Дело № 2-323/2020

22RS0053-01-2020-000460-80

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

23 ноября 2020 г. с.Топчиха

Топчихинский районный суд Алтайского края в составе:

председательствующего Кернечишиной И.М.,

при секретаре Выставкиной Е.А.,

с участием истца ФИО9, её представителя ФИО11,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО9 к ФИО14, несовершеннолетним ФИО33 Еве ФИО15, ФИО7 в лице их законных представителей ФИО14, ФИО16 о признании договоров купли-продажи и дарения недействительными, признании права собственности, 

у с т а н о в и л :

9 сентября 2020 г. ФИО9 обратилась в суд с иском к ФИО33 (ФИО38) Е.В. о признании договора купли-продажи земельного участка с жилым домом с обременением в силу закона, расположенного по адресу: 

<

адрес>, от ДД.ММ.ГГ, заключённого между ними, недействительным, прекращении права собственности ФИО33 (ФИО39) Е.В. и восстановлении её (ФИО18) права собственности на жилой дом и земельный участок, расположенный по адресу: 

<

адрес>.

В обоснование заявленных требований ФИО9 указала, что данная сделка являлась мнимой, её целью было обналичивание средств материнского (семейного) капитала, при заключении сделки покупатель не имел намерений приобрести в собственность жилой дом и земельный участок, полученными денежными средствами материнского капитала ФИО14 распорядилась по своему усмотрению и расчёт по договору купли-продажи с ней не произвела. ФИО14 и её (ФИО5) сын ФИО16, решив обналичить материнский капитал путём совершения указанной притворной сделки по продаже дома и земельного участка, предложили ей совершить эту сделку, так как им нужен был автомобиль, чтобы возить детей в детские сады и поликлинику, при этом заверили её, что она и муж по-прежнему будут проживать в доме как хозяева. Она полностью доверяла ФИО14 как жене своего сына и матери её внучек. После сделки сын с женой действительно приобрели автомобиль 

<

данные изъяты>, затем продали его и купили автомобиль 

<

данные изъяты>, потратив остаток денежных средств на свои нужды (покупка мебели в дом, одежды). Весной 2020 г. сын сообщил ей, что его семья нуждается в деньгах, ФИО14 сообщила о намерении продать дом, таким образом, она была обманута, при этом иных жилых помещений ни в собственности, ни в пользовании у неё нет, с момента вселения в спорный дом и до настоящего времени она исполняет свои обязанности по его содержанию, владеет и пользуется им как собственник, оплачивает коммунальные платежи, делает ремонт, ухаживает за земельным участком. Ответчик с семьёй в спорном жилом доме не зарегистрирована, не проживает, не несёт бремя содержания этого имущества. 

13 ноября 2020 г. ФИО9 подала в суд уточнённое исковое заявление к ФИО33 (ФИО40) Е.В., несовершеннолетним ФИО8, ДД.ММ.ГГ года рождения, ФИО7, ДД.ММ.ГГ года рождения, в лице их законных представителей ФИО14, ФИО16, дополнительно требуя признать недействительным договор дарения земельного участка с жилым домом от ДД.ММ.ГГ, заключённый между ФИО1 (дарителем) с одной стороны и ФИО1, действующей за своих несовершеннолетних детей ФИО2, ФИО19 с другой стороны; прекратить право собственности ФИО17, Фоломеевой (ФИО33) Е.Н. – каждой - на ? долю дома и на ? долю земельного участка расположенных по адресу: 

<

адрес>. 

В обоснование уточнённых исковых требований ФИО9 дополнительно к ранее изложенным обстоятельствам указала, что о том, что ФИО14 подарила спорный жилой дом и земельный участок своим дочерям ФИО12 и ФИО41, ей стало известно в процессе рассмотрения настоящего дела, при этом спорный жилой дом не является местом жительства детей и их родителей, ответчики никогда в нём не проживали и не имели таких намерений, не использовали по назначению земельный участок. У ФИО16 в собственности имеется ? доля двухэтажного жилого дома по адресу: 

<

адрес>, которая представляет собой отдельную квартиру площадью ФИО42 кв.м, и ничто не препятствует ФИО16 наделить долями своего жилого дома и земельного участка по указанному адресу своих дочерей при том, что в 

<

адрес> отсутствуют детский сад, школа, больница, учреждения дополнительного образования для детей, рабочие места для взрослого населения.

По мнению истца, наличие в собственности у ФИО16 жилого помещения, которое является постоянным местом жительства его семьи, доказывает, что спорная сделка (договор купли-продажи) была совершена лишь для вида, а именно для получения средств материнского (семейного) капитала для приобретения автомобиля и покрытия иных расходов семьи (ремонт дома, подключение газопровода в дом), не предусмотренных законом. 

В силу положений пункта 1 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) недействительная сделка не влечёт юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с её недействительностью, и недействительна с момента её совершения, то есть последующая сделка, совершённая между Фоломеевой (ФИО33) Е.В. с одной стороны и Фоломеевой (ФИО33) Е.В., действующей за своих несовершеннолетних детей ФИО2, ФИО19, с другой стороны, также является недействительной. 

В судебном заседании истец ФИО9 и её представитель ФИО11 настаивали на удовлетворении иска по изложенным в исковом заявлении основаниям. 

Дополнительно ФИО9 пояснила, что её сын ФИО16 и Тетерева (на тот момент – ФИО26) Е.В. нуждались в деньгах и убедили её в том, что такой способ обналичивания средств материнского капитала является законным, обещали в дальнейшем снова переоформить дом в 

<

адрес> на неё, выделив доли детям в своём доме в 

<

адрес>, и она согласилась на совершение сделки, так как хотела помочь детям, не понимая при этом, что перестаёт быть собственником своего дома. Все договоры оформляла ФИО14, она их не читала, а только подписывала, полностью доверяя ей. Не оставила себе даже экземпляр договора купли-продажи, копию которого пришлось получать в Росреестре для предъявления настоящего иска. Если бы она понимала, что после сделки дом будет принадлежать ФИО14, то никогда бы не совершила данную сделку. Она считала, что оформление документов необходимо только для того, чтобы ФИО14 смогла получить материнский капитал, при этом она) ФИО9 останется хозяйкой своего дома. После совершения сделки в течение почти трёх лет она продолжала осуществлять правомочия собственника своего дома в 

<

адрес>. Ни ФИО14, ни дети в 

<

адрес> не приезжали. 

Представитель истца ФИО11 в судебном заседании высказала мнение о необходимости признать договор купли-продажи земельного участка с жилым домом, в котором проживает ФИО9, ничтожной сделкой по двум основаниям: в силу её мнимости, а также как совершённую под влиянием заблуждения со стороны ФИО9, которая заблуждалась как в отношении природы сделки, полагая, что останется хозяйкой жилого дома, и её право пользования этим домом не будет прекращено, так и в отношении лица, лица, с которым она вступила в сделку, поскольку она рассчитывала на добросовестность ФИО33 (ФИО26) Е.В., которая обещала, что не будет выселять её из спорного дома. Требование выселиться из дома ФИО14 стала предъявлять ФИО9 только после ссоры с мужем – сыном ФИО9, при этом она никогда не собиралась переезжать с детьми в 

<

адрес>, совершив сделку купли-продажи, воспользовавшись доверчивостью ФИО9 и убедив её в том, что никаких правовых последствий данная сделка иметь не будет. В этом же убеждал ФИО9 её сын ФИО16 То, что в результате сделки она утратила право собственности, ФИО9 поняла только в 2020 г., когда ФИО14 стала предъявлять к ней требования о выселении, и она обратилась в ФИО43, а затем к юристу за разъяснениями. Для ФИО9 единственной целью заключения договора купли-продажи было получение ФИО14 материнского капитала для использования его на нужды её семьи. 

Представитель третьего лица – кредитного потребительского кооператива (далее – КПК) «Топчихинский»,предоставившего Фоломеевой (ФИО33) Е.В. займ на приобретение недвижимости у ФИО9, ФИО29 в судебном заседании просила считать договор купли-продажи действительной сделкой, пояснив, что при предоставлении потребительского кредита на приобретение жилого дома они всегда убеждаются в том, что продаваемый жилой дом пригоден для проживания, председатель кооператива ФИО26 встречается с продавцом и объясняет условия совершения сделки, а именно, что денежные средства будут переданы после предоставления потребительского кредита заёмщику, а сам кредит предоставляется только после регистрации перехода права собственности на покупателя. Она считает, что так же было и в данном случае, следовательно, ФИО9 должна была понимать условия совершения сделки. 

Как производится расчёт между покупателем и продавцом, работники кооператива не отслеживают. 

Кооперативу денежные средства в погашение займа были перечислены Управлением Пенсионного фонда за счёт материнского (семейного) капитала ФИО30

Ответчики ФИО14, действующая в своих интересах и интересах несовершеннолетних ФИО8, ДД.ММ.ГГ года рождения, ФИО7, ДД.ММ.ГГ года рождения, как и действующий в интересах несовершеннолетних ФИО8, ФИО7 ФИО16, а также представители третьих лиц Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Алтайскому краю, Управления Пенсионного фонда Российской Федерации в г.Алейске и Алейском районе Алтайского края (межрайонного), надлежаще извещённые о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание не явились. 

Управление ПФР в г.Алейске и Алейском районе Алтайского края (межрайонное) просило рассмотреть дело в отсутствие своего представителя, сообщив, что денежные средства в сумме 453 026 руб. перечислены ФИО44 по платежному поручению № от ДД.ММ.ГГ на основании решения № от ДД.ММ.ГГ об удовлетворении заявления ФИО31 о распоряжении средствами материнского (семейного) капитала на погашение основанного долга и уплату процентов на приобретение жилья по адресу: 

<

адрес>. 

Управление Росреестра по Алтайскому краю никаких объяснений по существу иска не представило.

Из представленных в суд по электронной почте объяснений от имени ФИО14 (ФИО32) следует, что она с исковыми требованиями не согласна, ссылаясь на то, что ФИО5 решила продать ей свой дом, зная, что она имеет право на получение средств материнского капитала, после того как она со своими детьми ФИО45 и ФИО12 стала приезжать в гости к ФИО16 в 

<

адрес>. Обсудив это предложение со своей матерью, она решила купить у ФИО9 её дом в 

<

адрес>, так как, на её взгляд, он является очень комфортным. Деньги она отдала ФИО9 до подписания договора от ДД.ММ.ГГ, автомобиль себе приобрела на средства потребительского кредита, собиралась жить с детьми в 

<

адрес>, устроиться работать на железную дорогу проводником и работать со своей матерью по очереди. ФИО9 обещала «выписаться» из данного дома после сделки, однако затем начала по разным причинам оттягивать момент переезда, а её сын стал проявлять к ней знаки внимания, и в 2019 г. они узаконили свои отношения. Затем он удочерил её детей. С весны 2020 г. у неё с ФИО16 идёт бракоразводный процесс, хотя документы ещё не поданы, и она пытается въехать в дом в 

<

адрес>, однако ФИО9 необходимо время, чтобы упаковать свои вещи и завершить дела. Обращение ФИО9 к ней с иском она расценивает как желание лишить её и детей единственного жилья. 

Из поступивших в суд по электронной почте от имени ФИО16 (Коли ФИО33) объяснений следует, что он удочерил ФИО33 ФИО46) ФИО13 и ФИО12 после сделки, на момент совершения которой у них не было отца. Их мать проживала на тот момент в 

<

адрес> у своей матери. Если все инстанции не препятствовали приобретению ФИО14 дома в 

<

адрес>, значит это был для неё самый подходящий вариант. Жилой дом является собственностью несовершеннолетних ФИО47 и ФИО12, а проживание в доме и использование земельного участка является их правом, и они сами вправе решать, пользоваться ли этим правом. Он присутствовал при заключении договора купли-продажи между ФИО9 и Тетеревой (ФИО48) Е.В., но факт передачи денежных средств подтвердить не может. Однако через некоторое время его мать ФИО9 дала ему 100 000 руб. на личные расходы и рекомендовала ему положить их на сберегательный счёт, что он и сделал. 

В соответствии со статьёй 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) суд признал возможным рассмотрение в отсутствие неявившихся лиц. 

Изучив материалы дела, суд полагает иск подлежащим удовлетворению по следующим основаниям. 

Согласно пункту 3 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

В силу пункта 4 статьи 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (статья 153 ГК РФ).

По смыслу статьи 153 ГК РФ при решении вопроса о правовой квалификации действий участника (участников) гражданского оборота в качестве сделки для целей применения правил о недействительности сделок следует учитывать, что сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (например, гражданско-правовой договор, выдача доверенности, признание долга, заявление о зачете, односторонний отказ от исполнения обязательства, согласие физического или юридического лица на совершение сделки) (пункте 50 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Право выбора и согласования условий договора предоставлено сторонам законодательством Российской Федерации и закреплено в статьи 421 ГК РФ, в силу которой условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами. 

Принцип свободы договора, закреплённый в статьи 421 ГК РФ, не исключает при определении его содержания соблюдение правил разумности и справедливости.

В силу статьи 454 ГК РФ по договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определённую денежную сумму (цену).

В случаях, предусмотренных настоящим Кодексом или иным законом, особенности купли и продажи товаров отдельных видов определяются законами и иными правовыми актами.

Правовым последствием сделки купли-продажи недвижимого имущества является переход права собственности от продавца к покупателю, целью продавца при данной сделке является отчуждение своего имущества и получение денежных средств за данное имущество.

В соответствии с пунктом 1 статьи 485 ГК РФ покупатель обязан оплатить товар по цене, предусмотренной договором купли-продажи.

Согласно пункту 1 статьи 549 ГК РФ по договору купли-продажи недвижимого имущества (договору продажи недвижимости) продавец обязуется передать в собственность покупателя земельный участок, здание, сооружение, квартиру или другое недвижимое имущество (статья 130).

Статьёй 550 ГК РФ предусмотрено, что договор продажи недвижимости заключается в письменной форме путём составления одного документа, подписанного сторонами (пункт 2 статьи 434).

В силу пункта 1 статьи 551 ГК РФ переход права собственности на недвижимость по договору продажи недвижимости к покупателю подлежит государственной регистрации.

В соответствии со статьёй 556 ГК РФ передача недвижимости продавцом и принятие её покупателем осуществляются по подписываемому сторонами передаточному акту или иному документу о передаче.

Согласно пункту 2 статьи 558 ГК РФ договор продажи жилого дома, квартиры, части жилого дома или квартиры подлежит государственной регистрации и считается заключенным с момента такой регистрации.

В случаях, когда отчуждение имущества подлежит государственной регистрации, право собственности у приобретателя возникает с момента такой регистрации, если иное не установлено законом (пункт 2 статьи 223 ГК РФ).

В соответствии с абзацем первым пункта 1 статьи 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передаёт или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить её от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом. 

В силу пункта 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 ГК РФ).

К сделке, совершённой в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена. В частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 ГК РФ. При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (например, по правилам статьи 170 ГК РФ) (пункт 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25).

В соответствии с пунктом 1 статьи 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания её таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо (абзац первый пункта 3 статьи 166).

Согласно пунктам 1, 2 статьи 167 ГК РФ недействительная сделка не влечёт юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с её недействительностью, и недействительна с момента её совершения. Лицо, которое знало или должно было знать об основаниях недействительности оспоримой сделки, после признания этой сделки недействительной не считается действовавшим добросовестно. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой всё полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Мнимая сделка, то есть сделка, совершённая лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (пункт 1 статьи 170 ГК РФ). 

Из системного анализа названных норм права следует, что мнимые сделки представляют собой действия, совершаемые для того, чтобы обмануть определённых лиц, не участвующих в этой сделке, создав у них ложное представление о намерениях участников сделки. Мнимость сделки связывается с пониманием сторонами того, что эта сделка их не связывает и они не имеют намерений исполнять её либо требовать её исполнения. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий, так как является мнимой для обеих сторон сделки. 

Таким образом, закон ставит возможность признания сделки мнимой в зависимость от несоответствия волеизъявления подлинной порочной воле обеих сторон. При этом в обоснование мнимости сделки стороне необходимо доказать, что при её совершении подлинная воля сторон сделки не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при её совершении. 

Согласно правовой позиции, изложенной в абзаце втором пункта 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25, при решении вопроса о признании сделки мнимой следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида её формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним.

Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ.

В соответствии с пунктами 1-3 статьи 178 ГК РФ сделка, совершённая под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

При наличии условий, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности если:

1) сторона допустила очевидные оговорку, описку, опечатку и т.п.;

2) сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные;

3) сторона заблуждается в отношении природы сделки;

4) сторона заблуждается в отношении лица, с которым она вступает в сделку, или лица, связанного со сделкой;

5) сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку.

Заблуждение относительно мотивов сделки не является достаточно существенным для признания сделки недействительной.

По смыслу приведённых выше законоположений, добросовестность при осуществлении гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей предполагает поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующее ей. 

В соответствии со статьёй 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Бремя доказывания наличия оснований для признания сделки мнимой, как и факта совершения сделки под влиянием заблуждения, лежит на истце.

В судебном заседании установлено, что истцу ФИО9 на основании договора дарения от ДД.ММ.ГГ принадлежал земельный участок с кадастровым номером № площадью 

<

данные изъяты> кв.м по адресу: 

<

адрес>, с расположенным на нём жилым домом с кадастровым номером №, общей площадью 

<

данные изъяты> кв.м, о чём в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним ДД.ММ.ГГ были сделаны записи о регистрации № (т.1 л.д.140-141, 143-144).

В указанном жилом доме ФИО9 проживала и проживает до настоящего времени, зарегистрирована в нём с ДД.ММ.ГГ (т.1 л.д.14-15, 21-23). 

ДД.ММ.ГГ она вступила в брак с ФИО20, который также постоянно (с 2014 г. и до настоящего времени) проживает в указанном доме (т.1 л.д.21-23). 

19 сентября 2017 г. между 

<

данные изъяты> (заимодавцем) и ФИО31 (заёмщиком) был заключён ипотечный договор займа №, по условиям которого заимодавец передаёт заёмщику денежные средства Фонда финансовой взаимопомощи в размере 453 026 руб. сроком на 61 день на покупку жилого дома общей площадью 

<

данные изъяты> кв.м, находящегося на земельном участке общей площадью 

<

данные изъяты> кв.м по адресу: 

<

адрес>. Заёмщик, используя заём по целевому назначению, обязуется возвратить заимодавцу сумму займа и процентную компенсацию за пользование займом, установленную договором (24 % годовых на сумму непогашенной суммы займа). 

В целях своевременного возврата суммы займа и причитающейся процентной компенсации исполнение договора обеспечивается обязательным паевым взносом и добровольным паевым взносом, ипотекой в силу закона (пункты 3.1, 3.2 договора).

В силу пунктов 5.2, 5.3 договора займа сумма займа будет перечислена на расчётный счёт заёмщика в течение 7 рабочих дней со дня перехода права собственности на заёмщика. Днём возврата займа заёмщиком считается день поступления денежных средств материнского (семейного) капитала на счёт КПК «Топчихинский» (т.1 л.д.55, 121-122).

В тот же день, то есть 19 сентября 2017 г. ФИО9 (продавец) и ФИО31 (покупатель) заключили договор купли-продажи земельного участка по адресу 

<

адрес>, с расположенным на нём жилым домом с обременением ипотекой в силу закона.

Согласно пункту 4.1 этого договора цена земельного участка с расположенным на нём жилым домом определена в 454 026 руб., из которых цена отчуждаемого жилого дома 453 026 руб., цена земельного участка – 1000 руб.

Расчёт между сторонами производится: 1000 руб. покупатель передаёт продавцу за земельный участок за счёт собственных средств до подписания договора, 453 026 руб. за жилой дом за счёт ипотечного договора займа, предоставленного КПК «Топчихинский» на приобретение вышеуказанного недвижимого имущества по ипотечному договору займа № от ДД.ММ.ГГ, заключённого между займодавцем и покупателем до подписания настоящего договора, имеющего силу акта приёма-передачи. 

Сумма займа будет перечислена в течение 7 календарных дней со дня перехода права собственности на расчётный счёт заёмщика согласно ипотечному договору займа № от ДД.ММ.ГГ. 

В соответствии с пунктом 4.2 Договора в связи с приобретением покупателем вышеуказанного недвижимого имущества за счёт заёмных средств займодавца указанное недвижимое имущество обременяется ипотекой в силу закона с момента государственной регистрации права собственности покупателя на вышеуказанное недвижимое имущество. Государственная регистрация ипотеки в силу закона осуществляется одновременно с государственной регистрацией права собственности покупателя на вышеуказанное недвижимое имущество. В возникших с этого момента ипотечных правоотношениях покупатель выступает залогодателем, а займодавец, предоставивший покупателю средства на приобретение вышеуказанного недвижимого имущества, выступает залогодержателем.

Вышеуказанное недвижимое имущество залогом в пользу продавца не обременяется.

Регистрация перехода права собственности и ипотеки в силу закона осуществлена Управлением Росреестра по 

<

адрес> ДД.ММ.ГГ (т.1 л.д.18-20, 79-81, 88-89, 136-138).

Платежным поручением № от ДД.ММ.ГГ, справкой ПАО «Сбербанк России» подтверждается, что заём по указанному ипотечному договору был перечислен на счёт ФИО31 в Алтайском отделении № ПАО Сбербанк ДД.ММ.ГГ (т.1 л.д.54, 127, 128).

ДД.ММ.ГГ ФИО31 обратилась в УПФР в 

<

адрес> и 

<

адрес> (межрайонное) с заявлением о распоряжении средствами материнского (семейного) капитала по сертификату № от ДД.ММ.ГГ (л.д.58) и просила направить средства материнского (семейного) капитала в размере 

<

данные изъяты> руб. на уплату основного долга и уплату процентов по договору займа №от ДД.ММ.ГГ, заключённому с кредитным потребительским кооперативом «Топчихинский» на приобретение жилья (т.1 л.д.115-117).

Решением ГУ - УПФР в г.Алейске и Алейском районе Алтайского края (межрайонного) от ДД.ММ.ГГ № заявление ФИО31 было удовлетворено (т.1 л.д.113). 

10 января 2018 г. ФИО31, действуя как даритель с одной стороны и как законный представитель одаряемых несовершеннолетних детей ФИО51, ДД.ММ.ГГ года рождения, ФИО50, ДД.ММ.ГГ года рождения, с другой стороны, заключила договор дарения спорных земельного участка и жилого дома, передав детям в общую долевую собственность, в равных долях каждой земельный участок с кадастровым номером № площадью 

<

данные изъяты> кв.м по адресу: 

<

адрес>, с расположенным на нём жилым домом с кадастровым номером №, общей площадью 

<

данные изъяты> кв.м.

15 января 2018 г. право общей долевой собственности ФИО34, ФИО35 (по ? доле за каждой) зарегистрировано Управлением Росреестра по Алтайскому краю (т.1 л.д.68-72, 82-87, 90-93, 147-152).

ДД.ММ.ГГ ФИО31 вступила в брак с ФИО6, и ей присвоена фамилия ФИО33 (т.1 л.д.106, 188). 

ДД.ММ.ГГ ФИО6 установил отцовство в отношении детей ФИО26 ФИО10, ДД.ММ.ГГ года рождения, ФИО52, ДД.ММ.ГГ года рождения, и им присвоена фамилия ФИО33, Еве изменено отчество на «ФИО15» (т.1 л.д.105, 107-109). 

Таким образом, на основании указанных выше оспариваемых ФИО9 сделок право собственности на земельный участок и жилой дом, расположенные по адресу: 

<

адрес>, зарегистрировано в настоящее время за несовершеннолетними ФИО8, ДД.ММ.ГГ года рождения, ФИО7, ДД.ММ.ГГ года рождения, родителями которых являются ФИО14, ФИО16

Заявляя требование о признании недействительным договора купли-продажи, послужившего основанием для регистрации права собственности ответчика ФИО30 на спорное имущество, истец ФИО14 ссылалась на то, что ни она, ни покупатель при заключении договора купли-продажи не собирались передавать земельный участок и жилой дом от продавца к покупателю, а денежные средства за это имущество – от покупателя продавцу. Целью оформления данного договора фактически было введение в заблуждение КПК «Топчихинский» и органов Пенсионного фонда Российской Федерации путём создания у них ложного представления о намерениях участников сделки для того, чтобы КПК под залог приобретаемого имущества предоставил денежные средства по договору займа якобы на улучшение жилищных условий, а Пенсионный фонд погасил этот заём кооперативу за ФИО26 (ФИО33) Е.В. за счёт средств материнского (семейного) капитала, в результате чего указанные средства оказались в распоряжении Фоломеевой (ФИО33) Е.В. при отсутствии у неё обязанности их возврата кооперативу, то есть таким путём были «обналичены».

В подтверждение своих доводов истцом представлены следующие доказательства. 

Свидетель ФИО21 в судебном заседании пояснил, что является сыном ФИО9, старшим братом ФИО16, до настоящего времени проживает с ним и семьёй брата (ФИО4 и их детьми ФИО12 и ФИО53) в одном доме в 

<

адрес> и в 2017 году помогал брату в выборе автомобиля, который тот покупал. На вопрос, откуда у него появились деньги на машину, ФИО16 ответил, что они с Фоломеевой (ФИО33) Е.В. обналичили материнский капитал, как будто купив у ФИО9 дом. За часть этих денег ФИО16 купил автомобиль 

<

данные изъяты> в 

<

адрес>, заплатив около 160 000 рублей. Деньги за дом матери ФИО14 и ФИО16 отдавать не собирались и не отдали. Мать при совершении сделки тоже считала, что денежные средства будут потрачены ФИО14 и ФИО16, которые не планировали переезжать в 

<

адрес>, а она так и останется жить в доме. Он считает, что мать при заключении договора купли-продажи не совсем понимала, какую именно сделку она совершает. С ним она не советовалась, не понимала, что у неё могут забрать дом, что она по документам перестанет быть собственником дома, так как изначально у них с ФИО14 были нормальные отношения, мать доверяла ФИО16 и его жене, была уверена, что останется жить в своём доме как хозяйка. 

Свидетель ФИО22 в судебном заседании пояснила, что с 2018 г. проживает с ФИО23, а её отец состоит браке с ФИО9, но о том, что ФИО9 продала свой дом Тетеревой (тогда ещё ФИО26) Е.В. узнала только в 2020 г., когда последняя стала выселять ФИО9 из дома. Тогда ФИО9 рассказала ей о сделке, совершённой для обналичивания материнского капитала, который был нужен ФИО30 для покупки машины. При этом она обещала, что ФИО9 останется жить в доме. В разговоре с ней (ФИО36) ФИО14 подтвердила, что из города уезжать не собирается. Она с мужем и детьми так и живут по соседству с ней и её мужем. Она считает, что ФИО9 не понимала, какую именно сделку она совершает, так как не обладает необходимыми знаниями, всю жизнь работала поваром в школьной столовой в 

<

адрес>. 

Свидетель ФИО24 в судебном заседании пояснила, что в течение 7 лет дружит с ФИО9 и поэтому знает, что ФИО9 продала свой дом Тетеревой (тогда ФИО26) Е.В. под материнский капитал, так как ФИО14 были нужны деньги для покупки автомобиля, доделки дома в 

<

адрес>, проведения в этот дом газа. ФИО9 хотела помочь сыну и ФИО14 При этом ФИО9 не понимала, что в результате сделки перестанет быть собственником дома, и что так обналичивать материнский капитал нельзя. Дети ей сказали, что всё законно, а она очень доверяла своему сыну ФИО16, считала, что останется жить в доме. Если бы ФИО9 знала про последствия, она бы не согласилась на эту сделку. Деньги от продажи дома она не получала. ФИО14 после покупки дома в 

<

адрес> ни разу не была, а ФИО9 нанимала бригаду: перекрыли крышу в доме, сделали туалет, ванную. Всё это она сделала за свой счёт. Расходы по содержанию дома также несёт она, а ФИО14 с мужем и детьми так и живут в 

<

адрес>. 

Свидетель ФИО25 в судебном заседании пояснила, что ей также со слов ФИО9 известно, что, пожалев своего сына Николая, который тогда только начал жить с ФИО14, она помогла им обналичить материнский капитал, продав свой дом, так как они хотели получить деньги. При этом ФИО5 никогда не переставала считать себя хозяйкой своего дома, каждый год проводила в нём какие-то работы: красила, белила, они сделали туалет, ванную, в 2020 г. перекрыли крышу на доме, держат подсобное хозяйство. 

Таким образом, допрошенные в судебном заседании свидетели подтвердили объяснения истца ФИО9, что договор купли-продажи был заключён между ней и ФИО37 только с целью обналичить средства материнского (семейного) капитала, а не с целью передачи права собственности на недвижимое имущество в 

<

адрес> от продавца к покупателю и получения покупателем денежных средств за проданное имущество. 

Кроме того, свидетели подтвердили, что ФИО9 продолжает осуществлять права и обязанности собственника в отношении указанного спорного имущества, проживает в доме, несёт бремя его содержания, пользуется земельным участком, в том время как местом жительства ФИО14 и её и ФИО16 детей остаётся 

<

адрес>. 

Представленные ФИО9 квитанции подтверждают, что она в 2019 г. оплачивала услуги телефонной связи в ОАО «Ростелеком» (т.1 л.д.24-25), в 2019 – 2020 г. – услуги на отпуск питьевой воды а ООО «РСУ+» (т.1 л.д.26-29), электроэнергию в АО «Алтайэнергосбыт» (т.1 л.д.30-31).

Из представленной ФИО9 аудиозаписи её разговора с сыном ФИО49 по телефону (файл AUD-20200921-WA0003.mp3) следует, что ФИО49 признаёт, что денежные средства материнского капитала были получены и потрачены им и ФИО14, а не ФИО9, которую они собирались оставить хозяйкой дома в 

<

адрес>. 

Аудиозапись разговора ФИО9 с ФИО14 (файлы AUD-20200921-WA0008.mp3, AUD-20200921-WA0009.mp3) подтверждает, что ФИО14 не собиралась и не собирается переезжать с детьми в 

<

адрес> из 

<

адрес>, где детям лучше, она говорит, чтобы ФИО9 оставалась жить в своём доме. 

Представленные стороной истца фотографии в совокупности с показаниями свидетелей ФИО54, ФИО36, сделавшей эти фотографии, также подтверждают, что ФИО14 продолжает проживать в двухэтажном жилом доме в 

<

адрес>, принадлежащем на праве собственности её мужу и его брату. 

Приведённые доказательства ответчиками не опровергнуты. Заявление ФИО14 о том, что денежные средства по договору купли-продажи она передала ФИО9 до заключения договора, является голословным. Из текста договора купли-продажи следует, что на момент его заключения покупатель ФИО37 не располагала необходимой для оплаты стоимости жилого дома денежной суммой, которая должна была быть перечислена ей 

<

данные изъяты> в течение 7 календарных дней со дня перехода права собственности, то есть после ДД.ММ.ГГ. Письменных доказательств, подтверждающих факт передачи ФИО9 денежных средств в размере 453 026 руб. ФИО14 суду не представила, несмотря на то, что указанная обязанность судом ей была разъяснена (т.1 л.д.38 об.). 

Из представленных ФИО14 характеристик следует, что ФИО7 с сентября 2019 г. посещает МБДОУ «Детский сад №» в 

<

адрес>, проживает с родителями и старшей сестрой в частном доме, где у девочки и её сестры имеется своя детская комната (т.1 л.д.100). ФИО8 поступила в МБДОУ «Детский сад №» 

<

адрес> ДД.ММ.ГГ, посещает его регулярно. Воспитывается в полной, благополучной семье, имеет младшую сестру ФИО12 (т.1 л.д.104). 

В объяснении от ДД.ММ.ГГ на имя УУП МО МВД России «Топчихинский» ФИО28, копия которого представлена ФИО14 в суд по электронной почте, последняя указала, что проживает в 

<

адрес>, то есть в жилом доме, принадлежащем на праве долевой собственности с ФИО55 её супругу ФИО16 (т.1 л.д.101, 168-171).

Доказательств, подтверждающих свои намерения стать фактическим собственником жилого дома в 

<

адрес>, ФИО14 суду не представила. Факт регистрации её и детей по указанному адресу достаточным доказательством указанного намерения не является, так как приведёнными выше доказательствами подтверждается, что фактически ни ФИО14, ни ФИО56 и ФИО57 никогда не жили по указанному адресу и не несли бремя содержания спорного недвижимого имущества, что в соответствии со статьёй 210 ГК РФ является бременем собственника.

Представленный ФИО14 по электронной почте договор на отпуск питьевой воды потребителю (т.1 л.д.94-95) указанный вывод суда не опровергает, поскольку является недопустимым доказательством, так как указанная в договоре дата его заключения ДД.ММ.ГГ опровергается указанными в нём же данными потребителя ФИО14, которой, как указано выше, эта фамилия была присвоена только ДД.ММ.ГГ, а паспорт, ссылка на который приведена в договоре, был выдан ей только ДД.ММ.ГГ. Кроме того, ФИО14, в отличие от ФИО9, не представила суду доказательств, подтверждающих факт исполнения ею этого договора. 

Действительно, как правильно указано ответчиками, сам по себе факт проживания ФИО9 в настоящее время в спорном жилом доме и факт оплаты ею коммунальных услуг при отсутствии других доказательств не имел бы юридического значения для решения вопроса о признании сделки недействительной, поскольку в отношении объектов недвижимого имущества право собственности на объект возникает у покупателя с момента государственной регистрации права, и возникновение права собственности на жилой дом не связано с фактом вселения либо невселения собственника в помещение, его проживание в приобретённом доме не является обязательным признаком реализации права владения и пользования недвижимым имуществом. Но в совокупности с другими исследованными в судебном заседании обстоятельствами суд приходит к выводу, что воля покупателя ФИО30 не была направлена на создание последствий сделки купли-продажи жилого дома, а продавец ФИО9 также не стремилась к исполнению сделки покупателем путем получения от покупателя денежных средств по договору, а настаивала только на том, что в соответствии с достигнутой договорённостью она после получения ФИО30 наличными денежных средств материнского (семейного) капитала останется хозяйкой, то есть собственником, проданного дома. 

Совокупность приведённых выше доказательств свидетельствует о том, что фактически стороны договора купли-продажи договорились о заключении мнимого договора для получения ФИО30 средств материнского (семейного) капитала наличными, как и пояснила об этом ФИО9, и последняя не имела намерения отчуждать принадлежащие ей жилой дом и земельный участок, а ФИО30 не имела намерений улучшить жилищные условия своей семьи путём приобретения в собственность жилого дома истца. 

Анализ указанных обстоятельств свидетельствует о том, что оспариваемый договор купли-продажи земельного участка с расположенным на нём жилым домом отвечает всем признакам мнимой сделки, поскольку совершён лишь для вида, без намерения создать соответствующие ему правовые последствия, а ответчик ФИО14 заведомо недобросовестно осуществляла свои гражданские права, желая получить в своё распоряжение средства материнского (семейного) капитала и заведомо не собираясь передавать их продавцу жилого дома. 

Таким образом, в судебном заседании установлены основания для удовлетворения исковых требований о признании договора купли-продажи недействительным, что также влечёт признание недействительным договора дарения, поскольку правом на распоряжение имуществом в силу пункта 1 статьи 209 ГК РФ обладает только его собственник, а в результате ничтожной сделки ФИО30 право собственности на имущество, которое впоследствии подарила своим детям, не приобрела. 

С учётом изложенного суд прекращает право собственности ФИО56 (ФИО35), ФИО59 на спорный земельный участок и жилой дом и в соответствии с заявленными исковыми требованиями признаёт его за истцом ФИО9 

Обсуждая вопрос о судьбе денежных средств, полученных ФИО30 из бюджета Пенсионного фонда России для погашения задолженности по договору займа с КПК «Топчихинский», которые были перечислены последнему Управлением Пенсионного фонда Российской Федерации в г.Алейске и Алейском районе Алтайского края (межрайонным), суд учитывает, что эти денежные средства являлись материнским (семейным) капиталом, право на который возникло у Фоломеевой (ФИО33) Е.В. в связи с рождением двоих детей (на основании пункта 1 части 1 статьи 3 Федерального закона от 29.12.2006 № 256-ФЗ «О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей»). 

Указанным Законом предусмотрено строго целевое назначение средств материнского капитала.

Так, в соответствии с частью 3 статьи 7 этого Закона (в редакции, действующей на момент возникновения спорных правоотношений) лица, получившие сертификат, могут распоряжаться средствами материнского (семейного) капитала в полном объёме либо по частям по следующим направлениям: улучшение жилищных условий, получение образования ребёнком (детьми), формирование накопительной части трудовой пенсии для женщин, перечисленных в пунктах 1 и 2 части 1 статьи 3 данного Закона; приобретение товаров и услуг, предназначенных для социальной адаптации и интеграции в общество детей-инвалидов.

С учётом изложенных выше положений Гражданского кодекса Российской Федерации во взаимосвязи с приведёнными положениями Федерального закона от 29.12.2006 № 256-ФЗ «О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей» о целевом назначении средств материнского капитала, а также с учётом установленного судом факта перечисления денежных средств для покупки спорного жилого дома Фоломеевой (ФИО33) Е.В. за счёт средств материнского капитала, перечисленных заимодавцу, предоставившему заём для оплаты покупателем суммы по сделке, суд полагает, что при признании недействительным договора купли-продажи средства материнского капитала должны быть возвращены в Управление Пенсионного фонда, перечислившего его, поскольку законных оснований для получения ею средств материнского капитала в наличной форме в данном случае не имелось.

Государственная пошлина, уплаченная истцом при обращении в суд с иском к ФИО14, должна быть возмещена ему указанным ответчиком в полном объёме на основании части 1 статьи 98 ГПК РФ. 

На основании изложенного и руководствуясь статьями 194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л :

Исковые требования ФИО9 удовлетворить. 

Признать недействительными договор купли-продажи земельного участка с жилым домом с обременением ипотекой в силу закона от ДД.ММ.ГГ, заключённый между ФИО9 (продавцом) и ФИО37 (покупателем) в отношении земельного участка с кадастровым номером № площадью 

<

данные изъяты> кв.м, расположенного по адресу: 

<

адрес>, с расположенным на нём жилым домом с кадастровым номером №, общей площадью 

<

данные изъяты> кв.м.

Признать недействительным договор дарения земельного участка с жилым домом от ДД.ММ.ГГ, заключённый между ФИО37 (дарителем) и ФИО37, действующей за своих несовершеннолетних детей ФИО2, ФИО3 (ФИО15) (одаряемых), в отношении земельного участка с кадастровым номером № площадью 

<

данные изъяты> кв.м, расположенного по адресу: 

<

адрес>, с расположенным на нём жилым домом с кадастровым номером №, общей площадью 

<

данные изъяты> кв.м.

Прекратить право собственности ФИО58, ДД.ММ.ГГ года рождения, уроженки 

<

адрес>, ФИО2, ДД.ММ.ГГ года рождения, уроженки 

<

адрес>, на земельный участок с кадастровым номером № площадью 

<

данные изъяты> кв.м, расположенный по адресу: 

<

адрес>, с расположенным на нём жилым домом с кадастровым номером №, общей площадью 

<

данные изъяты> кв.м (на ? долю за каждой). 

Признать право собственности на земельный участок с кадастровым номером № площадью 

<

данные изъяты> кв.м, расположенный по адресу: 

<

адрес>, с расположенным на нём жилым домом с кадастровым номером №, общей площадью 

<

данные изъяты> кв.м, за ФИО5, ДД.ММ.ГГ года рождения, уроженкой 

<

адрес>. 

Обязать ФИО4 возвратить в Государственное учреждение – Управление Пенсионного фонда в г.Алейске и Алейском районе Алтайского края (межрайонное) 453 026 рублей. 

Взыскать с ФИО14 в пользу ФИО9 7740 рублей в возмещение расходов по оплате государственной пошлины. 

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Алтайского краевого суда через Топчихинский районный суд в течение месяца со дня его вынесения в окончательной форме.

Мотивированное решение изготовлено 28 ноября 2020 г.

Судья И.М. Кернечишина