Дело № 2-293/2018 г.

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

11 июля 2018 года г. Старый Оскол

Старооскольский районный суд Белгородской области в составе председательствующего судьи Алтуниной И.А.,

при секретаре Волошиной Н.В.,

с участием истца ФИО1, ее представителей ФИО2, действующей на основании доверенности от ДД.ММ.ГГГГ сроком на три года, адвоката Федяниной О.А., предоставившей ордер № и удостоверение №, ответчика ФИО3, ее представителя ФИО4, 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО3 о признании недействительным договора дарения и письменного согласия на заключение договора дарения, 

УСТАНОВИЛ:

ДД.ММ.ГГГГ между ФИО5 и ФИО3 был заключен договор дарения жилого дома общей площадью 114,3 кв.м., с кадастровым номером № (ранее присвоенный №) и земельного участка площадью 3 500 кв.м., с кадастровым номером № расположенных по адресу: 

<

адрес>. На заключение данного договора супругой ФИО5 – ФИО1 было дано нотариально удостоверенное согласие.

Дело инициировано иском ФИО1, которая ссылается, что указанный договор дарения и согласие были составлены под условием, что ФИО3 (их дочь) будет ухаживать за ними. ДД.ММ.ГГГГ ФИО5 умер. Ссылается на то, что ФИО3 не осуществляет уход за ней, чинит препятствия при проживании ее в доме. Просит признать недействительным договор дарения жилого дома общей площадью 114,3 кв.м., с кадастровым номером № и земельного участка площадью 3 500 кв.м., с кадастровым номером № расположенных по адресу: 

<

адрес>, заключенный ДД.ММ.ГГГГ между ФИО5 и ФИО3; признать недействительным ее согласие данное супругу от ДД.ММ.ГГГГ на заключение данного договора дарения; прекратить право собственности ФИО3 на спорное имущество и погасить в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество запись о государственной регистрации права ФИО3 на данные жилой дом и земельный участок.

В судебном заседании истица ФИО6 и ее представители поддержали заявленные исковые требования в полном объеме. Указывают на то, что иного жилья истица и ее умерший супруг не имели, за ними в силу возраста и состояния здоровья требовался постоянный посторонний уход, в связи с чем, они не могли заключить договор дарения единственного жилья. Просят учесть, что истица и ее супруг заключали договор дарения спорного имущества, предполагая, что ответчица будет осуществлять за ними уход. 

Ответчик ФИО3 и ее представитель ФИО4 заявленные исковые требования не признали, ссылаясь на то, что истица и ФИО5 понимали последствия заключения договора дарения, что им было разъяснено нотариусом. Ссылаются на то, что иные условия, кроме безвозмездной передачи имущества, стороны не оговаривали. Ответной стороной подано заявление о применении срока исковой давности по заявленным требованиям. Ответчица пояснила, что уход за родителями она осуществляла, за отцом - до его смерти, за матерью - до момента, когда она сама отказалась от ее ухода. Указывает, что после заключения сделки родители так и остались проживать в доме, матери она препятствия в пользовании домом не чинит.

Исследовав обстоятельства по представленным сторонами доказательствам, суд признает исковые требования ФИО1 подлежащими удовлетворению. 

Согласно ст. 166 ГК РФ, сделка недействительна по основаниям, установленным ГК РФ, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В соответствии с ч.1 ст. 178 ГК РФ, сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел. Согласно п.3 ч.2 этой статьи, заблуждение является достаточно существенным, если сторона заблуждается в отношении природы сделки.

По смыслу ст. 178 ГК РФ, сделка считается недействительной, если выраженная в ней воля стороны неправильно сложилась вследствие заблуждения и повлекла иные правовые последствия, нежели те, которые сторона действительно имела ввиду. Под влиянием заблуждения участник сделки помимо своей воли составляет неправильное мнение или остается в неведении относительно тех или иных обстоятельств, имеющих для него существенное значение, и под их влиянием совершает сделку, которую он не совершил бы, если бы не заблуждался.

Существенное значение имеет заблуждение относительно природы сделки либо тождества или качеств ее предмета, которые значительно снижают возможности ее использования по назначению. 

При решении вопроса о существенности заблуждения по поводу обстоятельств, указанных в ч.1 ст. 178 ГК РФ, суд исходит из существенности данного обстоятельства для конкретного лица с учетом особенностей его положения, состояния здоровья, характера деятельности, значения оспариваемой сделки.

Согласно ст. 167 ГК РФ, недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительная с момента ее совершения.

ФИО1 и ФИО5 состояли в зарегистрированном браке с ДД.ММ.ГГГГ, что подтверждается свидетельством о браке ЮБ № от ДД.ММ.ГГГГ.

Факт того, что ответчица является дочерью истцы и ФИО5, сторонами не оспаривается.

Согласно договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ, заключенного между ФИО5 и ФИО3, ФИО5 подарил ФИО3 жилой дом общей площадью 114,3 кв.м., с кадастровым номером № и земельный участок площадью 3 500 кв.м., с кадастровым номером №, расположенные по адресу: 

<

адрес>. На заключение данного договора супругой ФИО5 – ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ было дано согласие, удостоверенное нотариусом по Старооскольскому нотариальному округу ФИО7, которое зарегистрировано в реестре №. Указанный договор заключен в письменной форме, в нем имеются подписи сторон. Истица не оспаривает подписание данного договора ФИО5 и ею - нотариально удостоверенного согласия. 

В судебном заседании были исследованы копии дела правоустанавливающих документов на спорные земельный участок и жилой дом, из которых усматривается, что стороны обратились в Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии с заявлением о государственной регистрации перехода права собственности спорного имущества от ФИО5 к ФИО3 Указанные обстоятельства сторонами также не оспариваются. 

На данный момент на основании оспариваемого договора дарения было зарегистрировано право собственности ФИО3 на: жилой дом общей площадью 114,3 кв.м., с кадастровым номером № (ранее присвоенный №) и земельный участок площадью 3 500 кв.м., с кадастровым номером №, расположенные по адресу: 

<

адрес>, о чем в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним ДД.ММ.ГГГГ были произведены записи о переходе права собственности на эти объекты недвижимости.

Из показаний ответчицы следует, что во владение и пользование подаренным ей имуществом она фактически не вступила. В доме остались проживать и осуществлять права собственников супруги Щ-вы. Оплату коммунальных услуг и иных платежей, связанных с пользованием спорным имуществом осуществляла истица с супругом, а после смерти ФИО5 лично – ФИО1, что не оспаривается ответчиком и подтверждается показаниями свидетеля ФИО12 (социальным работником), которая по получению истицы производила оплату коммунальных платежей.

ФИО5 умер ДД.ММ.ГГГГ, что подтверждается повторным свидетельством о его смерти от ДД.ММ.ГГГГ. 

Судом из показаний сторон установлено, что спорный жилой дом был построен супругами Щ-выми в браке в 1968 году за их счет на предоставленном ФИО5 в собственность на основании постановления главы администрации Городищенского сельсовета от ДД.ММ.ГГГГ земельном участке. Данные обстоятельства, а также текст согласия ФИО1 от ДД.ММ.ГГГГ, удостоверенного нотариусом, свидетельствуют о том, что спорные жилой дом и земельный участок нажиты супругами Щ-выми в браке и являлись совместной собственностью супругов, который изменен не был, брачный договор между ними не заключен.

Из справок Управления Городищенской сельской территории администрации Старооскольского городского округа следует, что ФИО5 был зарегистрирован в спорном жилом доме с ДД.ММ.ГГГГ по день смерти ДД.ММ.ГГГГ, ФИО1 зарегистрирована в нем с ДД.ММ.ГГГГ и по настоящее время. Иного жилья ФИО1 не имеет, что подтверждается справкой Старооскольского отделения Белгородского филиала ФГУП «Ростехинвентаризация – Федеральное БТИ» от ДД.ММ.ГГГГ. Истица и ответчица подтвердили, что ФИО5 и ФИО1 иного жилья, кроме спорного жилого дома, не имели и не имеют. 

Согласно ст. 572 ГК РФ, по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом. При наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признается дарением. 

Из п. 1 оспариваемого договора следует, что даритель безвозмездно передает в собственность одариваемому спорное недвижимое имущество.

Указанный договор не содержит никаких иных условий передачи спорного имущества ответчику, в том числе и права проживания истицы и ФИО5 в спорном жилом доме. Вместе с тем, в судебном заседании, как истица, так и ответчица подтвердили, что при заключении договора разговора о том, что Щ-вы прекратят право проживания в этом доме, не было. Ответчица пояснила, что после заключения договора родители продолжали проживать в доме, отец – до смерти, а мать – до настоящего времени, она не чинила им препятствий в проживании и пользовании подаренным имуществом, и не чинит до настоящего времени. Также ФИО3 не отрицает, что осуществляла за родителями посильный уход до подписания договора дарения и продолжала его осуществлять после его подписания. За отцом она ухаживала до его смерти, осуществила его похороны. Она знала, что после заключения договора дарения родители рассчитывали на ее уход. 

Из показаний нотариуса ФИО9 в судебном заседании следует, что ею супругам ФИО8 при удостоверении согласия ФИО1 на заключение договора дарения недвижимого имущества ее супругом ФИО3 разъяснялись суть и последствия самого согласия и договора дарения. Супруги приняли решение о заключении договора дарения.

Вместе с тем, суд, выслушав стороны и исследовав представленные доказательства, приходит к выводу о том, что, несмотря на отчуждение своего имущества дочери, супруги рассчитывали проживать в доме, пользоваться земельным участком и при этом, получать уход со стороны ФИО3 Нотариус ФИО10 пояснила, что Щ-вы ей поясняли, что дарят имущество дочери, так как она за ними ухаживает и помогает им. Истица в судебном заседании пояснила, что супруг, убеждая ее «переписать» имущество дочери говорил ей, что «лучше дочери за ними никто не доходит», что подтверждала и сама ФИО11 в беседе с ней. О том, что родители рассчитывали на дополнительный уход на ними со стороны дочери, в судебном заседании подтвердила и сама ответчика, которая пояснила, что «после заключения договора дарения ФИО1 стала чаще говорить ей, что она им «должна» и «обязана», а также о том, что пока они сами справляются, но скоро она им будет все делать.

Стороны в судебном заседании пояснили, что обсуждение вопроса о заключении договора дарения имело определенный период времени. Истица ссылается, что супруг уговаривал ее «отписать» все дочери, даже отказывал ей в дополнительном уходе, убеждал, что дочь за ними доходит. Утверждает, что сами события заключения сделки, ФИО5 помнил плохо, не уделял им внимания, поскольку жаловался на ухудшение своего состояния здоровья, головные боли, выражал безразличие к последствиям, ей ничего не пояснял.

В связи с изложенным, суд приходит к выводу о том, что оспариваемый договор был заключен под условием. 

Указание в тексте договора, что с содержанием ст. 572, 573, 578 ГК РФ стороны ознакомлены, не означает, что супруги Щ-вы полностью понимали сущность и правовые последствия совершаемых действий, и не свидетельствует о законности оспариваемой сделки, поскольку для признания сделки соответствующей нормам гражданского закона необходимо, чтобы стороны сделки четко понимали ее правовую природу, и эта сделка должна соответствовать их действительной воли.

Судом установлено, что на момент заключения оспариваемой сделки ФИО5 было 88 лет, ФИО1 – 85 лет. ФИО1 является ветераном Великой Отечественной войны, инвалидом II группы с 1986 года, страдает рядом хронических заболеваний, передвигается с трудом, при помощи дополнительной помощи третьих лиц или опорных приспособлений, плохо слышит. Истица пояснила, что она очень давно нуждается в посторонней помощи, которую в домашних условиях ей оказывал супруг. 

Кроме того, судом установлено, что как ФИО5, так и ФИО1 состояли на надомном социальном обслуживании в отделении социального обслуживания на дому граждан пожилого возраста и инвалидов № МБУ «Комплексный центр социального обслуживания населения», что подтверждается сведениями Управления социальной защиты населения администрации Старооскольского городского округа от ДД.ММ.ГГГГ. Социальный работник ФИО12, допрошенная в суде в качестве свидетеля, пояснила, что она оказывает социальную помощь супругам ФИО8 с 2004 года, подтвердила необходимость для них постоянной посторонней помощи. Также указывает, что в круг обязанностей социального работника не входит помощь пожилым людям в осуществлении гигиенических мероприятий, приготовлении пищи. Пояснила, что ФИО1 нуждается в иной помощи, кроме той, которую она получает в качестве социальных услуг. Данную помощь до болезни ей оказывал супруг.

Судом установлено и сторонами не оспаривается, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО5 обращался за медицинской помощью в ОГБУЗ «Городская больница №1 г. Старый Оскол» к врачу-неврологу, ему был выставлен диагноз «Энцефалопатия», что подтверждается справкой от ДД.ММ.ГГГГ. Как следует из показаний истицы и ответчицы, с этого момента состояние здоровья ФИО5 резко ухудшилось, ему было назначено медикаментозное лечение. Истица пояснила, что на фоне заболевания, у ФИО5 стала проявляться агрессия к ней, он применил к ней физическую силу, высказывал угрозу убийством, перестал ей оказывать помощь, которую до этого она получала от него. В связи с чем, она, зная о том, что эту помощь обещала оказывать ФИО11 при заключении договора дарения, обратилась за помощью к дочери. ФИО11 отказала ей в помощи, отказалась забрать ее, высказывалась грубо, в связи с чем, у них испортились отношения. ФИО1 пояснила, что поскольку она боялась агрессии со стороны заболевшего супруга, не имела возможности самостоятельно осуществлять уход за собой, ей требовалась посторонняя помощь, которую ей отказалась оказывать дочь, она вынуждена была переехать жить к сыну, где прожила до смерти супруга. После смерти супруга она опять возвратилась в спорный дом, где проживает до настоящего времени. Истица утверждает, что не оспаривается ответчицей, что дочь ей помощи не оказывает. ФИО1 пояснила, что она после смерти супруга рассчитывала, что отношения с дочерью улучшатся и в январе 2018 года вновь обратилась к ФИО11 с просьбой осуществить за ней уход во время новогодних праздников, поскольку в это время социальная помощь ей не оказывается, на что получила отказ. Истица утверждает, что именно с этого момента она поняла, что дочь не сдержала обещания данные ею при заключении договора дарения о том, что она будет ухаживать за ней, и стала обращаться в сельскую администрацию, к участковому уполномоченному с просьбой о помощи и рассказывала об обмане со стороны дочери, на что ей было рекомендовано обратиться в суд.

В судебном заседании были допрошены свидетели ФИО13, ФИО24, ФИО14, ФИО23 ФИО15, ФИО12, которые подтвердили факт нуждаемости супругов Щ-вых в посторонней помощи, а также того, что супруги решали вопрос о том, кому они «отпишут» их имущество взамен на уход за ними, а также того, что после смерти супруга, ФИО16 рассказывала им, что дочь их обманула, поскольку забрала единственное жилье и не осуществляет уход за ней.

Таким образом, выраженная воля супругов Щ-вых при заключении договора дарения и даче согласия на его заключение неправильно сложилась вследствие заблуждения, поскольку эта сделка влечет иные правовые последствия, чем те, которые они имели в виду при подписании оспариваемого договора дарения и согласия. Таким образом, волеизъявление супругов Щ-вых при заключении договора дарения не соответствуют их действительной воле. Суд считает, что отчуждая единственное принадлежащее им жилое помещение супруги Щ-вы рассчитывали взамен получить соответствующую помощь и уход, гарантированные иным договором, нежели договором дарения.

Заблуждение с их стороны о природе заключаемого договора имело место на момент совершения сделки, и было существенным, поскольку дарение предусматривает безвозмездную передачу имущества, что в данном случае отсутствовало, а имело место условие ухода со стороны ФИО17 за переданное ей имущество. 

Суд соглашается с доводами стороны истца о том, что какой-либо выгоды от заключенного договора дарения супруги Щ-вы не получили, более того, оспариваемый договор дарения не предусматривает даже право проживания пожилых людей в доме, что может привести к утрате истцом ее права пользования помещением в будующем в случае перемены собственника. 

В связи с чем, договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ между ФИО5 и ФИО3 и согласие ФИО1 от ДД.ММ.ГГГГ, данное ФИО5 на заключение этого договора дарения должны быть признаны недействительными.

Ссылка ответчицы на то, что она осуществляла уход за отцом до его смерти и организовала его похороны, не может являться основанием для отказа в удовлетворении исковых требований. Напротив, это подтверждает довод истицы о том, что договор дарения был заключен под условием.

При этом, убедителен и довод стороны истца о том, что признание недействительным согласия ФИО1 на совершение супругом оспариваемого договора дарения, является самостоятельным основанием для признания договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ недействительным, поскольку такая сделка является заключенной с нарушением требований ст. 173.1 ГК РФ, без согласия супруга на отчуждение имущества путем его дарения, так как совместное имущество супругов на момент заключения сделки не было разделено. Суд считает, что ФИО5 знал о том, что ФИО1 дает согласие на заключение сделки под условием именно ухода за ними со стороны дочери, в чем и убеждал супругу до заключения договора дарения.

Заявление ответчика о пропуске истцом срока исковой давности для обращения в суд с указанным иском, не подлежит удовлетворению.

Согласно п.2 ст.181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. В соответствии с положениями ст. 178, п.2 ст.181. п.1 ст.200 ГК РФ срок исковой давности по требованиям о признании оспоримой сделки недействительной начинается со дня, когда истец узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной. Указанная позиция изложена и в Постановлении Пленума ВС РФ № 25 от 23.06.2015 года «О применении судами некоторых положений раздела I части первой ГК РФ» (п. 102).

Суд находит убедительным довод стороны истца, о том, что о нарушении своего права истица узнала после ДД.ММ.ГГГГ (момента заболевания супруга) и убедилась в этом в январе 2018 года, когда поняла, что дочь осуществлять за ней уход не собирается, а договор дарения такой обязанности одариваемого не содержит. Допрошенные в судебном заседании свидетели также подтвердили, что о том, что имеет место обман со стороны дочери, ФИО1 стала говорить им после смерти ФИО5

Довод ответной стороны о том, что истица знала о том, что она дала согласие на заключение договора дарения и о заключении самого договора дарения, неубедителен, поскольку судом установлено, что истица, как при даче согласия, так и при заключении договора дарения рассчитывала на помощь ФИО11 за подаренное ей имущество. Об отказе в оказании этой помощи она узнала не ранее августа 2017 года.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п. 3 ст.123 Конституции РФ и ст.12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказывать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. 

Доказательств в опровержение указанных истцом обстоятельств и обосновывающих их доказательств, ответчиком не представлено. 

Принимая во внимание изложенные фактические обстоятельства дела, существо и основания, заявленных истцом требований суд считает необходимым заявленные исковые требования удовлетворить.

В соответствии с ч.1 ст. 103 ГПК взысканию с ФИО17 в бюджет Старооскольского городского округа подлежит государственная пошлина, от уплаты которой истец была освобождена в сумме 300 рублей.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 173.1, 178, 181, 200, 572, 583 ГК РФ, ст. 194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Иск ФИО1 к ФИО3 о признании недействительным договора дарения и письменного согласия на заключение договора дарения, удовлетворить.

Признать недействительным договор дарения жилого дома общей площадью 114,3 кв.м., с кадастровым номером № (ранее присвоенный № земельного участка площадью 3 500 кв.м., с кадастровым номером № расположенных по адресу: 

<

адрес>, заключенный ДД.ММ.ГГГГ между ФИО5 и ФИО3.

Признать недействительным согласие ФИО1 от ДД.ММ.ГГГГ, данное ФИО5 на заключение договора дарения жилого дома общей площадью 114,3 кв.м., с кадастровым номером № (ранее присвоенный № и земельного участка площадью 3 500 кв.м., с кадастровым номером №, расположенных по адресу: 

<

адрес> ФИО3.

Прекратить право собственности ФИО3 на жилой дом общей площадью 114,3 кв.м., с кадастровым номером № (ранее присвоенный № и земельный участок площадью 3 500 кв.м., с кадастровым номером №, расположенные по адресу: 

<

адрес>, погасив в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним записи о ее праве на это имущество. 

Взыскать с ФИО3 в счет в доход местного бюджета госпошлину в размере 300 рублей.

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Белгородского областного суда в течение месяца со дня изготовления решения в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Старооскольский районный суд.

Решение в окончательной форме принято 13 июля 2018 года.

Судья

Старооскольского районного суда И.А. Алтунина