу ворот и калитки на её участке, в действительности не намереваясь исполнять вышеуказанные обязательства, находясь по адресу: (адрес обезличен) (в настоящее присвоен адрес: (адрес обезличен)), похитил её денежные средства в общей сумме 73 000 рублей, причинив ей значительный материальный ущерб на указанную сумму. 

Впоследствии, в вечернее время 23 апреля 2018 года, ФИО1, путем обмана МТВ, выражавшегося в сообщении ей заведомо ложных сведений о намерении исполнения перед ней обязательств в рамках устной договоренности о выполнении строительно-монтажных работ по монтажу навеса на балконе её дома, в действительности не намереваясь исполнять вышеуказанные обязательства, находясь по адресу: (адрес обезличен), выдвинул ей требование о внесении денежных средств в качестве предоплаты в рамках указанной выше устной договоренности. Действуя под влиянием обмана со стороны ФИО1, не подозревая о преступных намерениях последнего, МТВ в этот же день со своей банковской карты (номер обезличен) посредством услуги дистанционного банковского обслуживания с помощью электронного поручения произвела безналичный перевод денежных средств в сумме 25 000 рублей на банковскую карту ФИО1 (номер обезличен) (счет (номер обезличен), открыт в отделении (номер обезличен) по адресу: (адрес обезличен)). Похитив таким образом денежные средства МТВ в сумме 25 000 рублей, ФИО1 причинил ей значительный материальный ущерб на указанную сумму.

Позже, в вечернее время 23 мая 2018 года, ФИО1, путем обмана ШАВ., выражавшегося в сообщении ему заведомо ложных сведений о намерении исполнения перед ним обязательств в рамках устной договоренности о выполнении строительно-монтажных работ по изготовлению и монтажу навеса на его участке, в действительности не намереваясь исполнять вышеуказанные обязательства, находясь по адресу: (адрес обезличен) похитил его денежные средства в общей сумме 90 000 рублей, причинив ему значительный материальный ущерб на эту сумму. Из указанной суммы денежные средства в размере 40 000 рублей были переданы потерпевшим ФИО1 наличными, после чего ШАВ со своей банковской карты (номер обезличен) посредством банкомата произвел безналичный перевод в сумме 50 000 рублей на банковскую карту ФИО1 (номер обезличен) (счет (номер обезличен), открыт в отделении (номер обезличен) по адресу: (адрес обезличен)).

Затем, в вечернее время 3 июня 2018 года, ФИО1, путем обмана ЛЕФ, выражавшегося в сообщении ей заведомо ложных сведений о намерении исполнения перед ней обязательств в рамках устной договоренности о выполнении работ по изготовлению бытовки, в действительности не намереваясь исполнять вышеуказанные обязательства, находясь по адресу: (адрес обезличен), выдвинул ЛЕФ требование о внесении денежных средств в качестве предоплаты в рамках указанной выше устной договоренности. Действуя под влиянием обмана со стороны ФИО1, не подозревая о преступных намерениях последнего, ЛЕФ этим же днем со своей банковской карты (номер обезличен) посредством услуги дистанционного банковского обслуживания с помощью электронного поручения произвела безналичный перевод денежных средств в сумме 34 000 рублей на банковскую карту ФИО1 (номер обезличен) (счет (номер обезличен), открыт в отделении (номер обезличен) по адресу: (адрес обезличен)). Похитив, таким образом, денежные средства ЛЕФ в указанной сумме, ФИО1 причинил ей значительный материальный ущерб на указанную сумму.

После этого, в дневное время 09 июня 2018 года, ФИО1, путем обмана ШАВ выражавшегося в сообщении ему заведомо ложных сведений о намерении исполнения перед ним обязательств в рамках устной договоренности о выполнении строительно-монтажных работ по изготовлению и монтажу забора и ворот на его участке, в действительности не намереваясь исполнять вышеуказанные обязательства, находясь по адресу: (адрес обезличен), похитил его денежные средства в общей сумме 95 000 рублей. 

В продолжение осуществления своего преступного умысла, направленного на хищение денежных средств ШАВ., 15 июня 2018 года ФИО1 в ходе телефонного разговора выдвинул последнему требование о необходимости внесения дополнительной суммы денежных средств в качестве предоплаты в рамках указанной выше устной договоренности. Действуя под влиянием обмана со стороны ФИО1, не подозревая о его преступных намерениях, ШАВ совместно с супругой ГВВ этим же днем, с банковской карты (номер обезличен) последней, посредством услуги дистанционного банковского обслуживания с помощью электронного поручения, произвел безналичный перевод денежных средств в сумме 14 000 рублей на банковскую карту ФИО1 (номер обезличен) (счет (номер обезличен), открыт в отделении (номер обезличен) по адресу: (адрес обезличен)).

Похитив, таким образом, денежные средства ШАВ в общей сумме 109 000 рублей, ФИО1 причинил ему значительный материальный ущерб на указанную сумму. 

В каждом случае, получив возможность распорядиться похищенными у вышеупомянутых потерпевших денежными средствами, ФИО1 распорядился ими по своему усмотрению, причинив им значительный материальный ущерб.

В судебном заседании ФИО2 вину не признал. Указав, что у него не было умысла на хищение денежных средств потерпевших путем их обмана. Занимаясь предпринимательской деятельностью, он заключал договоры на строительство заборов, изготовления различных изделий, поставку материалов и иное. В ряде случаев принятые обязательства исполнить не представилось возможным по независящим от него обстоятельствам.

Так, по эпизоду с потерпевшим МРН пояснил, что получил от него 70 000 рублей на обустройство забора, однако, поскольку строительный сезон заканчивался, к работам приступить не успел. Впоследствии узнал, что МРН взыскал с него в судебном порядке полученные денежные средства, поэтому в последующем к работам приступать не стал. 

В рамках договоренностей с Д по установке навеса, получил от него 52 500 рублей, однако к работам приступить не смог, поскольку рабочие, которых он нанимал для проведения работ, работали на своих объектах, а самостоятельно выполнить взятые обязательства он не мог. В последующем узнал, что договор был расторгнут в судебном порядке, из-за чего к работам приступать было бессмысленно. 

Обстоятельств того, по каким причинам он не выполнил обязательств перед БИН по постройке навеса в августе 2015 года, не помнит, предположив, что таковыми являлась нехватка рабочих. К тому же указал, что в тот период времени владелец строительной базы, продал её вместе с его инструментами, из-за чего были проблемы с их возвратом. Весной 2017 года в отделе полиции, в присутствии участкового-уполномоченного полиции, он добровольно передал Б взятые у него в качестве предоплаты 16 000 рублей и доплатил ему ещё 1000 рублей за принесенные неудобства. 

По эпизоду с потерпевшим МАИ пояснил, что деньги от последнего в рамках заключенного с ним договора не получал, поэтому и к работам не приступал. 

На полученные от ГНФ денежные средства закупил материал для изготовления строительного вагончика (бытовки). Работы по его изготовлению были изначально задержаны. Из-за этого Г в последующем отказался от выполнения заказа и потребовал возвратить денежные средства, чего он (ФИО2) не сделал, поскольку бытовка в итоге была полностью изготовлена и осталась на складе в с. Б.Игуменка, владельцем которого представлялся свидетель Г. Вместе с тем, данный склад он арендовал не у Г, а у другого человека – Г. Этот человек продал склад вместе с его (ФИО2) инструментами, материалами и другим имуществом, в том числе двумя изготовленными вагончиками третьему лицу. Из-за этого он не мог попасть на склад, чтобы забрать свои вещи и изготовленные по заказам потерпевших ворота, навесы, вагончики и иное имущество. 

По эпизоду с потерпевшей ГЕН пояснил, что на переданные ею денежные средства приобрел необходимый ей кирпич, но доставить его на её участок не представилось возможным, ввиду того, что ведущая к нему дорога была непроходимой и машина не могла подъехать к её участку. Самостоятельно забирать кирпич потерпевшая отказалась. До его задержания кирпич ГЕН находился на складе Г в с. Б.Игуменка.

Вместе с тем, в ходе предварительного следствия по вышеуказанному эпизоду ФИО2 изначально заявлял, что свои обязательства перед Г выполнил в полном объеме и кирпич ей был доставлен (т. 20. л.д. 104-126), в последующем в ходе очной ставки пояснил, что кирпич был отгружен на его склад в Б.Игуменке и по какой причине в дальнейшем не был доставлен заказчице, не помнит (т. 12 л.д. 188-193).

В рамках договоренностей с ИТН завез на её участок доски, арматуру, был подготовлен фундамент к заливке, также были установлены металлические столбы. В ходе работ его работник А начал злоупотреблять спиртным, из-за чего работы были приостановлены. Некоторое время ИТН ждала продолжения работ, но в итоге отказалась от их проведения и потребовала вернуть переданные ею в рамках договоренностей деньги, но поскольку они были потрачены на закупку материала, отдать их сразу он не мог. Впоследствии 25 сентября 2016 года вместе с его телефонами и записями об объектах сгорел его автомобиль. Таким образом, были утрачены контактные данные потерпевших и возможности доделать начатые работы. 

По эпизоду с потерпевшей КИА пояснил, что полученные от потерпевшей на покупку кирпича денежные средства передал водителю, который должен был приобрести его на складе в г. Артемовск и привезти его в Белгород. Однако этот водитель с переданными ему деньгами пропал. Попытки найти его не увенчались успехом. При этом в компетентные органы по этому поводу он не обращался, предполагая, что правоохранители никак не помогут. 

С ГИЮ была договоренность, что оплачивать установку забора будет в рассрочку. После внесения первой выплаты работы не начались, скорее всего, из-за того, что работник А стал злоупотреблять спиртным. В этой связи с Г была достигнута договоренность о начале работ в ноябре, однако ввиду случившегося пожара, о котором он указал ранее, контакты с потерпевшим были утрачены, а на восстановленные номера потерпевший ему более не звонил.

В ходе предварительного следствия по вышеуказанному эпизоду ФИО2 первоначально заявлял, что обязательства перед Г исполнил в полном объеме, более того последний остался ему должен 70 000 рублей (т. 20 л.д. 71-75), а в последующем начал ссылаться на то, что не помнит обстоятельств выполнения или невыполнения работ по заказу Г (т. 20 л.д. 104-126, 175-186).

С ХЮВ были договоренности на установку забора. После получения денег, силами его рабочих на участке последнего были установлены и забетонированы столбы. В процессе работ на участок приехали плиточники, и ХЮВ попросил приостановить работы, пока не будет уложена плитка. Когда работы можно было продолжить у него (ФИО2) не было времени и возможности закончить ранее начатые работы. 

В рамках договоренностей по установке забора с В, получил от последней денежные средства, часть из которых потратил на закупку материала, а часть на хозяйственные нужды фирмы. С началом работы по каким-то причинам затянул примерно на полтора месяца, после чего В отказалась от проведения работ и потребовала вернуть деньги, а после обратилась в суд.

Обстоятельств договоренностей и их исполнения с потерпевшей КЛД не помнит.

По эпизоду с потерпевшим АВА пояснил, что договоренности по установке навеса у него были не с АВА., а с его сыном. После получения денег он закупил материал. После этого сын потерпевшего сообщил, что ему необходимо уехать в командировку и к работам нужно будет приступить только после того, как он приедет обратно, чтобы он мог присутствовать при их проведении. В итоге ему никто так и не позвонил и каких-либо претензий не предъявлял. 

После получения от ПЛИ денежных средств на изготовление ворот, он хотя и с задержкой, но изготовил их. Ворота оставалось лишь покрасить, о чем он сообщал как потерпевшей, так и её супругу. По каким-то причинам П сочла, что за переданные ему деньги он должен был также доставить и установить изготовленные ворота, хотя по договоренности доставка и установка должны были оплачиваться отдельно. После П просила вернуть деньги, но поскольку они были потрачены на изготовление заказанных ею ворот, деньги он не вернул, из-за чего потерпевшая обратилась в суд. Изготовленные ворота остались на складе, владельцем которого представлялся Г. Этот склад в июне-июле 2016 года вместе с иным его имуществом, как им ранее указывалось, был продан некому И. Поэтому ни к воротам, ни к иному имуществу он не имел доступа, поскольку вход в склад был закрыт для него. 

По эпизоду с потерпевшим БАН пояснил, что после установки на его участке забора, последний обратился к нему с просьбой изготовить ему также ворота с электроприводом и калиткой. После получения денег был закуплен материал и изготовлен каркас ворот, который находился на складе, владельцем которого представлялся Г. Этот каркас потерпевший видел. В итоге произошла вышеизложенная ситуация, когда его имущество, в том числе и каркас ворот Б, осталось запертым на вышеуказанном складе. Также на деньги потерпевшего был заказан электропривод для этих ворот. При разбирательстве в полиции по заявлению потерпевшего, в присутствии участкового-уполномоченного полиции с Б были достигнуты договоренности, что он заберет этот электропривод. Позже Б позвонил и сказал, что электропривод ему не нужен, поскольку он договорился, что ворота с электроприводом ему установит другая организация и попросил вернуть деньги. Сразу вернуть деньги не получилось, а позже были утрачены контакты с потерпевшим при пожаре его автомобиля в сентябре 2016 года. 

С ШАВ были достигнуты договоренности на изготовление навеса (козырька) для крыльца. После получения денег каркас навеса был сварен, оставалась только проблема с его покрытием. Почему навес не был установлен, не помнит. Скорее всего, он остался на складе у Г. Также изначально (после допроса потерпевшего) ФИО2 заявил, что ему позвонил некий оперативный сотрудник полиции, который интересовался обстоятельствами невыполнения заказа Ш. Тогда он пояснил, что полностью работы выполнить не может из-за отсутствия нужного листа карбоната и ему (ФИО2) легче вернуть потерпевшему деньги. Через несколько дней после того как к нему приехал этот оперативник и они дозвонились Ш, он (ФИО2) для передачи потерпевшему отдал деньги вышеупомянутому оперативнику, данных которого он не знает. В последующем (при предоставлении доказательств стороной защиты) ФИО2 заявил, что примерно в феврале 2017 года в присутствии оперативника он лично переводил деньги потерпевшему со своей банковской карты.

По эпизоду с потерпевшим КЕН пояснил, что бензобур и виброплиту взял у его сына, передав в счет аренды этого оборудования за два дня 5 000 рублей. Изначально он говорил потерпевшему, что инструменты понадобятся на длительное время и дальнейшую оплату оборудования должен был оплачивать заказчик объекта, на котором он (ФИО2) выполнял работы. В процессе эксплуатации арендованных инструментов виброплита вышла из строя, ввиду чего на её ремонт им были потрачены личные денежные средства. В этой связи с потерпевшим он пришел к соглашению, что не все дни аренды будут оплачиваться. В итоге произошла ситуация, что АР – подрядчик работ на свинокомплексе «Яблоново», чей подряд он как субподрядчик неофициально выполнял, проиграл в карты значительную сумму денег, из-за чего он (АР) не выплатил ему деньги, в том числе и за аренду мотобура и бензопилы, которые он брал по его же просьбе. К тому же все имущество, которое находилось на объекте указанного свинокомплекса, в числе которого и арендованное у К, осталось там же, и забрать его он не мог, поскольку не имел туда свободного доступа, а электроинструмент потерпевшего мог забрать только упомянутый АР. Однако ни инструмент, ни деньги А так и не отдал. Также пояснил, что в присутствии участкового уполномоченного полиции он предлагал К 25-30 тысяч рублей за взятый у него инструмент, но он отказался от их получения, требуя 250 000 рублей.

Вместе с тем, в ходе предварительного следствия ФИО2 подобных показаний не давал и не заявлял о том, что арендованный электроинструмент К не мог возвратить ввиду отсутствия у него доступа к объекту, на котором они хранились. Более того, он утверждал, что предлагал К самостоятельно забрать инструмент, поскольку не мог отлучиться со своего места работы (т. 20 л.д. 104-126). 

С потерпевшим МАИ были достигнуты договоренности на изготовление двух вагончиков (бытовок). Денежные средства в сумме 60 000 рублей потерпевшим были перечислены на счет находящейся в его пользовании банковской карты его подруги – свидетеля Н. Вагончики изготавливались на базе, расположенной в 

<

...> либо 4, которую он арендовал у свидетеля Х с марта до конца июля 2017 года. На сумму более чем 100 000 рублей были сварены каркасы, заказаны сэндвич-панели. О том, что панели надо будет долго ждать, он изначально говорил М. Но потом он заявил, что ждать долго не может. В июле 2017 года, поскольку Х подарил склад своему племяннику, ему (ФИО2) необходимо было съезжать с этой базы. Об этой ситуации он сообщил М с которым они договорились, что несмотря на то, что на изготовление каркасов вагончиков затрачено более 100 000 рублей, М самостоятельно заберет их в недоделанном виде, а после того как придут заказанные панели, они решат, либо М их у него купит, либо самостоятельно будет их искать. М приезжал на базу и видел каркасы бытовок без сэндвич-панелей, но не забрал их, обещая забрать через неделю, чего так и не сделал, сославшись на занятость. В итоге в июле 2017 года он был вынужден съехать с вышеупомянутой базы, где и остались два изготовленных каркаса бытовок/вагончиков. Какова их дальнейшая судьба ему не известно.

ЩВМ заказал у него обшивку и утепление вентиляции. На полученные от потерпевшего 11 000 рублей, был закуплен необходимый материал. По каким причинам он не приступил к работам, не помнит. Забрать материал Щ отказался, поскольку ему нужен был итоговый результат – проведенные работы. 

В ходе предварительного следствия ФИО2 пояснял, что к работам по заказу Щ приступить не смог в виду отсутствия у него рабочих, которых некем было заменить (т. 20 л.д. 175-186).

По эпизоду с потерпевшей СЕГ изначально пояснил, что в рамках договоренностей по установке навеса на участке последней, он за её деньги закупил материал и изготовил заготовки (арки, столбы). К работам приступить не представлялось возможным, поскольку рабочий по имени Б, который должен был устанавливать навес, работал на своем подряде. Вернуть деньги С не просила, настаивая на исполнении работ. В дальнейшем он так и не приступил к работам, поскольку уехал в Москву, где был задержан и заключен под стражу. После уточняющих вопросов, ФИО2 заявил, что данные показания касаются эпизода с потерпевшей М, а по эпизоду с потерпевшей СЕГ ему пояснить нечего.

Каких либо обстоятельств по эпизоду с потерпевшей КСА подсудимый не пояснил, сославшись на забывчивость. 

С началом работ по заказу СОА по установке навеса из поликарбоната он изначально затянул, а с наступлением ноября наступили холода, поэтому к работам он так и не приступил. В конце марта-апреля 2018 года сообщил С, что может приступить к исполнению работ либо вернуть деньги, но она пояснила, что ничего уже не надо, поскольку она обратилась в полицию с заявлением о преступлении.

С потерпевшей КНВ была достигнута договоренность исключительно на закупку строительных материалов, что собственно и указано в написанной им расписке о получении на эти цели денежных средств в сумме 45 000 рублей. На полученные деньги он закупил материал, но К отказалась его получать, поскольку возомнила, что он должен был провести ей все работы по установке забора, хотя об этом никаких договоренностей не было.

В рамках договоренностей с ПЛФ, он изготовил заказанные ею ворота, которые она с супругом приезжала осматривать. Самостоятельно забирать ворота они отказались. Поскольку ворота были негабаритные, для их установки необходимо было доплатить ещё 35 000 рублей. Изначально ФИО2 также заявлял, что изготовленные ворота хранились на складе Г в Б.Игуменке, доступ к которому после его продажи со всем его имуществом он более не имел, однако на вопрос как он может объяснить, что по его прежним показаниям такая продажа произошла в 2016 году, тогда как взаимоотношения с потерпевшей имели место быть в 2018 году, ФИО2 стал давать иные показания, заявляя, что изготовленные ворота находились на складе свидетеля К в Б.Игуменке и установить их не представлялось возможным, поскольку на самом участке потерпевшей не был установлен забор. Также пояснил, что некий доверенный человек потерпевшей забирал у него некий швеллер. 

МТВ изготовил каркас навеса, однако установить его не получилось, поскольку работник Б ушел работать на другой объект. Деньги М не требовала. Далее он уехал в Москву, где был задержан. Изготовленный навес остался на вышеупомянутом складе свидетеля К

После выплаты ему ШАВ 90 000 рублей в рамках договоренностей по установке навеса, последний отказался от выполнения работ. По каким-то причинам Ш думал, что навес сразу будет установлен и после того как рабочие приехали на его участок, чтобы произвести первоначальные размеры, он со скандалом выгнал их. Тогда он (ФИО2) созванивался с сыном потерпевшего, который пояснил, что необходимо подождать несколько дней для того, чтобы отец успокоился. Однако в последующем они все же окончательно отказались от проведения работ. Деньги вернуть он не мог, поскольку закупил на них материал, который потерпевший забирать отказался. 

По эпизоду с потерпевшей ЛЕФ пояснил, что последняя заказала у него изготовление бытовки (строительного вагончика). Уже на следующий день после получения денег он закупил материал и изготовил каркас бытовки. Однако вечером, когда каркас уже был готов, Л сказала, что бытовка ей уже не нужна и попросила вернуть деньги, чего он не мог сделать, поскольку они были потрачены на закупку материала для бытовки. Тогда же пояснил Л, что сможет вернуть деньги лишь после того, как доделает и продаст эту бытовку, либо когда поступит заказ на изготовление аналогичной бытовки. Каркас этой бытовки оставался на базе свидетеля К ((адрес обезличен)). Между тем, в ходе предварительного следствия ФИО2 заявлял, что изготовленная бытовка оставалась на складе в (адрес обезличен) (т. 20 л.д. 175-186). 

Со ШАВ была достигнута договоренность об установке в течение месяца забора. На полученные от последнего деньги он заказал материал, однако к работам приступить так и не успел. Это было обусловлено тем, что заказной профнастил был предоставлен лишь через месяц, когда ему необходимо было уехать в Москву, к тому же в то время у него не было ни одного рабочего в Белгороде, который мог бы производить эти работы. Все заказанные для Ш материалы остались на складе свидетеля К.

Примечательно, что в отличие от показаний в суде, в ходе предварительного следствия по эпизодам с потерпевшими МРН, ДСП, МАИ, ГНВ., ИТН., ВВВ., АВА, ПЛИ, БАН, ШАВ., СЕГ, СОА МТВ и ШАВ обвиняемый ФИО4 пояснял, что подробностей достигнутых с указанными потерпевшими договоренностей не помнит, как не помнит и причин, по которым они не были выполнены (т. 20 л.д. 104-126, 175-186).

Объяснения ФИО2 этих и иных приведенных выше противоречий его следственных и судебных показаний, в том числе по эпизодам с потерпевшими ГЕН, ГИЮ., КЕН., ЩВМ и ЛЕФ неубедительны.

Так, по эпизоду с потерпевшей Г и К подсудимый заявил, что его показания в протоколе допроса от 25 января 2019 года (т. 20 л.д. 104-126) изложены следователем не полно, а по эпизоду с потерпевшим ШАВ как в упомянутом протоколе, так и в протоколе допроса от 26 февраля 2019 года (т. 20 л.д. 175-186) и вовсе недостоверны. 

Вместе с тем, все протоколы допроса ФИО1 подписаны самим ФИО2 и его защитником. В них имеются собственноручные отметки ФИО2 о личном прочтении протоколов. Замечаний относительно неполноты или искажения зафиксированных показаний, протоколы не содержат. 

Что касается ссылок ФИО1 на не придание существенного значения изучению протоколов его допросов, а также неполной фиксации его показаний, то с учетом наличия у него определенного опыта взаимодействия с правоохранительными органами и судом по предыдущим уголовным делам, а также его активной позицией в суде при исследовании доказательств, они представляются неубедительными. ФИО1, в отношении которого велось уголовное преследование, не мог не осознавать как значимость своих показаний, а также и значимость полноты и достоверности их фиксации, ввиду чего многочисленные противоречия указывают на его притворство и проработке позиций по делу.

Более того, суд отмечает, что в протоколе в т. 20 л.д. 175-186 имеется указание ФИО2 о наличии опечатки на пятой странице третьего абзаца (в тексте показаний по эпизоду Г, вместо фамилии Г единожды указана фамилия М), что очевидно свидетельствует о внимательном изучении им зафиксированных показаний и несостоятельности утверждений о подписании протоколов лишь на доверии. 

Отмеченные противоречия в показаниях ФИО1 по вышеуказанным эпизодам указывают на его процессуальную изворотливость и непоследовательность избранной позиции защиты.

Вышеизложенные показания Алябьева об отсутствии у него умысла на мошенничество, в части завладения путем обмана денежными средствами потерпевших МРН., ДСП., БИН МАИ, ГНФ., ГЕН, ИТН., КИА., ГИЮ., ХЮВ, ВВВ, КЛД., АВА., ПЛИ, БАН., ШАВ., КЕН., МАИ., ЩВМ СЕГ., КСА., СОА., КНВ., ПЛФ., МТВ ШАВ., ЛЕФ., ШАВ., невыполнения полностью либо частично принятых обязательств ввиду наличия объективных причин, возникших уже после получения им денежных средств от названных потерпевших, неправдивы и обусловлены его стремлением избежать ответственности.

Показания ФИО1 о полном выполнении им обязательств перед потерпевшими ГЕН, ГИЮ., МИА, КНВ, ПЛФ., ПЛИ, самостоятельном отказе от работ ГНФ, ИТН., ВВВ., ШАВ., в полной мере опровергнуты этими потерпевшими и иными нижеизложенными доказательствами, исследованными в ходе судебного разбирательства.

Выявленная путаница показаний ФИО1 на разных стадиях следствия и судебного разбирательства лишь свидетельствует о том, что он не был искренен ни со следствием, ни с судом. 

Несмотря на позицию ФИО1, его вина в установленных преступлениях подтверждается показаниями потерпевших, свидетелей, результатами проведенных следственных и процессуальных действий, документами, вещественными и иными нижеприведенными доказательствами.

По факту мошенничества в отношении МРН

1 июля 2015 года МРН обратился с заявлением в полицию, в котором просил провести проверку в отношении директора «Э» ФИО1 по факту хищения принадлежащих ему денежных средств в сумме 70 000 рублей под предлогом выполнения строительно-монтажных работ по монтажу забора по договору подряда №121 от 17 октября 2014 года (т. 2 л.д. 201).

В судебном заседании МРН пояснил, что по периметру своего домовладения по адресу (адрес обезличен) решил установить забор. С этой целью стал подыскивать лиц, которые смогут выполнить эту работу. В сети Интернет нашел объявление, из которого следовало, что организация занимается интересуемыми работами. Позвонив по номеру телефона, указанному в объявлении, ему ответил, как позже стало известно, ФИО1 Он подтвердил, что может установить нужный забор, после чего 17 октября 2014 года приехал на его участок по вышеуказанному адресу. На месте с Алябьевым они обговорили детали установки забора, в том числе цену и сроки окончания работ. Общая стоимость по установке забора составила 90 000 рублей, при этом ФИО2 сказал, что в качестве предоплаты на закупку материалов необходимо внести 70 000 рублей. Его эти условия устроили и ФИО2 сказал, что подготовит соответствующий договор. В этот же день при встрече на автомобильной парковке около (адрес обезличен) он и ФИО2 подписали соответствующий договор, после чего он передал последнему в качестве предоплаты 70 000 рублей, о чем ФИО2 была сделана запись на обратной стороне договора. В намеченный срок к работам ФИО2 не приступил, в связи с чем он неоднократно звонил последнему с требованиями начать работы. Изначально он отвечал на звонки, и каждый раз обещал приступить к работам в ближайшее время. О причинах срыва сроков начала работ в каждом случае придумывал различные отговорки, ссылался на ожидание поставки материалов, болезни работников, поломки транспорта и иное. В итоге к работам никто так и не приступил. Зачастую ФИО2 не отвечал на звонки. В какой-то момент ему стало понятно, что ФИО2 не планирует выполнять работы и тогда он потребовал от него расторгнуть договор и вернуть ему деньги, на что получил отказ. После этого он обратился с исковым заявлением в суд, а также с заявлением о преступлении в полицию. Исковое заявление хоть и было удовлетворено, но так и не исполнено. Ни от ООО «Э», ни от ФИО1 выплат не поступило. Причиненный действиями ФИО1 ущерб является для него значительным, поскольку на его иждивении находится несовершеннолетний ребенок, на момент преступления супруга не работала, а его среднемесячный доход составлял порядка 20 000 рублей. В конечном итоге забор установили иные нанятые им работники. ФИО2 и его работниками материалы не поставлялись и никакие работы не производились.

Предметом договора подряда с материалами подрядчика №121 от 17 октября 2014 года заключенного между МРН и ООО «Э», в лице генерального директора ФИО1, является монтаж забора на участке по адресу: (адрес обезличен). Стоимость работ составляет 90 000 рублей. Срок начала работ – 21 октября 2014 года, окончания работ – 30 октября 2014 года.

На обратной стороне 2 страницы указанного договора имеется рукописная надпись ФИО1 о получении предоплаты по договору в размере 70 000 рублей.

(т. 2 л.д. 202-203).

Согласно решению Свердловского районного суда г. Белгорода от 11 марта 2015 года вышеупомянутый договор расторгнут; ООО «Э», в числе прочего, обязано выплатить МРН возврат уплаченного аванса – 70 000 рублей; неустойку за нарушение сроков выполнения работ – 32 400 рублей; неустойку за нарушение сроков удовлетворения требований потребителя – 90 000 рублей; компенсацию морального вреда – 10 000 рублей; штраф – 101 200 рублей, а всего 303 600 рублей (т. 13 л.д. 185-186).

По факту мошенничества в отношении ДСП

07 августа 2015 года ДСП обратился в полицию с заявлением, в котором просил провести проверку в отношении ФИО1 по факту невыполнения последним договорных обязательств (т. 4 л.д. 50).

В суде ДСП пояснил, что в 2015 году на территории своего домовладения по адресу: (адрес обезличен) решил установить навес. Для этих целей в сети Интернет нашел объявление о выполнении подобных работ. Позвонив по номеру, размещенному в объявлении, ему ответил, как позднее оказалось, ФИО1 Приехав на его участок в июле 2015 года, последний осмотрел фронт работ и сообщил, что стоимость навеса составит 75 000 рублей. Тогда они договорились, что созвонятся позднее по поводу окончательного договора. Спустя несколько дней, примерно в середине июля 2015 года он вновь позвонил ФИО2 и сказал, что согласен на предложенные условия. После этого 17 июля 2015 года ФИО2 приехал на его участок с уже готовым договором, который он и ФИО2 как генеральный директор ООО «Э» подписали. По условиям договора необходимо было внести предоплату в размере 70% от общей стоимости работ, что он тогда же и сделал, передав ФИО2 52 500 рублей. Последний в свою очередь выдал ему приходно-кассовый ордер. Так как в оговоренный срок к работам ФИО2 не приступил, он начал звонить ему с соответствующими вопросами. ФИО2 говорил, что имеются некие трудности и в скором времени работы начнутся. Примерно в конце августа ФИО2 сказал, что изготовил металлоконструкцию и через несколько часов рабочие произведут её установку на участке, но никто так и не приехал, и на его телефонные звонки ФИО2 не отвечал. Тогда у него возникли подозрения, что Алябьев обманывает его. При очередных телефонных разговорах с ФИО2 начал предъявлять ему претензии и требовать возврата денег. Однако деньги ФИО2 не возвращал, заверяя, что выполнит работы. Позже ФИО2 вовсе перестал отвечать на звонки, так и не приступив к работам. В этой связи он обратился с иском в суд и написал заявление в полицию. Решение суда, которым его исковые требования были удовлетворены, исполнено не было. Ни от ООО «Э», ни от ФИО1 выплат по судебному решению не поступало. ФИО2 и его работниками никаких работ не производилось и материалы ему не завозились. Действиями ФИО2 ему причинен значительный материальный ущерб, поскольку на момент преступления у него на иждивении находился несовершеннолетний ребенок, а его среднемесячный доход составлял примерно 30 000 рублей. 

Согласно справкам о доходах №2-НДФЛ, общая сумма дохода ДСП за 2015 год составила (номер обезличен), а ДЕН (номер обезличен) (т. 8 л.д. 178, 179).

03 сентября 2018 года в ходе выемки у потерпевшего ДСП был изъят договор подряда с материалами подрядчика №168 от 16 июня 2015 года, заключенный между ДСП (Заказчик) и ООО «Э» в лице генерального директора ФИО1 (Подрядчик) на изготовление и монтаж металлического навеса, по условиям которого работы должны быть начаты 21 июля 2015 года, закончены – 05 августа 2015 года, а также приходный кассовый ордер с квитанцией №168 от 17 июля 2015 года о получении от ДСП денежных средств в сумме 52 500 рублей с указанием основания платежа: «Предоплата по договору», которые в установленном порядке осмотрены и признаны по делу вещественными доказательствами (т. 16 л.д. 35-39, 40-44, т. 17 л.д. 49-53).

При исследовании данных документов ДСП пояснил, что в действительности указанный договор подписывался им и ФИО1 не 16 июня 2015 года, а 17 июля 2015 года, т.е. в день передачи ФИО2 денег. На данную описку при подписании договора он внимания не обратил. 

Каких-либо возражений относительно фактической даты подписания договора и передачи денег с выдачей приходного кассового ордера именно 17 июля 2015 года сторона защиты не высказала. 

Решением Белгородского районного суда от 28 марта 2016 года вышеупомянутый договор подряда с материалами подрядчика №168, заключенный между ДСП и ООО «Э» расторгнут; с ООО «Э» в пользу ДСП в числе прочего взыскана сумма предварительно оплаченных работ в размере 52 500 рублей, а также неустойка за нарушение установленного срока выполнения работ 75 000 рублей (т. 13 л.д. 172-174).

По эпизоду мошенничества в отношении БИН

15 октября 2015 года БИН обратился с заявлением в полицию с просьбой привлечь к ответственности ФИО1, который мошенническим путем, при заключении договора изготовления и монтажа навеса из поликарбоната, завладел его денежными средствами в сумме 16 000 рублей (т. 1 л.д. 229-230).

В ходе осмотра места происшествия – участка местности, расположенного по адресу: (адрес обезличен), установлено, что навесы из поликарбоната на территории данного домовладения отсутствуют (т. 1 л.д. 244-251).

Согласно договору подряда с материалами подрядчика №177 от 29 августа 2015 года об изготовлении и монтаже навеса из поликарбоната по вышеуказанному адресу, заключенному между БИН (Заказчик) и ООО «Э» в лице генерального директора ФИО1 (Исполнитель), работы должны быть начаты – 01 сентября 2015 года и окончены – 15 сентября 2015 года. На обороте данного договора имеется собственноручная отметка ФИО4 о получении по договору 16 000 рублей (т. 1 л.д. 233-236).

Потерпевший БИН в суде пояснил, что в 2015 году решил оборудовать на территории своего домовладения по адресу: (адрес обезличен) навес из поликарбоната. Обнаружив объявление о выполнении подобных работ, позвонил по указанному в нем номеру. На звонок ответил, как позже стало известно, ФИО1, который в тот же день приехал к нему на участок, где с ним были достигнуты договоренности об изготовлении и монтаже навеса. ФИО1 тогда представился директором ООО «Э». По условиям договора необходимо было внести предоплату, что, собственно, он тогда же и сделал. После получения денег ФИО1 уехал и более к нему на участок не приезжал. Несмотря на то, что он неоднократно звонил ФИО2 и требовал выполнения оговоренных работ, ни ФИО2, ни его работники к ним так и не приступили. ФИО2 каждый раз высказывал различные отговорки, как правило, о проблемах с рабочими. В последующем ФИО2 и вовсе перестал отвечать на его звонки. В этой связи он был вынужден обратиться в полицию, а затем и в суд. Действиями ФИО2 ему был причинен значительный материальный ущерб, поскольку на иждивении находилось двое детей, а его среднемесячный доход составлял порядка 30 000 рублей. В марте или апреле 2017 года после беседы с ФИО1 в отделе полиции, он пообещал вернуть взятые деньги, что собственно и сделал, при этом отдав на 1000 рублей больше, чем изначально получал. После этого каких-либо претензий к ФИО1 он не имеет. 

Оглашенные на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ следственные показания (т.11 л.д. 229-232) о том, что денежные средства в сумме 16 000 рублей в качестве предоплаты по заключенному договору, передавались им ФИО2 29 августа 2015 года, БИН в полном объеме подтвердил, сославшись, что точную сумму и дату не мог вспомнить ввиду давности прошедших событий.

Заочным решением мирового судьи судебного участка №8 Восточного округа г. Белгорода от 19 апреля 2016 года с ООО «Э» в пользу БИН по договору подряда с материалами подрядчика №177 от 29 августа 2015 года взыскано денежная сумма 48 000 рублей, в том числе 16 000 рублей – предоплата по договору, 16 000 рублей – неустойка за нарушение срока удовлетворения требований о возврате денежных средств (т. 13 л.д. 159, 160).

Доводы защиты об отсутствии в действиях ФИО1 состава вмененного преступления со ссылкой на то, что в марте-апреле 2017 года он добровольно вернул БИН предоплату по договору, передав ему 17 000 рублей вместо ранее полученных 16 000 рублей, несостоятельны. Такие действия ФИО2 по возвращению денег спустя более полутора лет после их завладения обманным путем 29 августа 2015 года, по мнению суда, были обусловлены заинтересованностью правоохранителей преступной деятельностью фигуранта после подачи потерпевшим заявления о преступлении и опасением ФИО2 быть привлеченным к ответственности. В этой связи такое позитивное поведение подсудимого может быть расценено лишь как добровольное исполнение вышеуказанного судебного решения и возмещение вреда, причиненного преступлением. 

По эпизоду мошенничества в отношении МАИ

МАИ 30 марта 2016 года обратился в полицию с заявлением, в котором просил провести проверку в отношении ФИО1 по факту неисполнения договорных обязательств по установке забора и ворот (т. 4 л.д. 125).

В судебном заседании потерпевший МАИ пояснил, что решил поставить забор с воротами по периметру домовладения по адресу: (адрес обезличен) Для этих целей подыскал в сети Интернет объявление о проведении таких работ. Позвонив по указанному в объявлении номеру, ему ответил ФИО1, с которым он договорился о встрече. 12 сентября 2015 года ФИО2 приехал на территорию вышеуказанного домовладения. В тот же день между ним и ООО «Э» в лице генерального директора ФИО1 был заключен соответствующий договор, по условиям которого было необходимо внести предоплату в размере 70% от общей стоимости работ, что он и сделал, лично передав ФИО1 26 000 рублей. Какой-либо расписки либо чека о получении денег ФИО1 не выдал, но на этом он (МАИ) и не настаивал, полагая, что письменный подписанный договор является подтверждением факта передачи денег. К тому же познаниями в области юриспруденции он не обладает, и верил ФИО1 Забрав деньги ФИО1 уехал, сообщив, что закупит материал и работы начнутся с завтрашнего дня. После этого более ни ФИО2, ни его работники на его участок не приезжали и работ никаких не производили. В этой связи о неоднократно звонил ФИО1 и предъявлял претензии по поводу того, что работы не ведутся. Первые 3 месяца после получения денег ФИО1 высказывал обещания, что в скором времени приступит к работам, а в феврале 2016 года заявил, что деньги не вернет, поскольку закрывает свой бизнес. В этой связи он был вынужден обратился в полицию и прокуратуру. Ущерб, причиненный действиями ФИО1, является для него значительным, поскольку на его иждивении находится (информация скрыта), на момент преступления супруга получала выплаты по уходу за ребенком, не превышающие 7 000 рублей, в его среднемесячный доход не превышал 20 000 рублей.

Свидетель МИВ пояснила, что со слов своего супруга – МАИ ей известно, что при заключении договора МАИ передавал ФИО1 в качестве предоплаты по договору 26 000 рублей. Однако никаких работ в рамках договора сделано не было, и деньги ФИО1 так и не вернул. Поскольку они с супругом ведут общий бюджет, факт того, что последний действительно передавал ФИО1 деньги, у неё сомнений не вызывает.

Оснований не доверять показаниям вышеупомянутых потерпевшего и свидетеля о том, что МАИ передавал ФИО1 в качестве предоплаты по договору 26 000 рублей, у суда основания отсутствуют. До начала допросов они предупреждались об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний и объективных данных, свидетельствующих об оговоре ФИО1 указанными лицами, не установлено.

В ходе выемки у потерпевшего МАИ изъят договор подряда №187 от 12 сентября 2015 года, заключенный между МАИ (Заказчик) и ООО «Э» в лице генерального директора ФИО1 (Подрядчик) на монтаж забора из профнастила, который в установленном порядке осмотрен и признан по делу вещественным доказательством.

По условиям данного договора общая стоимость работ по договору составляет 37 600 рублей, работы должны быть начаты 12 сентября 2015 года, закончены – 20 сентября 2015 года, заказчик производит предоплату 70% от стоимости по договору до начала работ (т. 16 л.д. 73-77, 78-81, т. 17 л.д. 49-53).

Учитывая показания МАИ и свидетеля МИВ., а также условия заключенного договора, в частности указание в нем конкретного срока начала работ – 12 сентября 2015 года, что свидетельствует в пользу того, что предоплата в размере 70% процентов от стоимости по договору на момент его заключения была внесена, суд считает доказанным факт передачи МАИ предоплаты по договору в размере 26 000 рублей. 

По эпизоду мошенничества в отношении ГНФ

9 июня 2018 года ГНФ обратился в полицию с заявлением, в котором просил провести проверку в отношении директора «Э» ФИО1 по факту хищения принадлежащих ему денежных средств в сумме 25 000 рублей, под предлогом изготовления бытовки по договору подряда № 213 от 13 апреля 2016 года (т. 2 л.д. 138).

В суде потерпевший ГНФ пояснил, что ему понадобилась бытовка, которую он планировал установить на своем участке. В сети Интернет нашел объявление об изготовлении бытовок. Позвонив по номеру, указанному в объявлении, ему ответил, как позже стало известно, ФИО1, который подтвердил, что его фирма занимается изготовлением, в том числе и бытовок. 14 апреля 2016 года он прибыл в офис ФИО1, расположенный по адресу: 

<

...>. Там он заключил договор с ООО «Э» в лице генерального директора ФИО4 на изготовление бытовки стоимостью 50 000 рублей и передал ФИО1 в качестве предоплаты по договору 25 000 рублей, о чем ФИО1 сделал соответствующую надпись на последней странице договора. Срок, в течение которого бытовка должна была быть изготовлена составлял 10 дней. Вместе с тем, по прошествии времени заказ так и не был выполнен. На его неоднократные звонки с вопросами, когда же его бытовка будет изготовлена, ФИО1 каждый раз высказывал различные отговорки (не тот материал завезли, плохая погода и т.д.). Позже начал просить ФИО2 либо выполнить взятые обязательства, либо вернуть деньги, предлагал мирно решить ситуацию, однако результатов это не приносило. Бытовку ФИО2 ему не изготовил и деньги не вернул. В этой связи он был вынужден обратиться в полицию с заявлением о преступлении, а затем и в суд с исковым заявлением. Несмотря на то, что решением суда исковые его требования были удовлетворены, взысканных денег он так и не получил. По факту решение осталось не исполненным. Причиненный действиями ФИО1 ущерб является для него значительным, поскольку он и его супруга являются пенсионерами, размер пенсии каждого не превышает 15 000 рублей, к тому же на его иждивении находится дочь, являющаяся (информация скрыта). 

Согласно справкам центра по выплате пенсий и обработке информации ПФР в Белгородской области месячный размер пенсии ГНФ в период с 01 января 2015 по 01 декабря 2018 года варьировался от (номер обезличен); ГВА от (номер обезличен) (т. 13 л.д. 128-144).

В ходе выемки у потерпевшего ГНФ. изъят договор подряда №213 от 13 апреля 2016 года, заключенный между ГНФ (Заказчик) и ООО «Э» в лице генерального директора ФИО1 (Подрядчик) на изготовление бытовки, который в установленном порядке осмотрен и признан по делу вещественным доказательством.

По условиям данного договора общая стоимость работ по договору составляет 50 000 рублей, работы должны быть начаты 14 апреля 2016 года, закончены в течение 10 рабочих дней с момента подписания договора.

На последней странице договора имеется собственноручная отметка ФИО1 о получении 14 апреля 2016 года предоплаты в сумме 25 000 рублей. 

(т. 16 л.д. 172-174, 175-179, т. 16 л.д. 180).

Решением мирового судьи судебного участка №6 Западного округа г. Белгорода с ООО «Э» в пользу ГНФ взысканы: предоплата по договору от 14 апреля 2016 года в размере 25 000 рублей и штраф в размере 12 500 рублей (т. 23 л.д. 141).

По эпизоду мошенничества в отношении ГЕН

22 марта 2015 года ГЕН обратилась в полицию с заявлением, в котором просит провести проверку в отношении директора «Э» ФИО1 по факту хищения принадлежащих ей денежных средств в сумме 38 900 рублей, под предлогом поставки полнотелого фундаментного кирпича (т. 2 л.д. 43).

В суде ГЕН пояснила, что для строительных работ её был нужен кирпич. Обнаружив в одной из газет объявление о поставке кирпича организацией ООО «Э». По указанному в объявлении номеру, связалась с ФИО1, представившемся руководителем данной организации и поинтересовалась возможностью приобретения кирпича. ФИО2 разъяснил, что организация действительно занимается поставками кирпича, сообщил стоимость, а также указал, что в неё входит и доставка. Её все устроило. После этого 27 апреля 2016 года она вместе с дочерью приехала в офис ООО «Э», находящийся по адресу: (адрес обезличен). Обговорив с ФИО2 в указанном офисе детали поставки кирпича, между ней и ООО «Э» в лице генерального директора ФИО2 был заключен соответствующий договор. Сразу же после заключения договора передала ФИО1 в качестве оплаты по нему 38 000 рублей с учетом доставки кирпича на её участок. О получении данных денег были выданы квитанции к приходно-кассовым ордерам, в которых ФИО1 поставил свои подписи. По условиям договора кирпич должен был быть поставлен по адресу: (адрес обезличен) до 5 мая 2016 года, однако этого таки и не произошло. В качестве причин того, почему условия договора не выполняются, ФИО1 каждый раз высказывал различные отговорки (плохие погодные условия, отсутствие техники и т.д.). Периодически ФИО1 игнорировал её звонки, из-за чего ей приходилось звонить ему с номеров своих знакомых, которые ФИО2 не знал. Пытаясь получить кирпич либо вернуть деньги, она приезжала к нему в офис, высказывая такие просьбы, однако результата это не принесло. Она также предлагала ФИО1 забрать купленный кирпич своими силами, на что он сказал, что кирпича нет в наличии в связи с проблемами в его поставке. После этого она обратилась с заявлением о совершенном преступлении в полицию и с исковым заявлением в суд. Однако заказанный кирпич по настоящее время ей не поставлен и деньги не возвращены. Судебное решение, которым исковые требования были удовлетворены, осталось неисполненным. Размер причиненного действиями ФИО1 ущерба является для неё значительным, поскольку на её иждивении находятся четверо несовершеннолетних детей, к тому же денежные средства на покупку кирпича были взяты ею в долг, и в тот период она не работала. 

Согласно справки Центра по выплате пенсий и обработке информации ПФР в Белгородской области №399/0601 от 28 января 2019 года, месячный размер пенсии ГЕН в период с 01 ноября 2016 года по 01 декабря 2018 года варьировался от (номер обезличен), размер федеральной социальной доплаты в период с 01 декабря 2016 года по 01 декабря 2018 года варьировался (номер обезличен) (т. 13 л.д. 128-144).

10 августа 2018 года у потерпевшей ГЕН изъяты договор подряда №223 от 27 апреля 2016 года, заключенный между ГЕН и ООО «Э» в лице генерального директора ФИО1; две квитанции к приходному кассовому ордеру №223 от 27 апреля 2016 года на сумму 30 000 рублей и 8 900 рублей; гарантийное письмо ООО «Э» к договору №223 от 27 апреля 2016 года, которые в установленном порядке осмотрены и признаны по делу вещественным доказательствами.

Согласно вышеуказанному договору, его предметом является единоразовая поставка полноценного фундаментного кирпича м-150 4095 шт. производства г. Шахты. Доставка на объект указанного кирпича осуществляется манипулятором КАМАЗ 5 мая 2016 года.

Квитанции к приходному кассовому ордеру №223 от 27 апреля 2016 года о принятии от ГЕН 30 000 рублей и 8 900 рублей подписаны ФИО2, на них имеются оттиски печати ООО «Э».

Из гарантийного письма следует, что ООО «Э» в лице генерального директора ФИО1 обязуется предоставить строительный материал в полном объеме по договору №223 от 27 апреля 2016 года до 24 мая 2016 года. 

(т. 16 л.д. 206-208, 209-212, т. 17 л.д. 49-53).

Решением Октябрьского районного суда г. Белгорода от 28 ноября 2016 года с ООО «Э» в пользу ГЕН взыскана: предоплата по договору от 27 апреля 2016 года в размере 38 900 рублей, неустойка за нарушение срока поставки товара в размере 13 615 рублей, неустойка за нарушение срока возврата денежных средств в размере 20000 рублей; компенсация морального вреда в сумме 3000 рублей, штраф за несоблюдения в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя (т. 13 л.д. 204).

По эпизоду мошенничества в отношении ИТН 

1 августа 2016 года ИТН обратилась в полицию с просьбой провести проверку по факту мошеннических действий со стороны ФИО1 при установке и изготовлении забора, ворот и калитки по адресу: (адрес обезличен), и привлечь последнего к ответственности (т. 1 л.д. 161).

В суде ИТН пояснила, в мае 2016 года возникла необходимости установки забора на территории её домовладения по адресу: (адрес обезличен). В ходе мониторинга сети Интернет, она нашла объявление о производстве таких работ. Позвонив по указанному в объявлении номеру, узнала адрес офиса ООО «Э» - (адрес обезличен), куда собственно и прибыла. Через некоторое время в офис приехал ФИО1, представившийся директором названной организации, который предложил различные варианты исполнения забора. Определившись с объемом работ, их стоимостью и сроками исполнения, между ней и ООО «Э» в лице директора ФИО1 был заключен соответствующий договор, в соответствии с условиями которого, находясь в офисе по указанному адресу, она внесла предоплату в сумме 77 000 рублей. ФИО1 в свою очередь выдал ей квитанцию к приходному кассовому ордеру на внесенную сумму. В итоге к работам по установке забора ФИО1 и его работники так и не приступили. По вопросу невыполнения условий договора она неоднократно звонила ФИО1, который зачастую не отвечал на звонки. Дозвониться ФИО2 можно было только с незнакомых ему номеров. Каждый раз ФИО1 находил отговорки, по которым к работам приступить не представлялось возможным (занят на других объектах, находится за пределами города и.т.д.), при этом заверял, что в ближайшее время работы будут выполнены.

По истечении нескольких месяцев безуспешных звонков ФИО2 и невыполнения им работ, она обратилась с заявлением в полицию. Обязательства по установке забора со стороны ООО «Э» и ФИО1 так и не были выполнены. В конечном итоге забор был установлен силами других нанятых ею рабочих. В результате действий ФИО1 ей причинен значительный ущерб, поскольку на момент преступления ни она, ни её супруг не работали. 

19 июля 2018 года у потерпевшей ИТН изъяты договор подряда №236 от 16 мая 2018 года, заключенный между ИТН и ООО «Э» в лице генерального директора ФИО1, а также квитанция к приходному кассовому ордеру №236 от 16 мая 2018 года на сумму 77 000 рублей с указанием «Предоплата за монтаж забора и изготовление комплекта ворот», которые в установленном порядке осмотрены и признаны по делу вещественным доказательствами.

Согласно вышеуказанному договору, его предметом является заливка фундамента, монтаж забора из профнастила с элементами художественной ковки, изготовление и монтаж ворот с элементами художественной ковки. Срок начала работ – 20 мая 2016 года, окончание работ 14 рабочих дней с момента подписания договора.

(т. 16 л.д. 140-142, 143-146, т. 17 л.д. 49-53).

По эпизоду мошенничества в отношении КИА

9 апреля 2018 года КИА обратилась в полицию с заявлением, в котором просила провести проверку в отношении директора «Э» ФИО1 по факту хищения принадлежащих ей денежных средств в сумме 59 850 рублей, под предлогом поставки полнотелого фундаментного кирпича (т. 2 л.д. 99).

В суде потерпевшая КИА пояснила, что в мае 2016 года ей понадобился кирпич для строительства цоколя дома. В интернете она обнаружила объявление о продаже кирпича организацией с наименованием ООО «Э». 16 мая 2016 года она прибыла в офис названной организации, расположенной по адресу: (адрес обезличен). Там с ФИО1, представившимся директором указанной организации, они обговорили условия поставки кирпича, после чего был заключен соответствующий договор, в рамках которого в тот же день она передала ФИО1 59 850 рублей с учетом доставки кирпича на её участок. О получении денег ФИО1 выдал ей квитанцию к приходно-кассовому ордеру. В последний день исполнения договора ФИО2 сообщил, что по погодным условиям не может доставить кирпич. Вместе с тем и в последующем поставка кирпича много раз им откладывалась. В итоге оплаченный кирпич так и не был ей доставлен. Поняв, что кирпич она не получит, стала просить ФИО2 вернуть деньги на что он ответил согласием, но деньги так и не вернул. Впоследствии ФИО2 перестал отвечать на её звонки. В этой связи она была вынуждена обратиться в полицию и суд. Взысканные по иску денежные средства она так и не получила. Причиненный ей ущерб является для неё значительным, поскольку на её иждивении находится несовершеннолетний ребенок, она является матерью-одиночкой, при этом её совокупный доход на момент преступления не превышал 25 000 рублей.

Согласно справке 2-НДФЛ общая сумма дохода КИА за 2016 год по основному месту работы составила (номер обезличен) (т. 11 л.д. 161)

Предметом договора подряда №235 от 16 марта 2016 года, заключенного между КИА (Заказчик) и ООО «Э» в лице генерального директора ФИО1 (Исполнитель), является единоразовая поставка полноценного фундаментного кирпича м-150 6300 шт. производства г. Шахты. Доставка на объект указанного кирпича осуществляется манипулятором КАМАЗ 20 мая 2016 года (т. 13 л.д. 175-176).

Решением Белгородского районного суда Белгородской области от 05 августа 2016 года с ООО «Э» в пользу КИА в числе прочего взыскана предоплата по вышеуказанному договору в размере 59 850 рублей, неустойка за нарушение сроков выполнения работ в размере 59 251 рубль 50 копеек, неустойка за нарушение сроков выполнения отдельных требований потребителя в размере 14 364 рубля 26 копеек, компенсация морального вреда в размере 1 000 рублей, штраф в размере 67 472 рубля (т. 13 л.д. 177-179).

По эпизоду мошенничества в отношении ГИЮ

23 августа 2016 года ГИЮ обратился в полицию с заявлением о проведении проверки по факту мошеннических действий ФИО1, который завладел его денежными средствами в сумме 130 000 рублей, полученными на приобретение материалов для изготовления и установки забора (т. 5 л.д. 6).

В суде потерпевший ГИЮ пояснил, что на своем участке, расположенном по адресу: (адрес обезличен) решил установить забор с воротами и калиткой. Найдя в сети Интернет объявление о выполнении этих работ, позвонил по указанному в нем телефонному номеру. На звонок ответил ФИО1, который в июле 2016 года прибыл на указанный участок для предметного обсуждения работ. ФИО2 представился директором ООО «Э». При встрече ФИО1 назвал стоимость установки забора и указал о необходимости внесения предоплаты. Предложенные ФИО1 условия его устроили. После этого на участке по вышеуказанному адресу был подписан составленный ФИО1 договор на установку забора, в рамках которого тогда же он передал ему 130 000 рублей. На обратной стороне договора ФИО1 указал оставшуюся к оплате сумму по договору. В установленные сроки работы так и не были начаты. На его звонки с вопросами о том, почему так происходит, ФИО1 каждый раз придумывал различные отговорки, в частности ссылался на ржавый металл, занятость бригады рабочих, а в последующем и вовсе перестал отвечать на его звонки. Никакие работы по установке забора в итоге так и не проводились, ввиду чего он обратился с соответствующим заявлением в полицию. Причиненный действиями ФИО1 ущерб является для него значительным, поскольку на его иждивении находятся трое несовершеннолетних детей, супруга на момент произошедших событий не работала, а его среднемесячный доход составлял порядка 25 000 рублей.

28 августа 2018 года в ходе выемки у ГИЮ изъят договор подряда №244 от 15 июля 2016 года, заключенный между ГИЮ (Заказчик) и ООО «Э» в лице генерального директора ФИО1 (Подрядчик), который в установленном порядке осмотрен и признан по делу вещественным доказательством.

Согласно вышеуказанному договору, его предметом является изготовление и монтаж комплекта распашных ворот с калиткой, изготовление и монтаж калитки, изготовление и монтаж забора из профнастила. Начало работ – 19 июля 2016 года, окончание работ – 25 рабочих дней с момента подписания договора.

На обратной стороне договора имеется собственноручная запись ФИО1 о том, что остаток платежа составляет 39 600 рублей с отсрочкой выплаты до 30 ноября 2016 года.

(т. 16 л.д. 123-127, 128-131, т. 17 л.д. 49-53) 

По эпизоду мошенничества в отношении ХЮВ

25 июля 2017 года ХЮВ обратился в полицию с заявлением, в котором просил провести проверку по факту мошеннических действий со стороны ФИО1, привлечь его к ответственности и оказать содействие в возврате переданных последнему денежных средств в сумме 70 000 рублей для закупки материалов и строительства забора (т. 1 л.д. 93-94).

В ходе судебного разбирательства ХЮВ пояснил, что в 2017 году возникла необходимость в установке забора по адресу: (адрес обезличен) Обнаружив в сети Интернет объявление, из которого следовало, что организация занимается соответствующими видами работ, позвонил по указанному в нем телефону. На звонок ответил ФИО1 и подтвердил, что может произвести работы по установке забора. 15 мая 2017 года ФИО1 прибыл на участок по вышеуказанному адресу, где они обсудили фронт необходимых работ, срок их проведения, а также их стоимость. Срок исполнения работ ФИО1 обозначил в две недели, общую стоимость 114 000 рублей. Также ФИО1 сказал, что необходимо внести предоплату на закупку необходимых материалов. Согласившись с выдвинутыми условиями, в качестве предоплаты он передал ФИО1 20 000 рублей, о чем ФИО2 собственноручно написал расписку. В последующем при очередной встрече планировалось составить соответствующий договор. В скором времени ФИО1 сообщил, что ворота и калитка уже готовы и для начала монтажа забора нужно передать дополнительные денежные средства для закупки дополнительных материалов. После этого 24 мая 2017 года он встретился с ФИО2 на автостоянке возле ТЦ «Белгород», расположенного в 

<

...>, где между ним и ООО «Э», в лице директора ФИО2, был подписан соответствующий договор. Тогда же он передал ФИО2 дополнительно ещё 50 000 рублей. О получении денег в общей сумме 70 000 рублей ФИО1 сделал запись на последнем листе договора. После этого Алябьева он больше не видел. Как в оговоренный срок, так и в последующем к работам никто не приступил. Ничего выполнено не было. При этом требования прервать или перенести работы он ФИО1 и его работникам не высказывал. Работы не начинались в принципе. На его звонки с вопросами, о том, почему работы не начинаются, ФИО2 все время придумывал различные отговорки: попал в полицию, угнали машину, находится в г. Москве и иное. Были случаи, когда ФИО2 указывал дату, когда начнется выполнение работ, сообщал, что «завтра» приедут его работники и будет доставлен материал, при этом никто так и не приезжал, а телефон Алябьева оказывался выключенным. Требования отдать хотя бы якобы закупленный материал ФИО1 также игнорировал. После этого он решил написать заявление в полицию. Причиненный ущерб в сумме 70 000 рублей является для него значительными, поскольку его среднемесячный доход составлял порядка 30 000 рублей. 

Согласно справке 2-НДФЛ сумма дохода ХЮВ по основному месту работы за 2017 год составила (номер обезличен) (т. 11 л.д. 224).

06 августа 2018 года у потерпевшего ХЮВ изъяты договор подряда №1205 от 24 мая 2017 года, заключенный между ХЮВЗаказчик) и ООО «Э» в лице генерального директора ФИО1 (Исполнитель) и расписка ФИО1 о получении 15 мая 2017 года от ХЮВ денежных средств в сумме 20 000 рублей на закупку материалов для забора, которые в установленном порядке осмотрены и признаны по делу вещественными доказательствами.

Согласно вышеуказанному договору, его предметом является изготовление и монтаж калитки, ворот, монтаж забора из профнастила, заливка фундамента под забор. Срок начала работ – 25 мая 2017 года, окончание работ – 10 июня 2017 года.

На последней странице договора имеется собственноручная надпись ФИО1, датированная 24 мая 2017 года, о получении по договору №1205 предоплаты на материалы в сумме 70 000 рублей.

(т. 16 л.д. 197-199, 200-204, т. 17 л.д. 49-53)

По эпизоду мошенничества в отношении ВВВ

9 апреля 2018 года ВВВ обратилась в полицию с заявлением, в котором просила провести проверку в отношении директора ООО «Э» ФИО6 по факту хищения принадлежащих ей денежных средств в сумме 27 000 рублей, под предлогом установки забора (т. 2 л.д. 8).

В суде потерпевшая Потерпевший №35 пояснила, что ввиду необходимости обновления забора по периметру домовладения, расположенного по адресу: (адрес обезличен), в сети Интернет она нашла объявление об осуществлении таких работ организацией «К». Позвонив по телефону, указанному в объявлении, ей ответил, как позже стало известно ФИО1, который подтвердил производство необходимых ей работ. После этого 4 июля 2017 года ФИО1 с ещё одним человеком прибыл на участок по вышеуказанному адресу. Там она пояснила, какие работы ей необходимы. ФИО2 с напарником произвел замеры, сообщил стоимость работ и сказал, что нужно внести предоплату. Предложенные условия её устроили. После ФИО1 уехал и буквально через 2 часа вернулся с готовым договором на фирму ООО «Э», в котором было указано, что он является её директором. Поскольку в объявлении была указана фирма «К», она поинтересовалась, почему договор составлен с фирмой ООО «Э». На это Алябьев ответил «Так удобнее проводить сделку через налоговую». Поскольку в договоре были определены все существенные условия, она в тот же день в качестве предоплаты по договору передала ФИО1 27 000 рублей. Об этом ФИО1 сделал собственноручную запись в договоре. При подписании договора она обратила внимание, что в нем была допущена опечатка в части начала работ с 7 июня 2017 года, тогда как в действительности они должны были быть начаты 7 июля 2017 года. Однако в обозначенный срок к работам никто так и не приступил. ФИО1 объяснял просрочку начала работ закупкой необходимых материалов, занятостью бригады рабочих на других объектах, впоследствии и вовсе перестал отвечать на её звонки. В итоге никаких работ ФИО1 и его рабочими произведено не было. Она просила последнего вернуть деньги, на что он говорил, что они потрачены на закупку материалов. На требования отдать материалы ФИО1 ответил: «Вы столько не зарабатываете, сколько я трачу денег на материал». В ответ на это пригрозила Алябьеву обращением в прокуратуру, на что он посмеялся и сказал: «Попробуй». Ею высылалась претензия в адрес ООО «Э», которая была возвращена, а также подавалось исковое заявление в суд, однако денег она так и не получила, поскольку как ей сообщили приставы, денег на указанной фирме нет. В результате действий ФИО1 ей причинен значительный материальный ущерб, поскольку в семье работает лишь она, получая среднемесячный доход порядка 40 000 рублей, к тому же на её иждивении находится малолетний ребенок и мать пенсионного возраста.

Согласно справке №2-НДФЛ общая сумма дохода ВВВ по основному месту работы за 2017 год составила (номер обезличен) (т. 11 л.д. 151).

Центром по выплате пенсий и обработке информации ПФР в Белгородской области представлена информация о том, что размер пенсии ВАМ в период с 01 января 2015 года по 01 декабря 2018 года варьировался от (номер обезличен), размер ежемесячной денежной выплаты от (номер обезличен) (т. 13 л.д. 128-144).

19 июля 2018 года в ходе выемки у потерпевшей ВВВ изъяты договор подряда №1214 от 04 июля 2017 года, заключенный между ВВВ (Заказчик) и ООО «Э» в лице генерального директора ФИО1 (Исполнитель), который в установленном порядке осмотрен и признан по делу вещественным доказательством.

Согласно вышеуказанному договору, его предметом является монтаж забора из профнастила, демонтаж забора из профнастила, изготовление и монтаж калитки без замка. Срок начала работ – 07 июня 2017 года, окончание работ – 13 июля 2017 года. 

На последней странице договора имеется собственноручная надпись ФИО1, датированная 4 июля 2017 года, о получении по договору предоплаты на материалы в сумме 27 000 рублей.

(т. 16 л.д. 156-158, 159-162, т. 17 л.д. 49-53)

Решением Октябрьского районного суда г. Белгорода от 17 ноября 2017 года договор, заключенный 4 июля 2017 года между ВВВ и ООО «Э» расторгнут; с ООО «Э» в пользу ВВВ взысканы: уплаченные по договору денежные средства в сумме 27 000 рублей; неустойка в сумме 10 000 рублей; компенсация морального вреда в сумме 1 000 рублей; штраф в размере 18 500 рублей (т. 13 л.д 203).

По эпизоду мошенничества в отношении КЛД

7 августа 2017 года КЛД обратилась в полицию с просьбой провести проверку по факту невыполнения договора подряда №1217 от 19 июля 2017 года со стороны ООО «Э» по установке забора по адресу: (адрес обезличен), в результате чего ей причинен имущественный ущерб в сумме 25 000 рублей (т. 1 л.д. 192).

В ходе осмотра места происшествия установлено, что на осматриваемом участке по вышеуказанному адресу имеется дом, огражденный забором из металлических столбов с сеткой-рабицей и деревянными воротами (т. 1 л.д. 207-212).

В суде потерпевшая КЛД пояснила, что в 2017 году возникла необходимость в установке нового забора её домовладения по адресу: (адрес обезличен). Поиском организации, которая могла бы произвести все необходимые работы, занималась её дочь КЕС., которая 18 июля 2017 года сообщила, что к ней на участок приедет человек, который произведет соответствующие замеры. В скором времени приехал ФИО1, представившийся директором организации, имеющей в названии слово «Э». Он произвел расчеты и сообщил, что работы с материалом будут стоить 49 000 рублей, при этом необходимо внести предоплату в сумме 33 000 рублей. Вместе с тем, её дочь – КЕС сообщила, что в качестве предоплаты возможно внести лишь 25 000 рублей, на что ФИО1 ответил согласием. На следующий день ФИО2 вновь приехал к ней на участок с каталогом, в котором она выбрала необходимый забор, и готовым договором, который ими был подписан. Перечисление денег в качестве предоплаты по договору, по её просьбе, осуществила КЕС со своей банковской карты. Тогда же ФИО2 сообщил, что деньги в качестве предоплаты ему поступили. Крайний срок окончания всех работ ФИО1 озвучил как 5 августа 2017 года, однако до этого времени работы даже не начались. На телефонные звонки с вопросами о том, по каким причинам работы не начинаются, Алябьев отвечал всяческими отговорками, а в последующем к нему и вовсе невозможно было дозвониться. В итоге никаких работ со стороны ФИО2 и его работников так и не было сделано. Полученные им деньги также не возвращены. Причиненный действиями ФИО2 ущерб является для неё значительным, поскольку она и её супруг являются пенсионерами и иного дохода, нежели пенсионные выплаты они не имеют.

Согласно справке Центра по выплате пенсий и обработке информации ПФР в Белгородской области месячный размер пенсии КЛД в период с 01 января 2015 года по 01 декабря 2018 года варьировался от (номер обезличен); ХМА (супруга потерпевшей) в этот же период от (номер обезличен), размер ежемесячной денежной выплаты от (номер обезличен) (т. 13 л.д. 128-144).

Свидетель КЕС дала показания аналогичного содержания. В частности подтвердила, что после решения её матери КЛД поменять забор, она стала подыскивать в сети Интернет организацию, оказывающую такие услуги. Обнаружив объявление о производстве необходимых работ ООО «Э», позвонила по указанному в нем телефонному номеру. На звонок ответил, как позже стало известно, ФИО1, который подтвердил, что готов осуществить установку забора. После этого, она дала контакты ФИО1 своей матери КЛД После этого со слов последней ей известно, что ФИО1 приезжал на участок, производил замеры. На следующий день ФИО2 привозил матери каталог, где она выбрала необходимый забор и калитку. После того как между ФИО2 и её матерью был заключен письменный договор, по просьбе матери 19 июля 2017 года она перевела ФИО2 на указанную им банковскую карту в качестве предоплаты по договору 25 000 рублей. Однако никаких работ так выполнено и не было. Как она, так и К неоднократно звонили ФИО2 с негодованием относительно сложившейся ситуации, на что он утверждал, что рабочие выехали и скоро будут на участке, однако никто так и не приезжал. В последующем ФИО1 заблокировал их номера, и дозвониться до него было невозможно. 

В выписке по банковскому счету (номер обезличен), открытому в отделении (номер обезличен) по адресу: (адрес обезличен) на имя ФИО1 (банковская карта (номер обезличен)) зафиксированы поступления 19 июля 2017 года денежных средств с банковской карты (номер обезличен) КЕС в суммах 19 500 рублей и 5 500 рублей (т. 17 л.д. 208-258 (249-258).

19 июля 2018 года в ходе выемки у КЛД изъят договор подряда №1217 от 19 июля 2017 года, заключенный между КЛД (Заказчик) и ООО «Э» в лице генерального директора ФИО1 (Исполнитель), который в установленном порядке осмотрен и признан по делу вещественным доказательством.

Предметом названного договора являются изготовление и монтаж комплекта ворот и калитки с механическим открыванием, монтаж забора из профнастила, замена двух опорных столбов на существующем заборе. Начало работ – 25 июля 2017 года, окончание работ – 05 августа 2017 года. 

(т. 16 л.д. 148-150, 151-154, т. 17 л.д. 49-53).

По эпизоду мошенничества в отношении потерпевшего АВА

7 июня 2018 года АВА обратился в полицию с заявлением о принятии мер к ФИО1, который не выполнил условия договора подряда № 1219 от 28 августа 2017 года по монтажу навеса, получив при этом предоплату в сумме 45 500 рублей (т. 7 л.д. 225).

В суде потерпевший АВА пояснил, что августе 2017 года принял решение о строительстве навеса во дворе своего домовладения, расположенного по адресу: (адрес обезличен). Для этих целей, в результате мониторинга объявлений в сети Интернет, его сын связался с ФИО1, который заверял, что может изготовить и установить требуемый навес. 28 августа 2017 года ФИО1 прибыл на участок по указанному адресу и произвел необходимые замеры. После этого зайдя в дом между ним и генеральным директором ООО «Э» ФИО1 был заключен соответствующий договор. Цена по договору составила 65 000 рублей. Тогда же по условиям договора, в качестве предоплаты он (АВА передал лично ФИО1 45 500 рублей, о чем на оборотной стороне договора последний сделал соответствующую надпись. После этого ФИО1 уехал и более ни разу не приезжал. Ни в установленный договором срок, ни позднее, к работам никто так и не приступил. Каждый раз ФИО1 находил разные отговорки того, почему он не выполняет обязательств, заверял, что работы вот-вот начнутся, а после перестал отвечать на его звонки. В итоге никаких работ не производилось. Причиненный ущерб является для него значительным, поскольку был существенно выше, чем его среднемесячный доход, составляющий порядка 13 000 рублей. К тому же он является единственным кормильцем семьи.

Согласно справке Центра по выплате пенсий и обработке информации ПФР в Белгородской области месячный размер пенсии АВА в период с 01 ноября по 01 декабря 2018 варьировался от (номер обезличен), размер ежемесячной денежной выплаты варьировался (номер обезличен); АСИ в период с 01 февраля по 01 декабря 2018 от (номер обезличен) (т. 13 л.д. 128-144).

В ходе осмотра места происшествия – участка местности по адресу: (адрес обезличен), установлено, что вдоль помещения летней кухни сооружения отсутствуют (т. 7 л.д. 234-240).

Согласно договору подряда №1219 от 28 августа 2017 года, его сторонами являются АВА (Заказчик) и ООО «Э» в лице генерального директора ФИО1 (Исполнитель).

Данный договор в соответствии с требованиями закона осмотрен и признан вещественным доказательством.

Предметом договора является изготовление и монтаж арочного навеса из профильной трубы с покрытием поликарбонат, демонтаж и монтаж навеса. Согласно договору начало работ – 05 сентября 2017 года, окончание работ – 07 сентября 2017 года.

На последней странице договора имеется выполненная ФИО2 рукописная надпись о получении 28 августа 2017 года по договору №1219 45 500 рублей на изготовление и монтаж навеса (т. 17 л.д. 44-48, 49-53).

Упомянутый договор подписан обеими сторонами. Как АВА так и ФИО1 факт подписания данного договора признали. АВА настаивал на том, что имеющаяся подпись Заказчика выполнена им, а не кем-либо другим. В этой связи утверждения ФИО1 о том, что договоренности по установке навеса у него были с сыном потерпевшего и именно им, а не потерпевшим подписывался указанный договор, являются несостоятельными.

По эпизоду мошенничества в отношении потерпевшей ПЛИ

28 мая 2018 года ПЛИ обратилась в полицию с заявлением, в которой просила провести проверку по факту мошеннических действий в отношении ФИО1 (т. 7 л.д. 102).

В ходе судебного разбирательства потерпевшая ПЛИ пояснила, что ей понадобилось изготовить и установить ворота в гараже, расположенном по адресу: (адрес обезличен). Найдя в газете объявление о выполнении нужных ей услуг, позвонила по указанному в нем телефону. На звонок ответил ФИО1, который заверил, что может изготовить и установить ворота. После этого 07 июля 2015 года он подъехал к указанному гаражу для того, чтобы произвести необходимые замеры. Тогда они договорились, что общая сумма по изготовлению и установке ворот должна быть в пределах 70 000 рублей. ФИО1 сказал, что по договору необходимо внести предоплату, что она в тот же день и сделала, передав возле указанного гаража ФИО1 лично в руки 31 500 рублей. О получении денег ФИО1 написал расписку. По условиям договоренности работы по изготовлению и установке ворот должны были быть закончены в течение 10 дней. Однако по прошествии этого времени ФИО2 ничего не сделал. На её звонки с вопросами о том, по каким причинам условия договоренности не соблюдаются ФИО1, он обещал в скором времени их выполнить, но обещаний не выполнял. Требования вернуть деньги или закупленный материал также результатов не приносили. Узнав адрес базы ФИО2 в с. Ближняя Игуменка, вместе со своим супругом ПВИ., они приезжали туда. При встрече ФИО1 говорил, что каркас ворот уже сварен и находится на складе, но ни она, ни супруг этих ворот воочию не видели и на территорию склада проходить побоялись, поскольку там были злые собаки. В итоге ФИО1 свои обязательства так и не выполнил, из-за чего она была вынуждена обратиться в полицию и суд с исковым заявлением, которое было удовлетворено, но взысканные деньги она так и не получила. Причиненный ущерб является для неё значительным, поскольку она является пенсионером, а размер пенсии составляет примерно 10 000 рублей в месяц. 

Такие показания потерпевшей в полном объеме подтвердил её супруг – ПВИ который при допросе в качестве свидетеля пояснил, что ПЛИ в рамках договоренностей с ФИО1 об изготовлении и установке ворот, передала последнему в качестве предоплаты 31 500 рублей. Свои обязательства ФИО1 долгое время не выполнял, деньги не возвращал. Узнав от сторонних лиц адрес базы ФИО2 в с. Ближняя Игуменка, прибыли туда для выяснения обстоятельств неисполнения ФИО2 договоренностей. Там ФИО2 заверял его, что ворота уже готовы и в течение нескольких дней будут установлены. Поскольку на территории склада были собаки без намордников, заходить и смотреть якобы изготовленные ворота он не стал, не пожелав рисковать. Тогда же он пригрозил ФИО1 обращением в суд. После этого разговора ФИО1 перестал выходить на связь. В конечном итоге жена обратилась в суд с исковым заявлением, а затем с заявлением в полицию.

В ходе осмотра места происшествия – гаража по адресу: (адрес обезличен), установлено место, где ПЛИ переданы ФИО1 денежные средства в сумме 31 500 рублей (т. 7 л.д. 113-121).

Согласно расписке ФИО1 от 7 июля 2015 года, он получил предоплату на изготовление ворот ПЛИ в сумме 31 500 рублей (т. 13 л.д. 153).

Решением мирового судьи судебного участка №7 Восточного округа г. Белгорода от 17 апреля 2017 года с ФИО1 в пользу ПЛИ взысканы, в том числе денежные средства, уплаченные в качестве предоплаты за изготовление ворот в сумме 31 500 рублей (т. 13 л.д. 152).

Центром по выплате пенсий и обработке информации ПФР в Белгородской области представлена информация о том, что месячный размер пенсии ПЛИ в период с 01 января 2015 года по 01 декабря 2018 года варьировался от (номер обезличен) (т.13 л.д. 128-144).

Доводы ФИО1 о том, что он изготовил гаражные ворота и показывал их ПВИ, объективными данными не подтверждаются. Более того, они опровергаются вышеизложенными показаниями супругов П. 

По эпизоду мошенничества в отношении потерпевшего БАН

2 октября 2015 года БАН обратился в полицию с заявлением, в котором просит провести проверку в отношении ФИО1 по факту хищения принадлежащих ему денежных средств в сумме 35 000 рублей и невыполнения договорных обязательств со стороны ФИО1 по установке калитки и ворот с электроприводом на его участке (т. 4 л.д. 81).

В суде потерпевший БАН пояснил, что на территории домовладения по адресу: (адрес обезличен), в августе 2015 года он решил установить ворота с электроприводом и калиткой. Поскольку ранее ФИО2 производил работы по установке забора на указанном участке, и свои обязательства выполнил в полном объеме, он решил обратиться к нему же с вопросом установки необходимых ворот и калитки. ФИО1 сообщил, что может произвести эти работы в ближайшее время. Осмотрев фронт работ ФИО2 сообщил, что их стоимость с учетом материала будет составлять 50 000 рублей, при этом для закупки материала необходимо внести предоплату в сумме 35 000 рублей. Данные условия его устроили, после чего находясь на вышеуказанном участке, он передал ФИО1 9 августа 2015 года 35 000 рублей, о чем последний собственноручно составил расписку. На следующий день ФИО1 позвонил и предупредил, что не получается прибыть. Далее в течение нескольких недель он регулярно звонил ФИО2, но он говорил, что приступить к работам не получается ввиду различных причин. Поскольку работы так и не начинались, он попросил ФИО1 вернуть деньги, на что он сказал, что уже закупил на них необходимый материал и вскоре приступит к работам. Однако к работам ФИО2 так и не приступил. Ни деньги, ни якобы закупленный материал, возвращать он также отказался. Впоследствии ФИО2 вообще перестал отвечать на его звонки. В этой связи он был вынужден обратиться в полицию и в суд с исковым заявлением, которое, несмотря на то, что было удовлетворено, так и осталось неисполненным. В результате ему был причинен материальный ущерб, который является для него значительным, поскольку его среднемесячный доход составляет порядка 30 000 рублей.

Согласно расписки ФИО1 от 9 августа 2015 года, он получил 35 000 рублей на выполнение и изготовление комплекта ворот с электроприводом (т. 8 л.д. 221).

Решением мирового судьи судебного участка №7 Восточного округа г. Белгорода от 15 ноября 2016 года заключенный между БАН и ФИО1 договор подряда на изготовление металлических ворот с комплектом электроприводов от 9 августа 2015 года расторгнут. С ФИО1 в пользу БАН взысканы, в том числе 35 000 рублей – денежные средства, переданные на приобретение материала (т. 8 л.д. 222).

По эпизоду мошенничества в отношении потерпевшего ШАВ

23 июня 2016 года ШАВ обратился в полицию с заявлением, в котором в котором просит провести проверку в отношении ФИО1 по факту совершенных последним в отношении него противоправных действий (т. 4 л.д. 243-245).

В суде потерпевший Ш пояснил, что на территории его домовладения, расположенного по адресу: (адрес обезличен) было необходимо установить навес из поликарбоната. Обнаружив в газете объявление об изготовлении и установке навесов, позвонил по указанному в нем телефонному номеру. На звонок ответил ФИО1, который сказал, что изготовление и установка навеса будет стоить примерно 11 000-12 000 рублей. Поскольку такая цена его устроила, он договорился с ФИО1 о встрече. 21 июня 2016 года ФИО1 приехал к его домовладению по вышеуказанному адресу и после того как осмотрел фронт работ, озвучил сумму навеса с его установкой и материалами в размере 11 000 рублей. Как говорил ФИО1, работы должны были быть выполнены в течение 3х-4х дней. Также ФИО2 сказал, что необходимо внести предоплату в размере 7 000 рублей. Тогда его смутила такая сумма предоплаты, но ФИО2 успокоил его, сказав, что ему нужно что-то купить и кому-то заплатить. В тот же день на своем участке он передал ФИО2 в качестве предоплаты 7 000 рублей, о чем ФИО1 написал расписку. На вопрос о том, где расположен его цех, ФИО1 ответил, что он находится в Ближней Игуменке. Поскольку по истечению 3-4 дней работы не были начаты, он начал звонить ФИО1 с соответствующими вопросами. Первое время он отвечал, что у него нет времени, так как много работы, а после просто перестал отвечать на его многочисленные звонки. Вместе с соседом он неоднократно приезжал на базу, где располагался цех ФИО2, но каждый раз он был закрыт. После в сети Интернет он увидел множество публикаций с жалобами на ФИО2. Тогда же он понял, что ФИО2 не собирался выполнять взятые на себя обязательства и возвращать деньги. В этой связи он написал заявление в полицию. Поскольку никаких работ со стороны ФИО2 так и не было сделано, навес ему установили иные нанятые им рабочие. Никаких строительных материалов ФИО1 ему не предоставлял. В результате его действий ему причинен значительный материальный ущерб. После написания заявления в полицию, ему звонил некий сотрудник полиции, а после него и ФИО2, который сказал, что может вернуть деньги и для этого ему нужен номер его банковской карты. Опасаясь каких-либо махинаций со стороны ФИО2, он сказал, что деньги согласен получать лично только в присутствии сотрудника полиции. На этом разговор закончился. Перезвонившему сотруднику полиции, на его вопрос, почему я не хочу принимать от ФИО2 деньги, пояснил, что деньги примет от него только в присутствии полиции. Тогда этот сотрудник полиции сказал, что уладит этот вопрос и перезвонит, однако ему более никто не перезванивал. Каких-либо банковских переводов от Алябьева он не получал. Также ни ФИО2, ни кто-либо иной не возвращал ему деньги. Действиями ФИО1 ему причинен значительный материальный ущерб на указанную сумму.

Согласно справке Центра по выплате пенсий и обработке информации ПФР в Белгородской области в период с 01 января 2015 по 01 декабря 2018 месячный размер пенсии ШАВ варьировался от (номер обезличен), ШНГ от (номер обезличен); размер ежемесячной денежной выплаты ШАВ варьировался от (номер обезличен), ШНГ от (номер обезличен) (т. 13 л.д. 128-144).

31 августа 2018 года в ходе выемки у потерпевшего ШАВ изъята расписка ФИО1 о получении денежных средств в сумме 7000 рублей в качестве предоплаты за изготовление навеса из поликарбоната, которая в установленном порядке осмотрена и признана вещественным доказательством (т. 16 л.д. 55-62, т. 16 л.д. 62-63, т. 17 л.д. 49-53).

Доводы ФИО2 о возврате потерпевшему денежных средств, суд расценивает как несостоятельные.

Примечательно, что изначально, в ходе допроса потерпевшего в суде, ФИО2 заявлял, что вернул деньги потерпевшему через некого сотрудника полиции. 

Между тем, в последствии, при даче показаний при предоставлении доказательств стороной защиты, ФИО2 показания изменил, пояснив, что лично переводил деньги на банковскую карту потерпевшего.

Ни первичные, ни последующие показания Алябьева объективными данными не подтверждены и в категоричной форме опровергнуты потерпевшим, оснований не доверять которому у суда отсутствуют.

В то же время очередной факт нестабильности показаний ФИО2 указывает на их ложность.

По эпизоду мошенничества в отношении КЕН

10 августа 2016 года КЕН обратился в полицию с просьбой провести проверку по факту невозврата строительных инструментов ФИО1, которые были переданы ему в июле 2016 года (т. 5 л.д. 53).

В суде потерпевший КЕН пояснил, что у него имелись ранее приобретенные для личного пользования инструменты. После того, как нужда в их пользовании отпала, он решил сдать их в посуточную аренду, для чего на сайте «Авито» разместил соответствующее объявление со своим номером телефона. 20 июля 2016 года ему на телефон позвонил, как позже выяснилось, ФИО1, который спросил, может ли он (КЕН) на 23 дня предоставить ему в аренду мотобур (бензобур). На это он ответил, что такая возможность есть. Поскольку во время звонка он находился далеко от дома, сказал ФИО1, что он может подъехать к его дому, где сын выдаст необходимый инструмент. ФИО1 согласился, после чего он перезвонил сыну КСЕ и сказал, что в скором времени подъедет человек, которому необходимо будет передать в аренду под расписку мотобур. Через некоторое время ему перезвонил сын и сказал, что передал приехавшему человеку под расписку мотобур и виброплиту, которую он также попросил. Каких-либо денег за аренду ФИО1 не оставлял. По истечению 2х дней начал звонить ФИО1, но он не брал телефон. Поскольку при передаче мотобура и виброплиты сын сфотографировал паспорт ФИО1, он ездил к месту его прописки, где встретился с его бабушкой, которая по его просьбе позвонила ФИО1 Также она передала слова ФИО1 о том, что он где-то далеко, а взятые в аренду инструменты сломались. Таких визитов к месту прописки ФИО1 было несколько и каждый раз, когда родственники ФИО1 (бабушка и мать) звонили ему, последний придумывал различного рода отговорки связанные с невозвратом инструментов. Он также просил у бабушки и матери ФИО1 дать ему контактный номер ФИО1 либо лично поговорить с ним, но они такие просьбы игнорировали. После первого разговора, когда ФИО2 просил взять инструменты в аренду, более с ним он ни разу не разговаривал по телефону. ФИО2 ни разу, не предлагал самостоятельно забрать инструменты либо приехать и посмотреть в каком они состоянии. Безусловно, если бы ФИО1 сообщил место, где можно забрать инструмент, он бы самостоятельно приехал туда и забрал его, но ничего подобного последний не говорил и никаких адресов не называл. Более того, он просил мать и бабушку ФИО1 сообщить ему, что он (К) может самостоятельно забрать электроинструмент и нужно только сообщить место, где он находится. Поскольку с ФИО1 он лично связи не имел, а переговоры с его родственниками результатов не приносили, он решил обратился с заявлением в полицию, а затем и в прокуратуру. С экспертной оценкой стоимости виброплиты и мотобура с учетом износа в общей сумме 35 555 рублей согласен. После того как стала известна эта экспертная сумма, участковый-уполномоченный полиции сообщил, что ФИО1 готов вернуть ему не больше 25 000 рублей, что безусловно его не устраивало. В итоге ни электроинструмент, ни деньги за него ФИО1 не вернул. Причиненный ущерб является для него значительным, поскольку он является единственным кормильцем семьи, на его иждивении находятся 5 несовершеннолетних детей, один из которых постоянно нуждается в дорогостоящих медикаментах ввиду порока сердца. 

Согласно справкам №2-НДФЛ общая сумма дохода КЕН за 2017 год в Белгородском ЛПУМГ ОП Яснозоренское составила (номер обезличен), Белгородском ЛПУМГ ОП Ново-Таволжанское (номер обезличен) (т. 9 л.д. 175, 176).

Свидетель КСЕ подтвердил, что в один из дней лета 2016 года ему позвонил отец КЕН и сказал, что в скором времени приедет некий человек для того, чтобы взять в аренду мотобур, который нужно будет выдать под расписку. Спустя непродолжительное время приехал ФИО1, который сказал, что помимо мотобура, желает взять в аренду и виброплиту. Данные инструменты по просьбе отца он выдал ФИО1 под расписку и сфотографировал его паспорт, после чего он уехал. При этом он не помнит, чтобы ФИО1 передавал ему деньги за аренду инструмента. Обычно, если деньги кем-либо передавались, он всегда отдавал их отцу. В написанной ФИО1 расписке была указана точная дата, когда передавался инструмент. Со слов отца знает, что ФИО1 инструменты не возвращал. 

28 августа 2018 года в ходе выемки у потерпевшего КЕН изъята расписка ФИО1 от 20 июля 2016 года о получении им в аренду бензобура до 21 июля 2016 и виброплиты до 22 июля 2016 года, которая в соответствии с требованиями закона осмотрена и признана вещественным доказательством (Т. 16 л.д. 18-22, 23-24, т. 17 л.д. 49-53). 

По заключению эксперта №1582 от 20 октября 2016 года среднерыночная стоимость, с учетом износа, по состоянию цен на июль 2016 года мотобура марки «ELITECH» (ЭЛИТЕЧ) модель «БМ 70В», составляет 11 235 рублей, виброплиты марки «HONDA» (ХОНДА) модель (ДжиИкс-160), составляет 24 320 рублей (т. 13 л.д. 240-247).

Выводы товароведческой экспертизы суд признает обоснованными, они мотивированны, сделаны экспертом, имеющим достаточный стаж работы и соответствующую квалификацию. Бесспорных данных об иной стоимости указанного имущества суду не представлено.

Доводы защиты о незаконности экспертизы ввиду её назначения участковым-уполномоченным полиции несостоятельны по следующим основаниям. Как следует из материалов уголовного дела (в том числе и текста самой экспертизы), постановление о назначении экспертизы вынесено участковым-уполномоченным полиции СДА до возбуждения уголовного дела 17 октября 2016 года в рамках порученного ему проведения доследственной проверки по заявлению потерпевшего. Согласно ч. 1 ст. 144 УПК РФ, при проверке сообщения о преступлении дознаватель, орган дознания, (к которому относится и служба участковых-уполномоченных) вправе назначать судебную экспертизу, принимать участие в ее производстве и получать заключение эксперта в разумный срок.

В ходе судебного разбирательства установлено и никем не оспаривается, что переданные ФИО1 инструменты принадлежали потерпевшему КЕН Именно с ним ФИО1 первоначально договаривался о его взятии в аренду, после чего КЕН дал соответствующее указание своему сыну о его выдачи. В этой связи доводы ФИО1 о том, что вышеупомянутые инструменты он фактически брал не у потерпевшего, а у его сына, в конкретном случае правового значения не имеют. 

Ссылки подсудимого на передачу в счет аренды 5000 рублей, а также последующий ремонт виброплиты за счет собственных средств, несостоятельны, поскольку ничем объективно не подтверждены, к тому же они не влияют на выводы о его виновности в совершении мошенничества (хищения инструментов потерпевшего путем обмана). 

Утверждения ФИО1 касаемо того, что изначально он ставил в известность, что инструменты берутся им на долгое время, опровергаются его же распиской, из которой следует, что бензобур он берет до 21 июля 2016 года, а виброплиту до 22 июля 2016 года. 

Впервые выдвинутая ФИО1 в суде версия того, что взятые электроинструменты он не мог вернуть по объективным причинам, поскольку доступ к ним был ему закрыт, после того как генеральный подрядчик, у которого он в свою очередь был субподрядчиком и хранил на его объекте этот и иной инструмент, проиграл в карты и был выгнан с объекта, абсурдна и также ничем не подтверждена. 

Более того, она противоречит его же утверждениям о том, что он предлагал КЕН самостоятельно забрать свой инструмент, поскольку как последний мог забрать его, если даже сам ФИО1 якобы не мог этого сделать, остается загадкой. 

По факту мошенничества в отношении потерпевшего МИА

27 октября 2017 года в КУСП УМВД России по Курской области зарегистрировано заявление МАИ в котором он просил провести проверку в отношении ФИО1 по факту хищения принадлежащих ему денежных средств в общей сумме 60 000 рублей, под предлогом продажи строительного вагончика (т. 3 л.д. 113).

В суде потерпевший МАИ пояснил, что в начале апреля 2017 года у него возникла необходимость в приобретении двух строительных вагончиков. Кто-то дал ему номер телефона, сказав, что обладающий им человек, занимается изготовлением вагончиков. Позвонив по указанному номеру, ему ответил, как позже стало известно ФИО1, который подтвердил, что занимается изготовлением строительных вагончиков. Тогда он сказал, что ему нужно два вагончика стоимостью примерно 100 000 рублей. Алябьев ответил, что может их изготовить. После в мессенджере «Вайбер» он скинул фотографии необходимых ему изделий, на что ФИО2 сообщил, что их окончательная стоимость будет составлять 105 000 рублей. Срок изготовления не должен был превышать 34х недель. После этого ФИО2 переслал ему номер карты, на которую необходимо было перечислить предоплату в сумме 60 000 рублей. На указанную ФИО2 банковскую карту он изначально перевел 50 000 рублей с банковской карты своей жены МАО а затем 10 000 рублей со своей банковской карты. Факт получения денег ФИО1 подтвердил в ходе разговора. Через некоторое время он связался с ФИО2 по вопросу, когда его заказ будет готов. ФИО2 тогда сообщил, что вагончики почти готовы, а после скинул ему в мессенджере «Вайбер» фотографии якобы изготовленных каркасов вагончиков. Далее на связь ФИО2 выходить перестал, ввиду чего он решил обратиться в компетентные органы с заявлением по факту мошенничества. Примерно через год после первоначальных договоренностей ФИО2 все же вышел на связь и сказал, что вагончики в процессе изготовления. На это он потребовал либо предоставить вагончики, если они действительно изготовлены, либо вернуть деньги. Через несколько дней после этого ФИО2 сообщил, что вагончики готовы и в ближайшее время он их завезет, но в последующем вновь пропал. Когда удавалось связаться с ФИО2, он (М) говорил, что готов самостоятельно своими силами забрать вагончики, на это Алябьев отвечал, что они находятся на каком-то складе, от которого у него нет ключа, в связи с чем зайти туда он не может. Никакой конкретики о том, где находятся якобы изготовленные вагончики, ФИО2 не высказывал. В цеху Алябьева он никогда не был и знал лишь, что он расположен где-то в г. Белгороде на ул. Коммунальная, но точного адреса ФИО2 ему не называл. С Алябьевым он лично не встречался, общался с ним лишь посредствам телефонной связи или сообщений в мессенджере «Вайбер». В итоге ФИО1 вагончики по его заказу не изготовил и предоплату не вернул. Причиненный его действиями ущерб является для него значительным, поскольку на его иждивении находятся двое несовершеннолетних детей, а его совместный с супругой доход невелик.

Согласно справкам №2-НДФЛ общая сумма дохода МАИ за 2017 год в ООО «Р» составила (номер обезличен), в ООО «Ж» (номер обезличен) (т. 12 л.д. 50, 51).

В приобщенных к заявлению МАИ скриншотах его переписки с ФИО1, осуществляемой посредством сети Интернет, зафиксированы следующие сообщения, датированные 4 апреля 2017 года: 

(стилистика написания сохранена)

16:24 МАИ два изображения готовых вагончиков;

16:36 ФИО1 «А цена будет 105.000р срок максимум неделя. Если сэндвич отдадут без заказа тогда выполним ваш заказ за 3 дня»;

18:50 ФИО1 «(номер обезличен)»;

19:21 ФИО1 «А я могу отдавать заказ в работу?»;

сообщение, датированное 23 апреля 2017 года:

17:34 МАИ. «О во сколько завтра я могу забрать вагончики?»;

сообщения, датированные 2 мая 2017 года:

18:02 ФИО1 два изображения некого каркаса в форме куба.

(т. 3 л.д. 114-116).

В выписке по банковскому счету (номер обезличен), открытому в отделении (номер обезличен) по адресу: (адрес обезличен) на имя НЕА (банковская карта (номер обезличен)), зафиксированы следующие операции:

07.04.2017 поступление денежных средств в сумме 50 000 рублей;

13.04.2017 поступление денежных средств в сумме 10 000 рублей.

(том №18 л.д. 85-118 (104-105).

В выписке по банковскому счету (номер обезличен), открытому в (номер обезличен) на имя МОА (банковская карта (номер обезличен)), 05 апреля 2017 года зафиксировано перечисление денежных средств в сумме 50 000 рублей на банковскую карту (номер обезличен) НЕА (т. 18 л.д. 191-230 (197).

В выписке по счету (номер обезличен), открытому в (номер обезличен) на имя МАИ (банковская карта (номер обезличен)), 13 апреля 2017 года зафиксировано перечисление денежных средств в сумме 10 000 рублей на банковскую карту (номер обезличен) НЕА (том №19 л.д. 5-28 (8).

Согласно выписке по банковскому счету (номер обезличен), открытому в отделении (номер обезличен) по адресу: (адрес обезличен) на имя НЕА (банковская карта (номер обезличен)), 07 апреля 2017 года зафиксировано поступление денежных средств в сумме 50 000 рублей; 13 апреля 2017 поступление денежных средств в сумме 10 000 рублей (т. 18 л.д. 85-118 (104-105).

В судебном заседании свидетель НЕА пояснила, что в определенное время тесно общалась с ФИО1 В процессе общения он попросил передать ему несколько её банковских карт (номер обезличен) для осуществления им трудовой деятельности. Объяснил это ФИО2 тем, что на него по каким-то причинам нельзя было оформлять карты. Поскольку ничего экстраординарного в такой просьбе она не видела, просьбы ФИО1 выполнила, передав ему оформленные на её имя банковские карты, которыми он пользовался в своих интересах. Какого-либо отношения к деньгам, переводимым через счета переданных ею ФИО2 карт, она не имела. 

Такие показания свидетеля НЕА в полном объеме подтвердил и сам ФИО1, не оспаривая, что перечисленные МАИ деньги в действительности получал он. 

Свидетель ХКС пояснил, что у него имеется база, расположенная по адресу: (адрес обезличен). Территория этой базы довольно большая. На ней расположены как офисные, так и складские помещения. Весной 2017 года к нему обратился ФИО1 с просьбой предоставить ему на непродолжительное время помещение, в котором он мог бы доделать ранее взятые заказы. Такую необходимость он обосновал тем, что в его цеху в Игуменке, отключили электричество. На такую просьбу он ответил согласием. После этого, в течение двух-трех недель в период с середины мая по начало июня 2017 года, ФИО2 и его работники производили работы на территории его базы по вышеуказанному адресу. В основном они варили решетки, заборы и ворота. По истечению 2-3 недель, после того как ФИО1 выехал, он вывез все свое имущество и более он его не видел. Никаких инструментов, строительных материалов, металлоконструкций на территории его базы ФИО1 не оставлял. Никаких бытовок, вагончиков и их каркасов работники ФИО1 у него на базе не варили и соответственно не оставляли их. Также свидетель отметил, что отъезд ФИО1 с его базы был стремителен и даже его работники не могли найти его, чтобы получить заработную плату. К тому же ни ФИО1, ни кто бы то ни было другой, не обращался к нему с требованием вернуть какие-либо металлоконструкции или бытовки (вагончики) ФИО2. 

Согласно обязательству ФИО1, собственноручно написанному им в ходе доследственной проверки по заявлению МАИ., он обязуется изготовить и представить бытовки до 2 февраля 2018 года, а при отсутствии возможности их изготовления – вернуть к этому же сроку деньги в сумме 60 000 рублей (т. 3 л.д. 165).

Примечательно, что данное обязательство датировано 25 апреля 2018 года, то есть практически спустя год после перевода МАИ денег. К тому же, как следует из его текста, на момент его написания заказанные вагончики еще не были изготовлены, более того оговорена альтернатива, в случае отсутствия возможности их изготовления.

Эти обстоятельства идут вразрез с утверждениями ФИО2 о том, что перед М он в полном объеме исполнил обязательства. 

В этой связи, с учетом показаний потерпевшего МАИ., а также свидетеля ХКС, оснований не доверять которым не имеется, суд отвергает показания ФИО1 о том, что он не собирался обманным путем завладевать денежными средствами М и изготовил на базе Х заказанные им вагончики, которые якобы там же и оставались после его отъезда. 

Высланные ФИО2 потерпевшему М по средствам сети Интернет снимки неких параллелепипедов, по утверждению подсудимого, являющихся изготовленными каркасами заказанных вагончиков, с учетом установленных данных не свидетельствуют, что таковые изготавливались ФИО2 именно для М за переведенные им денежные средства.

В противном случае, ничего не мешало ФИО2 сообщить М место их расположения, чего по утверждению последнего сделано так и не было.

К тому же, высланные М фотографии могли быть сделаны не ФИО2, а запечатленная на них конструкция ему не принадлежать.

По эпизоду мошенничества в отношении потерпевшего ЩВМ

22 ноября 2017 года ЩВМ обратился в полицию с заявлением, в котором просил привлечь к ответственности ФИО1, который путем обмана, под предлогом выполнения работ по утеплению труб с обивкой металлопрофилем, завладел принадлежащими ему денежными средствами в сумме 11 000 рублей (т. 6 л.д. 59-63).

В суде потерпевший Потерпевший №17 пояснил, что ему было нужно утеплить и облицевать трубы отопления в (адрес обезличен). В этой связи попросил внука найти в сети Интернет объявление о проведении таких работ, что он и сделал. Позвонив по номеру, указанному в объявлении, ему ответил ФИО1, который подтвердил готовность выполнить необходимые работы. 3 июля 2017 года ФИО1 приехал к нему в дом по указанному адресу, осмотрел фронт работ и сообщил, что их стоимость с материалом составит примерно 20 000 рублей. Тогда же ФИО2 сказал, что нужно внести предоплату в размере 11 000 рублей, что он и сделал, передав ФИО2 в тот же день в своем доме по указанному адресу 11 000 рублей, о чем последний написал расписку. По условиям договоренности работники ФИО2 должны были приступить к работе на следующий день, т.е. уже 4 июля 2019 года, окончание работ должно было наступить в течение недели. В намеченный срок для проведения работ к нему никто так и не приехал. После этого он позвонил ФИО2, чтобы узнать по каким причинам работы не начались, на что Алябьев ответил ему, что козырек на трубу еще не сделан. В дальнейшем работы так и не начались, а на его телефонные звонки ФИО2 не отвечал. Дозвониться до него можно было только с ранее неизвестных ему номеров. В результате работы ФИО2 и его рабочими у него не проводились, материал не завозился. Причиненный ущерб является для него значительным, поскольку размер его пенсии на момент преступления составлял примерно 19 000 рублей.

Согласно данным Центра по выплате пенсий и обработке информации ПФР в Белгородской области в период с 01 января 2015 года по 01 декабря 2018 года месячный размер пенсии ЩВМ варьировался от (номер обезличен); ЩАС от (номер обезличен); размер ежемесячной денежной выплаты ЩВМ от (номер обезличен); ЩАС от (номер обезличен) (т. 13 л.д. 128-144).

В ходе выемки у ЩВМ изъята расписка ФИО1 от 3 июля 2017 года о получении им на ремонт от ЩВМ 11 000 рублей, которая в соответствии с требованиями закона осмотрена и приобщена в качестве вещественного доказательства (т. 17 л.д. 29-34, 35-36, 49-53).

По эпизоду мошенничества в отношении потерпевшей СЕГ

6 сентября 2017 года СЕГ обратилась в полицию с заявлением, в котором просила провести проверку в отношении ФИО1 по факту хищения принадлежащих ей денежных средств в сумме 23 500 рублей, под предлогом изготовления навеса (т. 4 л.д. 182).

В ходе осмотра этим же днем места происшествия – территории домовладения (адрес обезличен), установлен факт отсутствия выполнения ФИО1 работ по изготовлению и монтажу навеса на указанном участке (т. 4 л.д. 186-194).

В суде потерпевшая СЕГ показала, что на территории домовладения по вышеуказанному адресу было решено установить навес. Для этих целей в сети Интернет она отыскала объявление о выполнении таких работ. Позвонив по номеру, указанному в объявлении, на звонок ответил ФИО1, который 24 августа 2017 года прибыл к ней на участок. Осмотрев объем работ ФИО1 сообщил, что стоимость изготовления и монтажа навеса с материалами составит 47 000 рублей, при этом для начала выполнения работ необходимо передать ему предоплату в размере 23 500 рублей, что она в тот же день и сделала на территории домовладения по указанному адресу. О получении денег ФИО2 написал расписку, сообщив, что прибудет для выполнения работ уже 26 августа 2017 года. Однако ни в назначенный срок, ни позднее работы так и не были начаты. Изначально на её телефонные звонки с вопросами о причинах невыполнения работ, ФИО2 каждый раз находил отговорки, заверяя о скором начале работ. В последующем на её звонки он отвечать перестал. В итоге работы со стороны ФИО2 выполнены не были и переданные ему денежные средства не возвращены. Какие либо материалы на участок ФИО2 не привозил и не предлагал их забрать, также он не говорил, что изготовил каркас навеса. Причиненный ущерб в сумме 23 500 рублей является для нее значительным, поскольку на её иждивении находятся двое несовершеннолетних детей, к тому же её среднемесячный доход на момент рассматриваемых событий составлял порядка 10 000 рублей, а доход супруга порядка 25 000 рублей.

Согласно справке №2-НДФЛ общая сумма дохода СЕГ в ООО «Ц» за 2017 год составила (информация скрыта) (т. 9 л.д. 68).

В ходе выемки у потерпевшей изъята расписка ФИО1 о получении 24 августа 2017 года от СЕГ денежных средств в сумме 23 500 рублей на изготовление навеса, которая осмотрена и признана вещественным доказательством (т. 16 л.д. 230-232, 233-234, т. 17 л.д. 49-53).

По эпизоду мошенничества в отношении потерпевшей КСА

9 сентября 2017 года КСА обратилась в полицию с заявлением, в котором просила провести проверку в отношении ФИО1 по факту хищения принадлежащих ей денежных средств в сумме 80 000 рублей, под предлогом изготовления навеса (т. 4 л.д. 203).

В суде потерпевшая КСА пояснила, что на территории своего домовладения по адресу: (адрес обезличен) она решила установить металлический навес. Для этих целей подыскала в сети Интернет объявление о проведении таких работ. Позвонив по указанному в нем номеру, ей ответил ФИО1, который сказал, что действительно занимается подобными работами. После этого 31 августа 2017 года он прибыл к ним во двор по вышеуказанному адресу. Оценив объем работ ФИО1 сообщил, что стоимость навеса с материалом и установкой составит 160 000 рублей, при этом сразу ему необходимо передать 80 000 рублей на закупку материала. Также ФИО2 сказал, что на следующей неделе – во вторник (5 сентября 2017 года) бригада начнет устанавливать навес. Такое предложение её устроило. В последующем со своей банковской карты она перевела 80 000 рублей на банковскую карту, указанную ФИО1 О получении денег ФИО1 написал ей расписку. В намеченный срок, а также в последующем работы так и не были начаты. На её звонки с вопросами о причинах задержки работ ФИО1 каждый раз называл различные отговорки: то он в отъезде, то бригада еще занята и т.д. После того, как она сказала ФИО1, что он её обманывает, он перестал отвечать на её звонки. В этой связи она была вынуждена обратиться с заявлением в полицию, а также написать исковое заявление в суд. В итоге ничего ФИО1 так и не было сделано. Материалы он забрать не предлагал. Причиненный ущерб является для неё значительным, поскольку она является пенсионером и её среднемесячный доход невелик. 

Из расчетных листков КСА следует, что общая сумма её дохода в ООО «Е» за сентябрь 2017 года составила (номер обезличен), за март 2018 года (номер обезличен)

Согласно расчетных листков ВВА (супруга КСА) общая сумма его дохода за сентябрь 2017 года в ОАО «З» составила (номер обезличен).

По информации Центра по выплате пенсий и обработке информации ПФР в Белгородской области месячный размер пенсии Потерпевший №8 в период с 01 августа 2016 по 01 декабря 2018 года варьировался от (номер обезличен).

(т. 9 л.д. 81, 90, т. 13 л.д. 128-144).

В выписке по банковскому счету (номер обезличен), открытому в отделении (номер обезличен) по адресу: (адрес обезличен) на имя ФИО1 (банковская карта (номер обезличен)), 01 сентября 2017 года зафиксирована операция поступление денежных средств в сумме 80 000 рублей с банковской карты (номер обезличен) КСА (т. 17 л.д. 208-258 (249-258).

В ходе выемки у КСА изъята расписка ФИО1 от 01 сентября 2017 года, которая осмотрена и приобщена в качестве вещественного доказательства.

Из текста данной расписки следует, что ФИО1 на изготовление навеса получил 80 000 рублей путем перечисления на его карту (номер обезличен) (номер обезличен).

(т. 16 л.д. 224-226, т. 16 л.д. 227-228, т. 17 л.д. 49-53).

Решением Белгородского районного суда от 01 ноября 2017 года с ФИО1 в пользу КСА взысканы 80 000 рублей (т. 13 л.д. 167-168).

По эпизоду мошенничества в отношении СОА

9 октября 2017 года СОА обратилась в полицию с заявлением, в котором указала, что ФИО1 мошенническим путем, под предлогом выполнения работ по строительству навеса, завладел принадлежащими ей денежными средствами в сумме 72 000 рублей (т. 6 л.д. 128).

В ходе проведенного 24 ноября 2017 года осмотра места происшествия, установлено, что на участке местности по адресу: (адрес обезличен), установлены только металлические столбы (т. 6 л.д. 131-133).

В суде потерпевшая СОА пояснила, что на территории домовладения она решила обустроить навес из поликарбоната. В этих целях в сентябре 2017 года в сети Интернет она нашла объявление о производстве требуемых работ. Позвонив по указанному в объявлении номеру, ей ответил ФИО1, с которым она договорилась о встрече. По приезду на её участок по вышеуказанному адресу, ФИО1 оценил фронт намеченных работ и сообщил, что стоимость работ по изготовлению и установке навеса с материалом будет составлять 100 000 рублей. Тогда же он сообщил о необходимости внесения предоплаты в размере 72 000 рублей для закупки строительных материалов и тогда работы будут завершены в течение месяца. Такие условия её устроили. Она просила ФИО1 оформить письменный договор, но он её отговорил, утверждая, что в этом нет необходимости и достаточно написания им расписки. 24 сентября 2017 года находясь на своем участке, она передала ФИО1 в качестве предоплаты 72 000 рублей. В свою очередь он написал расписку о получении этих денег и уехал. После этого никаких работ ФИО2 и его работниками не производилось. Несколько раз ФИО1 на её вопрос о том, когда начнутся работы, заверял её, что работники с материалом уже выехали к ней для производства работ, но никто так и не приезжал и ничего не привозил. Она предлагала ФИО1 самостоятельно забрать материал, если он закуплен, но он говорил, что в этом нет необходимости, и работы со дня на день будут начаты. Однако этого так и не случилось. Иногда ФИО1 попросту игнорировал её звонки. В итоге ничего ФИО2 на её участке не сделал, материал не завез и деньги не вернул. В этой связи она была вынуждена обратиться в полицию с заявлением о преступлении и в суд с исковым заявлением. Причиненный действиями ФИО1 ущерб является для нее значительным, поскольку на её иждивении находится несовершеннолетняя дочь, а её зарплата учителя мала. 

Согласно справке №2-НДФЛ общая сумма дохода СОА в МОУ «Т» за 2017 год составила (номер обезличен), а за 2018 год (номер обезличен) (т. 11 л.д. 85, 86).

В ходе выемки у потерпевшей СОА изъята расписка ФИО1 от 24 сентября 2017 года о получении им от потерпевшей 72 000 рублей на установку навеса и водосточной системы, которая осмотрена и признана вещественным доказательством (т. 16 л.д. 102-106, 107-108, т. 17 л.д. 49-53).

Решением Свердловского районного суда г. Белгорода от 16 января 2018 года с ФИО1 в пользу СОА взыскана предварительная оплата по договору в размере 72 000 рублей (т. 13 л.д. 194-195).

По эпизоду мошенничества в отношении КНВ

11 октября 2017 года КНВ. обратилась в полицию с просьбой провести проверку по факту мошеннических действий ФИО1 29 сентября 2017 года (т. 7 л.д. 32-33).

В ходе проведенного 14 октября 2017 года осмотра места происшествия – территории домовладения по адресу: (адрес обезличен), установлено место, где КНВ переданы денежные средства ФИО1 в сумме 45 000 рублей (т. 7 л.д. 45-49).

В суде потерпевшая КНВ пояснила, что совместно со своим супругом МИА проживает по вышеуказанному адресу в (адрес обезличен). В сентябре 2017 года у неё возникла необходимость срочной замены стоящего вокруг домовладения старого забора на новый. В этих целях в сети Интернет на сайте «Авито» она нашла объявление «К», в котором было указано, что забор из профлиста и сетки-рабицы устанавливается в течение 5 рабочих дней в Белгородской области. Позвонив 29 сентября 2017 года по указанному в объявлении телефону, ей ответил ФИО1 и подтвердил, что может выполнить данные услуги по установке забора. Также он сообщил, что у них имеются свои материалы, так как они покупают их на своей базе со скидкой, и он возьмется за их объект лишь при внесении 70% предоплаты. Тогда они договорились, что предоплата по договору не превысит 50%, после чего в тот же день ФИО1 приехал к ним на участок вместе со своим знакомым. Она объяснила ФИО1, что старый забор надо демонтировать и установить на его месте новый из профлиста и сетки рабицы. Произведя замеры и оценив фронт работ, ФИО1 сообщил, что сумма предоплаты составляет 45 000 рублей, после внесения которой, забор будет установлен в ближайшие дни. Она попросила оформить письменный договор. На это ФИО1 пояснил, что забыл его в г. Белгороде, возвращение за ним займет много времени и предложил оставить расписку в получении денежных средств и свои паспортные данные. На такое предложение она ответила согласием, после чего передала ФИО1 предоплату на установку забора в сумме 45 000 рублей. В тот момент, когда ФИО1 стал писать расписку, она отвлеклась на его друга, который пошел осматривать наш участок. Когда вернулась, то увидела, что расписка от ФИО2 была написана на имя её мужа – МИА., несмотря на то, что она передавала свои денежные средства. На просьбу переписать расписку, ФИО1 начал говорить, что он спешит. В итоге оставили все как есть и ФИО1 с другим человеком уехал. Согласно достигнутым с ФИО1 договоренностям работы должны были быть начаты спустя 2-3 дня после передачи денег. Однако в оговоренный срок никто не приехал и к работам не приступил. Изначально, после этого она безуспешно пыталась дозвониться ФИО2, а когда смогла это сделать, то он сказал, что приехать не может, но работы скоро начнутся. Когда ей вновь удалось дозвониться ФИО2 10 октября 2017 года, он сказал, что материал закуплен, однако ввиду того, что идет дождь сварочные работы выполняться не могут. В последующем на её звонки он каждый раз обещал приступить к работам «Завтра», а затем и вовсе перестал на них отвечать. После она смогла дозвониться ФИО1 с телефона супруга, но после этого он не отвечал на звонки и с его телефона. Требования завести материал на сумму предоплаты ФИО1 игнорировал. В итоге никаких работ на её участке не производилось, материал ФИО1 не завез. Далее в сети Интернет она обнаружила негативные отзывы об ФИО1 и, убедившись, что он её обманывает, написала заявление о преступлении. После этого, встретившись в октябре 2017 года с ФИО1 в отделе полиции, потребовала от него вернуть деньги, но он сказал, что материл для неё уже закуплен и поэтому деньги вернуть не может. Тогда же она поинтересовалась, где находится этот материал и попросила самостоятельно его забрать самовывозом. На это Алябьев ответил, что нам никто не сможет отдать материал без него и обязался самостоятельно его ей доставить. Об этом она попросила ФИО1 написать соответствующую расписку, что он и сделал, указав в ней, что доставит закупленный материал до 30 октября 2017 года. Однако и это обязательство он не выполнил. От поступившего примерно в июне 2018 года предложения следователя принять на ответственное хранение материалы, которые тогда же были изъяты в ходе выемки у ФИО1, она отказалась, поскольку каких-либо данных о том, что этот товар закупался именно для нее за переданные ею деньги, не имелось. Причиненный действиями ФИО1 материальный ущерб является для неё значительным, поскольку на момент преступления она не работала, к тому же она оказывает уход за своими родителями, являющимися (информация скрыта). 

Свидетель МИА в полном объеме подтвердил показания своей супруги КНВ о достигнутых ею договоренностях с ФИО1, обстоятельствах передачи КНВ ФИО1 в качестве предоплаты 45 000 рублей и невыполнения последним взятых на себя обязательств. Также сообщил, что по утверждениям ФИО1 срок выполнения работы не должен был превышать 10 дней. После безрезультатных звонков к ФИО1 2, 3, 5, и 10 октября 2017 года с требованием завести необходимый материал и приступить к работам по монтажу старого и установке нового забора, 11 октября 2017 года КНВ обратились в полицию. Они также предлагали ФИО2 самостоятельно забрать якобы закупленный с его слов материал, но такие предложения были проигнорированы им. 

Причиненный ущерб для их семьи является значительным, его пенсия составляет примерно 19 000 рублей, при этом К не работала на момент преступления и не работает в настоящее время. Более того, они с женой финансово помогают её родителям. 

По информации отдела пенсионного обслуживания ЦФО УМВД России по Белгородской области МИА назначена пенсия за выслугу лет в размере (номер обезличен) (т. 11 л.д. 105).

В ходе выемки у потерпевшей КНВ изъяты расписки ФИО1 от 29 сентября 2017 года и 25 октября 2017 года, которые в установленном порядке осмотрены и признаны вещественными доказательствами. 

Из расписки ФИО1 от 29 сентября 2017 года следует, что он получил от МИА 45 000 рублей на закупку материалов для забора.

Согласно расписке ФИО1 от 25 октября 2017 года, он обязуется до 30 октября 2017 года вернуть КНВ по расписке от 29 сентября 2017 года проф. трубы 40х20 – 66 м, проф. трубы 60х40 – 39 м, профлист 27 листов; пачку саморезов 250 шт.

(т. 17 л.д. 88, 89-97, 98).

Что касается изъятых 14 июня 2018 года у подозреваемого ФИО1 в ходе выемки 27 профильных листов, 13 металлических труб размером 60х40 мм длинной по 3 метра, 22 металлических труб размером 20х40 мм длинной по 3 метра и 241 саморезов, осмотренных и приобщенных в качестве вещественных доказательств (т. 17 л.д. 103-105, 107-110, 111-112), то оснований полагать, что они были закуплены им для КНВ в рамках исполнения взятых на себя обязательств, не имеется.

Давая показания КНВ пояснила, что в октябре 2017 года ФИО1 ей говорил, что на полученные от неё деньги закупил строительный материал. 

Сам ФИО1 в суде также утверждал, что изъятые у него материалы были закуплены им для К в октябре 2017 года у ИП Т. 

Вместе с тем каких-либо доказательств в подтверждение слов ФИО1 представлено не было, хотя как последний, так и его защитник заявляли о наличии таковых. 

Более того, такие его показания опровергаются представленными 2 ноября 2017 года сведениями ИП Т, о том, что данные материалы ФИО1 не приобретались (т. 7 л.д. 53, 54, 55). 

Ссылки на то, что на изъятых материалах имеются сведения о дате их приобретения, несостоятельны и опровергаются протоколом их осмотра, произведенного с участием ФИО1 и его защитника ШСН., не имеющих замечаний и заявлений относительно результатов осмотра и его фиксации в протоколе (т. 17 л.д. 107-110).

Более того, суд отмечает, что ходатайство о производстве выемки упомянутых материалов поступило от ФИО1 лишь в марте 2018 года (т. 17 л.д. 99), то есть спустя 2 месяца после возбуждения в отношении него уголовного дела (т. 17 л.д. 16) и более чем 1 года 4 месяцев после подачи КНВ заявления в полицию (т. 7 л.д. 32-33) и написания самим ФИО1 расписки об обязанности предоставить их до 30 октября 2017 года.

Такие данные очевидно свидетельствуют в пользу того, что до возбуждения в отношении ФИО1 уголовного дела по заявлению КНВ., материалы для неё им не закупались. 

В этой связи утверждения защиты о своевременном и добросовестном исполнении ФИО1 взятых на себя обязательств, несостоятельны. 

По эпизоду мошенничества в отношении потерпевшей ПЛФ

29 апреля 2018 года ПЛФ обратилась в полицию с просьбой провести проверку по факту невыполнения договорных обязательств со стороны ФИО1 по изготовлению и установке металлических ворот (т. 1 л.д. 38).

В суде потерпевшая ПЛФ пояснила, что в апреле 2018 года она решила установить автоматические металлические ворота и калитку на территории своего дачного домика (номер обезличен), расположенного вблизи (адрес обезличен), которому ныне присвоен географический адрес: (адрес обезличен). В подыскании лиц, которые смогут сделать необходимые работы, ей помогал её сосед КДВ Именно он обнаружил объявление, по которому она в итоге позвонила. На звонок ответил ФИО1, который подтвердил, что может выполнить её заказ. 21 апреля 2018 года ФИО1 приехал на её участок по вышеуказанному адресу, чтобы оценить объем работ. Тогда же он сообщил, что для закупки материалов и начала выполнения работ необходимо внести предоплату в сумме 73 000 рублей, что она собственно и сделала, передав деньги в указанной сумме лично ФИО1, а он в свою очередь написал об этом расписку. По договоренности работы должны были начаться 28 апреля 2018 года. Однако никто для проведения работ ни в этот день, ни позже не приезжал. На звонки с вопросами о причинах задержки в работах и дате начала работ, ФИО2 каждый раз отвечал, что они в скором времени начнутся, а задержки в сроках обусловлены временными трудностями. В последующем он вовсе перестал отвечать на её звонки. Никаких работ ФИО2 на её участке не произвел и никаких материалов ей не поставил. В этой связи она была вынуждена обратиться в полицию. Причиненный действиями ФИО1 ущерб является для неё значительным, поскольку она является неработающим пенсионером, а размер её пенсии составляет около 25 000 рублей в месяц.

Сосед потерпевшей – КДВ являющийся свидетелем имевшихся договоренностей между ПЛФ. и ФИО1, а также обстоятельств невыполнения последним взятых на себя обязательств, в полной мере подтвердил показания ПЛФ Он же заверил суд, что ФИО1 и его рабочие на участке ПЛФ никаких работ не производили и материалы, в том числе швеллеры, автоматические механизмы и иные ей не поставляли. У ФИО2 для П никакого швеллера не забирал.

В расписке ФИО1 от 21 апреля 2018 года, им собственноручно указано о получении от ПЛФ 73 000 рублей на изготовление ворот и калитки (т. 13 л.д. 199).

Согласно его же очередной расписке от 29 апреля 2018 года, он обязуется выполнить заказчику ПЛФ работы по изготовлению ворот и калитки до 05 мая 2018 года (т. 13 л.д. 200)

Решением Свердловского районного суда г. Белгорода от 27 ноября 2018 года договор подряда, заключенный между ПЛФ и ФИО1 21 августа 2018 года, расторгнут; с ФИО1 в пользу ПЛФ взыскано 73 000 рублей – стоимость неисполненного обязательства (т. 13 л.д. 197).

Доводы ФИО1 о том, что свидетель КДВ забирал у него для ПЛФ. некий швеллер, опровергается как показаниями этого свидетеля, так и потерпевшей, оснований не доверять которым у суда не имеется.

По эпизоду мошенничества в отношении МТВ

20 мая 2018 года МТВ обратилась с заявлением в полицию, в котором просила провести проверку в отношении неустановленного лица по факту совершения мошеннических действий (т. 3 л.д. 219).

В суде потерпевшая МТВ пояснила, что на балконе по месту её жительства в (адрес обезличен) она решила установить навес. В этих целях стала искать объявление о выполнении таких работ. В итоге нашла объявление, позвонив по которому ей ответил, как позже стало известно, ФИО1, который заверил, что сможет установить данный навес за неделю. Эти сроки её устроили. После этого 23 апреля 2018 года ФИО2 приехал к ней домой по указанному адресу и, оценив фронт работ, назвал окончательную сумму изготовления и установки навеса вместе с материалом в размере 40 000 рублей. При этом он сказал, что необходимо внести предоплату в размере 25 000 рублей для того, чтобы работы были проведены в срок. Тогда же, поскольку у неё не было наличных денежных средств, она со своей банковской карты перевела 25 000 рублей на банковскую карту, указанную ФИО1 О получении денег ФИО1 написал ей расписку. В оговоренный срок работы так и не начались. 10 мая 2018 года был осуществлен звонок ФИО1 с вопросом, когда же работы начнутся. На это ФИО1 ответил, что машина с навесом уже выехала к ним, но никто так и не приехал. После этого она неоднократно звонила ему с требованиями начать работы, и каждый раз ФИО1 заверял, что они начнутся «Завтра». Также он (ФИО1) говорил, что все заготовки для навеса готовы и скоро их привезут, на это она предложила ФИО1 самостоятельно их забрать, но адрес где они находились ФИО1 ей так и не сказал. Позже он пояснил, что у него какие-то неприятности. На просьбу вернуть деньги, в случае если он не может выполнить работы, ФИО1 ответил, что у него их нет и вернуть их он сможет, когда с ним рассчитаются за какие-то ворота. После этого на связь ФИО2 более не выходил, навес не установил, материал не поставил и деньги не вернул. В результате действий ФИО1 ей причинен материальный ущерб, который является для неё значительным, поскольку с февраля 2018 года она не работала ввиду перенесенного инсульта, а среднемесячный доход мужа составлял примерно 22 000 рублей. 

В ходе осмотра места происшествия – территории домовладения (адрес обезличен) установлены обстоятельства отсутствия выполнения ФИО1 работ по монтажу навеса на балконе дома (т. 3 л.д. 234-237).

В выписке по банковскому счету (номер обезличен), открытому в отделении (номер обезличен) по адресу: (адрес обезличен) на имя ФИО1 (банковская карта (номер обезличен)), 23 апреля 2018 года зафиксирована операция поступления денежных средств в сумме 25 000 рублей с банковской карты (номер обезличен) (номер обезличен) (т. 17 л.д. 208-258 (249-258).

В выписке по кредитной карте (номер обезличен), выпущенной (номер обезличен) Банк» на имя МТВ., 23 апреля 2018 года зафиксирована операция перечисления денежных средств в сумме 25 000 рублей на банковскую карту (номер обезличен) (т. 19 л.д. 3).

В ходе выемки у потерпевшей МТВ. изъята расписка ФИО1 от 23 апреля 2018 года о получении для установки навеса 25 000 рублей, которая осмотрена и признана вещественным доказательством (т. 16 л.д. 183-185, 186-187, т. 17 л.д. 49-53).

По эпизоду мошенничества в отношении ШАВ

4 июня 2018 года ШАВ обратился в полицию с заявлением, в котором просил провести проверку по факту мошеннических действий ФИО1 23 мая 2018 года по адресу: (адрес обезличен)т. 6 л.д. 201).

В суде потерпевший ШАВ пояснил, что летом 2017 года решил установить навес из поликарбоната во дворе своего домовладения по адресу: (адрес обезличен) Для этого в августе этого же года он закупил и установил металлические столбы, выполненные из профильной трубы. В мае 2018 года решили возобновить работы по установке навеса из поликарбоната, в связи с чем начал подыскивать людей, которые смогут закончить начатые им работы. В итоге по объявлению нашел ФИО1, который 23 мая 2018 года приехал к нему на участок в п. Таврово, где оценив фронт работ, сообщил, что окончательная стоимость по установке навеса составит 180 000 рублей. При этом ФИО2 указал, что необходимо внести предоплату по договору в размере 50% от стоимости. Срок проведения работ составит одну-две недели. Такие условия его устроили. Письменный договор по изготовлению и монтажу навеса они составлять не стали, посчитав, что будет достаточно расписки. Поскольку при себе наличных денежных средств у него не было, вместе с ФИО1 в тот же день он проследовал к банкомату ПАО «Сбербанк России», расположенному в магазине «АБС» по адресу: (адрес обезличен), где снял денежные средства в сумме 40 000 рублей и тут же передал их ФИО1 Поскольку еще 50 000 рублей снять в банкомате не получилось, по предложению ФИО1 он перевел их безналичным способом с помощью звонка на горячую линию «Сбербанк России» на банковскую карту ФИО1, номер который он ему продиктовал. О получении от него в общей сумме 90 000 ФИО1 написал расписку и заверил, что работы будут начаты уже 26 мая 2018 года. Однако в назначенный срок работы не начались. Спустя несколько дней он начал звонить ФИО1 с вопросом, почему работы не начаты. Он пояснил, что находится в Москве и пришлет для проведения работ своих рабочих, которые действительно приехали, но никаких работ не проводили. Попросту осмотрев участок, они уехали и более не приезжали. С июня 2018 года он неоднократно звонил ФИО1 и требовал либо начать работы, либо возвратить денежные средства. Насчет денег ФИО1 сказал, что их не вернет, поскольку закупил на них материал. В итоге работы ФИО1 не произвел, материалы не предоставил и деньги не вернул. В этой связи ему причинен материальный ущерб, который является для него значительным, поскольку как он, так и его супруга являются неработающими пенсионерами. 

Согласно информации Центра по выплате пенсий и обработке информации ПФР в Белгородской области в период с 1 января 2015 года по 1 декабря 2018 года размер пенсии ШАВ варьировался от (номер обезличен), размер его ежемесячной денежной выплаты от (номер обезличен); размер пенсии ШВИ в этот же период от (номер обезличен) (т. 13 л.д. 128-144).

По результатам проведенного 07 июня 2018 года осмотра места происшествия установлено, что на территории домовладения по адресу: (адрес обезличен), имеются лишь металлические столбы из профильной трубы, навес отсутствует (т. 6 л.д. 204-213).

В выписке по банковскому счету (номер обезличен), открытому в отделении (номер обезличен) по адресу: (адрес обезличен) на имя ФИО1 (банковская карта (номер обезличен)), 23 мая 2018 года зафиксирована операция поступления денежных средств в сумме 50 000 рублей с банковской карты (номер обезличен) ШАВ (т. 18 л.д. 2-42 (38-42).

30 августа 2018 года в ходе выемки у потерпевшего ШВИ изъята расписка ФИО1 от 23 мая 2018 года, которая в установленном порядке осмотрена и признана вещественным доказательством. 

Из текста данной расписки следует, что ФИО1 23 мая 2018 года получил от ШАВ 90 000 рублей на закупку материалов и проведения монтажа навесов.

(т. 16 л.д. 83-87, 88-89, т. 17 л.д. 49-53).

По эпизоду мошенничества в отношении ЛЕФ

19 июня 2018 года ЛЕФ обратилась в полицию с просьбой провести проверку по факту хищения 3 июня 2018 года ФИО1 денежных средств в сумме 34 000 рублей (т. 6 л.д. 175).

В суде ЛЕФ пояснила, что у неё в собственности имеется участок под ИЖС, расположенный по адресу: (адрес обезличен) Для размещения строителей она решила установить на указанном участке бытовку. В этих целях в сети Интернет нашла объявление об изготовлении бытовок. Позвонив по указанному в объявлении номеру ей ответил, как позже стало известно ФИО1, который подтвердил, что сможет изготовить требуемую ей бытовку. После этого около 18 часов 3 июня 2018 года она встретилась с ФИО1 в районе (адрес обезличен). В ходе беседы ФИО2 сообщил, что стоимость бытовки составит 48 000 рублей, при этом в качестве предоплаты ему необходимо передать 34 000 рублей. В стоимость бытовки по договоренности входила и её доставка. Такие условия её устроили, после чего со своей банковской карты с помощью приложения «Сбербанк Онлайн» она перевела на указанный ФИО1 счет 34 000 рублей в качестве предоплаты за бытовку. ФИО1 написал ей расписку о получении денег и уехал. Практически сразу после этого, в этот же день, она позвонила своему застройщику и сообщила, что заказала изготовление бытовки для размещения в ней строителей. На это застройщик ответил, что это не имело смысла, поскольку у них есть свой контейнер и рекомендовал отменить заказ в целях экономии денег. В этой связи, в вечернее время, примерно через 3 часа после перечисления ФИО2 денег, она позвонила ему и, объяснив ситуацию, попросила вернуть их. На это ФИО1 сообщил, что уже закупил материалы для изготовления бытовки и не может сразу вернуть деньги. Также он пояснил, что вернет их только когда получит предоплату на изготовление бытовки от другого заказчика. В таком случае она попросила ФИО2 вернуть деньги в течение 10 дней. После этого ФИО2 на многочисленные звонки перестал отвечать. Однажды дозвонившись до него, пригрозил, что если он не вернет деньги, то она обратиться к своим знакомым, работающим в полиции. На что Алябьев ответил: «А у меня в Москве покровители… и больше… Вы никаких денег не увидите…». Поставить готовую бытовку или вернуть закупленный материал ФИО2 не предлагал, хотя если бы он это сделал, никаких претензий к нему бы не было. При этом она бы оплатила оставшиеся расходы на изготовление бытовки. ФИО2 также не предлагал ей самостоятельно забрать якобы закупленные материалы. После этого, разговоров с ФИО2 более не было. Деньги в итоге он так и не вернул и бытовку не поставил. Причиненный ущерб является для неё значительным, поскольку она является неработающим пенсионером и размер её пенсии составлял порядка 11 000 рублей. 

На основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ были оглашены следственные показания ЛЕФ., согласно которым по договоренности срок изготовления ФИО1 вагончика (бытовки) составлял 3-4 дня, однако в указанный срок ей не удалось с ним связаться. Затем, примерно через 10 дней она позвонила ФИО1, которому сообщила, что ждет вагончик, и сроки изготовления истекли. При этом она сообщила ФИО2, что в случае невыполнения обязательств необходимо вернуть ей денежные средства, либо она обратится в полицию. На это ФИО2 сказал, что ему все равно, она может обратиться куда хочет (т. 10 л.д. 198-201).

Оглашенные показания в части противоречий ЛЕФ не подтвердила, продолжая настаивать на показаниях, данных в суде. При этом заявила, что в ходе допроса сообщала следователю такие же, как и в суде сведения о том, что еще в день перечисления ФИО1 денег, она позвонила ему и просила вернуть деньги, поскольку нуждаемость в бытовке у неё отпала. Тогда следователь ей сказал, что данное обстоятельство существенного значения не имеет.

Проанализировав показания ЛЕФ., зафиксированные в протоколе допроса, а также её показания, данные в суде, в части выявленных противоречий, суд доверяет её судебным показаниям. Л уверенно и настойчиво настаивала именно на них. Оснований не доверять её заверениям о том, что следователю она сообщала те же, что и в суде обстоятельства отказа от заказа, у суда не имеется. Отсутствие каких-либо замечаний в протоколе допроса Л с её же стороны, вполне объяснимо её юридической неграмотностью. К тому же по заверению последней, её акценты об отказе от заказа ФИО2 спустя несколько часов после перечисления ему денег, были комментированы следователем как незначительные. 

Выявленные противоречия не свидетельствуют об отсутствии у ФИО1 первоначального умысла на хищение путем обмана денежных средств ЛЕФ. 

В ходе осмотра места происшествия – участка местности по адресу: (адрес обезличен), установлено место переговоров ЛЕФ с ФИО1 по поводу изготовления бытовки (т. 6 л.д. 176-181).

Согласно справке Центра по выплате пенсий и обработке информации ПФР в Белгородской области ежемесячный размер пенсии ЛЕФ в период с 01 июня 2017 года по 01 декабря 2018 года варьировался от (номер обезличен) (т. 13 л.д. 128-144).

В выписке по банковскому счету (номер обезличен), открытому в отделении (номер обезличен) по адресу: (адрес обезличен) на имя ФИО1 (банковская карта (номер обезличен)), 3 июня 2018 года зафиксирована операция поступления денежных средств в сумме 34 000 рублей с банковской карты (номер обезличен) ЛЕФ (т. 18 л.д. 2-42 (38-42).

31 августа 2018 года в ходе выемки у потерпевшей ЛЕФ изъята расписка ФИО1 от 3 июня 2018 года, которая в установленном порядке осмотрена и признана вещественным доказательством.

Согласно тексту данной расписки, ФИО1 3 июня 2018 года получил предоплату в размере 34 000 рублей на изготовление бытовки размером 4х2.4.

(т. 16 л.д. 65-69, 70-71, 49-53).

Факт получения от ЛЕФ указанных денежных средств в районе 18 часов 3 июня 2018 года ФИО1 не отрицал, при этом в суде пояснил, что уже следующим утром закупил требуемый материал и изготовил каркас бытовки на территории базы К, расположенной по адресу: (адрес обезличен), где она в итоге и осталась. Также заверил, что ЛЕФ отказалась от своего заказа лишь вечером 4 июня 2019 года в связи с чем вернуть деньги он не мог, а от получения бытовки она категорически отказалась. 

Такая впервые выдвинутая ФИО2 лишь в суде версия объективными данными не подтверждается и в полном объеме опровергается судебными показаниями потерпевшей ЛЕФ об отказе от заказа уже спустя 2-3 часа после перевода денег ФИО1 и отсутствии предложений с его стороны забрать материал или готовую бытовку при невозможности возврата денег. 

Более того, она входит в диссонанс со следственными показаниями ФИО1 об изготовлении для ЛЕФ именно бытовки, а не её каркаса, которая осталась на территории другой базы, расположенной по адресу: (адрес обезличен)

Примечательно, что в ходе осмотров ранее арендуемых ФИО1 баз по вышеуказанным адресам, бытовок (вагончиков), а также их каркасов обнаружено не было (т. 13 л.д, 22-32, т. 21 л.д. 26-36).

Что касается факта отказа ЛЕФ от заказа спустя два-три часа после перечисления ФИО1 денежных средств в качестве предоплаты, то он не свидетельствует об отсутствии у ФИО1 умысла на хищение этих денежных средств.

Очевидно, что спустя такое время ФИО1 не мог закупить и изготовить каркас бытовки для ЛЕФ., что он собственно и подтвердил при допросе указанной потерпевшей. Обладая деньгами ЛЕФ, действий к их возврату он не предпринял. В конечном итоге отказав потерпевшей в возврате денег, ни материалов, ни бытовки либо её заготовки ФИО1 ей не предоставил. Примечательны также в этой связи показания потерпевшей о том, что пригрозив ФИО1 обращением в правоохранительные органы, он ответил ей, что денег она не дождется. 

Анализ поведения ФИО1 после получения от ЛЕФ денег, а также установленные фактические обстоятельства их взаимодействий, дает основания для вывода, что ФИО1 путем обмана лишь желал завладеть деньгами потерпевшей и изначально не собирался выполнять взятые на себя обязательства. 

По факту мошенничества в отношении потерпевшего ШАВ

19 июля 2018 года ШАВ обратился в полицию с просьбой привлечь к ответственности ФИО1, который 09 июня 2018 года мошенническим путем, под предлогом выполнения работ по установке забора, калитки и ворот по адресу: (адрес обезличен), завладел его денежными средствами в сумме 109 000 рублей (т. 8 л.д. 43-44).

В ходе осмотра места происшествия – участка местности по адресу: (адрес обезличен), установлено место получения ФИО1 от ШАВ денежных средств (т. 8 л.д. 45-51).

В суде ШАВ пояснил, что летом 2018 года он с супругой решил установить забор на территории участка, по вышеуказанному адресу. Найдя в сети Интернет объявление о выполнении соответствующих работ, позвонил по указанному в нем номеру. На звонок ответил ФИО1, который 9 июня 2018 года приехал на его участок для того, чтобы осмотреть фронт работ. Тогда, ФИО1 сообщил, что для начала выполнения работ и закупки материала необходимо внести предоплату в сумме 95 000 рублей. 15 июня 2019 года по утверждению ФИО1 рабочие должны были приступить к работам. Эти условия его устроили, после чего с супругой он ездил в банкомат, где сняли необходимую для предоплаты сумму. Вернувшись обратно, на своем участке, тем же днем, он передал ФИО1 95 000 рублей, о чем последний написал расписку. 15 июня 2019 года ФИО1 в телефонном разговоре сообщил, что стоимость материалов оказалась выше и для их закупки нужно перечислить ещё 14 000 рублей. При этом он заверял, что окончательная сумма работ по установке забора останется прежней. После этого разговора с ФИО1 с банковской карты супруги он перевел ФИО1 на указанную им карту ещё 14 000 рублей. К назначенному сроку ни ФИО2, ни его рабочие к работам так и не приступили. На его неоднократные звонки с вопросами о том, почему работы до сих пор еще не начаты, ФИО1 каждый раз высказывал различные отговорки: рабочие уехали, рабочие заканчивают работы на других объектах, нет нужного цвета профлиста и тому подобное. В последующем он перестал отвечать на звонки. В итоге никаких работ осуществлено не было, материалы ФИО1 не поставил. Забрать материалы самостоятельно он также не предлагал. В результате действий ФИО1 ему причинен значительный материальный ущерб.

Супруга потерпевшего – свидетель ГВВ дала показания аналогичного содержания, подтвердив факты передачи и перечисления ФИО1 денежных средств в счет предоплаты по устному договору об установке на их участке забора. Также она заверила, что ФИО1 обязался приступить к работам в течение трех дней после первой передачи денег, однако обещания не выполнил. В конечном итоге никаких работ произведено так и не было, материал доставлен также не был. Предложений о самостоятельном вывозе якобы закупленных материалов от ФИО1 также не поступало. Причиненный ущерб для их семьи является значительным, поскольку он в разы превышает их совокупный месячный доход, складывающийся лишь из заработной платы супруга.

Согласно справке №2-НДФЛ общая сумма дохода ШАВ в ООО «П» за 2018 год составила (номер обезличен) (т. 10 л.д. 123).

В выписке по банковскому счету (номер обезличен), открытому в отделении (номер обезличен) по адресу: (адрес обезличен) на имя ФИО1 (банковская карта (номер обезличен)), 15 июня 2018 года зафиксирована операция поступления денежных средств в сумме 14 000 рублей с банковской карты (номер обезличен) ГВВ (т. 18 л.д. 2-42 (38-42).

19 июля 2018 года в ходе выемки у потерпевшего ШАВ. изъяты расписка ФИО1 от 09 июня 2018 года о получении денежных средств в сумме 95 000 рублей на закупку материалов для забора и ворот; а также чеки банкомата (номер обезличен) от 09 июня 2018 года о выдаче наличных средств в общей сумме 95 000 рублей с банковской карты (номер обезличен), которые в установленном порядке осмотрены и приобщены в качестве вещественных доказательств (т. 17 л.д. 14-16, 17-19, 49-53).

Помимо этих доказательств, вина ФИО1 

в совершении установленных преступлений также подтверждается нижеизложенными показаниями свидетелей СИВ ПВН, МАМ., АБГ., ААН., КСВ. и ГАГ, результатами осмотров складов/баз, арендуемых ФИО1, а также учредительными и финансовыми документами ООО «Э» и ООО «Э».

Служебное положение ФИО1 подтверждается протоколом №1 собрания участников ООО «Э» от 11 марта 2013 года, согласно которому ФИО1 назначен на должность генерального директора указанной организации сроком на 5 лет; решением №1 единственного учредителя ООО «Э» от 12 сентября 2014 года, согласно которому ФИО1 назначен на должность генерального директора указанной организации сроком на 5 лет; уставами ООО «Э» и ООО «Э», согласно которым генеральный директор названных организаций (в каждом случае): руководит текущей деятельностью Общества, без доверенности действует от имени Общества, в том числе представляет интересы и совершает сделки, выдает доверенности на право представительства от имени Общества, в том числе доверенности с правом передоверия, издает приказы о назначении на должности работников Общества, об их переводе и увольнении, применяет меры поощрения и налагает дисциплинарные взыскания. осуществляет иные полномочия, не отнесенные уставом к компетенции общего собрания участников Обществ (т. 13 л.д. 71, 72-85, 100, 101-114).

Из выписок операций по счетам ООО «Э» и ООО «Э», открытых в С следует, что:

- финансовые операции по счету ООО «Э», осуществлялись с 10 декабря 2014 года по 5 мая 2015 года. Общая сумма операций по счету составила 1 009 115 рублей. Дата последней операции 05 мая 2015 года;

- финансовые операции по счету ООО «Э», осуществлялись с 18 февраля 2014 года по 31 марта 2014 года. Общая сумма операций по счету составила 68 867 рублей, дата последней операции 31 марта 2014 года (т. 17 л.д. 204, 205-206).

Примечательно, что зачисления на указанные счета осуществлялись исключительно от юридических лиц, не имеющих отношения к потерпевшим по настоящему делу. Самостоятельно ФИО1 денежные средства на счета также не вносились. 

Согласно выпискам из Единого государственного реестра юридических лиц, ООО «Э» и ООО «Э» являлись действующими на момент, когда ФИО1 пользуясь своим служебным положением, заключал от их имени договоры с потерпевшими (т. 19 л.д. 158-164, 165-176). 

Из показаний свидетеля СИВ следует, что в 2013 году он и ФИО1 решили вместе организовать совместный бизнес в сфере строительства. Поскольку многие заказчики могли оплачивать подряды исключительно безналичным расчетом, им и ФИО1 было учреждено ООО «Э». ФИО1 был назначен генеральным директором этой организации. Все учредительные документы, а также печать находились у ФИО1, он же должен был подыскивать подряды. У ФИО1 имелись постоянные работники АБ, МА и АГВ ((информация скрыта) подсудимого). В итоге партнерского взаимодействия с ФИО1 не получилось, к тому же доходов указанное общество не приносило. У него с ФИО1 не было ни одного совместного подряда. В этой связи он сказал ФИО1, что желает выйти из состава учредителей названного общества и более дел с ним иметь не желает, по факту прекратив своё участие в ООО «Э» и общение с ФИО1 Вместе с тем, юридически покинуть состав учредителей ему не удалось, поскольку ФИО1 эту процедуру не провел, а самому сделать этого он не мог ввиду отсутствия печати и учредительных документов. 

Свидетель ПВН в суде пояснил, что знаком с ФИО1 более 10 лет. В какой-то момент по устной договоренности он начал неофициально работать у ФИО2 в качестве водителя развозя строительные материалы по объектам, на которых ФИО2 производил различные строительные работы. За отработанный день ФИО2 ему лично платил по 1000 рублей. Рабочими у ФИО2 также работали некий А со своей бригадой и А. С ним и иными рабочими ФИО2 расплачивался самостоятельно. Для передачи кому-либо ФИО2 ему никогда деньги не давал. Всего у Алябьева он проработал примерно год. На некоторых объектах работы выполнялись в полном объеме, а на некоторых лишь частично. Связано это было с тем, что ФИО2 не всегда вовремя завозил профлист для заборов. Такими недоделанными объектами были забор на участке Л, а также заборы на участках в селе Стрелецком, владельцами которых были И и Е (ЛИВ и ГЕЮ В какой-то момент ФИО2 попросту перестал отвечать на его звонки, после чего общение с последним прекратилось.

Из оглашенных на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ следственных показаний ПВН (т. 12 л.д. 92-100), следует, что с 2015 года он зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя. Примерно в конце 2015 – начале 2016 года неофициально начал работать у ФИО1 водителем на автомобиле «Газель». В его обязанности входило развозить стройматериал на объекты, указанные ФИО2. Ему было известно, что на тот момент ФИО1 являлся директором организации ООО «Э», офис которой располагался в (адрес обезличен). В офисе работали две девушки-сотрудницы, у ФИО1 был отдельный кабинет. Когда он бывал в офисе, то постоянно приходили люди с целью заключения договоров по различным вопросам. Часто происходили случаи, когда в офис приходили граждане, которым ФИО1 не выполнил работы или не поставил товар, в частности, не изготовил забор, не поставил кирпич, не изготовил бытовку. Стройматериалы ФИО1 закупал практически всегда у ИП ТНА на базе, расположенной на (адрес обезличен). Примерно по 10 объектам ему известно, что работы в итоге в полном объеме выполнены не были. Работал у ФИО1 он на протяжении весны-лета 2016 года, а также весны-лета 2017 года. По указанию ФИО1 он получал на базе стройматериал и развозил на указанные объекты, а в 2017 году он совместно с другим работником по имени А непосредственно занимались установкой заборов. В основном работы по установке заборов выполняли мужчина по имени А с бригадой рабочих и сварщик по имени Б. Вместе с ним у ФИО1 также работал А, с которым они выезжали на несколько объектов, где заканчивали выполнение работ по установке заборов. Остальных рабочих ФИО2 нанимал по объявлениям, постоянных людей не было, поскольку зачастую ФИО1 не платил за выполненную работу, либо производил оплату на сумму меньше оговоренной. После случая, когда ФИО1 не доделал забор на участке Л, взаимодействие с Алябьевым он на некоторое время прекратил, поскольку кроме этого, было много других объектов, на которых ФИО1 не выполнил работы вообще, либо выполнил не в полном объеме, получив при этом денежные средства от заказчиков. Поскольку он привозил на объекты стройматериал, участвовал в его разгрузке, у заказчиков был его номер телефона, ему постоянно поступали звонки с вопросами о том, когда будут выполнены работы. Тогда он сообщал людям, что от него это не зависит и перенаправлял их к ФИО1 Кроме того, на последнем этапе их сотрудничества с ФИО1 тот не оплачивал его работу, также как и работу А, который занимался установкой забора на участке ЛЕС Когда ФИО1 при общении с людьми понимал, что тех можно обмануть, получить деньги и не выполнить работы, то поступал именно так. Были случаи, когда проведенные работы были выполнены работниками ФИО1 некачественно. Переделывал ли ФИО1 такие работы, ему не известно. 

Следственные показания ПВН подтвердил в полном объеме, пояснив, что к моменту судебного разбирательства, некоторые моменты, о которых сообщил следователю в ходе следствия, в силу давности событий, своего возраста и состояния здоровья забыл. 

Анализируя показания свидетеля ПВН в суде и на следствии, суд приходит к выводу, что они в целом концептуальных противоречий не содержат и взаимно дополняют друг друга, поэтому принимаются судом во внимание. Данные ПВН объяснения того, по каким причинам им в суде не были воспроизведены некоторые аспекты, ранее сообщенные им следователю, суд, с учетом возраста свидетеля, а также объявления в судебном заседании перерыва в виду резко ухудшавшегося в ходе допроса самочувствия последнего, расценивает как убедительные.

Свидетель МА в суде пояснил, что знаком с Алябьевым ориентировочно с 2015 года и с того момента неофициально стал работать на его строительных объектах со своей строительной бригадой, в которую входило двое украинцев и один азербайджанец. ФИО2 за выполненную работу платил ему (М), а он уже платил работникам из своей бригады. У ФИО2 в разное время имелось 2 базы в Ближней Игуменке и в г. Белгороде неподалеку завода ЖБК-1, где производились сварочные работы. Всего у ФИО2 вместе с его бригадой работало около 10 человек, в числе которых был ПВН О каких-либо конфликтах ФИО2 с П он не знает. Конкретно в его обязанности входили сварочные работы, работы по установке заборов, беседок, навесов и т.д. Всегда договаривался с заказчиками исключительно ФИО2, он же в большинстве и поставлял материал для производства работ. В тех случаях, когда по каким-то причинам ФИО2 не поставлял необходимый материал на объект, он М) по указанию последнего вместе со своей бригадой переходил на иные объекты. При этом, когда его бригадой были установлены столбы и приварены лаги, уже после того как они по указанию ФИО2 перемещалась на следующий объект, другая бригада ФИО2 следом за ними прикручивала в конечном итоге поставленные профлисты и таким образом работы выполнялись в полном объеме. Всего он работал примерно на 50 объектах ФИО2 и лишь на двух объектах в с. Стрелецком работы по установке забора не были выполнены в полном объеме из-за того, что ФИО2 не завез на объект профильные листы. 

Из оглашенных на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ следственных показаний М (т. 2 л.д. 112-119) следует, что практически на всех объектах работы в полном объеме не выполнялись, поскольку ФИО2 не предоставлял необходимый материал. Обычно Алябьев обеспечивал доставку металла для установки столбов и крепления поперечных перемычек, он же с бригадой бурили ямы, заливали опоры бетоном, после чего отправлялись по указанию ФИО2 на другие объекты, где вновь выполняли аналогичные работы. Из 50 объектов примерно только 20 были окончены, то есть ФИО2 предоставлял все необходимые материалы, в том числе профлист для крепления на опоры. За период времени, в течение которого он работал у ФИО2, последний привлекал также много других рабочих, которые работали непродолжительное время. До 2017 года постоянным водителем у ФИО2 был ВН, который привозил на объекты материалы. Также из постоянных работников ФИО2 был мужчина по имени Б который являлся сварщиком и работал до 2017 года. Других постоянных работников он не знает, ФИО2 приглашал людей по объявлениям. В сентябре 2017 года две недели он находился на лечении в Белгородской ЦРБ, после чего вновь приступил к выполнению работ по заказам ФИО2. Были ли впоследствии в полном объеме выполнены работы на объектах, где его бригада выполняла установку столбов и перемычек, он не знает. Когда ФИО2 предоставлял необходимый материал, работы выполнялись в полном объеме им (М) и его бригадой. Когда был материал, они выполняли работы, которые можно было произвести, после чего Алябьев отправлял их на другие объекты.

Оглашенные показания М в целом подтвердил, однако продолжал настаивать на том, что ФИО2 лишь на двух объектах работы не были доведены до конца. 

Вместе с тем, принимая во внимание, что указанный протокол подписан М, замечаний не содержит, к тому же его следственные показания (в части противоречий с показаниями в суде) согласуются с иными доказательствами и обстоятельствами по делу, суд именно их признает достоверными и принимает во внимание. По мнению суда, противоречия в показаниях отбывающего наказание в местах лишения свободы М, обусловлены длительными партнерскими и приятельскими отношениями с подсудимым ФИО2, над которым также нависла опасность тюремного заключения, а также стремлением определенным образом помочь в облегчении его судьбы. 

Согласно показаниям свидетеля АБ, примерно с 2016 года он в летний период неофициально работал у ФИО2, выполняя различные сварочные работы, работы по ковке, изготавливал ворота, калитки и каркасы навесов. В период работы у ФИО2, последний арендовал в разные периоды несколько помещений для выполнения работ, в частности в с. Ближняя Игуменка и по ул. Коммунальной г. Белгорода, а также офис, расположенный на ул. Княгини ФИО5 г. Белгорода. Из постоянных работников ФИО1 знает А и ПВН. Всего непосредственное участие в установке заборов, ворот калиток и навесов он принимал примерно 3 раза. Его основной работой были сварочные работы. Ему известно, что в основном работы на объектах выполнялись в полном объеме. Но были случаи, когда ФИО2 затягивал с поставкой на объект материалов, из-за чего работы не доделывались. В этой связи заказчики не оплачивали оставшуюся часть стоимости за заказ, которая, по сути, являлась заработком работников. В этой связи были случаи конфликтов с ФИО2, который в итоге хоть и с задержкой, но поставлял материал. Также было несколько случаев, когда ему звонили недовольные заказчики ФИО1, у которых не были выполнены работы. На претензии он пояснял, что является обычным сварщиком и им надо звонить ФИО1

Такие показания свидетеля последовательны и непротиворечивы, согласуются с иным исследованными доказательствами, а потому принимаются судом как достоверные.

Также на вопросы ФИО1 свидетель дополнительно сообщил: что у последнего имелись конфликты с МА и ПВ, который переманивал к себе клиентов и напрямую договаривался с заказчиками; что были изготовлены арки для навеса в г. ФИО10, которые ему необходимо было подогнать по размерам; устанавливался «какой-то» навес в с. Стрелецкое, где он лично установил закладные, ступеньки и привез туда 6 труб, при этом была изготовлена заготовка навеса, а объект не был выполнен по его вине.

Вместе с тем, таких показаний, данных после соответствующих вопросов подсудимого, АБ на следствии не давал, заявляя лишь, что на память адреса объектов и фамилии заказчиков не помнит (т. 12 л.д. 136-139). В этих условиях к утверждениям АБ о том, что ранее следователь не спрашивал у него об обстоятельствах выполнения работ на конкретных объектах, суд относится критически, а его показания об изготовлении заготовок для навеса в г. ФИО10; установке навеса в с. Стрелецкое, куда он лично привозил материал и изготовил заготовку навеса, не принимает во внимание ввиду их абстрактности и неподтвержденности. По мнению суда А, долгое время поддерживающий с ФИО2 партнерские и даже приятельские отношения, в ходе дачи показаний в суде, безусловно, был озабочен судьбой ФИО2, определенным образом сопереживая ему. Этим объясняется его стремление помочь ФИО2 избежать ответственности.

Из показаний свидетеля ААН следует, что с ФИО1 он познакомился примерно в 2016 году после того как позвонил ему по объявлению о наборе работников по установке металлических заборов. Тогда же он стал неофициально работать на ФИО1, выполняя работы по установке заборов на его объектах. На некоторых объектах, где материалы закупались заказчиками самостоятельно, работы по установке заборов были завершены в полном объеме. После выполнения работ в полном объеме заказчики рассчитывались с ФИО1, а тот в свою очередь производил расчеты с ним. У ФИО1 водителем также работал ПВН., который впоследствии стал вместе с ним выполнять работы по установке заборов. Нанимал его на работы именно ФИО1, а не ПВН., он же выплачивал ему деньги. В итоге в период 2016-2017 годов на некоторых объектах ФИО2 работы начинались, но до конца так и не были закончены, по причине того, что ФИО1 не доставлял в полном объеме требуемый заказчиками материал. Поскольку работы закончены в полном объеме не были, оплаты со стороны ФИО1 не последовало. Он обещал выплатить деньги за проделанную работу, но в итоге полностью с ним так и не рассчитался из-за чего он принял решение более у ФИО1 не работать. 

Согласно справке главы администрации Новосадовского сельского поселения, объекта недвижимости с адресом: (адрес обезличен) на территории Новосадовского сельского поселения не имеется (т. 13 л.д. 41). 

Из протокола осмотра места происшествия и фототаблицы к нему следует, что в ходе проведенного 14 февраля 2019 года осмотра нежилого помещения, расположенного по адресу: (адрес обезличен), установлено, что металлоконструкции (бытовки, ворота, каркасы забора, навесы) в нем и на прилегающей к нему территории отсутствуют (т. 13 л.д. 22-32).

Свидетель ГАГ в суде пояснил, что у него в собственности имеется нежилое помещение, расположенное по адресу: (адрес обезличен) Данное помещение в 2015 году с января до июня и с ноября 2016 года до марта 2017 года у него арендовывал ФИО1, который в указанном помещении осуществлял деятельность по изготовлению металлических конструкций. В 2015 году договоренности об аренде между ним и ФИО1 были устные, а в 2016 году между ними составлялся письменный договор аренды. По истечению срока аренды ФИО1 самостоятельно покинул данное помещение, забрав все свои вещи и материалы и на связь с ним не выходил. После этого он сменил замки. Каких-либо металлоконструкций, строительных материалов и инструментов ФИО2 не оставлял. В 2018 году сотрудники полиции в его присутствии осматривали указанное помещение, каких-либо ворот, калиток, иных изделий обнаружено не было, о чем был составлен соответствующий протокол, с которым он ознакомился. 

В ходе проведенного 12 марта 2019 года осмотра нежилого помещения, расположенного по адресу: (адрес обезличен), зафиксирована имеющееся в нем вещественная обстановка, в частности, что осматриваемое помещение выполнено из бетонных плит и блоков, вход в помещение осуществляется через запирающиеся ворота. При входе в помещение имеется территория площадью 240 м2, огороженная металлической сеткой. На огороженной территории слева от входа имеется подставка для выполнения покрасочных работ, два поликарбонатовых листа, металлический верстак, металлический стеллаж с полками, металлический сварочный стол, сварочный аппарат, газовый баллон. Далее по ходу движения слева расположен ещё один сварочный стол, около которого имеется металлическая заготовка для калитки, заготовка для изготовления ворот и калитки. Прямо от входа имеется еще один металлический сварочный стол, за которым расположены две металлические подставки для производства лакокрасочных работ. У стены справа от входных ворот расположен очередной металлический сварочный стол, рядом с которым расположены металлические заготовки комплектов: ворота и ворота с калиткой.

Из приложенной к протоколу осмотра места происшествия фототаблицы явственно видно, что готовые изделия (ворота, калитки, навесы) в осматриваемом помещении отсутствуют, а имеются лишь отдельные металлические заготовки. Также в упомянутом помещении отсутствуют как готовые бытовки (вагончики), так и их заготовки. (т. 21 л.д. 26-36).

Свидетель КСВ пояснил, что в собственности его матери имеется комплекс нежилых помещений, расположенных по адресу: (адрес обезличен). Фактически хозяйственную деятельность на указанной базе по факту осуществляет он. Территория базы охраняется. Примерно в августе 2018 года к нему обратился ФИО1 с просьбой предоставить в аренду нежилое помещение, расположенное по указанному выше адресу. По устной договоренности с ФИО1 он предоставил тому часть помещения, огороженного сеткой, препятствующей свободному доступу посторонних лиц. Ключ от ворот в помещение был как у ФИО1, так и его работников. Во время аренды, работники ФИО1 производили сварочные и иные работы. Также ФИО1 однажды сварил ему ворота, и каких-либо претензий к нему не было. В ноябре 2018 года ФИО1 перестал приезжать на территорию базы, сообщив по телефону, что уехал в Москву, при этом на территории базы остались его вещи и имущество. В последующем арендуемое ФИО2 помещение, где он осуществлял свою деятельность, осматривалось сотрудниками полиции в его присутствии. В ходе осмотра были обнаружены различные заготовки металлоизделий. Готовых ворот, навесов, вагончиков/бытовок не имелось. Однако на прилегающей к осматриваемому помещению территории, находился некий каркас, оставленный ФИО2, который представлял собой сваренный из металлических труб необлицованный параллелепипед размером примерно 6х3 метра. 

Примечательно, что в ходе следствия (т. 21 л.д. 22-25) КСВ не заявлял о наличии некой сваренной из металлических труб конструкции в форме параллелепипеда, оставленной ФИО1 Не зафиксировано её наличие и в протоколе осмотра места происшествия от 12 марта 2019 года, который в числе прочих без каких-либо замечаний подписан и свидетелем КСВ В этой связи суд скептически относится к показаниям свидетеля КСВ о наличии на прилегающей к арендуемому ФИО2 помещению территории указанной металлоконструкции, якобы принадлежащей последнему. В остальном показания этого свидетеля принимаются судом как достоверные, поскольку они согласуются с иными доказательствами.

Не лишним будет отметить, что наличие такой заготовки на территории базы, расположенной в (адрес обезличен), само по себе не указывает на то, что она изготавливалась по заказу потерпевшего ГНФ., МАИ или ЛЕФ

Сам ФИО1 в суде настаивал, что для ГНФ и МАИ бытовки (вагончики), а не их заготовки, изготовил и оставил в первом случае – на базе ГАГ по ул. Индустриальная в Б.Игуменке, а во втором случае – на безе ХКС по ул. Коммунальная г. Белгорода, что к слову последние опровергли.

Что касается заказа ЛЕФ., то в ходе следствия (т. 20 л.д. 175-186) ФИО1 первоначально утверждал, что бытовка (а не её каркас/заготовка) была изготовлена и осталась храниться после его отъезда в Москву на территории базы, расположенной по адресу: (адрес обезличен), в ходе осмотра которой ничего из вещей и материалов ФИО1 обнаружено не было. После допроса в суде свидетеля КСВ., ФИО1 ожидаемо заявил, что в действительности работы по заказу Л производил на территории базы в (адрес обезличен), где и остался изготовленный для неё каркас бытовки. 

Следует также заметить, что предоплату на изготовление бытовки Л внесла 3 июня 2018 года. По утверждению ФИО1 в суде, уже на следующий день он якобы изготовил каркас бытовки. Однако согласно показаниям КСВ., ФИО1 начал арендовать у него помещение лишь с августа 2018 года. Это обстоятельство с очевидностью указывает на то, что показания ФИО1 в изложенной части неправдивы. 

Все следственные и процессуальные действия проведены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона. 

Исследованные доказательства, в том числе показания потерпевших и свидетелей (за исключением отдельно оговоренных в приговоре) принимаются судом как достоверные, поскольку они не противоречат друг другу и согласуются между собой. Поводов усомниться в правдивости и достоверности показаний потерпевших и свидетелей не имеется. 

Оговоренные в приговоре определенные нестыковки судебных и следственных показаний ряда потерпевших и свидетелей (за исключением отдельно оговоренных в приговоре показаний свидетелей А, М и К) были логично ими объяснены и фактически устранены в ходе судебного разбирательства, к тому же, как указано выше, они не влияют на установленные обстоятельства дела.

К показаниям Алябьева об отсутствии у него умысла на совершение путем обмана хищения денежных средств вышеупомянутых потерпевших, об оговоре его потерпевшими и рядом свидетелей по делу, о невыполнении принятых обязательств по независящим от него обстоятельствам, суд относится критически, поскольку они опровергнуты совокупностью исследованных по делу доказательств, изложенных выше.

При этом в материалах дела не имеется и в суде не представлено доказательств, свидетельствующих об искусственном создании органом уголовного преследования доказательств обвинения. 

Допрошенный в суде следователь ФИО2, окончивший расследование дела, рассказал о его ходе. Предвзятости проведенного следствия судом не установлено. 

Также судом не установлено никаких объективных данных, свидетельствующих об оговоре ФИО2 всеми потерпевшими и свидетелями, предупрежденных об ответственности за дачу заведомо ложных показаний.

Допрошенная по инициативе защиты свидетель ТМН пояснила, что в 2013 году она нанимала ФИО1, который вместе со своей бригадой осуществлял у неё строительные работы. Каких-либо нареканий по его работе у неё не было. В 2015 году он также делал опалубку вокруг её дома, при этом самостоятельно за свои деньги закупал цемент. За работы она заплатила ФИО1 примерно 100 000 рублей. Все работы были сделаны качественно и в срок. 

Свидетель защиты КТН пояснил, что является директором ООО «СпецСтрой». С ФИО1 познакомился примерно в 2007 году и с этого же времени периодически выполняли совместные с ним работы. В какое-то время ФИО1 и его бригада работали на него. К своим обязательствам ФИО1 относился добросовестно. Также он был на базе ФИО1 в Игуменке, где видел организованный им рабочий процесс по изготовлению различных металлоконструкций. Там же видел уже готовые изделия. 

Подруга подсудимого ЕАН. сообщила, что в 2017 году сожительствовала с ФИО1 В это время он занимался строительным бизнесом. Несколько раз она была на его базе в с. Ближняя Игуменка, где она видела ворота, заборы и иные металлоизделия. Там же трудились его рабочие. Кроме строительного бизнеса ФИО1 сдавал в аренду автомобили. С 9 по 14 декабря 2018 годы ФИО1 находился в Москве, а 15 декабря 2018 года он не вышел на связь. Как ей известно, накануне ФИО1 задержали в Москве у какого-то супермаркета. 

Оснований не доверять этим свидетелям у суда не имеется, вместе с тем, их показания никоим образом не опровергают выводы суда касаемо виновности ФИО1 в совершении установленных преступлений.

Представленные защитой сведения о приобретении ФИО1 у ИП ГВН в период с 7 апреля 2016 года по 29 июня 2018 года различных строительных материалов, инструментов и расходных к ним материалов на сумму 156 297 рублей, а также осуществлении в период с 2014 по 2018 года у ИП РВА (Русские гвозди) покупок по дисконтной карте ФИО1 на сумму 114 110, 77 рублей, сомнений у суда не вызывают, поскольку в ходе судебного разбирательства установлено, что в указанный период ФИО1 перед рядом заказчиков в полном объеме выполнял взятые на себя обязательства по обустройству заборов, ворот и т.п. Об этом в частности заявил ФИО3 ФИО7, а также свидетель К, подтвердивший факт изготовления ему ФИО1 ворот. Потерпевший Б в свою очередь также пояснил, что когда впервые обратился к ФИО2 с заказом об обустройстве забора, он (ФИО2) исполнил взятые на себя обязательства, между ними произошел расчет, и каких-либо претензий к ФИО2 не было. Лишь в последующем, когда он вновь обратился к ФИО2 с заказом об установке калитки и ворот с электроприводом, ФИО2 похитил его денежные средства, переданные в качестве предоплаты, не исполнив взятых на себя обязательств. 

В ходе разбирательства также установлено, что в раде нижеизложенных случаев подсудимый действительно закупал необходимый материал, а также приступал к работам, чего нельзя сказать о случаях мошенничества в отношении потерпевших МРН., ДСП., БИН., МАИ., ГНФ., ГЕН., ИТН., КИА., ГИЮ., ХЮВ ВВВ., КЛД., АВА., ПЛИ БАН ШАВ., МАИ., ЩВМ., СЕГ., КСА., СОА., КНВ., ПЛФ., МТВ., ШАВ., ЛЕФ и ШАВ., когда ФИО1 к исполнению обязательств в принципе не приступал, и приступать не намеревался.

По убеждению суда, если бы ФИО2 действительно закупал материалы в рамках исполнения обязательств перед названными потерпевшими, а также изготавливал заготовки требуемых им изделий, то при первых требованиях мог бы поставить их в распоряжение последних либо сообщить им о реальной возможности самостоятельно забрать их из конкретного места. Вместе с тем, в этих случаях он этого не сделал, в связи с чем суд отвергает доводы ФИО1 о закупках материалов и изготовлении заготовок изделий для вышеупомянутых потерпевших, а также о хранении таковых на складах свидетелей К, Г и Х. По этой же причине суд приходит к выводу, что обнаруженные на складе К металлоизделия и иные материалы изготавливались и закупались не для вышеупомянутых потерпевших.

Вопреки утверждению ФИО1 обнаруженные на складе свидетеля К материалы и заготовки различных металлоизделий, не содержат данных (надписей) об их принадлежности тому или иному потерпевшему, что следует из подробного протокола осмотра места происшествия и фототаблицы к нему (т. 21 л.д. 26-36).

Что касается выдачи ФИО2 следствию материалов, якобы закупленных им для потерпевшей К, то оценка этому доводу защиты уже дана выше (страница 39 приговора).

Версия ФИО1 о том, что готовые изделия (ворота, навесы, бытовки/вагончики), их заготовки, а также закупленный для потерпевших материал, которые якобы хранились на арендованной им базе, расположенной по адресу: (адрес обезличен), были без его ведома проданы вместе с указанным помещением его владельцем, несостоятельна. Она, как собственно и доводы ФИО1 о том, что об аренде указанного помещения он договаривался с неким ГР., в полной мере опровергнута свидетелем ГАГ., заверившим, что им как фактическим владельцем упомянутого помещения заключался договор аренды с ФИО1, который весной 2017 года по истечению срока аренды самостоятельно покинул данное помещение, забрав все свои вещи и материалы, а также результатами осмотра места происшествия, проведенного 14 февраля 2019 года (т. 13 л.д. 22-32). 

Утверждения подсудимого о том, что перед потерпевшими ГЕН, ПЛИ КНВ., ПЛФ., МАИ, он в полном объеме выполнил принятые обязательства, а перед потерпевшими ГНФ., ИТН., ХЮВ., ВВВ., БАН., ШАВ., ЩВМ., МТВ, ЛЕФ., ШАВ частично (закупил материал, изготовил заготовки заказанных изделий, частично произвел работы на объектах потерпевших), фактическими данными не подтверждаются и в числе иных исследованных в суде доказательств, в полной мере опровергаются показаниями названных потерпевших.

Доводы ФИО1 о том, что потерпевшие ГНФ., ИТН, ХЮВ., ВВВ., АВА., СОА. и ШАВ самостоятельно отказались от работ либо просили их приостановить или перенести на более поздний срок, также опровергаются показаниями этих потерпевших 

Версия подсудимого о фактическом хищении денежных средств КИА неким водителем, которому они были им (ФИО1) переданы для закупки и доставки кирпича для потерпевшего, абсурдна. Никаких свидетельств вверения ФИО1 денег КИА третьему лицу не представлено. С заявлением в правоохранительные органы о совершенном преступлении ФИО1 не обращался, не дав тому вразумительных объяснений. Следует также отметить, что каких-либо данных о водителе, который якобы присвоил вверенные ему денежные средства, предназначавшиеся для закупки кирпича для К, подсудимый не назвал.

Заверения ФИО1 о том, что в ряде случаев он не имел возможности исполнить взятые на себя обязательства ввиду того, что при пожаре его автомобиля были утрачены все контактные данные потерпевших, и он не имел возможности с ними связаться, бесперспективны. Во-первых, факт такого пожара, а также утраты в нем контактных данных потерпевших в принципе не подтвержден; во-вторых, значительная часть достигнутых с потерпевшими договоренностей была оформлена письменными договорами, в которых имелись данные о заказчике, указанные договоры предоставлялись в печатном виде ФИО1, что указывает на наличие у него возможности их восстановления путем повторного распечатывания; в-третьих, в большинстве случаев, договоренности достигались после фактического осмотра ФИО1 планируемых объектов с непосредственным выездом на них, а соответственно он был осведомлен о месте их расположения и при желании мог разыскать потерпевших; вчетвертых, при утрате телефона ФИО1 имел возможность получить у оператора связи детализацию своих телефонных соединений и таким образом восстановить контактные номера потерпевших, с которым ранее связывался.

Версия обвинения о заведомой ложности высказываемых ФИО1 сведений о возможности за денежное вознаграждение выполнения как им самим, так и возглавляемыми им ООО «Э» и ООО «Э», работ, поставок товаров и оказания услуг, объективного подтверждения в ходе судебного разбирательства не нашла. Более того, она опровергается установленными обстоятельствами того, что в ряде случаев, как указано выше, в период совершения вмененных ФИО1 преступлений, он в полном объеме исполнял взятые обязательства. О таких фактах сообщили работники ФИО1 – ПВН., МА., АБ., ААН., свидетели КСВ и ТМН, а также потерпевший БАН в части предшествующего мошенничеству обустройства его забора. Привлекают на себя внимание и данные, содержавшиеся в выписках по счетам возглавляемых ФИО1 указанных юридических лиц, в которых содержатся данные о поступлении от ГБОУ «Белгородский Б», ООО «К», ООО «Б» (к слову не являющихся потерпевшими по настоящему делу) денежных средств в общей сумме более 1 миллиона рублей в качестве оплаты за выполнение работ по устройству кровли и строительно-монтажных работ. В распоряжении ФИО1 имелись бригады рабочих, оборудование для производства строительно-монтажных работ, арендуемые помещения, в которых изготавливались различные металлоконструкции. При таких данных факт предоставления ФИО1 в налоговую инспекцию недостоверных сведений в части фактического места нахождения учрежденных и возглавляемых им юридических лиц, а также факт того, что работающие у ФИО1 рабочие официально не были трудоустроены, сами по себе не свидетельствуют в пользу того, что подсудимый и возглавляемые им коммерческие организации в принципе не имели возможности выполнения обязательств перед потерпевшими. 

Обман МРН ДСП., БИН., ФИО8 ИТН., КИА., ГИЮ., ХЮВ., ВВВ., КЛД., АВА., ПЛИ., БАН ШАВ., КЕН., МАИ., ЩВМ., СЕГ, КСА., СОА., КНВ., ПЛФ., МТВ., ШАВ., ЛЕФ и ШАВ., как средство хищения их имущества, заключался в сообщении им ФИО1 заведомо ложных сведений о намерении исполнения обязательств перед ними. Еще до получения денег и имущества указанных потерпевших, ФИО1 не собирался исполнять обязательства в рамках достигнутых с ними договоренностей. 

Об этом свидетельствует тот факт, что каких-либо реальных мер, направленных на исполнение обязательств перед указанными потерпевшими как до заключения договоров с ними, так и после, ФИО1 в принципе не предпринимал, не возвращая при этом полученные от них деньги, а в случае с КЕН его инструменты.

Согласно показаниям потерпевших ФИО2 после наступления сроков (поставки, начала работ, возврата арендованного имущества) неоднократно их переносил под различными предлогами, в дальнейшем скрывался, не выходил на связь.

Доводы о действительных намерениях осужденного поставить им товары, вернуть взятый в аренду инструмент, а также оказать различного рода услуги, неубедительны, так как исходя из установленных судом фактических обстоятельств, ФИО1 денежные средства, полученные от этих потерпевших, изначально использовал для реализации своих целей, явно не связанных с принятыми обязательствами. 

Такие данные, нивелируют доводы ФИО1 о неисполнении обязательств по независящим от него обстоятельствам и указывают на преднамеренность неисполнения с его стороны обязательств перед указанными потерпевшими.

Наглядным примером обратного являются нижеописанные случаи с КАС, САА САА., ГЮА., ЛЗТ., ЛВВ., ФПВ., ТЛИ., ЛИВ., ГЕЮ., КНС., КВВ., ПВЛ., МЕА ИЕВ., ОИА., БМП., ОРА., ЗЛП., НЭС ГТВ., ММВ., МНН., когда ФИО1 после получения от них денег, в рамках исполнения обязательств организовывал проведение работ и поставку закупленных материалов.

Что касается упоров защиты на преюдициальность решений судов, принятых по спорам потерпевших с подсудимым, а также возглавляемых им ООО «Э» и ООО «Э», якобы свидетельствующих о невиновности ФИО1, то согласно правовой позиции, изложенной в Постановлении Конституционного Суда РФ от 21 декабря 2011 г. N 30-П «По делу о проверке Конституционности положений ст. 90 УПК РФ» признание при рассмотрении уголовного дела преюдициального значения фактических обстоятельств, установленных вступившим в законную силу судебным актом, разрешившим дело по существу в порядке гражданского судопроизводства, не может препятствовать рассмотрению уголовного дела на основе принципа презумпции невиновности лица, обвиняемого в совершении преступления, которая может быть опровергнута только посредством процедур, предусмотренных уголовно-процессуальным законом, и только в рамках уголовного судопроизводства. 

Их этого следует, что решение суда по гражданскому делу не может предопределять наличие или отсутствие в действиях лица состава преступления и его виновность либо невиновность. В конкретном случае вывод о наличии в действиях ФИО2 составов преступлений основан на имеющихся доказательствах, полученных в установленном законом порядке, с соблюдением норм УПК РФ. Неоднократный отказ в возбуждении уголовного дела по заявлениям потерпевших также не может рассматриваться, как доказательство невиновности ФИО1, поскольку уголовные дела в дальнейшем были возбуждены в установленном законом порядке.

Оценив исследованные доказательства, суд считает их в своей совокупности достаточными для признания ФИО1 виновным в совершении установленных преступлений.

Предложенная следствием и поддержанная государственным обвинителем квалификация действий ФИО1 по преступлению в отношении МРН по ч. 3 ст. 159 УК РФ – как мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана с использованием служебного положения, с причинением значительного ущерба гражданину, ошибочна.

Под действие ст. 159.4 УК РФ (в редакции Федерального закона от 29.11.2012 г. N 207-ФЗ) подпадало мошенничество, сопряженное с преднамеренным неисполнением договорных обязательств в сфере предпринимательской деятельности.

Субъектом данного преступления является лицо, занимающееся предпринимательской деятельностью, - собственник предприятия (организации), руководитель (директор и т.п.), индивидуальный предприниматель, их представители.

Преднамеренное неисполнение договорного обязательства означает, что лицо, выступающее представителем организации или предпринимателя (либо сам предприниматель), изначально не намерено выполнять обязательство по возврату или оплате имущества, а также выполнению оплаченных работ либо оплаченных товаров рассчитывая противозаконно завладеть имуществом либо деньгами, сознавая, что тем самым причинит ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества.

В соответствии со ст. 2 ГК РФ предпринимательской является самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг лицами, зарегистрированными в этом качестве в установленном законом порядке.

В судебном заседании установлено и подтверждено доказательствами, что ФИО1, являясь предпринимателем, 21 марта 2013 года учредил ООО «Э», а 19 марта 2014 года ООО «Э», в рамках которых занимался поставкой строительных материалов, строительно-монтажными работами, работами по устройству кровли и т.п., что согласуется с Уставами указанных организаций.

Положение ООО «Э», а также ООО «Э» в качестве субъектов хозяйственной деятельности под руководством ФИО1 помимо уставных документов, письменных договоров, судебных решений, подтверждается и наличием расчетных счетов, движением денежных средств по ним (общая сумма операций по счету ООО «Э» с 10 декабря 2014 года по 5 мая 2015 года составила 1 009 115 рублей; по счету ООО «Э», с 18 февраля 2014 года по 31 марта 2014 года 68 867 рублей).

Установленные фактические обстоятельства преступления, совершенного 17 октября 2014 года в отношении МРН указывают на то, что ФИО1, являясь генеральным директором ООО «Э», то есть лицом, выполняющим организационно-распорядительные и административно-хозяйственные функции в коммерческой организации, осуществляя предпринимательскую деятельность, заключил с потерпевшим МРН договор о выполнении строительно-монтажных работ по монтажу забора, по которому обманным путем завладел его денежными средствами, то есть совершил мошенничество. Также установлено, что данный факт мошенничества был сопряжен с преднамеренным неисполнением им, как генеральным директором юридического лица, и, соответственно, субъектом предпринимательской деятельности, договорных обязательств в сфере предпринимательской деятельности. ФИО2, заключая этот гражданско-правовой договор, уже предполагал, что не будет его выполнять и завладел денежными средствами МРН с корыстной целью.

При этом как установлено в суде, ФИО1 являлся субъектом предпринимательской деятельности с ООО «Э», а также ООО «ФИО1979», а не создал указанные организационно-правовые формы осуществления предпринимательской деятельности с целью видимости исполнения обязательств перед клиентами. Это в числе прочего подтверждается показаниями потерпевшего БАН перед которым ФИО1 в полном объеме исполнил первичные обязательства по установке забора и лишь при повторном обращении этого потерпевшего с иным заказом, завладел его деньгами обманным путем; показаниями свидетелей КСВ и ТМН об отсутствии проблем в исполнении договорных обязательств с ФИО1 по изготовлению ворот в первом случае, и проведению строительно-монтажных работ во втором; а также показаний свидетелей ПВН., МАМ., АБГ и ААН о том, что на ряде объектов, где подрядчиком являлся ФИО1, с их участием работы выполнялись в полном объеме.

При таких данных имеются все основания признать, что ФИО1 занимался предпринимательской деятельностью, которую в определенный момент использовал в противоправных целях – обмана и безвозмездного завладения денежными средствами потерпевших.

На момент совершения ФИО1 преступления в отношении МРН действовала ст. 159.4 УК РФ в редакции Федерального закона от 29 ноября 2012 г. N 207-ФЗ, которая в соответствии с постановлением Конституционного Суда РФ от 11 декабря 2014 года признана утратившей силу с 12 июня 2015 года. 

Несмотря на это деяния, подпадающие под признаки состава преступления, предусмотренного данным законом, совершенные до 12 июня 2015 года, в силу ст. 10 УК РФ не могут быть квалифицированы по ст. 159 УК РФ, устанавливающей за них более строгое наказание, такие деяния в соответствии со ст. 9 УК РФ следует квалифицировать по ст. 159.4 УК РФ.

С учетом изложенного, суд квалифицирует действия ФИО1 по преступлению в отношении МРН по ч. 1 ст. 159.4 УК РФ (в ред. ФЗ-207 от 29.11.2012 года) – мошенничество, т.е. хищение чужого имущества путем обмана, сопряженное с преднамеренным неисполнением договорных обязательств в сфере предпринимательской деятельности.

Такая квалификация не увеличивает объем обвинения, не нарушает право подсудимого на защиту и в полной мере соответствует установленным обстоятельствам дела.

Поскольку дальнейшие преступления, установленные настоящим приговором, совершенные ФИО1 после 12 июня 2015 года не были декриминализованы, они подлежат квалификации в рамках ст. 159 УК РФ.

Оснований для квалификации действий ФИО1 по ч. 5 ст. 159 УК РФ (в редакции Федерального закона от 03.07.2016 г. N 323-ФЗ), как о том просила защита, не имеется, поскольку в силу примечания 4 к ст. 159 УК РФ, действие ч.ч. 5 – 7 ст. 159 УК РФ распространяется на случаи преднамеренного неисполнения договорных обязательств в сфере предпринимательской деятельности, когда сторонами договора являются индивидуальные предприниматели и (или) коммерческие организации.

Из исследованных судом фактических обстоятельств следует, что ФИО1 заключал договоры с потерпевшими как с физическими лицами.

При этом по смыслу закона, действовавшего на момент совершения ФИО1 преступления в отношении МРН, для квалификации содеянного по ст. 159.4 УК РФ не имело значения, кто является другой стороной договора (коммерческая организация, предприниматель или физическое лицо).

Действия ФИО1 по каждому из преступлений, совершенных 

- в отношении потерпевших: ДСП., БИН., МАИ., ГНФ., ГЕН., ИТН., КИА и ГИЮ суд квалифицирует по ч. 3 ст. 159 УК РФ (в ред. Федерального закона от 29.11.2012 N 207-ФЗ) – как мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана с использованием служебного положения, с причинением значительного ущерба гражданину;

- в отношении потерпевших: ПЛИ., БАН ШАВ., КЕН., МАИ., ЩВМ., СЕГ., КСА., СОА., КНВ., ПЛФ., МТВ., ШАВ., ЛЕФ., ШАВ., ХЮВ., ВВВ., КЛД и АВА суд квалифицирует по ч. 2 ст. 159 УК РФ (в ред. Федерального закона от 07.12.2011 N 420-ФЗ) – как мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана, с причинением значительного ущерба гражданину.

В ходе судебного разбирательства нашел подтверждение квалифицирующий признак «использование своего служебного положения», поскольку ФИО1 обладает признаками лица, отвечающего требованиям, предусмотренным примечанием 1 к ст. 201 УК РФ. Будучи учредителем ООО «Э» и ООО «Э», ФИО1 являлся генеральным директором данных обществ, который согласно уставу является единоличным исполнительным органом общества и обладает организационно-распорядительными и административно-хозяйственными функциями в указанных коммерческих организациях. Принимая обязательства от потерпевших ДСП., БИН., МАИ ГНФ., ГЕН., ИТН, КИА и ГИЮ он действовал от имени ООО «Э» и ООО «Э» в лице генерального директора этих организаций. Использование ФИО1 своего служебного положения заключалось не только в привлечении клиентов, заключении с ними договоров, получении от них денежных средств, но и в возможности беспрепятственного обращения в свою пользу поступивших денежных средств.

Что же касается наличия такого квалифицирующего признака в действиях ФИО1 по преступлениям, совершенным в отношении потерпевшего ХЮВ ВВВ., КЛД. и АВА., то обвинением он вменен необоснованно по следующим обстоятельствам.

Заключая договоры с названными потерпевшими в период с 15 мая по 28 августа 2017 года, ФИО1 действительно действовал от имени ООО «Э», являясь генеральным директором данной коммерческой организации. Вместе с тем, на основании вступившего в законную силу 20 января 2017 года постановления мирового судьи судебного участка №7 Восточного округа г. Белгорода от 19 декабря 2016 года, за правонарушение, предусмотренное ч. 5 ст. 14.12 КоАП РФ он был подвергнут наказанию в виде дисквалификации на срок 1 год.

Дисквалификация заключается в лишении физического лица права занимать руководящие должности в органах и осуществлять виды деятельности, перечисленные в ст. 3.11 КоАП РФ, на определенный период, а именно: занимать руководящие должности в исполнительном органе управления юридического лица, входить в совет директоров (наблюдательный совет), осуществлять предпринимательскую деятельность по управлению юридическим лицом, осуществлять управление юридическим лицом в иных случаях, предусмотренных законодательством Российской Федерации.

В этих условиях, несмотря на то, что ФИО1 не знал о принятом в отношении него решении, служебного положения на момент совершения им в период с 15 мая по 28 августа 2017 года преступлений в отношении ХЮВ., ВВВ., КЛД. и АВА у него не было, поскольку юридически в указанный временной промежуток (ввиду дисквалификации) он не обладал организационно-распорядительными и административно-хозяйственными функциями в ООО «Э», а следователь не соответствовал критериям лица, отвечающего требованиям, предусмотренным примечанием 1 к ст. 201 УК РФ.

При таких данных, действия ФИО1 по каждому из преступлений, совершенных в отношении потерпевших ХЮВ., ВВВ., КЛД и АВА суд как уже указано выше квалифицирует по ч. 2 ст. 159 УК РФ (в ред. Федерального закона от 07.12.2011 N 420-ФЗ) – как мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана, с причинением значительного ущерба гражданину.

Суммы причиненного каждому из вышеуказанных потерпевших ущерба, исчисляющихся от 7 000 рублей до 130 000 рублей, с точки зрения их значительности для потерпевших не вызывают сомнений с учетом их имущественного и семейного положения, а также примечания к ст. 158 УК РФ.

Подсудимый совершил умышленные преступления против собственности. 

Получая после достигнутых договоренностей от потерпевших денежные средства и их имущество, обещая исполнить взятые обязательства без намерения это сделать, ФИО1 осознавал, что нарушает права законных владельцев имущества и денежных средств, предвидел и желал наступления имущественного ущерба для них и достиг его. Он с корыстной целью, противоправно и безвозмездно завладел чужим имуществом.

Мнение защитника о возможной квалификации действий ФИО1 по ст. 160 УК РФ не основано на фактических обстоятельствах, установленных преступлений, поскольку умысел ФИО1 на хищение денежных средств и имущества потерпевших путем обмана возник у него до их получения. 

Также органом следствия ФИО1 предъявлено обвинение в совершении на территории г. Белгорода, Белгородского, Губкинского и Шебекинского районов Белгородской области 11 преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 159 УК РФ, и 12 преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 159 УК РФ.

В частности ФИО1 обвинен в том, что действуя умышленно, по ранее разработанному плану (описанному выше на 2 странице приговора), под видом осуществления предпринимательской деятельности, путем обмана, выражавшегося в сообщении потерпевшим заведомо ложных сведений о возможности и намерении исполнения достигнутых с ними договоренностей по возмездному выполнению поставок товаров и оказания услуг, в действительности не намереваясь исполнять указанные обязательства, под видом получения аванса за якобы подлежащие им реализации товары, работы и услуги:

- 19 сентября 2014 года похитил денежные средства КАС в общей сумме 100 000 рублей, используя свое служебное положение директора ООО «Э», при этом, в целях сокрытия своих преступных действий путем создания видимости исполнения договоренностей, будучи разоблаченным потерпевшим, организовал частичное выполнение работ по монтажу забора на его участке на сумму 78 660 рублей. 

- 13 октября и 24 ноября 2014 года похитил денежные средства САА в общей сумме 137 000 рублей, используя свое служебное положение директора ООО «Э», при этом, в целях сокрытия своих преступных действий путем создания видимости исполнения договоренностей, будучи разоблаченным потерпевшей, организовал частичное выполнение работ по монтажу забора на её участке на сумму 64 649 рублей; 

- 14 апреля 2015 года похитил денежные средства САА в общей сумме 14 000 рублей, используя свое служебное положение директора ООО «Э», при этом, в целях сокрытия своих преступных действий путем создания видимости исполнения договоренностей, будучи разоблаченным потерпевшим, организовал частичное выполнение работ по монтажу навеса на его участке на сумму 3 346 рублей;

- 6 мая 2015 года похитил денежные средства ГЮА в общей сумме 50 000 рублей, используя свое служебное положение директора ООО «Э», при этом, в целях сокрытия своих преступных действий путем создания видимости исполнения договоренностей, будучи разоблаченным потерпевшим, организовал частичное выполнение работ по монтажу забора на его участке на сумму 26 310 рублей;

- 19 мая 2015 года похитил денежные средства ЛЗТ в общей сумме 40 000 рублей, используя свое служебное положение директора ООО «Э», при этом, в целях сокрытия своих преступных действий путем создания видимости исполнения договоренностей, будучи разоблаченным потерпевшей, организовал частичное выполнение работ по монтажу забора на её участке на сумму 24 627 рублей;

- 22 апреля 2016 года похитил денежные средства ЛЕС в общей сумме 260 000 рублей, используя свое служебное положение директора ООО «Э», при этом, в целях сокрытия своих преступных действий путем создания видимости исполнения договоренностей, будучи разоблаченным потерпевшей, организовал частичное выполнение работ по монтажу забора на её участке на сумму 160 524 рубля;

- 7 мая 2016 года похитил денежные средства ФПВ в общей сумме 22 600 рублей, используя свое служебное положение директора ООО «Э», при этом, в целях сокрытия своих преступных действий путем создания видимости исполнения договоренностей, будучи разоблаченным потерпевшим, организовал частичное выполнение работ по монтажу забора на его участке на сумму 6 788 рублей;

- 27 мая 2016 похитил денежные средства ТЛИ в общей сумме 131 000 рублей, используя свое служебное положение директора ООО «Э», при этом, в целях сокрытия своих преступных действий путем создания видимости исполнения договоренностей, будучи разоблаченным потерпевшей, организовал частичное выполнение работ по монтажу забора на её участке на сумму 13 180 рублей;

- 22 мая, 5 и 10 июня 2017 года похитил денежные средства ЛИВ в общей сумме 86 870 рублей, используя свое служебное положение директора ООО «Э», при этом, в целях сокрытия своих преступных действий путем создания видимости исполнения договоренностей, будучи разоблаченным потерпевшим, организовал частичное выполнение работ по монтажу забора на его участке на сумму 49 410 рублей;

- 24 мая и 7 июня 2017 года похитил денежные средства ГЕЮ в общей сумме 150 000 рублей, используя свое служебное положение директора ООО «Э», при этом, в целях сокрытия своих преступных действий путем создания видимости исполнения договоренностей, будучи разоблаченным потерпевшей, организовал частичное выполнение работ по монтажу забора на её участке на сумму 87 111 рублей;

- 15 и 17 июня 2017 года похитил денежные средства КНС в общей сумме 80 000 рублей, используя свое служебное положение директора ООО «Э», при этом, в целях сокрытия своих преступных действий путем создания видимости исполнения договоренностей, будучи разоблаченным потерпевшим, организовал частичное выполнение работ по монтажу навеса на его участке на сумму 9 089 рублей;

- 10 июля 2017 года похитил денежные средства КВВ в общей сумме 120 000 рублей, при этом, в целях сокрытия своих преступных действий путем создания видимости исполнения договоренностей, будучи разоблаченным потерпевшим, организовал частичное выполнение работ по монтажу забора на его участке на сумму 112 116 рубль;

- 10 и 11 июля 2017 года похитил денежные средства ПВЛ в общей сумме 139 947 рублей, при этом, в целях сокрытия своих преступных действий путем создания видимости исполнения договоренностей, будучи разоблаченным потерпевшим, организовал частичное выполнение работ по монтажу забора на его участке на сумму 72 919 рублей;

- 21 июля 2017 года похитил денежные средства МЕА в общей сумме 12 000 рублей, при этом, в целях сокрытия своих преступных действий путем создания видимости исполнения договоренностей, будучи разоблаченным потерпевшим, организовал частичное выполнение работ по монтажу забора на его участке на сумму 7 225 рублей;

- 22 и 29 июля 2017 года похитил денежные средства ИЕВ в общей сумме 55 000 рублей, при этом, в целях сокрытия своих преступных действий путем создания видимости исполнения договоренностей, будучи разоблаченным потерпевшей, организовал частичное выполнение работ по монтажу забора на её участке на сумму 17 515 рублей;

- 20 августа 2017 года похитил денежные средства ОИА в общей сумме 100 000 рублей, при этом, в целях сокрытия своих преступных действий путем создания видимости исполнения договоренностей, будучи разоблаченным потерпевшей, организовал частичное выполнение работ по монтажу забора на её участке на сумму 125 рублей;

- 23 октября 2017 года похитил денежные средства БМП в общей сумме 25 000 рублей, при этом, в целях сокрытия своих преступных действий путем создания видимости исполнения договоренностей, будучи разоблаченным потерпевшей, организовал частичное выполнение работ по монтажу забора на её участке на сумму 1 132 рубля;

- 5 апреля 2018 года похитил денежные средства ОРА в общей сумме 105 000 рублей, при этом, в целях сокрытия своих преступных действий путем создания видимости исполнения договоренностей, будучи разоблаченным потерпевшим, организовал частичное выполнение работ по монтажу забора на его участке на сумму 50 690 рублей;

- 16 апреля 2018 года похитил денежные средства ЗЛП в общей сумме 35 000 рублей, при этом, в целях сокрытия своих преступных действий путем создания видимости исполнения договоренностей, будучи разоблаченным потерпевшей, организовал частичное выполнение работ по монтажу забора на её участке на сумму 19 107 рублей;

- 29 апреля 2018 года похитил денежные средства НЭС в общей сумме 40 000 рублей, при этом, в целях сокрытия своих преступных действий путем создания видимости исполнения договоренностей, будучи разоблаченным потерпевшим, организовал частичное выполнение работ по монтажу навеса на его участке на сумму 6 402 рубля;

- 14, 16 мая и 14 июня 2018 года похитил денежные средства ГТВ в общей сумме 147 000 рублей, при этом, в целях сокрытия своих преступных действий путем создания видимости исполнения договоренностей, будучи разоблаченным потерпевшей, организовал частичное выполнение работ по монтажу навеса на её участке на сумму 19 039 рублей;

- 16 мая 2018 года похитил денежные средства ММВ в общей сумме 30 000 рублей, при этом, в целях сокрытия своих преступных действий путем создания видимости исполнения договоренностей, будучи разоблаченным потерпевшим, организовал частичное выполнение работ по монтажу ворот на его участке на сумму 1 814 рублей;

- 12 июня 2018 года похитил денежные средства МНН. в общей сумме 47 000 рублей, при этом, в целях сокрытия своих преступных действий путем создания видимости исполнения договоренностей, будучи разоблаченным потерпевшим, организовал частичное выполнение работ по монтажу забора на его участке на сумму 23 361 рубль.

В судебном заседании ФИО1 вину по предъявленному обвинению не признал, категорично заявляя об отсутствии у него умысла на хищение путем обмана денежных средств потерпевших. Заверял, что на полученные от потерпевших в качестве предоплаты денежные средства закупал необходимый материал, а также организовывал проведение возможных работ. Утверждал, что в ряде случаев, в том числе с КАС., САА, ПВЛ., КВВ., МЕА., МНН ЗЛП., ОРА и иными, работы были выполнены его рабочими на суммы, переданные ему в качестве предоплаты. Выявленные при проведении экспертиз факты недовыполнения работ в таких случаях обусловил тем, что при их проведении экспертами не были приняты в расчет скрытые работы, а также часть работ по факту выполненных его рабочими на участках заказчиков (покраска металлоконструкций, изготовление и установка каркаса навеса, рытье траншеи для фундамента забора, выравнивание ранее стоявших конструкций и иное). 

В частности о том, что К имеет к нему какие-либо претензии, он в принципе не знал. 

Утверждал, что на участке САА помимо столбов был установлен неокрашенный профлист. Работы были прекращены после того, как С отказалась от установки купленной по её же указанию металлической сетки рабицы, сославшись на то, что она не оцинкованная. Требования установить оцинкованную сетку он не выполнил, поскольку деньги уже были потрачены на покупку обычной сетки. 

На участке САА его рабочими были установлены столбы, после чего возведен каркас навеса, который по каким-то причинам не был учтен при проведении экспертизы. Вся установленная конструкция была покрашена. Не был установлен только поликарбонат, поскольку покупать большой лист для того, чтобы вырезать небольшой кусок поликарбоната для навеса было нецелесообразно. Изначально с С были договоренности, что как появится лист нужного размера, он установит его, на что последний согласился. 

После того как на участке Г были установлены столбы, разварены поперечины и произведена их покраска, работы прекратились из-за проблем с рабочими. Позже по договоренности с братом потерпевшего в счет компенсации остатка полученных в качестве предоплаты денег, на которые не произведены работы (покупка и установка профнастила), он отдал изготовленные им ворота их общему знакомому ФИО2. 

Спустя два-три дня после получения предоплаты от ЛЗТ., на её участке были установлены столбы, разварены лаги и произведена покраска всей конструкции. Профлист не устанавливался из-за проблем с его поставкой. Тогда он договорился с Л, что работы продолжатся позже. После того, как Л умерла, к нему по поводу работ начала предъявлять претензии её внучка – М. С последней он договорился, что продолжит работы, однако оказалась, что у М нет средств на их проведение в полном объеме. Тогда она потребовала вернуть предоплату в сумме 25 000 рублей за то, что работы не были выполнены в полном объеме, однако, поскольку сумма невыполненных работ с учетом ранее переданной предоплаты не превышала 5-6 тысяч рублей, к консенсусу они так и не пришли.

С Л (супругом потерпевшей) изначально был заключен договор на установку забора, монолитного фундамента и ворот. Но в рамках этого договора деньги он не получал, поскольку Л сообщил, что оплатить работы может только безналичным способом. П предложил перечислить деньги на его счет потому, что в таком случае, налог был бы меньше. На такое предложение все согласились. После этого договоренности на проведение работ были достигнуты между Л и П, который и должен был исполнять обязательства по установке забора и ворот. Л перечислил деньги П. Он (ФИО2) лишь предоставлял своих рабочих для проведения работ по установке монолитного фундамента, но поскольку они были недостаточно квалифицированными, с Л он договорился, что он (ФИО2) будет делать только забор, а на бетонные работы Л самостоятельно найдет рабочих. Вместе с тем, по обустройству фундамента предоставленные им (ФИО2) рабочие выполнили земляные работы и монтаж опалубки. После перечисления П денег, был закуплен необходимый материал. В процессе работ Л не устроил профнастил, который он ранее заказывал, из-за чего его пришлось поменять на более дорогой с другого объекта. В итоге на участке Л были установлены столбы, приварены лаги, после чего вся конструкция была покрашена. В дальнейшем Л не устроило, что с учетом рельефа его участка профнастил прикручивался «лестницей». Для того чтобы сгладить переходы, нужно было наращивать профнастил, а соответственно и доплачивать, чего Л делать не пожелал. Из-за этого между ними произошел конфликт, после которого Л начал требовать деньги, как с него, так и с П. 

Силами его рабочих на участке Ф изначально были установлены столбы. Не дожидаясь затвердевания бетона, Ф расшатал эти столбы и стал требовать возврата всех денег, ссылаясь на производство некачественных работ. Деньги вернуть он не мог, поскольку они были потрачены на закупку материалов. Несмотря на конфликтную ситуацию, его рабочие укрепили расшатанные столбы, после чего он пытался нормализовать отношения с Ф, чему препятствовала его супруга, требовавшая прекращения работ и возврата денег. Работы на этом закончились. Помимо столбов на участок также были завезены металлические перемычки для забора из профильной трубы, которые остались у потерпевшего, но установка этих перемычек им не осуществлялась. Спустя некоторое время в присутствии участкового-уполномоченного полиции, он предлагал потерпевшему вернуть деньги в сумме недопоставленного материала, на что Ф ответил отказом. 

На участке ТЛИ были пробурены только скважины (лунки) под столбы. После этого ей необходимо было срочно уехать. Несмотря на то, что она сказала, что работы можно продолжать без неё, фактически выполнять их не представлялась возможным, поскольку за пределами её дома, доступ в который они не имели, отсутствовали источники электроэнергии и воды, в чем он сам убедился, когда был на участке. Чтобы продолжить работы, необходимо было дождаться, когда приедет Т. Через некоторое время сгорел его автомобиль, в котором были его телефоны и записи с контактами заказчиков. В этой связи он не имел возможности связаться с ними, в том числе и с Т Сама она более ему также не звонила, а место, где располагался её участок, он забыл.

В рамках обязательств перед ЛИВ., на его участке были установлены столбы, разварены лаги, после чего конструкция была покрашена. В дальнейшем работы на участке приостановились, поскольку было необходимо дождаться изготовления в цеху ворот. В то время П из личной неприязни к нему, начал внушать заказчикам, в том числе и Л, что он (ФИО2) обманывает людей и более никакие работы производиться не будут. Из-за этого Л подумал, что он (ФИО2) его обманывает, после чего отказался от дальнейшего проведения работ и потребовал возврата выплаченных денег, которые вернуть не было возможности ввиду их израсходования на закупку необходимого материала. 

На участке ГЕЮ были установлены столбы и разварены лаги, которые были покрашены. Не был прикручен только профлист. После этого, его работник П, осуществляющий работы по обустройству забора у Г, убедил её, что он (ФИО2) мошенник. В этой связи Г напрямую договаривалась с П об окончании им работ по обустройству забора.

После установки на участке КНС столбов под навес, в цеху проводились работы по изготовлению каркаса навеса. Поскольку изначально замеры были сделаны неправильно, этот каркас переваривался, из-за чего сроки работ затянулись. Когда в 2018 году он предлагал КНС доделать работы, последний пояснил, что уже написал заявление в полицию и ничего ему уже не нужно. 

Работы у П были прекращены после того, как он отказался оплачивать поставленный им бетон, а после и вовсе закрыл его инструмент, в результате чего между ними произошел конфликт. Из-за этого конфликта начались проблемы с соседом П - К, который из солидарности также начал предъявлять к нему необоснованные претензии и требования. В этой связи, поскольку работы, как у П, так и у К, были произведены на суммы, полученные им в качестве предоплаты, дальнейшее взаимодействие с ним было прекращено.

На переданные МЕА деньги работы также были выполнены в полном объеме. После закупки материала, в скором времени каркас навеса был установлен. В дальнейшем потерпевший самостоятельно приварил к установленному навесу лишь декоративные дуги, все остальные работы были сделано силами его (ФИО2) рабочих. 

На участке ИЕВ был установлен каркас навеса. Не был установлен только поликарбонат и водоотливы из-за безответственного отношения к работе одного из рабочих по имени В. С ИЕВ. были достигнуты договоренности, что он окончит работы на следующий год, но по каким-то причинам она написала на него заявление в полицию.

В рамках обязательств по установке забора на участке О, он завез ей машину песка, а также вызвал трактор, который прокопал траншею для фундамента забора протяженностью порядка 30 метров. Позже потерпевшая попросила приостановить работы по установке забора, пока проходят работы по выравниванию участка. Когда О сказала, что работы можно было продолжить, выполнить их у него уже не было возможности ввиду отсутствия людей. В 2018 года предлагал О продолжить работы, но она сказала, что уже написала заявление в полицию. 

На участке Б были пробурены отверстия под столбы для забора. На переданные ею в качестве предоплаты деньги был закуплен материал, после чего изготовлены ворота и калитка, которые до задержания находились на складе, расположенном по ул. Коммунальная г. Белгорода. Когда он и рабочие приехали устанавливать ворота и калитку, выяснилось, что БМП. болеет, и ей не до забора. Мужчина, который проживал с ней, был в алкогольном опьянении, из-за чего с ним ничего решить было невозможно. Позже ему стало известно, что Б умерла. 

На переданные О деньги, он закупил профильные трубы, того размера, который он просил. После этого он завез их на его участок, где часть из них была установлена. В процессе работ О начал высказывать недовольство сечением труб, хотя изначально заказывал именно поставленный ему размер. Доплачивать деньги на покупку труб большего сечения О отказался, но настаивал, чтобы они были поставлены. Из-за этого межу ними произошел конфликт. После этого рабочие по требованию О демонтировали ранее установленные столбы. Тогда же он с О просчитал, что материал ему поставлен на сумму 89 000 рублей, к тому же им были понесены расходы на его доставку, закупку цемента и ликвидацию двух куч песка, мешавших установке забора. Подведя итог расчетам, получалось, что никто ничего никому не был должен, поскольку на переданные О 105 000 рублей ему был завезен материал и выполнены работы. Позже, когда он был в Москве, О ему звонил и сказал, что согласен доплатить за нужный материал, чтобы работы по установке забора продолжились, однако продолжить работы он так и не смог, поскольку в скором времени его задержали.

ЗЛП. он изначально сообщил, что с проведением работ могут возникнуть задержки. Она в этом проблем не видела. После получения предоплаты, уже через 2-3 дня рабочие приступили к работам, пробурив отверстия под столбы, при этом им пришлось убирать разбросанный щебень, что в экспертизе не учтено. Также был закуплен материал. Через некоторое время ему позвонил муж З, который стал высказывать ему недовольства темпом проведения работ. Впоследствии они сказали, что ворота на забор уже им не нужны, хотя фактически они были изготовлены и находились на складе в с. Ближняя Игуменка. 

На переданные Н деньги, он закупил металлические столбы, которые были установлены как основание навеса. По поводу размера этих столбов у него с Н возникли разногласия, но поскольку последний изначально заказывал именно такие столбы, монтировать другие он (ФИО2) отказался. В последующем Н не пустил на участок сварщика Б из-за чего работы так и не были выполнены в полном объеме. Н требовал возврата 40 000 рублей, но в итоге они сошлись на сумме в 30 000 рублей, которые для передачи Н он отдал некому РУ», представившегося, что он от ШШ по поводу возврата денег Н. 

Основные договоренности и фронт работ на участке ГТВ оговаривался с её супругом. Он изначально ставил Г в известность, что у него много объектов и сразу приступить к работам он не сможет. Это обстоятельство проблемой для заказчика не было. После получения предоплаты, он закупил необходимые металлоизделия и кирпич, которые были доставлены на участок Г. На объекте рабочие подпилили под уровень уже стоявшие для навеса столбы, после чего на них был установлен изготовленный каркас навеса. Тогда же супруги Г заказали у него кованые изделия, которые изначально не оговаривались. Из-за этого сроки работ сдвинулись. 

Когда рабочие прибыли на участок М для установки ворот и калитки, оказалось, что у него кривой забор. Недостатки рабочие устранили, необходимо было дождаться, когда высохнет бетон. Позже рабочие приварили столбы (профили) для установки ворот. На фоне того, что М в сети Интернет написал о нем нелицеприятные отзывы, между ними произошел конфликт. Примерно через неделю, когда были сварены ворота, он позвонил М, который сказал, что ничего ему не нужно, поскольку он уже написал заявление в полицию. В итоге изготовленные для М ворота остались на складе К.

В качестве предоплаты за установку забора и калитки М передал ему 40 000 рублей, остальные 7000 рублей он передал рабочим за уборку строительных отходов и демонтаж одной трубы. В итоге на участке потерпевшего были установлены столбы для забора и разварены лаги. В ходе проведения работ ему нужно было уехать в г. Москву, где позже его и задержали. Стоимость работ, осуществленных на участке М сопоставима с суммой внесенной им предоплаты.

В ходе судебного разбирательства установлено следующее:

ФИО1, являясь субъектом предпринимательской деятельности учредил ООО «Э» и ООО «Э», которые были зарегистрированы ИФНС России по г. Белгороду 21 марта 2013 года и 19 марта 2014 года соответственно.

На основании протокола №1 собрания участников ООО «Э» от 11 марта 2013 года и решения №1 единственного учредителя ООО «Э» от 12 марта 2014 года ФИО2 был назначен на должность генерального директора указанных организаций, обладающего полномочиями, связанными с руководством, формированием кадрового состава и определением трудовых функций работников, то есть организационно-распорядительными функциями, а также полномочиями по управлению и распоряжению имуществом и денежными средствами Обществ, находящимися на балансах и банковских счетах организаций, осуществлению контроля за движением материальных ценностей, то есть административно-хозяйственными функциями.

Видами деятельности ООО «Э» и ООО «Э» определены строительные работы, производство строительных металлических конструкций, изделий и их частей и иные.

В ходе осуществления предпринимательской деятельности ФИО1 заключал договоры с заказчиками о выполнении различных строительно-монтажных работ как от своего имени, так и от имени ООО «Э» и ООО «Э», являясь их генеральным директором.

В ряде случаев взятые в рамках заключенных договоров обязательства ФИО1 в полном объеме исполнены не были. 

В частности, ФИО1 в лице генерального директора ООО «Э», от имени этой организации, заключил договоры подряда о выполнении строительно-монтажных работ по изготовлению и монтажу забора и ворот с КАС., получив от него 19 сентября 2014 года в качестве предоплаты 100 000 рублей, а также с САА получив от нее 13 октября и 24 ноября 2014 года в качестве предоплаты денежные средства в общей сумме 137 000 рублей. После этого, в рамках исполнения договорных обязательств ФИО1 организовал выполнение работ по монтажу забора 

- на участке КАС на сумму не менее 78 660 рублей, то есть порядка 78% от суммы полученной предоплаты, 

- на участке САА на сумму не менее 64 649 рублей, то есть порядка 47% от суммы полученной предоплаты. 

Позже в лице генерального директора ООО «Э», от имени этой организации ФИО1 заключил договор подряда о выполнении строительно-монтажных работ по изготовлению и монтажу навеса с САА., получив от него 14 апреля 2015 года в качестве предоплаты 14 000 рублей; договор подряда о выполнении строительно-монтажных работ по изготовлению и монтажу забора с ФПВ., получив от него 7 мая 2016 года в качестве предоплаты 22 600 рублей; договоры подряда о выполнении строительно-монтажных работ по изготовлению и монтажу забора и ворот с ГЮА получив от него 6 мая 2015 года в качестве предоплаты 50 000 рублей, с ЛЗТ., получив от неё 19 мая 2015 года в качестве предоплаты 40 000 рублей; а также договоры подряда о выполнении строительно-монтажных работ по изготовлению забора, калитки и ворот с ЛЕС., получив 22 апреля 2016 года в качестве предоплаты 260 000 рублей, с ТЛИ получив от неё 27 мая 2016 года в качестве предоплаты 131 000 рублей. В рамках исполнения договорных обязательств перед указанными лицами, ФИО1 организовал выполнение работ по монтажу:

- навеса на участке САА на сумму не менее 3 346 рублей, то есть порядка 23% от суммы предоплаты;

- забора на участке ФПВ на сумму 6 788 рублей, то есть порядка 30% от суммы предоплаты;

- забора на участке ГЮА на сумму не менее 26 310 рублей, то есть порядка 52% от суммы предоплаты;

- забора на участке ЛЗТ на сумму не менее 24 627 рублей, то есть порядка 61% от суммы предоплаты;

- забора на участке ЛЕС на сумму не менее 160 524 рублей, то есть порядка 61% от суммы предоплаты;

- забора на участке ТЛИ на сумму 13 180 рублей, то есть порядка 10% от суммы предоплаты.

Далее ФИО1 в лице генерального директора ООО «Э», от имени этой организации, заключил договоры подряда о выполнении строительно-монтажных работ по монтажу забора, калитки и ворот с ЛИВ., получив от него 22 мая, 5 и 10 июня 2017 года в качестве предоплаты денежные средства в общей сумме 86 870 рублей, с ГЕЮ., получив от неё 24 мая и 7 июня 2017 года в качестве предоплаты денежные средства в общей сумме 150 000 рублей; а также договор подряда о выполнении строительно-монтажных работ по монтажу навеса и козырька с КНС получив от него 15 и 17 июня 2017 года в качестве предоплаты денежные средства в общей сумме 80 000 рублей. В рамках исполнения договорных обязательств перед указанными лицами, ФИО1 организовал выполнение работ по монтажу:

- забора на участке ЛИВ на сумму не менее 49 410 рублей, то есть порядка 56% от суммы предоплаты;

- забора на участке ГЕЮ на сумму не менее 87 111 рублей, то есть порядка 58% от суммы предоплаты;

- навеса на участке КНС на сумму не менее 9 089 рублей, то есть порядка 11% от суммы предоплаты.

Также ФИО1 в устной форме, а в случае с ОИА в письменной форме, заключил договоры о выполнении строительно-монтажных работ по изготовлению и монтажу забора с КВВ., получив от него 10 июля 2017 года в качестве предоплаты 120 000 рублей, с ПВЛ., получив от него 10 и 11 июля 2017 года в качестве предоплаты денежные средства в общей сумме 139 947 рублей, с ОИА., получив от неё 20 августа 2017 года в качестве предоплаты 100 000 рублей; договор о выполнении строительно-монтажных работ по изготовлению и монтажу забора, ворот и калитки с БМП., получив от неё 23 октября 2017 года в качестве предоплаты 25 000 рублей; договоры о выполнении строительно-монтажных работ по изготовлению и монтажу забора и ворот с ОРА получив от него 5 апреля 2018 года в качестве предоплаты 105 000 рублей, с ЗЛП., получив от неё 16 апреля 2018 года в качестве предоплаты 35 000 рублей, с МНН., получив от него 12 июня 2018 года в качестве предоплаты 47 000 рублей; договоры о выполнении строительно-монтажных работ по изготовлению и монтажу навеса с МЕА., получив от него 21 июля 2017 года в качестве предоплаты 12 000 рублей, с ИЕВ., получив от неё 22 и 29 июля 2017 года в качестве предоплаты денежные средства в общей сумме 55 000 рублей, НЭС., получив от него 29 апреля 2018 года в качестве предоплаты 40 000 рублей, с ГТВ., получив от неё 14, 16 мая и 14 июня 2018 года в качестве предоплаты денежные средства в общей сумме 147 000 рублей; договор о выполнении строительно-монтажных работ по изготовлению и монтажу ворот и калитки с ММВ., получив от него 16 мая 2018 года в качестве предоплаты 30 000 рублей. В рамках исполнения договорных обязательств перед указанными лицами, ФИО1 организовал выполнение работ по монтажу:

- заборов на участках КВВ на сумму 112 116 рублей, то есть порядка 93% от суммы предоплаты;

- забора на участке ПВЛ на сумму не менее 72 919 рублей, то есть порядка 52% от суммы предоплаты;

- забора на участке ОИА на сумму не менее 125 рублей; 

- забора на участке БМП. на сумму 1 132 рублей, то есть порядка 4% от суммы предоплаты;

- забора на участке ОРА на сумму 50 690 рублей, то есть порядка 48% от сумму предоплаты;

- забора на участке ЗЛП. на сумму не менее 19 107 рублей, то есть порядка 54% от суммы предоплаты; 

- забора на участке МНН на сумму не менее 23 361 рубль, то есть порядка 49% от суммы предоплаты;

- навеса на участке МЕА. на сумму не менее 7 225 рублей, то есть порядка 60% от суммы предоплаты;

- навеса на участке ИЕВ. на сумму не менее 17 515 рублей, то есть порядка 31% от суммы предоплаты;

- навеса на участке НЭС. на сумму 6 402 рубля, то есть порядка 16% от суммы предоплаты;

- навеса на участке ГТВ на сумму 19 039 рублей, то есть порядка 12% от суммы предоплаты;

- ворот на участке ММВ на сумму не менее 1 814 рублей, то есть порядка 6% от суммы предоплаты.

Возникшие разногласия между указанными заказчиками и ФИО1 по поводу не полного выполнения им работ по договорам, в конкретных случаях находятся в рамках разрешения гражданско-правовых отношений.

К таким выводам об обстоятельствах произошедших событий, суд приходит на основании оценки представленных и исследованных в ходе судебного разбирательства доказательств. 

Государственным обвинителем в подтверждение вины подсудимого в инкриминируемых ему преступлениях представлены показания потерпевших, их представителей, свидетелей, результаты следственных действий, судебных экспертиз, и иные нижеприведенные доказательства. 

Потерпевший КАС в суде пояснил, что поскольку он нуждался в обустройстве забора на своем участке, в сети Интернет стал искать объявление о производстве таких работ. В итоге нашел объявление ФИО1, который в телефонном разговоре сообщил, что производит нужные ему работы. После этого он приехал на его участок, осмотрел фронт работ и сообщил, что их стоимость составит порядка 145 000 рублей. По условиям договоренностей, работы ФИО1 должен был закончить примерно в течение двух недель. Данные условия его устроили. 19 сентября 2014 года он приехал в цех ФИО1, расположенный в (адрес обезличен), где он изготавливал ворота. Там, после подписания соответствующего договора подряда, он передал ФИО1 100 000 рублей, о чем последний выдал ему чек. После этого к нему на участок приехали рабочие, которые стали производить работы по установке забора. В итоге рабочими ФИО2 были выполнены работы по бурению ям под столбы, установке металлических столбов на фасадной и боковых сторонах участка, установке поперечин на боковых сторонах участка. При этом частично был использован его материал. Работы проводились в вялотекущем режиме, практически на протяжении двух лет. ФИО1 постоянно ссылался на различные тому причины. Когда ему надоела эта ситуация, он решил обратиться в суд с иском и заявлением в полицию. По результатам судебного рассмотрения его исковые требования были удовлетворены. Причиненный ущерб является для него значительным, поскольку его среднемесячный доход составлял примерно 20 000 рублей. 

В ходе предварительного следствия КАС заявлял, что работники А.О.ГБ. частично использовали его материал, а именно профильную трубу 40х20х2 – 102 метров; профильная трубу 60х60х2 – 60 метров; щебень и песок, используемые для бетонирования столбов (т. 8 л.д. 147-150).

Такие показания после их оглашения на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ КАС подтвердил, пояснив, что забыл размеры предоставляемых им труб, логично сославшись на значительность прошедшего с того момента времени.

Потерпевшая САА пояснила, что на территории её домовладения по адресу: (адрес обезличен) ей понадобилось установить забор. По объявлению нашла телефон ФИО1, который после звонка прибыл на её участок, чтобы оценить фронт работ. Обозначенная ФИО2 стоимость работ её устроила, после чего 13 октября 2014 года она на своем участке заключила с ФИО1 соответствующий договор и передала ему в качестве предоплаты на закупку материалов 125 000 рублей, а в ноябре этого же года ещё 12 000 рублей. О получении денег ФИО1 делал соответствующие надписи на оборотной стороне договора. В первых числах ноября 2014 года к ней по месту её жительства приехали рабочие ФИО1, которые по периметру участка установили профильные металлические трубы. После началась зима, и работы не производились. В конечном итоге они с ФИО2 договорились, что будут ждать весну для продолжения работ. С февраля 2015 года на её звонки Алябьев отвечал, что работы продолжить не может, поскольку задействован на других объектах. Далее в марте она решила обратиться в центр защиты прав потребителей, где было составлено исковое заявление, направленное в суд. По результатам судебного разбирательства иск к ООО «Э», генеральным директором которого представлялся ФИО1, был удовлетворён, однако исполнительный лист приставами был возвращен со ссылкой на то, что с ФИО2 нечего взять. После этого она обратилась с заявлением в полицию. Впоследствии в период 2016-2017 годов ею самостоятельно было организовано выполнение работ по дальнейшему обустройству забора. Были демонтированы 10 столбов, установленных ФИО1, на лицевой стороне участка и установлены 12 столбов из профилированной трубы большего размера. Также были установлены перекладины, профлист и сетка-рабица.

После оглашения на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ следственных показаний САА о том, что на её участке работниками ФИО1 по периметру участка было выполнено бурение 63 отверстий, предназначенных для установки столбов для забора, после чего были установлены 63 столба из профилированных металлических труб сечением 60х60х2 мм (т. 9 л.д. 243-244), она их в полном объеме поддержала, сославшись на забывчивость количества и размеров установленных столбов.

Потерпевший САА пояснил, что в 2016-2017 году решил установить металлический навес с покрытием из поликарбоната над входной дверью в дом и начал подыскивать для этих целей людей. В сети Интернет в объявлении нашел организацию ООО «Э», которая выполняет строительные услуги. Позвонив по номеру в объявлении, ответил ФИО1, с которым они договорились о встрече. После этого на его участок, расположенный по адресу: (адрес обезличен), приехал ФИО2. Оценив фронт работ, он сообщил, что стоимость работ составит примерно 20 000 рублей. Спустя 1-2 дня ФИО2 вновь приехал к нему на участок с готовым в печатном варианте договором, который они подписали. На листах договора были оттиски печати ООО «Э». Тогда же по условиям договора он отдал ФИО1 предоплату в сумме 14 000 рублей. После этого в течение двух дней приехали рабочие от ФИО2, которые установили столбы, то есть основание для навеса. На следующий день был привезен сваренный каркас из металлопрофиля, который был закреплен и установлен на столбы. Вся конструкция была покрашена. Работники проводили установку каркаса без ФИО2. По окончанию работ рабочие попросили оплатить им 5 000 рублей. В ходе разговора ФИО2 подтвердил, что рабочим можно отдать денежные средства. Факт получения денег рабочие зафиксировали на оборотной стороне договора. Оставалось лишь накрыть навес поликарбонатом, чего ФИО2 в конечном итоге так и не сделал. Связываясь с рабочими, они ему отвечали, что как только ФИО1 предоставит материал, они смогут закончить работы. ФИО1 в свою очередь говорил, что нет подходящего размера поликарбоната под его навес. Это длилось более месяца и все сроки по договору прошли. ФИО2 при этом не пропадал со связи, но все разговоры сводились к обещаниям. В дальнейшем он подал в суд исковое заявление, которое было удовлетворено, но по исполнительному листу ничего взыскать не получилось. Впоследствии написал в полицию заявление о проведении проверки. Причиненный ущерб значительным для него не является, значительны лишь затраты, понесенные им впоследствии при переделке навеса другими нанятыми им рабочими.

Из следственных показаний САА, оглашенных на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ, следовало, что работники ФИО1 установили под навес лишь столбы, об изготовлении и установке каркаса навеса речи не было (т. 10 л.д. 3-6, 25-27).

В этой части САА настаивал на показаниях, данных в суде, поясняя, что на следствии ввиду волнения мог упустить момент с установкой работниками ФИО1 еще и каркаса навеса. Также добавил, что позже другие нанятые им работники модифицировали установленный ФИО1 каркас навеса.

Оснований не доверять показаниям САА в суде не имеется, поскольку какой-либо заинтересованности о судьбе дела у него не прослеживалось. САА уверенно и без колебаний заверял суд об установке работниками ФИО9 помимо столбов для навеса, еще и его каркаса. 

Потерпевший ГЮА пояснил, что по периметру дома по адресу: (адрес обезличен), ему необходимо было установить забор. Примерно в 2014-2015 году он начал подыскивать для этих целей людей, которые могут установить забор. По объявлению нашел ФИО4, который являлся директором организации ООО «Э». При встрече Алябьев оценил фронт работ по установке забора и сказал, что их стоимость с материалом составит 73 000 рублей. Его эти условия устроили. После этого ФИО2 подготовил договор, который он подписал на заправке «Башнефть», расположенной по (адрес обезличен). После подписания договора, по его условиям, на той же заправке он передал ФИО2 50 000 рублей, о чем ФИО1 передал ему квитанцию. Буквально через 2-3 дня рабочие пробурили лунки, а спустя еще 2-3 дня установили в них 14 столбов по периметру дома. Примерно через 2 дня после этого к столбам были приварены лаги (перемычки) и на этом работы прекратились. Через год ФИО2 выходил на связь якобы с тем, чтобы доделать работы, но позже вновь пропал. Впоследствии он нанимал других рабочих, которые доделали работы, начатые ФИО2. Причиненный ущерб является для него значительным, поскольку на его иждивении находятся трое детей, а его совокупный с супругой среднемесячный доход составляет порядка (информация скрыта).

МЕВ. – представитель потерпевшей ЛЗТ пояснила, что у неё была бабушка ЛЗТ, которая проживала по адресу: (адрес обезличен). В декабре 2017 года она умерла. В мае 2015 года Л захотела поменять старый забор на новый. Вместе с Л и своей матерью, они начали подыскивать для этих целей рабочих по объявлениям. В результате нашли объявление ФИО1, который как она знает со слов Л, прибыл на её участок по указанному адресу, где оценил фронт работ и назвал стоимость их выполнения. Обдумав условия ФИО1, бабушка согласилась с ними, после чего ФИО2 вновь приехал к ней на участок, где бабушка подписала соответствующий договор с ООО «Э» в лице генерального директора ФИО1 на установку забора. Тогда же она передала ФИО2 предоплату по договору в сумме 40 000 рублей, о чем последний передал ей приходно-кассовый ордер. На следующий день приехали рабочие ФИО1 и установили столбы по периметру дома. Более никаких работ на участке ФИО2 не проводилось. Как она, так и Л звонили ФИО2, который каждый раз ссылался на различные обстоятельства, препятствующие проведению работ обстоятельства. В итоге они наняли других работников, которые демонтировали старый забор и доделали начатые ФИО2 работы по установке нового забора. Впоследствии Л обратилась с иском в суд, который был удовлетворён, но решение суда так и не было исполнено. 

Оглашенные на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ следственные показания МЕВ о том, что старый забор был демонтирован работниками ФИО1 (т. 8 л.д. 185-188), ею не подтверждены. МЕВ продолжала настаивать в этой части на показаниях в суде о том, что работниками ФИО2 были лишь установлены новые столбы, а старый забор демонтировался другими нанятыми рабочими. Такие противоречия объяснила возможным недопониманием следователя при даче ею показаний, при том, что протокол допроса был прочитан ею поверхностно ввиду спешки на работу.

Такие объяснения установленных противоречий, в целом сомнений не вызывают. Давая показания в суде, МЕВ. была уверена в них, поэтому суд принимает их в качестве достоверных.

В судебном заседании потерпевшая ЛЕС показала, что на её участке, расположенном по адресу: (адрес обезличен), ею было решено установить забор. По рекламному объявлению её супруг ЛВВ подыскал организацию ООО «Э». В ходе телефонного разговора он договорился о встрече с представителем этой компании для обсуждения условий договора на строительство забора, после чего к ним на участок по вышеуказанному адресу приехал ФИО159 вместе с работником П. Касаемо условий договора и объема работ по установке забора переговоры с ФИО2 вел её супруг ЛВВ. В итоге между ней и ООО «Э» в лице генерального директора ФИО1 был заключен договор подряда №216 от 19 апреля 2016 года, по условиям которого необходимо было внести предоплату. Поскольку денежные средства на строительство забора были взяты ею в займы у сторонней организации, ФИО2 было сообщено, что предоплата может быть перечислена лишь безналичным способом. Через несколько дней ФИО1 прислал её супругу счет от ИП «ПВН.» на сумму 256 400 рублей. По указанному счету необходимо было перечислить предоплату по договору. После этого со счета организации, в которой она занимала денежные средства, на счет ИП ПВН в качестве предоплаты по заключенному с ФИО2 договору были перечисленные заёмные ею денежные средства в сумме 260 000 рублей. После перевода денег работники ФИО2 к работам вовремя не приступили, из-за чего супругу пришлось звонить ФИО2 и высказывать по этому поводу недовольство. В итоге представители ООО «ЭКО ДОМ» приступили к работам лишь в начале мая 2016 года. Все договоренности касаемо установки забора, закупке материала и выполнении работ были исключительно с ФИО2. С П таких договоренностей не было, он всего лишь являлся работником ФИО2. При выполнении работ постоянно возникали различного рода проблемы, связанные с отсутствием материала. В какой-то момент рабочие приезжали, но поскольку ФИО2 не поставил материал в нужном объеме, они уезжали, так ничего и не сделав. Состав работников также периодически менялся. В итоге работники ООО «Э» установили лишь половину забора, то есть часть всего запланированного объема работ. После неоднократных звонков супруга, негодовавшего по поводу того, что деньги уплачены, а работы не выполняются, ФИО2 перестал выходить на связь. Осознав, что работы в дальнейшем продолжаться не будут, а деньги за не оказанные услуги им также не возвратят, она обратилась с заявлением в полицию, а после с исковым заявлением в суд, которое было удовлетворено. Впоследствии забор был установлен силами других работников, которых они с супругом наняли. Причиненный в результате преступления ущерб является для неё значительным, поскольку на её иждивении находятся трое несовершеннолетних детей, а совокупный среднемесячный доход семьи составляет порядка (информация скрыта). 

Из оглашенных в порядке ч. 3 ст. 281 УПК РФ следственных показаний потерпевшей ЛЕС (т. 12 л.д. 5-10) также следует, что в рамках договора, заключенного между ней и ООО «Э» в лице ФИО1 были выполнены следующие работы – установлены столбы из металлопрофиля сечением 60х40 мм (46 столбов на 90 метров погонных), наварены металлические перемычки (на 90 метров погонных), установлен профлист на 70 метров погонных, калитка и ворота не устанавливались. Остальные работы были произведены другими лицами, впоследствии нанятыми ее супругом.

Оглашенные показания ЛЕС в полном объеме подтвердила, указав, что к моменту судебного разбирательства забыла конкретный объем проделанных ООО «Э» работ. Такое объяснение логично, в связи с чем следственные показания в данной части принимаются судом во внимание как достоверные.

Допрошенный в суде супруг потерпевшей – свидетель ЛВВ дал показания аналогичные показаниям ЛЕС подтвердив, что денежные средства в сумме 260 000 рублей в качестве предоплаты по договору подряда №216 от 19 апреля 2016 года заключенному между его супругой и ООО «Э» в лице генерального директора ФИО1, по указанию последнего перечислялись безналичным способом на счет ИП «ПВН.» со счета ООО «А», где ЛЕС выдали займ в указанной сумме. Необходимость перевода денег именно на счет ИП «ПВН.» ФИО1 объяснил тем, что на счету ООО «Э» по неким причинам не должно быть денежных средств, а наличных денег на внесение предоплаты по договору у них (супругов Л) не было. В конечном итоге работниками ФИО2 была выполнена лишь часть запланированного объема работ. В частности были установлены столбы, наварены перемычки, частично установлен профлист. Также работники ФИО2 вырыли траншею под фундамент забора. При этом его неоднократные просьбы окончить работы либо вернуть часть денег (из ранее внесенных в качестве предоплаты в сумме невыполненных работ) ФИО2 игнорировал, высказывая различные причины тому якобы препятствующие. В конечном итоге ФИО2 в полном объеме свои обязательства не выполнил, денежные средства за невыполненные работы не вернул и не поставил строительный материал на сумму невыполненных работ.

Свидетель ПВН помимо показаний, изложенных в приговоре выше (на странице 46, 47), также пояснил, что работая по устной договоренности у ФИО2 водителем, доставлял по указанию последнего строительные материалы на его объекты. В числе объектов, на которых Алябьев осуществлял работы по установке заборов, был объект по изготовлению забора по договору с ЛЕС При заключении этого договора заказчик выдвинул условия, что оплату по договору будет осуществлять путем безналичного расчета. В этой связи ФИО1 обратился к нему с просьбой о перечислении ЛЕС денежных средств в счет предоплаты по заключенному договору на его (ПВН расчетный счет. Такую просьбу ФИО2 аргументировал тем, что по каким-то причинам принимать перечисления денег на счета своих организаций либо личный счет он не мог. На просьбу Алябьева он ответил согласием, поскольку на тот момент каких-либо опасений относительно того, что ФИО2 не выполнит обязательства по договору, не было. После этого со счета организации, которую подыскал заказчик, ему на счет были перечислены денежные средства в сумме 260 000 рублей. Лично у него с Л каких-либо договоренностей на установку забора не было, соответственно и никаких обязательств перед последним у него не имелось. Обо всем с Л договаривался ФИО2. После того как на его счет поступили деньги Л, он израсходовал их по непосредственному указанию ФИО2, в частности на приобретение стройматериалов у ИП ТНА., которые передавал ФИО2 по соответствующим актам, оплату доставки материалов в цех ФИО1, оплату арендной платы офиса ФИО1, оплату рекламных услуг и иное. Какой-либо части денежных средств от указанной суммы себе он не оставлял, не оставалось их и на его расчетном счете. Каких-либо снятий наличных денежных средств он также не производил. Приобретенный на деньги Л у ИП ТНА строительный материал был доставлен на участок Л. Забор у Л был доделан практически в полном объеме. На завершающей стадии работ, заказчик начал предъявлял претензии по поводу качества окончательных работ, а также несоответствия части поставленного материала тому, который ему необходим. Из-за этого у ФИО2 с заказчиком произошли определенные разногласия, после чего работы полностью прекратились. В итоге ФИО2 на объект Л был недопоставлен материал примерно на сумму 30 000 рублей.

В связи с существенными противоречиями также были оглашены следственные показания свидетеля ПВН., из которых следует, что несмотря на то обстоятельство, что по договору с ЛЕС. была выполнена значительная часть работ, доделывать работы ФИО1 не планировал. Как сообщал ему ФИО1, на данном объекте оставалось выполнить работы на сумму 30 000 рублей. В дальнейшем, при встрече ФИО1 и ЛВВ условились, что О должен отдать деньги в сумме 80 000 рублей, и тогда ЛВВ не будет иметь претензий. Однако никаких денег ФИО1 не возвратил, в связи с чем к нему (П) были выдвинуты исковые требования со стороны заказчика работ.

Такие показания ПВН. в полном объеме подтвердил, указав, что ввиду давности событий и состояния здоровья, забыл некоторые обстоятельства, которые ранее сообщил следователю.

Суд отмечает, что в целом показания ПВН как в суде, так и на следствии взаимодополняют друг друга и концептуальных противоречий не содержат, поэтому они принимаются судом во внимание, за исключением основанных на субъективных умозаключениях ПВН о том, что, по его мнению, ФИО1 доделывать работы не планировал.

Свидетель ДЕА показал, что работает директором ООО «Э», которое занимается оптово-розничной торговлей строительных материалов, в основном ПВХ окон. Примерно с 2007-2008 ему знаком ФИО1, который сообщал, что занимается бизнесом в сфере строительства. Периодически ФИО1 заказывал в ООО «Э», а также у него как индивидуального предпринимателя, необходимые ему пластиковые окна и балконные блоки. Всего таких случаев было 2 или 3. Самый большой его заказ был в п. Ясные Зори, куда он поставлял пластиковые окна. Несколько лет назад ФИО1 сделал заказ на изготовление и поставку балконных блоков из ПВХ по адресу: 

<

...> где производился ремонт квартиры. Оплата со стороны ФИО1 была произведена с расчетного счета ИП ПВН посредством безналичного платежа. Сам ПВН ему не знаком. 

Потерпевший ФПВ пояснил, что в мае 2016 года решил установить забор из металлопрофиля с тыльной стороны своего домовладения, расположенного но адресу: (адрес обезличен). Нашел объявление о том, что ООО «Э» производит работы по изготовлению и монтажу заборов. Приехав 7 мая 2016 года в офис данной организации, располагавшийся по адресу: 

<

...>, поговорил с её директором ФИО1 Последний сказал, что работы по монтажу забора могут начаться уже 10 мая 2016 года. После этого он заключил соответствующий договор с ООО «Э» в лице генерального директора ФИО1 Тогда же по условиям договора в качестве предоплаты передал ФИО1 22 600 рублей, о чем он передал ему квитанцию. 10 мая 2016 года к выполнению работ никто не приступил, в связи с чем он стал звонить ФИО2 с вопросами по каким причинам не начались работы. ФИО2 ссылался на различные тому причины, сообщал, что в скором времени работы начнутся. 13 мая 2016 года приехал один человек, который пробурил 9 отверстий под столбы, а 17 мая этого же года прибыло двое работников, которые установили и забетонировали в этих отверстиях металлические столбы. Спустя 2 дня он стал проверять прочность установки этих столбов, и оказалось, что некоторые из них качались. По данному вопросу он обратился к ФИО2, а также его сотруднику по имени ВН. В ходе разговоров оба обещали исправить недочеты, однако никто так и не приехал и работы более не проводились. После окончания срока договора, он написал претензию и обратился с иском в суд, который был удовлетворён. Но, несмотря на это, никаких денег по решению суда он не получил. В последующем он своими силами установил забор. Причиненный ущерб является для него значительным, поскольку среднемесячный размер его пенсии составляет порядка 18 000 рублей. 

Потерпевшая ТЛИ в суде пояснила, что в 2016 году стала искать объявления с целью подыскания лиц, которые смогут выполнить работы по изготовлению и монтажу забора вокруг её домовладения. Найдя таковое в сети Интернет, позвонила по указанному в нем номеру телефона. На звонок ответил ФИО1 и пояснил, что действительно занимается установкой заборов, после они договорились о встрече на участке, где планировалось установить забор – (адрес обезличен). 27 мая 2016 года ФИО1 приехал на указанный адрес вместе с другим мужчиной, после чего они стали осматривать объект и производить замеры. Оценив объем работ, ФИО1 озвучил общую сумму и сроки работ в 25 рабочих дней. Эти условия её устроили. После этого ФИО1 уехал и вернулся примерно через час с уже подготовленным договором на монтаж забора, который она и ФИО1 подписали. Тогда же по условиям договора она передала ФИО1 предоплату в сумме 131 000 рублей, о чем он выдал ей квитанцию. В итоге на её участке было пробурено 76 лунок под столбы. После этого она позвонила ФИО1 и сказала, что ввиду болезни дочери вынуждена уехать на некоторое время и приедет только в августе – начале сентября 2016 года, при этом дома никого не будет. На это ФИО1 ответил, что доделает работы в её отсутствие. Однако, когда она прибыла домой, то увидела, что кроме ранее пробурённых лунок более никаких работ не сделано. После этого она решила обратиться с заявлением в полицию, при этом созванивалась ли она после приезда с ФИО1, не помнит. Причиненный ущерб является для неё значительным.

Потерпевший ЛИВ пояснил, что в мае 2017 года подыскивал рабочих, которые могут установить забор на территории его домовладения, расположенного по адресу: (адрес обезличен). Нашел в сети Интернет соответствующее объявление, позвонил по указанному в нем номеру. На звонок ответил ФИО1, представившийся директором ООО «Э», оказывающего услуги по строительству. Приехав на его участок, Алябьев оценил фронт работ и сообщил ему сумму с учетом материала. Предложенные ФИО2 условия его устроили. Тогда же на участке был заключен соответствующий договор, по условиям которого было необходимо передать 40 000 рублей в качестве предоплаты. После этого они с ФИО2 поехали в п. Северный где вблизи здания «Сбербанк» по ул. Олимпийской он снял 40 000 рублей и передал их ФИО1, который написал соответствующую расписку. Через некоторое время к нему приехали рабочие, которые сказали, что не могут приступить к работам, поскольку нет материала. В ходе телефонного разговора ФИО1 сказал, что необходимо дополнительно передать деньги на материал. После этого, 05 июня 2017 года вблизи здания «Сбербанк» по ул. Олимпийской п. Северный он дополнительно передал ФИО1 16 870 рублей, а 10 июня 2017 года еще 30 000 рублей. Таким образом, ФИО1 было передано в общей сумме 86 870 рублей. В итоге рабочие ФИО1 пробурили на его участке лунки, установили в них столбы и разварили перемычки. Профлист, а также ворота доставлены так и не были. ФИО2 говорил, что ворота уже готовы и в скором времени их доставят, однако время шло, но ничего не происходило. На его звонки ФИО2 придумывал всякие отговорки, а после перестал выходить на связь. Тогда он ездил на адрес, где располагалась организация ФИО1, но мужчина кавказской внешности сказал, что ФИО1 он выгнал за неуплату арендной платы. От рабочих, когда они еще производили работы, он узнал, что работы также производятся на ул. Степной, куда приехав, увидел таких же пострадавших, как и он. После этого решил обратиться в суд с исковым заявлением, которое хотя и было удовлетворено, но денег он так и не получил. Причиненный ущерб является для него значительным. 

Потерпевшая ГЕЮ. в суде пояснила, что на своем участке, расположенном по адресу: (адрес обезличен), решила установить забор. Найдя в сети Интернет объявление о производстве таких работ, позвонила по указанному в нем номеру. Ей ответил ФИО1, который представился директором ООО «Э» и подтвердил, что сможет выполнить требуемые ей работы. Приехав на участок, он оценил фронт работ и назвал их стоимость, после чего уехал. Обдумав сделанное ФИО2 предложение, она сочла его приемлемым, после чего вновь договорилась с ФИО2 о встрече. 24 мая 2017 года он вновь приехал на её участок с уже подготовленным договором подряда, который она и ФИО1 подписали. В этот же день на своем участке в качестве предоплаты по договору она передала ФИО1 100 000 рублей. Примерно через 10 дней работники ФИО1 приступили к работам. После этого ФИО1 сказал, что необходимо передать дополнительную сумму на закупку перемычек и профлиста. В этой связи на своем участке 7 июня 2017 года она передала ФИО1 еще 50 000 рублей. В итоге на её участке были установлены столбы и разварены лаги. После этого работники ФИО2 покрасили всю установленную конструкцию, но поскольку покраска производилась недорогой краской, да еще и в дождливый день, буквально через месяц краска облупилась. Профлист так и не был установлен. На вопросы когда же работы будут доделаны, ФИО1 каждый раз находил различные отговорки. Узнав, что она не единственная перед кем ФИО1 не выполняет обязательства, решила обратиться в полицию. Причиненный ущерб для неё значителен, поскольку переданные ФИО1 деньги она копила 4 года, к тому же на её иждивении находится малолетний ребенок.

Потерпевший КНС пояснил, на территории своего домовладения, расположенного по адресу: (адрес обезличен), решил установить навес для автомобиля. Для этого начал подыскивать подрядчика. На сайте «Авито» в сети Интернет, нашел объявление организации ООО «Э», оказывающей услуги по строительству. Позвонив по указанному в объявлении номеру, связался с ФИО1, представившемся директором этой организации. 15 июня 2017 года он приехал к нему на участок по указанному адресу, где оценил фронт работ. Также он сообщил о необходимости внесения предоплаты. Согласившись с предложенными условиями, на участке был подписан составленный ФИО1 договор, после чего он передал ему в качестве предоплаты 70 000 рублей. Позже на банковскую карту ФИО1 были перечислены еще 10 000 рублей, но ФИО1 ошибочно указал в расписке о получении 15 000 рулей. Уже на следующий день после заключения договора, ФИО2 привез на участок бригаду рабочих, которые установили столбы под навес. Всего рабочие для проведения работ приезжали два раза. Кроме установки столбов более никаких работ не проводилось. На вопросы о том, почему работы не завершаются, ФИО2 каждый раз высказывал различные тому причины. Потом ФИО2 говорил, что арки навеса изготовлены, покрашены и осталось лишь дождаться высыхания краски. Также он приезжал в офис ФИО2, где требовал возвратить деньги, но он ответил отказом. В этой связи ему пришлось обратился в суд с исковым заявлением, которое было удовлетворено. Причиненный ущерб является для него значительным.

Потерпевший КВВ пояснил, что у него в собственности имеется жилой дом по адресу: (адрес обезличен), а у его сына земельный участок, расположенный по адресу: (адрес обезличен), на котором осуществляется строительство дома. Между указанными участками расположен участок, собственником которого является ПВЛ Именно он сообщил ему, что в Интернете нашел объявление об установке заборов и предложил совместно установить забор, на что он согласился. Каждый из них должен был оплачивать свою часть забора. В итоге установкой забора должен был заниматься ФИО1 10 июля 2017 года ФИО1 оценил фронт работ по установке заборов на его с сыном участках и сообщил, что итоговая их стоимость вместе с материалами составит 169 500 рублей. Предложенные ФИО1 условия его устроили, после чего в рамках достигнутых договоренностей по установке забора, в тот же день на заправке, расположенной в 

<

...>, он передал ФИО1 предоплату в сумме 120 000 рублей. О получении денежных средств ФИО1 написал расписку. Уже на следующий день на участок прибыли рабочие, которые приступили к работам. В итоге рабочие установили все столбы, разварили лаги и частично покрасили изготовленную конструкцию. Самые объемные работы были выполнены. Не был установлен только профлист. На поступающие вопросы Алябьев отвечал, что работы в скором времени будут окончены. Прекращение работ объяснял то отсутствием работников, то отсутствием материала. Также говорил, что приедет через 2-3 дня, но больше так и не приезжал. В результате ему был причинен значительный материальный ущерб. Для окончания работ, которые не были доделаны ФИО1, он нанимал других рабочих.

Потерпевший ПВЛ пояснил, что в июле 2017 года решил обустроить забор по периметру своего участка, расположенного по адресу: по адресу: с(адрес обезличен). Поскольку его участок граничит с участками КВВ., предложил и ему заняться обустройством забора, на что он выразил готовность. На сайте «Авито» в сети Интернет он обнаружил объявление о выполнении данных работ. Позвонив по телефону, указанному в объявлении, ему ответил ФИО1, который 10 июля 2017 года прибыл на его участок. Там он сообщил, что стоимость работ по установке забора для него составит 206 000 рублей. Данная сумма его устроила. После этого ФИО1 сказал, что необходимо внести предоплату порядка 70% от общей суммы. В тот же день на своем участке в присутствии отца он передал ФИО2 1000 евро, а на следующий день, находясь вблизи «Ротонды», расположенной на пр. Б. Хмельницкого в г. Белгороде передал еще 71 000 рублей. После этого работники ФИО1 привезли металл для забора, установили столбы и разварили лаги. Частично установленная конструкция была окрашена. Также по его просьбе работники ФИО2 принимали оплаченный им бетон под заливку фундамента под забор со стороны соседа, и армировали выкопанную и установленную им опалубку из собственных материалов за что, он заплатил им отдельно 10 000 рублей. Всего работы продолжались примерно полтора месяца. Когда время подходило к покраске и установке профлиста, работы прекратились. В этой связи он начал звонить ФИО1 с соответствующими вопросами. ФИО2 постоянно находил причины и отговорки невыполнения работ. Продолжалось все это на протяжении месяца. Профильный лист, ворота и калитка так и не были установлены. Как-то к нему приехал ранее незнакомый человек, который сказал, что заберет бур ФИО2. Этот бур он не отдал, поскольку хотел лично увидится с ФИО2. При этом, когда приезжал работник ФИО2 – А, он беспрепятственно забрал все свои вещи. Причиненный ущерб, является для него значительным, поскольку на момент происходящих событий он один содержал свою семью, при этом его среднемесячный доход составлял около 13 000 рублей. 

Свидетель ПВЛ дал показания аналогичного содержания, подтвердив, что в его присутствии его сын ПВЛ передавал ФИО1 1000 евро. Также со слов сына знает, что позже он также передавал ФИО1 ещё 71 000 рублей. В итоге на их участке работники ФИО2 установили столбы, разварили лаги и покрасили установленную конструкцию. 

Потерпевший МЕА показал, что на своем участке, расположенном по адресу: (адрес обезличен), решил установить навес. На сайте «Авито» нашел несколько фирм, осуществляющих такие работы. В частности его заинтересовало объявление «К». Позвонив по указанному в объявлении номеру, ему ответил ФИО1, который сказал, что может выполнить необходимые ему работы. 21 июля 2017 года ФИО1 прибыл на его участок, оценил фронт работ и сказал, что они будут выполнены в течение недели. Сумма работ составляла 19 000 рублей. По условиям договоренности тогда же он передал ФИО1 в качестве предоплаты 12 000 рублей. На его просьбу составить письменный договор ФИО2 сказал, что будет достаточно написания расписки, поскольку объем работ маленький, а составлять договор займет много времени. Он с этим согласился. На следующий после передачи денег день ФИО1 позвонил и предупредил, что начать работы у него не получается, но уже 23 июня 2017 года приехали трое рабочих, которые установили четыре столба из профильной трубы 60х60 мм под навес и привезли профильную трубу 60х60 мм длиной 6 метров. Уезжая рабочие сказали, что приедут на следующий день, как застынет бетон. Но никто более так и не приехал и работ не производил. ФИО2 на звонки отвечать перестал, в результате чего ему пришлось искать его на ул. Коммунальная в г. Белгороде, но поиски результатом не увенчались и он решил обратиться с заявлением в полицию. Причиненный ущерб является для него значительным, поскольку месячный размер его пенсии составляет примерно 18 000 рублей. 

Потерпевшая ИЕВ суду пояснила, что на сайте «Авито» в сети Интернет нашла объявление о том, что можно сделать «под ключ» навес. Позвонив по указанному в объявлении номеру, ответил ФИО1, который подтвердил, что может организовать выполнение таких работ. Тогда же она договорилась с ним о встрече. 22 июля 2017 года ФИО1 приехал на её участок, расположенный по адресу: (адрес обезличен) где нужно было установить навес. Оценив объем работ ФИО1 сообщил, что они будут проведены быстро, а их стоимость с материалом составит примерно 70 000 рублей, при этом на закупку материалов необходимо внести 40 000 рублей. Такие условия её устроили. ФИО2 написал ей расписку о получении денег, после чего тем же днем перевела на указанную ФИО1 банковскую карту предоплату в сумме 40 000 рублей. 29 июля 2017 года ФИО2 привез на её участок металлические трубы. Поскольку на навес понадобились водоотливы, ФИО1 сказал, что для их закупки необходимо передать ему ещё 15 000 рублей, что она и сделала. Примерно через неделю рабочие ФИО2 установили столбы под навес, а потом установили и сам каркас навеса. После этого работы прекратились. В итоге на навес не было установлено покрытие и водоотливы. Поначалу на звонки Алябьев отвечал и заверял, что все доделает, но работы так и не закончил. Причиненный ущерб является для неё значительным ввиду того, что её среднемесячная заработная плата составляет около 10 000 рублей. 

Потерпевшая ОИА пояснила, что летом 2017 года решила установить забор по периметру своего домовладения. В сети Интернет нашла объявление о проведении таких работ. Позвонив 18 августа 2017 года по указанному в нем номеру телефона, ей ответил ФИО1, с которым она тем же днем встретилась у магазина «Пятерочка» в п. Новосадовый. Там ФИО1 предложил ей съездить в п. Северный для того, чтобы наглядно показать результаты его работ по установке заборов, что они и сделали. После этого они поехали на её участок, расположенный по адресу: (адрес обезличен). Там ФИО1 оценив фронт работ, сообщил, что их стоимость с материалом будет составлять более 200 000 рублей, при этом ему необходимо передать в качестве предоплаты на закупку материалов 100 000 рублей. Её эти условия устроили, после чего вместе с ФИО1 они составили соглашение о взаимных обязательствах, в котором отразили сроки и объемы работ. После этого, 20 августа 2017 года находясь по месту своего жительства, со своей карты она перечислила 100 000 рублей на банковскую карту ФИО1 Факт поступления денег ФИО1 подтвердил. В середине сентября ФИО1 приехал на её участок, измерил размер необходимой траншеи под фундамент забора, кому-то позвонил и уехал. Через некоторое время приехал трактор, который прокопал траншею под забор длиной примерно 25 метров, шириной 30 сантиметров, глубиной 50 сантиметров. Более никаких работ не проводилось и строительные материалы ФИО2 не завозились. На звонки ФИО1 отвечал не регулярно, рассказывая различные отговорки причин, по которым он не проводил работы, а позже и вовсе перестал выходить на связь. В этой связи она была вынуждена найти другую бригаду рабочих, которая закончила установку забора. Причиненный ущерб является для неё значительным, при том, что её среднемесячный доход составлял около 14 000 рублей. 

Представитель потерпевшей БМП – АРГ пояснил, что по адресу: (адрес обезличен) ранее проживала его бабушка БМП, которая умерла 15 февраля 2018 года. Со слов бабушки ему известно, что в октябре 2017 года она решила установить забор с воротами и калиткой по периметру её домовладения. В итоге она договорилась с ФИО1, что он произведет работы по установке забора. Когда ФИО1 приезжал осматривать место для забора, бабушка по условиям договоренности передала ему в качестве предоплаты 25 000 рублей. О получении денег ФИО1 написал расписку. Уже на следующий день на участок приехали рабочие, которые выкопали в земле ямы для установки столбов под забор. Более никакие работы впоследствии не производились и материалы не завозились. Как рассказывала бабушка, ФИО2 говорил, что в срок работы выполнить не получается, при этом он заверял, что все сделает, но обещаний не выполнил. В этой связи она обратилась с заявлением в полицию. 

Потерпевший ОРА пояснил, что на своем участке, расположенном по адресу: (адрес обезличен), в срочном порядке понадобилось установить забор с калиткой и воротами. В итоге в сети Интернет на сайте «Авито» он нашел объявление ФИО1, который в телефонном разговоре заверил, что сможет в короткое время установить забор. При осмотре территории ФИО1 сказал, что стоимость забора с материалами составит примерно 150-160 тысяч рублей. При этом перед началом работ необходимо внести предоплату. После того как он взял кредит, 5 апреля 2019 года ФИО1 вновь приехал к нему на участок, где он передал ему в качестве предоплаты по договору 105 000 рублей. Тогда ФИО2 составил расписку, сказав, что если заключать договор, то надо будет платить налог. Обещал ФИО2 выполнить работы в полном объеме за 2 недели. Спустя примерно неделю приехали рабочие, которые разметили колышки, раскопали лопатой примерно 36 лунок под столбы размерами 30х30мм и глубиной 50-60мм. После этого они привезли металлические профильные трубы, 7 из которых установили, залив их бетоном. При этом установили эти столбы рабочие неправильной стороной (не вдоль, а поперек). Когда он начал разглядывать привезенный материал, то увидел, что трубы достаточно тонкие. В этой связи он позвонил ФИО2 и попросил приехать, чтобы придумать как усилить данную конструкцию, на что он ответил, что у него нет времени. Далее он сказал, что такая конструкция ему не нужна и попросил, чтобы рабочие демонтировали неправильно установленные трубы и установили их правильно. Спустя две недели после этого разговора, приехал один рабочий, который демонтировал ранее установленные трубы. Более никаких работ на участке не проводилось. ФИО1 пообещал вернуть деньги, но так этого и не сделал, перестав выходить на связь. Причиненный ущерб является для него значительным, поскольку на его иждивении находится двое несовершеннолетних детей и жена инвалид. 

Из оглашенных на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ следственных показаний ОРА (т. 11 л.д. 41-44) следует, что помимо 7 установленных металлических столбов, полной высотой 3 метра, квадратных в сечении, размером 40х60х1,5 мм, рабочие ФИО1 также привезли на его участок профильную трубу сечением 80х80х2 мм в количестве 6 штук длиной 3 метра, профильную трубу сечением 60х40х1,5 мм. в количестве 23 штук длиной 3 метра, профильную трубу сечением 40х20х1,5 мм. длиной 5,6 метров в количестве 15 штук, а также профильную трубу сечением 40х20х1,5 мм. длиной 3 метра в количестве 6 штук.

Оглашенные показания ОРА подтвердил в полном объеме, сославшись на то, что к моменту дачи показаний в суде забыл точное количество и размер привезенного ему материала.

Потерпевшая ЗЛП пояснила, что с ФИО1 познакомилась после того как нашла его объявление о производстве работ по установке заборов. 16 апреля 2018 года ФИО1 прибыл на их с супругом участок, расположенный по адресу: (адрес обезличен), и сообщил, что стоимость работ с материалом составит 46 000 рублей, при этом на закупку материалов необходимо сразу внести предоплату в сумме 35 000 рублей. Поскольку работы ФИО1 обещал закончить в срок одну-две недели, они с мужем согласились на предложенные условия, после чего её муж тогда же передал ФИО1 35 000 рублей. ФИО1 написал расписку о получении денег. Примерно 20 апреля 2018 года приехали рабочие, которые привезли металлические трубы и осуществили их установку в бетонное основание. Позже был произведен монтаж продольных перемычек и вся конструкция покрашена. На этом работы прекратились. Профильные листы на участок не завозились и соответственно не прикручивались. На вопросы о том, по каким причинам работы более не проводятся, ФИО1 ссылался на некие временные трудности и заверял, что в скором времени работы продолжатся. Вместе с тем, более работ не проводилось. Причиненный ущерб является для неё значительным, поскольку на тот момент в семье, в которой было двое несовершеннолетних детей, работала только она. 

Оглашенные на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ следственные показания (т. 10 л.д. 217-220) о том, что рабочими ФИО1 были завезены на участок 6 металлических труб квадратного сечения (5 труб размерами 80х80 мм., 1 труба размерами 60х40 мм.), которые были установлены в бетон, также они произвели монтаж продольных перемычек в количестве 14 штук длиной около 25 метров, ЗЛП в полном объеме подтвердила, указав, что к моменту судебного разбирательства, забыла точное количество и размер завезенного и установленного материала.

Потерпевший НЭС пояснил, что перед гаражом, расположенным по месту его жительства в (адрес обезличен), решил установить навес. В сети Интернет нашел соответствующее объявление, позвонив по которому ему ответил ФИО1, заверивший, что сможет произвести необходимые работы. Осмотрев фронт работ ФИО1 сообщил, что их стоимость с материалом составит от 50 до 60 тысяч рублей, при этом сразу необходимо внести предоплату в размере 40 000 рублей. Такие условия его устроили. На следующий день ФИО1 позвонил ему и сообщил, что предоплату необходимо перечислить на банковскую карту, фото которой он ему переслал. После этого, с банковской карты своей жены 29 апреля 2018 года он перевел на банковскую карту ФИО1 предоплату в сумме 40 000 рублей. Через приложение «Вайбер» ФИО1 отправил ему фотографию написанной им расписки о получении денег. Также ФИО1 заверял его, что в мае 2018 года навес уже будет установлен. В итоге работники ФИО1 установили лишь четыре столба под навес. Также в начале июня 2018 года приезжали двое работников ФИО1, один из которых был явно в нетрезвом состоянии. Они тогда привезли материал, который неправильно нарезали, в связи с чем он отправил этих работников домой. Забрали с собой приведенные материалы рабочие уехали и более не появлялись. На его вопросы о том, почему работы не продолжаются, ФИО1 называл различные отговорки: машина сломалась, сварщику что-то в глаз попало и т.д. Первое время Алябьев отвечал на звонки, а после перестал это делать. В итоге работы он не закончил и деньги ему не вернул. Человека по фамилии Ш, либо прозвищу «Ш» он не знает. Никто ему деньги от ФИО2 не передавал.

Допрошенный в суде свидетель ШСА пояснил, что ни НЭС ни ФИО1, ни человека по имени Р с прозвищем или национальностью «У» он не знает и никаких взаимоотношений с ними никогда не имел. 

Потерпевшая ГТВ пояснила, что на территории её домовладения, расположенного по адресу: (адрес обезличен) понадобилось установить навес. Ранее под навес ими уже были установлены 6 металлических столбов. Необходимо было только изготовить и установить сам навес и обложить столбы кирпичом. Приятель познакомил её с ФИО1, который якобы занимался таким работами. Осмотрев на участке фронт работ, ФИО1 сообщил, что их стоимость составит около 180-200 тысяч рублей, при этом сразу необходимо внести предоплату в сумме 80 000 рублей. По заверениям ФИО1 работы должны были быть завершены в скором времени после внесения предоплаты. С предложенными условиями они с мужем согласились. 14 мая 2018 года она позвонила ФИО1, который назвал ей номер карты, куда необходимо было перевести деньги. В этот же день, находясь у себя дома по вышеуказанному месту жительства, она перевела со своей карты на банковскую карту ФИО2 80 000 рублей. Через два дня ФИО2 перезвонил и сказал, что ранее переведенных денег на покупку материалов не хватает и необходимо дополнительно перевести 23 000 рублей, что она и сделала 16 мая 2018 года, находясь у себя дома. После этого ФИО1 долгое время не приступал к работам, объясняя это болезнью сварщика, поломкой автомобиля и иными причинами. В начале июня 2018 года он вместе со своим работником приехал к ней на участок. Тогда же она сказала ФИО2, что на навес необходимы также кованые изделия. На это ФИО2 сообщил, что в таком случае цена работ увеличится и необходимо доплатить на материалы еще 44 000 рублей. Данную сумму, будучи дома, она 14 июня 2018 года аналогичным образом перевела ФИО1 на его карту. В конце июня на участок вновь приехал ФИО1 с рабочими, которые привезли металлические изделия, а также арки навеса, которые были установлены на ранее стоявшие на участке столбы. Вся установленная конструкция была покрашена, после чего рабочие уехали, сказав, что необходимо дождаться высыхания краски. Более ни каких работ не осуществлялось. Кирпич для обкладки столбов ФИО2 также не привозил. В этой связи она начала требовать от ФИО1, либо продолжить работы, либо вернуть деньги. Деньги он возвращать отказался, заверяя, что работы в скором времени доделает, однако обещаний так и не выполнил. Причиненный ущерб является для неё значительным. 

Супруг потерпевшей – свидетель СММ в полном объеме подтвердил показания ГТВ., дав аналогичные по содержанию показания.

Потерпевший ММВ пояснил, что на территории его домовладения, расположенного по адресу: (адрес обезличен), ему необходимо было установить ворота и калитку. Для подыскания лиц, которые смогут это сделать, он начал мониторить объявления в сети Интернет. В итоге нашел объявление ФИО1, который в телефонном разговоре сообщил, что сможет выполнить необходимые работы. Приехав к нему по месту жительства, ФИО1 произвел замеры и сообщил, что работы будут проведены в течение трех недель, их стоимость составит 40 000 рублей, при этом в качестве предоплаты на закупку материалов необходимо передать 30 000 рублей. Эти условия его устроили и 16 мая 2018 года на участке по вышеуказанному адресу, он передал ФИО1 30 000 рублей в качестве предоплаты. О получении денег ФИО1 написал расписку. Примерно через месяц на участок приехали работники ФИО1, которые установили один столб. Также, поскольку ранее установленные два столба под ворота после зимы покосились, работники ФИО1 выровняли их и забетонировали. Для проведения этих работ им также пришлось демонтировать несколько съемных бетонных секций забора 6-9 штук. На его участок работники также привезли 4 профильных трубы, две из которых приварили к уголкам, прикрепленным к ранее установленным столбам, а остальные две остались лежать у него на участке. После этого никакие работы не выполнялись и материал ему более не завозился. Предложений забрать самостоятельно ворота и калитку от ФИО2 не поступало. Остановку в работе Алябьев объяснял нехваткой рабочих, при этом заверял, что работы все же закончит. В итоге более ничего сделано не было.

В суде на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ были оглашены следственные показания потерпевшего ММВ о том, что на его участок рабочие приезжали лишь один раз, тогда же они установили одну металлическую трубу и на этом работы были завершены. 

Такие показания в части установки одного металлического столба ММВ поддержал, однако продолжал настаивать на показаниях в суде, что работники также выровняли и забетонировали два ранее установленных столба и привезли 4 трубы из металлопрофиля, две из которых приварили, а две просто оставили у него. Предположил, что неполнота следственных показаний связана с тем, что работники ФИО1 продолжали работы после дачи им таких показаний на следствии. 

В судебном заседании потерпевший уверенно настаивал на своих показаниях в суде, подтвердив их сделанными им фотографиями, которые были приобщены в суде. В этой связи, оснований не доверять показаниям ММВ в суде не имеется, поэтому они принимаются как достоверные.

Потерпевший МНН в свою очередь пояснил, что у его супруги имеется участок, расположенный по адресу: (адрес обезличен), по периметру которого необходимо было установить забор. В итоге по объявлению нашли ФИО1, который в ходе телефонного разговора сообщил, что может установить забор. Приехав 12 июня 2018 года к нему на участок по вышеуказанному адресу, ФИО1 сообщил, что окончательная стоимость работ составит 62 000 рублей и в качестве предоплаты необходимо передать ему 47 000 рублей. При этом он сказал, что работы будут начаты примерно через неделю и закончены в течение двух недель. Такие условия его устроили, после чего в тот же день на своем участке он передал ФИО1 47 000 рублей, о чем последний написал расписку. В установленный срок ФИО2 к работам не приступил, из-за чего он стал звонить ему и интересоваться тем, по каким причинам работы не начинаются. В ответ ФИО1 ссылался на различные проблемы. Только в июле работники пробурили лунки и забетонировали в них столбы под забор. Перемычки не разваривались. После этого никаких работ более не производилось. На вопросы о том, почему работы более не выполняются ФИО1, как и прежде, ссылался на различные трудности и заверял, что выполнит свои обязательства, но в итоге так и не сделал этого. Причиненный ущерб является для него значительным. 

Оглашенные на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ следственные показания (т. 11 л.д. 3-6) о том, что в середине июля 2018 года рабочие ФИО1 привезли на его участок металлические трубы квадратного сечения: размерами 80х80х2 мм., в количестве 3 штук, длиной по 3 метра, 15 штук размером 60х40х2 мм., длиной также по 3 метра, а также 2 мешка цемента, после чего осуществили установку 18 столбов по фасадной части участка, потерпевший МНН в полном объеме подтвердил, сославшись на забывчивость количества и размера установленных труб.

Помимо этих показаний потерпевших и свидетелей, в качестве доказательств вины ФИО1 государственный обвинитель также сослался на показания свидетелей СИВ., ПНВ., МА., АБ., ААН., ХКС КАГ и ГАГ учредительные документы (т. 13 л.д. 71, 72-85, 100, 101-114) и выписки движения по счетам ООО «Э» и ООО «Э» (т. 19 л.д. 158-164, 165-176); выписки из единого государственного реестра названных коммерческих организаций (т. 19 л.д. 158-164, 165-176); справку главы администрации Новосадовского сельского поселения об отсутствии на территории Новосадовского сельского поселения объекта недвижимости с адресом: (адрес обезличен) (т. 13 л.д, 22-32); протоколы осмотра места происшествия – нежилых помещений, расположенных по адресу: (адрес обезличен) и (адрес обезличен) (т. 13 л.д. 22-32, т. 21 л.д. 26-36), содержание которых приведено в приговоре выше на страницах 33, 34, 46-51 (п. 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2016 N 55 «О судебном приговоре»).

Также государственным обвинителем в ходе судебного разбирательства представлены следующие письменные доказательства:

- заявления в полицию вышеупомянутых потерпевших с просьбой провести проверки в отношении ФИО1 по фактам завладения их денежными средствами (т. 1 л.д. 4, 25-26; т. 2 л.д. 57, 163; т. 3 л.д. 8, 200; т. 4 л.д. 18, 54, 99, 165, 215-216, 227; т. 5 л.д. 38, 57, 163, 204, 233; т. 6 л.д. 4, 25, 111, 166, 190; т. 7 л.д. 149, 174, т. 8 л.д. 5, 59, 78).

(по эпизоду с потерпевшим КАС

- копия договора подряда №86 от 19 сентября 2014 года, заключенный между КАСЗаказчик) и ООО «Э» в лице генерального директора ФИО1 (Исполнитель) на монтаж забора из профнастила, изготовление и монтаж ворот в срок с 19 по 26 сентября 2014 года. Стоимость работ по договору 144 800 рублей (т. 13 л.д. 214);

- копия товарного чека от 19 сентября 2014 года о внесении КАС предоплаты за услуги по договору №86 в сумме 100 000 рублей (т. 13 л.д. 187-188);

- копия решения Свердловского районного суда г. Белгорода от 04 мая 2016 года об удовлетворении исковых требований КАС к ООО «Э», взыскании в пользу КАС денежных средств по договору подряда от 19 сентября 2014 года на выполнение работ по монтажу забора, изготовлению и монтажу ворот (т. 13 л.д. 187-188);

- заключение комиссионной строительно-технической судебной экспертизы № 6777/10-1, № 939 от 20 июля 2018 года, согласно выводам которой, на земельном участке, расположенном по адресу: (адрес обезличен), по договору, с учетом данных дополнительного допроса потерпевшего КАС, были выполнены работы по частичному устройству ограждения, а именно: установка профилированной трубы 40х20х2 мм – 306,6 метров погонных, установка профилированной трубы 60х60х2 мм – 147 метров погонных, установка профилированной трубы 80х80х3 мм – 9 метров погонных. Стоимость выполненных визуально определяемых работ, по состоянию на второй квартал 2014 года, составляет 78 660 рублей (т. 14 л.д. 91-100);

(по эпизоду с потерпевшей САА.)

- справки о доходах САА в 2014 году в сумме (номер обезличен), в 2015 году (номер обезличен) (т. 9 л.д. 246, 247);

- копия договора подряда №192 от 13 октября 2014 года, заключенного между САА (Заказчик) и ООО «Э» в лице генерального директора ФИО1 (Исполнитель) на изготовление и монтаж ворот арочных, калитки с врезным замком, монтаж забора из профнастила, монтаж забора из профнастила с добавлением кованых элементов, изготовление и монтаж конструкции, монтаж забора из сетки-рабицы, согласно условиям которого, стоимость работ по договору составляет 180 000 рублей, начало работ – 15 октября 2014 года, окончание работ – 25 октября 2014 года. На последней странице договора имеются собственноручные надписи ФИО6 о получении на закупку материалов 125 000 рублей 13 октября 2014 года и 12 000 рублей 24 ноября 2014 года (т. 13 л.д. 162);

- копия заочного решения Белгородского районного суда от 07 мая 2015 года об удовлетворении частично исковых требований БМОО «Б» в интересах САА о расторжении договора с ООО «Э» и взыскании в пользу САА денежных средств по договору подряда №192 от 13 октября 2014 года (т. 13 л.д. 163-165);

- заключения (первичной и дополнительной) комиссионных строительно-технических судебных экспертиз № 5918/10-1; № 941 от 03 сентября 2018 года, и № 12299/10-1; № 103 от 25 января 2019 года, согласно выводам которых стоимость работ, выполненных по договору подряда № 192 от 13 октября 2014 года между САА и ООО «Э» в лице генерального директора ФИО1 по монтажу забора на земельном участке, расположенном по адресу: (адрес обезличен), по состоянию на июнь 2015 года, с учетом данных, сообщенных в ходе дополнительного допроса потерпевшей САА., составляет 64 649 рублей (т. 15 л.д. 39-44, 164-170);

(по эпизоду с потерпевшим САА

- справка о доходе САА за 2017 год в сумме (номер обезличен) (т. 10 л.д. 22);

- изъятый в ходе выемки у САА., осмотренный и признанный вещественным доказательством договор подряда с материалом №146 от 14 апреля 2015 года, заключенный между САА (Заказчик) и ООО «Э» в лице генерального директора ФИО1 (Подрядчик) на изготовление и монтаж навеса (полуарки) из поликарбоната, в котором оговорен срок проведения работ с 16 по 22 апреля 2015 года (т 16 л.д. 91-95, 96-100, т. 17 л.д. 49-53;

- копия заочного решения мирового судьи судебного участка №4 Белгородского района от 09 июля 2015 года, которым исковые требования САА. к ООО «Э» удовлетворены частично, в пользу САА. с ООО «Э» взысканы: неустойка в сумме 20 000 рублей; компенсация морального вреда в сумме 5000 рублей; судебные расходы в сумме 2000 рублей и штраф в сумме 12 500 рублей (т. 13 л.д. 146);

- заключение комиссионной строительно-технической судебной экспертизы № 6864/10-1, № 938 от 10 августа 2018 года, согласно выводам которой, на земельном участке, расположенном по адресу: (адрес обезличен), с учетом данных дополнительного допроса потерпевшего САА., выполнены работы по установке профилированной трубы 60х60х2 мм – 8,9 метров погонных (три столба), стоимость которых, по состоянию на второй квартал 2015 года, составляет 3 346 рублей (т. 14 л.д. 190-197);

(по эпизоду с потерпевшим ГЮА..)

- копия договора подряда №156 от 06 мая 2015 года, заключенного между ГЮА (Заказчик) и ООО «Э» в лице генерального директора ФИО1 (Исполнитель) на монтаж забора из профлиста, изготовление и установку кованого ограждения, изготовление и монтаж ворот. По условиям договора стоимость работ составляет 73 000 рублей, начало работ – 7 мая 2015 года, окончание работ – 18 мая 2015 года (т. 10 л.д. 42-43);

- копия квитанции в приходно-кассовому ордеру №156 от 6 мая 2015 года о принятии ФИО1 от ГЮА. предоплаты по договору в сумме 50 000 рублей (т. 10 л.д. 44);

- справки о доходе ГЮА за 2016 год – (номер обезличен), за 2017 год – (номер обезличен), за 2018 год – (номер обезличен) (т. 10 л.д. 61-64);

- копия решения Свердловского районного суда г. Белгорода от 22 ноября 2016 года об удовлетворении исковых требований ГЮА к ООО «Э», расторжении договора подряда №156 от 06.05.2015, взыскании в пользу ГЮА денежных средств (т. 13 л.д. 189-190);

- заключение комиссионной строительно-технической судебной экспертизы № 6863/10-1, № 940 от 26 июля 2018 года, согласно выводам которой, на земельном участке, расположенном по адресу: (адрес обезличен), по договору, с учетом данных дополнительного допроса потерпевшего, были выполнены работы по частичному устройству ограждения, а именно: установка профилированной трубы 40х20х2 мм – 53,2 метров погонных, установка профилированной трубы 60х60х2 мм – 30 погонных метров, установка профилированной трубы 60х60х2 мм – 12 погонных метров. Стоимость выполненных визуально определяемых работ на второй квартал 2015 года составляет 26 310 рублей (т. 14 л.д. 74-82);

(по эпизоду с потерпевшей ЛЗТ

- справка Центра по выплате пенсий и обработке информации ПФР в Белгородской области, согласно которой месячный размер пенсии ЛЗТ в период с 01 января 2015 года по 01 ноября 2018 года варьировался от (номер обезличен), размер ежемесячной денежной выплаты от (номер обезличен) (т. 13 л.д. 128-144);

- осмотренные и признанные вещественными доказательствами договор подряда с материалом подрядчика №161 от 19 мая 2015 года, заключенный между ЛЗТ. (Заказчик) и ООО «Э» в лице генерального директора ФИО1 (Исполнитель) на монтаж забора из профнастила, изготовление и монтаж ворот в срок с 23 по 30 мая 2015 года; а также приходный кассовый ордер с квитанцией № 161 от 19 мая 2015 года о получении денежных средств от ЛЗТ в сумме 40 000 рублей с указанием основания платежа: «Предоплата по договору» (т 17 л.д. 39-43, 49-53);

- копия заочного решения мирового судьи судебного участка №8 Восточного округа г. Белгорода от 16 июня 2016 года об удовлетворении частично исковых требований ЛЗТ к ООО «Э» и взыскании денежных средств в пользу ЛЗТ по договору подряда №161 от 19 мая 2015 года (т. 13 л.д. 158);

- заключения (первичной и дополнительной) комиссионных строительно-технических судебных экспертиз № 5914/10-1; № 945 от 07 августа 2018 года и № 12297/10-1; № 105 от 15 февраля 2019 года, согласно выводам которых, объем работ, выполненных ООО «Э» в лице генерального директора ФИО1 на земельном участке, расположенном по адресу: (адрес обезличен), по договору подряда состоит из: установки профилированной трубы 60х40х2 мм – 15 штук, установки профилированной трубы 80х80х3 мм – 4 штуки. Стоимость этих работ по состоянию на май 2016 года, с учетом данных, сообщенных в ходе дополнительного допроса представителя потерпевшей МЕВ., составляет 24 627 рублей (т. 15 л.д. 68-72, л.д. 195-201);

(по эпизоду с потерпевшей ЛЕС.)

- копия договора №01/04-2016 денежного займа с процентами от 20 апреля 2016 года, заключенного между ООО «А» (Заимодавец) и ЛЕС (Заемщик), согласно которому Заимодавец передает Заемщику в собственность денежные средства в сумме 260 000 рублей путем перечисления на банковский счет (номер обезличен) ИП ПВН. ((номер обезличен)), открытый в ПАО АКБ «А» (т. 3 л.д. 15-19).

- выписка по счету ИП ПВН ((номер обезличен)) (номер обезличен), открытому в ПАО АКБ «А», в которой в числе прочих зафиксированы следующие операции:

22 апреля 2016 года поступление денежных средств в сумме 260 000 рублей с расчетного счета ООО «А» с назначением платежа «оплата по счету №23 от 21 апреля 2016 года за строительные работы»;

25 апреля 2016 года перечисление денежных средств в сумме 21 750 рублей на расчетный счет ООО «Э» с назначением платежа «Оплата по счету №022 от 23 апреля 2016 года за балконный блок»;

25 апреля 2016 года перечисление денежных средств в сумме 189 118,60 рублей на расчетный счет ИП ТНА с назначением платежа «Оплата по счету №307 от 23 апреля 2016 года за строительный материал» (т. 19 л.д. 150-151);

- копия договора подряда №216 от 19 апреля 2016 года, заключенного между ЛЕС (Заказчик) и ООО «Э» в лице генерального директора ФИО1 (Исполнитель) на монтаж забора из профнастила, изготовление и монтаж ворот с откатным механизмом без автоматики, изготовление и монтаж калитки с элементами художественной ковки, изготовление монолитной подпорной стены, по условиям которого стоимость работ составляет 366 300 рублей, начало работ – 21 апреля 2016 года, окончание работ – 20 рабочих дней с момента подписания договора (т. 12 л.д. 23-25);

- протокол осмотра места происшествия от 26 июля 2016 года, в котором зафиксировано, что на территории (адрес обезличен) частично исполнены работы по установке забора (т. 3 л.д. 40-43);

- копия решения Октябрьского районного суда г. Белгорода от 22 марта 2017 года, которым: расторгнут договор подряда №216 от 19 апреля 2016 года, заключенный между ЛЕС и ООО «Э»; с ООО «Э» в пользу ЛЕС взыскана неустойка в размере 366 300 рублей, компенсация морального вреда в размере 5000 рублей, штраф в размере 185 650 рублей; иск ЛЕС к индивидуальному предпринимателю ПВН о взыскании 260 000 рублей – суммы неосновательного обогащения, 16007 рублей 4 копеек – процентов за пользование чужими деньгами – оставлен без удовлетворения (т. 13 л.д. 205-209);

- копия апелляционного определения Белгородского областного суда от 13 июля 2017 года, которым решение Октябрьского районного суда г. Белгорода от 22 марта 2017 года в части отказа в удовлетворении иска ЛЕС. к ИП ПВН отменено, с принятием в этой части нового решения, которым с ИП ПВН в пользу ЛЕС взыскано неосновательное обогащение в размере 260 000 рублей и проценты за пользование чужими денежными средствами в размере 16007 рублей 4 копейки. Указанным судебным решением установлено, что ЛЕС перевела спорную денежную сумму ИП ПВН. в счет оплаты работ, которые таковой не выполнял и не должен был выполнять, таким образом судом апелляционной инстанции сделан вывод, что 260 000 рублей получена ИП ПВН от истицы при отсутствии правовых оснований (т. 13 л.д. 210-211);

- справки согласно которым общая сумма дохода ЛВВ (супруга ЛЕС) за 2018 год – составила (номер обезличен), а за 2019 год – (номер обезличен) (т. 12 л.д. 16, 17);

(по эпизоду с потерпевшим ФПВ.)

- справки Центра по выплате пенсий и обработке информации ПФР в Белгородской области, согласно которым месячный размер пенсии ФПВ в период с 01 января 2015 года по 01 декабря 2018 года варьировался от (номер обезличен); его супруги ФТЯ. от (номер обезличен) (т. 13 л.д. 128-144);

- изъятые в ходе выемки у ФПВ., осмотренные и признанные вещественными доказательствами: договор подряда №236 от 07 мая 2016 года, заключенный между ФПВ (Заказчик) и ООО «Э» в лице генерального директора ФИО1 (Исполнитель) на монтаж забора из профнастила, по условиям которого работы должны начаться – 10 мая 2016 года и окончиться спустя 14 рабочих дней с момента подписания договора; а также квитанция к приходному кассовому ордеру №232 от 07 мая 2016 года о получении от ФПВ. денежных средств в сумме 22 600 рублей с указанием основания платежа: «Предоплата по договору, оплата материалов» (т.16 л.д. 164-166, 167-170, т. 17 л.д. 49-53);

- копия заочного решения мирового судьи судебного участка №6 Восточного округа г. Белгорода от 08 августа 2016 года об удовлетворении частично исковых требований ФПВ к ООО «Э» и взыскании денежных средств в пользу ФПВ (т. 13 л.д. 157);

- заключение строительно-технической судебной экспертизы № 1196 от 22 августа 2018 года, согласно выводам которой стоимость выполненных работ на территории домовладения по адресу: (адрес обезличен) по договору подряда № 232 от 07 мая 2016 года между ООО «Э» в лице генерального директора ФИО1 и ФПВ., исходя из данных, сообщенных в ходе допроса потерпевшим ФПВ., составляет 6 788 рублей (т. 14 л.д. 221-227); 

(по эпизоду с потерпевшим ТЛИ

- справка, согласно которой месячный размер пенсии ТЛИ в период с 01 января 2015 года по 01 декабря 2018 года варьировался (номер обезличен) (т. 13 л.д. 122);

- изъятые в ходе выемки у ТЛИ., осмотренные и признанные вещественными доказательствами: договор подряда №241 от 27 мая 2016 года, заключенный между ТЛИ (Заказчик) и ООО «Э» в лице генерального директора ФИО1 (Исполнитель) на изготовление и монтаж комплекта распашных ворот с калиткой, изготовление и монтаж распашных ворот, изготовление и монтаж забора из профнастила, по условиям которого работы должны начаться 31 мая 2016 года, закончится в течение 25 рабочих дней с момента подписания договора; а также квитанция к приходному кассовому ордеру №241 от 27 мая 2016 года о получении от ТЛИ денежных средств в сумме 131 000 рублей с указанием основания платежа: «Предоплата за изготовление и монтаж забора из профнастила и комплекта ворот с калиткой RAL8017 (т. 16 л.д. 189-191, л.д. 192-195, т. 17 л.д. 49-53);

- заключение строительно-технической судебной экспертизы № 1195 от 17 августа 2018 года, согласно выводам которой, стоимость выполненных работ на территории домовладения по адресу: 

<

...> по договору подряда № 241 от 27 мая 2016 года между ООО «Э» в лице генерального директора ФИО1 и ТЛИ., исходя из данных, сообщенных в ходе допроса потерпевшей ТЛИ., составляет 13 180 рублей (т. 14 л.д. 235-241);

(по эпизоду с потерпевшим ЛИВ)

- протокол осмотра места происшествия от 25 июля 2017 года – территории домовладения по адресу: (адрес обезличен), согласно которому на осматриваемой территории частично установлены столбы из металла и металлического швеллера, также на правой стороне участка имеется забор из металлического профиля, по левой и задней стороне ограждение отсутствует (т. 5 л.д. 42);

- справка 2-НДФЛ о доходе ЛИВ в 2017 год в размере (номер обезличен) (т. 9 л.д. 151);

- изъятый в ходе выемки у потерпевшего ЛИВ., осмотренный и признанный вещественным доказательством договор подряда №1207 от 22 мая 2017 года, заключенный между ЛИВ (Заказчик) и ООО «Э» в лице генерального директора ФИО1 (Подрядчик) на изготовление и монтаж калитки, изготовление и монтаж ворот, монтаж забора из профнастила, в срок с 24 мая по 08 июня 2017 года, на обратной стороне которого имеются собственноручные записи ФИО1 о получении 22 мая 2017 года 40 000 рублей, 5 июня 2017 года 16 870 рублей и 10 июня 2017 года 30 000 рублей (т. 16 л.д. 7-11, 12-16, т. 17 л.д. 49-53);

- копия заочного решения Белгородского районного суда от 10 октября 2017 года о частичном удовлетворении исковых требований ЛИВ. к ООО «Э» и взыскании в его пользу денежных средств по договору подряда от 22 мая 2017 года (т. 13 л.д. 182-183);

- заключение комиссионной строительно-технической судебной экспертизы № 5912/10-1; № 949 от 28 июня 2018 года, согласно выводам которой, на дату проведения осмотра на земельном участке, расположенном по адресу: (адрес обезличен), по договору подряда № 1207 от 22 мая 2017 года выполнены работы по частичному устройству ограждения: установка профилированной трубы 40х20х2 мм – 78 метров погонных, установка профилированной трубы 80х80х3 мм – 45 метров погонных. Фактическая стоимость выполненных визуально определяемых работ по частичному устройству ограждения на момент осмотра составляет 49 410 рублей (т. 14 л.д. 41-48);

(по эпизоду с потерпевшей ГЕЮ.)

- протокол осмотра места происшествия от 27 июля 2017 года, в котором зафиксирован объем выполненных работ по обустройству забора на территории (адрес обезличен) (т. 4 л.д. 169-171);

- справки 2-НДФЛ о доходе ГЕЮ в 2016 году в сумме (номер обезличен), 2017 году в (номер обезличен), доходе её супруга МВИ в 2016 году в сумме (номер обезличен), 2017 году в сумме (номер обезличен) (т. 9 л.д. 35, 36, 37, 38);

- изъятый в ходе выемки у ГЕЮ., осмотренный и признанный вещественным доказательством договор подряда №1209 от 24 мая 2017 года, заключенный между ГЕЮ. (Заказчик) и ООО «Э» в лице генерального директора ФИО1 (Исполнитель) на установку забора из профнастила, изготовление и монтаж декоративной планки, монтаж бетонного забора, изготовление и монтаж ворот и калитки, в срок с 26 мая 2017 года по 11 июня 2017 года, на последней странице которого имеются собственноручные записи ФИО1 о получении по договору 100 000 рублей и 7 июня 2017 года 50 000 рублей (т. 16 л.д. 236-238, 239-242, т. 17 л.д. 49-53);

- заключение комиссионной строительно-технической судебной экспертизы № 5913/10-1; № 937 от 26 июня 2018 года, согласно выводам которой, на дату проведения осмотра на земельном участке, расположенном по адресу: (адрес обезличен), по договору подряда № 1209 от 24 мая 2017 года выполнены работы по частичному устройству ограждения, а именно: установка профилированной трубы 40х20х2 мм – 141, 46 метров погонных, установка профилированной трубы 60х40х2 мм – 105 метров погонных, установка профилированной трубы 80х80х3 мм – 12 погонных метров. Стоимость выполненных визуально определяемых работ, указанных выше, по состоянию на второй квартал 2018 года, составляет 87 111 рублей (т. 14 л.д. 57-65);

(по эпизоду с потерпевшим КНС)

- протокол осмотра места происшествия от 11 июля 2017 года, в котором зафиксировано, что на участке местности по адресу: (адрес обезличен), имеется жилой дом, во дворе которого установлены 6 металлических столбов, навес из поликарбоната при этом отсутствует (т. 5 л.д. 206-209);

- справка о том, что месячный размер пенсии КНС в период с 01 января 2015 года по 01 декабря 2018 года варьировался (номер обезличен); а месячный размер пенсии его супруги КНН. (номер обезличен) (т. 13 л.д. 118-119);

- выписка по банковскому счету (номер обезличен), открытому в отделении (номер обезличен) по адресу: (адрес обезличен) на имя ФИО1 (банковская карта (номер обезличен)), в которой 17 июня 2017 года зафиксирована операция поступления денежных средств в сумме 10 000 рублей с банковской карты (номер обезличен) КНН (т. 17 л.д. 208-258 (249-258);

- изъятый в ходе выемки у КНС., осмотренный и признанный вещественным доказательством договор подряда №1210 от 15 июня 2017 года, заключенный между КНС (Заказчик) и ООО «Э» в лице генерального директора ФИО1 (Заказчик) на изготовление и монтаж козырька с покрытием поликарбонат, изготовление и монтаж арочного навеса с покрытием поликарбонат, в срок с 16 по 30 июня 2017 года, на последнем листе которого, имеются собственноручные записи ФИО1 о получении им 15 июня 2017 года 70 000 рублей и 17 июня 2017 года 15 000 рублей (т. 16 л.д. 215-217, 218-222, т. 17 л.д. 49-53);

- копия заочного решения Свердловского районного суда г. Белгорода от 20 октября 2017 года, которым исковые требования КНС к ООО «Э» удовлетворены; договор подряда №1210 от 15 июня 2017 года расторгнут; с ООО «Э» в пользу КНС взысканы: оплаченная по указанному договору подряда сумма в размере 80 000 рублей; неустойка в размере 95 000 рублей; компенсация морального вреда в сумме 1000 рублей; штраф в размере 88 000 рублей, расходы на представителя в размере 8000 рублей (т. 13 л.д. 191-193);

- заключение комиссионной строительно-технической судебной экспертизы № 5917/10-1, № 942 от 11 июля 2018 года, согласно выводам которой на земельном участке, расположенном по адресу: (адрес обезличен), выполнены работы по монтажу шести стоек из профилированной трубы 80х80х3 мм, средней высотой от уровня 2,3 м. Стоимость фактически выполненных визуально определяемых работ, по состоянию на второй квартал 2018 года, составила 9 089 рублей (т. 14 л.д. 157-165);

(по эпизоду с потерпевшим КВВ.)

- изъятая в ходе выемки у КВВ., осмотренная и признанная вещественным доказательством расписка ФИО1 о получении 10 июля 2017 года от КВВ 120 000 рублей на выполнение строительных работ (т. 16 л.д. 244-246, 247-248, т. 17 л.д. 49-53);

- заключение комиссионной строительно-технической судебной экспертизы № 1600/101; № 55 от 20 февраля 2019 года, согласно выводам которой, на территории домовладения по адресу: (адрес обезличен), в рамках устного договора подряда между ФИО1 и КВВ., с учетом данных, сообщенных в ходе допроса КВВ., были выполнены следующие работы: установка профилированной трубы 60х60х2 мм – 87 метров погонных, монтаж профилированной трубы 40х20х2 мм – 140 метров погонных. Стоимость работ, по состоянию на август 2017 года, составляет 65 743 рубля (т. 15 л.д. 174-180);

- заключение комиссионной строительно-технической судебной экспертизы № 1598/10-1; № 54 от 20 февраля 2019 года, согласно выводам которой, объем работ, выполненный на территории домовладения по адресу: (адрес обезличен), в рамках устного договора подряда между ФИО1 и КВВВ., с учетом данных, сообщенных в ходе допроса КВВ состоит из: установки профилированной трубы 60х60х2 мм – 60 погонных метров, монтаж профилированной трубы 40х20х2 мм – 100 погонных метров. Стоимость указанных работ по состоянию на август 2017 года составляет 46 373 рубля (т. 15 л.д. 184-190);

(по эпизоду с потерпевшим ПВЛ)

- протокол осмотра места происшествия от 22 октября 2017 года, в котором зафиксированы объемы выполненных работ по изготовлению и монтажу забора на территории домовладения (адрес обезличен) (т. 4 л.д. 106-114);

- справки 2-НДФЛ о доходе ПВЛ за 2016 год в сумме (номер обезличен), за 2017 год в сумме (номер обезличен), за 2018 год в сумме (номер обезличен) (т. 8 л.д. 251, 252, 253);

- справка об официальном курсе Евро, установленном Центральным Банком РФ на 10 июля 2017 года – 68,9470 рублей за 1 Евро (т. 8 л.д. 248-249);

- заключения (первичной и повторной) комиссионных строительно-технических судебных экспертиз № 5915/10-1; № 946 от 02 августа 2018 года и № 12298/10-1; № 102 от 13 февраля 2019 года, согласно выводам которых, стоимость работ по устному договору подряда между ПВЛ и ФИО1 на земельном участке, расположенном по адресу: (адрес обезличен), по состоянию на август 2017 года, с учетом данных, сообщенных в ходе дополнительного допроса потерпевшим ПВЛ., составляет 72 919 рублей (т. 15 л.д. 25-30, 125-131);

- наряд-заказ и квитанция к приходно-кассовому ордеру от 25 июля 2017 года об оплате ПЛН ОАО «З» 27 240 рублей за бетон и его доставку (т. 23 л.д. 213).

(по эпизоду с потерпевшим МЕА.)

- справка Центра по выплате пенсий и обработке информации ПФР в Белгородской области, согласно которой месячный размер пенсии МЕА в период с 01 января 2015 по 01 декабря 2018 года варьировался (номер обезличен); а его супруги МЕА (номер обезличен) (т. 13 л.д. 128-144);

- изъятая в ходе выемки у МЕА., осмотренная и приобщенная в качестве вещественного доказательства расписка ФИО1 о получении 21 июля 2017 года от МЕА. аванса в сумме 12 000 рублей за установку навеса (т. 16 л.д. 46-51, 52-53, т. 17 л.д. 49-53);

- заключение комиссионной строительно-технической судебной экспертизы № 6861/10-1, № 947 от 26 июля 2018 года, согласно выводам которой на земельном участке, расположенном по адресу: (адрес обезличен), по договору, с учетом данных дополнительного допроса потерпевшего, были выполнены работы по частичному устройству навеса, а именно: установка профилированной трубы 60х60х2 мм – 12 погонных метров, закупка профилированной трубы 60х60х2 мм – 6 погонных метров. Стоимость выполненных визуально определяемых работ, по состоянию на третий квартал 2017 года, составляет 7 225 рублей (т. 14 л.д. 109-117);

(по эпизоду с потерпевшей ИЕВ.)

- протокол осмотра места происшествия от 29 мая 2018 года, в котором зафиксировано, что на территории домовладения по адресу: (адрес обезличен), располагается металлическая конструкция, выполненная из профильной трубы, при этом покрытый кровлей навес отсутствует (т. 7 л.д. 204-209);

- справка №2-НДФЛ о доходе ИЕВ за 2017 год в (номер обезличен) (т. 12 л.д. 68-69);

- выписка по банковскому счету (номер обезличен), открытому в отделении (номер обезличен) по адресу: (адрес обезличен) на имя ФИО1 (банковская карта (номер обезличен)), в которой зафиксирована операция поступления 22 июля 2017 года денежных средств в сумме 40 000 рублей с банковской карты (номер обезличен) ИЕВ (т. 17 л.д. 208-258 (249-258);

- изъятые в ходе выемки у ИЕВ., осмотренные и признанные вещественными доказательствами расписка ФИО1 о получении 29 июля 2017 года денежных средств в сумме 55 000 рублей и чек банкомата (номер обезличен) от 22 июля 2017 года об осуществлении операции по переводу денежных средств в сумме 40 000 рублей на банковскую карту (номер обезличен) (т. 16 л.д. 133-135, 136-138, т. 17 л.д. 49-53);

- заключение комиссионной строительно-технической судебной экспертизы № 7654/10-1, № 1197 от 02 октября 2018 года, согласно выводам которой, на территории домовладения, расположенного по адресу: (адрес обезличен), по устному договору между ФИО1 и ИЕВ были выполнены следующие работы: монтаж профилированной трубы 60х40х2 мм в количестве 4 штук, монтаж профилированной трубы 60х40х2 мм – 9,2 метров погонных, устройство козырька из профилированной трубы 40х20х2 мм – 76,8 метров погонных. Стоимость фактически выполненных визуально определяемых работ, по состоянию на дату производства экспертизы, составляет 17 515 рублей (т. 14 л.д. 250-258);

(по эпизоду в отношении потерпевшей ОИА)

- выписка по банковскому счету (номер обезличен), открытому в отделении (номер обезличен) по адресу: (адрес обезличен) на имя ФИО1 (банковская карта (номер обезличен)), в которой зафиксирована операция поступления 20 августа 2017 года денежных средств в сумме 100 000 рублей с банковской карты (номер обезличен) ОИА (т. 17 л.д. 208-258 (249-258);

- изъятое в ходе выемки у ОИА., осмотренное и признанное вещественным доказательством письменное соглашение о взаимных обязательств по строительству забора по адресу: (адрес обезличен) срок с 22 августа 2017 года по 10 сентября 2017 года (т. 16 л.д. 250-252, 253-255, т. 17 л.д. 49-53);

- заключение комиссионной строительно-технической судебной экспертизы № 1250/10-1; № 164 от 20 февраля 2019 года, согласно выводам которой, стоимость работ, выполненных по договору подряда между ОИА и ФИО1 по устройству траншеи на земельном участке, расположенном по адресу: Белгородская область, (адрес обезличен), по состоянию на сентябрь 2017 года составляет 125 рублей (т. 15 л.д. 156-160);

(по эпизоду в отношении потерпевшей БМП.)

- протокол осмотра места происшествия от 23 ноября 2017 года, в котором зафиксировано, что на участке местности по адресу: Белгородский (адрес обезличен) новый металлический забор отсутствует (т. 6 л.д. 113-115;

- расписка ФИО1 о получении 23 октября 2017 года денежных средств в сумме 25 000 рублей на закупку материалов для забора (т. 10 л.д. 80);

- справка Центра по выплате пенсий и обработке информации ПФР в Белгородской области, согласно которой месячный размер пенсии БМП. в период с 01 января 2015 года по 01 марта 2018 года варьировался (номер обезличен) (т. 13 л.д. 128-144);

- заключение комиссионной строительно-технической судебной экспертизы № 5925/10-1, № 944 от 11 июля 2018 года, согласно выводам которой, на земельном участке, расположенном по адресу: (адрес обезличен), выполнены работы по копке ям под ограждение в количестве 6 штук, ямы имеют форму цилиндра с диаметром 25 см и глубиной 60 см. Стоимость выполненных работ, по состоянию на второй квартал 2018 года, составляет 1 132 рубля (т. 14 л.д. 142-149);

(по эпизоду в отношении потерпевшего ОРА.)

- изъятая в ходе выемки у потерпевшего ОРА., осмотренная и признанная вещественным доказательством, расписка ФИО1 о получении 5 апреля 2018 года денежных средств в сумме 105 000 рублей (т. 17 л.д. 2-4, 5-6, 49-53);

- заключение строительно-технической судебной экспертизы № 100 от 26 февраля 2019 года, согласно выводам которой, объем работ на земельном участке, расположенном по адресу: (адрес обезличен) по договору, с учетом данных допроса потерпевшего ОРА состоит из: устройства лунок в количестве 36 штук, установки профилированной трубы 60х40х1,5 мм в количестве 7 штук, профилированной трубы 80х80х2 мм – 18 метров погонных, профилированной трубы 60х40х1,5 мм – 69 метров погонных, профилированной трубы 40х20х1,5 мм – 102 метра погонных, демонтажа профилированной трубы 60х40х1,5 мм в количестве 7 штук. Стоимость выполненных работ по состоянию на четвертый квартал 2018 года составляет 50 690 рублей (т. 15 л.д. 134-142); 

(по эпизоду в отношении потерпевшей ЗЛП

- протокол осмотра места происшествия от 20 июня 2018 года, в котором зафиксирован объем проведенных работ по установке забора на территории домовладения по адресу: (адрес обезличен) (т. 6 л.д. 191-194);

- справка №2-НДФЛ, согласно которой общая сумма дохода ЗЛП за 2017 год составила (номер обезличен), а за 2018 год (номер обезличен) (т. 10 л.д. 230, 231);

- изъятая в ходе выемки у потерпевшей ЗЛП., осмотренная и признанная вещественным доказательством расписка ФИО1 о получении 16 апреля 2018 года денежных средств в сумме 35 000 рублей (т. 17 л.д. 21-23, 24-25, 49-53);

- заключение комиссионной строительно-технической судебной экспертизы № 5993/10-5, № 960 от 02 июля 2018 года, согласно выводам которой, на земельном участке, расположенном по адресу: (адрес обезличен) по договору выполнены работы по частичному устройству ограждения, а именно: установка профилированной трубы 40х20х2 мм – 27 метров погонных, установка профилированной трубы 60х40х2 мм – 3 метра погонных, установка профилированной трубы 80х80х3 мм – 15 метров погонных. Стоимость фактически выполненных визуально определяемых работ, по состоянию на второй квартал 2018 года, составляет 19 107 рублей (т. 14 л.д. 206-213);

(по эпизоду с потерпевшим НЭС)

- протокол осмотра места происшествия от 07 июня 2018 года, в котором зафиксировано, что на территории домовладения по адресу: (адрес обезличен) располагается металлическая конструкция, выполненная из профильной трубы, при этом кровля навеса отсутствует (т. 8 л.д. 14-17);

- справка №2-НДФЛ, согласно которой общая сумма дохода НЭС за 2018 год составила (номер обезличен) (т. 12 л.д. 62);

- выписка по банковскому счету (номер обезличен), открытому в отделении (номер обезличен) по адресу: (адрес обезличен) на имя ФИО1 (банковская карта (номер обезличен)), в которой зафиксирована операция поступления 29 апреля 2018 года денежных средств в сумме 40 000 рублей с банковской карты (номер обезличен) ННИ (т. 18 л.д. 2-42 (38-42);

- изъятые у потерпевшего НЭС., осмотренные и признанные вещественными доказательствами: фотография паспорта ФИО1; фотография расписки ФИО1 о получении 29 апреля 2018 года в качестве предоплаты денежных средств в сумме 40 000 рублей на изготовление навеса в г. ФИО10; фотография расписки ФИО1 от 29 апреля 2018 года о получении денежных средств в сумме 40 000 рублей на закупку строительного материала для изготовления навеса в (адрес обезличен); фотография банковской карты (номер обезличен) на имя ФИО1; детализация телефонных соединений по абонентскому номеру (номер обезличен) (т. 17 л.д. 61-62, 85, 86);

- заключение строительно-технической судебной экспертизы № 998 от 12 июля 2018 года, согласно выводам которой, на земельном участке, расположенном по адресу: (адрес обезличен) выполнены работы по монтажу стоек из профилированной трубы 80х80х3 мм, общей высотой каждой из них 2,8 м. Стоимость выполненных работ по частичному устройству навеса по состоянию на второй квартал 2018 года составляет 6 402 рубля (т. 14 л.д. 25-32);

(по эпизоду с потерпевшей ГТВ.)

- протокол осмотра места происшествия от 04 июля 2018 года, согласно которому в на территории домовладения по адресу: (адрес обезличен) установлена конструкция из металлических труб (т. 8 л.д. 62-64);

- выписка по банковскому счету (номер обезличен), открытому в отделении (номер обезличен) по адресу: (адрес обезличен) на имя ФИО1 (банковская карта (номер обезличен)), согласно которой зафиксированы следующие операции:

14 мая 2018 года поступление денежных средств в сумме 80 000 рублей с банковской карты (номер обезличен) ГТВ

16 мая 2018 года поступление денежных средств в сумме 23 000 рублей с банковской карты (номер обезличен) ГТВ.;

14 июня 2018 года поступление денежных средств в сумме 44 000 рублей с банковской карты (номер обезличен) ГТВ (т. 18 л.д. 2-42 (38-42);

- заключения (первичной и повторной) комиссионных строительно-технических судебных экспертиз № 6865/10-5; № 1078 от 04 сентября 2018 года, согласно выводам которых, стоимость работ, выполненных по устному договору подряда между ГТМ и ФИО1 по частичному устройству каркаса навеса из профилированной трубы на земельном участке по адресу: (адрес обезличен), составляет 19 039 рублей (т. 15 л.д. 54-59, 146-152);

(по эпизоду с потерпевшим ММВ.)

- изъятая в ходе выемки у ММВ осмотренная и признанная вещественным доказательством расписка ФИО1 о получении 16 июня 2018 года денежных средств в сумме 30 000 рублей (17 л.д. 8-10, 11-12, л.д. 49-53);

- заключение комиссионной строительно-технической судебной экспертизы № 5921/10-1, № 948 от 11 июля 2018 года, согласно выводам которой, на земельном участке, расположенном по адресу: (адрес обезличен), выполнены работы по монтажу одной стойки из профилированной трубы 80х80х3 мм средней высотой от уровня земли 2,3 м. Стоимость фактически выполненных визуально определяемых работ, по состоянию на второй квартал 2018 года, составляет 1 814 рублей (т. 14 л.д. 126-134);

(по эпизоду с потерпевшим МНН)

- протокол осмотра места происшествия от 13 сентября 2018 года, в котором зафиксировано, что с фасадной стороны дома (адрес обезличен), установлены лишь металлические столбы в количестве 18 штук, перекладин между ними не имеется (т. 8 л.д. 79-81);

- справка Центра по выплате пенсий и обработке информации ПФР в Белгородской области, согласно которой месячный размер пенсии МНН. в период с 01 января 2015 года по 01 декабря 2018 года варьировался (номер обезличен), размер ежемесячной денежной выплаты (номер обезличен); супруги потерпевшего – МГИ в этот же период (номер обезличен) (т. 13 л.д. 128-144)

- осмотренная и признанная вещественным доказательством расписка ФИО1 о получении от МНН предоплаты в сумме 47 000 рублей на материал для изготовления ворот и забора (т. 17 л.д. 37-38, 49-53);

- заключение комиссионной строительно-технической судебной экспертизы № 8901/10-5; № 1385 от 05 октября 2018 года, согласно выводам которой, на земельном участке, расположенном по адресу: (адрес обезличен), выполнены работы по монтажу четырнадцати столбов из профилированной трубы 60х40х2 мм средней высотой от уровня земли 2,3 м и трех столбов из профилированной трубы 80х80х3 мм средней высотой от уровня земли 2,3 м. Стоимость фактически выполненных визуально определяемых работ, по состоянию на второй квартал 2018 года, составляет 23 361 рубль (т. 14 л.д. 9-16).

Касаемо представленных государственным обвинителем многочисленных рапортов сотрудников правоохранительных органов, содержащих абстрактные сведения о том, что в результате проведения неких оперативно-розыскных мероприятий был изобличён ФИО1, в действиях которого усматриваются признаки преступлений (т. 1 л.д. 25-26, 36, т. 6 л.д. 54, 105, 108, 141, 220, 229, 223, 226, 232, 235, 238, 253, 245, 249, т. 7 л.д. 4, 8), суд отмечает, что согласно ст.ст. 141 и 143 УПК РФ, рапорт об обнаружении признаков преступления является поводом для возбуждения уголовного дела. Следовательно, соответственно смыслу процессуального закона такие рапорты, как собственно и постановление прокурора о направлении материалов проверки в орган предварительного расследования для решения вопроса об уголовном преследовании (т. 1 л.д. 24), в принципе, не могут быть доказательством как вины, так и не виновности подсудимого, поскольку лишь содержат субъективное мнение их авторов о наличии признаков преступлений, а потому не могут приниматься судом во внимание.

Такой вывод в полной мере корреспондирует правовым позициям высших судебных инстанций.

Иные представленные стороной обвинения доказательства, в том числе показания потерпевших и свидетелей (за исключением отдельно оговоренных в приговоре), принимаются судом как относимые, допустимые и достоверные, поскольку не противоречат друг другу, согласуются между собой и добыты в законном порядке.

В целом они лишь подтверждают никем не оспаривающиеся факты: заключения ФИО1 как от своего имени, так и от имени ООО «Э» и ООО «Э» в лице их генерального директора договоров подряда с потерпевшими КАС., САА., САА., ГЮА., ЛЗТ., ЛВВ., ФПВ., ТЛИ., ЛИВ ГЕЮ., КНС., КВВ., ПВЛ., МЕА., ИЕВ., ОИА., БМП, ОРА., ЗЛП., НЭС., ГТВ., ММВ. и МНН.; получения Алябьевым от указанных потерпевших в рамках достигнутых с ними договоренностей предоплаты/аванса в установленных суммах; а также лишь частичного выполнения со стороны ФИО1 работ по заказам этих потерпевших.

В то же время они не подтверждают предъявленное обвинение об использовании ФИО1 обмана упомянутых потерпевших как способа хищения их денег в разработанной схеме мошенничества, при отсутствии у него возможностей и намерений исполнять принятые по договорам обязательства. 

Объективная сторона мошенничества состоит в совершении обманных действий с целью незаконного получения чужого имущества. Преступление должно быть совершено с прямым умыслом, возникшим у лица до получения чужого имущества. При этом обязательному установлению подлежит то обстоятельство, что лицо заведомо не намеревалось исполнять обязательства.

Какие-либо объективные и бесспорные доказательства возникновения у ФИО1 преступного умысла на обман вышеуказанных потерпевших и хищение их денежных средств как до фактического их получения и заключения договоров подряда, так и после этого, стороной обвинения не представлены.

Касаемо заведомой ложности сообщаемых ФИО1 сведений о возможности исполнения им и возглавляемыми им коммерческими организациями (ООО «Э» и ООО «Э») принимаемых обязательств, суд отмечает следующее. В ходе судебного разбирательства достоверно установлено, что в ряде случаев, в период инкриминируемых ФИО1 деяний, он в полном объеме исполнял принятые перед заказчиками обязательства однородного характера. Об этом сообщили допрошенные в ходе судебного разбирательства бывшие работники ФИО1 – П МА АБ и ААН., а также свидетель ТМН заверившая, что ФИО1 дважды добросовестно исполнил перед ней обязательства, связанные со строительством её дома и последующем обустройством опалубки вокруг него. Примечательно, что в ходе допроса потерпевший БАН также заметил, что изначально ФИО1 по его первичному заказу выполнил работы по обустройству его забора, они финансово рассчитались, не имея друг к другу каких-либо претензий. При этом лишь в последующем, когда между ними состоялась новая договоренность об установке ворот и калитки, Алябьев обманным путем завладел его денежными средствами. В выписках по счетам ООО «Э» и ООО «Э» содержатся данные о поступлении от ГБОУ «Б», ООО «К», ООО «Б» (не являющихся потерпевшими по настоящему делу) в период инкриминируемых ФИО1 деяний денежных средств в общей сумме более 1 миллиона рублей в качестве оплаты за выполнение работ по устройству кровли и строительно-монтажных работ. Так же установлено, что в распоряжении ФИО1 имелись бригады рабочих, оборудование для производства строительно-монтажных работ, арендуемые помещения, в которых изготавливались различные металлоконструкции. В этих условиях, следственная версия о том, что ФИО2 и возглавляемые им коммерческие организации не имели возможности выполнения обязательств перед потерпевшими, несостоятельна, поскольку не только не подтверждена, но и опровергнута исследованными доказательствами. 

Возможные ссылки на предоставление ФИО1 в налоговую инспекцию недостоверных сведений в части фактического места нахождения учрежденных и возглавляемых им коммерческих организаций, финансовую нечистоплотность при ведении предпринимательской деятельности, а также то обстоятельство, что работающие у него рабочие официально не были трудоустроены, вышеизложенный вывод суда под сомнение не ставит. Не порочит его и тот факт, что 19 декабря 2016 года ФИО1 был подвергнут административному наказанию в виде дисквалификации на срок 1 год, поскольку последний об этом осведомлен не был. Это следует как из показаний самого ФИО1, так и из представленных мировым судьей сведений о том, что дело рассмотрено без ФИО1, а направленное ему по почте постановление, было возвращено в суд с отметкой об истечении срока хранения (т. 24 л.д. 187). В этих условиях полагать, что ФИО1 вводил потерпевших в заблуждение относительно своих полномочий в ООО «Э» и ООО «Э» в период его дисквалификации, оснований не имеется.

Версия обвинения об изначальном отсутствии у ФИО1 намерений исполнять принятые от потерпевших обязательства также подтверждения не нашла, более того она противоречит установленным обстоятельствам того, что после получения денег в качестве предоплаты от потерпевших КАС., САА., САА ГЮА., ЛЗТ., ЛВВ., ФПВ., ТЛИ., ЛИВ., ГЕЮ., КНС., КВВ., ПВЛ., МЕА ИЕВ., ОИА., БМП., ОРА., ЗЛП., НЭС., ГТВ., ММВ. и МНН., ФИО1 фактически приступал к исполнению обязательств и частично исполнил их, о чем в суде заявили указанные потерпевшие.

В частности из вышеприведенных заключений строительно-технических экспертиз следует, что ФИО1 выполнены работы по обустройству: 

- забора на участке КАС на сумму 78 660 рублей, то есть порядка 78% от суммы полученной предоплаты, 

- забора на участке САА на сумму 64 649 рублей, то есть порядка 47% от суммы полученной предоплаты. 

- навеса на участке САА на сумму 3 346 рублей, то есть порядка 23% от суммы предоплаты;

- забора на участке ФПВ на сумму 6 788 рублей, то есть порядка 30% от суммы предоплаты;

- забора на участке ГЮА. на сумму 26 310 рублей, то есть порядка 52% от суммы предоплаты;

- забора на участке ЛЗТ на сумму 24 627 рублей, то есть порядка 61% от суммы предоплаты;

- забора на участке ЛЕС на сумму 160 524 рублей, то есть порядка 61% от суммы предоплаты;

- забора на участке ТЛИ на сумму 13 180 рублей, то есть порядка 10% от суммы предоплаты; 

- забора на участке ЛИВ на сумму 49 410 рублей, то есть порядка 56% от суммы предоплаты;

- забора на участке ГЕЮ на сумму 87 111 рублей, то есть порядка 58% от суммы предоплаты;

- навеса на участке КНС на сумму 9 089 рублей, то есть порядка 11% от суммы предоплаты;

- заборов на участках КВВ на сумму 112 116 рублей, то есть порядка 93% от суммы предоплаты;

- забора на участке ПВЛ на сумму 72 919 рублей, то есть порядка 52% от суммы предоплаты;

- забора на участке ОИА на сумму 125 рублей; 

- забора на участке БМП на сумму 1 132 рублей, то есть порядка 4% от суммы предоплаты;

- забора на участке ОРА на сумму 50 690 рублей, то есть порядка 48% от сумму предоплаты;

- забора на участке ЗЛП на сумму 19 107 рублей, то есть порядка 54% от суммы предоплаты; 

- забора на участке МНН на сумму 23 361 рубль, то есть порядка 49% от суммы предоплаты;

- навеса на участке МЕА на сумму 7 225 рублей, то есть порядка 60% от суммы предоплаты;

- навеса на участке ИЕВ. на сумму 17 515 рублей, то есть порядка 31% от суммы предоплаты;

- навеса на участке НЭС на сумму 6 402 рубля, то есть порядка 16% от суммы предоплаты;

- навеса на участке ГТВ. на сумму 19 039 рублей, то есть порядка 12% от суммы предоплаты;

- ворот на участке ММВ на сумму 1 814 рублей, то есть порядка 6% от суммы предоплаты.

Экспертизы проведены в соответствии с требованиями ст.ст. 196, 197, 204 УПК РФ, на основании постановлений уполномоченных должностных лиц, в рамках находящихся у них производств. Очевидных нарушений при их проведении и получении как доказательств, безусловно свидетельствующих о недопустимости названных документов, не имеется. Выводы проведенных по делу экспертиз основаны на научно-обоснованных результатах исследований и содержат исчерпывающие ответы на поставленные вопросы. 

Ссылки защиты на незаконность ряда экспертиз ввиду их назначения участковым-уполномоченным полиции, а также оперуполномоченными, несостоятельны по обстоятельствам, указанным при оценке аналогичных доводов по экспертизе, проведенной по эпизоду с потерпевшим КЕН (страница 31 приговора).

Допрошенные в суде эксперты КАВ., КАЛ., ЛНА и ЩАИ. подтвердили выводы судебных экспертиз, пояснив, что проводили исследования с учетом зафиксированных в соответствующих процессуальных документах показаний и объяснений потерпевших об объемах выполненных ФИО1 работ. При этом зачастую ими определялась стоимость фактически выполненных визуально определяемых работ, поскольку при выездах на исследуемые объекты доступ к имеющимся скрытым работам (бетонирование стоек и столбов) им предоставлен не был, а потому длина стоек, забетонированных в бетон и скрытых под землей в расчет не принималась, поскольку измерить эту длину попросту не представлялось возможным. Из этого следует, что в ряде случаев на проведение работ ФИО1 фактически понесены расходы в большем объеме, чем это установлено в экспертных исследованиях. Также эксперты пояснили, что стоимость работ рассчитывалась ими в Локально сметном расчете, выполненном с использованием комплекса «Гранд-Смета», сертифицированного и рекомендованного Госстроем России, с учетом обновления по Белгородской области. После введения в программу объемов соответствующих работ и использованных при этом материалов, указанная программа производит расчет стоимости строительных работ базисно-индексным методом, который основан на использовании системы текущих и прогнозных индексов по отношению к стоимости, определенной в базисном уровне цен. 

Примечательно, что эксперты КАВ и КАЛ в суде пояснили, что при проведении экспертизы №1250/10-1; №164 от 20 февраля 2019 года (по эпизоду ОИА.) были удивлены, что стоимость устройства траншеи механизированным способом (длинной 25 метров, глубиной 50 сантиметров и шириной 30 сантиметров, общим объемом 3,75 м3) определена в Локально-сметном расчете комплекса «Гранд-Смета» в сумме 125 рублей, поскольку очевидно она занижена и не может соответствовать фактическим и рыночным реалиям цен такого объема работ, в том числе и Белгородской области. Вместе с тем, иную стоимость они определить не могли, поскольку выполняли расчет исключительно с помощью указанной программы, в которой были применены региональные индексы пересчета стоимости ремонтно-строительных работ к уровню цен на 1 января 2000 года, разработанные Минстроем России на 3-й квартал 2017 года. Иным образом произвести расчет не представлялось возможным, поскольку в их распоряжении отсутствовали сведения о достигнутых между сторонами договоренностях о стоимость единицы измерения того или иного вида работ, в том числе и устройства траншеи механизированным способом.

Оснований для недоверия показаниям экспертов у суда не имеется.

Из содержания экспертных исследований следует, что доступ к скрытым работам экспертам не был предоставлен при оценке работ, проведенных ФИО1 у КАС (т. 14 л.д. 91-200), САА (т. 15 л.д. 39-44, 164-170), САА (т. 14 л.д. 190-197), ГЮАт. 14 л.д. 74-82), ЛЗТ (т. 15 л.д. 68-72, 195-201), ЛВВ (т. 15 л.д. 8-16), ЛИВ (т. 14 л.д. 41-48), ГЕЮ. (т. 14 л.д. 57-65), КНС (т. 14 л.д. 157-165), ПВЛ (т. 15 л.д. 25-30, 184-190), МЕА (т. 14 л.д. 109-117), ИЕВ (т. 14 л.д. 250-258), ЗЛП (т. 14 л.д. 206-213), ММВ (т. 14 л.д. 126-134), МНН (т. 14 л.д. 9-16).

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что в ряде случаев в экспертных исследованиях кроме скрытых работ (длины металлических столбов, скрытой в бетоне под землей), не учтены также произведенные ФИО1 покрасочные работы, о которых заявили потерпевшие САА., ГЕЮ., КВВ и ПВЛ (т. 14 л.д. 190-197, 57-65, т. 15 л.д. 174-180, 184-190, 25-30, 125-131).

Такие работы в соответствующих экспертизах попросту не учтены, как указано экспертами, ввиду того, что о них не было речи в представленных на экспертизу протоколах допросов этих потерпевших.

По тем же причинам в экспертном заключении № 6864/10-1; № 938 от 10 августа 2018 года (т. 14 л.д. 190-197) не учтены работы, проведенные ФИО1 по изготовлению и установке каркаса навеса у САА.; в экспертном заключении № 7826/10-1; №1222 от 5 октября 2018 года (т. 15 л.д. 8-16) не учтены работы по рытью траншеи под фундамент забора ЛВВ.; в экспертном заключении № 5921/10-1; № 948 от 11 июля 2018 года (т. 14 л.д. 126-134) не учтены работы, проведенные у ММВ связанные с выравниванием и бетонированием двух ранее установленных столбов, демонтажем бетонных секций забора, а также не учтена поставка ему 4 профильных труб, две их которых были приварены к выровненным столбам. 

Такие данные свидетельствует о том, что фактическая стоимость произведенных ФИО1 работ на участках у указанных потерпевших, где в полной мере не учтены скрытые работы, покраска, а также иные указанные работы, очевидно выше стоимости работ, определенной в указанных выше экспертных исследованиях. 

При этом полагать, что работы ФИО1 проведены на меньшие, нежели определенные в экспертизах суммы, оснований не имеется. 

В этой связи суд приходит к выводу, что ФИО1 выполнены обязательства не менее чем на суммы, определенные в заключениях экспертов.

Такие данные об объемах и стоимости работ, выполненных ФИО1 в рамках исполнения обязательств перед вышеупомянутыми заказчиками, в отличие от случаев с потерпевшими МРН., ДСП., БИН., МАИ., ГНФ., ГЕН., ИТН, КИА., ГИЮ., ХЮВ ВВВ., КЛД., АВА., ПЛИ., БАН., ШАВ., МАИ., ЩВМ., СЕГ КСА., СОА, КНВ., ПЛФ., МТВ., ШАВ., ЛЕФ. и ШАВ когда получив от них деньги ФИО1 в принципе не приступал к работам, очевидно не могут свидетельствовать об отсутствии у ФИО1 намерений исполнения своих обязательств.

Более того, они как раз таки и свидетельствуют в пользу обратного, поскольку, когда ФИО1 действительно не намеревался исполнять свои обязательства, он попросту завладевал обманным путем деньгами потерпевших и похищал их, даже не приступая к работам или закупке материала. 

Что касается версии обвинения о том, что ФИО1 в целях сокрытия своих преступных действий путем создания видимости исполнения достигнутых договоренностей, организовывал частичное выполнение работ на объектах потерпевших, будучи разоблачённым ими, то она своего подтверждения в ходе судебного разбирательства также не нашла. Во-первых, в каждом случае ФИО1 приступал к работам до обращения потерпевших в правоохранительные органы. Во-вторых, в большинстве случаев работы начинались в течение недели после заключения договоров и получения предоплаты по ним, а иногда и на следующий после этого день. В-третьих, ни один потерпевший на объекте которого проводились работы, в суде не заявил, что ещё до их начала разоблачил ФИО1 в его умысле на мошенничество. Все потерпевшие заявили, что всерьёз обеспокоились дальнейшим ходом работ лишь после их продолжительной приостановки. 

Наглядным примером несообразности доводов о наличии у ФИО1 умысла на хищение денежных средств в случаях, когда он приступал и исполнил часть обязательств, является его обвинение в совершении мошенничества в отношении КВВ., получив от которого в качестве предоплаты 120 000 рублей, он произвел работы на сумму не менее 112 116 рублей, что составляет более 93% от полученной от потерпевшего суммы. Выполнение столь значительного объема работ лишь для того, чтобы завладеть 7 884 рублями очевидно абсурдно. 

Доводы обвинения о том, что в тех случая, когда ФИО1 организовывал проведение тех или иных работ на участках потерпевших, делал он это лишь в целях создания видимости исполнения им обязательств, как части обмана потерпевших, нелогичны и не вписываются в алгоритм его действий, при которых, действительно имея умысел на мошенничество, он попросту похищал переданные в качестве предоплаты денежные средства потерпевших, в принципе, не предпринимая никаких шагов в сторону исполнения принятых обязательств.

Согласно ст. 2 ГК РФ, предпринимательской является самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг. 

В соответствии со ст. 307, 309-310 ГК РФ обязательства возникают из договора, вследствие причинения вреда и из иных оснований, указанных в ГК РФ, они должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона.

Установленные в ходе судебного разбирательства фактические обстоятельства дела, указывают на то, что лишь частичное выполнение обязательств подсудимым, а также учрежденными им ООО «Э», ООО «Э», в которых он являлся генеральным директором, не является основанием для признания ФИО1 виновным в хищении путем мошенничества денежных средств КАС., САА., САА., ГЮА., ЛЗТ., ЛВВ., ФПВ., ТЛИ., ЛИВ., ГЕЮ КНС., КВВ., ПВЛ., МЕА., ИЕВ., ОИА., БМП., ОРА., ЗЛП., НЭС., ГТВ., ММВ. и МНН

В силу ст. 14 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и все неустранимые сомнения в виновности подсудимого толкуются в его пользу, а в данном случае вообще не представлено доказательств, которые имеют значение для предъявленного обвинения. 

Стороной обвинения не представлено убедительных доказательств, подтверждающих обвинение ФИО1 в том, что он преднамеренно не выполнял договорные обязательства пред вышеупомянутыми потерпевшими и имел умысел на хищение их денег мошенническим путем. 

В связи с изложенным, действия ФИО1 в оговариваемой части не образуют составов преступлений, предусмотренных ч. 2 и 3 ст. 159 УК РФ, и подлежат оценке в рамках гражданско-правовых отношений.

Согласно ч. 3 ст. 14 УПК РФ все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном процессуальным законом, толкуются в пользу обвиняемого.

Всесторонне исследовав в судебном заседании все обстоятельства дела, а также проанализировав и оценив представленные доказательства на предмет относимости, допустимости и достоверности, суд признает необоснованным обвинение ФИО1 в совершении 11 преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 159 УК РФ в отношении КАС., САА., САА., ГЮА., ЛЗТ, ЛВВ., ФПВ., ТЛИ., ЛИВ., ГЕЮ., КНС и 12 преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 159 УК РФ в отношении КВВ, ПВЛ, МЕА., ИЕВ., ОИА., БМП., ОРА., ЗЛП., НЭС., ГТВ., ММВ и МНН., в связи с чем он подлежит оправданию по этому обвинению на основании п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ – за отсутствием состава преступлений.

При назначении наказания за преступления, вина ФИО1 в совершении которых признана доказанной, суд учитывает, что он судим, уклонялся от исполнения наказания в виде штрафа (т. 19 л.д. 218-219, 220-221, 233-236, 240-241); по месту жительства, где проживает (информация скрыта), которым оказывает финансовую и иную помощь в быту, заявлений и жалоб от соседей на него не поступало (т. 19 л.д. 243, 244); в следственном изоляторе режим содержания не нарушает, на профилактическом учете не состоит (т. 19 л.д. 246); по сведениям военного комиссара до 2007 года ему предоставлялась отсрочка от призыва на военную службу по состоянию здоровья, в период с 2007 по 2015 году на призывные мероприятия не прибывал (т. 19 л.д. 248); по месту учебы в политехническом колледже нареканий по дисциплине не имел, являлся членом трудового сектора, педагогические требования не нарушал, в основном обучался удовлетворительно, в употреблении спиртных напитков и наркотических веществ замечен не был (т. 19 л.д. 250); на учетах у врачей нарколога и психиатра, также под диспансерным наблюдением в противотуберкулезном, онкологическом и кожно-венерологическом диспансерах не состоит (т. 20 л.д. 4, 6, 8, 10, 12); проходил медицинское лечение ввиду (информация скрыта), в следственном изоляторе установлены диагнозы: (информация скрыта) (т. 20 л.д. 14, 16, 19-20, 21-22, т. 23 л.д. 16, 92, 95, 96, 111, 112-113, 115-116, т. 24 л.д. 52, 58-59).

Свидетели АЕН., ТМН., КТН и ЕАН охарактеризовали ФИО1 исключительно с положительной стороны, как отзывчивого и надежного человека.

Смягчающими обстоятельствами по всем преступлениям суд признает его состояние здоровья, обусловленное различным недугами, а по преступлению в отношении потерпевшего БИН и добровольное возмещение ущерба, причиненного преступлением.

С учетом положений ч. 1 ст. 18 УК РФ, в действиях ФИО1 по преступлениям в отношении ЛЕФ и ШАВ. имеет место рецидив преступлений, который суд признает обстоятельством, отягчающим наказание подсудимого по этим преступлениям (п. «а» ч. 1 ст. 63 УК РФ). При определении рецидива учитывается судимость от 16 мая 2018 года.

В действиях ФИО2 по преступлению, совершенному 23 мая 2018 года в отношении ШАВ рецидив отсутствует, поскольку приговор в отношении ФИО1 провозглашенный 16 мая 2018 года, вступил в законную силу лишь 29 мая 2018 года (п. 56 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 22.12.2015г. №58 «О практике назначения судами РФ уголовного наказания»).

Исходя из целей наказания и принципа его справедливости, закрепленных в ст.ст. 6, 43 УК РФ, учитывая характер и степень общественной опасности совершенных ФИО1 многочисленных преступлений, наличие смягчающих и отягчающего наказание обстоятельств, влияние наказания на условия жизни его семьи, вышеизложенные сведения о личности, недостаточное исправительное воздействие наказания по предыдущему приговору, суд приходит к выводу, что исправление подсудимого невозможно без изоляции от общества, при этом за преступление, совершенное в отношении МРН с учетом положений ч. 1 ст. 56 УК РФ назначает ФИО1 наказание в виде обязательных работ, а за иные преступления наказание в виде лишения свободы. 

Дополнительное наказание в виде штрафа и ограничения свободы ФИО1 суд считает возможным не назначать, полагая, что цели наказания будут достигнуты после отбытия им основного наказания.

При определении размера наказания в виде лишения свободы за преступление в отношении БМН., суд исходит из положений ч. 1 ст. 62 УК РФ, ввиду признания смягчающим обстоятельством добровольного возмещения имущественного ущерба, причинённого преступлением (п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ).

При назначении наказания за преступления, совершенные в отношении ЛЕФ. и ШАВ учитываются положения ч. 2 ст. 68 УК РФ. Поскольку ФИО1 совершил эти преступления в период судимости за однородное преступление, оснований для применения ч. 3 ст. 68 УК РФ суд не усматривает, в том числе, несмотря на состояние здоровья подсудимого, признанное в качестве смягчающего наказание обстоятельства.

Преступление в отношении МРН относится к категории небольшой тяжести, по преступлениям в отношении ЛЕФ и ШАВ установлено отягчающее обстоятельство, в этой связи правовые предпосылки для применения по ним ч. 6 ст. 15 УК РФ отсутствуют. 

Учитывая степень общественной опасности иных совершенных ФИО1 преступлений (многочисленных фактов хищений имущества потерпевших, в том числе многодетных и престарелых, путем их обмана, в ряде случаев также с использованием своего служебного положения), относящихся к категории тяжких и средней тяжести, размера причиненного вреда и иных фактических обстоятельств, повода для применения положений ч. 6 ст. 15 УК РФ и снижения категории преступлений до нижестоящего уровня суд не находит.

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступлений, поведением ФИО1 во время и после их совершения, либо других обстоятельств, существенно уменьшающих степень их общественной опасности, которые возможно расценить как основания для назначения более мягкого наказания, чем предусмотрено санкцией статьи (ст. 64 УК РФ), судом не установлено.

Не усматривается и оснований для применения ст. 73 УК РФ, замены осужденному ФИО1 наказания в виде лишения свободы принудительными работами в порядке ст. 53.1 УК РФ, поскольку его исправление без реального отбывания наказания невозможно.

Срок давности уголовного преследования за преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 159.4 УК РФ, относящиеся к преступлениям небольшой тяжести, в силу п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ составляет два года после его совершения.

Факта совершения ФИО1 17 октября 2014 года преступления в отношении МРН., которое квалифицировано ч. 1 ст. 159.4 УК РФ, доказан. 

Сведений об обстоятельствах, приостанавливающих течение сроков давности уголовного преследования (ч. 3 ст. 78 УК РФ) с указанного периода до истечения 2 лет, не имеется.

В этой связи суд приходит к выводу, что двухлетний срок давности уголовного преследования ФИО1 по данному преступлению истек. При этом оснований для оправдания подсудимого, как об этом ставился вопрос стороны защиты, не имеется.

При таких данных, руководствуясь требованиями ч. 8 ст. 302 УПК РФ, п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ осужденного ФИО1 надлежит освободить от наказания по преступлению в отношении МРН

Иных поводов для освобождения ФИО1 от наказания и уголовной ответственности либо оснований для прекращения уголовного дела по преступлениям в отношении ДСП., БИН., МАИ., ГНФ., ГЕН., ИТН., КИА., ГИЮ., ХЮВ., ВВВ., КЛД., АВА., ПЛИ., БАН., ШАВ., КЕН., МАИ., ЩВМ., СЕГ., КСА., СОА., КНВ., ПЛФ., МТВ., ШАВ., ЛЕФ и ШАВ., не имеется.

Поскольку ФИО1 совершены, в том числе тяжкие преступления, при этом он является лицом, ранее не отбывавшим наказание в виде лишения свободы, в соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ наказание ему надлежит отбывать в исправительной колонии общего режима.

ФИО1 осужден приговором Белгородского районного суда Белгородской области от 16 мая 2018 года по ч. 3 ст. 160 УК РФ к наказанию в виде штрафа в размере 200 000 рублей. Приговор вступил в законную силу 29 мая 2018 года. Постановлением Белгородского районного суда Белгородской области от 11 февраля 2019 года неотбытое наказание в виде штрафа в размере 200 000 рублей заменено на обязательные работы на срок 360 часов. Отбытого срока наказания ФИО2 не имеет, поскольку с 15 декабря 2018 года находится под стражей.

При этом подлежит учету, что часть преступлений совершена ФИО1 до постановления указанного приговора, а часть после.

В ходе следствия ФИО1 скрылся от следствия, в результате чего был объявлен в розыск. 15 декабря 2018 года ФИО1 в порядке ст. 91, 92 УПК РФ задержан следователем. 17 декабря 2018 года отношении него была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу по основаниям того, что он может скрыться от следствия и суда, а также продолжить заниматься преступной деятельностью. Эти риски к настоящему времени своей актуальности не утратили.

В этой связи, а также исходя из положений ч. 2 ст. 97, п. 17 ч. 1 ст. 299 УПК РФ, учитывая назначение ФИО1 наказания в виде лишения свободы, суд считает необходимым для обеспечения исполнения приговора оставить его под стражей, поскольку иная, более мягкая мера пресечения, не обеспечит реализацию целей судопроизводства в этой части.

Доводы защиты о невозможности содержания ФИО1 под стражей со ссылками на изменения, внесенные Федеральным законом от 02.08.2019 № 315-ФЗ в ст.ст. 108, 109 УПК РФ, несостоятельны, поскольку по делу имеют место быть обстоятельства, предусмотренные п. 4 ч. 1 ст. 108 УПК РФ.

Несмотря на то, что согласно протоколу (т. 20 л.д. 50-52) ФИО1 был задержан следователем 15 декабря 2018 года в 15 часов 00 минут в помещении служебного кабинета в здании, расположенном по адресу: 

<

...>, в ходе судебного разбирательства с учетом показаний самого ФИО1, свидетеля ЕАН., а также следователя АДВ установлено, что фактически, на основании постановления следователя о розыске подозреваемого, он был задержан оперативными сотрудниками полиции в Московской области еще 14 декабря 2018 года и доставлен к следователю 15 декабря 2018 года.

В этой связи, на основании п. 1 ч. 10 ст. 109 УПК РФ, п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ время содержания ФИО1 под стражей с момента фактического задержания, т.е. с 14 декабря 2018 года до дня вступления приговора в законную силу следует зачесть в срок лишения свободы из расчета один день за полтора для отбывания наказания в исправительной колонии общего режима, с учетом положений, предусмотренных ч. 3.3 ст. 72 УК РФ.

Составление протокола задержания позже фактического задержания не свидетельствует о незаконности, как самого факта задержания, так и соответствующего протокола, и не влечет признание проводимых процессуальных действий незаконными. 

Потерпевшими по делу заявлены гражданские иски о взыскании:

- МРН. – 70 000 рублей материального ущерба;

- ДСП – 52 500 рублей материального ущерба;

- ГНФ – 25 000 рублей материального ущерба;

- ГЕН – 38 900 рублей материального ущерба;

- ФПВ – 22 600 рублей материального ущерба;

- ИТН. – 77 000 рублей материального ущерба;

- ТЛИ – 131 000 рублей материального ущерба;

- ХЮВ. – 70 000 рублей материального ущерба;

- КЛД – 25 000 рублей материального ущерба;

- КЕН – 35 555 рублей материального ущерба;

- МАИ. – 60 000 рублей материального ущерба;

- КВВ – 120 000 рублей материального ущерба (в ходе судебного разбирательства уменьшил сумму требований до 60 000 рублей);

- ИЕВ – 100 000 рублей компенсации морального вреда и 37 485 рублей материального ущерба;

- ОИА – 100 000 рублей материального ущерба;

- КНВ – 45 000 рублей компенсации морального вреда и 45 000 рублей материального ущерба;

- МТВ – 25 000 рублей материального ущерба;

- ЛЕФ – 34 000 рублей материального ущерба.

По этим требованиям суд приходит к следующему.

ФИО1 исковые требования, за исключением иска МТВ., не признал.

Ввиду оправдания ФИО1 по предъявленному обвинению в совершении преступлений в отношении ФПВ., ТЛИ., КВВ., ИЕВ и ОИА в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, иски указанных лиц в соответствии с положениями ч. 2 ст. 306 УК РФ подлежат оставлению без рассмотрения, что не препятствует последующему их предъявлению в порядке гражданского судопроизводства.

Исковые требования потерпевшей КНВ о компенсации морального вреда противоречат положениям ст. 151 ГК РФ о том, что компенсация морального вреда может быть присуждена при совершении действий, нарушающих личные неимущественные права либо посягающих на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, в связи с чем удовлетворению в этой части иск не подлежит.

Что касается исков МРН., ДСП., ГНФ ГЕН., ИТН., ХЮВ., КЛД., КЕН., МИА., КНВ., МТВ, ЛЕФ., МРН., ДСП ГНФ и ГЕН. о возмещении причиненного материального ущерба, то суд считает, что основания и размеры исков нашли свое подтверждение в ходе судебного разбирательства, в связи с чем, подлежат удовлетворению и взысканию с ФИО1

Ссылки защитника на то, что удовлетворение заявленных к ФИО1 исковых требований МРН., ДСП, ГНФ и ГЕН. о взыскании материального ущерба, может привести к возможности двойного взыскания, поскольку ранее аналогичные требования указанных лиц только к ООО «Э» уже были удовлетворены судами в порядке гражданского судопроизводства, несостоятельны. В ходе судебного разбирательства установлено, что решения судов, на которые сослался защитник (т. 13 л.д. 185-186, 172-174, 204, т. 23 л.д. 141) по факту не исполнены даже частично и, в принципе, уже неисполнимы, поскольку ООО «Э», единственным учредителем и генеральным директором которого являлся ФИО1, прекратило свое существование и 28 февраля 2019 года исключено из единого государственного реестра юридических лиц. ФИО1 являясь единственным учредителем и директором ООО «Э», воспользовавшись своим служебным положением в названной организации, путем обмана, выразившегося в сообщении указанным лицам заведомо ложных сведений о намерении исполнения обязательств в рамках заключенных между ними и ООО «Э» договоров подряда, похитил их денежные средства в заявленных к взысканию суммах. При этом именно им были созданы условия для исключения ООО «Э» из единого государственного реестра юридических лиц, что привело к невозможности взыскания убытков в пользу МРН., ДСП., ГНФ и ГЕН В этих условиях учитывая, в том числе положения закона о субсидиарной ответственности, требования указанных истцов к ФИО1 обоснованы.

Судьба вещественных доказательств разрешается в соответствии с ч. 3 ст. 81 УПК РФ.

Процессуальных издержек по делу не имеется.

Руководствуясь ст.ст. 307-309 УПК РФ, 

приговорил:

Признать ФИО1 виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 159.4, ч. 2 ст. 159, ч. 3 ст. 159, ч. 2 ст. 159, ч. 3 ст. 159, ч. 3 ст. 159, ч. 3 ст. 159, ч. 3 ст. 159, ч. 3 ст. 159, ч. 3 ст. 159, ч. 2 ст. 159, ч. 3 ст. 159, ч. 2 ст. 159, ч. 2 ст. 159, ч. 2 ст. 159, ч. 2 ст. 159, ч. 2 ст. 159, ч. 2 ст. 159, ч. 2 ст. 159, ч. 2 ст. 159, ч. 2 ст. 159, ч. 2 ст. 159, ч. 2 ст. 159, ч. 2 ст. 159, ч. 2 ст. 159, ч. 2 ст. 159, ч. 2 ст. 159, ч. 2 ст. 159 и назначить ему наказание:

- по ч. 1 ст. 159.4 УК РФ (преступление в отношении МРН.) в виде обязательных работ на срок 200 часов, от отбывания которого на основании п. 3 ч. 1 ст. 24, ч. 8 ст. 302 УПК РФ освободить ввиду истечения срока давности уголовного преследования;

- по ч. 2 ст. 159 УК РФ (преступление в отношении ПЛИ.) в виде лишения свободы на срок 1 год 2 месяца без ограничения свободы;

- по ч. 3 ст. 159 УК РФ (преступление в отношении ДСП.) в виде лишения свободы на срок 1 год 10 месяцев без штрафа и ограничения свободы;

- по ч. 2 ст. 159 УК РФ (преступление в отношении БАН.) в виде лишения свободы на срок 1 год 2 месяца без ограничения свободы;

- по ч. 3 ст. 159 УК РФ (преступление в отношении БИН) в виде лишения свободы на срок 1 год без штрафа и ограничения свободы;

- по ч. 3 ст. 159 УК РФ (преступление в отношении М) в виде лишения свободы на срок 1 год 8 месяцев без штрафа и ограничения свободы;

- по ч. 3 ст. 159 УК РФ (преступление в отношении ГНФ.) в виде лишения свободы на срок 1 год 8 месяцев без штрафа и ограничения свободы;

- по ч. 3 ст. 159 УК РФ (преступление в отношении ГЕН.) в виде лишения свободы на срок 1 год 8 месяцев без штрафа и ограничения свободы;

- по ч. 3 ст. 159 УК РФ (преступление в отношении ИТН.) в виде лишения свободы на срок 2 года без штрафа и ограничения свободы;

- по ч. 3 ст. 159 УК РФ (преступление в отношении КИА.) в виде лишения свободы на срок 1 год 10 месяцев без штрафа и ограничения свободы;

- по ч. 2 ст. 159 УК РФ (преступление в отношении ШАВ.) в виде лишения свободы на срок 1 год без ограничения свободы;

- по ч. 3 ст. 159 УК РФ (преступление в отношении ГИЮ.) в виде лишения свободы на срок 2 года 2 месяца без штрафа и ограничения свободы;

- по ч. 2 ст. 159 УК РФ (преступление в отношении КЕН.) в виде лишения свободы на срок 1 год 2 месяца без ограничения свободы;

- по ч. 2 ст. 159 УК РФ (преступление в отношении МАИ.) в виде лишения свободы на срок 1 год 4 месяца без ограничения свободы;

- по ч. 2 ст. 159 УК РФ (преступление в отношении ХЮВ.) в виде лишения свободы на срок 1 год 6 месяцев без ограничения свободы;

- по ч. 2 ст. 159 УК РФ (преступление в отношении ЩВМ.) в виде лишения свободы на срок 1 год без ограничения свободы;

- по ч. 2 ст. 159 УК РФ (преступление в отношении ВВВ.) в виде лишения свободы на срок 1 год 2 месяца без ограничения свободы;

- по ч. 2 ст. 159 УК РФ (преступление в отношении КЛД.) в виде лишения свободы на срок 1 год 2 месяца без ограничения свободы;

- по ч. 2 ст. 159 УК РФ (преступление в отношении СЕГ.) в виде лишения свободы на срок 1 год 2 месяца без ограничения свободы;

- по ч. 2 ст. 159 УК РФ (преступление в отношении АВА.) в виде лишения свободы на срок 1 год 4 месяца без ограничения свободы;

- по ч. 2 ст. 159 УК РФ (преступление в отношении КСА.) в виде лишения свободы на срок 1 год 6 месяцев без ограничения свободы;

- по ч. 2 ст. 159 УК РФ (преступление в отношении СОА.) в виде лишения свободы на срок 1 год 6 месяцев без ограничения свободы;

- по ч. 2 ст. 159 УК РФ (преступление в отношении КНВ.) в виде лишения свободы на срок 1 год 4 месяца без ограничения свободы;

- по ч. 2 ст. 159 УК РФ (преступление в отношении ПЛФ.) в виде лишения свободы на срок 1 год 6 месяцев без ограничения свободы;

- по ч. 2 ст. 159 УК РФ (преступление в отношении МТВ.) в виде лишения свободы на срок 1 год 2 месяца без ограничения свободы;

с применением ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенных наказаний (за исключением назначенного по ч. 1 ст. 159.4 УК РФ наказания в виде обязательных работ, от отбывания которого осужденный освобожден) назначить ФИО1 наказание в виде лишения свободы на срок 4 года 6 месяцев;

на основании ч. 5 ст. 69, 71 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенного наказания с наказанием, назначенным приговором Белгородского районного суда Белгородской области от 16 мая 2018 года (с учетом постановления этого же суда от 11 февраля 2019 года), окончательно назначить ФИО1 наказание в виде лишение свободы на срок 4 года 7 месяцев;

- по ч. 2 ст. 159 УК РФ (преступление в отношении ШАВ.) в виде лишения свободы на срок 1 год 6 месяцев без ограничения свободы;

- по ч. 2 ст. 159 УК РФ (преступление в отношении ЛЕФ.) в виде лишения свободы на срок 1 год 9 месяцев без ограничения свободы;

- по ч. 2 ст. 159 УК РФ (преступление в отношении ШАВ.) в виде лишения свободы на срок 1 год 11 месяцев без ограничения свободы;

с применением ч. 2 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний назначить ФИО1 наказание в виде лишения свободы на срок 2 года 6 месяцев;

на основании ст. 70 УК РФ, путем частичного присоединения к назначенному (по ч. 2 ст. 69 УК РФ) наказанию, неотбытой части наказания, назначенного по правилам ч. 5 ст. 69 УК РФ, окончательно назначить ФИО1 наказание в виде лишения свободы на срок 6 лет в исправительной колонии общего режима. 

Признать ФИО1 невиновным и оправдать его по предъявленному обвинению в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 159 УК РФ (в отношении КАС.), ч. 3 ст. 159 УК РФ (в отношении САА.), ч. 3 ст. 159 УК РФ (в отношении ССС.), ч. 3 ст. 159 УК РФ (в отношении ГЮА.), ч. 3 ст. 159 УК РФ (в отношении ЛЗТ.), ч. 3 ст. 159 УК РФ (в отношении ЛВВ.), ч. 3 ст. 159 УК РФ (в отношении ФПВ.), ч. 3 ст. 159 УК РФ (в отношении ТЛИ.), ч. 3 ст. 159 УК РФ (в отношении ЛИВ), ч. 3 ст. 159 УК РФ (в отношении ГЕЮ.), ч. 3 ст. 159 УК РФ (в отношении КНС.), ч. 2 ст. 159 УК РФ (в отношении КВВ.), ч. 2 ст. 159 УК РФ (в отношении ПВЛ.), ч. 2 ст. 159 УК РФ (в отношении МЕА.), ч. 2 ст. 159 УК РФ (в отношении ИЕВ.), ч. 2 ст. 159 УК РФ (в отношении ОИА.), ч. 2 ст. 159 УК РФ (в отношении БМП.), ч. 2 ст. 159 УК РФ (в отношении ОРА.), ч. 2 ст. 159 УК РФ (в отношении ЗЛП.), ч. 2 ст. 159 УК РФ (в отношении НЭС.), ч. 2 ст. 159 УК РФ (в отношении ГТВ.), ч. 2 ст. 159 УК РФ (в отношении ММВ.) и ч. 2 ст. 159 УК РФ (в отношении МНН), на основании п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ – в связи с отсутствием в его действиях состава преступления.

Признать за ФИО1 право на реабилитацию, предусмотренное ст. 134 УПК РФ, в части его оправдания. 

Меру пресечения ФИО1 до вступления приговора в законную силу оставить в виде заключения под стражу.

Срок наказания ФИО1 исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

На основании п. 1 ч. 10 ст. 109 УПК РФ, п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ время содержания ФИО1 под стражей с 14 декабря 2018 года до дня вступления приговора в законную силу зачесть в срок лишения свободы из расчета один день за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима, с учетом положений, предусмотренных ч. 3.3 ст. 72 УК РФ.

Взыскать с ФИО1 в счет возмещения материального ущерба в пользу:

- МРН – 70 000 рублей;

- ДСП – 52 500 рублей;

- ГНФ – 25 000 рублей;

- ГЕН – 38 900 рублей;

- ИТН – 77 000 рублей;

- ХЮВ – 70 000 рублей;

- КЛД – 25 000 рублей;

- КЕН – 35 555 рублей;

- МАИ – 60 000 рублей;

- КНВ – 45 000 рублей;

- МТВ – 25 000 рублей;

- ЛЕФ – 34 000 рублей;

Исковые требования КНВ. о компенсации морального вреда оставить без удовлетворения.

На основании ч. 2 ст. 306 УК РФ иски ФПВ., ТЛИ., КВВ., ИЕВ. и ОИА оставить без рассмотрения, что не препятствует их последующему предъявлению в порядке гражданского судопроизводства.

Вещественные доказательства:

1) хранящиеся при уголовном деле:

- расписку ФИО1 о получении в аренду электроинструментов, изъятую 28.08.2018 в ходе выемки у потерпевшего КЕН.;

- договор подряда №459 от 15.07.2012 между ПМА. и ИП АЕН;

- договор подряда №1207 от 22.05.2017 между ЛИВ. и ООО «Э»;

- договор подряда №168 от 16.06.2015 между ДСП и ООО «Э»; приходный кассовый ордер с квитанцией №168 от 17.07.2015 на сумму 52 500 рублей, изъятые 03.09.2018 в ходе выемки у потерпевшего ДСП.;

- расписку ФИО1 о получении денежных средств в сумме 12 000 рублей от 21.07.2017, изъятую 31.08.2018 в ходе выемки у потерпевшего МЕА.;

- расписку ФИО1 о получении денежных средств в сумме 7000 рублей от 21.06.2016, изъятую 31.08.2018 в ходе выемки у потерпевшего ШАВ.;

- расписку ФИО1 о получении денежных средств в сумме 34 000 рублей от 03.06.2018, изъятую 31.08.2018 в ходе выемки у потерпевшей ЛЕФ

- договор подряда №187 от 12.09.2015 между МАИ и ООО «Э»;

- расписку ФИО1 о получении денежных средств в сумме 90 000 рублей от 23.05.2018, изъятую 30.08.2018 в ходе выемки у ШВИ.;

- договор подряда с материалом №146 от 14.04.2015 между САА и ООО «Э»;

- расписку ФИО1 о получении денежных средств в сумме 72 000 рублей от 24.09.2017, изъятую 29.08.2018 в ходе выемки у потерпевшей СОА.;

- договор подряда №244 от 15.07.2016 между ГИЮ и ООО «Э»;

- расписку ФИО1 о получении денежных средств в сумме 55 000 рублей от 29.07.2017; чек банкомата (номер обезличен) от 22.07.17 об осуществлении операции по переводу денежных средств в сумме 40 000 рублей на банковскую карту №(номер обезличен), изъятые 06.07.2018 в ходе выемки у потерпевшей ИЕВ.;

- договор подряда №236 от 16.05.2016 между ИТН и ООО «Э»; квитанцию к приходному кассовому ордеру №236 от 16.05.2018 на сумму 77 000 рублей, изъятые 19.07.2018 в ходе выемки у потерпевшей ИТН.;

- договор подряда №1217 от 19.07.2017 между КЛД и ООО «Э»;

- договор подряда №1214 от 04.07.2017 между ВВВ. и ООО «Э»;

- договор подряда №236 от 07.05.2016 между ФПВ и ООО «Э»; квитанцию к приходному кассовому ордеру №232 от 07.05.2016 на сумму 22 600 рублей, изъятые 20.07.2018 в ходе выемки у потерпевшего ФПВ.;

- расписку ФИО1 о получении денежных средств в сумме 25 000 рублей от 23.04.2018, изъятые 24.07.2018 в ходе выемки у потерпевшей МТВ.;

- договор подряда №241 от 27.05.2016 между ТЛИ и ООО «Э»; квитанцию к приходному кассовому ордеру №241 от 27.05.2016 на сумму 131 000 рублей, изъятые 25.07.2018 в ходе выемки у потерпевшей ТЛИ.;

- договор подряда №1205 от 24.05.2017 между ХЮВ. и ООО «Э»; расписка ФИО1 о получении денежных средств в сумме 20 000 рублей от 15.05.2017, изъятые 06.08.2018 в ходе выемки у потерпевшего ХЮВ.;

- договор подряда №223 от 27.04.2016 между ГЕН и ООО «Э»; квитанцию к приходному кассовому ордеру №223 от 27.04.2016 на сумму 30 000 рублей; квитанцию к приходному кассовому ордеру №223 от 27.04.2016 на сумму 8900 рублей; гарантийное письмо ООО «Э» к договору №223 от 27.04.2016, изъятые 10.08.2018 в ходе выемки у потерпевшей ГЕН.;

- договор подряда №1209 от 24.05.2017 между ГЕЮ и ООО «Э»;

- договор подряда №1210 от 15.06.2017 между КНС. и ООО «Э»;

- расписку ФИО1 о получении денежных средств в сумме 23 500 рублей от 24.08.2017, изъятую 22.02.2019 в ходе выемки у потерпевшей СЕГ.;

- расписку ФИО1 о получении денежных средств в сумме 120 000 рублей от 10.07.2017, изъятую 22.02.2019 в ходе выемки у потерпевшего КВВ.;

- расписку ФИО1 о получении денежных средств в сумме 30 000 рублей от 16.05.2018, изъятую 14.06.2018 в ходе выемки у потерпевшего ММВ.;

- расписку ФИО1 о получении денежных средств в сумме 95 000 рублей от 09.06.2018; чек банкомата (номер обезличен) от 09.06.2018, время 10:17:12, о выдаче наличных денежных средств в сумме 40 000 рублей с банковской карты (номер обезличен); чек банкомата (номер обезличен) от 09.06.2018, время 10:18:25, о выдаче наличных денежных средств в сумме 40 000 рублей с банковской карты (номер обезличен); чек банкомата (номер обезличен) от 09.06.2018, время 10:19:39, о выдаче наличных денежных средств в сумме 15 000 рублей с банковской карты (номер обезличен), изъятые 19.07.2018 в ходе выемки у потерпевшего ШАВ.;

- расписку ФИО1 о получении денежных средств в сумме 47 000 рублей, предоставленную для приобщения к материалам уголовного дела 28.09.2018 потерпевшим МНН.;

- расписку ФИО1 о получении денежных средств в сумме 80 000 рублей от 01.09.2017, изъятую 22.02.2019 в ходе выемки у потерпевшей КСА.;

- письменное соглашение взаимных обязательств о выполнении строительно-монтажных работ между ФИО1 и ОИА., изъятое 25.02.2019 в ходе выемки у потерпевшей ОИА.;

- расписку ФИО1 о получении денежных средств в сумме 105 000 рублей от 05.04.2018, изъятую 25.02.2019 в ходе выемки у потерпевшего ОРА.;

- расписку ФИО1 о получении денежных средств в сумме 35 000 рублей от 16.04.2018, изъятую 28.02.2019 в ходе выемки у потерпевшей ЗЛП.;

- расписку ФИО1 о получении денежных средств в сумме 11 000 рублей от 03.07.2017, изъятую 26.02.2019 в ходе выемки у потерпевшего ЩВМ.;

- договор подряда №161 от 19.05.2015 между ЛЗТ и ООО «Э»; приходный кассовый ордер с квитанцией №161 от 19.05.2015 на сумму 40 000 рублей, предоставленные для приобщения к материалам уголовного дела 25.02.2019 представителем потерпевшей МЕВ.;

- договор подряда №1219 от 28.08.2017 между АВА и ООО «Э», предоставленный 07.06.2018 потерпевшим АВА для приобщения к материалам дела;

- фотографию паспорта ФИО1; фотографию расписки ФИО1 от 29.04.2018 о получении денежных средств в сумме 40 000 рублей на изготовление навеса в г. ФИО10 в качестве предоплаты; фотографию расписки ФИО1 от 29.04.2018 о получении денежных средств в сумме 40 000 рублей на закупку строительного материала для изготовления навеса в (адрес обезличен); фотографию банковской карты (номер обезличен) на имя ФИО1; детализацию телефонных соединений по абонентскому номеру (номер обезличен), изъятые 10.07.2018 в ходе выемки у потерпевшего НЭС.;

- расписку ФИО1 от 29.09.2017 о получении от МИА денежных средств в сумме 45 000 рублей на закупку материалов для забора; расписку ФИО1 от 25.10.2017 о предоставлении стройматериалов в срок до 30.10.2017, изъятые 06.06.2018 в ходе выемки у потерпевшей КНВ (т. 17 л.д. 49-53, 86, 98) – хранить при уголовном деле;

2) возвращенный потерпевшему ГНФ договор подряда №213 от 13.04.2016 между ГНФ и ООО «Э» (т. 16 л.д. 180-181) – оставить у него же;

3) находящиеся на хранение в комнате хранения вещественных доказательств СУ УМВД России по Белгородской области Мотобур «Champion AG252» (Чемпион ЭйЖди252), серийный №С17020136; почвенный шнек «Champion С8053» (Чемпион Си8053), изъятые 12.02.2019 в ходе выемки у потерпевшего ПВЛ – вернуть по принадлежности ФИО1, либо его представителю, которому предусмотренном законом способом будут делегированы данные полномочия (т. 17 л.д. 59);

4) возвращенные ФИО1 профильные листы в количестве 27 штук; металлические трубы размером 60х40 мм., длиной 3 м., в количестве 13 штук; металлические трубы, размером 20х40 мм., длиной 3 м., в количестве 22 штук; саморезы в количестве 241 штук (т. 17 л.д. 111-113), – оставить у него же.

Приговор может быть обжалован в судебную коллегию по уголовным делам Белгородского областного суда через Белгородский районный суд Белгородской области в течение 10 суток со дня провозглашения, а осуждённым – в тот же срок со дня вручения ему копии приговора.

В этот же срок осуждённый вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении дела судом апелляционной инстанции.

Судья /подпись/ М.С.Петров