Судья Борисенко Н.Л. 

дело № 22-39/2021

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Петропавловск-Камчатский

26 января 2021 года

Камчатский краевой суд в составе:

председательствующего 

ФИО4, 

при секретаре

ФИО5

с участием прокурора

Еремеевой С.В.,

представителя обвиняемого ФИО1. -

ФИО2.,

адвоката 

Дорофеева М.В.,

рассмотрел в судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Дорофеева М.В., поданной в интересах представителя обвиняемого ФИО1 – ФИО2. на постановление Петропавловск-Камчатского городского суда Камчатского края от 2 декабря 2020 года, которым уголовное дело и уголовное преследование в отношении: 

ФИО1, 

<

данные изъяты>, умершего ДД.ММ.ГГГГ, 

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч.2 ст.264 УК РФ, прекращено на основании п.4 ч.1 ст.24, ст.27 и ч.1 ст.254 УПК РФ в связи со смертью ФИО1. 

Приняты решения по вещественным доказательствам и гражданскому иску. 

Изучив представленные материалы уголовного дела, заслушав пояснения представителя обвиняемого ФИО1. – ФИО2., адвоката Дорофеева М.В., поддержавших доводы апелляционной жалобы адвоката, мнение прокурора Еремеевой С.В., полагавшей постановление суда законным и обоснованным, суд

у с т а н о в и л:

ФИО1. органами предварительного следствия обвинялся в нарушении в г. Петропавловске-Камчатском Правил дорожного движения при управлении автомобилем в состоянии алкогольного опьянения, повлекшем по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью ФИО3

Смерть ФИО1. наступила на месте дорожно-транспортного происшествия. 

Представитель обвиняемого ФИО1. – ФИО1. возражала против прекращения дела по п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, полагая, что производство по уголовному делу необходимо для реабилитации умершего.

В апелляционной жалобе адвокат Дорофеев М.В., действующий в интересах ФИО1., не соглашаясь с постановлением, считая его незаконным, просит его отменить, дело передать на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции. Ссылаясь на постановление Пленума ВС РФ 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением Правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения» отмечает, что уголовная ответственность по статье 264 УК РФ наступает, если у водителя имелась техническая возможность избежать дорожно-транспортного происшествия и между его действиями и наступившими последствиями установлена причинная связь. Материалами уголовного дела достоверно установлено, что ФИО3 при возникновении опасности в виде автомобиля ФИО1 на своей полосе вывернула руль влево и выехала на встречную полосу движения автомобиля ФИО1, который в это время начал уходить на свою полосу движения. В результате чего произошло столкновение, и ФИО1 скончался. Ссылаясь на п. 10.1 Правил дорожного движения и требования дорожной разметки 1.1 Приложения 2 ПДД РФ, а также приводя выводы специалиста автотехника, считает, что ФИО3 в рассматриваемой ситуации обязана была, не меняя полосы движения, принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства. Вместо этого она совершила манёвр, в результате которого произошло ДТП. Указанное обстоятельство осталось без внимания эксперта, который не исследовал вопрос, имела ли ФИО3 возможность предотвратить столкновение, выполнив требования абз. второго пункта 10.1 Правил дорожного движения, то есть принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства. Специалист по результатам исследования установил, что ФИО3 нарушила вышеуказанные правила дорожного движения, что и послужило причиной ДТП. Утверждает, что указанный акт экспертного исследования является доказательством, который подлежал проверке и оценке по общим правилам, и мог быть принят либо отвергнут судом. Отмечает, что все неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в его пользу, недопустимо возлагать на обвиняемого доказывание своей невиновности, вместе с тем утверждение стороны защиты о виновности ФИО3 материалами дела не опровергнуто. Считает, что суд в удовлетворении ходатайства о назначении повторной автотехнической экспертизы отказал без каких-либо объяснений, кроме того, в нарушение требований п. 2 ст. 307 УПК РФ не указал мотивы, по которым отверг доказательство стороны защиты - акт экспертного исследования № 114-2020 от 28.07.2020. 

В возражениях на жалобу государственный обвинитель Зуева М.Г. считает вину ФИО1. установленной совокупностью доказательств, которые получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Оснований для проведения дополнительной автотехнической экспертизы не имелось. Просит оставить жалобу без удовлетворения, а постановление суда без изменения.

Проверив материалы дела, доводы апелляционной жалобы, возражений на неё, суд апелляционной инстанции находит постановление суда подлежащим отмене по следующим основаниям.

Согласно ст. 237 УПК РФ, если обвинительное заключение составлено с нарушением требований УПК РФ, что исключает возможность постановления приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения, суд, по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом.

В соответствии с ч.1 ст. 220 УПК РФ, в обвинительном заключении следователь указывает:

1) фамилии, имена и отчества обвиняемого или обвиняемых;

2) данные о личности каждого из них;

3) существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела;

4) формулировку предъявленного обвинения с указанием пункта, части, статьи Уголовного кодекса Российской Федерации, предусматривающих ответственность за данное преступление;

5) перечень доказательств, подтверждающих обвинение, и краткое изложение их содержания;

6) перечень доказательств, на которые ссылается сторона защиты, и краткое изложение их содержания;

7) обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание;

8) данные о потерпевшем, характере и размере вреда, причиненного ему преступлением;

9) данные о гражданском истце и гражданском ответчике.

В нарушение указанной нормы Уголовно-процессуального закона, существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела, не указаны следователем, а также указаны неточно и противоречиво, что не позволяет принять суду по делу законное и обоснованное решение.

Так, в обвинительном заключении указано, что ФИО1, в период с 21 часа 55 минут до 22 часов 32 минут 28 октября 2019 года, будучи в состоянии алкогольного опьянения, управляя автомобилем 

<

данные изъяты>, двигаясь по 3 километру участка федеральной автомобильной дороги А-401 «Подъездная дорога от морского порта к аэропорту Петропавловск-Камчатский (Елизово), находясь на полосе, предназначенной для движения транспортных средств во встречном направлении, допустил столкновение, на линии дорожной разметки 1.1, приложения 2 к ПДД РФ, с движущимся во встречном ему направлении автомобилем 

<

данные изъяты>, под управлением ФИО3., которая не располагала технической возможностью избежать столкновения своевременным применением экстренного торможения.

Таким образом, из обвинительного заключения невозможно установить, где на момент столкновения находился автомобиль, которым управлял ФИО1 – на полосе, предназначенной для движения транспортных средств во встречном направлении или на линии дорожной разметки 1.1, приложения 2 к ПДД РФ.

Существенные обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, не изложены в обвинительном заключении:

1.Если автомобиль, под управлением ФИО1 находился на полосе, предназначенной для движения транспортных средств во встречном направлении, почему столкновение автомобилей произошло на линии дорожной разметки 1.1, приложения 2 к ПДД РФ.

2.Если автомобиль под управлением ФИО1 находился на полосе, предназначенной для его движения, то какой пункт Правил дорожного движения был нарушен ФИО1, допустившим столкновение автомобилей на линии дорожной разметки 1.1, приложения 2 к ПДД РФ.

3.Каким образом автомобиль, которым управляла ФИО3, оказался на линии дорожной разметки 1.1 приложения 2 к ПДД РФ, соответствовали ли её действия в данной обстановке, требованиям Правил дорожного движения, регулирующим поведение водителя транспортного средства при возникновении опасности, и почему они не были выполнены.

Не установлено и не указано, какие меры, предусмотренные Правилами дорожного движения, при возникновении опасности, предприняла ФИО3, чтобы избежать столкновения, предпринимала ли она эти меры и почему они (предпринятые меры) не позволили избежать дорожно-транспортного происшествия (возникновение опасности для движения и действия водителя, в случае возникновения опасности, регулируются Правилами дорожного движения).

Отсутствие указания момента возникновения опасности для водителей, описания их дальнейшего поведения, и соответствия или несоответствия такого поведения Правилам дорожного движения, а в случае несоответствия – отсутствие указания причин таких действий водителем, не позволяют установить причинно-следственную связь с наступившими последствиями, и, следовательно, решить вопрос о виновности или невиновности обвиняемого ФИО1. в совершении преступления.

Неуказание в обвинительном заключении перечисленных обстоятельств не позволяло суду первой инстанции и не позволяет суду апелляционной инстанции принять решение о виновности или невиновности ФИО1 в совершении преступления, по уголовному делу, по которому ФИО1, погибший в результате столкновения указанных выше автомобилей, обвиняется в нарушении Правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека.

При расследовании уголовного дела были допущены и другие нарушения, которые требуют соответствующей проверки, в том числе и следственным путём, без устранения которых, невозможно принятие решения по уголовному делу.

Так, по делу была назначена автотехническая экспертиза (л.д.169-170 т.1). 

В качестве исходных данных для проведения экспертизы, следователем в постановлении о назначении автотехнической экспертизы было указано, что автомобиль, под управлением ФИО1, неоднократно выезжал на полосу встречного движения, по которой ему навстречу двигался автомобиль под управлением ФИО3.

Также указано, что на проезжей части зафиксирован след торможения переднего левого колеса автомобиля «

<

данные изъяты>».

Самостоятельно проанализировав материалы уголовного дела, эксперт изменил исходные данные (что не предусмотрено полномочиями эксперта, перечисленными в ст. 57 УПК РФ) и указал, что след торможения образован не левым, а правым передним колесом указанного выше автомобиля и, исходя из этого, установил место столкновения автомобилей (л.д.176-177).

Вместе с тем, однозначного вывода из материалов уголовного дела – каким колесом образован след, сделать невозможно.

В протоколе осмотра дорожно-транспортного происшествия (л.д.11 т.1) имеются исправления, из которых невозможно понять их смысл (указание на наличие следов торможения). Данные исправления заверены только следователем, несмотря на то, что при составлении протокола участвовали понятые. Их подписи отсутствуют. Кроме того, в протоколе (л.д.23) в графе «о внесении замечаний и дополнений» о внесение изменений не отражено. Наличие печати на листе 11, где указаны исправления, также вызывает сомнение о внесении изменений во время и на месте составления протокола, а не в последующее время.

Эти обстоятельства по уголовному делу следователем не уточнялись, постановление об уточнении данных, изложенных в протоколе осмотра места происшествия, - не выносилось, и до настоящего времени указанные противоречия не устранены.

Дальнейшие допросы следователя, проводившего осмотр, не устраняют возникшие сомнения, поскольку из схемы дорожно-транспортного происшествия (л.д. 25), вывод о том, что след торможения, обозначенный на схеме цифрой 11, образован правым, а не левым передним колесом, сделать нельзя.

Об этом же свидетельствуют и фотоснимки, предоставленные экспертом, участвовавшим в осмотре места происшествия (л.д.230-240 т.1), согласно которым на месте происшествия установлены следы торможения и левого и правого передних колес. 

Фотоснимки эксперту не представлялись.

Указанные выше нарушения, допущенные при производстве предварительного следствия, не позволяют прийти к однозначному выводу о месте столкновения автомобилей, и в совокупности с указанными выше нарушениями при составлении обвинительного заключения, сделать однозначный вывод о виновности или невиновности ФИО1.

Кроме того, эксперт не смог прийти к выводу о соответствии Правилам дорожного движения действий ФИО1 и ФИО3 в возникшей дорожной обстановке. Он ходатайствовал о предоставлении ему дополнительных сведений, в том числе о скорости автомобиля, которым управляла ФИО3 и о расстоянии, на котором она обнаружила возникшую для нее опасность.

Следователь установил данные путем допросов ФИО3 и осмотра с ее участием места происшествия, где произошло столкновение. ФИО3 пояснила, что её скорость была не более 60 км/ч, а расстояние, на котором она обнаружила автомобиль под управлением ФИО1, составляло 35 метров.

На основе этих данных по результатам дополнительной автотехнической экспертизы экспертом был сделан вывод, что ФИО3 не имела технической возможности избежать столкновения автомобилей, поскольку остановочный путь автомобиля составляет более 39 метров, а обнаружила опасность ФИО3 на расстоянии 35 метров.

Вместе с тем, учитывая, что положенные в основу экспертизы данные носят субъективный характер, основаны только на показаниях потерпевшей, объективных данных, подтверждающих их правильность, нет, эти данные являются предположительными, соответственно и выводы эксперта также носят предположительный характер.

При этом следователь не учел и не предоставил эксперту другие сведения, имеющиеся в материалах уголовного дела, и ставящие под сомнение правильность показаний ФИО3. Такими сведениями являются пояснения ФИО3 (л.д.34), данные ею на следующий день после дорожно-транспортного происшествия, в которых подробным образом описаны обстоятельства происшедших события, в том числе указано, что «скорость её автомобиля была около 70 км/ч… (а не 60, как указано при допросе). Она увидела, что автомобиль, под управлением ФИО1, виляет на проезжей части, выезжая на её полосу движения, возвращается обратно. Когда она снова увидела, что автомобиль выехал на её полосу движения, она вывернула руль, выехала на встречную для нее полосу, где и произошло столкновение. Она не помнит, снижала ли она скорость…».

Представленные в качестве исходных данных эксперту сведения о том, что ФИО3 обнаружила опасность (автомобиль под управлением ФИО1) за 35 метров установлены со слов ФИО3 при дополнительном осмотре места происшествия с её участием, проведённом более чем через пять месяцев, после происшедших событий (л.д.127-132 т.1). Учитывая время, прошедшее после дорожно-транспортного происшествия, не исключена возможность, что сообщенные ФИО3 сведения являются ошибочными или не достоверными. Указанные показания ФИО3., как указано выше, противоречат её пояснениям, данным после дорожно-транспортного происшествия, согласно которым опасность для ФИО3 возникла гораздо раньше, чем автомобиль ФИО1 выехал на её полосу («она увидела, что автомобиль, под управлением ФИО1, виляет на проезжей части, выезжая на её полосу движения, возвращается обратно. Когда она снова увидела, что автомобиль выехал на её полосу движения, она вывернула руль, выехала на встречную для нее полосу, где и произошло столкновение» (л.д.34 т.1).

Указанные сведения, изложенные в документе (объяснении), существенно могли повлиять на определение времени и расстояния в момент возникновения опасности, а также на выводы эксперта о наличии технической возможности предотвратить столкновение у ФИО3 и на вопрос о виновности ФИО1.

Кроме того, несмотря на то, что в материалах уголовного дела имелись сведения о наличии следов торможения (способ возникновения которых следователь обязан был установить и уточнить), следователь не предпринял мер к установлению объективных данных (а не субъективных, то есть предположительных), о расстоянии, на котором находился автомобиль под управлением ФИО1, когда его обнаружила ФИО3. Эти данные могли быть установлены путем назначения соответствующих экспертиз, и они могли существенно повлиять на выводы эксперта по поставленным перед ним вопросам.

Следует отметить, что фактически не было разрешено ходатайство, заявленное стороной защиты, представившей акт экспертного исследования, выводы которого существенно отличались от выводов автотехнической экспертизы. Сторона защиты просила провести повторную автотехническую экспертизу (л.д.28-33 т.2).

Отказывая в удовлетворении ходатайства, следователь, вышел за пределы своей компетенции, фактически произведя расчеты и приводя данные, которые невозможно знать и исследовать без специальных знаний (л.д.54-60 т.2). Отказав на основании своих собственных выводов, основанных на сведениях, требующих специальных знаний, в удовлетворении ходатайства, следователь нарушил право на защиту обвиняемого, который, к тому же, лишен возможности защищать свои права самостоятельно в связи со смертью.

Количество допущенных нарушений, невыполнение предусмотренных Уголовно-процессуальным законом требований при проведении необходимых следственных действий, повлекло существенное нарушение права на защиту обвиняемого, устранение которого в суде невозможно, и указанные нарушения в совокупности с нарушениями, изложенными в обвинительном заключении, не позволяют суду принять по делу законное и обоснованное решение.

Руководствуясь статьями 38913, 38920, 38928 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Петропавловск-Камчатского городского суда Камчатского края от 2 декабря 2020 года в отношении ФИО1 отменить.

Уголовное дело по обвинению ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч.2 ст. 264 УК РФ возвратить прокурору г. Петропавловска-Камчатского для устранения препятствий его рассмотрения судом. 

Председательствующий