Судья: Мячина Л.Н. Гр. дело № 33-11395/2025

(Номер дела в суде первой инстанции №2-4441/2025)

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

02 декабря 2025 года г. Самара

Судебная коллегия по гражданским делам Самарского областного суда, в составе:

председательствующего – Евдокименко А.А.,

судей – Ретиной М.Н., Голубевой О.Н.,

с участием прокурора Сергеевой Е.С.,

при секретаре Полякове А.П.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по апелляционной жалобе АО «Р.» на решение Кировского районного суда г. Самара от 14 августа 2025 г.,

заслушав доклад по делу судьи Самарского областного суда Ретиной М.Н.,

УСТАНОВИЛА:

ФИО11 обратился в суд с иском к АО «Р.» о взыскании компенсации морального вреда вследствие наступления профессионального заболевания и судебных расходов.

В обоснование заявленных требований указал, что в период с 24.06.2002 по 21.08.2019 работал в АО «Р.» в должности обрубщика. На протяжении периодов трудовой деятельности истец подвергался воздействию вредных производственных факторов. Указанные обстоятельства подтверждается санитарно-гигиенической характеристикой условий труда рабочего места истца. Согласно заключению врачебной комиссии № № от 11.04.2024 истцу противопоказана работа в контакте с вибрацией, в условиях воздействия шума, переохлаждением, тяжелый физический труд и даны рекомендации о прохождении лечения у терапевта, ЛОР-врача, невролога, ортопеда. Истцу был установлен заключительный диагноз полученного заболевания: вибрационная болезнь второй степени от воздействия локальной вибрации (периферический ангиодистонический синдром с феноменом Рейно 2 степени, полиневропатия верхних конечностей с сенсорными и выраженными вегетативно-трофическими нарушениями), профессиональная двусторонняя нейросенсорная тугоухость третий степени. Указанным медицинским заключением установленные истцу заболевания, получены в результате контакта с вредными производственными факторами, которые воздействовали на истца в период трудовой деятельности. На основании медицинского заключения был составлен Акт о случае профессионального заболевания, подписанный ответчиком и утвержденный главным государственным санитарным врачом по Самарской области. В связи с ухудшением состояния здоровья истца, Главным Бюро медико-социальной экспертизы, ФИО13 установлено 30% утраты профессиональной трудоспособности, в связи с профессиональным заболеванием.

Ссылаясь на указанные обстоятельства, ФИО14 просил взыскать с Р. в его пользу сумму компенсации морального вреда в размере 3 000 000 рублей, а также судебные расходы в сумме 40 000 рублей по договору оказания юридических услуг и 2 500 рублей расходы по оформлению доверенности.

Решением Кировского районного суда г.Самары от 14 августа 2025 г. исковые требования удовлетворены частично, суд решил взыскать с АО «Р.» в пользу ФИО15 компенсацию морального вреда в размере 400 000 рублей, судебные расходы на оплату услуг представителя в размере 40 000 рублей, расходы по оформлению доверенности в размере 2 500 рублей. Также суд взыскал с ответчика в доход государства государственную пошлину в размере 3 000 рублей.

С данным решением не согласился ответчик АО Р. подал апелляционную жалобу, в которой ответчик выражает несогласие в части взысканного размера компенсации морального вреда и судебных расходов. Считает, что суд ограничился формальным приведением нормативных актов и разъяснений Верховного суда РФ, регулирующих вопросы компенсации морального вреда и определения размера такой компенсации. Суд не указал в чем выражаются неправомерные действия или бездействия АО «Р. однако применил положения ст. 237 ТК РФ, не принял во внимание пояснения ответчика и представленные доказательства, подтверждающие, что профессиональное заболевание получено по вине самого истца, поскольку он добровольно, с 24.06.2002 г. самостоятельно устроился в цех обрубщиком, осознавая, что работа должна производиться во вредных условиях труда. 20.04.2018 г. на предприятии принят коллективный договор, которым установлено, что при наступлении утраты профессиональной трудоспособности, в том числе, в связи с профессиональным заболеванием, выплачивается компенсация в размере процента утраты профессиональной трудоспособности, указанного в справке МСЭ, от суммы единовременной страховой выплаты. 07.04.2021 г. ФИО16. была выплачена компенсация морального вреда в размере 32 580, 16 рублей в связи с полученным им заболеванием. Таким образом, полагают, что между АО «Р.» и ФИО18 достигнуто соглашение о размере морального вреда. Также ответчик считает размер компенсации морального вреда в сумме 400 000 рублей завышенным и необоснованным. Кроме того ответчик полагает, что судом необоснованно удовлетворены в полном объеме требования о взыскании судебных расходов, который носит несоразмерный характер. Таким образом, Ответчик просит решение суда изменить и снизить размер компенсации морального вреда до 40 000 рублей, судебные расходы до 5 333 руб.

В заседании судебной коллегии представитель ответчика – ФИО17. доводы апелляционной жалобы поддержала, просила удовлетворить.

Иные стороны, участвующие в деле, в суд апелляционной инстанции не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещались своевременно и надлежащим образом, оснований препятствующих рассмотрения дела, не установлено.

В силу статьи 327 и статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебная коллегия считает возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом о времени и месте рассмотрения дела.

Проверив законность и обоснованность оспариваемого решения суда в порядке, установленном главой 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, с учетом части 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, обсудив доводы апелляционных жалоб, заслушав позицию участников процесса, заключение прокурора, полагавшего решение законным и обоснованным, судебная коллегия приходит к следующему.

В соответствии со статьей 21 Трудового Кодекса Российской Федерации работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором, а также на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением им трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном настоящим Кодексом, иными федеральными законами. Работник обязан соблюдать требования по охране труда и обеспечению безопасности труда.

В соответствии с частью 3 статьи 37 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности.

Обязанность обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, в силу положений статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации, возлагается на работодателя.

В силу статьи 22 Трудового Кодекса Российской работодатель обязан предоставлять работникам работу, обусловленную трудовым договором, обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, а также возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены настоящим Кодексом, федеральными законами и иными нормативными актами.

Статьей 237 Трудового кодекса Российской Федерации установлено, что моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон.

В соответствии с п. 46 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" работник в силу статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации имеет право на компенсацию морального вреда, причиненного ему нарушением его трудовых прав любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя, в том необеспечением безопасности и условий труда, соответствующих государственным нормативным требованиям охраны труда.

Возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей, осуществляется в рамках обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний (часть восьмая статьи 216.1 Трудового кодекса Российской Федерации). Однако компенсация морального вреда в порядке обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний не предусмотрена и согласно пункту 3 статьи 8 Федерального закона от 24 июля 1998 года N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" осуществляется причинителем вреда.

В силу абз.2 пункта 3 статьи 8 Федерального закона от 24.07.1998 N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

На основании абз. 11 статьи 3 вышеназванного Федерального закона профессиональное заболевание - хроническое или острое заболевание застрахованного, являющееся результатом воздействия на него вредного (вредных) производственного фактора (факторов) и повлекшее временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности и (или) смерть.

По смыслу статей 212, 219, 220 Трудового кодекса Российской Федерации, статьи 8 Федерального закона от 24.07.1998 N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" работодатель, должным образом не обеспечивший безопасность и условия труда на производстве, является субъектом ответственности за вред, причиненный работнику, когда такой вред причинен в связи с несчастным случаем на производстве либо профессиональным заболеванием.

Из разъяснений, содержащихся в п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" следует, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда.

В пункте 63 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2004 N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" разъяснено, что суд в силу статьей 21 (абз. 14 ч. 1) и ст. 237 Кодекса вправе удовлетворить требование работника о компенсации морального вреда, причиненного ему любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя. При этом размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Надлежащим ответчиком по требованиям о компенсации морального вреда в связи с профессиональным заболеванием является работодатель (страхователь) или лицо, ответственное за причинение вреда (п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10.03.2011 N 2 "О применении судами законодательства об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний").

В соответствии с п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно пункту 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 ГК РФ) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства.

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме (пункт 1). Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2).

Судом установлено и из материалов дела следует, что ФИО19 с 24.06.2002 г. по 21.08.2019 г. работал в АО «П.» на должности обрубщика 2 разряда, обрубщика 3 разряда, что подтверждается копией трудовой книжки ФИО20., из которой следует, что 24.06.2002 истец принят в цех 018 обрубщиком 2 разряда, 01.07.2016 ему присвоен 3 разряд, 01.02.2019 он переведен на участок 2017 обрубщиком 3 разряда, 21.08.2019 трудовой договор с ни расторгнут по соглашению сторон на основании п.1 ч.1 ст. 77 ТК РФ.

Общий стаж работы истца составил 18 лет 05 месяцев, стаж работы в условиях воздействия опасных, вредных веществ и неблагоприятных производственных факторов - 17 лет 02 месяца.

Согласно Санитарно-гигиенической характеристике условий труда работника при подозрении у него профессионального заболевания (отравления) от 12.10.2020 г. №06-16/517, условия труда ФИО22 профессии обрубщик цеха №№ АО «П.» не соответствуют гигиеническим нормативам по производственным фактора: шум, локальная вибрация, тяжесть трудового процесса.

Актом о случае профессионального заболевания №№ от 21.12.2020 г. установлено у ФИО21. профессиональные заболевания: вибрационная болезнь первой-второй степени от воздействия локальной вибрации (периферический ангиодистонический синдром, полиневропатия верхних и нижних конечностей с сенсорными и вегетативными нарушениями, умеренно выраженная). Профессиональная двусторонняя нейросенсорная тугоухость первой степени. Причиной заболевания послужило: локальная вибрация – уровень локальной вибрации с учетом поправки на время по осям X, Y, Z – 136, 130, 134дБ, при ПДУ 126 дБ, превышение до 10дБ; производственный шум – эквивалентный уровень шума составляет от 81,4 до 103дБА, превышение до 23дБА.

На основании результатов расследования установлено, что настоящее заболевание является профессиональным и возникло в результате конструктивных недостатков оборудования.

В соответствии выпиской из медицинской карты амбулаторного больного (ф. 025у-04) подлежащего периодическому медосмотру ФИО23 у истца в 2017 г. на основании аудиограммы выявлены начальные признаки тугоухости, в 2018 г. на основании аудиограммы выявлено снижение слуха на оба уха по звуковоспроизведению, двусторонняя нейро-сенсорная тугоухость 1 степени.

Впервые профессиональное заболевание установлено 30.11.2020 г.

Согласно медицинского заключения о наличии профессионального заболевания от 11.04.2024 №554, выданным ГБУЗ СО «Самарская городская больница № 5» Областной центр профпатологии, ФИО24 установлен диагноз: В.

Медицинским заключением врачебной комиссии от 07.04.2025 №565, от 08.04.2025 № 578 Областного Центра Профпатологии ГБУЗ СО «Самарская медико-санитарная часть №5», ФИО25 установлен диагноз: 

<

данные изъяты>

Согласно справке серии МСЭ-2022 №0009904, выданной ФКУ «ГБ МСЭ по Самарской области» Минтруда России бюро № 6, на основании Акта случае профессионального заболевания №06-17/96 от 21.12.2020, ФИО26 установлена степень утраты профессиональной трудоспособности 30% с 22.07.2024 г. до 01.08.2025 г.

Пунктом 5.21. коллективного договора АО «П. на 2020-2021 г.г. предусмотрено, что при наступлении утраты профессиональной трудоспособности в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, выплачивать компенсацию морального вреда в размере процента утраты профессиональной трудоспособности, указанного в справке МСЭ, от суммы единовременной страховой выплаты, установленной Федеральным законом о бюджете фонда социального страхования РФ на очередной финансовый год (в 2021 г. – 108 600, 52 руб.) Возмещение морального вреда производить при условии выполнения работником установленных обязанностей по требований охраны труда (отсутствие взысканий за нарушение правил по охране труда). Выплату компенсации морального вреда производить по заявлению пострадавшего и решению комиссии Общества.

На основании заявления от 30.03.2021 г., на основании решения (протокол от 07.04.2021 г. №1) комиссии по определению морального вреда, связанного с получением профессионального заболевания, в соответствии с п. 5.21. коллективного договора АО «П. на 2020-2021 г.г., ФИО27 в связи с получением профессионального заболевания (акт №06-17/96 от 21.12.2020) выплачена денежная компенсация в размере 30% от суммы единовременной страховой выплаты, установленной Федеральным законом о бюджете фонда социального страхования РФ на очередной финансовый год (в 2021 году – 108 600, 52 рублей), что составляет 32 580, 16 рублей.

Разрешая заявленные требования в части взыскания компенсации морального вреда, с учетом продолжительности периодов работы истца у ответчика, а так же с учетом того, что сумма, выплаченной истцу ФИО1 единовременной денежной компенсации в счет возмещения морального вреда 32 580, 16 рублей при установленных по делу обстоятельствах, является недостаточной, поскольку в связи с имеющимся у него профессиональным заболеванием он продолжает испытывать нравственные и физические страдания, требований разумности и справедливости, индивидуальных особенностей лица, которому причинен вред и иных заслуживающих внимания обстоятельств в соответствии с положениями ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд пришел к выводу, что в пользу ФИО2 подлежит ко взысканию компенсация морального вреда с АО «П.» в размере 400 000 рублей.

В соответствии с частью первой статьи 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

Согласно части 1 статьи 100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

В ходе рассмотрения требований ФИО30 о взыскании судебных расходов установлено, что 21.04.2025 г. между ФИО28. и ФИО29 заключен договор на оказание юридических услуг, цена договора составляет 40 000 руб. (10 000 руб. за подготовку искового заявления в суд; 30 000 руб. за представительские услуги в суде, а так же предъявление исполнительного документа к взысканию, при наличии такового). Денежные средства исполнителем получены в полном объеме.

Удовлетворяя требования истца о взыскании судебных расходов на оплату услуг представителя, суд первой инстанции, оценив представленные доказательства, исследовав фактические обстоятельства по делу, принимая во внимание степень участия представителя истца в судебных заседаниях, объем и сложность дела, а также продолжительность судебного разбирательства, с учетом закона, который подлежит применению, стоимость аналогичных услуг по региону, пришел к выводу о том, что с учетом принципа разумности и справедливости с АО «П.» подлежит взысканию денежная сумма в размере 40 000 руб., а также расходы по оформлению нотариальной доверенности в размере 2 500 рублей.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции, поскольку они основаны на правильном применении к спорным правоотношениям норм материального и процессуального права, мотивированы, подтверждаются представленными доказательствами, которым судом дана надлежащая оценка в соответствии с требованиями ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Судебная коллегия отклоняет доводы апелляционной жалобы ответчика о том, что судом не оценены доводы ответчика, поскольку в решении суда судом приведена оценка всем доводам ответчика.

При определении размера компенсации морального вреда суд принял во внимание физические и нравственные страдания истца, характер и тяжесть причиненного здоровью истца вреда, степень утраты его профессиональной трудоспособности и вину причинителя вреда, а также требования разумности и справедливости, при этом основанием для отказа в удовлетворении требований истца финансовое положение ответчика, не является.

Также суд первой инстанции отклонил доводы ответчика об отсутствии причинно-следственной связи между выявленным заболеванием истца и условиями работы в АО «П.», поскольку в данном случае причинно-следственная связи установлена и подтверждается допустимыми доказательствами

Доводы ответчика со ссылкой на поведение самого истца, который продолжая работать во вредных условиях труда, добровольно согласился на причинение вреда своему здоровью, также суд посчитал несостоятельными, поскольку ответчиком не представлено доказательств, подтверждающих факт отсутствия вины в причинении вреда здоровью истца, не доказан факт отсутствия вредных условий труда на рабочем месте истца в период его работы.

Установив факт наличия у истца диагноза профессионального заболевания, повлекшего частичную утрату профессиональной трудоспособности и иные связанные с этим неблагоприятные последствия, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что обязанность компенсировать физические и нравственные страдания в силу положений ст. 22, 237 Трудового кодекса Российской Федерации, статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, положений статьи 8 Федерального закона "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний", разъяснений постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 N 1 подлежит возложению на причинителя вреда, которым в настоящем случае является, ответчик по делу – ОАО «П.».

При определении суммы компенсации морального вреда в размере 400 000 рублей суд первой инстанции применил критерии, предусмотренные статьями 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, оценил в соответствии со статьей 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации все представленные по делу доказательства, учел конкретные обстоятельства дела, характер причиненных истцу нравственных и физических страданий, степень утраты профессиональной трудоспособности, иные заслуживающие внимание обстоятельства.

Установленный судом первой инстанции размер компенсации морального вреда, причиненный истцу в результате профессионального заболевания, соответствует тому объему физических и нравственных страданий, о которых заявлено истцом, согласуется с принципами конституционной ценности жизни, здоровья и достоинства личности (ст. ст. 21, 53 Конституции Российской Федерации), а также с принципами разумности и справедливости.

Вопреки доводам жалобы ответчика, в случае спора размер компенсации морального вреда определяется судом вне зависимости от размера, установленного соглашением сторон.

В Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей (ч. 2 ст. 7 Конституции Российской Федерации), каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены (ч. 3 ст. 37 Конституции Российской Федерации), каждый имеет право на охрану здоровья (ч. 2 ст. 41 Конституции Российской Федерации), каждому гарантируется право на судебную защиту (ч. 1 ст. 46 Конституции Российской Федерации).

Из данных положений Конституции Российской Федерации в их взаимосвязи следует, что каждый имеет право на справедливое и соразмерное возмещение вреда, в том числе и морального, причиненного повреждением здоровья вследствие необеспечения работодателем безопасных условий труда, а также имеет право требовать такого возмещения в судебном порядке.

Согласно части 3 статьи 55 Конституции Российской Федерации права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

Таким образом, никакие иные акты, за исключением федеральных законов в предусмотренных статьей 55 Конституции Российской Федерации случаях, не могут умалять и ограничивать право гражданина на полное возмещение вреда, причиненного повреждением здоровья.

Приведенные выше конституционные положения конкретизированы в соответствующих нормах трудового права и разъяснениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации.

Так, в соответствии с частью 2 статьи 9 Трудового кодекса Российской Федерации коллективные договоры, соглашения, трудовые договоры не могут содержать условий, ограничивающих права или снижающих уровень гарантий работников по сравнению с установленными трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права. Если такие условия включены в коллективный договор, соглашение или трудовой договор, то они не подлежат применению.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации", в соответствии со статьей 237 Трудового кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда возмещается в денежной форме в размере, определяемом по соглашению работника и работодателя, а в случае спора факт причинения работнику морального вреда и размер компенсации определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Согласно разъяснениям, содержащимся в абз. 3 п. 24 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", факт получения потерпевшим добровольно предоставленной причинителем вреда компенсации как в денежной, так и в иной форме, как и сделанное потерпевшим в рамках уголовного судопроизводства заявление о полной компенсации причиненного ему морального вреда, не исключает возможности взыскания компенсации морального вреда в порядке гражданского судопроизводства. Суд вправе взыскать компенсацию морального вреда в пользу потерпевшего, которому во внесудебном порядке была выплачена (предоставлена в неденежной форме) компенсация, если, исходя из обстоятельств дела, с учетом положений статей 151 и 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации придет к выводу о том, что компенсация, полученная потерпевшим, не позволяет в полном объеме компенсировать причиненные ему физические или нравственные страдания.

Из содержания данных положений закона и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации в их взаимосвязи следует, что в случае спора размер компенсации морального вреда определяется судом по указанным выше критериям вне зависимости от размера, установленного соглашением сторон.

Положения отраслевого соглашения и коллективного договора означают лишь обязанность работодателя при наличии соответствующих оснований выплатить в бесспорном порядке компенсацию морального вреда в предусмотренном размере.

Заключенные в соответствии с трудовым законодательством отраслевые соглашения и коллективные договоры не могут ограничивать право гражданина на полное возмещение вреда, причиненного повреждением здоровья.

Таким образом, произведенная истцу выплата в счет компенсации морального вреда на основании приказа ответчика не лишает истца права обратиться в суд с требованием о компенсации морального вреда в размере, превышающем выплаченную в добровольном порядке сумму.

В силу изложенного, довод апелляционной жалобы о повторном взыскании с ответчика в пользу истца компенсации морального вреда, причиненного профессиональным заболеванием, является необоснованным.

Довод апелляционной жалобы ответчика о завышенном и необоснованном размере судебных расходов судебная коллегия находит несостоятельными, поскольку размер указанных расходов определен судом в соответствии со ст. 100 ГПК РФ, с учетом сложности дела и объема проделанной представителем работы.

По существу, доводы апелляционной жалобы сводятся к несогласию с определенным судом размером компенсации морального вреда, направлены на иную оценку исследованных судом доказательств и установленных по делу обстоятельств, выражают субъективную точку зрения ответчика о том, как должно быть рассмотрено настоящее дело и оценены собранные по нему доказательства в их совокупности, в силу чего данные доводы основаниями для отмены либо изменения решения суда явиться не могут.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, судебная коллегия полагает, что правоотношения сторон в рамках заявленных требований определены судом первой инстанции правильно, обстоятельства, имеющие правовое значение, установлены на основании добытых по делу доказательств, выводы суда первой инстанции по обстоятельствам, имеющим значение для правильного разрешения исковых требований, подробно мотивированы, подтверждены материалами дела, основаны на полном, всестороннем, объективном и непосредственном исследовании всех имеющихся в деле доказательств, нарушений норм материального или процессуального права судом не допущено.

При таких обстоятельствах, оснований для отмены либо изменения решения суда по доводам апелляционной жалобы не имеется.

На основании вышеуказанного и, руководствуясь статьями 328 -330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Кировского районного суда г. Самара от 14 августа 2025 г., оставить без изменения, апелляционную жалобу АО «Р.», без удовлетворения.

Определение суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Шестой кассационный суд общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение трех месяцев.

Мотивированное апелляционное определение составлено 12 декабря 2025 г.

Председательствующий: А.А. Евдокименко

Судьи: М.Н. Ретина

О.Н. Голубева