Дело № 22-2118/2025 Судья Корсунская Ю.А. 

УИД 33RS0005-01-2024-004331-15

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

22 октября 2025 года г. Владимир

Владимирский областной суд в составе:

председательствующего Зябликова В.Ю.,

при секретаре Васичкине Д.А.,

с участием: 

прокурора Карловой Д.К.,

представителя потерпевшей Лукьянова Р.А.,

осужденной ФИО1,

защитника-адвоката Савлова А.Г.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе защитника-адвоката Савлова А.Г., а также апелляционному представлению государственного обвинителя Таланова В.А. на приговор Александровского городского суда **** от ****, которым 

ФИО1, **** года рождения, уроженка ****, гражданка Российской Федерации, не судимая,

осуждена по ч. 3 ст. 264 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 1 год 6 месяцев с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года 6 месяцев.

В соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ отбывание наказания в виде лишения свободы назначено ФИО1 в колонии-поселении. 

К месту отбывания наказания в виде лишения свободы ФИО1 постановлено следовать самостоятельно за счет государства.

Срок отбывания наказания в виде лишения свободы ФИО1 постановлено исчислять со дня ее прибытия в колонию-поселение с зачетом в срок отбывания наказания времени следования в пути в колонию-поселение из расчета один день за один день. 

В соответствии с ч. 4 ст. 47 УПК РФ дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, распространяется на все время отбывания основного наказания в виде лишения свободы. Срок отбытия наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, постановлено исчислять с момента отбытия основного наказания в виде лишения свободы.

До вступления приговора в законную силу мера пресечения ФИО1 оставлена без изменения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении. 

Гражданский иск Л. удовлетворен частично. Со ФИО1 в счет компенсации морального вреда, причиненного преступлением, взыскано 500 000 рублей.

Принято решение о вещественных доказательствах. 

Изложив содержание обжалуемого судебного решения, существо апелляционной жалобы и апелляционного представления, а также выступления осужденной ФИО1, защитника-адвоката Савлова А.Г., поддержавших доводы жалобы о переквалификации действий осужденной и смягчении наказания, а также представителя потерпевшей Лукьянова Р.А. и прокурора Карловой Д.К. об изменении приговора по доводам апелляционного представления, суд апелляционной инстанции 

установил:

ФИО1 признана виновной в том, что являясь лицом, управляющим автомобилем, совершила нарушение правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека. 

Преступление совершено **** в **** при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре суда.

В суде первой инстанции ФИО1 вину в совершенном преступлении признала частично, указав, что наезда на потерпевшую не совершала, а лишь задела ее зеркалом заднего вида.

В апелляционной жалобе адвокат Савлов А.Г. выражает несогласие с приговором суда. Считает назначенное наказание чрезмерно суровым и несоответствующим обстоятельствам совершения преступления, а также личности осужденной. Полагает, что совершение осужденной данного преступления явилось следствием случайного стечения обстоятельств. Отмечает, что причиной ДТП явилось временное ослепление ФИО1, и при попытке опустить солнцезащитный козырек она не заметила движение Г., а затем попыталась ее объехать, но задела ее правым зеркалом, отчего та упала на проезжую часть. Обращает внимание, что автомобиль ФИО1 был остановлен непосредственно за линией пешеходного перехода, что свидетельствует о минимальной скорости движения ее автомобиля на пешеходном переходе. Указывает, что судом оставлены без должного внимания и оценки доводы стороны защиты об обстоятельствах ДТП, не учтены в полной мере установленные в судебном заседании обстоятельства ДТП и характер допущенных нарушений требований Правил дорожного движения. Выражает несогласие с результатами с заключениями экспертиз от **** ****, от **** **** и от **** ****, поскольку эксперты не провели самостоятельно каких-либо исследований, а ограничились копированием данных представленных документов. Считает, что все заключения получены с нарушениями, а выводы преждевременны и вызывают сомнения в их обоснованности. Указывает, что судом по формальным основаниям было отказано в удовлетворении ходатайства стороны защиты о признании заключений экспертов от **** **** и от **** **** недопустимыми доказательствами и проведении повторной судебно-медицинской экспертизы. Ссылается на заключение специалистов (рецензию) от **** ****, в котором приведены недостатки и противоречия в заключениях экспертов от **** **** и от **** ****, которые до настоящего времени не устранены, и ставят под сомнение главный вывод о наличии прямой причинно-следственной связи между произошедшим **** ДТП по вине ФИО1 и смертью потерпевшей Г. Считает, что судом не принято исчерпывающих мер для получения экспертной оценки доводов стороны защиты, поскольку при проведении судебно-медицинских экспертиз от **** ****, от **** **** и повторной от **** ****, фактически одной и той же организации, суд при постановке вопросов для проведения повторной экспертизы не обратил внимания экспертов на имеющиеся нарушения, дав возможность экспертам просто повторить выводы нижестоящих экспертов их же организации. Обращает внимание на недостатки и противоречия проведенных экспертиз. ****. Считает, что экспертиза трупа проведена с нарушениями действовавшего на тот момент Приказа МЗРС РФ от **** ****н. Полагает, что заключение экспертов от **** **** является недопустимым доказательством, поскольку не указаны экспертные методы и методики, которыми руководствовался эксперт при проведении экспертизы и отсутствует научно обоснованная последовательность действий для решения конкретной (типовой) экспертной задачи, а также отсутствует название методики; автор (составитель) методики; организация-разработчик методики; библиографические данные опубликованной методики. Выражает несогласие с формулировкой «совершила наезд на пешехода», указанной в постановлении о назначении СМЭ от ****, поскольку данная формулировка формирует у эксперта определенные ассоциации, поскольку из обстоятельств происшествия и фотоматериалов следует, что ФИО1 избежала наезда на пешехода и коснулась его правым зеркалом заднего вида. Указывает, что на месте происшествия не был установлен характер контакта (статический или динамический) между транспортным средством и пешеходом. Ссылаясь на имеющиеся у Г. диагнозы, считает, что имеющее место касания зеркалом заднего вида, в виде статического воздействия на пешехода, не вызвавшего существенного, визуально обнаруживаемого ускорения пешехода или частей его тела, в силу имеющихся у потерпевшей заболеваний, могло привести к полученным травмам при падении с высоты роста потерпевшей. Выражает несогласие, что именно полученные травмы (телесные повреждения) имели прямую причинно-следственную связь с наступлением смерти пострадавшей. Указывая, что полисегментарная пневмония - это многокомпонентная болезнь, развивается из-за инфицирования организма вредоносными микроорганизмами на фоне резкого снижения иммунитета, оспаривает возникновение данного заболевания в прямой причинно-следственной связи именно падения в результате касания зеркалом транспортного средства со смертью потерпевшей. Также, ссылаясь на установленные потерпевшей диагнозы в период с 4 по ****, обращает внимание на их противоречивость, что может свидетельствовать о не исследованности причин возникновения заболеваний, приведших к ее смерти. Указывает, что вероятностное заключение эксперта не может служить ни обвинительным, ни оправдательным доказательством, а приговор не может основываться на предположениях. Считает, что заключение эксперта от **** **** получено с нарушениями, а выводы, изложенные в указанном заключении и заключении экспертов от **** ****, являются преждевременными и вызывают сомнения в их обоснованности. Считает, что в исследовательской части заключения **** не указана аргументированная оценка результатов исследований, что нарушает требования, содержащиеся в нормативных документах. Считает, что для обоснования своих выводов эксперты должны были установить механизм повреждений Г., для чего потребовалось произвести ретроспективный анализ данных медицинской документации в соотнесении с данными, полученными при секционном исследовании, для установления причинно-следственной связи повреждений Г., имеющихся на момент поступления в стационар, хода и исхода лечения с повреждениями, учитывая необходимость исследования объективных данных о лечении пациента по профилям «травматология и ортопедия», «неврология», «хирургия», «скорая медицинская помощь», «интенсивная терапия», а также необходимость оценки данных по профилю «рентгенология». Однако эксперты не обладают квалификацией по этим профилям для компетентной оценки процитированных данных. Утверждает, что эксперты, устанавливая связь повреждений с событием ДТП, были обязаны исключить получение Г. указанных повреждений до и после ДТП. Обращает внимание, что перечень объектов исследования в заключениях не представлен, а имеются лишь данные о наличии в материалах дела медицинских карт пациента. Указывает, что отсутствие в заключениях отражения хода и результата исследования происхождения ОЧМТ и травмы конечности, а также связи лечения с повреждениями исключает компетентность исследования, отраженного в заключении. Оспаривает факт исследования экспертами рентгенологических и неврологических данных для подтверждения происхождения субдуральной гематомы, ее оперативного лечения и его исхода, поскольку это требовало соответствующей профессиональной компетенции. Обращает внимание, что наличие или отсутствие стабилизации пациента после произведенного оперативного вмешательства экспертом не указано, а также в заключении отсутствует оценка профилактики ТЭЛА. Указывает, что эксперты, приводя в описательной части заключений повреждения, возникшие в ходе производства оперативного вмешательства, не сопроводили их экспертной оценкой отсутствия мероприятий по снижению внутричерепной гипертензии. Проведенное экспертами микроскопическое описание не содержит сведений, аргументирующих происхождение острой сердечно-легочной недостаточности. Считает, что выводы экспертов не подтверждены проведенным исследованием, не обоснованы и не позволяют положительно оценить всесторонность, компетентность и полноту произведенного исследования и аргументируют причину смерти не в результате ДТП, а в результате оперативного вмешательства. Отмечает, что экспертами не произведена оценка степени влияния оперативного вмешательства, своевременности оказания специализированной помощи на исход травмы бедра и тазобедренного сустава. Считает, что экспертами не установлена причина смерти, ****. Полагает, что необходимо было проведение комиссионной экспертизы с участием врача-травматолога, врача-анестезиолога-реаниматолога, врача-нейрохирурга и ее проведение не могло быть поручено ГБУЗ ВО «Бюро СМЭ ****». Оспаривая заключения экспертов **** и ****, полагает, что выявленные при их проведении нарушения не позволяют считать их объективными, обоснованными и полными, составленными на строго научной и практической основе, с исчерпывающими, достоверными и обоснованными ответами по постановленным вопросам. Обращает внимание на отсутствие письменного поручения и сведений о том, когда и кем эксперту поручено производство исследования. Указывает о наличии на первой странице заключения записи о предупреждении экспертов об уголовной ответственности, предусмотренной ст. 307 УК РФ при отсутствии записи о предупреждении их об уголовной ответственности именно до начала производства экспертизы. Считает, что заключение эксперта от **** **** и заключение эксперта от **** **** выполнены с многочисленными нарушениями действующего законодательства и не могут использоваться для принятия юридически значимых решений. Обращает внимание, что в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства в суде первой инстанции убедительных и достаточных доказательств, свидетельствующих о виновности ФИО1 в смерти Г., органами следствия не собрано и стороной обвинения не представлено. Выражая несогласие с назначенным наказанием, указывает, что ФИО1 по месту жительства характеризуется исключительно с положительной стороны, не судима, к административной ответственности привлекалась только по линии ГИБДД. Просит учесть тяжелое положение семьи виновной, ****. ****. ****. Считает, что страдания детей не могут быть оправданы восстановлением социальной справедливости. Ссылается на признание ФИО1 вины в причинении тяжкого вреда здоровью потерпевшей, раскаянии в содеянном, активном способствовании расследованию дела. Считает, что ФИО1 испытала угрызения совести, душевные волнения, сожалея и раскаиваясь в содеянном. Оспаривает выводы суда о невозможности применения положений ст. 73 УК РФ. Просит учесть совокупность обстоятельств, смягчающих наказание и применить положения ст. 64 УК РФ. Считает, что имеются неустранимые сомнения виновности осужденной ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, в связи с отсутствием объективным доказательств ее вины. Просит приговор суда изменить, квалифицировать действия ФИО1 по ч. 1 ст. 264 УК РФ, как причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности. 

В возражениях на апелляционную жалобу адвоката Савлова А.Г. государственный обвинитель Таланов В.А. и представитель потерпевшей адвокат Лукьянов Р.А. указывают, что оснований для переквалификации действий ФИО1 не имеется, просят апелляционную жалобу адвоката оставить без удовлетворения.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Таланов В.А. выражает несогласие с приговором суда. Обращает внимание, что при приведении заключения комиссионной СМЭ указано, что между причиненными в результате ДТП «54» января 2024 года телесными повреждениями и последующей смертью… (стр. 11), а при анализе перечисленных обстоятельств, указано, что причиной ДТП явилось нарушение водителем ФИО1, управлявшей автомобилем ****, ряда пунктов Правил дорожного движения (стр. 12), что не соответствует установленным обстоятельствам. Просит приговор суда изменить, указав в описательно-мотивировочной части дату «4» января 2024 года вместо «54» января 2024 года, верное наименование автомобиля ****.

Рассмотрев материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы и апелляционного представления, заслушав мнения сторон, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Выводы суда о виновности осужденной ФИО1 в совершении преступления, за которое она осуждена обжалуемым приговором, основываются на совокупности доказательств, исследованных в судебном заседании с участием сторон, получивших надлежащую оценку в судебном решении.

Виновность ФИО1 подтверждается:

- показаниями ФИО1, из которых следует, что **** после 13 часов она, управляя автомобилем, двигалась в крайней правой полосе движения со скоростью не более 40 км/ч. Когда она въехала на пешеходный переход передними колесами, то в поле ее зрения появилась женщина. Ей казалось, что она успеет проехать, но женщина увеличила скорость. При объезде женщины она задела ее правым боковым зеркалом автомобиля. После чего женщина стояла, затем присела набок и на левую сторону;

- показаниями потерпевшей Л., согласно которым она **** от сотрудников ГИБДД по телефону ей стало известно о госпитализации ее бабушки Г. в результате дорожно-транспортного происшествия, **** Г. скончалась;

- показаниями свидетеля Д., из которых следует, что ФИО1 пыталась объехать неожиданно вышедшую на пешеходный переход женщину, но не успела и задела ее правым боковым зеркалом, от чего женщина упала;

- показаниями свидетеля П., в соответствии с которыми **** в 13 часов 35 минут она подходила к пешеходному переходу и увидела, как в том же направлении для перехода проезжей части в зону действия пешеходного перехода вступает престарелая женщина. В этот момент транспорта не имелось. Затем она увидела, как слева от нее двигался легковой автомобиль и без остановки приближался к переходу, осуществил на него въезд и допустил наезд на женщину передней правой частью автомобиля, в результате чего женщина упала на проезжую часть дороги;

- показаниями свидетеля Б. - инспектора ОВ ДПС ГИБДД ОМВД России по Александровскому району Владимирской области, согласно которым он сообщил об обстоятельствах выезда на место ДТП с участием автомобиля «****, под управлением ФИО1 и пешехода Г.;

- протоколом осмотра предметов от ****, согласно которому на автомобиле ****, обнаружено повреждение правого наружного бокового зеркала заднего вида;

- показаниями свидетеля П. - врача травматолога-ортопеда ****ной больницы, из которых следует, что **** поступила Г., которая была направлена в травмпункт г. Владимира, где она находилась до **** и ей были выполнены МСКТ головы и грудной клетки, ****. После стабилизации ее перевели в хирургическое отделение **** и **** при отсутствии каких-либо противопоказаний ей была выполнено протезирование левого тазобедренного сустава. **** по результатам рентгена легких Г. патологий не выявлено. **** Г. скончалась;

- заключением судебно-медицинской экспертизы от **** ****, согласно которому у Г. имелись повреждения: **** Данные телесные повреждения имели прямую причинно-следственную связь с наступлением смерти;

- показаниями эксперта М., данными в ходе судебного заседания, из которых следует, что имеющиеся у Г. повреждения взаимоотягощали друг друга. **** Полученные в результате ДТП повреждения, зафиксированные в выводах экспертизы ****, послужили прямой причинно-следственной связью с наступившими последствиями - смертью;

- заключением комиссионной медицинской судебной экспертизы от **** ****, согласно которому смерть Г. в соответствии с заключением эксперта **** наступила от **** Между причиненными в результате ДТП **** телесными повреждениями и последующей смертью Г. имеется прямая причинно-следственная связь;

- а также иными доказательствами, анализ и надлежащая оценка которым дана в приговоре.

Сомневаться в объективности положенных в основу приговора доказательств оснований не имеется, поскольку каждое из них получено с соблюдением требований закона, согласуется между собой и подтверждается совокупностью других доказательств.

Все доказательства судом тщательно проанализированы, им дана надлежащая оценка в приговоре, а содержание проверяемых доказательств сопоставлено по совокупности и оценено в строгом соответствии со ст. 17, 87, 88 УПК РФ.

Судебное следствие по данному уголовному делу проведено в соответствии с требованиями процессуального закона, на основе состязательности и равноправия сторон, с достаточной полнотой и объективно. Стороны не были ограничены в праве представления доказательств, каждое из которых исследовано судом и получило свою надлежащую оценку. 

Данных, свидетельствующих о заинтересованности потерпевшей и свидетелей обвинения в исходе дела, об оговоре ими осужденной, о фальсификации доказательственной базы по делу судом не выявлено. 

Вопреки доводам жалобы, суд пришел к обоснованному выводу о том, что наездом на пешехода считается любой контакт движущегося автомобиля с человеком, который не является его пассажиром, вне зависимости от силы удара (касания). При этом установление характера контакта (статический или динамический), на что обращает внимание защитник в апелляционной жалобе, не относится к числу обстоятельств, подлежащих доказыванию при определении виновности ФИО1

Таким образом, утверждение защиты о неустановлении всех обстоятельств произошедшего дорожно-транспортного происшествия носит голословный характер.

Позиция стороны защиты о касании потерпевшей зеркалом заднего вида автомобиля под управлением осужденной не влияет на юридическую квалификацию действий осужденной ФИО1

Суд первой инстанции дал правильную оценку выводам, изложенным в заключениях судебных экспертиз, поскольку они мотивированы и обоснованы, составлены без нарушений норм УПК РФ, ответы на вопросы даны в полном объеме с учетом полномочий и компетенции экспертов, основания и мотивы, по которым были сделаны соответствующие выводы, изложены в исследовательской и заключительной частях экспертиз. Каких-либо нарушений, которые влекли бы признание заключения экспертов недопустимым доказательством, не установлено.

Указание в постановлении заместителя начальника СО ОМВД России по **** Г. от **** при назначении судебно-медицинской экспертизы формулировки «совершила наезд на пешехода» к числу нарушений закона, влекущих недопустимость заключения эксперта, не относятся.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, по результатам рассмотрения ходатайства стороны защиты о назначении повторной судебно-медицинской экспертизы судом было принято о назначении дополнительной комплексной судебно-медицинской экспертизы. При этом суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции об отклонении представленных адвокатом Савловым А.Г. вопросов для экспертов, поскольку они фактически требуют выводов о юридической оценке деяния и проверки показаний допрошенных лиц, что относится к компетенции суда.

Также суд апелляционной инстанции учитывает, что при рассмотрении уголовного дела в суде первой инстанции **** ходатайство защитника о признании недопустимым доказательством заключения эксперта **** и исключении его из числа доказательство по уголовному делу оставлено без рассмотрения в связи с его фактическим отзывом стороной защиты. 

Доводы апелляционной жалобы стороны защиты (о возможности получения повреждений при иных обстоятельствах, в том числе при падении с высоты собственного роста), которые фактически сводятся к оспариванию причинно-следственной связи между причиненными телесными повреждениями, полученными в результате дорожно-транспортного происшествия, и смертью, суд апелляционной инстанции признает несостоятельными, поскольку опровергнуты достаточной совокупностью доказательств, исследованных судом, в частности заключением судебно-медицинской экспертизы от **** **** и заключением комиссионной медицинской судебной экспертизы от **** ****.

Сведений, указывающих об оказании потерпевшей ненадлежащей медицинской помощи, материалы дела не содержат, а ссылка на указанное обстоятельство носит лишь голословный характер со стороны защиты.

Оснований ставить под сомнение выводы экспертов не имеется. Экспертные исследования проведены экспертами, обладающими специальными познаниями, предупрежденными об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения. Заключения соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ, оснований не доверять изложенным в них выводах, которые обоснованы, не имелось. В соответствии со ст. 25 Федерального закона от **** № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» в заключениях экспертов указаны необходимые сведения о государственном судебно-экспертном учреждении, а также об экспертах, которым поручено производство судебной экспертизы. Доводы стороны защиты о ненадлежащем разъяснении экспертам ответственности носят надуманный характер и отвергаются судом. 

Доводы апелляционной жалобы о том, что причина смерти Г. не установлена, являются субъективным мнением стороны защиты. При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что указание в выводах заключения эксперта от **** **** полиорганной недостаточности наряду с пневмонией не является противоречием в выводах экспертов. 

Оспариваемые экспертизы по делу не содержат неясностей, не противоречат иным доказательствам по делу. Как видно из материалов уголовного дела, перечень документов, предоставленных в распоряжение экспертов, отражен как в постановлениях об их назначении, так и в описательных частях заключений. Оснований сомневаться в том, что предметом исследования экспертами была документация, которая приведена в экспертных заключениях, не имеется.

Таким образом, нарушений при производстве указанных судебных экспертиз, которые повлияли или могли повлиять на содержание выводов экспертов, не было допущено. Выводы экспертов аргументированы и отвечают на поставленные перед ними вопросы. 

Вопреки доводам стороны защиты, положения ч. 2 ст. 207 УПК РФ при проведении комиссионной медицинской судебной экспертизы не нарушены. При этом уголовно-процессуальный закон не требует проведения дополнительной экспертизы обязательно в другом экспертном учреждении, какой-либо зависимости экспертов, проводивших эти две экспертизы, друг от друга или от сторон не установлено. В этой связи оснований для обязательного назначения экспертного исследования в иной организации, расположенной на территории другого региона, не имелось.

Доводы стороны защиты о несогласии с выводами заключения эксперта от **** **** суд апелляционной инстанции признает несостоятельными, поскольку согласно приговору данное заключение доказательством вины в инкриминируемом ФИО1 преступлении не является и не было положено в основу приговора, поскольку данная экспертиза была в рамках производства по делу об административном правонарушении.

При этом суд обоснованно не принял в качестве доказательства предоставленное стороной защиты заключение специалистов, выводы суда в этой части мотивированы, основаны на законе и суд апелляционной инстанции с ними соглашается. Как правильно указал суд, исследование проведено вне рамок уголовного дела в нарушение процессуального порядка назначения и производства таких исследований. Фактически специалисты в своем заключении дают свое суждение относительно заключений экспертов, тогда как они не наделены полномочиями по их оценке, поскольку в силу закона проверка и оценка доказательств по уголовному делу относится к исключительной компетенции суда. Кроме того, в силу ч. 3 ст. 80 УПК РФ заключение специалиста не может заменить заключение эксперта.

В приговоре суд первой инстанции привел мотивы, по которым принял вышеперечисленные доказательства в качестве достоверных и допустимых. Выводы суда об этом подробно мотивированы в приговоре и являются правильными.

В этой связи суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для переквалификации действий осужденной ФИО1 на ч. 1 ст. 264 УК РФ.

По существу доводы апелляционной жалобы защитника сводятся к переоценке доказательств, которые судом исследованы и оценены по внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся доказательств, как это предусмотрено ст. 17 УПК РФ. То обстоятельство, что оценка доказательств, данная судом первой инстанции, не совпадает с позицией стороны защиты, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и не ставит под сомнение приведенные в приговоре выводы суда. 

Таким образом, анализ и основанная на законе оценка исследованных в судебном заседании доказательств, приведенных в приговоре, и их совокупность позволили суду правильно установить фактические обстоятельства и верно квалифицировать действия ФИО1 по ч. 3 ст. 264 УК РФ - как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека.

При назначении ФИО1 наказания суд в соответствии с требованиями ст. 6, 60 УК РФ в полной мере учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность виновной, обстоятельства, смягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденной и на условия жизни ее семьи. 

Судом приняты во внимание данные о личности ФИО1, ****. 

В качестве смягчающих наказание обстоятельств суд признал активное способствование расследованию преступления, оказание иной помощи потерпевшей непосредственной после совершения преступления, частичное признание вины, ****. 

Иных обстоятельств, предусмотренных ч. 1, 2 ст. 61 УК РФ, для признания в качестве смягчающих наказание осужденной суд апелляционной инстанции не усматривает.

Выводы суда о необходимости назначения ФИО1 за совершенное преступление наказания в виде лишения свободы в приговоре мотивированы, являются обоснованными и правильными, с которыми суд апелляционной инстанции соглашается. 

С учетом фактических обстоятельств преступления и степени его общественной опасности, данных о личности виновной, суд обоснованно не усмотрел оснований для применения положений ч. 6 ст. 15, ст. 73 УК РФ.

Каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами совершенного виновной преступления, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного деяния, что в свою очередь могло бы свидетельствовать о необходимости назначения осужденной наказания с учетом положений ст. 64 УК РФ первой инстанции не установлено. Не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции.

Дополнительное наказание за совершенное преступление в виде лишения права заниматься определенной деятельностью, согласно санкции ч. 3 ст. 264 УК РФ, является обязательным, назначено в пределах санкции статьи, является соразмерным, оснований для его снижения суд апелляционной инстанции также не находит. 

Наказание ФИО1 назначено с учетом правил, предусмотренных ч. 1 ст. 62 УК РФ.

Таким образом, назначенное ФИО1 наказание соответствует требованиям справедливости, является соразмерным содеянному и отвечает целям наказания, установленным ст. 43 УК РФ. Оснований для признания назначенного осужденной наказания несправедливым вследствие его чрезмерной суровости не имеется.

Для отбывания наказания вид исправительного учреждения осужденной назначен в соответствии с требованиями п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ.

В соответствии с требованиями закона судом приняты решения по гражданскому иску, о мере пресечения, о зачете времени следования осужденной к месту отбывания наказания и о вещественных доказательствах.

Таким образом, апелляционная жалоба адвоката Савлова А.Г. удовлетворению не подлежит.

Вместе с тем, как обоснованно указано в апелляционном представлении, суд первой инстанции, приводя в приговоре выводы заключения комиссионной судебно-медицинской экспертизы, допустил техническую ошибку, неверно указав дату совершенного дорожно-транспортного происшествия «****» вместо «****».

Кроме того, также судом допущена техническая ошибка в выводах суда о доказанности причины дорожно-транспортного происшествия, повлекшего по неосторожности смерть пешехода Г., при указании наименования транспортного средства, под управлением ФИО1, как «****.

Допущенные судом технические ошибки подлежат исправлению, при этом, учитывая, что вносимое изменение не ухудшает положение осужденной ФИО1, оснований для смягчения в связи с этим назначенного ей наказания не имеется.

Таким образом, апелляционное представление государственного обвинителя Таланова В.А. подлежит удовлетворению.

Иных нарушений норм материального или процессуального права, влекущих на основании ст. 389.15 УПК РФ отмену или изменение приговора, по материалам дела судом апелляционной инстанции не усматривается.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 389.13, 389.15, 389.20 и 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

приговор Александровского городского суда Владимирской области от **** в отношении ФИО1 изменить: 

- уточнить описательно-мотивировочную часть приговора при изложении выводов заключения комиссионной судебно-медицинской экспертизы о совершенном дорожно-транспортном происшествии ****;

- уточнить описательно-мотивировочную часть приговора при установлении доказанным, что причиной дорожно-транспортного происшествия, повлекшего по неосторожности смерть пешехода Г. явилось нарушение водителем ФИО1, управлявшей автомобилем «****, п.п. 1.5, 10.1, 14.1, 5.19.1-5.19.2, 1.14.1 Правил дорожного движения РФ. 

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката Савлова А.Г. - без удовлетворения, апелляционное представление государственного обвинителя Таланова В.А. - удовлетворить.

Апелляционное постановление может быть обжаловано во Второй кассационный суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном гл. 47.1 УПК РФ, через Александровский городской суд Владимирской области в течение 6 месяцев со дня его вынесения. Пропущенный по уважительной причине срок кассационного обжалования может быть восстановлен судьей Александровского городского суда Владимирской области по ходатайству лица, подавшего кассационные жалобу или представление. Отказ в его восстановлении может быть обжалован в порядке, предусмотренном гл. 45.1 УПК РФ. В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба подается непосредственно в суд кассационной инстанции. 

Осужденная вправе ходатайствовать о своем участии в судебном заседании суда кассационной инстанции.

Председательствующий В.Ю. Зябликов