Судья Агарев А.В. Дело № 22-366/2020

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

20 февраля 2020 года г. Саратов

Саратовский областной суд в составе:

председательствующего судьи Бондарчука К.М.,

при помощнике судьи Грук Ю.Ю., 

с участием прокурора Мавлюдовой Н.А.,

осужденного ФИО1,

его защитников – адвокатов Потаповой В.В. и Брыкова Н.Г.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе осужденного ФИО1, апелляционной жалобе с дополнением к ней защитника Потаповой В.В., апелляционной жалобе потерпевшей С., апелляционному представлению по измененным основаниям государственного обвинителя Сафарова Б.Д. на приговор Ершовского районного суда Саратовской области от 20 ноября 2019 года, которым 

ФИО1, 

<

данные изъяты>, гражданин РФ, несудимый,

осужден по ч. 6 ст. 264 УК РФ (в редакции Федерального закона от 31 декабря 2014 года № 528-ФЗ) к 6 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении с лишением права управлять транспортными средствами сроком на 3 года. 

Заслушав доклад судьи Бондарчука К.М., выступления осужденного ФИО1 и его защитников Потаповой В.В. и Брыкова Н.Г., поддержавших доводы апелляционных жалоб с дополнением, мнение прокурора Мавлюдовой Н.А., полагавшей приговор подлежащим изменению по доводам апелляционного представления, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 признан виновным в совершении лицом, управляющим автомобилем и находящимся в состоянии опьянения, нарушения правил дорожного движения, повлекшего по неосторожности смерть двух лиц.

Преступление совершено ФИО1 25 ноября 2016 года в р.п. Озинки Саратовской области.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 считает приговор незаконным, необоснованным и подлежащим отмене ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела. Указывая на свою непричастность к инкриминируемому преступлению, считает, что уголовное дело рассмотрено с обвинительным уклоном, и судом не дано надлежащей оценки всем имеющимся в деле доказательствам. Просит приговор суда отменить и направить дело на новое судебное разбирательство в тот же суд, в ином составе суда. 

В апелляционной жалобе и дополнении к ней адвокат Потапова В.В., действующая в защиту интересов осужденного ФИО1, считает приговор незаконным, необоснованным и подлежащим отмене. Оспаривая обоснованность осуждения ФИО1, полагает, что стороной обвинения не представлено неопровержимых и бесспорных доказательств его вины. Считает, что суд в нарушение требований ст. 307 УПК РФ не изложил в приговоре все доказательства, исследованные в судебном заседании, и не дал надлежащей оценки доводам стороны защиты и доказательствам, опровергающим вину ФИО1 Приводя свою версию произошедшего, указывает, что в момент ДТП автомобилем управлял В., а ФИО1 находился на заднем сидении между Сапринской и Больных. Полагает, что свидетели В. и Б. оговаривают ФИО1, поскольку заинтересованы в исходе дела. Отмечает, что показания свидетеля Б. в суде противоречат показаниям, данным в ходе предварительного следствия 08 ноября 2017 года (т.1 л.д. 178-180). Считает, что предварительное расследование по делу проведено некачественно и необъективно, в ходе осмотра места ДТП не были зафиксированы и изъяты все доказательства, имеющие значение для установления виновного лица в совершении преступления, в частности не были осмотрены и изъяты чехлы с сидений машины, не изъяты лобовое стекло и обшивка салона машины с пятнами бурого цвета. Отмечает, что в протоколе осмотра места происшествия указано на участие в качестве понятых Л. и З., однако их участие опровергается выводами почерковедческой судебной экспертизы, показаниями свидетелей и детализацией телефонных соединений. Указывает, что суд избирательно привел в приговоре показания свидетеля Г., З. и вообще не привел в приговоре показания свидетеля Л., выводы почерковедческой экспертизы и детализацию телефонных соединений, приобщенную в ходе судебного заседания. Считает, что показания сотрудника полиции Д. не могут быть положены в основу приговора, поскольку он не входил в состав следственно-оперативной группы и не имел полномочий отбирать объяснения у ФИО1 и изымать видеозапись с камеры наблюдения, установленной на кафе «Империал». Считает недопустимыми доказательствами схему ДТП, видеозапись с камеры наблюдения, протокол осмотра места происшествия от 19 июня 2018 года, протокол осмотра предметов от 19 июня 2018 года и фототаблицу к нему, заключение видеотехнической экспертизы от 06 сентября 2018 года, объяснения ФИО1 от 25 ноября 2016 года. Анализируя проведенные по делу экспертизы, указывает на имеющиеся в них противоречия. Отмечает, что выводы экспертов–медиков, приведенные в заключениях № 86/102, № 86/103, существенно противоречат выводам эксперта ФИО2 в части механизма опрокидывания автомашины в момент ДТП. Данные противоречия не были устранены судом в приговоре. Считает, что положенная в основу приговора экспертиза № 335/2429/6-1 проведена с существенными нарушениями норм уголовно-процессуального закона, в частности эксперту - автотехнику ФИО3 не были поставлены вопросы, входящие в его компетенцию, не был произведен осмотр автомашины экспертами, в связи с чем сделаны неверные выводы о механизме получения телесных повреждений пострадавшими лицами и о местоположении ФИО1 в машине. Полагает необоснованным отказ суда в удовлетворении ходатайства стороны защиты о назначении повторной комплексной судебно-медицинской и автотехнической экспертизы. Приводя выводы судебно-медицинских экспертиз № 170 и № 129, указывает, что они доказывают невиновность ФИО1 в совершении инкриминируемого преступления. Отмечает, что согласно выводам судебно-биологической экспертизы № 390 на двух подушках безопасности кровь, пот, слюна не обнаружены. Ссылаясь на показания потерпевшей С. о том, что она не видела никаких ссадин на спине В., и на его куртке не было никаких повреждений, характерных для выпадения из салона автомашины, указывает, что суд не дал им надлежащей оценки. Не соглашаясь с размером назначенного ФИО1 наказания, считает его чрезмерно суровым, не отвечающим требованиям ст.ст. 6 и 60 УК РФ. Полагает необоснованным удовлетворение исковых требований о взыскании с ФИО1 в пользу потерпевших компенсации морального вреда по 800 000 рублей каждой. Просит приговор суда отменить и вынести оправдательный приговор в отношении ФИО1 в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, либо направить дело на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе суда. 

В апелляционной жалобе потерпевшая С., считает приговор незаконным, необоснованным и немотивированным. Оспаривая обоснованность осуждения ФИО1, полагает, что он не виновен в совершении инкриминируемого преступления, а в основу приговора положены недопустимые и противоречивые доказательства, которым суд не дал надлежащей оценки. Считает, что свидетели В. и Б. оговорили ФИО1 Указывает, что суд не в полной мере отразил в приговоре ее показания, не приведя ее доводы о невиновности ФИО1 и не дав им никакой оценки. Анализируя заключение экспертов № 335/2429/6-1 от 22 октября 2019 года, считает, что выводы экспертов противоречат иным доказательствам по делу. Обращает внимание, что эксперты-медики приводят совершенно иной механизм опрокидывания автомобиля во время ДТП, чем эксперт ФИО4 Считает неправильными выводы экспертов-медиков о том, что ФИО1 выпал через водительскую дверь во время ДТП, поскольку подушки безопасности в автомобиле «Ауди А 6» во время ДТП срабатывают мгновенно. Полагает, что суд не дал надлежащей оценке доказательствам, опровергающим виновность ФИО1, в частности экспертизе № 129, видеозаписи с камер наблюдения, приобщенной в ходе судебного заседания. Также не дано оценки судом заключению почерковедческой экспертизы и недостоверным показаниям свидетелей Р., Н., О. в части того, что Л. и З. были понятыми при осмотре транспортного средства. Считает, что предварительное следствие по делу проведено неполно, и в ходе него не было установлено лицо, виновное в совершении преступления. Просит приговор суда отменить и вынести законное и обоснованное решение.

В апелляционном представлении по измененным основаниям государственный обвинитель Сафаров Б.Д. считает приговор суда подлежащим изменению, ввиду нарушения уголовно-процессуального законодательства. Указывает, что описательно-мотивировочная часть приговора содержит ссылку на результаты психофизиологических экспертиз свидетелей Б. и В., которые не могут быть положены в основу приговора, как доказательства виновности ФИО1, в соответствии с требованиями ст. 74 УПК РФ. Просит приговор суда изменить, исключить из описательно-мотивировочной части приговора ссылку на результаты психофизиологических экспертиз с применением контактного полиграфа № 1277/2/2017 и № 1277/1/2017 от 17 октября 2017 года. 

Рассмотрев материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб и дополнения, апелляционного представления, выслушав стороны в суде апелляционной инстанции, проверив законность, обоснованность и справедливость приговора, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Выводы суда о виновности ФИО1 в совершении лицом, управляющим автомобилем и находящимся в состоянии опьянения, нарушения правил дорожного движения, повлекшего по неосторожности смерть двух лиц, соответствуют фактическим обстоятельствам дела и подтверждаются совокупностью исследованных и проверенных в судебном заседании доказательств, а именно: 

- показаниями потерпевшей С., узнавшей со слов В., что за рулем автомашины во время дорожно-транспортного происшествия, в результате которого погибла ее дочь Т., сидел ФИО1, а В. находился на заднем сиденье, посередине, и во время аварии спал. У В. она видела только ссадину на левом боку;

- показаниями потерпевшей Ж., узнавшей со слов Б., что в момент дорожно-транспортного происшествия, в результате которого погибла ее дочь К., за рулем автомобиля находился ФИО1 Когда Б. сажал жену К. в автомобиль на заднее сиденье с правой стороны, то рядом с ней видел сидящего В. Сам он в автомобиль сел на переднее пассажирское сиденье. Как произошла авария, он не помнит, так как в это время задремал;

- показаниями свидетеля В., согласно которых вечером 24 ноября 2016 года он вместе с Т., Б. и К. выпивали спиртное в кафе, где встретили ФИО1, который вместе с ними употребил спиртное, а потом предложил отвезти их домой. Когда они вышли на улицу, то ФИО1 сел за руль, Б. сел на переднее пассажирское сиденье, он сел сзади посередине, справа от него села К., а слева села Т. По дороге он уснул, и как произошла авария, он не видел;

- показаниями свидетеля Б., из которых следует, что вечером 24 ноября 2016 года он вместе с женой К., Т., В. и ФИО1 распивали спиртное, после чего ФИО1 предложил отвезти их домой. ФИО1 сел за руль, он сел на переднее пассажирское сиденье, его жена К. - на заднее сиденье справа, потом в машину сел В. сзади, посередине, а Т. села сзади с левой стороны. По дороге он задремал, а через некоторое время почувствовал, что машину стало разворачивать, он схватился за ручку двери и закричал, девушки также закричали, после этого они улетели в кювет, потом был удар, и больше он ничего не помнит;

- показаниями свидетеля Д., согласно которых утром 25 ноября 2016 года он в Озинской районной больнице отбирал объяснения у ФИО1, который ему пояснил, что 24 ноября 2016 года он находился в кафе «Империал» вместе со своими знакомыми Больных. Они попросили отвезти их домой. Он был за рулем, в машине находились Б., К., Т. и В. Когда они ехали по ул. Кирова, то его ослепила встречная машина, он не справился с управлением в результате чего произошло дорожно-транспортное происшествие. При даче объяснений ФИО1 был адекватным, все понимал и осознавал;

- показаниями свидетелей М. и П., согласно которых ночью 25 ноября 2016 года они увидели автомобиль в кювете, недалеко от которого стоял Б., в метрах 10 сзади от автомобиля, с левой стороны, лежала Т., в метрах 4 от нее, ближе к автомашине, лежал ФИО1, в метрах 1,5 от задней части автомашины, с правой стороны, лежала К., В. лежал около переднего левого крыла автомобиля. Все пострадавшие были без сознания. Автомобиль был весь помятый, стекла отсутствовали;

- показаниями свидетелей Р. и Н., о повреждениях автомашины «Ауди», а также о месторасположении пострадавших после дорожно-транспортного происшествия. Свидетель Н. также показал о том, что Б. сообщил ему, что за рулем находился тот, кому принадлежит данная автомашина;

- показаниями свидетелей О., Х., Ф. об обстоятельствах производства ими в составе оперативной группы осмотра места происшествия после произошедшего дородно-транспортного происшествия и фотофиксации места происшествия с помощью технических средств. На месте происшествия О. разговаривал с Б., который пояснил, что в момент происшествия за рулем автомашины находился ФИО1;

- показаниями свидетелей Ц. и У., выезжавших в составе двух бригад скорой медицинской помощи на место дорожно-транспортного происшествия, об обстоятельствах госпитализации ФИО1 и В.;

- показаниями свидетелей Й., Ч., Ш., А., Е., Э., видевших с 24 на 25 ноября 2016 года Т., В., Б. и К. в кафе, которые танцевали и употребляли спиртные напитки; 

- показаниями свидетелей И., Щ., об обстоятельствах осмотра в декабре 2016 года автомашины «Ауди А 6» и изъятия из нее подушек безопасности;

-показаниями свидетелей З., Л., которые 25 ноября 2016 года приехав в больницу, по просьбе сотрудников ГИБДД подписали какие-то документы и узнали от сотрудников полиции о гибели двух девушек в результате ночной аварии; 

-показаниями свидетеля Г., согласно которым 25 ноября 2016 года от сотрудника полиции Д., которому стало известно со слов ее сына ФИО1, она узнала, что за рулем автомашины попавшей в дорожно-транспортное происшествие находился ее сын. Она считает, что ее сын не мог отвечать на вопросы полицейских, поскольку был в неадекватном состоянии; 

- протоколами осмотра места происшествия и фототаблицами к ним, в ходе которых зафиксировано конечное положение автомобиля «Ауди А 6», наличие на проезжей части следов его торможения, механические повреждения, образовавшиеся на указанном транспортном средстве в результате его опрокидывания, закругление проезжей части, а также осмотрен труп Т.;

- протоколами осмотра автомобиля «Ауди А 6», в ходе которых изъяты подушки безопасности с водительской и пассажирской стороны, резиновые коврики, тканевые чехлы с водительского сиденья и заднего пассажирского сиденья;

- заключением эксперта № 2697/5-1 от 06 сентября 2018 года, согласно которому на видеозаписи с камер наружного наблюдения у кафе «Империал» за 25 ноября 2016 года человек, открывающий левую переднюю дверь и впоследствии садящийся на место водителя и приступающий затем к управлению автомобилем, вероятно, является одним и тем же лицом. Предоставленные видеозаписи каким-либо изменениям (монтажу) с помощью программных и аппаратных средств не подвергались. При этом из исследовательской части заключения следует, что на видеозаписи условно обозначенный мужчина (М1) заводит автомашину и выходит из нее, направляясь к задней пассажирской двери, проходит к багажнику и открывает его, после чего стоит у багажника. В это время через левую заднюю дверь в машину садятся два пассажира. Мужчина, стоящий у багажника (М1) отходит от багажника, когда в это время к багажнику подходит второй мужчина, обходит машину сзади и садится на место переднего пассажира. В тоже время через заднюю левую дверь в машину садится третий пассажир. Практически одновременно с этим в кадре виден мужчина (М1), который направляется к передней двери автомашины, садится за руль и больше не покидает свое место; 

- заключением эксперта № 986/3-1 от 16 февраля 2017 года, согласно которому тормозным следам длиной 47 м. соответствует расчетная скорость движения около 70 км/ч. Однако с учетом того, что после торможения автомобиль «Ауди А 6», не был остановлен и продолжал дальнейшее перемещение вплоть до остановки, фактическая скорость его движения была более расчетной. В данной дорожной ситуации водителю автомобиля следовало руководствоваться требованиями п. 10.1 Правил дорожного движения РФ. Техническая возможность предотвращения опрокидывания автомобиля зависела от субъективных действий водителя по управлению автомобилем в соответствии с требованиями п. 10.1 Правил. Управляемое движение автомобиля в пределах проезжей части исключало его опрокидывание;

- заключением эксперта № 85/102 от 20 июня 2018 года, согласно которому смерть К. наступила в результате тупой сочетанной травмы тела с кровоизлияниями в мягкие ткани головы, кровоизлияниями под мягкие мозговые оболочки, переломом основания черепа, множественными двусторонними переломами ребер, ушибами обоих легких, кровоизлиянием в средостение, кровоизлиянием в околопочечную клетчатку слева, разрывами печени, размозжением селезенки, излитием крови в брюшную полость (около 150 мл), осложнившейся развитием травматического шока, отека головного мозга. Имевшиеся у К. повреждения образовались в результате действия тупого/-ых твердого/-ых предмета/-ов, возможно в результате ударов смещаемого по инерции тела о выступающие части салона автомобиля, возможно, в условиях дорожно-транспортного происшествия и находятся в прямой причинной связи с наступлением смерти. Все повреждения оцениваются в комплексе единой травмы, квалифицируются как причинившие тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни человека и как причинившие тяжкий вред здоровью по признаку развития угрожающего жизни состояния; 

- заключением эксперта № 86/103 от 20 июня 2018 года, согласно которому смерть Т. наступила в результате тупой сочетанной травмы тела с кровоизлияниями в мягкие ткани головы, кровоизлияниями под мягкие мозговые оболочки, размозжением вещества головного мозга, многооскольчатым переломом костей свода и основания черепа, переломом нижней челюсти, переломами ребер справа и слева, ушибами обоих легких, кровоизлиянием в околопочечную клетчатку слева, разрывом печени, разрывом селезенки, излитием крови в брюшную полость (около 100 мл), переломами левой ключицы, обеих бедренных костей, осложнившейся развитием травматического шока. Между полученными телесными повреждениями и наступлением смерти имеется прямая причинная связь. Все повреждения оцениваются в комплексе единой травмы, квалифицируются как причинившие тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни человека, как причинившие тяжкий вред здоровью по признаку развития угрожающего жизни состояния и как причинившие тяжкий вред здоровью по признаку значительной стойкой утраты общей трудоспособности не менее чем на одну треть. Все повреждения образовались в результате действия тупого/-ых твердого/-ых предмета/-ов, в условиях дорожно-транспортного происшествия, в результате ударов смещаемого по инерции тела о выступающие части салона автомобиля;

- заключением эксперта № 70 от 18 февраля 2017 года, согласно которому у Б. имелись подкожные гематомы, ушибленная рана левой надбровной области. Указанные повреждения возникли от действия твердого(ых) тупого(ых) предмета(ов), возможно, в условиях дорожно-транспортного происшествия, и оцениваются как не причинившие вред здоровью;

- заключением эксперта № 170 от 04 мая 2017 года, согласно которому у В. имелись множественные ссадины спины слева. Указанные повреждения возникли от действия твердого(ых) тупого(ых) предмета(ов), могли образоваться в условиях дорожно-транспортного происшествия, и оцениваются как не причинившие вред здоровью;

- заключением комплексной судебно-медицинской автотехнической экспертизы № 335/2429/6-1 от 22 октября 2019 года, согласно которому вероятнее всего в момент дорожно-транспортного происшествия на водительском сиденье находился ФИО1

При столкновении с землёй передней левой угловой частью автомобиля, ФИО1 по инерции начал смещаться вперёд и влево (автомобиль ударился стороной водителя), сильно ударился левой лобно-височной областью головы о левую стойку, либо непосредственно о внутреннюю поверхность водительской двери, возможно, был смешанный контакт (стойка-дверь), в результате ФИО1 получил черепно-мозговую травму, которая могла сопровождаться потерей сознания. Сразу после удара о землю, автомобиль начинает опрокидывание на левую сторону (против часовой стрелки относительно направления движения автомашины), произошло смещение центра тяжести тела ФИО1 влево и он выпал из салона через открывшуюся переднюю левую дверь лицом вниз, затем получил удар-сдавление опрокидывающимся кузовом автомашины по задней поверхности туловища больше слева. Так как и автомобиль, и пострадавший изначально двигались в одном направлении, после удара-сдавления кузовом автомашины, могло произойти смещение тела пострадавшего, а именно, переворачивание на спину. В таком положении (на спине), ФИО1 был обнаружен свидетелями происшествия. После ДТП ФИО1 самостоятельно изменить своё местоположение и позу не мог, так как получил тяжёлую травму и был без сознания. Если бы ФИО1 в момент ДТП находился в средней части заднего пассажирского сиденья, то в момент опрокидывания автомашины он не смог бы выпасть из салона вместе с Т. через заднюю левую дверь, так как столкновение автомашины с землёй и последующее опрокидывание происходит за очень короткий промежуток времени (секунды, доли секунды), при таких обстоятельствах, пропускная способность одной пассажирской двери для двух пострадавших будет ограничена. Если бы ФИО1 выпал из машины через заднее, либо лобовое стекло, он избежал бы сдавления тела между землёй и кузовом опрокидывающегося автомобиля. Как видно из схемы осмотра места происшествия, траектория опрокидывания автомобиля после столкновения с землёй происходит по условной дуге слева направо - от точки удара с землёй к автодороге. При нахождении людей в салоне автомашины в покое, расстояние между водителем и пассажиром заднего сиденья слева (за водителем) не превышает 1,5-2 метров. После ДТП Т. и ФИО1 находились на месте происшествия примерно на расстоянии 2-3 метра друг от друга, слева от направления движения и опрокидывания автомашины, на расстоянии примерно 5-8 метров от заднего левого крыла автомашины. При этом, расположение Т. и ФИО1 на условной линии траектории движения и опрокидывания автомашины следующее: Т. сзади, ФИО1 спереди. У обоих имеются признаки сдавления тела между землёй и опрокидывающимся кузовом автомашины. Соответственно, можно полагать, что при опрокидывании автомобиля против часовой стрелки относительно линии движения (на водительскую сторону), из салона автомобиля одновременно выпали двое пострадавших, которые изначально находились в салоне возле передней и задней левых дверей. Соответственно, если на заднем пассажирском сиденье находилась Т., то на водительском сиденье находился ФИО1 Отсутствие на водительской подушке безопасности следов биологического происхождения (кровь, пот, слюна), объясняется тем, что водитель выпал из салона автомашины прежде, чем смог оставить на подушке безопасности свои биологические следы.

В момент ДТП В. мог находиться в средней части заднего пассажирского сиденья. По показаниям самого В., он находился в состоянии алкогольного опьянения, спал. Если эти показания соответствуют действительности, то в момент ДТП В. даже не мог ощущать момент опасности, был расслаблен, находился между спинками передних сидений и даже не выбрасывал вперёд руки при столкновении автомобиля с землёй. Если так, то в момент удара передней левой угловой частью автомобиля о землю, В. мог стремительно и беспрепятственно перемещаться вперёд, удариться головой о лобовое стекло, выпасть из салона и некоторое время перемещаться (скользить) по земле на спине, получив при этом многочисленные ссадины. Учитывая изложенное, нахождение В. на водительском сиденье в момент ДТП, представляется маловероятным.

Б. мог в момент ДТП находиться на переднем пассажирском сиденье. В момент удара передней левой угловой частью автомобиля о землю Б. мог по инерции сместиться вперёд и удариться лобной областью головы о лобовое стекло, получив указанные телесные повреждения. По показаниям самого Б., он видел момент ДТП, ощущал опасность и «крепко вцепился правой рукой за ручку правой пассажирской двери». Обстоятельства по совокупности - самостоятельная фиксация Б. в салоне, сработавшая подушка безопасности, позволили Б. избежать возможности получения более тяжёлой травмы. На заключительном этапе ДТП (постановка автомобиля на колёса), Б. мог выпасть из салона, мог самостоятельно выбраться через правую переднюю пассажирскую дверь, что принципиального значения не имеет.

В момент ДТП Т. могла находиться на заднем пассажирском сиденье слева. Наиболее вероятным представляется следующий механизм получения повреждений Т.: после удара передней левой угловой частью автомобиля о землю, Т. могла по инерции сместиться вперёд, могла удариться передней поверхностью головы и туловища о спинку водительского кресла, однако, автомобиль начал опрокидывание на левую сторону (против часовой стрелки относительно направления движения автомашины), произошло смещение центра тяжести тела Т. влево и она выпала из салона через открывшуюся заднюю левую дверь (фрагмент шубы коричневого цвета на двери, вероятнее всего принадлежит Т.), ударилась спиной о землю, затем получила удар-сдавление опрокидывающимся кузовом автомашины по передней поверхности тела больше слева. Так как и автомобиль, и пострадавшая изначально двигались в одном направлении, после удара-сдавления кузовом автомашины, могло произойти смещение тела пострадавшей, а именно, переворачивание со спины лицом вниз. В таком положении (лицом вниз) Т. была обнаружена свидетелями происшествия. Кровоподтёк на наружной поверхности левого плеча и ссадину на тыльной поверхности левого лучезапястного сустава Т. могла получить при ударе левой рукой о внутреннюю поверхность левой двери, в момент смещения центра тяжести тела влево и выпадения из салона автомашины.

В момент ДТП К. могла находиться на заднем пассажирском сиденье справа. В момент столкновения левой передней угловой частью автомобиля о землю, К. по инерции стала смещаться в салоне вперёд и несколько кверху, вероятнее всего, ударилась левой лобно-теменно-височной областью головы о крышу салона, получив черепно-мозговую травму, передней поверхностью грудной клетки, коленных суставов и правой голени о заднюю поверхность спинки переднего пассажирского сиденья. Затем, автомашина начала опрокидывание на левую сторону и К. могла удариться областью живота о свободный внутренний край спинки сиденья водителя, получив при этом тупую травму живота с кровоизлиянием в околопочечную клетчатку слева, с 3-мя разрывами по передней поверхности левой доли печени, размозжением селезенки, с наличием кровоподтека в проекции левого крыла тазовой кости. При опрокидывании автомобиля на крышу, под действием силы тяжести собственного тела и встречной силы деформации крыши внутрь салона К. могла получить сильный удар по задней поверхности грудной клетки с образованием ушибов лёгких по задней поверхности, кровоизлияния в средостение, разгибательных переломов 4-5 рёбер по задней подмышечной и 2-10 рёбер по околопозвоночной линии слева, разгибательных переломов 3-4 рёбер по лопаточной линии и 5,11,12 рёбер по околопозвоночной линии справа. При окончательной постановке автомобиля на колёса, на заключительном этапе ДТП, К. могла выпасть из салона автомобиля либо через заднюю правую пассажирскую дверь, либо через заднее стекло. После ДТП К. была обнаружена на расстоянии примерно 1-2 метра сзади от правого заднего крыла и примерно на одной линии с правой стороной автомобиля, лежала на спине, ногами к заднему бамперу машины. Около задней части автомашины обнаружено заднее стекло с пятном бурого цвета. У К. имелись ссадины лица и правой кисти, которые могли сопровождаться скудным наружным кровотечением, других повреждений, сопровождавшихся наружным кровотечением при судебно-медицинской экспертизе трупа не установлено;

- показаниями экспертов ФИО5 и ФИО6, подтвердивших выводы, изложенные в их заключении экспертизы; 

- заключением эксперта № 2689/6-1 от 22 августа 2018 года, согласно которого рулевая система автомобиля «Ауди А 6» находилась в работоспособном состоянии. Эксплуатация данного автомобиля запрещена, так как на передней и задней осях транспортного средства установлены шины различных моделей и размеров; 

- заключением комиссии экспертов № 170/2688/6-1 от 22 октября 2018 года, согласно которому в состоянии торможения автомобиль «Ауди А 6» выехал влево, за пределы проезжей части с последующим опрокидыванием с первичным контактом передней левой угловой частью автомобиля с опорной поверхностью, опрокидыванием против часовой стрелки, и последующим контактированием крышей и багажником с опорной поверхностью, с последующей постановкой автомобиля на колеса. В сравнении с В., у ФИО1 имелись наибольшие повреждения, которые обычно получает человек, сидящий в салоне со стороны основного удара;

- заключением эксперта № 1654 от 28 ноября 2016 года, согласно которого в крови ФИО1 обнаружен этиловый спирт в концентрации 1,2 г/л, что свидетельствует о нахождении его в состоянии опьянения на момент произошедшего дорожно-транспортного происшествия;

- другими доказательствами, изложенными в приговоре.

Проанализировав вышеизложенные и другие представленные сторонами доказательства в их совокупности, суд пришел к обоснованному выводу о доказанности вины ФИО1 в совершении инкриминированного ему преступления. 

Вопреки доводам апелляционных жалоб и дополнения доказательства по делу были исследованы судом в ходе судебного разбирательства в соответствии с требованиями ст. 240 УПК РФ, подвергать сомнению вышеизложенные доказательства у суда не было оснований, так как они подтверждают друг друга, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, получены с соблюдением требований ст.ст. 74 и 86 УПК РФ, и поэтому верно положены судом в основу обвинительного приговора. Собранные по делу доказательства оценены судом в соответствии со ст. 88 УПК РФ. 

Мотивы, по которым суд придал доказательственное значение одним доказательствам вины ФИО1, положив их в основу приговора, отверг другие, в приговоре приведены, суд апелляционной инстанции находит их убедительными, обоснованными и правильными. 

Вопреки доводам жалоб и дополнения, противоречий, способных поставить под сомнение события указанного преступления, причастность к нему осужденного либо его виновность, эти доказательства не содержат. 

Доводы апелляционных жалоб и дополнения сводятся к переоценке доказательств, получивших оценку со стороны суда. 

Вопреки доводам жалоб оснований не доверять свидетелям обвинения, чьи показания положены в основу приговора, считать их недостоверными ввиду заинтересованности, оговора, у суда не имелось. Они последовательны, согласуются друг с другом и с другими доказательствами по делу. Каких-либо существенных противоречий в данных показаниях и других исследованных доказательствах, которые могли бы повлиять на выводы суда и на законность принятого судом решения, вопреки доводам апелляционных жалоб, не имеется. 

Позиция ФИО1, изложенная в апелляционных жалобах и дополнении, о его непричастности к совершению преступления и о виновности В., опровергается имеющимися в деле доказательствами, расценивается как способ ввести суд апелляционной инстанции в заблуждение, улучшить свое положение и уйти от уголовной ответственности. 

Судом проверялись доводы жалоб осужденного и его защитников о непричастности ФИО1 к совершению преступления, и они обоснованно признаны несостоятельными, подробные выводы об этом приведены в приговоре. 

Доводы жалоб и дополнения о недоказанности вины ФИО1 в совершении инкриминированного преступления суд апелляционной инстанции находит неубедительными, поскольку они противоречат изложенным выше доказательствам и правильно установленным судом фактическим обстоятельствам дела. 

Суд тщательно проверил все доказательства, проанализировал их и, оценив в совокупности, пришел к обоснованному выводу о виновности ФИО1 в совершении лицом, управляющим автомобилем и находящимся в состоянии опьянения, нарушения правил дорожного движения, повлекшего по неосторожности смерть двух лиц. 

Юридическая квалификация действиям ФИО1 судом дана правильная.

Вопреки доводам жалоб осужденного, его защитника и потерпевшей, выводы суда относительно квалификации действий осужденного носят непротиворечивый и достоверный характер, основаны на анализе и оценке совокупности достаточных доказательств, исследованных в судебном заседании, и соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела. Суд не допускал каких-либо предположительных суждений. При этом судом дана надлежащая оценка характеру действий ФИО1, которые нашли свое подтверждение в ходе судебного разбирательства.

Вопреки доводам жалоб осужденного, защитника, потерпевшей, оснований для оправдания ФИО1 суд апелляционной инстанции не находит.

Ссылка стороны защиты на заключение судебно-медицинской экспертизы № 129 от 18 июля 2017 года, заключение комиссионной судебно-медицинской экспертизы № 1754/2018 от 10 декабря 2018 года, заключение специалиста «физика» от 26 декабря 2018 года, по мнению стороны защиты, опровергающие версию органов предварительного следствия о том, что за рулем автомашины «Ауди А 6» в момент дорожно-транспортного происшествия находился ФИО1, и подтверждающих нахождение за рулем В., является несостоятельной, была предметом рассмотрения и оценки суда первой инстанции, опровергается совокупностью изложенных в приговоре доказательств.

Суд первой инстанции обоснованного отверг заключение судебно-медицинской экспертизы № 129 от 18 июля 2017 года, заключение комиссионной судебно-медицинской экспертизы № 1754/2018 от 10 декабря 2018 года, заключение специалиста «физика» от 26 декабря 2018 года, положив в основу приговора заключение комплексной судебно-медицинской автотехнической экспертизы № 335/2429/6-1 от 22 октября 2019 года, подробно мотивировав свои выводы об этом в приговоре. Оснований не соглашаться с данными выводами суд апелляционной инстанции не усматривает. 

Кроме того в суде апелляционной инстанции были допрошены специалисты: ФИО7, проводивший комиссионную судебно-медицинскую экспертизу № 1754/2018 от 10 декабря 2018 года и ФИО8 проводивший исследование от 26 декабря 2018 года, которые подтвердили выводы, изложенные в своих заключениях, не исключили возможность нахождения за рулем автомашины в момент дорожно-транспортного происшествия В. 

Вместе с тем, как и суд первой инстанции, суд апелляционной инстанции считает данные выводы ошибочными, сделанными без учета всех обстоятельств дела, установленных судом и противоречащими совокупности изложенных в приговоре доказательств. 

При этом, ни ФИО7, ни ФИО8 в своих выводах также не исключили возможность нахождения за рулем автомашины в момент дорожно-транспортного происшествия ФИО1 

Доводы жалоб о том, что в основу приговора положены ложные, противоречивые и недостоверные показания свидетелей В. и Б., заключение комплексной судебно-медицинской автотехнической экспертизы № 335/2429/6-1 от 22 октября 2019 года, заключение эксперта № 2697/5-1 от 06 сентября 2018 года, являются несостоятельными, поскольку показания указанных свидетелей и результаты проведенных экспертиз оценивались судом в совокупности с другими исследованными в судебном заседании доказательствами, подтверждающими виновность осужденного.

Вопреки доводам жалоб все положенные в основу приговора заключения экспертов, в полной мере соответствуют требованиям, предусмотренным ст. 204 УПК РФ и согласуются с другими исследованными в судебном заседании доказательствами, оснований для признания их недопустимыми доказательствами не усматривается. 

Данные экспертизы проведены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, по форме и содержанию соответствуют этим требованиям, не содержат существенных противоречий, оснований не доверять изложенным в них выводам не имеется. 

Нарушений требований уголовно-процессуального закона при назначении и производстве указанных экспертиз, которые могли бы свидетельствовать об их недопустимости, суд апелляционной инстанции не усматривает.

В судебном заседании были допрошены эксперты ФИО5 и ФИО6, которые подтвердили выводы комплексной судебно-медицинской автотехнической экспертизы № 335/2429/6-1 от 22 октября 2019 года и ответили на вопросы, имевшиеся у стороны защиты.

В этой связи доводы апелляционных жалоб о необходимости назначения по делу повторной комплексной судебно-медицинской автотехнической судебной экспертизы, ввиду существенных противоречий в выводах экспертизы № 335/2429/6-1 от 22 октября 2019 года, суд апелляционной инстанции находит несостоятельными.

Доводы жалоб о спорном механизме опрокидывания автомашины «Ауди А6», изложенном в заключениях дополнительных судебно медицинских экспертиз 85/102, 86/103 от 20 июня 2018 года и комплексной судебно-медицинской автотехнической экспертизы № 335/2429/6-1 от 22 октября 2019 года, не опровергают выводы суда о виновности ФИО1 в совершении инкриминированного преступления. 

Кроме того, заключения указанных экспертиз являются не единственными из доказательств, оцененных судом в совокупности с иными, имеющимися в деле доказательствами, суд признал заключения экспертиз доказательствами допустимыми и объективными, а выводы, содержащиеся в заключениях экспертиз, обоснованными и достоверными. 

Вопреки доводам жалоб оснований для признания протокола осмотра места происшествия и схемы дорожно-транспортного происшествия от 25 ноября 2016 года, протокола осмотра транспортного средства от 25 ноября 2016 года, вещественного доказательства - видеозаписи с камер наблюдения, установленных на здании кафе «Империал», протокола осмотра места происшествия 19 июня 2018 года, протокола осмотра предметов от 19 июня 2018 года и фототаблицы к нему, протокола допроса свидетеля Д., письменного объяснения ФИО1 недопустимыми доказательствами, не имеется. 

Вопреки доводам жалоб о том, что сотрудник полиции Д. не входил в состав следственно-оперативной группы, выехавшей на место происшествия, не имел каких-либо полномочий изымать из кафе видеозапись не ставят под сомнение относимость, допустимость и достоверность данного доказательства. Впоследствии данная видеозапись была изъята следователем, осмотрена, признана вещественным доказательством и приобщена к материалам уголовного дела в соответствии с требованиями норм уголовно-процессуального закона. 

Доводы жалобы защитника Потаповой В.В. о том, что письменное объяснение ФИО1, отобранное у него сотрудником полиции Д., является недопустимым доказательством, на законность приговора не влияет, поскольку суд первой инстанции в приговоре не ссылался на него как на доказательство вины ФИО1 

Оснований для признания протокола осмотра места происшествия от 25 ноября 2016 года, протокола осмотра транспортного средства от 25 ноября 2016 года недопустимыми доказательствами не имеется, поскольку указанные протоколы составлены компетентным лицом в соответствии с требованиями ст. 170 УПК РФ, так как при фиксации хода и результатов данных следственных действий применялось фотографирование. Доводы стороны защиты о том, что при составлении указанных протоколов отсутствовали понятые, не ставят под сомнение законность как оспариваемых протоколов, так и самого приговора. 

Ссылка стороны защиты на заключение криминалистической-судебной экспертизы № 2639 от 17 июля 2017 года о возможности происхождения волокон ткани на чехлах водительского сиденья автомашины «Ауди А6» как от ткани джинсов ФИО1, от ткани джинсов В., так и от других текстильных изделий, имеющих такой же цвет и волокнистый состав; на заключение почерковедческой-судебной экспертизы № 920/1-1 от 31 января 2019 года, поставившее под сомнение участие понятых Л. и З. при проведении осмотра места происшествия и осмотра транспортного средства от 25 ноября 2016 года; на заключение судебно-биологической экспертизы № 390 от 03 июля 2017 года о том, что на двух подушках безопасности кровь, пот, слюна не обнаружены; на заключение биологической экспертизы тканей и выделений человека, животных о том, что проведение сравнительного анализа по обнаруженному биологическому материалу не представляется возможным, поскольку смешанные следы биологического материала не пригодны для сравнительного анализа, не ставит под сомнение выводы суда о виновности ФИО1 в совершении инкриминированного ему преступления. 

Доводы апелляционных жалоб и дополнения о том, что в судебном заседании виновность ФИО1 в предъявленном обвинении с достоверностью установлена не была; по уголовному делу имеется много сомнений и предположений; о фальсификации доказательств; о противоречивости показаний свидетелей обвинения и других доказательств; об обосновании приговора предположениями; о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела суд апелляционной инстанции находит несостоятельными, поскольку они не основаны на материалах дела и опровергаются приведенными в приговоре доказательствами, которым суд дал оценку с точки зрения допустимости и достоверности, и эта оценка является правильной.

Вопреки доводам жалоб и дополнения при возбуждении и производстве предварительного расследования, при рассмотрении дела в судебном заседании каких-либо нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену либо изменение приговора, допущено не было, дело расследовано и рассмотрено всесторонне, полно и объективно. 

Иные доводы, изложенные в апелляционных жалобах и дополнении, направлены на переоценку выводов суда первой инстанции, не опровергают их, сводятся к несогласию с оценкой имеющихся в материалах дела доказательств и установленных обстоятельств по делу, что не может рассматриваться в качестве оснований для отмены обжалуемого приговора.

Вопреки доводам жалоб и дополнения приговор соответствует требованиям ст. 307 УПК РФ, содержит описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивом, целей и последствий преступления, доказательства, на которых основаны выводы суда, и мотивы, по которым суд отверг другие доказательства. 

Приговор суда соответствует требованиям ст. 252 УПК РФ.

Предусмотренные законом процессуальные права ФИО1, в том числе и его право на защиту, на всех стадиях уголовного процесса были реально обеспечены. 

Доводы жалоб осужденного и защитника об обвинительном уклоне следствия и суда, о тенденциозности суда в оценке доказательств, носят предположительный характер, обусловленный позицией защиты, не основаны на исследованных в суде доказательствах и материалах, что нашло достаточное отражение в приговоре и в протоколе судебного заседания.

Судебное следствие проведено в соответствии с требованиями ст.ст. 273-291 УПК РФ.

Председательствующим выполнены в полном объеме требования ст.ст. 15 и 243 УПК РФ по обеспечению состязательности и равноправия сторон. Все заявленные сторонами ходатайства разрешены в соответствии с требованиями ст.ст. 122 и 271 УПК РФ, по ним приняты законные и обоснованные решения. 

Протокол судебного заседания соответствует требования ст. 259 УПК РФ. 

Выводы суда о вменяемости ФИО1 являются верными.

Вопреки доводам жалобы и дополнения к ней адвоката Потаповой В.В. наказание ФИО1 назначено в соответствии с требованиями ст.ст. 6, 60 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, данных о личности осужденного, наличия смягчающих и отсутствия отягчающих наказание обстоятельств, является справедливым и соразмерным содеянному. 

Выводы суда о назначении наказания ФИО1 в виде лишения свободы, об отсутствии оснований для назначения осужденному наказания с применением ст.ст. 64, 73 УК РФ, а также для изменения категории совершенного преступления в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ являются правильными и сомнений у суда апелляционной инстанции не вызывают.

Отбывание наказания в колонии-поселении назначено ФИО1 верно, в соответствии с положениями п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ.

Вопреки доводам апелляционной жалобы защитника Потаповой В.В. решение по предъявленным гражданским искам потерпевших Ж. и С. вынесено судом верно с учетом требований гражданского законодательства, при этом нарушений уголовно-процессуального закона при его разрешении не допущено.

Вывод суда о размере взыскания с ФИО1 морального вреда в пользу потерпевших основан на требованиях ст.ст. 151, 1100 и 1101 ГК РФ. При этом суд, исходя из принципа разумности и справедливости, принял во внимание степень нравственных страданий, причиненных потерпевшим действиями виновного, а также имущественное положение ФИО1

Нарушений норм уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, не допущено.

Вместе с тем приговор подлежит изменению по следующим основаниям.

В качестве доказательства виновности ФИО1 в совершении преступления суд сослался в приговоре на заключения психофизиологической судебной экспертизы с применением контактного полиграфа № 1277/2/2017 от 17 октября 2017 года в отношении В. (т. 3 л.д. 85-143), и № 1277/1/2017 от 17 октября 2017 года в отношении Б. (т. 3 л.д. 8-72). 

Между тем психофизическое исследование (проверка на полиграфе) не предусмотрена уголовно-процессуальным законодательством, не относится к числу перечисленных в ст. 74 УПК РФ источников доказательств. Результаты экспертизы с использованием полиграфа не могут быть признаны допустимым доказательством по уголовному делу, так как сводятся к даче экспертом оценки показаний лиц, в отношении которых производится экспертиза, тогда как оценка доказательств, в том числе и показаний допрошенных по делу лиц является исключительной компетенцией суда.

В связи с изложенным, суд апелляционной инстанции считает необходимым исключить из приговора в отношении ФИО1 ссылку суда на заключения психофизиологических судебных экспертиз с применением контактного полиграфа № 1277/2/2017 и № 1277/1/2017 от 17 октября 2017 года. 

Вносимые в приговор изменения не свидетельствуют об уменьшении объема обвинения, не изменяют фактические обстоятельства дела, установленные судом, в связи с чем суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для смягчения назначенного ФИО1 наказания за совершенное преступление. 

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.13, 389.20, 389.26 и 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Ершовского районного суда Саратовской области от 20 ноября 2019 года в отношении ФИО1 изменить:

- исключить из описательно-мотивировочной части приговора ссылку, как на доказательство виновности ФИО1 в совершении инкриминированного ему преступления, - заключения психофизиологических судебных экспертиз с применением контактного полиграфа № 1277/1/2017 (т. 3 л.д. 8-72) и № 1277/2/2017 (т. 3 л.д. 85-143) от 17 октября 2017 года.

В остальном приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного ФИО1, его защитника Потаповой В.В. и потерпевшей С. – без удовлетворения.

Председательствующий судья К.М. Бондарчук