АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

26 сентября 2025 года г. Казань

Верховный Суд Республики Татарстан в составе:

председательствующего Яруллина Р.Н.,

при секретаре судебного заседания Нигматулиной А.М.,

с участием прокурора Сергеевой М.Н.,

осужденного ФИО1,

защитника – адвоката Симонова С.В.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Вахитова И.Р. и апелляционной жалобе защитника Симонова С.В. в интересах осужденного ФИО1 на приговор Приволжского районного суда г. Казани от 14 августа 2025 года.

Заслушав мнение прокурора Сергеевой М.Н., полагавшей приговор подлежащим изменению по доводам апелляционного представления, а апелляционная жалоба подлежащей оставлению без удовлетворения, выступление осужденного ФИО1, поддержавшего апелляционные представление и жалобу, выступление защитника Симонова С.В., поддержавшего апелляционную жалобу и оставившего принятие решения по апелляционному представлению на усмотрение суда, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

Приговором Приволжского районного суда г. Казани от 14 августа 2025 года

ФИО1, .., не судимый,

- осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ к лишению свободы сроком 2 года 6 месяцев с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком 3 года.

На основании ст. 73 УК РФ основное наказание назначено условно с испытательным сроком 3 года 6 месяцев с возложением на ФИО1 обязанностей не менять постоянного места жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего контроль за поведением условно осужденных, периодически являться в указанный орган для регистрации.

ФИО1 признан виновным в нарушении п.п. 8.1, 8.4 и 9.1.1 правил дорожного движения при управлении автомобилем «Volkswagen Polo» с г/н №, выразившемся выезде на полосу движения, расположенную справа от него, где он не уступил дорогу двигавшемуся в попутном направлении автомобилю «Hyundai Santa Fe» с г/н № под управлением Н., вследствие чего управляемое ФИО1 транспортное средство столкнулось с автомобилем под управлением Н., а затем выехало на полосу, предназначенную для движения во встречном направлении, где столкнулось с прицепом «ПY-ТД2500» с г/н № в составе автомобиля «Chevrolet Cruze» с г/н № под управлением Я. и автомобилем «Kia Carnival» с г/н № под управлением Ф., в результате чего пассажир автомобиля «Volkswagen Polo» Р. получила телесные повреждения, которые повлекли ее смерть на месте дорожно-транспортного происшествия.

Преступление совершено 13 января 2025 года примерно в 16 часов 20 минут у стр. 174 по Оренбургскому тракту г. Казани при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В ходе судебного разбирательства вину в совершении преступления при установленных судом обстоятельствах ФИО1 признал.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Вахитов И.Р. просит приговор изменить и привести его в соответствие с требованиями уголовно-процессуального закона.

Утверждает, что в описательно-мотивировочной части приговора указано о том, что вещественное доказательство – оптический диск с видеозаписью подлежит хранению в уголовном деле. Однако в резолютивной части итогового судебного решения по уголовному делу судьба вещественного доказательства не разрешена. В таком случае приговор подлежит дополнению указанием о хранении вещественного доказательства в уголовном деле, как это предусмотрено п. 2 ч. 1 ст. 309 УПК РФ.

Защитник Симонов С.В. в апелляционной жалобе просит приговор отменить, уголовное дело в отношении ФИО1 прекратить в связи с примирением с потерпевшим.

Утверждает, что судом первой инстанции неправомерно отказано в удовлетворении ходатайства П. и стороны защиты о прекращении уголовного дела в отношении ФИО1 в связи с примирением с потерпевшим. Принятое решение мотивировано отсутствием доказательств принятия ФИО1 мер по заглаживанию вреда, причиненного обществу в результате совершенного преступления, способствующих восстановлению нарушенных законных интересов общества и государства в сфере безопасности дорожного движения. Вместе с тем исчерпывающий перечень условий для прекращения уголовного дела в связи с примирением с потерпевшим предусмотрен ст. 76 УК РФ. При этом под заглаживанием вреда следует понимать возмещение причиненного преступлением ущерба, а также иные действия, направленные на восстановление нарушенных в результате преступления прав и законных интересов потерпевшего. Способы заглаживания вреда, а также размер возмещения вреда определяются потерпевшим. ФИО1 вину в совершении преступления признал, впервые совершил преступление средней тяжести, полностью возместил потерпевшему вред, причиненный в результате преступления, и принес ему извинения. Потерпевший в суде заявил о примирении с ФИО1, об отсутствии к нему претензий и нежелании привлекать его к уголовной ответственности. Изложенное свидетельствует о выполнении его подзащитным всех предусмотренных ст. 76 УК РФ и ст. 25 УПК РФ условий для прекращения в отношении него уголовного дела в связи с примирением с потерпевшим. Причинение ФИО1 по неосторожности смерти Р. не свидетельствует о его явно отрицательном отношении к охраняемым уголовным законом общественным отношениям и намерении причинить вред обществу в дальнейшем. Действующее уголовное и уголовно-процессуальное законодательство не содержит запрета на прекращение уголовного дела о преступлении, которым причиняется вред не только жизни и здоровью человека, но и общественным отношениям в сфере безопасности дорожного движения. При таких обстоятельствах суд был обязан принять решение об освобождении ФИО1 от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных представления и жалобы, суд апелляционной инстанции считает приговор подлежащим изменению.

Доказанность вины ФИО1 в совершении указанного уголовно-наказуемого деяния, установленное судом событие преступления и правильность квалификации действий осужденного, соблюдение процедуры судебного разбирательства по уголовному делу в апелляционных представлении и жалобе не оспариваются.

Несмотря на это, вывод суда о виновности ФИО1 в совершении преступления, за которое он осужден, соответствует фактическим обстоятельствам уголовного дела и подтверждается исследованными в ходе судебного разбирательства доказательствами, приведенными в приговоре.

В соответствии с ч. 1 ст. 88 УПК РФ суд оценил каждое доказательство с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а собранные доказательства в совокупности – достаточности для постановления обвинительного приговора.

В ходе судебного разбирательства ФИО1 показал, что за рулем автомобиля «Volkswagen Polo» со своими родственниками П. и Р. в салоне он двигался с разрешенной скоростью по Оренбургскому тракту г. Казани в направлении аэропорта, когда у стр. 174 он ощутил удар в заднюю часть кузова автомобиля, после чего управляемый им автомобиль выехал на полосу, предназначенную для встречного движения, где столкнулся с другими транспортными средствами. В результате этого Р. получила телесные повреждения, от которых скончалась на месте происшествия. Он пытался оказать ей медицинскую помощь, возместил П. причиненный в результате преступления моральный вред, участвовал в похоронах Р. и продолжает помогать потерпевшему.

Представленные стороной обвинения и исследованные судом доказательства также подтверждают виновность ФИО1 в совершении преступления, за которое он осужден.

Так, виновность ФИО1 подтверждается показаниями потерпевшего П., свидетелей Я., В., Ш., Ф. и Ж., эксперта Э.

При этом основания для оговора ФИО1 названными лицами не установлены, вследствие чего достоверность их приведенных в приговоре показаний, в которых они изобличают осужденного в совершении преступления, сомнений не вызывает.

Поэтому суд считает достоверными их приведенные в приговоре показания, согласующиеся между собой и с другими исследованными судом доказательствами, в том числе с протоколами осмотра места дорожно-транспортного происшествия и поврежденных в результате этого транспортных средств, оптического диска с записью видеорегистратора автомобиля, двигавшегося за автомобилем под управлением ФИО1, заключением медицинской экспертизы трупа Р., заключением автотехнической экспертизы обстоятельств дорожно-транспортного происшествия и другими письменными доказательствами, в совокупности с которыми восстанавливают картину совершенного преступления.

Изложенное свидетельствует об отсутствии в уголовном деле фактических данных, опровергающих доказательства, изобличающие ФИО1 в совершенном преступлении.

Нарушений закона при сборе доказательств, проведении следственных и процессуальных действий по делу, которые могли бы стать основанием для признания этих доказательств недопустимыми, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Судебное разбирательство по делу проведено объективно и в соответствии с требованиями уголовного-процессуального закона.

Правильно установив фактические обстоятельства происшествия, суд первой инстанции верно квалифицировал действия ФИО1 по ч. 3 ст. 264 УК РФ, что сторонами не оспаривается.

Доводы апелляционной жалобы о неправомерном не прекращении судом первой инстанции уголовного дела в отношении ФИО1 в связи с примирением с потерпевшим суд апелляционной инстанции считает необоснованными, исходя из следующего.

Ст. 76 УК РФ предусмотрено, что лицо, впервые совершившее преступление небольшой или средней тяжести, может быть освобождено от уголовной ответственности, если оно примирилось с потерпевшим и загладило причиненный потерпевшему вред.

Согласно ст. 25 УПК РФ, суд вправе на основании заявления потерпевшего прекратить уголовное дело в отношении лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления небольшой или средней тяжести, в случаях, предусмотренных ст. 76 УК РФ, если это лицо примирилось с потерпевшим и загладило причиненный ему вред.

По смыслу уголовного закона, раскрытому в п. 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 июня 2013 года № 19 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности» (в редакции от 29 ноября 2016 года), в соответствии со ст. 76 УК РФ освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим возможно при выполнении двух условий: примирения лица, совершившего преступление, с потерпевшим и заглаживания причиненного ему вреда. При разрешении вопроса об освобождении от уголовной ответственности судам следует также учитывать конкретные обстоятельства уголовного дела, включая особенности и число объектов преступного посягательства, их приоритет, наличие свободно выраженного волеизъявления потерпевшего, изменение степени общественной опасности лица, совершившего преступление, после заглаживания вреда и примирения с потерпевшим, личность совершившего преступление, обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание.

Как указано в п. 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 июня 2010 года № 17 «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве», принимая решение о прекращении уголовного дела за примирением сторон, суду необходимо оценить, соответствует ли это целям и задачам защиты прав и законных интересов личности, отвечает ли требованиям справедливости и целям правосудия.

В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда РФ, сформулированной в определении от 04 июня 2007 года № 519-О-О, полномочие суда отказать в прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон, вытекающее из взаимосвязанных положений ст. 76 УК РФ и ст. 25 УПК РФ, направлено на достижение конституционно значимых целей дифференциации уголовной ответственности и наказания, усиления их исправительного воздействия, предупреждения новых преступлений и тем самым – защиты личности, общества и государства от преступных посягательств. При этом указание в названных статьях на возможность, а не обязанность освобождения от уголовной ответственности и прекращения уголовного дела означает необходимость принятия соответствующего решения с учетом всей совокупности обстоятельств конкретного дела, включая степень общественной опасности совершенного деяния.

В ходе судебного разбирательства установлено, что ФИО1 впервые совершивший преступление средней тяжести, примирился с потерпевшим П., который обратился с ходатайством о прекращении в отношении осужденного уголовного дела, и загладил моральный вред, причиненный потерпевшему в результате преступления, а также не возражал против освобождения его от уголовной ответственности по названному основанию.

Различные уголовно наказуемые деяния влекут наступление разного по своему характеру вреда, поэтому предусмотренные ст. 76 УК РФ действия, направленные на заглаживание такого вреда и свидетельствующие о снижении степени общественной опасности преступления, нейтрализации его вредных последствий, не могут быть одинаковыми во всех случаях, а определяются в зависимости от особенностей конкретного деяния.

С учетом изложенного суд обязан не просто констатировать наличие или отсутствие указанных в законе оснований для освобождения от уголовной ответственности, а принять справедливое, обоснованное и мотивированное решение с учетом всей совокупности данных, характеризующих в том числе особенности объекта преступного посягательства, обстоятельства его совершения, конкретные действия, предпринятые виновным для возмещения ущерба или иного заглаживания причиненного преступлением вреда, изменение степени общественной опасности деяния вследствие таких действий.

Решение об отказе в прекращении уголовного дела в отношении ФИО1 в связи с примирением с потерпевшим суд первой инстанции мотивировал отсутствием подтверждения утраты общественной опасности совершенного осужденным преступления, прежде всего посягающего на общественные отношения в сфере безопасности дорожного движения.

Действительно установленная в ходе судебного разбирательства форма возмещения ФИО1 вреда, о котором сообщил его родственник П., признанный потерпевшим по делу, исходя из степени общественной опасности преступления, основным объектом которого являются общественные отношения в сфере безопасности дорожного движения, не снижает степень общественной опасности содеянного ФИО1 и не может повлечь освобождение его от уголовной ответственности.

С учетом конкретных обстоятельств дела, связанных с игнорированием ФИО1, имеющим достаточно длительный водительский стаж, правил дорожного движения, в результате чего погибла .. Р., суд апелляционной инстанции считает, что отсутствие лично у потерпевшего П. претензий к осужденному, а также его субъективное мнение о полном заглаживании вреда, причиненного в результате преступления, не могут являться единственным подтверждением такого уменьшения степени общественной опасности содеянного осужденным, связанного с гибелью человека, которое позволило бы суду освободить ФИО1 от уголовной ответственности.

Поэтому прекращение уголовного дела по указанному основанию не соответствует общественным интересам в сфере безопасности дорожного движения с учетом характера нарушения ФИО1 правил дорожного движения и не позволит предотвратить в будущем подобные нарушения, поскольку такое решение не ограничит его в праве управления транспортными средствами.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции, вопреки доводам апелляционной жалобы, также не находит оснований освобождения ФИО1 от уголовной ответственности за совершение преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, и прекращения в отношении него уголовного дела на основании ст. 25 УПК РФ.

В приведенном в описательно-мотивировочной части приговора описании преступного деяния, признанного судом доказанным, суд указал, что ФИО1 предвидел возможность наступления общественно опасных последствий своих действий, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывал на предотвращение этих последствий, то есть установил вину осужденного в содеянном в форме легкомыслия.

Признание совершения преступления по легкомыслию означает, что ФИО1 совершил маневр перестроения с выездом на соседнюю полосу движения, предвидя, что управляемое им транспортное средство столкнется с двигавшимся в попутном направлении автомобилем под управлением Н., выедет на полосу, предназначенную для движения во встречном направлении, где столкнется с транспортными средствами под управлением Я. и Ф., и причинит смерть Р., но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывал, что это не произойдет.

Однако такой вывод суда не соответствует фактическим обстоятельствам, установленным в ходе судебного разбирательства, поскольку из материалов уголовного дела, в том числе показаний ФИО1 следует, что, совершая указанный маневр, он не предвидел возможность наступления указанных общественно опасных последствий своих действий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия, что свидетельствует о психическом отношении осужденного к содеянному им в форме небрежности.

Изложенное свидетельствует о несоответствии выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, поскольку суд не учел обстоятельств, которые могли существенно повлиять на выводы суда, что в соответствии с п. 1 ст. 389.15 и п. 2 ст. 389.16 УПК РФ является основанием для изменения приговора и уточнения его описательно-мотивировочной части в части описания преступного деяния, признанного судом доказанным, указанием о том, что ФИО1 не предвидел возможность наступления общественно опасных последствий своих действий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия вместо указания о том, что ФИО1 предвидел возможность наступления общественно опасных последствий своих действий, но без достаточных на то оснований самонадеянно рассчитывал на предотвращение этих последствий.

Данное обстоятельство не является основанием для смягчения наказаний, назначенных ФИО1 за содеянное, поскольку не связано с изменением объема обвинения, предъявленного ему по результатам предварительного следствия, и изменением квалификации действий осужденного.

Требования ст.ст. 6 и 60 УК РФ при назначении осужденному наказаний за совершенное преступление судом соблюдены не в полной мере.

Установленные судом смягчающие наказание обстоятельства в полной мере учтены при назначении ему основного наказания за совершенное преступление. Каких-либо обстоятельств, которые могли повлечь смягчение назначенных ФИО1 наказаний за содеянное, но не учтены судом первой инстанции, судом апелляционной инстанции установлено.

Отягчающие наказание обстоятельства в действиях осужденного судом первой инстанции обоснованно не установлены.

Решение суда о назначении осужденному с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, его отношения к содеянному и данных о его личности основного наказания в виде лишения свободы соответствует требованиям ч. 1 ст. 56 УК РФ, обоснованно и надлежащим образом мотивировано, срок наказания соразмерен содеянному.

Учитывая наличие смягчающих наказание обстоятельств, предусмотренных п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, судом при назначении ФИО1 основного наказания правильно применена ч. 1 ст. 62 УК РФ.

Поскольку исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью осужденного, его поведением во время и после совершения преступления, состоянием здоровья его и родственников, других обстоятельств, которые бы существенно уменьшали степень общественной опасности содеянного, по делу не имеется, суд обоснованно не нашел оснований для применения при назначении осужденному наказаний ст. 64 УК РФ, с чем соглашается и суд апелляционной инстанции.

С учетом предусмотренных законом обстоятельств суд правильно назначил ФИО1 основное наказание условно с возложением на него предусмотренных законом обязанностей, поскольку достижение в отношении осужденного целей наказания, в том числе его исправление возможно без изоляции от общества, а установленный судом испытательный срок соответствует совершенному преступлению.

Основанный на учете фактических обстоятельств совершения преступления и степени его общественной опасности вывод суда об отсутствии предусмотренных ч. 6 ст. 15 УК РФ оснований для изменения категории совершенного осужденным преступления на менее тяжкую также является правильным.

Также осужденному правомерно назначено дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, предусмотренное санкцией ч. 3 ст. 264 УК РФ в качестве обязательного. Однако при этом судом не учтен п. 28 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 декабря 2015 года № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», согласно которому установление обстоятельств, смягчающих наказание, имеет важное значение при назначении как основного, так и дополнительного наказания. Поэтому срок дополнительного наказания, назначенного ФИО1, не соразмерен содеянному, поскольку при наличии смягчающих наказание обстоятельств суд назначил ему максимальный размер дополнительного наказания, предусмотренный санкцией ч. 3 ст. 264 УК РФ.

Изложенное свидетельствует о несправедливости приговора, что в соответствии с п. 4 ст. 389.15 и ч. 2 ст. 389.18 УПК РФ является основанием для изменения приговора и смягчения дополнительного наказания, назначенного ФИО1

В части доводов апелляционного представления суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

В соответствии с п. 12 ч. 1 ст. 299 УПК РФ при постановлении приговора суд разрешает как поступить с вещественными доказательствами. Согласно п. 2 ч. 1 си. 309 УПК РФ в резолютивной части приговора должно содержаться решение о вещественных доказательствах. Требование о необходимости разрешения вопроса о вещественных доказательствах при постановлении приговора содержится и в ч. 3 ст. 81 УПК РФ.

Согласно п. 2 ст. 389.15 и ч. 1 ст. 389.17 УПК РФ, основанием для изменения или отмены судебного решения в апелляционном порядке является существенное нарушение уголовно-процессуального закона – такие нарушения, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения.

В описательно-мотивировочной части приговора суд указал о необходимости хранения в уголовном деле оптического диска с записью видеорегистратора, приобщенного к уголовному делу в качестве вещественного доказательства. В резолютивной части приговора судьба вещественного доказательства не разрешена. Однако это права участников судебного разбирательства не нарушает, их доступ к правосудию не ограничивает, существо приговора в качества акта правосудия не затрагивает.

Именно поэтому по смыслу уголовно-процессуального закона, раскрытому в подп. «е» п. 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 2011 года № 21 «О практике применения судами законодательства об исполнении приговора» вопрос о вещественных доказательствах, если он не решен в судебном решении, с учетом положений п. 15 ст. 397 УПК РФ, подлежит разрешению судом в порядке, предусмотренном ст. 399 УПК РФ, поскольку не затрагивает существо приговора и не влечет ухудшения положения осужденного.

С учетом изложенного отсутствие в резолютивной части приговора решения о судьбе вещественного доказательства, которая фактически определена в его описательно-мотивировочной части, не является существенным нарушением уголовно-процессуального закона в том смысле, который придается этому понятию ч. 1 ст. 389.17 УПК РФ. Поэтому, вопреки доводам апелляционного представления, это не влечет отмену или изменение обжалуемого итогового судебного решения по уголовному делу. Предусмотренные ч. 2 ст. 389.17 УПК РФ основания, влекущие безусловную отмену или изменение приговора, также отсутствуют.

На основании изложенного и, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.15, 389.16, 389.18, 389.20, 289.26, 389.28 и 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Приволжского районного суда г. Казани от 14 августа 2025 года в отношении осужденного ФИО1 изменить.

Уточнить описательно-мотивировочную часть приговора в части описания преступного деяния, признанного судом доказанным, указанием о том, что ФИО1 не предвидел возможность наступления общественно опасных последствий своих действий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия вместо указания о том, что ФИО1 предвидел возможность наступления общественно опасных последствий своих действий, но без достаточных на то оснований самонадеянно рассчитывал на предотвращение этих последствий.

Смягчить назначенное ФИО1 дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, до 2 лет 10 месяцев.

В остальной части приговор оставить без изменения, а апелляционное представление государственного обвинителя Вахитова И.Р. и апелляционную жалобу защитника Симонова В.В. – без удовлетворения.

Кассационная жалоба, представление, подлежащие рассмотрению в порядке, предусмотренном ст.ст. 401.7 и 401.8 УПК РФ, могут быть поданы в Судебную коллегию по уголовным делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора или иного итогового судебного решения, а для осужденного, содержащегося под стражей, – в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу.

В случае пропуска срока, установленного ч. 4 ст. 401.3 УПК РФ, или отказа в его восстановлении кассационная жалоба, представление на приговор или иное итоговое судебное решение подается непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматривается в порядке, предусмотренном ст.ст. 401.10-401.12 УПК РФ.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий: