Судья Гриценко Д.В. Дело № 22-2425

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Воронеж 23 октября 2020 г.

Воронежский областной суд в составе

председательствующего судьи Стариловой С.Ф. 

при секретаре Когтевой Е.В.,

с участием прокурора отдела прокуратуры Воронежской области Бредихиной О.С.,

адвоката Борзиковой Л.Н., представившей ордер № 31565 от 22 октября 2020 г. и удостоверение № 0799 от 27 декабря 2002 г.,

обвиняемого ФИО1, 

потерпевших Потерпевший №1 и Потерпевший №2,

представителя потерпевших - адвоката Хорольского А.В., представившего ордера № 324 и № 325 от 23 октября 2020 г. и удостоверение № 1672 от 1 марта 2006 г.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению и. о. прокурора Ленинского района г. Воронежа Щербакова А.В., а также по апелляционной жалобе потерпевших Потерпевший №1 и Потерпевший №2 на 

постановление Ленинского районного суда г. Воронежа от 10 августа 2020 г., которым прекращено уголовное дело в отношении ФИО1, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи с отсутствием в его деянии состава преступления.

Разрешен вопрос о вещественных доказательствах.

За ФИО1 признано право на реабилитацию и обращение в суд с требованием о возмещении имущественного ущерба и морального вреда.

Заслушав доклад судьи Стариловой С.Ф. об обстоятельствах дела, содержании постановления суда первой инстанции, существе апелляционных представления и жалобы; выслушав выступления прокурора Бредихиной О.С., потерпевших Потерпевший №1, Потерпевший №2 и их представителя - адвоката Хорольского А.В., поддержавших доводы апелляционного представления, апелляционной жалобы и просивших постановление суда отменить ввиду его незаконности и необоснованности; выступления обвиняемого ФИО1 и защитника Борзиковой Л.Н., полагавших доводы апелляционного представления прокурора и апелляционной жалобы потерпевших несостоятельными и просивших постановление районного суда оставить без изменения, суд апелляционной инстанции 

установил:

органом предварительного расследования в вину ФИО1 вменялось совершение в г. Воронеже в 8 часов 50 минут 8 ноября 2018 г. при управлении технически исправным автомобилем и движении по 

<

адрес> со скоростью 45, 6 км/час (более точная скорость не установлена) нарушения п. п. 1.3, 1.5, 14.1, 10.1 Правил дорожного движения Российской Федерации, в результате чего он не принял своевременных мер к снижению скорости автомобиля, на нерегулируемом пешеходном переходе не уступил дорогу пешеходу ФИО8, пересекавшему проезжую часть справа налево относительно направления движения автомобиля под его управлением, допустив на него наезд, вследствие чего потерпевшему были причинены телесные повреждения, в том числе множественная травма левой нижней и левой верхней конечностей, груди, сопровождавшаяся развитием острого респираторного дистресс-синдрома взрослых с последующим развитием двусторонней тотальной пневмонии и острой дыхательной недостаточности тяжелой степени, обусловившей наступление смерти. 

Судом признано установленным, что 8 ноября 2018 г. в 8 часов 50 минут ФИО1, управляя технически исправным автомобилем, двигался по 

<

адрес> со скоростью 45,6 км/час (при разрешенной скорости движения на данном участке в 60 км/час) и на нерегулируемом пешеходном переходе, не имея технической возможности уступить дорогу пешеходу ФИО8, допустил наезд на последнего. От полученных телесных повреждений потерпевший скончался в медицинском учреждении.

В оспариваемом судебном решении констатировано, что орган предварительного расследования, правильно установив фактические обстоятельства дела, ошибочно усмотрел наличие в действиях ФИО1 нарушения п. п. 14.1, 10.1 Правил дорожного движения и состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, так как согласно заключению экспертов от 20 февраля 2020 г. у ФИО1, двигавшегося на автомобиле со скоростью около 45,6 км/час, в момент, когда пешеход ФИО8 появился на пешеходном переходе, отсутствовала техническая возможность избежать наезда на него. Данное обстоятельство, по мнению суда, свидетельствует о том, что последствия дорожно-транспортного происшествия в виде наезда на пешехода в сложившейся ситуации от ФИО1 не зависели, предотвратить их наступление он никак не мог, что отсутствует причинно-следственная связь между действиями ФИО1 и наступившими по делу последствиями. 

Довод стороны обвинения о том, что, увидев соответствующую разметку и дорожный знак «Пешеходный переход», ФИО1 должен был принять меры к предотвращению опасности, суд счел явно несостоятельными, отметив, что о возникновении опасности свидетельствует появление пешехода на проезжей части либо в непосредственной близости от нее и в данном случае с учетом результатов следственного эксперимента он определен следователем верно: появление пешехода ФИО8 на проезжей части. 

В апелляционном представлении и.о. прокурора Ленинского района г. Воронежа ставит вопрос об отмене постановления районного суда в отношении ФИО1 и направлении уголовного дела на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе, ссылаясь на то, что суд пришел к ошибочному выводу об отсутствии в действиях ФИО1 состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ. Указывает, что суд при принятии оспариваемого решения не учел ряд имеющих значение для правильного разрешения дела обстоятельств, в частности, выводы заключений экспертов от 7 ноября 2019 г., от 20 февраля 2019 г., от 23 января 2020 г., от 18 мая 2020 г., в соответствии с которыми возможность у водителя ФИО1 предотвратить наезд на пешехода зависела не от наличия либо отсутствия у него технической возможности предотвратить происшествие, а от выполнения им требований п. п. 1.3, 10.1, 14.1 Правил дорожного движения, при соблюдении которых наезд на пешехода в зоне действия нерегулируемого пешеходного перехода был бы исключен; тот факт, что водитель должен был двигаться со скоростью, выбранной в соответствии с дорожными условиями, обеспечивающей ему возможность постоянного контроля за движением автомобиля и выполнением требований Правил дорожного движения; что, приближаясь к нерегулируемому пешеходному переходу, ФИО1 должен был своевременно скорректировать скорость до такого значения, которое при необходимости позволило бы ему уступить дорогу пешеходу, в действиях которого не установлено грубой неосторожности. Обращает внимание на то, что суд не дал оценки результатам проведенного по делу с участием ФИО1 следственного эксперимента, которые дают основание полагать, что последний мог и должен был своевременно обнаружить пешехода и принять меры к тому, чтобы уступить ему дорогу, однако избранная им скорость движения не обеспечила ему такой возможности. Считает, что совокупность представленных стороной обвинения доказательств; тот факт, что ФИО1 был хорошо знаком с особенностями участка дороги, на котором он допустил наезд на пешехода, в связи с непосредственной близостью проживания к данному месту, свидетельствуют о наличии в его действиях состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ.

В апелляционной жалобе потерпевшие Потерпевший №1 и Потерпевший №2 просят отменить постановление суда о прекращении производства по уголовному делу в отношении ФИО1, полагая, что оно не соответствует требованиям уголовного и уголовно-процессуального законов; что изложенные в нем выводы явно не соответствуют обстоятельствам уголовного дела. Указывают, что суд обосновал свое решение заключением экспертов от 20 февраля 2019 г. об отсутствии у ФИО1 технической возможности избежать наезда на потерпевшего без учета того обстоятельства, что эксперты при формулировании выводов заключения руководствовались недостоверными исходными данными, в соответствии с которыми с момента выхода потерпевшего на проезжую часть до момента наезда на него ФИО1 он преодолел расстояние в 1,1 м, которые зафиксированы в схеме дорожно-транспортного происшествия со слов ФИО1 При этом, отмечают в жалобе потерпевшие, суд оставил без внимания и не дал оценки имеющимся в материалах уголовного дела другим заключениям экспертов; показаниям свидетеля Свидетель №8 в ходе проверки его показаний на месте о том, что место наезда на потерпевшего на пешеходном переходе находится на расстоянии 3 м от правого края проезжей части; показаниям самого ФИО1 в ходе проверки его показаний на месте о том, что пешеход до момента наезда на него преодолел по пешеходному переходу расстояние в 1, 5 м; показаниям свидетеля Свидетель №2 о том, что автомобиль ФИО1 после дорожно-транспортного происшествия находился ближе к центру проезжей части, что при ширине дороги в 6,7 м составляет не менее 3 м в обе стороны; наличию повреждений на левой стороне автомобиля ФИО1; показаниям свидетеля Свидетель №1 о том, что она видела, как сбитый пешеход подлетел на капот автомобиля и отлетел в сторону, что свидетельствует о большой скорости движения автомобиля под управлением ФИО1; протоколу следственного эксперимента, согласно которому видимость пешехода у края проезжей части в зоне действия знаков «Пешеходный переход» составляет 30 м; противоречивости объяснений ФИО1 с участием защитника и его показаний: в объяснениях от 4 апреля 2019 г. он утверждал, что двигался за автомобилем «Мазда» на расстоянии около 30 м, в судебном заседании - около 10 м, а также многочисленным нарушениям им Правил дорожного движения. Считают, что у районного суда не только отсутствовали основания для прекращения уголовного дела в отношении ФИО1, но и имелись все основания для признания его виновным в совершении преступления.

На апелляционную жалобу потерпевших адвокатом Борзиковой Л.Н. принесены письменные возражения, в которых она просит постановление районного суда оставить без изменения, а доводы апелляционной жалобы - без удовлетворения ввиду их необоснованности.

Проверив материалы уголовного дела, выслушав выступления сторон, обсудив доводы апелляционных представления и жалобы, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам. 

В силу ч. 8 ст. 302 УПК РФ в случаях, предусмотренных п. п. 1 и 2 ч. 1 ст. 24, п. п. 1 и 2 ч. 1 ст. ст. 27 УПК РФ, суд постановляет оправдательный приговор.

По смыслу ст. 254 УПК РФ, согласно п. 15 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 г. № 55 «О судебном приговоре» прекращение уголовного дела в ходе судебного разбирательства по реабилитирующему основанию допускается в случае, предусмотренном ч. 7 ст. 246 УПК РФ, при отказе государственного обвинителя от обвинения.

Вынесение итогового решения по делу в виде постановления, а не приговора суд мотивировал тем, что фактические обстоятельства дела следственным органом установлены правильно, однако они ошибочно признаны преступлением, в связи с чем вынесение оправдательного приговора не требуется; ограничений, связанных с вынесением постановления о прекращении уголовного дела по реабилитирующим основаниям после проведения судебного следствия и прений сторон, УПК РФ не содержит.

Принимая во внимание приведенные выше положения уголовно-процессуального закона, регламентирующие вид судебного решения, которое должно быть вынесено в случае, когда основание прекращения уголовного дела, указанное в п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, обнаруживается в ходе судебного разбирательства, суд апелляционной инстанции считает необоснованным вынесение районным судом постановления о прекращении уголовного дела в отношении ФИО1 по указанному выше основанию, а приведенные в оспариваемом судебном акте мотивы данного решения – неубедительными.

Согласно ч. 4 ст. 7 УПК РФ постановление судьи должно быть законным, обоснованным и мотивированным. Таким признается постановление, соответствующее требованиям уголовного и уголовно-процессуального законов, содержащее основанные на материалах дела выводы суда по обстоятельствам, относящимся к предмету разрешаемых вопросов. 

Оспариваемое постановление суда не соответствует приведенным выше требованиям закона.

Как следует из обвинительного заключения, орган предварительного расследования в подтверждение обвинения ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, привел в нем следующие доказательства с кратким изложением их содержания: показания обвиняемого ФИО1 от 3 февраля 2020 г., показания подозреваемого ФИО1 от 29 июля 2019 г. и от 20 января 2020 г.; показания потерпевшего Потерпевший №1 от 8 июля 2019 г. и потерпевшей Потерпевший №2 от 8 июля 2019 г.; показания свидетелей Свидетель №1 от 25 июля 2019 г., Свидетель №2 от 29 июля 2019 г., Свидетель №3 от 29 июля 2019 г., Свидетель №4 от 15 ноября 2019 г., Свидетель №5 от 16 ноября 2019 г., Свидетель №6 от 9 ноября 2019 г., Свидетель №7 от 28 октября 2019 г., Свидетель №8 от 19 ноября 2019 г. и от 19 января 2020 г., Свидетель №9 от 29 января 2020 г.; протокол проверки на месте показаний подозреваемого ФИО1 с участием защитника от 17 января 2020 г.; протокол проверки на месте показаний свидетеля Свидетель №8 от 19 января 2020 г.; заключение эксперта по результатам судебно-медицинской экспертизы трупа ФИО8 от 28 февраля 2019 г.; заключение эксперта по результатам дополнительной судебно-медицинской экспертизы в отношении ФИО8 от 13 июня 2019 г.; заключение эксперта по результатам автотехнической судебной экспертизы от 20 февраля 2019 г.; заключение экспертов по результатам повторной автотехнической экспертизы от 7 ноября 2019 г.; заключение экспертов по результатам дополнительной автотехнической экспертизы от 23 января 2020 г.; заключение экспертов по результатам дополнительной автотехнической экспертизы от 18 мая 2020 г.; показания специалиста ФИО9 от 26 мая 2020 г.; рапорт об обнаружении признаков преступления; протоколы осмотра места происшествия от 19 января 2020 г., выемки от 28 октября 2019 г., осмотра предметов от 28 октября 2019 г., следственного эксперимента от 29 мая 2020 г.; вещественное доказательство-автомобиль.

Представленные сторонами доказательства исследовались в ходе рассмотрения дела судом первой инстанции.

Согласно УПК РФ проверка доказательств производится путем сопоставления их с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, а также установления их источников, получения иных доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемое доказательство; каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а все собранные доказательства в совокупности - достаточности для разрешения уголовного дела (ст. 87 и ч. 1 ст. 88). 

Между тем, как видно из постановления районного суда, разрешая уголовное дело в отношении ФИО1 по существу, районный суд указанные выше требования закона проигнорировал: выводы суда об отсутствии в деянии ФИО1 состава вмененного ему преступления основаны фактически лишь на части выводов, сформулированных в заключении эксперта, составленного по результатам проведения автотехнической судебной экспертизы от 20 февраля 2019 г., а также на части результатов следственного эксперимента.

Указанные доказательства в целом, а также другие доказательства, представленные суду стороной обвинения и отмеченные выше, судом не анализировались и не оценивались.

Обращает внимание на себя тот факт, что при проведении автотехнической судебной экспертизы, по результатам которой было составлено принятое судом во внимание при вынесении постановления заключение от 20 февраля 2019 г., экспертом использовались предоставленные ему следователем исходные данные о том, что пешеход ФИО8 до момента наезда на него преодолел по пешеходному переходу расстояние, равное 1,1 м. Эти исходные данные стали известны со слов ФИО1 и с его же слов они зафиксированы в схеме дорожно-транспортного происшествия. Из заключения экспертов по результатам повторной автотехнической экспертизы от 7 ноября 2019 г., в том числе из его описательно-мотивировочной части, видно, что проведенные исследования указывают на техническую несостоятельность расположения места наезда на пешехода относительно ширины проезжей части, указанное в схеме дорожно-транспортного происшествия (1,1 м от правого края проезжей части), так как оно должно располагаться в районе прохождения левого следа торможения, а не правого, как отражено в схеме, а также подтверждают техническую несостоятельность данных о параметрах движения пешехода до момента наезда (либо путь до момента наезда -1,1 м, либо скорость пешехода либо оба указанных параметра). Впоследствии, с учетом результатов, полученных в ходе проведения проверки показаний подозреваемого ФИО1 и свидетеля Свидетель №8 на месте, а также с учетом других материалов уголовного дела в заключении, составленном по результатам проведения дополнительной автотехнической судебной экспертизы 23 января 2020 г., эксперты пришли к выводу о технической состоятельности показаний свидетеля Свидетель №8 о том, что потерпевший ФИО8 до момента наезда на него прошел по нерегулируемому пешеходному переходу расстояние 3 м от правого края проезжей части и о технической несостоятельности показаний ФИО1 о том, что данное расстояние соответствовало 1, 5 м. С учетом установленного экспертами расстояния в 3 м, которое прошел потерпевший до момента наезда на него, была проведена дополнительная автотехническая экспертиза, по результатам которой составлено заключение от 18 мая 2020 г. Вместе с тем, заключения экспертов от 7 ноября 2019 г., от 23 января 2020 г. и от 18 мая 2020 г. судом проигнорированы. Чем обусловлено такое решение суда из постановления не усматривается.

Кроме того, из заключений экспертов следует, что ФИО1 должен был действовать в соответствии с требованиями п. п. 10.1, 14.1 Правил дорожного движения и что при соблюдении им указанных требований наезд на потерпевшего был бы исключен.

Отвергая в постановлении доводы стороны обвинения о том, что ФИО1 нарушил требования п. п. 14.1, 10.1 Правил дорожного движения, суд указал, что после того, как ФИО8 вышел на проезжую часть и для водителя ФИО1 возникла опасность, он, двигаясь со скоростью 45, 6 км/час, не имел технической возможности предотвратить дорожно-транспортное происшествие, что исключает наличие в его действиях состава преступления, сославшись в подтверждение данного вывода на п. 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 9 декабря 2008 г. № 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения», указав, что согласно данному постановлению, суд, решая вопрос о виновности либо невиновности водителя в совершении дорожно-транспортного происшествия, исходя из требований п. 10.1 Правил дорожного движения, должен иметь в виду, что уголовная ответственность по ст. 264 УК РФ наступает, если у водителя имелась техническая возможность избежать дорожно-транспортного происшествия и между его действиями и наступившими последствиями установлена причинная связь. 

Однако суд не дал оценки действиям ФИО1 в учетом содержащихся в п. 7 названного постановления Пленума рекомендаций, согласно которым при решении вопроса о технической возможности предотвращения дорожно-транспортного происшествия судам следует исходить из того, что момент возникновения опасности для движения определяется в каждом конкретном случае с учетом дорожной обстановки, предшествующей дорожно-транспортному происшествию. Опасность для движения следует считать возникшей в тот момент, когда водитель имел объективную возможность ее обнаружить. При анализе доказательств наличия либо отсутствия у водителя технической возможности предотвратить дорожно-транспортное происшествие в условиях темного времени суток или недостаточной видимости следует исходить из того, что водитель в соответствии с п. 10.1 Правил должен выбрать скорость движения, обеспечивающую ему возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил.

Вопреки приведенному выше положению, в постановлении суда отсутствуют указания на объективных данные, свидетельствующие о том, что ФИО1 при должной внимательности, предусмотрительности и соблюдении им Правил дорожного движения, при отсутствии сведений о противоправном поведении потерпевшего, был лишен объективной возможности своевременно обнаружить возникновение опасности для движения и предотвратить дорожно-транспортное происшествие, что свидетельствует о его необоснованности. 

Суд первой инстанции, акцентировавшись на том, что ФИО1 не превысил разрешенную скорость движения автомобиля, не дал оценки действиям последнего с позиции соблюдения или нарушения им вмененных ему органом предварительного расследования в вину нарушений требований п. 10.1 Правил дорожного движения о том, что водитель должен вести транспортное средство со скоростью, обеспечивающей ему возможность постоянного контроля за движением транспортного средства; при возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства, в совокупности с требованиями п. 14.1 Правил дорожного движения, согласно которым водитель транспортного средства, приближающегося к нерегулируемому пешеходному переходу, обязан уступить дорогу пешеходам, переходящим дорогу или вступившим на проезжую часть для осуществления перехода.

Оценка судом как явно несостоятельных доводов стороны обвинения о том, что ФИО1, увидев дорожный знак «Пешеходный переход», должен был снизить скорость, вызывает сомнения в своей правильности, поскольку данное требование следует из самого содержания п. 10.1 и п. 14.1 Правил дорожного движения, а также п. п. « b» п. 2 ст. 21 Конвенции о дорожном движении (Вена, 8 ноября 1968 г.), которым установлено, что если движение транспортных средств на пешеходном переходе не регулируется ни световыми дорожными сигналами, ни регулировщиком, водитель должен при приближении к этому переходу надлежащим образом снизить скорость, чтобы не подвергнуть опасности пешеходов, вступивших или вступающих на переход; в случае необходимости надлежит остановиться и пропустить пешеходов. 

Таким образом, признавая ФИО1 невиновным в инкриминированном ему деянии, предусмотренном ч. 3 ст. 264 УПК РФ, суд ограничился собственным толкованием уголовного и уголовно-процессуального законодательства; не дал оценки доказательствам, на которые ссылалась сторона обвинения, и не привел мотивов, по которым отверг их; а также не учел ряд обстоятельств, которые могли существенно повлиять на его выводы.

При таких данных, в соответствии со ст. 389.24 УПК РФ, постановление районного суда подлежит отмене с направлением уголовного дела на новое судебное разбирательство, в ходе которого необходимо устранить имеющиеся нарушения, полно, всесторонне и объективно, с соблюдением норм уголовно-процессуального и уголовного законов исследовать представленные сторонами доказательства, дать им надлежащую оценку в соответствии с положениями ст. ст. 87 и 88 УПК РФ, правильно установить фактические обстоятельства дела, проверить и дать оценку всем доводам, изложенным в апелляционных жалобе и представлении, после чего вынести законное, обоснованное и мотивированное решение по уголовному делу.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.15, 389.24, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции 

постановил:

постановление Ленинского районного суда г. Воронежа от 10 августа 2020 г., которым уголовное дело в отношении ФИО1, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, прекращено за отсутствием в его деянии состава преступления, отменить.

Уголовное дело в отношении ФИО1 направить на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в Первый кассационный суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ.

Судья областного суда С.Ф. Старилова