РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

26 ноября 2020 г. Ленинский районный суд города Воронежа в составе:

председательствующего судьи Щербатых Е.Г.

при секретаре Мячиной Е.В., 

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о признании договора дарения действительным, признании права собственности на недвижимое имущество,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с настоящим иском, в обоснование которого указывает на следующие обстоятельства: отцу истца – ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, на праве собственности принадлежали 2/3 доли жилого дома и ? доли земельного участка, расположенные по адресу: 

<

адрес>. Сособственником указанных объектов недвижимости является ФИО4. Земельный участок надлежащим образом до настоящего времени не оформлен.

14 декабря 2018 г. ФИО3 женился на ФИО2 

В связи с тем, что вышеуказанные доли жилого дома и земельного участка не являлись совместно нажитым имуществом супругов, ФИО3 15 декабря 2018 г. в честь дня рождения истца пообещал подарить ему данное недвижимое имущество и 24 ноября 2019 г. на основании договора дарения ФИО3 подарил истцу вышеуказанные объекты недвижимости, однако зарегистрировать договор в установленном законом порядке они не успели, поскольку 25 ноября 2019 г. ФИО3 умер.

Наследниками ФИО3 являются истец (сын умершего) – ФИО1 и ответчик (супруга умершего) – ФИО2 В связи с тем, что при вступлении в наследство возник спор относительно включения в наследственную массу недвижимого имущества истец вынужден обратиться в суд. 

Согласно договору дарения от 24 ноября 2019 г. ФИО3 подарил, а ФИО1 принял в дар 2/3 доли жилого дома и ? доли земельного участка, расположенные по адресу: 

<

адрес>. При подписании договора дарения ФИО3 передал истцу вышеуказанное имущество, вручил ключи от дома, что свидетельствует о фактическом исполнении договора дарения. Однако с момента заключения договора дарения истец не мог войти в дом, так как ФИО2 самовольно поменяла замок и только в присутствии участкового инспектора передала ему новый ключ.

Вышеуказанный договор ФИО3 должен был заверить у нотариуса до 15 декабря 2019 г., однако в результате его смерти договор не был заверен, а истец лежал в больнице с сердечным приступом.

Таким образом, у ФИО3 при жизни было волеизъявление на дарение истцу жилого дома и земельного участка и его воля подтверждается, как обещанием подарить, так и заключением договора дарения от 24 ноября 2019 г.

Ссылаясь на положения статей 218, 432, 572 Гражданского кодекса Российской Федерации, истец указывает на то, что договор дарения является правоустанавливающим действительным документом, а отсутствие документа о государственной регистрации перехода права собственности не зависит от воли сторон договора. Такое препятствие, как смерть дарителя, не зависящее от воли ни одной из сторон, не может являться основанием для отказа в приобретении одаряемым права собственности на имущество.

Основываясь на изложенных обстоятельствах, ФИО1 просит суд:

- признать договор дарения от 24 ноября 2019 г., заключенный между ФИО3 и ФИО1, действительным;

- признать за ФИО1 право собственности на 2/3 доли жилого дома, расположенного по адресу: 

<

адрес>;

- признать за ФИО1 право собственности на 1/4 доли земельного участка, расположенного по адресу: 

<

адрес>.

В судебном заседании истец ФИО1 и его представители – адвокат Кадовбенко В.Д. и действующая на основании доверенности ФИО5 заявленные требования поддержали и просили суд удовлетворить иск в полном объеме по изложенным в нем основаниям, представив письменные объяснения.

Ответчик ФИО2 и её представитель – адвокат Зотов Л.А. против удовлетворения иска возразили, представив письменные возражения.

Третьи лица ФИО4 и нотариус ФИО6, будучи извещенными надлежащим образом, в судебное заседание не явились, в связи с чем, с учетом мнения сторон и положений статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд считает возможным рассмотреть дело в их отсутствие. 

Выслушав объяснения сторон, показания свидетелей, исследовав представленные доказательства в их совокупности, суд приходит к следующим выводам:

В ходе судебного разбирательства установлено, подтверждается материалами дела и сторонами не оспаривается, что ФИО1 и ФИО2 являются наследниками первой очереди к имуществу ФИО3, умершего 25 ноября 2019 г. При жизни ФИО3 принадлежало 2/3 доли в праве общей долевой собственности на жилой дом и ? доля в праве общей долевой собственности на земельный участок, расположенные по адресу: 

<

адрес>. Указанное имущество принадлежало ФИО3 до вступления в брак и не является совместно нажитым имуществом супругов ФИО3 и ФИО2

Из представленного истцом договора дарения от 24 ноября 2019 г. (л.д.26-27) следует, что даритель ФИО3 подарил, а одаряемый ФИО1 принял в дар вышеуказанное недвижимое имущество. Пунктом 11 договора дарения предусмотрено, что даритель обязуется в срок до 15 декабря 2019 г. заверить договор нотариально.

Согласно заключению судебной почерковедческой экспертизы №4779/4-2 от 31 июля 2020 г., подготовленному экспертом ФБУ «Воронежский региональный центр судебной экспертизы», подпись от имени ФИО3, расположенная в экземпляре договора дарения от 24 ноября 2019 г. между ФИО3 и ФИО1 на 2-ом листе на строке «Даритель» выполнена самим ФИО3 под действием сбивающего фактора (возрастные изменения организма, выполнение подписи за день до смерти) (л.д.118-124). 

Разрешая настоящий спор, суд применяет следующие нормы закона:

По общему правилу, установленному статьями 166, 167 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). 

Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

В силу положений пунктов 1, 2 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Обещание безвозмездно передать кому-либо вещь или имущественное право либо освободить кого-либо от имущественной обязанности (обещание дарения) признается договором дарения и связывает обещавшего, если обещание сделано в надлежащей форме (пункт 2 статьи 574) и содержит ясно выраженное намерение совершить в будущем безвозмездную передачу вещи или права конкретному лицу либо освободить его от имущественной обязанности.

Обещание подарить все свое имущество или часть всего своего имущества без указания на конкретный предмет дарения в виде вещи, права или освобождения от обязанности ничтожно.

Статья 574 Гражданского кодекса Российской Федерации предъявляет требования к форме договора дарения, в силу которых дарение, сопровождаемое передачей дара одаряемому, может быть совершено устно, за исключением случаев, предусмотренных пунктами 2 и 3 настоящей статьи. Передача дара осуществляется посредством его вручения, символической передачи (вручение ключей и т.п.) либо вручения правоустанавливающих документов (пункт 1 статьи 574 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Договор дарения движимого имущества должен быть совершен в письменной форме в случаях, когда: 

- дарителем является юридическое лицо и стоимость дара превышает три тысячи рублей; 

- договор содержит обещание дарения в будущем (пункт 2 статьи 574 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

В случаях, предусмотренных в настоящем пункте, договор дарения, совершенный устно, ничтожен.

Договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации (пункт 1 статьи 574 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно статьи 158 Гражданского кодекса Российской Федерации сделки совершаются устно или в письменной форме (простой или нотариальной).

При этом в силу пункта 1 статьи 163 Гражданского кодекса Российской Федерации нотариальное удостоверение сделки означает проверку законности сделки, в том числе наличия у каждой из сторон права на ее совершение, и осуществляется нотариусом или должностным лицом, имеющим право совершать такое нотариальное действие, в порядке, установленном законом о нотариате и нотариальной деятельности.

В соответствии с пунктом 2 статьи 163 Гражданского кодекса Российской Федерации нотариальное удостоверение сделок обязательно:

1) в случаях, указанных в законе;

2) в случаях, предусмотренных соглашением сторон, хотя бы по закону для сделок данного вида эта форма не требовалась.

Если нотариальное удостоверение сделки в соответствии с пунктом 2 настоящей статьи является обязательным, несоблюдение нотариальной формы сделки влечет её ничтожность (пункт 3 статьи 163 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Пунктом 3 статьи 8.1 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что в случаях, предусмотренных законом или соглашением сторон, сделка, влекущая возникновение, изменение или прекращение прав на имущество, которые подлежат государственной регистрации, должна быть нотариально удостоверена.

Запись в государственный реестр вносится при наличии заявлений об этом всех лиц, совершивших сделку, если иное не установлено законом. Если сделка совершена в нотариальной форме, запись в государственный реестр может быть внесена по заявлению любой стороны сделки, в том числе через нотариуса.

В свою очередь, пунктом 1 статьи 42 Федерального закона от 13 июля 2015 г. №218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости» установлено, что сделки по отчуждению или договоры ипотеки долей в праве общей собственности на недвижимое имущество подлежат нотариальному удостоверению, за исключением сделок при отчуждении или ипотеке всеми участниками долевой собственности своих долей по одной сделке, сделок, связанных с имуществом, составляющим паевой инвестиционный фонд или приобретаемым для включения в состав паевого инвестиционного фонда, сделок по отчуждению земельных долей, сделок по отчуждению и приобретению долей в праве общей собственности на недвижимое имущество при заключении договора, предусматривающего переход права собственности на жилое помещение в соответствии с Законом Российской Федерации от 15 апреля 1993 г. №4802-1 «О статусе столицы Российской Федерации», а также договоров об ипотеке долей в праве общей собственности на недвижимое имущество, заключаемых с кредитными организациями.

Анализируя установленные по делу обстоятельства, сопоставляя их с приведенными положениями закона, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения иска ФИО1, поскольку в ходе судебного разбирательства не нашел достоверного подтверждения факт обещания умершим ФИО3 дарения спорного недвижимого имущества в надлежащей форме, а сам договор дарения от 24 ноября 2019 г. является ничтожным в силу прямого указания закона по основанию порока его формы и не может повлечь наступления правовых последствий в виде перехода права собственности на доли в праве общей долевой собственности на недвижимое имущество.

Так, обещание дарения, на которое ссылается истец, в противоречие приведенным выше требованиям пункта 2 статьи 574 Гражданского кодекса Российской Федерации, со слов самого истца, было сделано в устной форме, что влечет его ничтожность. При этом опрошенные в судебном заседании свидетели ФИО7, ФИО8 пояснили, что про обещание дарения им ничего не известно, а свидетели ФИО9, ФИО10, ФИО11 указывали лишь на то, что при жизни ФИО3 говорил, что все его имущество останется сыну (ФИО1), т.е. без указания на конкретный предмет дарения, что противоречит требованиям пункта 2 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Суд также отмечает, что истцом не представлено доказательств наличия каких-либо причин, объективно препятствовавших ФИО3 в столь длительный период, прошедший с момента обещания дарения, как указывает истец (с 15 декабря 2018 г.), совершить указанную сделку в надлежащей форме, т.е. путем обращения к нотариусу. Более того, сами стороны и все опрошенные в судебном заседании свидетели поясняли, что ФИО3 вел активный образ жизни, трудился, на состояние здоровья не жаловался и не имел хронических заболеваний, препятствующих его передвижению, осознанию юридических последствий совершаемых им действий и проч., а его смерть была внезапной. 

Сама по себе воля умершего лица обещавшего при жизни подарить какое-либо имущество, однако, не облеченная в предусмотренную для этого законом форму, не является основанием для перехода права собственности и возникновения соответствующего права у одаряемого.

Исходя из изложенного, сам договор дарения от 24 ноября 2019 г. является ничтожным в силу порока его формы, не влечет правовых последствий и, вопреки доводам стороны истца, не может быть признан действительным.

Включение в договор дарения пункта, предусматривающего обязанность дарителя заверить договор нотариально, не свидетельствует о соблюдении его сторонами императивных требований закона, предъявляемых к форме сделки дарения доли в праве на недвижимое имущество, при том, что по смыслу пункта 1 статьи 163 Гражданского кодекса Российской Федерации нотариальное удостоверение сделки означает проверку законности сделки, в том числе проверку наличия права на ее совершение у каждой из её сторон, в связи с чем, возложение такой обязанности лишь на одну сторону сделки противоречит требованию указанной нормы.

Более того, включение в договор дарения указанного условия свидетельствует о том, что ФИО3 знал (должен был знать) о необходимости нотариального удостоверения данной сделки, однако, как следует из объяснений представителя истца ФИО5 (приходившейся сестрой умершему), обратился за составлением договора именно к ней. Доказательств наличию причин, объективно препятствовавших ФИО3 и ФИО1 совместно обратиться к нотариусу, как указывалось выше, суду не представлено. 

Вызывают сомнение у суда и доводы стороны истца о том, что договор дарения от 24 ноября 2019 г. подписан лично ФИО3

В силу пункта 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по общим правилам оценки доказательств, т.е. по правилам, установленным в статье 67 настоящего Кодекса.

Совокупность собранных по делу доказательств ставит под сомнение достоверность вывода проведенной по делу судебной почерковедческой экспертизы о принадлежности подписи в договоре дарения самому ФИО3 

Так, из исследовательской части экспертного заключения усматривается наличие различий в представленных на исследование свободных образцах подписи ФИО3 и подписи, проставленной от его имени в договоре дарения. Обоснование экспертом указанных различий сводится к воздействию сбивающих факторов, таких как возрастные изменения организма и выполнение подписи за день до смерти. В то же время, опрошенный в ходе судебного разбирательства эксперт поясняла, что не располагала сведениями о состоянии здоровья ФИО3 (указание на возрастные изменения организма обусловлено формальными требованиями экспертной методики) и не знала причину его смерти. Напротив, из установленных по делу обстоятельств, объяснений сторон и показаний свидетелей следует, что ФИО3 до последнего дня вел активный образ жизни, на состояние здоровья не жаловался, лично посещал ФИО5, за день до смерти приезжал к истцу и отвозил на автомобиле его ребенка, а смерть ФИО3 была внезапной. Совокупность указанных обстоятельств при наличии представленного стороной ответчика почерковедческого исследования №4253 от 08 июня 2020 г., выполненного ООО «Правовая экспертиза ЦВС» (л.д.68-82), согласно выводам которого, подпись в договоре дарения от имени ФИО3 выполнена не самим ФИО3, а иным лицом с подражанием каким-то подлинным подписям ФИО3, не позволяет суду принять заключение судебной экспертизы в качестве допустимого доказательства по делу. Заявленные истцом обстоятельства подписания договора дарения ФИО3 также вызывают у суда сомнения: из объяснений сторон и показаний свидетелей следует, что 24 ноября 2019 г. ФИО3 посещал ФИО1 по просьбе последнего отвезти ребенка на автомобиле, при этом поднявшись в квартиру, предложил подписать документы. О том, какие это были документы, свидетели пояснить не смогли, так как не видели их; о подписании договора дарения недвижимого имущества узнали со слов ФИО1

Кроме того, статьей 10 Гражданского кодекса Российской Федерации закреплен общеправовой принцип недопустимости злоупотребления правом, в силу которого не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). В случае несоблюдения указанных требований, суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.

Исходя из представленных суду сведений, усматривается, что между сторонами сложились конфликтные отношения по поводу имущества, составляющего наследственную массу после смерти ФИО3, по поводу чего стороны неоднократно обращались в правоохранительные органы; ФИО1 предъявлено несколько различных исков по поводу принадлежности наследственного имущества. В связи с этим, суд находит заслуживающим внимание заявление стороны ответчика о злоупотреблении истцом своим правом, направленным на причинение вреда ФИО2 как наследнику одной с ФИО1 очереди, путем исключения части имущества из наследственной массы. При таком положении, по убеждению суда, предъявление ФИО1 настоящего иска направлено не столько на приобретение спорного недвижимого имущества, прав на которое истец не лишается в связи с вступлением в права наследования, сколько на приобретение указанного имущества по иному основанию и одновременное исключение его из наследственной массы, что при наличии иного наследника одной очереди, указывает на несоответствие действий истца требованиям добросовестности и является самостоятельным основаниям для отказа в судебной защите.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-198, 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2 о признании договора дарения действительным, признании права собственности на недвижимое имущество отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Воронежский областной суд через районный суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья: Е.Г. Щербатых

решение изготовлено в окончательной форме 03 декабря 2020 г.

1версия для печати