П Р И Г О В О Р

 

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 

04 декабря 2017 года г. Тула 

Центральный районный суд г Тулы в составе: председательствующего Турчиной Т.Е.,

при секретаре Погореловой А.С., 

с участием 

государственного обвинителя помощника прокурора Центрального района г. Тулы Ильина Д.М.,

потерпевшей – гражданского истца К3, 

представителя потерпевшей – гражданского истца К3 адвоката по соглашению Понкратовой Е.Ю., представившей ордер № от 02 ноября 2017 года и удостоверение № от 22 февраля 2013 года, выданное Управлением Минюста России по Тульской области, 

подсудимого – гражданского ответчика ФИО1, 

защитника подсудимого – гражданского ответчика адвоката по соглашению ФИО2, представившего ордер № от 24 октября 2017 года и удостоверение №, выданное 25 мая 2010 года Управлением Минюста России по Тульской области, 

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда материалы уголовного дела в отношении 

ФИО1, 

<

данные изъяты>, несудимого, 

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст. 109 УК РФ,

установил:

ФИО1 совершил причинение смерти по неосторожности, при следующих обстоятельствах. 

21 июня 2017 года, в 10 часов 35 минут, ФИО1 позвонил ранее знакомому ему К., и в ходе беседы между ними возникла договоренность о встрече у входа на Ц. 

<

адрес> со стороны 

<

адрес>, с целью обсуждения финансовых разногласий, сложившихся ранее между матерью ФИО1 – М. и К.

21 июня 2017 года, в период примерно с 16 часов 00 минут до 17 часов 52 минут, на участке местности, расположенном на расстоянии примерно 30-32 метров от входа на территорию Ц.», между зданием 

<

данные изъяты> по адресу: 

<

адрес> магазином «С2» по адресу: 

<

адрес>, а также между зданием 

<

данные изъяты> по адресу: 

<

адрес> и примерно на расстоянии 80 метров от проезжей части 

<

адрес>, на территории, примыкающей к находящейся на указанном участке местности автомобильной парковке, ФИО1 и К. встретились и стали обсуждать вышеуказанные финансовые разногласия. 

В процессе беседы между ФИО1 и К. произошла словесная ссора, обусловленная тем, что в ходе обсуждения указанного вопроса они не смогли прийти к компромиссу.

21 июня 2017 года, в период примерно с 16 часов 00 минут до 17 часов 52 минут, на вышеуказанном участке местности, ФИО1, проявив преступную небрежность, не предвидя наступления общественно опасных последствий в виде смерти К., хотя при должной внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия, в ходе словесного конфликта с К. нанес последнему один удар правой рукой в область лица, от которого К. упал и ударился головой об асфальтированную поверхность, после чего был доставлен ФИО1 совместно с его знакомыми М1 и Р. на автомобиле последнего в амбулаторно-поликлиническое отделение (травматологический пункт) ГУЗ 

<

данные изъяты> по адресу: 

<

адрес>.

Указанными противоправными действиями ФИО1 причинил К. следующие повреждения:

-закрытую непроникающую черепно-мозговую травму с кровоизлияниями в мягкие ткани головы (гематому левой теменно-височно-затылочной области), переломом левой теменной кости и затылочной кости, ушибом головного мозга в левой височной и лобных долях, кровоизлияниями на твердую мозговую оболочку, под твердую (около 50 мл по данным медицинских документов) и мягкую мозговые оболочки, имеющую медицинские критерии тяжкого вреда здоровью, прямую причинную связь с наступлением смерти;

-кровоподтеки на лице и в межлопаточной области слева, не причинившими вреда здоровью.

В результате полученных телесных повреждений К. скончался 27 июня 2017 года ГУЗ 

<

данные изъяты> от черепно-мозговой травмы с переломом костей черепа, ушибом головного мозга и кровоизлияниями на твердую, под твердую и в мягкую мозговые оболочки, осложнившуюся отеком и дислокацией головного мозга.

В судебном заседании подсудимый ФИО1 вину в совершении преступления признал полностью. Пояснил суду, что 21 июня 2017 года, узнав от судебного пристава- исполнителя о том, что на квартиру матери наложен арест по факту ее разбирательства с К., списав номер телефона К. с материала исполнительного производства, позвонил матери, которая утверждала, что долг К4 отдала. 

Он позвонил К4, представился, договорился созвонится с тем когда тот освободится. После этого позвонил М1, чтобы он его забрал из офиса и они поехали в спортивный магазин у Ц.. Также позвонили Р. приезжать туда же.Когда ехал с М1 в магазин, ему позвонил К4, который сообщил, что будет ожидать его у входа на стадион. 

Приехав к стадиону, встретились с Р., который туда приехал на своей машине. 

Потом он – Махиня увидел К4 и пошел к нему навстречу. Сначала с К4 разговаривали спокойно, все начиналось по – дружески. В процессе

разговора переместились от места встречи приблизительно на 10-15 метров. Он поинтересовался у К4 о сложившееся с матерью ситуацией, тот сказал, что она деньги не вернула и что деньги они отдадут. В этот момент К4 сделал к нему навстречу шаг и он, почувствовав от К4 опасность, ударил его ладонью правой руки в область челюсти слева. Расстояние для удара было минимальным. Они стояли в этот момент лицом друг к другу. 

От удара К4 упал навзничь на асфальт и со звуком ударился головой. Он – Махиня, не ожидая этого, сразу обежал К4 со стороны головы и стал его поднимать, делая упор на свои колени. 

К ним подбежали М1 и Р., которые помогли поднять К4 на ноги и отвести его к машине. По дороге в машину он – Махиня придерживал К4 под руку. В машине К4 пришел в себя, и они решили ехать в его – Махини офис, потому что потерпевший стал рассказывать о долге матери, об изъятии ее автомашины и о том, кто присутствовал при передаче денег. К4 был нормальный, разговаривал. Ему плохо не было. В машину он сел добровольно.

Приехав в офис по адресу: 

<

адрес>, все пошли в кабинет директора. К4 шел сам. В кабинете К4 рассказывал об обстоятельствах сложившейся с его –Махини матерью ситуации. Потом К4 резко стало плохо. У него началась рвота. 

Он – Махиня позвонил по внутреннему телефону в бухгалтерию и попросил Л1 принести воды. Когда Л1 принесла воды, он с М1 и Р. умыли К4, и он с номера телефона офиса № вызвал скорую медицинскую помощь. Минут через 7-8 снова позвонил на скорую и, поняв, что будет быстрее, если сами доставят К4 в больницу, принял решение это сделать. 

Выходя из офиса, по дороге в машину Р., он вел К4 под руку. Тот уже шатался, его координация движения была нарушена. 

По дороге в больницу К4 было плохо, они в пути несколько раз останавливались. 

Утверждал, что крови на лице потерпевшего ни после удара, ни в офисе, ни по дороге в больницу лично он не видел. Была ссадина на затылке, но кровь из нее не текла. 

Прибыв в больницу, он побежал за помощью. Когда врач принял К4, посадил того на стулья и сказал, что вызвал каталку, то он – Махиня и Р. уехали. 

На следующий день, приблизительно в 10-11 часов, решил поехать в отдел полиции «С3», где все рассказал о случившемся и попросил узнать о том, что с К4. Приблизительно через 30 минут ему сообщили о том, что с К4 все плохо. Там же он написал явку с повинной. 

Утверждал, что пытался связаться с К4 через общего знакомого, с целью оказать помощь и извиниться за случившееся, но его никто не слушал. 

Тогда он написал сообщение своей знакомой ФИО3, работающей в больнице, с просьбой узнать о состоянии здоровья К4 и о том, что ему для лечения необходимо. В последующем ежедневно созванивался с ней. От нее же узнал о смерти К4. После чего снова позвонил общему с К4 знакомому, высказал соболезнование и готовность взять на себя расходы на похороны, но ему ответили, что в помощи не нуждаются. 

Кроме признания подсудимым – гражданским ответчиком своей вины, его виновность в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств, представленных стороной обвинения. 

Так, потерпевшая – гражданский истец К3 пояснила суду, что мать подсудимого брала у ее мужа – К. деньги в долг и не вернула. Поэтому муж обратился в суд, которым вынесено решение о взыскании долга. 

21 июня 2017 года мужу позвонили, он поговорил и сказал, что звонит Махиня и хочет встретиться по поводу ареста на квартиру. Разговор у них был спокойный. 

Потом, когда они находились у ее матери, муж позвонил подсудимому и сообщил, что с 15 часов 30 минут до 17 часов он будет находиться у стадиона и тот может подъехать туда, и они поговорят. Затем муж с детьми уехали на велотрек.

В 17 часов 30 минут муж домой не приехал. Она стала ему звонить на оба его номера телефона, но он не отвечал. Потом ей позвонил какой то молодой человек, который сказал, что нашел телефон мужа и они договорились встретиться. Мужчина подъехал к дому ее матери. Им оказался сотрудник полиции, который сообщил, что муж в коме в больнице в тяжелом состоянии. Они поехали искать детей, которые, как оказалось, ждали все это время папу у его автомашины. 

На следующий день она приехала в больницу к мужу, который там значился как неизвестный. У него были синяки под глазами, синий нос. Глаза были бордового цвета, заплывшие. Муж находился без сознания. 

Не оспаривала, что угроз в адрес мужа от семьи Махини никогда не было. 

Просила назначить подсудимому максимально строгое наказание, связанное с лишением свободы. 

Свидетель Р., знакомый с подсудимым на протяжении 2-3 лет и подтвердивший, что 21 июня 2017 года договорившись встретиться с подсудимым и М1 у стадиона для того, чтобы пойти совместно в магазин «Д.», пояснил суду, что когда приехал на место и встретился с ФИО4й и М1, то подсудимый сказал, что ему необходимо встретиться с человеком, переговорить и тогда они пойдут в магазин. Он – Р. и М1 остались у машины последнего, а Махиня пошел к человеку, двигавшемуся в их сторону. Когда подсудимый и этот человек находились в стороне, то он с М1 услышал повышенные тона, отдельные фразы. Когда он и М1 посмотрели на Махиню и потерпевшего, то увидели, что те ругаются, потерпевший жестикулирует руками. В этот момент Махиня ударил потерпевшего ладонью правой руки в область щеки ( в лицо). От удара мужчина упал на асфальт спиной и ударился о него затылком. Он с М1 сразу подбежали к подсудимому и потерпевшему, стали помогать Махине его поднимать. Потерпевший был ошарашен. 

Так как его – Р. машина была рядом, то они, придерживая потерпевшего, посадили его в машину. Мужчина держался за голову. 

Они поехали в офис такси на П2, чтобы тот привел себя в порядок, умылся, так как был в пыли и грязным. 

В пути следования потерпевший рассказывал, как приезжали и забирали долг у матери подсудимого, называл имена, на все реагировал, отвечал на вопросы. 

Приехав в офис, зашли все в кабинет, где потерпевший разговаривал, умывался, отряхнулся, и потом ему стало плохо. Потерпевший рвался, держался за голову, и было решено отвезти его в больницу. Инициатива везти потерпевшего в больницу исходила от подсудимого. 

Он, подсудимый, потерпевший и М1 поехали в Г. на его – Р. машине. По дороге мужчина рвался, поэтому они останавливались. 

Подъехав ко входу в больницу, он и подсудимый вытащили потерпевшего из машины. Он придерживал потерпевшего у хода у ступенек, а Махиня побежал за помощью 

Потом Махиня вышел с врачом, медсестрой, и потерпевшего увели. Махиня также пошел с потерпевшим. 

Также пояснил в судебном заседании, что такого, чтобы у потерпевшего текла кровь, лично он не видел. На его одежду внимания не обращал. Все произошло моментально. 

Подтвердил, что после случившегося подсудимый рассказывал о финансовых вопросах между потерпевшим и его матерью, и что цель его – Махини встречи с потерпевшим была, чтобы объяснить, что так поступать как потерпевший, нельзя, потому что потерпевший утверждал, что деньги все равно заберет и квартиру арестуют. 

Свидетель М1, являющийся на протяжении 5-6 лет другом подсудимого и подтвердивший факт того, что по просьбе последнего забрал его из офиса и привез к стадиону, пояснил суду, что Махиня сказал о необходимости встречи с человеком, что они решили сходить в магазин и позвонили Р.. 

Встретившись с Р. у центрального стадиона, на площади 

<

данные изъяты>, Махиня сказал, что поговорит с человеком и потом все вместе сходят в магазин. 

Махиня отошел, встретился с человеком. Все время подсудимый и потерпевший были на виду, разговаривали, потом оба стали кричать и жестикулировать. Он – М1 и Р. обернулись на их крик, и он увидел, как Махиня правой рукой, то ли кулаком, то ли ладонью - точнее не видел, один раз ударил в лицо потерпевшего. От удара человек попятился, сделав шаг назад, и упал на спину, ударившись головой об асфальт. Звук удара головой был громкий и неприятный. 

Он – М1 и Р. подбежали к подсудимому и потерпевшему, спросили что случилось. Ответа не последовало, поэтому он – М1 предположил, что те поругались. Они помогли человеку подняться и, так как у того заплетались ноги, слетела обувь, то, придерживая его, посадили в машину к Р.. Потом все поехали в офис такси, чтобы потерпевший мог умыться и почиститься. В офис он – М1 поехал на своей машине отдельно. 

В офисе потерпевший был в нормальном состоянии, умывался, говорил об обстоятельствах получения долга с матери подсудимого, называл имена. Потом потерпевшего вырвало, он сказал, что у него закружилась голова. Он – М1 вышел из офиса. Потом к нему подошел то ли подсудимый, то ли Р., сказал, что потерпевшего снова вырвало. Махиня предложил отвезти того в больницу, так как потерпевшему плохо и надо оказать помощь. 

На машине Р. они вчетвером поехали в больницу. 

Он – М1 видел на лице потерпевшего кровь и на сидении в машине, когда ехали в больницу. Кровь на сиденье была как след от того, что вытер с лица и облокотился, не много. 

По пути в больницу потерпевшему становилось хуже и хуже. Потерпевший рвался, закатывал глаза, поэтому 2-3 раза Р. останавливал машину. 

Приехав в больницу, Махиня с Р. вывели потерпевшего из машины, подсудимый побежал за помощью. Он – М1 оставался в машине. Потом вышел врач, и потерпевшего увели. 

Пояснил также, что с момента, когда они уехали со стадиона и до момента, когда привезли потерпевшего в больницу, прошло около 1-1,5 часов. 

Позже подсудимый рассказывал об обстоятельствах того, как его мать брала в долг у потерпевшего, долг не могла вернуть и приехали люди, которые долг получили частично деньгами, частично автомашиной. Через годы приставы насчитали долг. После того, как при встрече потерпевший сказал, что ранее долг получил и в этот раз получит, Махиня и ударил его. 

Утверждал, что до того, как приехать на стадион, о причинах встречи между потерпевшим и подсудимым он не знал. Ранее он видел тяжелые травмы головы, а у потерпевшего таких симптомов не было, поэтому и не подумали, что его надо сразу везти в больницу. 

Свидетель С. пояснила в судебном заседании, что в 16 часов 30 минут 21 июня 2017 года ей было необходимо попасть на прием к врачу 

<

данные изъяты>, поэтому около 16 часов 05-07 минут она вышла с территории центрального стадиона и хотела перейти дорогу напротив 

<

данные изъяты>. Проходя, заметила группу ребят (мужчин), которые спокойно шли со стороны магазина «С2». Потом обратила внимание, что у дорожного знака «парковка» стоит автомашина серого цвета, иномарка, государственный регистрационный номер № регион. Ребята подошли к машине со стороны багажника. Потом услышала, как тот, кто постарше, сказал, что не поедет. Кто то из молодых ответил, что его никто не будет об этом спрашивать. Потом они начали как то перемещаться. Мужчина отбежал от ребят в сторону метров на 8-12 и остановился. Все происходило быстро. К мужчине подошел подсудимый и ударил того правой рукой в левую сторону. Мужчина не предпринял действия защищаться. Удар был резким и тот упал навзничь, громко стукнувшись головой об асфальт. 

Не оспаривала, что так как она находилась от подсудимого и потерпевшего в 15-20 метрах и была за спиной Махини, то он мог ее не видеть. 

Когда потерпевший упал, Махиня подошел к нему, не пытавшемуся подняться, и наклонился. Левая рука потерпевшего была отброшена в сторону. По ее мнению тот был без сознания. Потом, обернувшись, увидела, как подсудимый поднял потерпевшего под руки и посадил, прислонив к своим ногам. О случившемся она сообщила водителю приехавшей к 

<

данные изъяты> дежурной машины, а сама пошла в 

<

данные изъяты>, где все рассказала врачу З. 

30 августа 2017 года, в газете «С3», случайно увидела объявление, в котором просили откликнуться очевидцев произошедшего 21 июня 2017 года по номеру телефоны О.. Позже позвонила по указанному в газете номеру.

Утверждала, что двое других ребят оставались у машины. 

Свидетель З., работающая врачом – диагностом 

<

данные изъяты> подтвердила в судебном заседании, что 21 июня 2017 года, к ней во 2 смену, начинающуюся с 14 часов 00 минут, пришла С., которая была взволнована и рассказала, что молодой человек ударил мужчину, от чего тот упал и ударился головой, а та обратилась в правоохранительные органы. 

Свидетель Л1, работающая заместителем директора ООО «Е.», офис которого находится по адресу: 

<

адрес>, подтвердила суду, что 21 июня 2017 года в офис пришли подсудимый, М1 и еще 2 незнакомых ей мужчин. О том, что один из них болен, она не знала. Они, разговаривая, все вчетвером, по одному, прошли в офис. 

Потом Махиня позвонил ей и попросил принести воды. Она принесла. Там было плохо одному человеку, так как слышала, что его вырвало. Другие обсуждали то, что его необходимо отвезти в больницу. При этом крови и того, чтобы человека тошнило, она сама не видела. Она поинтересовалась нужна ли помощь, на что ей ответили, что не нужна. Она вызвала уборщицу и ушла к себе в кабинет. 

Потом видела, как мимо ее окна они все вчетвером друг за другом прошли и уехали. Позже узнала, что человек, которому было плохо, умер. 

Свидетель Щ., работающая медсестрой в ГУЗ 

<

данные изъяты>, пояснила в судебном заседании, что 21 июня 2017 года она находилась на рабочем месте, когда зашел молодой человек и сообщил, что обнаружил человека, которому плохо, и попросил оказать тому помощь. 

Она, медсестра Т. и врач С1 сразу среагировали на это. Она взяла ватный шарик с нашатырным спиртом и вышла на улицу. Пострадавший стоял возле ступеней у входа, держась за ступеньки. Стоял сам. Мужчину завели, посадили на лавочки у рентгена, визуально осмотрели и приняли решение о перемещении в приемное отделение. У потерпевшего спрашивали ФИО, что случилось. Он ничего внятно не говорил, что то бормотал. Поэтому его оформили как неизвестного мужчину. Под вопросом поставили диагноз «перелом костей носа. Сотрясение головного мозга». Мужчину тошнило, он находился в бессознательном состоянии. У носа были следы крови. Однако, больших ран, кровотечений не было точно. 

Пояснила также, что те, кто привел мужчину, об обстоятельствах травмы не говорили и потом ушли. 

Не оспаривала, что в тот момент был медбрат, который также работал. Принимал ли он больного, не помнит и этого не оспаривает. 

Свидетель Т., работающая медсестрой ГУЗ 

<

данные изъяты>, пояснила суду, что 21 июня 2017 года была на приеме в кабинете №, когда пришли 1 или 2 мужчин, которые сказали, что плохо человеку, который находится у травмпункта. В смене также были врач С1 и медсестра Щ., которые пошли смотреть, что случилось. 

Потом ее то ли врач, то ли медсестра попросили прийти с журналом регистрации. Когда она вышла из кабинета, на скамейке практически без сознания находился мужчина, который на вопросы не отвечал. У него были только открыты глаза. Его ФИО установить не смогли. Она вызвала перевозку. Первичный осмотр мужчины проводили Щ. и врач, которые измеряли ему артериальное давление и по результатам которого он был экстренно помещен в нейро- хирургическое отделение больницы. Такого, чтобы у мужчины текла кровь и ее перевязывали, не было. 

Пояснила также, что диагноз при первичном осмотре был поставлен под вопросом, так как они диагноз не ставят. Это делает врач, который занимается лечением больного. 

Свидетель П1, работающий врачом – реаниматологом в отделении реанимации и интенсивной терапии № ГУЗ 

<

данные изъяты>, подтвердил в судебном заседании, что 21 июня 2017 года, примерно в 18 часов 40 минут, поступил неизвестный мужчина, личность которого в дальнейшем была установлена - К4. Больной находился в бессознательном состоянии. 

В ходе обследования К4 был установлен диагноз: закрытая черепно-мозговая травма (ЗЧМТ), ушиб головного мозга тяжелой степени. Острая эписубдуральная гематома (гематома над и под твердой мозговой оболочкой) в левой лобно-височно-теменной области. 

Также у К4 было диагностировано субарахноидальное (под паутинную оболочку мозга) кровоизлияние и перелом костей свода черепа слева, ушибы мягких тканей головы, более детальную локализацию не помнит, отек головного мозга, дислокационный синдром, который означает нарушение нормального расположения головного мозга. 

Состояние пациента К4 было крайне тяжелым, за время его наблюдения за ним К4 в сознание не приходил, находился на искусственной вентиляции легких с нестабильной гемодинамикой, то есть низким артериальным давлением, на инотропной поддержке, то есть на введении препаратов, поддерживающих нормальное артериальное давление.

В дальнейшем он узнал, что данный пациент скончался.

Подтвердил, что К. поступил в больницу когда были дежурные врачи. 

Свидетель И. пояснила в судебном заседании, что проходит ординатуру в больнице Г. в гинекологическом отделении. К ней письменно, посредством общения в соцсетях, в конце июня обратился подсудимый, попросивший узнать о том, как себя чувствует мужчина, написав его фамилию, имя, отчество. Позже, в разговоре, Махиня ей пояснял, что между ним и мужчиной произошел конфликт, они подрались и гражданин попал в больницу в травматологическое отделение. Она попросила врача М4, работавшего в травматологическом отделении, узнать о состоянии мужчины. Тот узнавал ежедневно и сообщал ей, а она – ФИО4, о динамике состояния больного, нужна ли тому помощь. Доктор, который вел больного, сказал, что помощь принимается только от родственников. После травматологического отделения мужчина был переведен в реанимацию. 

Махиня очень переживал, волновался, интересовался самочувствием мужчины по 2 раза в день. 

Из показаний несовершеннолетнего свидетеля К1, данных в ходе предварительного следствия 25 августа 2017 года, оглашенных судом в порядке ч. 1 ст. 281 УПК РФ (л.д. 128-132, том 1), видно, что 21 июня 2017 года, примерно в 14 часов 30 минут, её папа К. повез её с братом К4 Иваном на тренировку на велотрек, который находится на территории Ц.. Тренировка у них в этот день должна была начаться в 15 часов 30 минут. Отец припарковал машину на стояке у магазина «С2» на 

<

адрес>, привел ее с братом на тренировку и передал их тренеру, после чего ушел. 

По дороге на тренировку папа ни с кем по телефону не разговаривал, никаких происшествий не было, по пути он не падал и никто его не бил, всё было в порядке. 

Уходя, отец сказал, что после тренировки они с ним встретятся на велотреке, куда он вернётся за ними. 

Подтвердила, что у отца с собой было два его мобильных телефонов, один фирмы «Н.», какой марки второй телефон, не помнит. В одном из телефонов у папы была СИМ-карта с номером №.

Примерно в 17 часов 00 минут 21 июня 2017 года, когда тренировка закончилась, они ждали папу на велотреке, потом на территории стадиона возле входа, но он за ними не приходил. Они несколько раз ходили к автомобилю папы, но там его тоже не было. Когда в очередной развернулись к автомашине, увидели там маму и полицейского. Мама сказала им, что папа лежит в больнице. Позже узнала от мамы, что папа умер в больнице. 

Из показаний несовершеннолетнего свидетеля К2, данных в ходе предварительного следствия 25 августа 2017 года и оглашенных судом в порядке ч.э 1 ст. 281 УПК РФ (л.д. 135-139, том 1), также видно, что когда 21 июня 2017 года, примерно в 14 часов 30 минут, его отец К. привез его и сестру на тренировку на велотрек на Ц., который находится на 

<

адрес>, которая длилась с 15 часов 30 минут и примерно до 17 часов 00 минут, то автомобиль отец припарковал к магазину «С2» на 

<

адрес>. После этого папа проводил их до тренировки на велотрек и сказал, что придет за ними, когда тренировка закончится. Отец знал, что тренировка закончиться должна у них была 21 июня 2017 года, как обычно, в 17 часов 00 минут. 

По пути на тренировку с папой К. никаких происшествий не было: он не падал и не ударялся при падениях, его никто не бил, никаких телесных повреждений у него не было, все было в порядке.

Отец, оставив их на тренировке, был одет в джинсах серого цвета, в майке в сине-белую полоску, обут был в сланцах. У него с собой были два его мобильных телефона, один фирмы «Н.», второй фирмы «М3». В одном из телефонов у папы была СИМ-карта с номером №, какой номер был во втором телефоне, не знает. 

Подтвердил, что по окончании тренировки примерно в 17 часов 00 минут 21 июня 2017 года, они с сестрой, как обычно, ждали папу на велотреке, потом на территории стадиона около входа, ходили к магазину «С2», где на парковке стоял автомобиль папы, но и там его не было. Они его долго ждали, но он так и не пришёл за ними. Он звонил отцу с телефона тренера на №, гудки шли, но тот трубку не брал.

Когда снова вернулись к машине, их увидела мама, которая была с сотрудником полиции. Мама сказала, что папа находится в больнице. Позже от мамы узнал, что отец умер. 

Согласно показаниям свидетеля А., данным в ходе предварительного следствия 25 августа 2017 года и оглашенным судом в порядке ч.1 ст. 281 УПК РФ (л.д. 183-189, том 1), он работает в должности старшего оперуполномоченного отдела уголовного розыска отдела полиции «С3» 

<

данные изъяты> работает, поэтому 21 июня 2017 года руководством отдела уголовного розыска ему было поручено проведение проверки в порядке ст.ст. 144, 145 УПК РФ по поступившему 21 июня 2017 года в дежурную часть отдела полиции «С3» 

<

данные изъяты> сообщению о преступлении, предусмотренном ст. 115 УК РФ, по факту получения телесных повреждений неизвестным мужчиной, доставленным в травматологический пункт ГУЗ 

<

данные изъяты> по адресу: 

<

адрес>. 

В ходе проведенных оперативно-розыскных мероприятий была установлена личность мужчины. Им оказался К., 

<

данные изъяты>, проживающий с супругой и тремя несовершеннолетними детьми по адресу: 

<

адрес>, зарегистрированный по адресу: 

<

адрес>. 

Со слов медицинских работников мужчина на момент доставления в травмпункт как неизвестный мужчина, был доставлен в травмпункт двумя неизвестными мужчинами, которые ничего не сообщили об обстоятельствах получения им телесных повреждений, о его личности, но просили оказать ему неотложную медицинскую помощь, не сообщив данные о себе. Со слов медработников известно, что К. не мог внятно сообщить о случившемся по причине неадекватности реакции на вопросы ввиду полученной травмы головы, и был направлен первоначально в приёмное отделение для осмотра врачом-нейрохирургом. 

При К4 имелось два мобильных телефона, в одном из которых установлен номер супруги, с которой он – А. созвонился и сообщил о том, что её супруг К. с телесными повреждениями в области головы находится в указанной больнице. 

21.06.2017 года встретился с К3, и та сообщила, что К., примерно в 14 часов 00 минут, находился с ней и двумя детьми в квартире у её матери, после чего повез на своем автомобиле детей на занятия по велотреку на территории Ц. 

<

данные изъяты>, должен был их забрать после тренировки и привезти домой, но ни супруг, ни дети домой не вернулись, на телефонные звонки К. не отвечал. 

Прибыв с К3 к входу на Ц., со стороны 

<

данные изъяты>. При этом на парковке возле магазина «С2», расположенного рядом со входом на стадион со стороны 

<

данные изъяты>, та указала на автомобиль своего супруга, двери которого оказались закрытыми, в салоне никого не было, повреждений на автомобиле не было. Рядом с автомобилем были ее дети, сообщившие, что отец привез их на тренировку, обещал прийти и забрать их после окончания занятий, отвезти домой, но больше не появился. 

В дальнейшем со слов К3 было установлено, что 21 июня 2017 года, перед отъездом с детьми на велотрек, её супруг созванивался с Махиня Е1, имевшим долговые обязательства перед ним, и они договаривались о встрече рядом со Ц.. 

22 июня 2017 года в дежурную часть отдела полиции «С3» 

<

данные изъяты> обратился ФИО1, добровольно сообщивший о совершенном им преступлении в отношении К., а именно, о том, что 21 июня 2017 года на улице около входа на территорию Ц. он нанёс удар К., от которого К. упал и ударился головой об асфальтированную поверхность. Махиня пояснял, что решил встретиться с К4 для урегулирования финансового спора между К4 и его матерью, для чего договорился с ним о встрече возле входа на Ц. 

<

адрес> со стороны 

<

адрес> 

К месту тот приехал с двумя знакомыми, не осведомленными о том, по поводу чего он собирается разговаривать с К.

Увидев К. у входа на стадион со стороны 

<

адрес>, между зданием 

<

данные изъяты> и входом на стадион, ФИО1 пошёл разговаривать с тем на указанную тему. В ходе беседы К. не желал его выслушивать, стал кричать и размахивать руками, вел себя дерзко и агрессивно. 

В это время, как пояснил ФИО1, он не сдержался, разозлился на К. и нанес ему один удар ладонью руки в область лица. Удар получился сильным и К. от данного удара, не удержав равновесие, упал и ударился головой об асфальтированную поверхность. К. падал спиной назад, то есть навзничь, ударился спиной и головой об асфальт. 

ФИО1, с его слов, испугался, так как не ожидал этих последствий и не желал ничего подобного. К. после падения и удара головой об асфальт находился в сознании, но не вставал. 

Увидев произошедшее, к нему и к К. подбежали стоявшие ранее в стороне товарищи ФИО1, которые помогли подняться на ноги К. и отвели его к автомобилю одного из друзей ФИО1

При этом К. жаловался на боли в области головы, на тошноту и головокружении, после чего они отвезли К. в травмпункт больницы 

<

данные изъяты>, где передали его врачам и уехали. В пути до больницы К. тошнило, у него была рвота. 

ФИО1 говорил, что переживает по поводу произошедшего, что не собирался подвергать избиению К., не собирался угрожать К. либо силовым путем разрешить указанный финансовый спор, на встречу с ним ехал только для разговора и не предполагал, что от нанесенного им удара К. последний может упасть и удариться головой об асфальтированную поверхность. 

В дальнейшем узнал о том, что через несколько дней после доставления в ГУЗ 

<

данные изъяты>, в июне 2017 года, К. скончался. 

Свидетель М., являющаяся матерью подсудимого, подтвердила суду, что они с К4 общались семьями, он помогал ей деньгами, она работала и возвращала их с процентами. Утверждала, что долга перед К4 у нее не было, но у нее за долги забрали автомашину, а потом по написанным ею распискам суд взыскал с нее в пользу К4 

<

данные изъяты>, которые она отказалась платить. Сын о долге не знал, так как проживает отдельно. О долге он узнал от судебных пристава, позвонил ей и сказал, что встретиться с К4. 

Потом сын позвонил и сказал, что К4 в больнице, так как упал. Думая, что К4 просто упал, вопросов сыну не задавала. 

Позже сын сказал, что у К4 черепно – мозговая травма. 

О том где и как сын встречался с потерпевшим не знает. 

Свидетель Л., знающая К. только с положительной стороны, как не употребляющего спиртное, являвшегося заботливым отцом, мужем, честным и глубоко верующим человеком, не замеченного ею в конфликтах, уравновешенного, подтвердила в судебном заседании, что поминание К. было в столовой педагогического университета. Стол оплачивала жена погибшего более чем на 50 человек, точно не помнит. 

Свидетель Ю., подтвердил суду, что являвшийся ему товарищем по работе К., который был добрым, веселым, неконфликтным человеком, всегда готовым прийти на помощь, умер.

Также виновность подтверждена письменными и вещественными доказательствами: 

- Протоколом проверки показаний на месте от 13 июля 2017 года (л.д. 145-158, том 2), согласно которому подозреваемый ФИО1, прибыв на участок местности перед входом на территорию Ц. 

<

адрес> со стороны 

<

адрес>, расположенный между зданием 

<

данные изъяты> по адресу: 

<

адрес> зданием торгового центра с находящимся в нем магазином «С2» по адресу: 

<

адрес>, указал примерно на место, где он 21 июня 2017 года в 16 часов 00 минут встретился с К. для разговора по поводу долга своей матери перед ним.

Также подозреваемый ФИО1 сообщил об обстоятельствах произошедшего и указал на место, куда в ходе разговора с К. они отошли и где он – ФИО1 нанес удар рукой в область лица К., от которого последний упал назад и ударился головой об асфальтированную поверхность. 

При этом, ФИО1 продемонстрировал на манекене человека его взаимное расположение с К. при указанных им событиях, как и куда именно он наносил удар К., а также обстоятельства падения последнего. 

ФИО1 уложил манекен на спину на асфальтированной поверхности головой по направлению к 

<

адрес>, прислонив заднюю область головы манекена к асфальтированной поверхности, расположив голову манекена в положении прямо. Указанное положение тела К. он продемонстрировал на манекене примерно, как видел это после произошедшего падения К., когда он стал поднимать его с асфальта. Уточнил при этом, что после падения и удара головой об асфальт голова и ноги К. приподнялись несколько вверх от асфальта, К. примерно на 5 секунд затрясло и потом он находился без сознания в дальнейшем в течение примерно 5 минут, очнувшись перед тем, как он с друзьями повез его в больницу.

В ходе проверки показаний на месте было установлено, что на указанном подозреваемым ФИО1 месте расположения головы манекена на момент проведения следственного действия участок асфальтированной поверхности относительно ровный, без присутствия посторонних предметов (камней, щебня и т.п.), рядом с ним имеются небольшие дефекты асфальтового полотна в виде трещин.

Также подозреваемый ФИО1 уточнил, что по времени указанные события от начала встречи с К. до падения последнего от нанесенного им удара в лицо, происходили 21.06.2017 года в период примерно с 16 часов 00 минут до 16 часов 40 минут, более точное время не помнит; 

- Протоколом очной ставки между свидетелем С. и подозреваемым ФИО1 от 05 сентября 2017 года (л.д. 204-209, том 1), согласно которым С. показала, как 21 июня 2017 года примерно в 16 часов 05 минут, когда шла с территории Ц. 

<

адрес>, направляясь в сторону диагностического центра 

<

адрес>, где у неё на 16 часов 30 минут был назначен приём у врача З., она была очевидцем того, что в ходе разговора мужчины и парней один молодой человек, подошедший к мужчине, резко кулаком нанёс удар мужчине в верхнюю часть тела либо в голову, от чего тот навзничь упал, ударившись головой об асфальт с высоты своего роста, при этом раздался жуткий звук. Мужчина лежал, не двигался, не подавал никаких признаков жизни. К нему подошел ударивший его парень, который приподнял мужчину и мужчина сидел, как бы облокотившись верхней частью туловища на ноги парня. О произошедшем она сообщила водителю дежурного автомобиля полиции, который был припаркован возле здания 

<

данные изъяты> и затем рассказала врачу З. в диагностическом центре. 

В ходе очной ставки ФИО1 подтвердил показания свидетеля о том, что он нанес один удар мужчине в область лица, от которого последний упал и ударился горловой об асфальт; что был звук при ударе его головой об асфальт при палении; что он его поднимал после его падения, и тот, действительно, опирался своим туловищем ему об колени при этом. После этого к ним подошли его товарищи. 

Вместе с мужчиной и своими знакомыми он не шел, а только он встретился с данным мужчиной, подойдя к тому возле клумбы, которая находится напротив входа на Ц. и рядом с парковкой и знаком парковки, который также расположен рядом с тем местом, где они с ним встретились. Его знакомые не подходили к ним и в разговор не вмешивались. 

Во время разговора мужчина никуда не отбегал, он с ним находился в ходе разговора вдвоем, на расстоянии примерно метра лицом друг к другу. 

Также ФИО1 пояснил в ходе очной ставки, что мужчина агрессивно себя вел, нецензурно оскорблял его и его мать, после чего он почувствовал опасность, так как мужчина сделал шаг вперед, размахивая перед ним руками, и он ударил его. 

Он с ним встретился поговорить, целью встречи силовым путем решить их разногласия с ним у него не было, изначально бить его он не собирался. Он его ударил, а не решал разногласия правовым путем, так как во время разговора с ним на повышенных тонах почувствовал опасность от него, которая выражалась в нецензурной брани в адрес его матери, а также К. размахивал у него перед лицом руками, поведение К. в отношении него было агрессивным. Но он не ожидал, что К. упадет и удариться головой после его удара. Настаивает, что ударил его именно ладонью руки, точнее запястьем ладони вперед, но именно кулаком он его не бил. 

Не ожидал, что К. упадет на асфальт от его удара и сильно ударится головой об асфальт, и он не хотел таких последствий для него; 

- Протоколом осмотра места происшествия от 01 сентября 2017 года и фототаблицей к нему (л.д. 197-203, том 1), из которого видно, что был осмотрен участок местности, указанный участвующей в осмотре свидетелем С., и расположенный перед входом на территорию центрального 

<

данные изъяты> со стороны 

<

адрес>, между зданием магазина «С2», расположенного по адресу: 

<

адрес>, и зданием 

<

данные изъяты> по адресу: 

<

адрес>.

В ходе осмотра установлено, что данный участок местности представляет собой асфальтированный участок местности в районе автомобильной парковки, расположен на расстоянии примерно 40 метров от ближнего угла задней стороны магазина «С2» по адресу: 

<

адрес> и на расстоянии примерно 60 метров от стены здания 

<

данные изъяты> (от стены, вдоль которой проходит проезжая часть по пути движения к проезжей части (к пересечению) 

<

адрес>, с примыкающей к ней территорией автомобильной парковки) по адресу: 

<

адрес>. 

Данный участок местности, указанный свидетелем С., находится между проезжей частью 

<

адрес>, на расстоянии около 80 метров от края проезжей части 

<

адрес>, примыкающего к указанной автомобильной парковке, и зданием 

<

данные изъяты>, расположенным по адресу: 

<

адрес>, на расстоянии примерно 100 метров от указанного здания, а также на расстоянии примерно 30-32 метров от бетонных колонн при входе на Ц. 

<

адрес>, который расположен со стороны 

<

адрес> и по одной стороне со зданием, в котором находится торговое помещение вышеуказанного магазина «С2»; 

-Заключением эксперта № № от 29 июля 2017 года (л.д. 73-76, том 2), согласно выводам которого смерть К., 

<

данные изъяты>, наступила от черепно-мозговой травмы с переломом черепа, ушибом головного мозга и кровоизлияниями на твердую, под твердую и мягкую мозговые оболочки, осложнившуюся отеком и дислокацией головного мозга.

При исследовании трупа К. обнаружены следующие повреждения:

- закрытая непроникающая черепно-мозговая травма с кровоизлияниями в мягкие ткани головы (гематома левой теменно-височно-затылочной области), переломом левой теменной кости и затылочной кости, ушибом головного мозга в левой височной и лобных долях, кровоизлияниями на твердую мозговую оболочку, под твердую (около 50 мл по данным медицинских документов) и в мягкую мозговые оболочки – причинена однократным ударным воздействием тупого твердого предмета, наиболее вероятно, с преобладающей плоской поверхностью, с местом приложения силы в левой теменно-затылочной области и направлением её слева направо, спереди назад; впервые зафиксирована в медицинских документах 21.06.2017 г., и имеет медицинские критерии тяжкого вреда здоровью, прямую причинную связь с наступлением смерти;

- кровоподтеки на лице и в межлопаточной области слева – причинены ударными действиями, либо действиями давления тупого твердого предмета, впервые зафиксированы в медицинских документах 21.06.2017 г., и не причинили вреда здоровью.

При поступлении в больницу у К. был обнаружен этиловый спирт в крови в концентрации – 0,026%о, подобная концентрация не сопровождается клиническими признаками алкогольного опьянения; 

- Заключением эксперта № № от 28 августа 2017 года (л.д. 94-103, том 2), согласно выводам которого давность получения телесных повреждений, обнаруженных при исследовании трупа К. и указанных в заключении эксперта № № от 29 июля 2017 года, а именно, закрытой непроникающей черепно-мозговой травмы, имеющей прямую причинную связь с наступлением смерти К., относительно времени фиксации указанных повреждений при его осмотре 21.06.2017 года в медицинском учреждении (с учетом времени их фиксации и описания по данным медицинской карты стационарного больного № ГУЗ Г.) около одних (1-х) суток, что не исключает их образования при обстоятельствах, имевших место 21.06.2017 г.

Учитывая различную локализацию телесных повреждений, обнаруженных при исследовании трупа К., можно высказаться, что они получены от нескольких травматических воздействий, что не исключает как одномоментное получение данных повреждений, так и небольшой интервал между ними. Высказаться более категорично не представляется возможным из-за отсутствия методик.

Кровоподтеки на лице и в межлопаточной области слева, указанные в заключении эксперта № № от 29 июля 2017 года, имеют различную локализацию, что дает возможность высказаться, что имело место два травматических воздействия.

Соответствие между локализацией и механизмом образования телесных повреждений, обнаруженных при проведении судебно-медицинской экспертизы (заключение эксперта № № от 29 июля 2017 года), и изучение представленных материалов уголовного дела не исключают возможность их образования у К. при обстоятельствах, указанных подозреваемым ФИО1; 

- Протоколом выемки от 16 августа 2017 года (л.д. 226-230, том 1), из которого видно, что в судебно-биологическом отделении ГУЗ Т1 изъят фрагмент марли с частью образцов крови трупа К.; 

- заключением комиссии эксперта № от 25 августа 2017 года (л.д. 126-130, том 2), согласно выводам которого кровь К. – О группы. На футболке, джинсовых брюках К. обнаружена кровь человека О группы, которая могла принадлежать ему самому. На сланцах К. крови не найдено; 

- протоколом осмотра предметов от 18 августа 2017 года (л.д. 28-32, том 2), из которого усматривается, что были осмотрены вещи, изъятые 21 июня 2017 года в ходе осмотра места происшествия – в помещении приёмного отделения ГУЗ Г., в том числе футболка, джинсовые брюки и сланцы, которые согласно материалам уголовного дела являются предметами одежды и обуви К. В ходе осмотра установлено, что на футболке имеются следы загрязнений и местами пятна светло – коричневого и желтого цвета; на джинсовых брюках имеются пятна вещества бурого цвета, светло – коричневого и желтого цвета;

- протоколом осмотра предметов от 06 сентября 2017 года (л.д.33-54, том 2), из которого видно, что были осмотрены два мобильных телефона: мобильный телефон марки «М3» и мобильный телефон марки «Н.», изъятых в приемном отделении ГУЗ Г., с извлечением информации из памяти указанных мобильных телефонов и формированием отчетов об извлечении информации с применением технических средств; 

- Протоколом осмотра предметов от 11 сентября 2017 года (л.д. 55-62, том 2), согласно которому осмотрены :изъятые 21 июня 2017 года в ходе осмотра места происшествия в помещении приёмного отделения № 2 ГУЗ Г. по адресу: 

<

адрес>, 1 футболка, джинсовые брюки, сланцы К., образцы крови трупа К., полученные после проведения биологической судебной экспертизы; два оптических диска с видеозаписями, упакованные в бумажные конверты; оптический диск, полученный из филиала ПАО «Т2» в 

<

адрес>, содержащий в электронном виде за период с 00:00 час. 21.06.2017 г. по 00:00 час. 22.06.2017 г. с указанием базовых станций и адресов их расположения детализации соединений номеров телефонов № и №, находившихся 21.06.2017 года согласно материалам уголовного дела, соответственно, в пользовании ФИО1 и К.; полученные из К5 на бумажных носителях, всего на пяти листах, за период с 00 часов 00 минут 21.06.2017 г. по 00 часов 00 минут 22.06.2017 г. с указанием базовых станций и адресов их расположения протоколы соединений номеров телефонов № и №, находившихся 21.06.2017 года согласно материалам уголовного дела, соответственно, в пользовании Р. и С.; полученный из П3 на бумажном носителе, всего на двух листах, за период с 00 часов 01 мин. 21.06.2017 г. по 00 часов 01 минут 22.06.2017 г. с указанием базовых станций и адресов их расположения протокол соединений номера телефона №, находившегося 21.06.2017 года согласно материалам уголовного дела в пользовании М1

Впоследствии названные предметы были приобщены к уголовному делу в качестве вещественных доказательств на основании постановления о признании и приобщении к уголовному делу вещественных доказательств (л.д. 63-66, том 2). 

В ходе осмотра сведений детализации, содержащейся в файле «№» от 28.08.2017 (размер 70 КБ) установлено, что данный файл содержит таблицу в формате Microsoft Excel с названием «Детализация по телефонному номеру (мобильная связь): № за период с 21.06.2017 00:00:01 по 22.06.2017 23:59:59Всего 1528 записей». 

21 июня 2017 года соединения абонентского номера №, который, как следует из материалов уголовного дела, находился в пользовании ФИО1, фиксировались базовыми станциями, расположенными по следующим адресам:

- в период с 15 час. 59 мин. 04 сек. по 16 час. 15 мин, 42 сек. по адресам: 

<

адрес>;

- в 16 час. 15 мин. 42 сек. по адресу: 

<

адрес>;

- в период с 16 час. 16 мин. 25 сек. по 17 час. 42 мин, 41 сек. по адресу: 

<

адрес>;

- в 17 час. 46 мин. 19 сек. по адресу: 

<

адрес>;

- в период с 17 час. 46 мин. 27 сек. по 17 час. 50 мин, 56 сек. по адресу: 

<

адрес>;

- в период с 17 час. 50 мин. 56 сек. по 17 час. 51 мин, 44 сек. по адресу: 

<

адрес>;

- в период с 17 час. 51 мин. 44 сек. по 17 час. 53 мин, 26 сек. по адресу: 

<

адрес>;

- в период с 17 час. 54 мин. 48 сек. по 18 час. 00 мин, 29 сек. по адресу: 

<

адрес>.

В ходе осмотра сведений детализации, содержащейся в файле «№» от 28.08.2017 (размер 12 КБ) установлено, что данный файл содержит аналогичную вышеуказанной таблицу в формате Microsoft Excel с названием «Детализация по телефонному номеру (мобильная связь): № за период с 21.06.2017 00:00:01 по 22.06.2017 23:59:59Всего 59 записей».

21 июня 2017 года соединения абонентского номера №, который, как следует из материалов уголовного дела, находился в пользовании К., фиксировались базовыми станциями, расположенными по следующим адресам:

- в 13 час. 49 мин. 45 сек. (входящий звонок) по адресу: 

<

адрес>;

- в 14 час. 37 мин. 57 сек. (исходящий звонок) по адресу: 

<

адрес>;

- в 15 час. 29 мин. 09 сек. и в 15 час. 59 мин. 04 сек. (входящие звонки) по адресу: 

<

адрес>.

В указанные периоды времени фиксировались вышеуказанные соединения абонентского номера № (К.) с абонентским номером № (ФИО1)

В 18 час. 24 мин. 00 сек. абонент № (К.) фиксировался базовой станцией, расположенной по адресу: 

<

адрес>.

Согласно сопроводительному письму исх. № от 08 сентября 2017 г. из Тульского филиала ООО «К5», абонентом номера № является Р.. Абонентом номера № является С. 

В ходе осмотра сведений детализации абонентского номера № установлено, что 21 июня 2017 года соединения указанного абонента фиксировались базовыми станциями, расположенными по следующим отраженным в детализации адресам: 

- в 15 час. 51 мин. 25 сек. и в 16 час. 02 мин, 36 сек. по адресу: «

<

адрес>, стадион, ю-в опора».

В ходе осмотра сведений детализации абонентского номера № установлено, что 21 июня 2017 года соединения указанного абонента фиксировались базовыми станциями, расположенными по следующим отраженным в детализации адресам: 

- в 15 час. 12 мин. 34 сек. по адресу: «

<

адрес>, стадион, ю-в опора».

- в 16 час. 22 мин. 03 сек. по адресу: «

<

адрес>».

В ходе осмотра детализации на 2-х листах формата А 4 по абонентскому номеру №, который согласно материалам уголовного дела 21 июня 2017 года находился в пользовании абонента М1

Осмотром детализации абонентского номера № установлено, что 21 июня 2017 года соединения указанного абонента фиксировались базовыми станциями, расположенными по следующим отраженным в детализации адресам: 

- в 15 час. 59 мин. 08 сек. по адресу: «

<

адрес>;

- в 16 час. 11 мин. 40 сек. по адресу: «

<

адрес>;

- в 16 час. 12 мин. 57 сек. по адресу: «

<

адрес>.

При непосредственном осмотре в судебном заседании вещественных доказательств оптических дисков, суд установил следующее. 

Диски содержат 4 системные папки с именами: «№ видео с травмпункта», «задний двор С2», «Зона разгрузки Спар» и «со стороны 

<

данные изъяты>».

В папке «№ видео с травмпункта» находится два видеофайла с именами «№» и «№», а также файл типа «приложение» с именем «№», по функциональному назначению являющийся приложением для просмотра вышеуказанных видеофайлов.

Осмотром видеофайла с именем «№» установлено, что в окне воспроизведения видеозаписи отображаются дата «ДД.ММ.ГГГГ» и справа от неё текущее время видеозаписи, начиная с 17:42:15 (при начале воспроизведения видеозаписи) и до 18:10:54 (время окончания).

При осмотре указанной видеозаписи суд установил, что в период с 17:59:33 до 17:59:55 двое мужчин следуют по дворовой территории в направлении к ряду припаркованных автомобилей, один из мужчин в футболке светлого цвета и в кепке с козырьком, второй мужчина одет в куртку. Данные мужчины садятся в припаркованный автомобиль, который затем уезжает. 

При просмотре видеофайла «№» установлено, что в окне воспроизведения видеозаписи отображается дата «ДД.ММ.ГГГГ» и справа от неё текущее время видеозаписи, начиная с 17:44:05 (при начале воспроизведения видеозаписи) и до 18:13:12 (время окончания).

Из видеозаписи видно, как в период с 17:52:50 до 17:59:53 к участку территории, примыкающей к входу в здание, где имеется лестничный марш (порожки у входа), подъезжает автомобиль темного цвета, из салона которого справа выходит мужчина в светлой футболке и в кепке с козырьком. 

В 17:52:53 с начала записи данный мужчина обходит автомобиль сзади и помогает выйти из салона автомобиля, с заднего пассажирского сидения слева, мужчине плотного телосложения, в футболке в полоску, который при ходьбе покачивается. Затем этот мужчина в сопровождении мужчины в кепке подходит к перилам лестничного марша у входа в здание, облокачивается на перила порожков у входа. 

Затем автомобиль, из которого вышли данные мужчины, отъезжает вперед и направо, останавливается, а из него с водительского сидения выходит мужчина в куртке, высокого роста, который поднимается по порожкам. 

Затем мужчина в куртке спускается от входа вниз по порожкам и останавливается на них, периодически посматривая в сторону того мужчины, кто стоит облокотившись. После этого данный мужчина снова следует в направлении входа в здание. 

В 17:55:01 с начала записи мужчина в полосатой футболке, облокотившийся сбоку справа от входа на площадку с порожкам, отходит в сторону, идет в неопределенном направлении, покачиваясь и сразу же возвращается обратно к порожкам, облокачиваясь на них вновь и наклонившись вперед. 

Далее видно, как мужчина в кепке и мужчина в куртке спускаются по порожкам, следуя в направлении выхода из здания. Они останавливаются напротив мужчины, облокотившегося на порожки, смотрят на него. 

В это время последний привстает, распрямившись, и снова наклоняется вперед, облокотившись на порожки при входе. 

Далее мужчина в кепке и мужчина в куртке вновь поднимаются по порожкам в направлении входа в помещение, а мужчина в полосатой футболке поднимается и отходит в сторону, и, в положении стоя, облокачивается на перила при входе. 

В 17:57:17 с начала записи из помещения здания вышли мужчины в кепке и куртке, мужчина в белом халате и девушка. 

В 17:57:25 с начала записи указанные лица подошли к облокотившемуся на перила при входе мужчине и ушли обратно в помещение здания. 

В мужчина в полосатой футболке, облокотившийся на порожки, встает, пытается уйти. Однако, мужчина в кепке его удерживает за руку. Тогда, помощи мужчины в кепке, мужчина в полосатой футболке возвращается к перилам лестничного марша при входе в здание, наклоняется вперед и облокачивается на порожки при входе рядом с перилами. Мужчина в кепке стоит рядом с ним и наблюдает за ним. 

В 17:58:47 с начала записи из здания к мужчине в полосатой футболке, облокотившемуся на порожки, выходят мужчина в белом халате и вышеуказанный мужчина в куртке.

В 17:58:52 с начала записи мужчина в белом халате и мужчина в кепке поднимают под руки облокотившегося на порожки при входе, одетого в полосатую футболку мужчину, и сопровождают его в направлении входа в здание. 

В 17:59:26 с начала записи мужчина в кепке и мужчина в куртке выходят из здания, спускаются на улицу по порожкам, подходят к автомобилю, на котором прибыли, садятся в салон указанного автомобиля и автомобиль уезжает.

Суд считает значимым то обстоятельство, что подсудимый ФИО1 подтвердил в судебном заседании, что мужчина в кепке и светлой футболке – это он. Мужчина в полосатой футболке – ФИО5 в куртке- Р. 

В папках «задний двор С2», «Зона разгрузки С2» и «со стороны 

<

данные изъяты>» расположены видеофайлы, содержащие видеозаписи от 21.06.2017 года, осмотром которых установлено, что их содержание не имеет значения для предварительного следствия, поскольку осмотренные видеозаписи не фиксируют каких-либо имеющих значение для уголовного дела событий. 

При изложенных обстоятельствах суд считает показания потерпевшей- гражданского истца К3, свидетелей Р., М1, С., З., Л1, Щ., Т., П1, И., Л., Ю., М. в судебном заседании, свидетелей К1,К2, А., данные в ходе предварительного следствия, а также исследованные судом письменные материалы дела, как достоверные, подтверждающие фактические обстоятельства дела, как в части, так и по существенным позициям, и собранные с соблюдением действующего уголовно- процессуального законодательства. Оснований для оговора ими подсудимого судом не установлено, как не установлена и заинтересованность их в исходе дела. 

Тот факт, что из вещественного доказательства – оптического диска с именами «С2», «С2», «со стороны 

<

данные изъяты> С2» не видно, как подсудимый, К., свидетели Р. и М1 шли вдоль стены магазина «С2», о чем поясняла суду свидетель С., сам по себе не свидетельствует о том, что она очевидцем случившегося не являлась. Ее показания последовательны, логичны, согласуются с собранными по делу доказательствами, в том числе показаниями самого ФИО1, а также свидетелей Р. и М1, а потому доводы защитника подсудимого, просившего не принимать во внимание показания названного свидетеля, суд находит несостоятельными. 

Выводы экспертов, отраженные в заключениях экспертов, суд также находит относимыми, допустимыми, научно обоснованными, сделанными уполномоченными на то лицами, имеющими специальные образование, познания и соответствующий стаж работы, не доверять которым, чья заинтересованность в исходе дела судом не установлена, у суда нет оснований. 

Данные выводы не противоречат показаниям самого подсудимого, потерпевшей, свидетелей и наряду с иными представленными стороной обвинения суду доказательствами в их совокупности подтверждают виновность подсудимого ФИО1 в совершении инкриминируемого ему деяния.

В судебном заседании эксперт П., подтвердивший выводы, изложенные в заключениях эксперта № № от 29 июля 2017 года и № от 28 августа 2017 года, пояснил, что причиной смерти К. являлась закрытая черепно – мозговая травма. Другие повреждения являлись точками приложения и на причину смерти влияния не оказывали. 

Непосредственно по заключению эксперта № № от 29 июля 2017 года пояснил, что закрытая черепно – мозговая травма была причинена однократным воздействием тупого твердого предмета, то есть удар был сзади и являлся однократным. 

Основной удар – сзади. Под тупым твердым предметом имеется ввиду предмет с преобладающей поверхностью. И этот предмет, в данном случае, воздействовал по направлению сзади на перед. Здесь - противоудар впереди. 

Удар имел быть место о тупую твердую поверхность сзади, и голова легла немного на бок. Поэтому и отражение имело быть место на левую височную и левую лобную области, которые находятся рядом. 

Если бы удар о тупую твердую поверхность был спереди, то все ушло бы назад. А в данном случае,- наоборот- вперед. 

Поэтому сделан вывод, что удар сзади был сильнее. 

Установлено, что на верхних и нижних веках трупа К. имелись кровоподтеки, а также кровоподтеки внутреннего угла правого глаза ближе к левому. Эти кровоподтеки – анатомические особенности человека. Они возникают в случаях, если удар был нанесен в область лица, или если они явились семитом очков при черепно – мозговой травме. Во втором случае они ровные.

Если человека ударяют в лоб, то кровь стекается в область глаз. Если ударяют в один глаз, то один кровоподтек, а если в другой глаз – то это другой кровоподтек. Но можно причинить такие кровоподтеки обоих глаз и одним ударом кулака. 

Методики тому, чтобы определить от чего образовался семит очков: от удара или от ЧМТ – нет. 

Форма, размер, локализация телесного повреждения дали основания сделать вывод о том, что был один удар в левую область лица. Он мог быть и в лобную, и в височную, и в скуловую области. То есть, было 1 травматическое воздействие в область лица. А все что справа- это кровоподтек. Если бы было 2 удара в область лица, то кровоподтеков было бы больше. Но здесь – один. 

Утверждал, что о том, что при поступлении К. в больницу у него, возможно, был перелом носа, было отражено в его медицинских документах. Однако, из представленных на экспертизу материалов РКТ видно, что в них о переломе не написано. Если бы перелом носа фактически был, если бы лицевые кости К4 были бы повреждены, то врачи на РКТ это бы отразили обязательно. Поэтому ставить не подтвержденный диагноз о том, что у К4 был среди прочего и перелом носа, он не мог. 

То количество повреждений, которые были обнаружены у трупа К4 в голове, от одного удара сзади о преобладающую тупую твердую поверхность образоваться могли. Весь комплекс повреждений в его заключении описан и поставлен диагноз «закрытая непроникающая черепно – мозговая травма», а также описано что к нему относится. 

По заключению № № от 28 августа 2017 года пояснил суду, что затылок и межлопаточная области – это разные 2 единицы. Здесь 2 травматических воздействия, но их получение одномоментно не исключается. При ударе на широкую контактную поверхность было их одновременное соприкосновение. 

При проведении данной экспертизы у него имелись сведения о месте расположения потерпевшего и нападавшего по отношению друг к другу. То есть, у него имелась ситуация - исходные данные. 

Исходя из совокупности всех обстоятельств было установлено, что первое травматическое воздействие в область лица и второе – головой, являются одномоментными и с различной локализацией (межлопаточной и затылочной) сзади. 

В заключении он привел таблицу с механизмом нанесения ударов и локализацией повреждений, которые он обнаружил и тех, о которых говорил подсудимый. Он – эксперт их сравнивал, применяя метод сравнения. В результате чего, выявил их соответствие. 

В заключении приведено кровоизлияние в лопаточной области, которое подтверждено не только им, как экспертом, но и гистологическим исследованием головы и жировых тканей. В заключении отражен гемолиз электроцитов, то есть их изменение. А если есть изменение, значит повреждение старое, имеет некоторую давность. В связи с этим утверждал, что потустороннего воздействия на спину быть не могло, поскольку если бы удар по спине был позже, то этот удар был бы шире. А этого установлено не было. Поэтому с уверенностью утверждает, что в данном случае было падение человека с высоты своего роста. Так как человек стоит и падает, то бывают различные падения: лицом вперед; на колени и лицом; плашмя. В данном случае выступающие части тела сзади: затылок, лопатки, ягодицы, пятки. И, если бы на них было бы падение, то на них бы это отображалось, поскольку всегда страдают выступающие части тела. 

Затылочная область и противоудар в лобных областях со смещением влево свидетельствуют о том, что было падение с высоты роста под углом. 

У К4 ЧМТ была тяжелой. 

В судебном заседании свидетель Щ. пояснила суду, что диагноз «перелом костей носа. Сотрясение головного мозга» был поставлен под вопросом. 

Свидетель Т. пояснила суду, что диагноз при первичном осмотре К. был поставлен под вопросом, так как они диагноз не ставят, этим занимается врач, который лечит больного. 

Свидетель П1, на лечение к которому в отделение реанимации и интенсивной терапии № 1 поступил К., подтвердил, что у него был установлен диагноз: закрытая черепно-мозговая травма (ЗЧМТ), ушиб головного мозга тяжелой степени. Острая эписубдуральная гематома (гематома над и под твердой мозговой оболочкой) в левой лобно-височно-теменной области. 

Также у К4 было диагностировано субарахноидальное (под паутинную оболочку мозга) кровоизлияние и перелом костей свода черепа слева, ушибы мягких тканей головы, более детальную локализацию не помнит, отек головного мозга, дислокационный синдром, который означает нарушение нормального расположения головного мозга. 

Исходя из изложенного и совокупности исследованных судом доказательств, суд приходит к выводу о том, что в судебном заседании объективно установлен факт того, что черепно – мозговая травма с переломом костей черепа, ушибом головного мозга и кровоизлияниями на твердую, под твердую и мягкую мозговые оболочки, осложнившаяся отеком и дислокацией головного мозга, явившаяся причиной смерти К., образовалась от однократного ударного воздействия тупого твердого предмета, наиболее вероятно, с преобладающей плоской поверхностью, с местом приложения силы в левой теменно – затылочной области и направлением ее слева направо, спереди назад. 

О том, что после однократного удара подсудимого К. упал навзничь на асфальтовое покрытие, ударившись о него головой так, что был слышен звук от этого удара, подтвердили суду не только сам подсудимый, но свидетели Р., М1, С., являвшиеся непосредственными очевидцами случившегося, чьи показания признаны судом относимыми, достоверными и допустимыми. 

Между тем, указанные лица подтвердили и то, что после падения К. был жив и с помощью подсудимого, М1, Р., впоследствии, препровожден в машину последнего. 

И подсудимый ФИО1 и свидетели Р., М1 утверждали, что К. передвигался с их помощью, разговаривал с ними по пути в офис ООО «Е2» и непосредственно в данном офисе, рассказывал об обстоятельствах, сложившихся в его и матери подсудимого финансовых вопросах. 

Свидетель Л1, являвшаяся очевидцем как подсудимый, К4, Р., М1 по прибытии в указанный офис прошли в кабинет, куда она через некоторое время по просьбе Махини приносила воды для потерпевшего, утверждала, что в офис перечисленные лица, в том числе незнакомый ей ранее К., прошли друг за другом, никто никого не нес. 

В судебном заседании из осмотренного вещественного доказательства – оптического диска с папкой «№» также зафиксирован факт того, что на порогах в тарвмпункт больницы К. стоял, облокотившись, без помощи посторонних и сначала через практически 3 минуты, а потом через 5 минут с момента того, как его вывели из машины, пытался покинуть территорию больницы, передвигаясь по ней. 

Обстоятельства, зафиксированные на видеозаписи, участниками уголовного судопроизводства не оспаривались. 

Свидетель Щ. пояснила, что когда она вышла для оказания медицинской помощи, К. сам стоял, держась за ступеньки, потом его завели и посадили на лавочку рентгена. Однако, потерпевший внятно не разговаривал, находился в бессознательном состоянии. 

О том, что К., находясь в травмпункте, не отвечал на вопросы, и невозможно было установить его данные, подтвердила суду и свидетель Т. 

В судебном заседании и эксперт П. пояснил, что при получении таких травм, какие установлены в заключении эксперта, К., не шатаясь, самостоятельно, на расстояние 100-200 метров передвигаться не мог, так как при ЧМТ человек теряется. Но, поскольку любой процесс в головном мозге происходит не сразу и для любой ЧМТ свойственен незначительный световой промежуток, то К4 мог передвигаться. Как именно - вопрос. Его могли поддерживать, заводить куда то, и он был шел. Разговаривать он также мог. Отвечать на вопросы о своих данных в этот незначительный период мог. 

А у же в больницу К4 был доставлен в состоянии заторможенности «соир», то есть он мог отвечать на вопросы, но как и на какие – это тоже индивидуально. 

Таким образом, суд приходит к выводу о том, что после падения от удара Махини на асфальт и удара о него головой, потерпевший К., исходя из его индивидуальных особенностей, некоторое время не только передвигался, в том числе с помощью посторонних, но и разговаривал. 

Суд также установил, что после того, как в офисе ООО «Е2», куда потерпевший был доставлен подсудимым и свидетелями Р. и М1, его состояние здоровья ухудшилось, он начал жаловаться на боль в голове, рваться, то по инициативе именно подсудимого К. был доставлен в травмпункт ГУЗ «

<

данные изъяты>. 

Установленные судом обстоятельства в их совокупности свидетельствуют о том, что ФИО1, нанеся один удар правой рукой в область лица К., от которого тот упал навзничь с высоты своего роста и ударился головой об асфальтированную поверхность, после того, как состояние здоровья последнего ухудшилось, совместно со свидетелями доставил потерпевшего в травмпункт больницы, не желал причинить смерть К. и не предвидел возможности наступления смерти К., хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности, соблюдении правил предосторожности, должен был и мог предвидеть, так как в ходе словесного конфликта и подсудимый и потерпевший находились на асфальтированной территории, а потому ФИО1 должен был предполагать, что от его действий потерпевший может упасть и удариться головой об асфальт. 

В связи с этим, довод представителя потерпевшей – гражданского истца адвоката Понратовой ЕЮ. О том, что действия подсудимого подлежат квалификации по ч.4 ст. 111 УК РФ, и что уголовное дело в связи с этим подлежит возвращению прокурору, являются несостоятельными. 

При этому суд также исходит и из следующего. 

Исследуя доказательства, суд установил, что тяжкий вред здоровью потерпевшего К., повлекший его смерть, был причинен ФИО1 в результате его неосторожных действий. 

Исходя из диспозиции ч. 4 ст. 111 УК РФ, для обвинения ФИО1 в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, повлекшем по неосторожности смерть потерпевшего, необходимо установить, что виновный, совершая указанные действия, имел умысел на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшему, то есть предвидел такое последствие для своих действий и желал либо сознательно допускал его наступления.

Однако, обстоятельства совершенного преступления, установленные судом, объективно свидетельствуют о том, что у подсудимого ФИО1 не имелось умысла на причинение тяжкого вреда здоровью К.

Подсудимый ФИО1 не отрицал фактические обстоятельства дела, пояснив суду, что нанес удар К. из-за того, что в ходе словесного конфликта, произошедшего ввиду утверждений потерпевшего о том, что его – ФИО1 мать ранее отдала ему деньги и отдаст их снова, сделал в его – Махини сторону шаг, поэтому он- Махиня, почувствовав опасность, нанес удар тому. После того, как К4 упал и ударился головой, он сразу начал поднимать последнего, опирая на свои колени, и приводить в чувства. Когда в офисе ООО «Е2» К. стало хуже, он вызвал скорую помощь, но, поняв, что быстрее будет если К4 доставят в больницу сами, инициировал это. Причинять тяжкий вред К. он не желал. 

Свидетели Р. и М1 подтвердили суду, что повернулись в сторону подсудимого и потерпевшего только тогда, когда те оба стали громко разговаривать и жестикулировать; что после удара подсудимого и падения потерпевшего на асфальт о который он ударился головой, помогли подсудимому поднимать его. Подтвердили факт того, что когда состояние здоровья К. ухудшилось, то инициатором того, чтобы отвезти его в больницу, был именно ФИО1 

Свидетель С. также пояснила суду, что после того, как подсудимый нанес потерпевшему удар и тот упал на асфальт, ударившись о него головой, то Махиня поднял потерпевшего под руки и посадил, прислонив к своим ногам. 

Поэтому, факт того, что после падения и удара об асфальт головой К. передвигался, что подтвердили суду подсудимый, свидетели Р., М1, С., Л1, Щ., и видно из вещественного доказательства оптического диска с папкой «№», и что он разговаривал, как видно из показаний подсудимого, Р. и М1, свидетельствует о том, что оснований экстренно, после падения, доставить К. в ближайшее отделение скорой помощи или травматологический пункт у подсудимого, не имеющего медицинское образование и не обладающего познаниями в области травматологии, не было. 

Об отсутствии таких оснований свидетельствует и тот факт, что какого – либо интенсивного кровотечения непосредственно после удара головой об асфальт у К. не было. 

Это видно из показаний самого подсудимого, утверждавшего, что не видел на лице потерпевшего ни после удара, ни в офисе, ни по дороге в больницу, крови и была лишь ссадина у того на затылке, но кровь из нее не текла; свидетеля Р., пояснившего, что лично он не видел кровь у потерпевшего; свидетеля М1, пояснившего, что видел кровь на лице и сидении автомашины после того, как повезли К4 из офиса «Е2» в больницу, кровь на сидении была как след о того, что тот вытер ее с лица и облокотился, и ее было немного; свидетеля Щ., подтвердившей, что у носа потерпевшего были следы крови, но больших ран, кровотечений точно не было; свидетеля Т., пояснившей суду, что такого, чтобы у доставленного потерпевшего текла кровь и ее перевязывали, не было. 

Необходимость доставления потерпевшего К. с места преступления в офис ООО «Е2», выразившуюся в том, чтобы привести потерпевшего в порядок, подтвердили суду подсудимый и свидетели Р. и М1, не доверять которым в указанной части у суда нет оснований. Иная необходимость в этом суду не представлена. 

Доказательств, свидетельствующих о том, что подсудимый или свидетели Р. и М1 достоверно знали о том, что К. ожидал своих детей с занятий на стадионе, не имеется. 

В связи с этим, оснований полагать, что подсудимый умышленно не доставил потерпевшего в медицинское учреждение для оказания ему медицинской помощи, а повез его со свидетелями с места преступления по иному адресу, так как желал причинения К. тяжких телесных повреждений, у суда нет. 

Довод представителя потерпевшей – гражданского истца адвоката Понкратовой Е.Ю. о том, что не упоминание в ходе предварительного следствия свидетелями Р. и М1 о том, что К. с места преступления был доставлен в офис ООО «Е2» явилось следствием избежать ими уголовной ответственности за совершенное преступление, является субъективным мнением адвоката, которое ничем объективно не подтверждено.

Доказательств, подтверждающих факт совершения свидетелями Р. и (или) М1 какого – либо преступления в отношении К., в том числе связанного с нанесением ему телесных повреждений, повлекших его смерть, либо, что они подозревались в совершении этого, суду никем из участников уголовного судопроизводства, в том числе стороной обвинения не представлено. 

Действительно, в судебном заседании установлен факт наличия между К. и матерью подсудимого ФИО1 финансовых вопросов, в том числе, связанных с наложением судебными приставами – исполнителями ареста на квартиру последней, а также факт того, что поводом для встречи между К. и ФИО1 являлось разрешение данных вопросов. 

Между тем, данное обстоятельство, само по себе, при всех установленных судом обстоятельства совершенного преступления в их совокупности, не свидетельствуют о том, что это повлияло на характер причиненного потерпевшему К. вреда и что умысел подсудимого был направлен на причинение К. тяжкого вреда здоровью. 

Не свидетельствует об этом и тот факт, что, по мнению представителя потерпевшей – гражданского истца адвоката Понкратовой Е.Ю., в справке, выданной 23 июня 2017 года ГУЗ «Г.» описаны тяжкие телесные повреждения (л.д.42, том 1), рапорте об обнаружении признаков преступления, составленном 21 июня 2017 года старшим оперуполномоченным ОУР отдела полиции «С3» УМВД России по 

<

адрес> майором полиции М2 усматриваются признаки преступления, предусмотренного ст. 115 УК РФ (л.д. 13, том 1), при передаче материала проверки по подследственности в следственный отдел по 

<

данные изъяты> проводилась проверка по ч. 1 ст. 105 УК РФ, а уголовное дело было возбуждено только 13 июля 2017 года и по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 109 УК РФ. 

Напротив, действия ФИО1, который 

- в ходе словесного конфликта с К. нанес ему 1 удар в область лица, от чего К. упал и ударился головой об асфальт, после чего он сразу принял меры к тому, чтобы поднять потерпевшего; 

- отвез совместно со свидетелями Р. и М1 К. в офис ООО «Е2», чтобы помочь тому привести себя в порядок; 

- и после того, как в офисе указанного Общества потерпевшему стало явно плохо, отвез его совместно с Р. и М1 в амбулаторно – поликлиническое отделение ( травматологический пункт) ГУЗ «Г.», где лично обратился за медицинской помощью, вызвав медперсонал к потерпевшему и затем помог провести потерпевшего внутрь больницы,

прямо свидетельствуют о том, что ФИО1 не предвидел возможности наступления тяжких последствий от своих действий, хотя должен был и мог их предвидеть, то есть он действовал неосторожно. 

Из представленных стороной обвинения доказательств усматривается, что офис ООО «Е2», расположенный по адресу: 

<

адрес>, местом преступления не являлся.

Доказательств, свидетельствующих о том, что по указанному адресу подсудимым были причинены К. какие – либо телесные повреждения, установленные у последнего в результате судебной экспертизы, и, в том числе, повлекшие его смерть, суду никем из участников уголовного судопроизводства не представлено. Не добыто их и в ходе судебного следствия. 

В связи с этим, довод представителя потерпевшей – гражданского истца Понкратовой Е.Ю. о том, что не было осмотрено место происшествия по указанному выше адресу, а, значит, имеются основания для возвращения уголовного дела прокурору, суд находит несостоятельным. 

Как видно из предъявленного обвинения, преступление совершено подсудимым 21 июня 2017 года, в период времени примерно с 16 часов 00 минут до 17 часов 52 минут. 

В судебном заседании потерпевшая – гражданский истец К3 пояснила, что ее супруг звонил ФИО4 и сообщал, что с 15 часов 30 минут до 17 часов будет находиться у стадиона, куда тот может подъехать, и они поговорят. 

В ходе проверки показаний на месте от 13 июля 2017 года (л.д. 145-158, том 2), ФИО1 указал примерно на место, где он 21 июня 2017 года в 16 часов 00 минут встретился с К. для разговора по поводу долга своей матери перед ним и уточнил, что по времени указанные события от начала встречи с К. до падения последнего от нанесенного им удара в лицо, происходили 21.06.2017 года в период примерно с 16 часов 00 минут до 16 часов 40 минут, более точное время не помнит.

Свидетель ФИО6 пояснила суду, что 21 июня 2017 года ей был назначен прием у врача 

<

данные изъяты> клинической больницы в 16 часов 30 минут, поэтому в 16 часов 05 -07 минут она, выходя с территории центрального стадиона, и стала очевидцем произошедшего. 

Из показаний свидетеля Л1 в судебном заседании следует, что подсудимый с потерпевшим, Р. и М1 приехали в офис ООО «Е2» плюс- минус в 16 часов 30 минут 21 июня 2017 года. Данное время она указывает, поскольку обычно до 16 часов 30 минут она находится в офисе. Однако, время могло быть и позже, так как она могла задержаться. 

Из исследованного в судебном заседании вещественного доказательства – оптического диска с папкой «№» усматривается, что К. был доставлен к травмотологическому пункту ГУЗ «Г.» в 17 часов 52 минуты 50 секунд.

Таким образом, временной период, в который было совершено преступление, органом предварительного следствия установлен и оснований суду полагать, что он является иным, не имеется. 

Довод представителя потерпевшей - гражданского истца адвоката Понкратовой Е.Ю. о том, что в обвинительном заключении следователем указано, что преступление совершено в промежуток времени с 16 часов 00 минут до 18 часов 50 минут, точное время следствием не установлено, однако оно точно преследуется из показаний свидетелей, потерпевшей, подтверждается материалами уголовного дела, сам по себе основанием для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ также не является. 

Указание в данных доводах, что временной период в обвинительном заключении оканчивается в 18 часов 50 минут, является недостоверным. 

Из представленных суду материалов уголовного дела видно, что в 18 часов 50 минут 21 июня 2017 года поступило сообщение от медсестры Т. о том, что в травмпункт Г., 

<

адрес>, доставлен неизвестный мужчина с ЗЧМТ, СГМ, переломом носа, что зафиксировано в рапорте об обнаружении признаков преступления (л.д. 13, том 1). 

Однако, время сообщения о доставлении К. в медицинское учреждение само по себе не является временем совершения в отношении него 21 июня 2017 года подсудимым преступления, и данное время в обвинительном заключении не отражено. 

Исходя из поведения подсудимого – гражданского ответчика ФИО1, как во время совершения преступления, так и в судебном заседании, свидетельствующего о том, что ФИО1 в период совершения инкриминируемого деяния и в настоящее время мог и может осознавать фактический характер своих действий и руководить ими, суд приходит к выводу о том, что ФИО1 является вменяемым, а потому должен нести ответственность за содеянное. 

При установленных обстоятельствах, суд считает, что совокупность приведенных выше доказательств, исследованных судом и отнесенных к числу относимых, допустимых и достоверных, является достаточной для выводов о наличии вины подсудимого ФИО1 в предъявленном ему обвинении и квалифицирует его действия по ч.1 ст. 109 УК РФ, как причинение смерти по неосторожности. 

<

данные изъяты> 

При назначении наказания ФИО1 суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, относящегося по категории к небольшой тяжести; конкретные данные о личности подсудимого, впервые совершившего преступление (л.д. 218, 219), объективно удовлетворительно характеризующегося по месту жительства, как лицо, на которое жалоб со стороны родственников, соседей не поступало и на которое компрометирующий материал отсутствует (л.д. 224, том 2), объективно положительно характеризующегося по месту работы в ООО «Е2», как дисциплинированный, исполнительный, добросовестный и ответственный работник, готовый к быстрому принятию решению, отличающийся деликатностью в общении с коллегами и подчиненными, отзывчивый, доброжелательный (л.д. 227, том 2), положительно характеризующегося в судебном заседании свидетелями Л1, как готовый всегда прийти на помощь, находящий с водителями общий язык, на которого жалоб ни от кого не поступало, И., как добрый, замечательный человек, чуткий, понимающий и готовый прийти на помощь. 

Кроме того, суд учитывает наличие обстоятельств смягчающих наказание подсудимого, а именно: полное признание подсудимым своей вины, раскаяние в содеянном, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, явку с повинной (л.д. 32-33, том 1), оказание иной помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления, принятие мер к частичному добровольному возмещению ущерба (л.д. 102, том 3), наличие которых суд признает в действиях подсудимого. 

Суд также, при назначении наказания ФИО1, учитывает отсутствие отягчающих наказание обстоятельств. 

С учетом конкретных данных о личности подсудимого ФИО1, влияния назначенного наказания на исправление виновного и условия жизни его семьи, суд находит возможным его исправление и перевоспитание в условиях, не связанных с изоляцией от общества, и назначает ему наказание в виде ограничения свободы.

При этом оснований полагать, что указанный вид наказания помешает подсудимому, работающему рабочим по комплексному обслуживанию и ремонту зданий МКУ «С4» (л.д. 100, том 3), исполнять свои трудовые обязанности, на что обратил внимание в судебных прениях защитник ФИО1 адвокат Морской Г.Ю., у суда не имеется. 

Оснований для применения при назначении наказания ФИО1 ст. ст. 64, 73 УК РФ суд не усматривает. 

При разрешении судьбы вещественных доказательств суд руководствуется ст.ст. 81, 82 УПК РФ и тем обстоятельством, футболка, джинсовые брюки, сланцы, хранящиеся фактически в камере вещественных доказательств межрайонного следственного отдела 

<

данные изъяты>, принадлежат К., следовательно, по вступлении приговора в законную силу должны быть возвращены потерпевшей – гражданскому истцу. Образцы крови трупа К., хранящиеся фактически там же, никакой ценности не представляют, а потому по вступлении приговора в законную силу должны быть уничтожены.

Хранящиеся при уголовном деле оптические диски с видеозаписями с камер видеонаблюдений ГУЗ «Г.» и магазина «С2», а также полученные из филиала ПАО «Т2» в 

<

адрес> детализация соединений номеров телефонов № и №, из Тульского филиала ООО «К5» указания базовых станций и адресов их расположения протоколы соединений номеров телефонов № и №, и из Тульского регионального отделения Центрального филиала ПАО «П3» указание базовых станций и адресов их расположения протокол соединений номера телефона №, по вступлении приговора в законную силу должны оставаться там же. 

Потерпевшей К3 от своего имени и в интересах малолетних 

<

данные изъяты> был заявлен гражданский иск, согласно которому она просила взыскать с ФИО1 в свою пользу расходы на погребение К. в сумме 61569 рублей 48 копеек, на услуги представителя в размере 12600 рублей, а также компенсацию морального вреда в размере 4 000 000 рублей. 

В судебном заседании исковые требования были увеличены, поскольку возникли дополнительные расходы в виде затрат на поминки в размере 82700 рублей и оплату юридической помощи адвокату в сумме 20 000 рублей. 

В судебном заседании потерпевшая – гражданский истец К3 исковые требования, заявленные ею, в том числе с учетом уточненного иска, полностью поддержала, просила их удовлетворить и взыскать с подсудимого в счет возмещения материального ущерба 144 569 рублей 48 копеек, расходы на оплату услуг представителя 32600 рублей и компенсацию морального вреда в размере 4 000 000 рублей. 

<

данные изъяты> 

Подсудимый – гражданский ответчик ФИО1 в судебном заседании исковые требования в части взыскания с него в пользу К3 материального ущерба, в том числе расходов на услуги представителя, признал полностью. Готов их возместить. Частично уже возместил 30 000 рублей. Однако, считает сумму компенсации морального вреда завышенной. С учетом возраста, того что имеет место работы, полагает, что компенсации моральный вред подлежит в размере не более 500 000 рублей. 

Выслушав участников уголовного судопроизводства, суд приходит к выводу о том, что заявленный, поддержанный потерпевшей – гражданским истцом К3 и признанный подсудимым - гражданским ответчиком ФИО1 гражданский иск в части возмещения материального ущерба и расходов на оплату услуг представителя подлежит безусловному удовлетворению. При этом суд исходит из того, что на погребение и поминание К. потерпевшей – гражданским истцом было затрачено 144569 рублей 48 копеек, а на оплату услуг представителя 32600 рублей. 

Также суд считает необходимым в счет возмещения К3 суммы материального ущерба учесть, что ФИО1 потерпевшей было возмещено 30 000 рублей, что никем из участников уголовного судопроизводства не оспаривается. 

Суд также приходит к выводу о том, что заявленный потерпевшей – гражданским истцом К3 в части взыскания компенсации морального вреда гражданский иск, поддержанный в судебном заседании непосредственно ею, в силу ст.ст. 151, 1099-1100 ГК РФ, подлежит удовлетворению, поскольку К3 действиями подсудимого, нарушившими их личные неимущественные права и находящихся в причинно – следственной связи со смертью К., были причинены нравственные страдания. 

<

данные изъяты> 

С учетом фактических обстоятельств дела, при которых потерпевшей – гражданскому истцу К3 был причинен моральный вред, исходя из материального положения являющегося трудоспособным подсудимого ФИО1, не имеющего иждивенцев, исходя из требований разумности и справедливости, суд считает необходимым удовлетворить требования К3 о возмещении компенсации морального вреда, взыскав с подсудимого размер морального вреда в пользу непосредственно К3 1 000 000 рублей. 

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 303, 304, 307-309 УПК РФ, суд,

приговорил:

признать ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 109 УК РФ, и назначить ему наказание в виде 1 (одного) года 9 (девяти) месяцев ограничения свободы, в течение которого возложить на осужденного ограничения: не выезжать за пределы муниципального образования 

<

адрес>, не уходить из квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес> в период с 22 часов 00 минут до 06 часов 00 минут, не изменять место жительства, расположенного по адресу: 

<

адрес>, без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, а также возложить обязанность являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы один раз в месяц для регистрации. 

Вещественные доказательства: 

-хранящиеся в камере вещественных доказательств межрайонного следственного отдела 

<

данные изъяты>: футболку, джинсовые брюки, сланцы, по вступлении приговора в законную силу вернуть потерпевшей – гражданскому истцу К3.; образцы крови трупа К., уничтожить, как не представляющие ценности; 

- оптические диски с видеозаписями с камер видеонаблюдений ГУЗ «Г.» и магазина «С2», а также полученные из филиала ПАО «Т2» в 

<

адрес> детализацию соединений номеров телефонов № и №, из Тульского филиала ООО «К5» указания базовых станций и адресов их расположения протоколы соединений номеров телефонов № и №, и из Тульского регионального отделения Центрального филиала ПАО «П3» указание базовых станций и адресов их расположения протокол соединений номера телефона №, - хранить при материалах уголовного дела. 

Взыскать с ФИО1, 

<

данные изъяты> в пользу К3 

<

данные изъяты>, в возмещение материального ущерба, причиненного преступлением, 144569 (сто сорок четыре тысячи пятьсот шестьдесят девять) рублей 48 копеек, засчитав 30 000 (тридцать тысяч) рублей, возмещенных ранее 14 ноября 2017 года; 32600 (тридцать две тысячи шестьсот) рублей расходы на оплату услуг представителя; компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 (один миллион) рублей. 

В остальной части исковые требования о взыскании компенсации морального вреда оставить без удовлетворения. 

Приговор суда может быть обжалован в течение 10 суток со дня его провозглашения в судебную коллегию по уголовным делам Тульского областного суда путем подачи апелляционной жалобы или представления через Центральный районный суд г. Тулы. 

Председательствующий Т.Е.Турчина