Судья Новикова Г.В. Дело № 33-3623/2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 02 декабря 2025 года

Судебная коллегия по гражданским делам Томского областного суда в составе:

председательствующего Жолудевой М.В.,

судей Миркиной Е.И., Марисова А.М.,

при секретарях Каличкине С.Н., Краус Д.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в г. Томске гражданское дело (УИД 70RS0002-01-2025-002701-81) № 2-1650/2025 по исковому заявлению ФИО1 к Адвокатской палате Томской области о признании незаконными и отмене заключения квалификационной комиссии и решения совета,

по апелляционной жалобе истца ФИО1 на решение Ленинского районного суда г. Томска от 15 августа 2025 года,

заслушав доклад судьи Миркиной Е.И., объяснения представителя истца ФИО2, поддержавшего доводы апелляционной жалобы, представителя ответчика ФИО3, возражавшего против отмены решения суда,

установила:

ФИО1 обратился в суд с иском к Адвокатской палате Томской области (далее по тексту – АПТО), в котором просил признать незаконными и отменить заключение квалификационной комиссии АПТО от 08.04.2025 и решение Совета АПТО от 29.05.2025 о привлечении адвоката ФИО1 к дисциплинарной ответственности в виде предупреждения; взыскать с ответчика государственную пошлину в размере 3000 руб.

В обоснование заявленных требований указывал, что 08.04.2025 квалификационной комиссией АПТО в его действиях установлены нарушения законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, 29.05.2025 решением Совета АПТО он привлечен к дисциплинарной ответственности в виде предупреждения. Основанием для применения данной меры дисциплинарной ответственности явилось по мнению квалификационной комиссии и совета АПТО нарушение им законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, выразившееся в двойной защите, осуществленной им 24.03.2025 при исполнении поручения АПТО на защиту К. С вышеуказанными заключением и решением он не согласен, считает, что предпринятые им 24-26 марта 2025 года действия являются законными, обоснованными и безукоризненными с точки зрения уголовно-процессуального закона, норм адвокатской этики, законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре. В жалобе адвоката, на основании которой 25.03.2025 возбуждено дисциплинарное производство в отношении истца, не указана принадлежность лица, подающего жалобу, к адвокатской палате и адвокатскому образованию, в связи с чем данная жалоба не могла быть признана допустимым поводом к возбуждению дисциплинарного производства. Указанное обстоятельство в ходе заседания Совета АПТО не выявлено, в связи с чем вопрос о прекращении дисциплинарного производства в отношении него не рассматривался. Заключение комиссии и Совета АПТО не являются мотивированными и обоснованными. 25 и 27 марта 2025 года он обращался в Совет АПТО с целью получения разъяснений о порядке действий в сложной этической ситуации, в предоставлении разъяснений ему было отказано. Событие дисциплинарного проступка отсутствует, «двойной защиты» истцом не допущено. Иного способа отказа защитника от защиты, нежели заявления ходатайства о самоотводе (отказе от защиты), ни Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации, ни иными нормативными актами не предусмотрено. Ходатайство о самоотводе (отказе от защиты) заявлено им в письменном виде 24.03.2025, в его удовлетворении следователем отказано. Данное постановление следователя истцом обжаловано 26.03.2025 прокурору Томской области и в суд, впоследствии вынесенное следователем постановление отменено. 03.04.2025 им получена копия постановления следователя от 31.03.2025 об удовлетворении ходатайства о самоотводе (отказе от защиты К.). Таким образом, истец совершил все зависящие от него действия, направленные на исключение его участия в следственных действиях 24.03.2025. Согласно вынесенным по его жалобам решениям, следственные действия, проведенные с его участием, признаны недопустимыми доказательствами, постановление о привлечении в качестве обвиняемого К. от 24.03.2025. Считает, что в заключении квалификационной комиссии и решении Совета АПТО не учтено отсутствие его вины и принятие им исчерпывающих действий, направленных на исключение его участия в следственных действиях 24.03.2025. Кроме того, вред интересам К. не причинен. Назначенное дисциплинарное наказание не соответствует тяжести проступка, который, к тому же, истец не совершал. Оспариваемые заключение и решение препятствуют осуществлению им профессиональной деятельности, в связи с чем нарушают его права.

Истец ФИО1, его представитель ФИО2 в судебном заседании исковые требования поддержали в полном объеме по изложенным в иске основаниям.

Представитель ответчика АПТО ФИО4 в судебном заседании исковые требования не признал, просил в удовлетворении иска отказать по доводам письменного отзыва на иск, Заслушав лиц, участвующих в деле, исследовав представленные доказательства, суд приходит к следующему.

Обжалуемым решением исковые требования ФИО1 оставлены без удовлетворения.

В апелляционной жалобе истец просит решение отменить, принять новое, которым заявленные требования удовлетворить.

В обоснование жалобы указывает, что, вопреки требованиям п. 2 части 2 ст.20 Кодекса профессиональной этики адвоката, в жалобе адвоката не указаны принадлежность к адвокатской палате и адвокатскому образованию, в связи с чем указанная жалоба не могла быть признана допустимым поводом к возбуждению дисциплинарного производства. Суд первой инстанции не дал оценки его доводам о том, что заключение квалификационной комиссии и Совета соответственно от 08.04.2025 и 29.05.2025 не являются мотивированными и обоснованными. Квалификационной комиссией и Советом не дана оценка его доводам о том, что «двойной защиты» он не допустил, в связи с чем событие дисциплинарного проступка отсутствует. Заключение квалификационной комиссии и решение Совета соответственно от 08.04.2025 и 29.05.2025 являются не мотивированными.

Отмечает, что 24 - 26 марта 2025 года он выполнил требования ст.ст. 50 - 52 УПК РФ, пункта 18 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 30.06.2015 № 29 и постановления Конституционного суда РФ от 17.07.2019 № 28-П. Никакого иного способа отказа защитника от защиты, нежели заявление защитником ходатайства о самоотводе (отказе от защиты) ни УПК РФ, ни иные нормативно-правовые акты не предусматривают. Полагает, что совершил все зависящие от него действия, направленные на исключение его участия в следственных действиях 24.03.2025.

Поскольку вред интересам К. не причинён, событие дисциплинарного проступка отсутствует, полагает, что назначенное ему 29.05.2025 Советом дисциплинарное наказание не соответствует тяжести проступка.

Руководствуясь статьями 327 и 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия сочла возможным рассмотреть апелляционную жалобу в отсутствие истца, надлежащим образом извещенного о времени и месте судебного заседания.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, возражений на нее, проверив законность и обоснованность решения суда по правилам ч. 1 ст.327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия пришла к следующему.

Из выписки из протокола заседания квалификационной комиссии при АПТО от 08.04.2025 с повесткой дня о рассмотрении дисциплинарного производства в отношении адвоката ФИО1 по жалобе адвоката Лаврененко У.М., следует, что в результате голосования именными бюллетенями квалификационная комиссия решила дать заключение о наличии в действиях (бездействии) адвоката ФИО1 нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) Кодекса профессиональной этики адвоката, или о неисполнении (ненадлежащем исполнении) адвокатом своих обязанностей перед доверителем, или о неисполнении адвокатом решений органов адвокатской палаты (л.д. 38-41).

Советом АПТО рассмотрено дисциплинарное производство в отношении адвоката ФИО1, по результатам рассмотрения 29.05.2025 вынесено решение, которым заключение квалификационной комиссии АПТО от 08.04.2025 признано обоснованным, в действиях (бездействии) адвоката ФИО1 признано наличие нарушения положений ч. 3 ст. 50 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, подп. 4 п. 1 ст. 7 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», п. 2.1, п. 10.1 Порядка назначения адвокатов в качестве защитников в уголовном судопроизводстве, утвержденного Решением Совета ФПА РФ от 15.03.2019 (протокол № 4), Решение Совета ФПА РФ от 27.09.2013 «О двойной защите», п. 4 Рекомендаций Совета ФПА РФ об обеспечении непрерывности защиты по назначению», утв. Решением Совета Федеральной палаты адвокатов от 28.11.2019, п. 4 Разъяснений Совета АПТО по вопросам профессиональной деятельности адвоката «Об отдельных вопросах участия адвокатов в делах по назначению в уголовном судопроизводстве», утв. 25.11.2021, ч. 1 ст. 8, ч. 1 ст. 12, ч. 6 ст. 15 Кодекса профессиональной этики адвоката, и к адвокату ФИО1 применена мера дисциплинарной ответственности в виде предупреждения (л.д. 55).

Обращаясь с настоящим иском, истец указывал, что совершил все зависящие от него действия, направленные на исключение его участия в следственных действиях 24.03.2025 в качестве адвоката по назначению К., что не было учтено при вынесении оспариваемых решений.

Суд первой инстанции, разрешая спор, с доводами иска не согласился, придя к выводу о том, что истец не принял всех необходимых мер для устранения от участия в процессуальных действиях.

Судебная коллегия с такими выводами суда не может согласиться исходя из следующего.

Согласно Конституции Российской Федерации труд свободен; каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию (ч. 1 ст. 37). В сфере трудовых отношений свобода труда проявляется прежде всего в договорном характере труда, в свободе трудового договора, в рамках которого на основе соглашения гражданина и работодателя решается вопрос о работе по определенной должности, профессии, специальности и других условиях, на которых будет осуществляться трудовая деятельность.

Однако в силу общих принципов гражданского и трудового законодательства права и свободы гражданина не должны нарушать права и свободы других лиц, защита прав и свобод одних не должна приводить к отрицанию прав и свобод других, а возможные ограничения посредством федерального закона должны преследовать конституционно значимые цели и быть соразмерны им.

В этой связи законодателем установлены границы, в рамках которых лицо, обладающее статусом адвоката, может осуществлять свою профессиональную деятельность.

В соответствии со ст. 4 Федерального закона от 31.05.2002 № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» законодательство об адвокатской деятельности и адвокатуре основывается на Конституции Российской Федерации и состоит из настоящего Федерального закона, других федеральных законов, принимаемых в соответствии с федеральными законами нормативных правовых актов Правительства Российской Федерации и федеральных органов исполнительной власти, регулирующих указанную деятельность, а также из принимаемых в пределах полномочий, установленных настоящим Федеральным законом, законов и иных нормативных правовых актов субъектов Российской Федерации. Принятый в порядке, предусмотренном настоящим Федеральным законом, кодекс профессиональной этики адвоката устанавливает обязательные для каждого адвоката правила поведения при осуществлении адвокатской деятельности, а также основания и порядок привлечения адвоката к ответственности.

В силу подп. 1, 2, 4 п. 1 ст. 7 Федерального закона от 31.05.2002 № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» адвокат, в частности, обязан: честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещенными законодательством Российской Федерации средствами; исполнять требования закона об обязательном участии адвоката в качестве защитника или представителя в уголовном, гражданском, административном судопроизводстве или иных установленных законом случаях по назначению органов дознания, органов предварительного следствия или суда; соблюдать кодекс профессиональной этики адвоката и исполнять решения органов адвокатской палаты субъекта Российской Федерации, Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации, принятые в пределах их компетенции.

Аналогичные положения содержатся в п. 1 ст. 8 Кодекса профессиональной этики адвоката, принятого Всероссийским съездом адвокатов 31.01.2003, из которого следует, что при осуществлении профессиональной деятельности адвокат обязан, в том числе, честно, разумно, добросовестно, квалифицированно, принципиально и своевременно исполнять свои обязанности, активно защищать права, свободы и интересы доверителей всеми не запрещенными законодательством средствами, руководствуясь Конституцией Российской Федерации, законом и настоящим Кодексом.

Согласно п. 1 ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката, участвуя в судопроизводстве, а также представляя интересы доверителя в органах государственной власти и органах местного самоуправления, адвокат должен соблюдать нормы соответствующего процессуального законодательства, проявлять уважение к суду и лицам, участвующим в деле, следить за соблюдением закона в отношении доверителя и в случае нарушений прав последнего ходатайствовать об их устранении.

Адвокат обязан выполнять решения органов адвокатской палаты и органов Федеральной палаты адвокатов, принятые в пределах их компетенции (ч. 6 ст. 15 Кодекса профессиональной этики адвоката).

В соответствии с п. 2 ст. 19 Кодекса профессиональной этики адвоката поступок адвоката, который порочит его честь и достоинство, умаляет авторитет адвокатуры, неисполнение или ненадлежащее исполнение адвокатом своих профессиональных обязанностей перед доверителем, а также неисполнение решений органов адвокатской палаты должны стать предметом рассмотрения соответствующих квалификационной комиссии и Совета, заседания которых проводятся в соответствии с процедурами дисциплинарного производства, предусмотренными настоящим Кодексом.

Судом установлено и следует из материалов дела, что ФИО1 значится в реестре адвокатов адвокатской палаты Томской области (регистрационный номер /__/).

24.03.2025 в 12-04 часов следователем СУ СК России по Томской области К. создано поручение № 2224 по защите К. по уголовному делу №12402690021000013 на 24.03.2025 в 14-00 часов (л.д. 15).

Согласно поручению АПТО № 2224 от 24.03.2025 (л.д. 17) защита К. в уголовном судопроизводстве поручена адвокату ФИО1, о чем АПТО направлено письмо в адрес следователя с приложением поручения и справки к нему (л.д. 16, 18).

25.03.2025 от адвоката Лаврененко У.М. в АПТО поступила жалоба (л.д. 14), из содержания которой следует, что 26.04.2024 между ней и К. заключено соглашение об оказании юридической помощи в рамках уголовного дела по обвинению К. по ч. 4 ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации. Помимо нее защиту К. осуществляют еще два адвоката по соглашению. 24.03.2025 в первой половине дня она участвовала в следственных действиях в ФКУ СИЗО-1 г. Томска с участием следователя К. и обвиняемого К. Вечером того же дня от адвоката ФИО1 ей стало известно о том, что он был назначен следователем К. и с 16-00 часов до 18-30 часов К. было предъявлено обвинение, при этом адвокату ФИО1 было известно об отсутствии уведомления адвокатов по соглашению о том, что адвокат Лаврененко У.М. принимала участие в следственных действиях в первой половине дня 24.03.2025. ФИО1 достоверно известно о том, что им нарушена ч. 3 ст. 50 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, о чем он сам сообщил ей по телефону. Считает, что адвокатом ФИО1 допущено ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей, выразившееся принятии на себя поручения на защиту К., и в его участии 24.03.2025 в качестве защитника по назначению К. при проведении следственных действий при предъявлении К. обвинения и его допросе, вопреки воле последнего при наличии у него защитников по соглашению, с которыми согласована стратегия защиты, и отказа К. от адвоката по назначению. С учетом вышеуказанных нарушений просила применить к адвокату ФИО1 меру дисциплинарной ответственности в виде лишения статуса адвоката.

Распоряжением Президента АПТО К. от 25.03.2025 в отношении адвоката ФИО1 возбуждено дисциплинарное производство по жалобе адвоката Лаврененко У.М., которое постановлено передать в квалификационную комиссию для дачи заключения; на адвоката ФИО1 возложена обязанность представить в квалификационную комиссию письменное объяснение по существу жалобы, адвокатское производство по делу (л.д. 41).

26.03.2025 адвокат ФИО1 надлежащим образом уведомлен о заседании квалификационной комиссии, назначенном на 08.04.2025 в 16-00 часов по рассмотрению дисциплинарного производства в отношении адвоката ИмыкшеноваВ.К. по жалобе адвоката Лаврененко У.М. (л.д. 43, 44).

Как следует из объяснения адвоката ФИО1 от 04.04.2025, поступившего в квалификационную комиссию АПТО (л.д. 47), 24.03.2025 им принято поручение АПТО на осуществление защиты К., в 15-00 часов в спецчасть СИЗО-1 передан ордер на его защиту, оформлен талон вызова. В 16-00 часов 24.03.2025 им от следователя получена копия постановления о назначении защитника, в соответствии с которым у К. имеется три защитника по назначению. Изучением протокола допроса К. от 18.03.2025 защитники по соглашению уведомлены о проведении следственного действия 20.03.2025. Согласно представленной для изучения справке в 10-55 часов 24.03.2025 защитник по соглашению (автор жалобы) покинула СИЗО-1 по причине занятости в судебном заседании, о дате и времени возможного участия в следственном действии не сообщил. О возможной «двойной защите» ФИО1 в 16-00 часов 24.03.2025 уведомил вице-президента АПТО. После ознакомления с постановлением о назначении защитника ФИО1 заявлено в письменном виде ходатайство о самоотводе, в удовлетворении которого постановлением следователя отказано, данное постановление им обжаловано прокурору и в суд. К. ФИО1 было разъяснено о необходимости отказа от участия в допросе в связи с отсутствием у него защитником по соглашению. К. принял решение дать показания в качестве обвиняемого. Защитнику К., находившемуся в /__/, ФИО1 было сообщено о проведении следственных действий с К. в 19-24 часов 24.03.2025. 25.03.2025 он обратился в Совет АПТО за разъяснением по факту возможной «двойной защиты» К. Полагает, что его действия соответствовали порядку действий адвоката при наличии возможной «двойной защиты». 03.04.2025 он получил от следователя копию постановления от 31.03.2025 об удовлетворении ходатайства о самоотводе (отказе от защиты К.).

Из выписки из протокола заседания квалификационной комиссии при АПТО от 08.04.2025 с повесткой дня о рассмотрении дисциплинарного производства в отношении адвоката ФИО1 по жалобе адвоката Лаврененко У.М., следует, что в результате голосования именными бюллетенями квалификационная комиссия решила дать заключение о наличии в действиях (бездействии) адвоката ФИО1 нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) Кодекса профессиональной этики адвоката, или о неисполнении (ненадлежащем исполнении) адвокатом своих обязанностей перед доверителем, или о неисполнении адвокатом решений органов адвокатской палаты (л.д. 71-74).

Согласно заключению квалификационной комиссии АПТО от 08.04.2025 бездействие адвоката ФИО1 в части выяснения у адвоката по соглашению всех необходимых обстоятельств, в том числе, о надлежащем уведомлении следователем защитников по соглашению, причин их неявки, согласованности с защитниками по соглашению даты, места и времени предъявления обвинения К. до своего участия в качестве защитника по назначению в следственных действиях, а также принятие адвокатом ФИО1 в качестве обязательных необоснованных выводов следователя о допустимости назначения защитника-дублера при наличии защитников по соглашению при надлежащем изучении и правовой оценке документов, представленных стороной обвинения в обоснование вынесенного постановления, повлекшие участие адвоката ФИО1 в защите по назначению обвиняемого К. в качестве адвоката-дублера, назначенного следствием при отсутствии законных оснований, является нарушением норм о запрете двойной защиты. Последующие обращения адвоката ФИО1 в Совет АПТО после вступления адвоката в дело в качестве защитника-дублера не имеют правового значения для оценки доводов жалобы о недопустимости двойной защиты в отсутствие злоупотребления правом на защиту. Возражения адвоката ФИО1 об отсутствии последствий его участия в уголовном деле в качестве защитника-дублера в связи с отменой отказа следователя в удовлетворении ходатайства адвоката о самоотводе и постановления о привлечении К. в качестве обвиняемого от 24.03.2025 при установлении факта осуществления адвокатом двойной защиты не являются основаниями для прекращения дисциплинарного производства и не подтверждают презумпцию добросовестности адвоката. Адвокат, назначенный защитником, выявивший факт наличия у того же лица защитника по соглашению, обязан предпринять все рекомендованные органами адвокатских палат действия, направленные на прекращение своего участия в деле.

В этой связи квалификационной комиссией АПТО дано заключение о наличии в действиях (бездействии) адвоката ФИО1 нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) Кодекса профессиональной этики адвоката, или о неисполнении (ненадлежащем исполнении) им своих обязанностей перед доверителем, или о неисполнении решений органов адвокатской палаты (л.д. 66-70).

Копия заключения квалификационной комиссии АПТО направлена адвокату ФИО1 по электронной почте 23.04.2025 (л.д. 31, 32).

12.05.2025 адвокат ФИО1 по электронной почте надлежащим образом уведомлен о заседании совета АПТО 29.05.2025 в 17-00 по рассмотрению дисциплинарного производства в отношении адвоката ФИО1 (л.д. 46, 47).

29.05.2025 в АПТО поступили дополнительные объяснения адвоката ФИО1, в котором он выразил несогласие с заключением квалификационной комиссии АПТО от 08.04.2025, указал на ошибочную квалификацию действий защитника по назначению. Так, иного способа отказа защитника от защиты, нежели заявление защитником ходатайства о самоотводе (отказе от защиты) законом не предусмотрено. Поскольку следователем впоследствии вынесено постановление об удовлетворении ходатайства о самоотводе (отказе от защиты К.), следственные действия с участием ИмыкшеноваВ.К. в качестве защитника по назначению признаны недопустимыми доказательствами, постановление о привлечении в качестве обвиняемого К. от 24.03.2025 отменено, факта «двойной защиты» им не допущено. В настоящее время не только отсутствуют негативные последствия действий защитника по назначению от 24.03.2025, но и событие дисциплинарного проступка.

Советом АПТО рассмотрено дисциплинарное производство в отношении адвоката ФИО1, по результатам рассмотрения 29.05.2025 вынесено решение, которым заключение квалификационной комиссии АПТО от 08.04.2025 признано обоснованным, в действиях (бездействии) адвоката ФИО1 признано наличие нарушения положений ч. 3 ст. 50 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, подп. 4 п. 1 ст. 7 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», п. 2.1, п. 10.1 Порядка назначения адвокатов в качестве защитников в уголовном судопроизводстве, утвержденного Решением Совета ФПА РФ от 15.03.2019 (протокол № 4), Решение Совета ФПА РФ от 27.09.2013 «О двойной защите», п. 4 Рекомендаций Совета ФПА РФ об обеспечении непрерывности защиты по назначению», утв. Решением Совета Федеральной палаты адвокатов от 28.11.2019, п. 4 Разъяснений Совета АПТО по вопросам профессиональной деятельности адвоката «Об отдельных вопросах участия адвокатов в делах по назначению в уголовном судопроизводстве», утв. 25.11.2021, ч. 1 ст. 8, ч. 1 ст. 12, ч. 6 ст. 15 Кодекса профессиональной этики адвоката, и к адвокату ФИО1 применена мера дисциплинарной ответственности в виде предупреждения (л.д. 55).

Указанным решением установлено, что адвокат ФИО1 принял поручение на осуществление защиты обвиняемого К. по назначению в отсутствие законных оснований, при этом не удостоверился всеми доступными способами о наличии надлежащих уведомлений защитников К. по соглашению о времени и месте проведения следственных действий, назначенных на 24.03.2025 в 16 час., а также об отсутствии у них уважительных причин невозможности явки в назначенное следователем время и злоупотреблении защитниками своими правами. Кроме того, с даты уведомления адвокатов по соглашению (20.03.2025) до даты проведения следственных действий (24.03.2025) не истекло 5 суток, что также запрещало принятие адвокатом защиты по назначению. При избрании меры дисциплинарной ответственности адвокату ФИО1 Советом АПТО принято во внимание, что адвокатом допущено умышленное, грубое нарушение, а также учтено отсутствие у него действующих взысканий (л.д. 88).

Положениями статьи 49 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что защитник – это лицо, осуществляющее в установленном настоящим Кодексом порядке защиту прав и интересов подозреваемых и обвиняемых и оказывающее им юридическую помощь при производстве по уголовному делу. В качестве защитников участвуют адвокаты. Адвокат вступает в уголовное дело в качестве защитника по предъявлении удостоверения адвоката и ордера. В случае необходимости получения согласия подозреваемого, обвиняемого на участие адвоката в уголовном деле перед вступлением в уголовное дело адвокату предоставляется свидание с подозреваемым, обвиняемым по предъявлении удостоверения адвоката и ордера.

Согласно ч.ч. 1, 2 ст. 50 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации защитник приглашается подозреваемым, обвиняемым, его законным представителем, а также другими лицами по поручению или с согласия подозреваемого, обвиняемого. Подозреваемый, обвиняемый вправе пригласить несколько защитников. В случае неявки приглашенного защитника в течение 5 суток со дня заявления ходатайства о приглашении защитника дознаватель, следователь или суд вправе предложить подозреваемому, обвиняемому пригласить другого защитника, а в случае его отказа принять меры по назначению защитника в порядке, определенном советом Федеральной палаты адвокатов. Если участвующий в уголовном деле защитник в течение 5 суток не может принять участие в производстве конкретного процессуального действия, а подозреваемый, обвиняемый не приглашает другого защитника и не ходатайствует о его назначении, то дознаватель, следователь вправе произвести данное процессуальное действие без участия защитника, за исключением случаев, предусмотренных пунктами 2 - 7 части первой статьи 51 настоящего Кодекса.

Правовой основой участия адвокатов в качестве защитников в уголовном судопроизводстве по назначению органов дознания, органов предварительного следствия или суда являются: 1) Конституция Российской Федерации; 2) Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации; 3) Федеральный закон от 31.05.2002 № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»; 4) Кодекс профессиональной этики адвоката, принятый I Всероссийским съездом адвокатов 31.01.2003; 5) настоящий Порядок назначения адвокатов в качестве защитников в уголовном судопроизводстве и правила адвокатских палат субъектов Российской Федерации по исполнению настоящего Порядка (п. 1.1 Порядка назначения адвокатов в качестве защитников в уголовном судопроизводстве, утв. Решением Совета Федеральной палаты адвокатов от 15.03.2019, протокол № 4).

Порядок назначения адвокатов в качестве защитников в уголовном судопроизводстве определяется Советом Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации (далее - ФПА РФ) в соответствии с частью 3 статьи 50 УПК РФ, подпунктом 3.1 пункта 3 статьи 37 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации». В целях организации исполнения настоящего Порядка советы адвокатских палат субъектов Российской Федерации в пределах своих полномочий, предусмотренных подпунктом 5 пункта 3 статьи 31 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», принимают Региональные правила с учетом региональных особенностей (п. 2.1 Порядка назначения адвокатов в качестве защитников в уголовном судопроизводстве).

Участие адвокатов в уголовном судопроизводстве регулируется актами, указанными в пункте 1.1 настоящего Порядка, а также: 1) Стандартом осуществления адвокатом защиты в уголовном судопроизводстве, принятым VIII Всероссийским съездом адвокатов 20 апреля 2017 г., и иными решениями Всероссийского съезда адвокатов; 2) решениями Совета ФПА РФ, принятыми в пределах их компетенции; 3) разъяснениями Комиссии ФПА РФ по этике и стандартам; 4) решениями советов адвокатских палат субъектов Российской Федерации, включая разъяснения по поводу возможных действий адвокатов в сложной ситуации, касающейся соблюдения этических норм. Участвуя в уголовном судопроизводстве в качестве защитников, адвокаты также должны учитывать определения Конституционного Суда Российской Федерации и постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации в сфере применения норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (п. 10.1 Порядка назначения адвокатов в качестве защитников в уголовном судопроизводстве).

В решении Совета ФПА РФ от 27.09.2013 «О двойной защите» разъяснено, что адвокат в соответствии с правилами профессиональной этики не вправе принимать поручение на защиту против воли подсудимого и навязывать ему свою помощь в суде в качестве защитника по назначению, если в процессе участвует защитник, осуществляющий свои полномочия по соглашению с доверителем. Отказ подсудимого от защитника-дублера в данной ситуации является обоснованным и исключающим вступление адвоката в дело в качестве защитника по назначению. Участие в деле наряду с защитником по соглашению защитника по назначению допустимо лишь в том случае, если отклонение отказа от него следователь или суд мотивируют именно злоупотреблением со стороны обвиняемого либо приглашенного защитника своими правомочиями и выносят о таком злоупотреблении обоснованное постановление (определение) с приведением конкретных фактических обстоятельств, свидетельствующих о дезорганизации хода досудебного или судебного процесса. Процессуальное решение лица или органа, осуществляющего производство по уголовному делу, которым отклонен заявленный отказ от защитника по назначению, не содержащее таких мотивировки и обоснования, а принятое в порядке дискреции с одной лишь ссылкой на ч. 2 ст. 52 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, не может как явно не соответствующее требованиям ч. 4 ст. 7 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и позиции Конституционного Суда РФ служить законным и достаточным основанием для дублирования защитой по назначению защиты по соглашению и вынуждает назначенного защитника устраниться от участия в деле в соответствии с абзацем 1 данного пункта настоящего решения. Нарушение этого положения рассматривать в качестве дисциплинарного проступка, влекущего дисциплинарную ответственность вплоть до прекращения статуса адвоката. Когда участвующий в уголовном деле защитник по соглашению или по назначению в течение 5 суток, если иное не предусмотрено законом, не может принять участие в уголовном процессе, адвокат, назначенный защитником в соответствии со статьей 50 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, обязан принять на себя защиту подсудимого.

Как разъяснено в п. 4 Рекомендаций Совета ФПА РФ об обеспечении непрерывности защиты по назначению, утв. Решением Совета Федеральной палаты адвокатов от 28.11.2019, адвокат, принявший поручение по осуществлению защиты по назначению, обязан явиться к инициатору заявки, представить ордер и предъявить удостоверение, после чего выяснить, имеется ли у обвиняемого (подозреваемого, подсудимого) защитник по назначению или соглашению. Если у обвиняемого имеется защитник по соглашению, то адвокат обязан удостовериться в его надлежащем уведомлении в установленный законом срок и потребовать копию процессуального решения, в котором надлежащим образом мотивировано назначение адвоката в порядке статей 50, 51 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации при наличии защитника по соглашению.

Недопустимо осуществление адвокатами защиты по назначению наряду с адвокатами, осуществляющими защиту тех же лиц на основании соглашения, за исключением случая, указанного в п. 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.06.2015 № 29 «О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве». Согласно данному разъяснению отказ от защитника по назначению при наличии у того же лица защитника по соглашению может быть не принят дознавателем, следователем или судом лишь тогда, когда процессуальное поведение защитника по соглашению, либо поведение подозреваемого, обвиняемого при реализации права на свободный выбор защитника, будучи явно недобросовестным, ущемляет конституционные права других участников судопроизводства. Следовательно, назначение или продолжение участия в деле защитника по назначению при наличии у того же лица защитника по соглашению не может рассматриваться как недопустимое дублирование функций защиты, нарушающее конституционное право подозреваемого, обвиняемого на свободный выбор защитника, только при условии, что процессуальное решение дознавателя, следователя или суда, которым отклонен заявленный отказ от защитника по назначению, не только вынесено в соответствии с требованиями закона, но и содержит указание именно на такое недобросовестное поведение подозреваемого, обвиняемого и/или защитника (защитников) по соглашению, с приведением конкретных фактических обстоятельств, подтверждающих обоснованность этого вывода.

Во всех прочих случаях защитник по назначению не вправе принимать участие (в том числе, продолжать ранее начатое им участие) в дознании, предварительном следствии либо в рассмотрении дела судом при наличии у подозреваемого, обвиняемого защитника по соглашению, от которого он не отказался и который не отведен от участия в деле в порядке и на основаниях, предусмотренных законом.

Если у обвиняемого (подозреваемого, подсудимого) ранее имелся защитник по назначению, то адвокату до участия в каких-либо процессуальных действиях следует принять меры (в том числе, при проведении свидания с обвиняемым (подозреваемым) наедине) для выяснения причин замены этого защитника, при необходимости связавшись с ним. В случае, если прибывший для участия в деле адвокат удостоверится, что его назначение в качестве защитника осуществлено с нарушением установленных правил, либо прежний защитник не уведомлен надлежащим образом, либо отсутствует принятое в соответствии с требованиями закона мотивированное процессуальное решение, исключающее возможность участия ранее назначенного защитника в уголовном деле, он обязан устраниться от участия в процессуальных действиях, сделав соответствующее заявление.

Судом установлено и не оспаривается истцом, что 24.03.2025 И.В.КБ. был назначен следователем для защиты К. в уголовном деле, до начала участия в процессуальных действиях истцу стало известно об участии в уголовном деле трех адвокатов по соглашению: Л., ФИО5, ФИО6, от участия которых в деле К. не отказывался.

По смыслу положений ст. 50 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и приведенных Рекомендаций Совета ФПА РФ при участии в деле защитника по соглашению следователь вправе принять меры к назначению защитника в случае, если избранный обвиняемым защитник не имеет реальной возможности принять участие в деле в течение 5 суток либо в случае, если имеет место недобросовестное поведение подозреваемого, обвиняемого и/или защитника (защитников) по соглашению.

ФИО1 при изучении материалов было установлено, что защитники К. по соглашению участвовали при проведении следственных действий 18.03.2025, извещены о необходимости явки для проведения следственных действий 20.03.2025, 21.03.2025 и 24.03.2025, защитник Лаврененко У.М. принимала участие в следственных действиях в первой половине дня 24.03.2025, то есть в предшествующие дню 24.03.2025 пять суток адвокаты К. (один из них) принимали участие в следственных действиях. Сведения о том, что защитники К. по соглашению в установленном законом порядке отведены от участия в деле, у ФИО7 отсутствовали, как и не имелось оснований предполагать о недобросовестном их поведении, повлекшем затягивание предварительного расследования.

Вместе с тем ФИО1 24.03.2025 принял участие в процессуальных действиях как защитник К. по назначению.

Однако судебная коллегия не усматривает в действиях ФИО1 признаков дисциплинарного проступка по следующим основаниям.

Алгоритм действий адвоката по назначению установлен в указанном выше п.4 Рекомендаций Совета ФПА РФ об обеспечении непрерывности защиты по назначению, утв. Решением Совета Федеральной палаты адвокатов от 28.11.2019, из которых следует, что адвокат, принявший поручение по осуществлению защиты по назначению, обязан явиться к инициатору заявки, представить ордер и предъявить удостоверение (то есть вступить в уголовное дело в качестве защитника в соответствии с правилами, установленными статьей 49 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации), и только после этого выяснить, имеется ли у обвиняемого (подозреваемого, подсудимого) защитник по назначению или соглашению, а также удостовериться в его надлежащем уведомлении в установленный законом срок и потребовать копию процессуального решения, в котором надлежащим образом мотивировано назначение адвоката в порядке статей 50, 51 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации при наличии защитника по соглашению.

Как следует из объяснений ФИО1, подтверждается материалами дела, не опровергнуто и не оспаривается ответчиком, 24.03.2025 после принятия поручения АПТО на осуществление защиты К. в 15-00 часов И.В.КБ. явился в спецчасть СИЗО-1, передал ордер на защиту К., после чего ему оформили талон вызова. В 16-00 часов 24.03.2025 им от следователя получена копия постановления о назначении защитника, из которого И.В.КБ. установил, что у К. имеется три защитника по назначению, защитники по соглашению уведомлены о проведении следственного действия 20.03.2025. Изучив представленные следователем материалы, истец установил, что в 10-55 часов 24.03.2025 защитник К. по соглашению покинула СИЗО-1 по причине занятости в судебном заседании, о дате и времени возможного участия в следственном действии не сообщил. После ознакомления с постановлением о назначении защитника ФИО1 заявлено в письменном виде ходатайство о самоотводе, в удовлетворении которого постановлением следователя отказано. Также ФИО1 было разъяснено К. о необходимости отказа от участия в допросе в связи с отсутствием у него защитником по соглашению.

Согласно приобщенному в суде апелляционной инстанции заявлению ФИО1 о самоотводе, истец просил отвести его от участия в процессуальных действиях в качестве защитника К. в связи с наличием у него защитника по соглашению.

Из изложенного следует, что ФИО1 вопреки заключению квалификационной комиссии АПТО от 08.04.2025 и выводам решения Совета АПТО от 29.05.2025 выяснил обстоятельства относительно наличия у К. защитников по соглашению, установил наличие признаков «двойной защиты», в связи чем заявил о самоотводе.

Таким образом, выводы заключения квалификационной комиссии АПТО от 08.04.2025 и решения Совета АПТО от 29.05.2025 о том, что ФИО1 не удостоверился всеми доступными способами о наличии признаков «двойной защиты» не соответствуют фактическим обстоятельствам.

При этом п.4 Рекомендаций Совета ФПА РФ об обеспечении непрерывности защиты по назначению, утв. Решением Совета Федеральной палаты адвокатов от 28.11.2019, разъясняет, что адвокат по назначению после установления признаков «двойной защиты» обязан устраниться от участия в процессуальных действиях, сделав соответствующее заявление.

Таким образом, инициатива прекращения участия в деле защитника при наличии признаков «двойной защиты» должна исходить именно от защитника. И при таком развитии событий единственным законодательно закрепленным механизмом прекращения участия адвоката в деле является его отвод (самоотвод).

Однако сам факт заявления о самоотводе не влечет прекращения участия защитника в уголовном деле. Полномочие на принятие соответствующего решения законодателем делегировано дознавателю, следователю, суду или судье, поскольку в силу положений ч. 2 ст. 72 УПК РФ решение об отводе защитника принимается именно в порядке, установленном ч. 1 ст. 69 УПК РФ.

Таким образом, с точки зрения закона осведомленность адвоката об обстоятельстве, исключающем его участие в производстве по уголовному делу, лишь порождает его обязанность обратиться к соответствующему уполномоченному субъекту с заявлением об отводе, информировав его о наличии соответствующего обстоятельства с тем, чтобы, оценив предоставленную информацию, субъект имел возможность принять соответствующее решение.

При этом необходимо принимать во внимание и положение ч. 2 ст. 52 УПК РФ, в соответствии с которым даже принятое подзащитным решение может не повлечь предполагаемого результата, поскольку отказ от защитника не обязателен для дознавателя, следователя и суда.

В связи с изложенным ФИО1, являясь процессуальным лицом – защитником по назначению, принял обоснованное решение заявить о самоотводе по признакам «двойной защиты» с целью устраниться от участия в процессуальных действиях. Другого способа устранения от участия в процессуальных действиях нормативно не установлено, Советом ФПА РФ не рекомендовано, в связи с чем коллегиальные органы АПТО необоснованно поставили истцу в вину нарушение требования устраниться от участия в процессуальных действиях.

Как следует из материалов дела и не оспаривается сторонами постановлением следователя от 24.03.2025 ФИО1 было отказано в принятии самоотвода, при этом постановление следователя мотивировано недобросовестным поведением защитников по соглашению.

Ни УПК РФ, ни нормативными либо локальными актами Совета ФПА РФ или АПТО не установлено право адвоката после отказа следователя в принятии самоотвода каким-либо иным способом устраниться от участия в процессуальных действиях, в том числе путем покидания места проведения процессуальных действий.

В связи с изложенным являются необоснованными выводы заключения квалификационной комиссии АПТО от 08.04.2025 о наличии в действиях ФИО1 признаков дисциплинарного проступка в результате принятия в качестве обязательных необоснованных выводов следователя о допустимости назначения защитника-дублера при наличии защитников по соглашению, тем более, что ФИО1 обжаловал указанное постановление следователя прокурору и в суд.

Статьей 18 Кодекса профессиональной этики адвоката предусмотрено, что нарушение адвокатом требований законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и настоящего Кодекса, совершенное умышленно или по грубой неосторожности, влечет применение мер дисциплинарной ответственности, предусмотренных законодательством об адвокатской деятельности и адвокатуре и настоящим Кодексом (п. 1).

Не может повлечь применение мер дисциплинарной ответственности действие (бездействие) адвоката, формально содержащее признаки нарушения требований законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и настоящего Кодекса, предусмотренного пунктом 1 настоящей статьи (далее - нарушение), однако в силу малозначительности не порочащее честь и достоинство адвоката, не умаляющее авторитет адвокатуры и не причинившее существенного вреда доверителю или адвокатской палате (п. 2).

Адвокат, действовавший в соответствии с разъяснениями Совета относительно применения положений настоящего Кодекса, не может быть привлечен к дисциплинарной ответственности (п. 3).

Поскольку материалами дела подтверждено, что при описанных обстоятельствах 24.03.2025 ФИО1 умышленно или по грубой неосторожности не допускал нарушений требований законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и КПЭА, действовал в соответствии с разъяснениями Совета ФПА РФ, оснований для привлечения его к дисциплинарной ответственности не имеется, в связи с чем выводы суда о законности оспариваемых истцом решений коллегиальных органов АПТО нельзя признать обоснованными, в связи с чем решение подлежит отмене с приятием нового об удовлетворении иска в части признания незаконными заключения квалификационной комиссии Адвокатской палаты Томской области от 08.04.2025 и решения Совета Адвокатской палаты Томской области от 29.05.2025 о привлечении адвоката ФИО1 к дисциплинарной ответственности в виде предупреждения и возмещения расходов на оплату госпошлины на основании ст. 98 ГПК РФ.

Вместе с тем оснований для принятия решения об отмене заключения квалификационной комиссии АПТО от 08.04.2025 и решения Совета АПТО от 29.05.2025 судебная коллегия не усматривает, поскольку данные требования не основаны на законе и данные вопросы не относятся к компетенции суда.

Выводы суда о соблюдении процедуры дисциплинарного производства в отношении истца подробно мотивированы в решении суда, являются правильными, оснований не согласиться с ними судебная коллегия не усматривает.

На основании изложенного, руководствуясь пунктом 2 статьи 328, статьи 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации,судебная коллегия

определила:

решение Ленинского районного суда г. Томска от 15 августа 2025 года отменить, принять новое.

Иск ФИО1 к Адвокатской палате Томской области удовлетворить частично.

Признать незаконными заключение квалификационной комиссии Адвокатской палаты Томской области от 08.04.2025 и решение Совета Адвокатской палаты Томской области от 29.05.2025 о привлечении адвоката ФИО1 к дисциплинарной ответственности в виде предупреждения.

В удовлетворении остальной части требований отказать.

Взыскать с Адвокатской палаты Томской области в пользу ФИО1 государственную пошлину в размере 3000 руб.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия.

Кассационная жалоба может быть подана в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции через суд первой инстанции в срок, не превышающий трех месяцев со дня изготовления мотивированного апелляционного определения.

Председательствующий

Судьи

Мотивированный текст апелляционного определения изготовлен 16.12.2025.