Судья Костюченко Ю.В. Дело № 22-963/2021

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Мурманск 27 августа 2021 года

Мурманский областной суд в составе:

председательствующего – судьи Екимова А.А.,

при секретаре Федотовой А.Н.,

с участием государственного обвинителя - прокурора отдела прокуратуры Мурманской области Сапко М.С.,

осужденного ФИО1, 

его защитника – адвоката Серхачева А.Н.,

представителя потерпевшего К – адвоката Кудрявцева А.В.,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу адвоката Серхачева А.Н. в интересах осужденного ФИО1, апелляционную жалобу законных представителей потерпевшего К – К1 К2 и представителя потерпевшего – адвоката Кудрявцева А.В. на приговор Первомайского районного суда г. Мурманска от 12 мая 2021 года, которым 

ПрИ. И. Н., родившийся ДД.ММ.ГГГГ года в г. Мурманске, гражданин РФ, несудимый,

осужден по ч. 1 ст. 264 УК РФ к 2 годам ограничения свободы, с установлением ограничений:

-не выезжать за пределы территории муниципального образования город Мурманск без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы;

-не изменять место жительства без согласия указанного специализированного государственного органа.

На ФИО1 возложена обязанность являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы, один раз в месяц для регистрации.

В соответствии с ч. 3 ст. 47 УК РФ ФИО1 назначено дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года.

Постановлено взыскать с ФИО1 компенсацию морального вреда в пользу К в размере * рублей, в пользу К1 в размере * рублей, в пользу К2 в размере * рублей, наложить арест на имущество ФИО1 – автомобиль «Т», государственный регистрационный знак * года выпуска, *.

Изложив содержание обжалуемого приговора, существо апелляционных жалоб и возражений, выслушав осужденного ФИО1 и адвоката Серхачева А.Н., поддержавших доводы жалобы, представителя потерпевшего К – адвоката Кудрявцева А.В., настаивавшего на доводах жалобы представителей потерпевшего, прокурора Сапко М.С., полагавшего необходимым отказать в удовлетворении апелляционных жалоб, а приговор подлежащим изменению с освобождением осужденного от наказания в связи с истечением срока давности уголовного преследования, суд

у с т а н о в и л:

ФИО1 признан виновным и осужден за нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего К, совершенное 13 марта 2019 года в г. Мурманске при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

Согласно приговору ФИО1, управляя технически исправным автомобилем «Т», государственный регистрационный знак *, по пр. Кольскому со стороны ул. Морская в сторону ул. Кооперативная, в нарушение требований пунктов 1.3, 1.5 (абзац 1), 10.1 (абзац 1) Правил дорожного движения, не учел дорожные и метеорологические условия, выбрал скорость, не обеспечивающую ему возможность постоянного контроля над движением автомобиля, неправильно воздействовал на органы управления автомобиля, вследствие чего допустил занос транспортного средства, утратил контроль за его движением и выехал на левую сторону проезжей части, где совершил столкновение с двигавшимся во встречном направлении автомобилем «Н», государственный регистрационный знак *, под управлением водителя К

Грубое нарушение требований вышеуказанных пунктов Правил дорожного движения водителем ФИО1 находится в прямой причинно-следственной связи с произошедшим дорожно-транспортным происшествием и причинением по неосторожности тяжкого вреда здоровью К

В апелляционной жалобе адвокат Серхачев А.Н. выражает несогласие с приговором в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона, несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела.

Приводит довод о том, что свидетель Ч в судебном заседании показал, что самого ДТП он не видел. В приговоре приведены его показания, данные 23.04.2020 в ходе предварительного следствия, однако свидетель пояснил, что в кабинете следователя не был и не помнит, где подписывал протокол допроса, возможно, следователь пришел к нему на работу с уже напечатанным протоколом допроса, и там он его подписал.

Свидетель Н в судебном заседании пояснил, что обстоятельства произошедшего 13 марта 2019 года ДТП он помнит плохо, так как прошло много времени. В приговоре приведены его показания, данные 09.07.2020 в ходе предварительного следствия, однако свидетель пояснил, что протокол допроса от 09.07.2020 он подписал у себя дома, когда к нему пришел следователь с уже напечатанным протоколом допроса.

Свидетель Д в суде пояснила, что 13 марта 2019 года она управляла троллейбусом по маршруту № 4, в результате чего произошло ДТП, пояснить не смогла, так как смотрела вперед. При этом пояснила, что предъявленный ей протокол допроса от 23.04.2020, оглашенный в порядке ч. 3 ст. 281 УПК РФ, она видит впервые, подписи в нем похожи на ее, но точно она сказать не может. Также свидетель пояснила, что в кабинете следователя она никогда не была, следователь приходил к ней домой и в коридоре ее квартиры записывал от руки обстоятельства ДТП, которые она уже плохо помнила.

Отмечает, что показания свидетеля Д1, оглашенные в порядке ч. 1 ст. 281 УПК РФ, изложены в приговоре только в той части, которые могли повлиять на обвинительный приговор, при этом не указаны его показания, изложенные в протоколе допроса от 17.11.2020, о том, что он полагает, что при движении по проезжей части пр. Кольский со стороны Автопаркового проезда в сторону ул. Кооперативная со скоростью, позволяющей контролировать движение автомобиля, ДТП исключалось, несмотря на наличие колеи на проезжей части.

Допрошенный в судебном заседании следователь П., не смог объяснить, почему место допроса указанных выше свидетелей не соответствует фактическим обстоятельствам.

Защитой было заявлено ходатайство о признании недопустимыми доказательствами протоколов допросов свидетелей Д, Н и Ч, однако судом данное ходатайство не было удовлетворено.

Указывает, что все выводы эксперт Ф делал из расчета, что автомобиль «Т» был переднеприводный, несмотря на то, что данный автомобиль является полноприводным.

Также приводит показания эксперта Ф о том, что система привода автомобиля, с учетом нарушения ФИО1 правил дорожного движения, не влияет на данные им в заключении выводы и никак не могла повлиять на образование заноса автомобиля под управлением ФИО1 в результате нарушения им правил дорожного движения. Повреждение правого переднего колеса автомобиля могло повлиять на выводы экспертизы лишь в том случае, если оно имело место до образования заноса. 

Отмечает, что судом было отказано в удовлетворении ходатайств о признании заключений эксперта от 06.07.2020 и от 19.11.2020 недопустимыми доказательствами и о проведении повторной автотехнической экспертизы. 

Обращает внимание, что осужденный и защитник не заявляли, что причиной ДТП могла послужить колея на проезжей части дороги, говорили о том, что причиной ДТП послужило касательное соприкосновение (толчок) автомобиля под управлением ФИО1 с микроавтобусом, который сотрудники ДПС не установили, а следствие не стремилось этого сделать.

Выражает несогласие с назначением осужденному дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года, поскольку суд не указал, по каким причинам невозможно сохранить за ФИО1 право управлять транспортным средством.

Также не согласен с выводом суда о том, что осужденный нарушил Правила дорожного движения, несмотря на указание суда о том, что п. 10.1 ПДД ФИО1 не нарушал.

В силу принципа презумпции невиновности просит приговор в отношении ФИО1 отменить и вынести оправдательный приговор.

В апелляционной жалобе законные представители потерпевшего К – К1, К2 и представитель потерпевшего адвокат Кудрявцев А.В., не оспаривая виновность осужденного ФИО1 и квалификацию его действий, считают приговор несправедливым и чрезмерно мягким.

Указывают, что с момента ДТП, то есть с 13 марта 2019 года осужденный ФИО1 занял равнодушную и отстраненную позицию, не пытался выйти на связь с законными представителями К, извинения принес лишь в судебном заседании 11 мая 2021 года под давлением, спровоцированным мамой К – К2., а его искреннего желания принести извинения спустя два года так и не было, в связи с чем представители потерпевшего оценивают его действия как формальность и полагают, что его слова с извинениями не могут признаваться обстоятельством, смягчающим наказание.

Обращают внимание, что ФИО1 не предпринимал никаких действий по оказанию помощи родителям потерпевшего, а частичное возмещение причиненного преступлением вреда в размере * рублей, произведенное с помощью другого лица, считают мизерной суммой и не согласны с тем, что суд принял во внимание эту небольшую сумму, выплаченную осужденным, по сравнению с общей суммой затрат и страданий, причиненных виновными действиями ФИО1

Приводят доводы и считают недостаточным взысканный с осужденного размер компенсации морального вреда, не соответствующим перенесенным и переносимым страданиям, которые испытывают истцы.

Исходя из равнодушного поведения подсудимого, непризнания вины, считают приговор чрезмерно мягким, настаивают на том, что никаких смягчающих вину обстоятельств по данному уголовному делу у ФИО1 нет и он заслуживает наказания только в виде реального лишения свободы.

Просят приговор в отношении ФИО1 изменить. Назначить осужденному наказание в виде реального лишения свободы. Удовлетворить в полном объеме исковые требования в части компенсации морального вреда в пользу К в размере * рублей, в пользу К1 и К2 по * рублей, каждому. 

В возражениях на апелляционную жалобу защитника Серхачева А.Н. прокурор Первомайского административного округа г. Мурманска Кочевинов Ю.А. считает, что оснований для ее удовлетворения не имеется.

В связи с истечением сроков давности уголовного преследования, при обсуждении в суде апелляционной инстанции вопроса о прекращении уголовного дела по данному обстоятельству осужденный ФИО1 и защитник Серхачев А.Н. заявили о несогласии с прекращением уголовного дела по п.3 ч.1 ст.24 УПК РФ.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб и возражений, заслушав стороны, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

В ходе предварительного расследования, при выполнении процессуальных и следственных действий, собирании доказательств не допущено нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального законов, которые исключали возможность постановления судом приговора.

Судебное разбирательство проведено, а обжалуемый приговор постановлен в соответствии с нормами глав 33-39 УПК РФ, на основе состязательности и равноправия сторон, при этом судом первой инстанции не допущено нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих его отмену.

Все ходатайства, которые были заявлены в ходе судебного следствия стороной защиты, были судом разрешены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства, с вынесением мотивированных решений. Часть заявленных ходатайств была удовлетворена. Несогласие стороны защиты с теми решениями, которыми ходатайства были отклонены, не свидетельствуют о том, что они были разрешены судом неправильно, поскольку суд, разрешая ходатайства, исходил из посылок их обоснованности, мотивированности, взаимосвязи с вопросами о виновности или невиновности лица, привлекаемого к ответственности, наличия иных доказательств по делу.

Вопреки доводам жалобы защитника, вывод суда о виновности ФИО1 в нарушении Правил дорожного движения при управлении автомобилем, повлекшем по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего К, соответствует фактическим обстоятельствам дела, основан на совокупности доказательств, исследованных судом с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, и сомнений у суда апелляционной инстанции не вызывает.

В судебном заседании ФИО1 вину в совершении преступления не признал, утверждая, что ДТП произошло не по его вине.

Из показаний ФИО1, данных в суде и в ходе предварительного расследования следует, что он на своем автомобиле «Т» со скоростью примерно 60 км/ч двигался по средней полосе проезжей части пр. Кольский по колее, которая имелась на полосе. По крайнему правому ряду проезжей части двигался троллейбус, а по крайнему левому ряду микроавтобус, который он хотел опередить. 

Когда он поравнялся с троллейбусом и микроавтобусом, то увидел что боковой интервал между его автомобилем и троллейбусом небольшой, и, чтобы не допустить столкновение с троллейбусом он повернул руль влево. В этот момент передняя часть кузова его автомобиля поднялась вверх, а задняя осталась в колее. Он нажал на педаль тормоза и автомобиль занесло против часовой стрелки. Двигаясь в заносе, автомобиль выехал на крайнюю левую полосу и совершил наезд на дорожное ограждение, разделявшее транспортные потоки противоположных направлений, а затем выехал на полосу встречного движения, где допустил столкновение с автомобилем «Н», под управлением водителя К 

Виновность ФИО1 в совершении преступления, помимо его показаний, в той части, в которой они соответствуют установленным фактическим обстоятельствам, также подтверждается: 

-показаниями свидетеля Н, из которых следует, что он управлял автомобилем «Ф» по пр. Кольский и его опередил автомобиль «Т», который двигался по левой полосе движения со скоростью не менее 75 км/час. Автомобиль «Т» перестроился в среднюю полосу и, продолжая двигаться с прежней скоростью, догонял двигающиеся в попутном направлении микроавтобус, который ехал по крайней левой полосе и троллейбус, двигавшийся по крайней правой полосе. Когда автомобиль «Т» поравнялся с микроавтобусом, его стало заносить, переднюю часть автомобиля развернуло против движения часовой стрелки и он в заносе выехал на левую полосу перед микроавтобусом, а затем на разделительную полосу в виде железобетонного ограждения, отчего переднюю часть автомобиля «Т» подкинуло вверх и он, переехав разделительную полосу, выехал на сторону проезжей части, предназначенную для встречного направления движения, где столкнулся с автомобилем «Н»;

-показаниями свидетеля Д, согласно которым она управляла троллейбусом и двигалась по пр. Кольскому в г. Мурманске со скоростью около 40 км/час по правой полосе. В попутном направлении по средней полосе со скоростью около 80 км/час двигался автомобиль «Т», а по левой полосе - микроавтобус. Транспортные средства двигались по своим полосам, препятствий для движения не имелось. Она видела, как автомобиль «Т» начало заносить и вынесло на левую полосу проезжей части, при этом его развернуло против часовой стрелки и он выехал на железобетонную разделительную полосу, а затем на сторону проезжей части, предназначенную для встречного движения, где столкнулся с автомобилем «Н»; 

-показаний свидетеля Ч о том, что он ехал в качестве пассажира в автомобиле «ФД», по средней полосе для движения и их опередил автомобиль «Н», который двигался по левой полосе в попутном направлении со скоростью не более 60-70 км/час. Он видел, что со встречной полосы через железобетонное ограждение переехал автомобиль «Т», при этом переднюю часть внедорожника подкинуло вверх и он выехал на левую встречную полосу движения, где приземлился на переднюю часть крыши автомобиля «Н». После случившегося у него была изъята видеозапись с видеорегистратора, которую он выложил в социальную сеть «ВКонтакте»;

-протоколом осмотра места дорожно-транспортного происшествия от 13.03.2019 с приложением и фототаблицей, схемой ДТП, в котором зафиксирована обстановка и расположение транспортных средств, имеющиеся на автомобилях механические повреждения, а также погодные и дорожные условия; 

-протоколами осмотра автомобилей, в которых зафиксированы имеющиеся на них повреждения;

-протоколом осмотра видеозаписи дорожно-транспортного происшествия, зафиксировавшей как автомобиль «Т», двигаясь по средней полосе опережает микроавтобус, двигающийся по левой полосе, происходит занос автомобиля «Т» на левую полосу движения, он переезжает искусственное дорожное ограждение, разделяющее встречные потоки, и, выехав на встречную полосу проезжей части, правой стороной кузова наезжает на крышу и капот автомобиля «Н»;

-заключениями автотехнической судебной экспертизы № *, № * и дополнительной судебной экспертизы № *, из которых следует, что водитель ФИО1 должен был руководствоваться требованиями пунктов 1.5 (абзац 1) и 10.1 Правил дорожного движения Российской Федерации, его действия не соответствовали требованиям этих пунктов Правил, и с технической точки зрения находятся в причинной связи с дорожно-транспортным происшествием. Наличие на проезжей части колеи не являлось основной причиной заноса, и в совокупности с общим состоянием проезжей части и действиями водителя ФИО1 являлось одним из факторов, способствовавших заносу;

-заключениями судебной медицинской и дополнительной судебной медицинской экспертизы, заключением судебно-психиатрической экспертизы которыми установлены локализация, характер, степень тяжести причиненных К телесных повреждений, имеющиеся последствия после полученной травмы, в том числе деменция травматического генеза, наличие выраженных психических расстройств со стороны всех высших функций психической деятельности (памяти, мышления, внимания, интеллекта, критических и прогностических функций), а также деформация черепа в виде участка западения лобной области вследствие дефекта костной ткани по типу «ступени» (дефекта лобной кости) которые являются неизгладимыми, на основании чего суд сделал обоснованный вывод о неизгладимости обезображивания лица К;

- другими доказательствами, которые приведены в приговоре.

Указанным выше и другим исследованным и приведенным в приговоре доказательствам судом дана надлежащая оценка с точки зрения их относимости, достоверности, допустимости, а в совокупности - и достаточности для выводов о виновности ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.264 УК РФ.

Оснований сомневаться в объективности доказательств не имеется, поскольку каждое из них согласуется и подтверждается совокупностью других доказательств. 

Противоречий в исследованных доказательствах, ставящих их под сомнение, которые повлияли или могли повлиять на выводы и решение суда о виновности осужденного, судом апелляционной инстанции не установлено.

Доводы, изложенные защитником в апелляционной жалобе, аналогичны доводам, которые выдвигались стороной защиты в суде первой инстанции и были предметом судебного исследования. 

Оснований сомневаться в достоверности показаний непосредственных свидетелей дорожно-транспортного происшествия Д, Н и Ч, считать их показания недопустимыми доказательствами не имеется, поскольку и в ходе предварительного расследования и в суде они были допрошены с разъяснением им процессуальных прав, были предупреждены об уголовной ответственности по ст.ст. 307, 308 УК РФ, их показания согласуются между собой и другими доказательствами по делу, в том числе с видеозаписью ДТП. Указанные свидетели, в том числе и Д, полностью подтвердили свои показания, данные в период предварительного следствия и оглашенные в судебном заседании, а высказанные защитником доводы относительно несоответствия места производства допроса свидетелей следователем П, не ставят под сомнение правильность их показаний и не влечет признания их недопустимыми доказательствами.

Показания сотрудника ОГИБДД УМВД России по г.Мурманску Д1 о наличии колеи на покрытии проезжей части пр. Кольский, о составлении акта по данному поводу и предписания в адрес ММБУ «УДХ», приведены в приговоре с достаточной полнотой, с учетом того, что подробные обстоятельства ДТП ему не известны, о чем прямо указано в протоколе его допроса. Вопреки доводам жалобы защитника, свидетель Д1 не давал показаний оправдывающих осужденного. 

Оснований не соглашаться с выводами эксперта Ф, проводившего автотехнические экспертизы, у суда не имелось, не находит таковых и суд апелляционной инстанции.

Заключения эксперта объективны, мотивированы и научно обоснованы, соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ и Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ», экспертизы проведены экспертом, имеющим соответствующую квалификацию и стаж работы в качестве эксперта, которому разъяснены права и ответственность, предусмотренные ст. 57 УК РФ, и он был предупрежден об ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ. 

Несогласие защитника с выводами эксперта не является основанием для сомнений в обоснованности данных им заключений.

Ссылка стороны защиты о том, что эксперт основывал свои выводы из расчета, что автомобиль «Т» был переднеприводный, несмотря на то, что данный автомобиль является полноприводным, правового значения не имеет и не влечет признания экспертизы недопустимым доказательством.

Эксперт Ф в судебном заседании поддержал выводы экспертиз и пояснил, что система привода автомобиля не влияет на данные им в заключении выводы и на образование заноса автомобиля, поскольку действия ФИО1 не соответствовали п.п. 1.5, 10.1 правил дорожного движения, а повреждение правого переднего колеса автомобиля ФИО1 могло повлиять на выводы экспертизы лишь в том случае, если оно имело место до образования заноса.

Вместе с тем, как следует из показаний подсудимого, данных в судебном заседании и в ходе предварительного следствия, о каком-либо повреждении правого переднего колеса автомобиля до момента заноса подсудимый не заявлял, полагал, что колесо могло быть повреждено в результате его удара о разделительное бетонное ограждение уже после заноса его автомобиля.

Доводы защитника о том, что причиной дорожно-транспортного происшествия послужило касательное соприкосновение автомобиля под управлением ФИО1 с микроавтобусом также были предметом судебного разбирательства и являются необоснованными. 

Так, согласно заключению автотехнической экспертизы касательное столкновение с двигавшимся в попутном направлении микроавтобусом, в случае такового, каким-либо образом не могло повлиять на направление и скорость автомобиля «Т», поскольку являлось краткосрочным. При этом действия водителя ФИО1 в данной дорожной ситуации не соответствовали вышеуказанным пунктам ПДД и с технической точки зрения находятся в причинной связи с дорожно-транспортным происшествием.

Кроме того, на просмотренной в судебном заседании видеозаписи ДТП видно, что какого-либо столкновения автомобиля под управлением ФИО1 с микроавтобусом не было, что подтверждается и протоколом осмотра места происшествия с фототаблицей, из которого следует, что никаких предметов, осколков на полосе, по которой двигался микроавтобус, указывающих на столкновение с автомобилем осужденного, не имеется.

Квалификация действий ФИО1 по ч. 1 ст. 264 УК РФ является правильной. 

Вопреки доводам жалобы защитника суд не делал в приговоре вывод о том, что ФИО1 не нарушал п. 10.1 Правил дорожного движения, а лишь исключил из объема предъявленного обвинения указание на нарушение ФИО1 только части этого пункта ПДД, а именно, того, что им не были учтены особенности и состояние управляемого транспортного средства. 

Приведенная в приговоре формулировка принятого решения противоречий не содержит и трудностей для понимания не вызывает.

Наказание ФИО1 назначено с соблюдением требований ст.ст. 6, 60 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, данных о его личности, наличия смягчающих и отсутствия отягчающих обстоятельств, влияния назначенного наказания на исправление виновного и условия жизни его семьи. 

Личность осужденного исследована судом с достаточной полнотой по имеющимся в деле характеризующим данным, которые получили объективную оценку. 

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО1 суд обоснованно признал частичное возмещение причиненного преступлением вреда потерпевшему и принесение извинений законному представителю потерпевшего К2, поскольку они нашли свое подтверждение в судебном заседании.

Иных смягчающих обстоятельств, а также каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, поведением виновного во время и после его совершения, других обстоятельств, существенно уменьшающих степень его общественной опасности, позволяющих назначить наказание с применением ст. 64 УК РФ, судом не установлено, не находит таковых и суд апелляционной инстанции. 

Назначенное ФИО1 наказание в виде ограничения свободы, а также дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, назначенное на основании ч. 3 ст. 47 УК РФ, соответствует характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного, в связи с чем не может быть признано несправедливым.

При этом, вопреки доводам жалобы адвоката Серхачева А.Н. суд надлежащим образом мотивировал необходимость назначения ФИО1 дополнительного наказания. 

Гражданский иск о взыскании с осужденного в пользу К., К1 и К2 компенсации морального вреда разрешен судом в полном соответствии с требованиями ст.ст.151, 1101 ГК РФ, с учетом характера и степени физических и нравственных страданий потерпевшего и его законных представителей, конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных ими страданий, имущественного положения осужденного. Размер компенсации морального вреда соответствует требованиям разумности и справедливости, оснований для увеличения его размера, не имеется.

Вместе с тем приговор подлежит изменению, поскольку на момент рассмотрения уголовного дела судом апелляционной инстанции истек срок давности уголовного преследования ФИО1

Так, в силу п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное полежит прекращению, если истекли сроки давности уголовного преследования.

В соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ лицо освобождается от уголовной ответственности, если со дня совершения преступления небольшой тяжести истек срок два года. 

Санкция ч. 1 ст. 264 УК РФ предусматривает наказание в виде лишения свободы на срок до двух лет, то есть преступление относится к категории преступлений небольшой тяжести (ч. 2 ст. 15 УК РФ). 

ФИО1 совершил преступление 13 марта 2019 года, при этом уклонялся от следствия и три раза объявлялся в розыск, поэтому течение срока давности приостанавливалось, в совокупности на 2 месяца 21 день. Таким образом, срок давности привлечения ФИО1 к уголовной ответственности по ч. 1 ст. 264 УК РФ истек 02 июня 2021 года.

В связи с истечением на момент рассмотрения уголовного дела судом апелляционной инстанции срока давности уголовного преследования, ФИО1 подлежит освобождению от наказания на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ.

Других оснований для изменения приговора, в том числе по доводам апелляционных жалоб, не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд

п о с т а н о в и л:

Приговор Первомайского районного суда г. Мурманска от 12 мая 2021 года в отношении ПрИ. И. Н. – изменить.

На основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ освободить ФИО1 от назначенного ему наказания по ч.1 ст.264 УК РФ в связи с истечением срока давности уголовного преследования.

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы адвоката Серхачева А.Н. в интересах осужденного ФИО1, законных представителей потерпевшего К – К1, К2 и представителя потерпевшего – адвоката Кудрявцева А.В. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление вступает в законную в силу с момента его провозглашения и может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном Главой 47.1 УПК РФ, в Третий кассационный суд общей юрисдикции в течении шести месяцев со дня вступления постановления в законную силу.

В случае пропуска указанного срока или отказа судом первой инстанции в его восстановлении кассационная жалоба, представление могут быть поданы непосредственно в Третий кассационный суд общей юрисдикции.

Председательствующий: