Решение

 принято в окончательной форме 23 мая 2017 года

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

19 мая 2017 года г. Полевской 

Полевской городской суд Свердловской области в составе председательствующего Двоеглазова И.А., при секретаре Обвинцевой О.В., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-1/2017 по иску ФИО1 и ФИО2 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Свердловской области «Полевская центральная городская больница» о возмещении материального ущерба и компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 и ФИО2 обратились в суд с иском к ГБУЗ СО «Полевская центральная городская больница» о возмещении материального ущерба и компенсации морального вреда. Истцы мотивируют требования тем, что А. приходилась ФИО1 матерью, а ФИО2 бабушкой. . . . А. обратилась в ГБУЗ СО «Полевская ЦГБ» с жалобами 

<

данные изъяты>. А. была госпитализирована, ей проведена операция 

<

данные изъяты> В период нахождения её в больнице, состояние здоровья ухудшалось, однако, она была выписана. Через неделю она была вновь госпитализирована в связи с резким ухудшением состояния здоровья, ей вновь проведена операция. . . . год она была выписана, однако, состояние её здоровья не улучшалось, поэтому . . . она вновь была госпитализирована, ей вновь проведена операция, однако, и после этого состояние её здоровья не улучшалось. После выписки . . . она снова была госпитализирована . . ., а . . . была направлена в Свердловскую областную клиническую больницу №. . . . А. умерла. Истец ФИО1 затратила на лечение матери 

<

данные изъяты> рублей. 

<

данные изъяты> рублей затрачены на её погребение. Эту сумму ущерба истец просит взыскать с ответчика, полагая, что ответчиком были некачественно оказаны медицинские услуги. В связи с гибелью близкого человека истцам причинены нравственные страдания, которые они просят компенсировать ответчика: ФИО1 в сумме 

<

данные изъяты> рублей, а ФИО2 в сумме 

<

данные изъяты> рублей. Также истцы просят компенсировать понесённые ими судебные расходы.

Истец ФИО2 в судебное заседание не явился, был надлежащим образом извещён о времени и месте судебного разбирательства, о причинах неявки суду не сообщил.

Истец ФИО1 исковые требования и доводы заявления поддержала, суду пояснила, что она проживает в 

<

. . .>, её мать проживала в 

<

. . .> Они с ней часто общались, часто приезжали друг к другу в гости. А. приезжала к ней в гости, жила по нескольку дней. . . . года она позвонила и сказала, что ложится на операцию 

<

данные изъяты>. Она была прооперирована 

<

данные изъяты>. Приехать истец не могла, однако, звонила ей по нескольку раз в день, интересовалась её здоровьем. А. жаловалась на постоянную температуру. . . . года её выписали из стационара больницы. В этот же день она – истец приехала к матери в 

<

. . .>. Её мать 

<

данные изъяты>. . . . у А. поднялась высокая температура до 

<

данные изъяты>, жаропонижающие препараты не помогали. Была вызвана «Скорая помощь». 

<

данные изъяты> Утром они поехали на УЗИ. На УЗИ выявили 

<

данные изъяты> рекомендовали консультацию хирурга, поэтому они сразу же поехали в больницу г. Полевского, показали результаты УЗИ и А. положили в стационар больницы г. Полевского. . . . она пролежала в больнице, ей была сделана операция. Истец в это время уехала домой в 

<

. . .>, так как нужно было выходить на работу. . . . А. выписали из больницы, а . . . её снова положили в больницу. Истец приехала к матери . . .. Она видела, что матери лучше не становится, температура сохранялась, и просила врача направление больницу в г. Екатеринбурга, но врач пояснил, что в этом нет необходимости, процесс заживления идёт хорошо. Только после обращения к заведующему больницей А. перевести в Областную больницу, прооперировали, однако, А. через 

<

данные изъяты> умерла. Истец перенесла сильные нравственные страдания, когда умерла её мать, у неё были нервные расстройства, она обращалась в больницу, 

<

данные изъяты> У неё с матерью были хорошие отношения, они часто приезжали друг к другу в гости, созванивались по телефону каждый день. 

Представитель истца ФИО3 исковые требования и доводы заявления поддержала, суду пояснила, что ФИО1 поступила в ГБУЗ СО «Полевская ЦГБ» в плановом порядке, все медицинские процедуры были выполнены правильно, поставлен диагноз и подобрано лечение, однако, её выписали из стационара, несмотря на то, что у неё была повышенная температура и неудовлетворительное состояние. . . . поднялась высокая температура, А. провели УЗИ, и . . . А. была госпитализирована и до . . . находилась в стационаре, хотя эксперты в заключении указывают, что в период до . . . А. не обращалась за медицинской помощью. Этот вывод не соответствует действительности. С момента обращения . . . и до смерти, А. находилась под постоянным контролем медиков стационара больницы г. Полевского, однако дефекты лечения привели к такому результату. Нравственные страдания истца усугублялись тем, что, несмотря на её просьбы, врачи не хотели направить А. в другое медицинское учреждение, в связи с чем упустили время. Утрата близкого человека, это тяжёлое переживание для истца. 

Представитель ответчика ФИО4 исковые требования не признала, суду пояснила, что вина работников больницы в причинении вреда А. не установлена. Из представленного заключения следует, что все действия врачей, операции, обследования были правильными, те недостатки, которые были обнаружены экспертами, причиной смерти А. не являлись. 

<

данные изъяты> являлась осложнением операции, но не являлась результатом нарушения инструкций, протоколов или следствием неправильных действий. Также имело место длительное не обращение А. к врачу в период с . . . по . . ., что могло способствовать наступлению смерти. Экспертами отмечено, что даже при правильном, полном и своевременном лечении шансы на благоприятный исход возрастали, но возможность наступления смерти полностью не исключалась. Таким образом, ответчиком проводилось правильное лечение, смерть А. наступила уже СОКБ № 1. Истцом приобщены чеки на приобретение лекарственных препаратов, но назначения врачей по поводу этих препаратов отсутствуют, поэтому эти препараты могли приобретаться в процессе жизнедеятельности истца или А. самостоятельно. ФИО2 не представлены доказательства родственных отношений с А., поэтому в иске следует отказать. 

Заслушав истца, её представителя, представителя ответчика, свидетеля, исследовав материалы дела, суд пришёл к следующему. 

В соответствии с ч.ч. 2 и 3 ст. 98 Федерального закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

На основании п. 1 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков.

Согласно п. 1 ст. 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации, юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

В силу статьи 1095 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный здоровью гражданина вследствие недостатков услуги, а также вследствие недостоверной или недостаточной информации об услуге, подлежит возмещению лицом, оказавшим услугу (исполнителем), независимо от его вины и от того, состоял потерпевший с ним в договорных отношениях или нет.

В соответствии со статьёй 1098 Гражданского кодекса Российской Федерации исполнитель услуги освобождается от ответственности в случае, если докажет, что вред возник вследствие непреодолимой силы или нарушения потребителем установленных правил пользования результатами услуги или их хранения.

Пункт 2 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что нематериальные блага, в том числе жизнь и здоровье, защищаются в соответствии с настоящим Кодексом и другими законами в случаях и порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав вытекает из существа нарушенного материального права и характера последствий нарушения.

Согласно статье 151 Гражданского кодекса Российской Федерации если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

Размер компенсации морального вреда в соответствии с п. 2 ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

. . . в 

<

. . .> умерла А., что подтверждается свидетельством о смерти (л.д. 33). 

А. приходилась истцу ФИО1 матерью, что следует из свидетельства о рождении истца (л.д. 29).

Согласно представленным суду подлинным медицинским картам стационарного больного А., она поступила в хирургическое отделение ГБУЗ «Полевская ЦГБ» . . . диагнозом 

<

данные изъяты>. Выписана . . ..

. . . А. поступила с диагнозом 

<

данные изъяты> выписана – . . ..

В период с . . . по . . . А. находилась на стационарном лечении с диагнозом 

<

данные изъяты>

С . . . по . . . А. находилась на лечении в ГБУЗ СО «СОКБ № 1». . . . зафиксирована смерть А.

Ответчик оспаривает вину в смерти А. в связи с чем судом была назначена судебно-медицинская экспертиза.

Согласно выводам экспертов ГБУЗ СО «Бюро судебно-медицинской экспертизы» от . . . (л.д. 101-122), гр. А. находилась на стационарном лечении в ГБУЗ СО «Полевская ЦГБ» с . . . по . . . с диагнозом: 

<

данные изъяты>

Диагноз 

<

данные изъяты> гр. А. был установлен правильно, подтвержден объективными клиническими данными 

<

данные изъяты>

На момент поступления в стационар гр. А. были представлены результаты обследования - 

<

данные изъяты>

В период пребывания в стационаре гр. А. было проведено обследование, включавшее в себя 

<

данные изъяты>

Вышеуказанное обследование гр. А. было проведено в достаточном объеме.

. . . гр. А. в плановом порядке была произведена операция - 

<

данные изъяты>

Данное оперативное вмешательство гр. А. было показано, выполнено технически правильно, в соответствии с существующей методикой данного вида операций.

В послеоперационном периоде гр. А. проводилось лечение, включавшее в себя 

<

данные изъяты>

Вышеуказанное лечение гр. А. было проведено в достаточном объеме, составляющие терапии 

<

данные изъяты> выбраны правильно.

В медицинской карте стационарного больного обоснования назначения 

<

данные изъяты> гр. А. не имеется.

Из медицинской теории и практики следует, что 

<

данные изъяты> не используют для профилактики 

<

данные изъяты>

Удлинение курса 

<

данные изъяты> (что и имело место у гр. А.) фактически представляет собой 

<

данные изъяты>

В то же время каких-либо осложнений (в том числе и инфекционных) оперативного вмешательства от . . . у гр. А. в медицинской карте стационарного больного не описано.

В сложившейся ситуации - при наличии признаков 

<

данные изъяты> -завершение стационарного лечения (выписка из стационара) гр. А. являлось преждевременным.

Преждевременная выписка гр. А. создавала условия для выраженности (тяжести) 

<

данные изъяты>, но сама по себе его причиной не являлась.

По данным индивидуальной карты амбулаторного больного после окончания стационарного лечения (. . .) к хирургу гр. А. обратилась один раз - . . . (через 

<

данные изъяты> после выписки из стационара), при осмотре выявлена 

<

данные изъяты>, пациентка направлена в стационар. Тактика лечения пациентки - госпитализация - врачом-хирургом поликлиники была выбрана правильно.

Длительное не обращение гр. А. после окончания лечения в стационаре к врачу-хирургу создавало условия для выраженности (тяжести) 

<

данные изъяты>, но само по себе, его причиной не являлось.

С . . . по . . . гр. А. находилась на стационарном лечении в ГБУЗ СО «Полевская ЦГБ» с диагнозом: «

<

данные изъяты>

Вышеуказанный диагноз гр. А. был установлен правильно, подтвержден объективными клиническими данными и результатами обследования.

На момент поступления в стационар гр. А. были представлены анализы крови 

<

данные изъяты>

В период пребывания в стационаре гр. А. было проведено обследование, включающее в себя 

<

данные изъяты> выполнено В достаточном объеме.

. . . гр. А. была проведена операция - 

<

данные изъяты>

Вышеуказанная операция была выполнена по показаниям, технически правильно, в соответствии с существующей методикой данного вида операций.

Лечение гр. А. включало в себя 

<

данные изъяты>. Симптоматическая терапия гр. А. была назначена правильно.

По результатам бактериологического исследования 

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

Недостаточность антибактериальной терапии создавала условия для выраженности (тяжести) 

<

данные изъяты>, но сама по себе его причиной не являлась.

С . . . по . . . гр. А. находилась на стационарном лечении в ГБУЗ СО «Полевская ЦГБ» с диагнозом: 

<

данные изъяты>

Диагнозы 

<

данные изъяты> гр. А. были установлен правильно, подтверждены клиническими данными, результатами обследования.

Форма 

<

данные изъяты> у гр. А. была определена неправильно; в данном случае 

<

данные изъяты>

Наличие 

<

данные изъяты> у гр. А. в период пребывания в ГБУЗ СО «Полевская ЦГБ» установлено не было, что повлекло за собой, несвоевременность (запоздалость) соответствующего хирургического лечения.

Обследование гр. А. 

<

данные изъяты> исследование было выполнено правильно в достаточном объеме.

. . . гр. А. была выполнена 

<

данные изъяты>.Вышеуказанные операции гр. А. были выполнены по показаниям, но в недостаточном объеме - не выполнена 

<

данные изъяты>

Недостаточный объем операций от . . . и . . ., и как следствие, не выявление имевшейся 

<

данные изъяты> но сам по себе его причиной не являлся.

Лечение гр. А. включало в себя 

<

данные изъяты>

Составляющие терапии гр. А. были выбраны правильно.

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

Проведенная гр. А. 

<

данные изъяты>

Недостаточность 

<

данные изъяты> создавала условия для выраженности (тяжести) 

<

данные изъяты>, но сама по себе его причиной не являлся.

При ухудшении состояния гр. А. вопрос о продолжении лечения в условиях реанимационно-анестезиологического отделения (с участием врача-реаниматолога) не рассматривался.

С . . . по . . . гр. А. находилась на стационарном лечении в ГБУЗ СО «СОКБ № 1» с диагнозом: 

<

данные изъяты>

Вышеуказанный диагноз гр. А. был установлен правильно, подтвержден объективными клиническими данными, результатами обследования.

Проведенное в этот период обследование, включало в себя анализы 

<

данные изъяты>; было выполнено правильно, в достаточном объеме.

. . . гр. А. была проведена операция - 

<

данные изъяты>

Данное оперативное вмешательство гр. А. выполнено по показаниям, технически правильно, в соответствии с существующей методикой данного вида операций, выполнено своевременно по отношению к поступлению в стационар, но являлось несвоевременным (запоздалым) по отношению к возникновению 

<

данные изъяты>

Лечение гр. А. включало в себя 

<

данные изъяты>

Объективных факторов, препятствовавших правильной диагностике и лечению гр. А., по имеющимся данным не усматривается.

Непосредственной причиной смерти гр. А. явился 

<

данные изъяты>

<

данные изъяты> у гр. А. развилась на фоне 

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

В данном случае 

<

данные изъяты> целесообразно рассматривать как осложнение операции - 

<

данные изъяты>

Осложнение медицинской манипуляции - это патологический (болезненный) процесс, возникающий у больного как следствие проводившейся манипуляции, но не являющееся результатом нарушения инструкций, протоколов или следствием неправильных действий, может быть отнесено к категории непреодолимых в имевшихся клинических условиях.

Имевшие место в процессе оказания медицинской помощи гр. А. в ГБУЗ СО «Полевская ЦГБ» преждевременное завершение стационарного лечения (. . .), 

<

данные изъяты> недостаточный объем операций от . . . и . . ., повлекший за собой не выявление 

<

данные изъяты>, и, как следствие, запоздалое ее хирургическое лечение, создавали условия для выраженности (тяжести) 

<

данные изъяты>, способствовали наступлению смерти, но сами по себе причиной смерти не являлись.

Длительное не обращение гр. А. после окончания лечения в стационаре (. . .) к врачу-хирургу в свою очередь создавало условия для выраженности (тяжести) 

<

данные изъяты>, наряду с другими факторами могло способствовать наступлению смерти.

В условиях своевременно, полно и правильно проведенного лечения шансы на благоприятный исход у гр. А. возрастали, но возможность наступления смерти полностью не исключалась.

Основным в наступлении неблагоприятного исхода у гр. А. явился 

<

данные изъяты>

Оценивая выводы экспертов в совокупности с иными представленными доказательствами, суд приходит к следующим выводам.

В целом лечение А. проводилось правильно, однако, при оказании ответчиком медицинских услуг имелись недостатки, которых можно было избежать и которые привели к ухудшению состояния здоровья А. и в конечном итоге к смерти.

Так, из выводов экспертов следует, что при первоначальном поступлении А. ей был поставлен правильный диагноз, проведено правильное обследование и в достаточном объёме, а также выбрана правильная тактика лечения, оперативного вмешательства, операция также проведена правильно, послеоперационная терапия 

<

данные изъяты> выбрана правильно.

Вместе с тем, была допущена ошибка при проведении профилактики 

<

данные изъяты> показаний для применения которого не было, однако, не был применён иной препарат, применяемый для такого лечения. 

Кроме того, эксперты отметили, что при том состоянии, в котором находилась А., завершение стационарного лечения было преждевременным. Выписав А. . . ., сотрудники ГБУЗ СО «Полевская ЦГБ» фактически допустили произвольное течение 

<

данные изъяты> и повторную госпитализацию её . . ..

Следует отметить, что в заключении экспертов указано на длительное не обращение А. после окончания лечения в стационаре к врачу-хирургу, по установленным экспертами обстоятельствам, после окончания стационарного лечения . . . к хирургу А. обратилась только . . .. По мнению экспертов, это создавало условия для выраженности (тяжести) 

<

данные изъяты>

Суд находит возможным не согласиться с такими выводами экспертов, поскольку из имеющихся в деле доказательств (выписного эпикриза (л.д. 35), протоколов вскрытия (л.д. 78-82)) следует, что А. в период с . . . по . . . проходила стационарное лечение в ГБУЗ СО «Полевская ЦГБ», . . . ей проведена операция 

<

данные изъяты> 

Таким образом, факт длительного не обращения А. в период с . . . по . . . отсутствует. В этот период А. также находилась под контролем врачей.

В период лечения . . . по . . . А. также был поставлен правильный диагноз, было проведено правильное обследование в достаточном объеме, операция - 

<

данные изъяты> Однако, исходя из результатов проведённого 

<

данные изъяты> была вновь допущена ошибка в лечении и 

<

данные изъяты> проведена в недостаточном объёме, чем создавала условия для выраженности (тяжести) 

<

данные изъяты>

В период лечения с . . . по . . . А. неверно определена форма 

<

данные изъяты> По заключению экспертов наличие 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты> у гр. А. в период пребывания в ГБУЗ СО «Полевская ЦГБ» установлено не было, что повлекло за собой, несвоевременность (запоздалость) соответствующего хирургического лечения. Также в связи с неправильно определённой формой 

<

данные изъяты>, . . . А. была выполнена 

<

данные изъяты> а . . . произведена операция - 

<

данные изъяты> при операции от . . . не выявлено наличие 

<

данные изъяты>

Недостаточный объем операций от . . . и . . ., и как следствие, не выявление имевшейся 

<

данные изъяты>

Проведенная гр. А. 

<

данные изъяты> являлась недостаточной, что создавало условия для выраженности (тяжести) 

<

данные изъяты>

В период лечения с . . . по . . . А. в ГБУЗ СО «СОКБ №» диагноз был установлен правильно, подтвержден объективными клиническими данными, результатами обследования, операция - 

<

данные изъяты> выполнено по показаниям, технически правильно, в соответствии с существующей методикой данного вида операций, выполнено своевременно по отношению к поступлению в стационар, но являлось несвоевременным (запоздалым) по отношению к возникновению 

<

данные изъяты>

Из изложенного следует вывод, что ошибки, допущенные ответчиком при лечении А., неверное диагностирование формы 

<

данные изъяты>, и как следствие запоздалое лечение, способствовали осложнению течения 

<

данные изъяты>, ставшей причиной смерти А. 

<

данные изъяты> у гр. А. развилась на фоне перенесенного оперативного вмешательства. Эксперты не установили в связи с чем образовалась 

<

данные изъяты>, однако, учитывая, предшествовавшую этому неполную 

<

данные изъяты>, повлёкшие несвоевременное принятие мер по её устранению, это привело к летальному исходу. При этом объективных факторов, препятствовавших правильной диагностике и лечению А. экспертами не установлено.

Таким образом, суд считает установленным, что вина ответчика, а также причинно-следственная связь между действиями работников ответчика и наступлением смерти А. имеется. 

В силу статья 1094 Гражданского кодекса Российской Федерации, лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы.

Пособие на погребение, полученное гражданами, понесшими эти расходы, в счет возмещения вреда не засчитывается.

Согласно представленным суду заказ-наряду от . . . (л.д. 46) а также кассовому чеку (л.д. 47), квитанции к приходному кассовому ордеру № от . . . (л.д. 47), ФИО1 оплатила 

<

данные изъяты> рублей 

<

данные изъяты> А. и 

<

данные изъяты> рублей 

<

данные изъяты> 

Поскольку вина причинителя вреда не учитывается при возмещении расходов на погребение, расходы ФИО1 

<

данные изъяты> А. в размере 

<

данные изъяты> рублей подлежат возмещению ответчиком.

Также независимо от степени вины причинителя вреда возмещаются расходы на лечение, однако, истец должен доказать, что расходы понесены на лечение.

В рассматриваемой ситуации из представленных суду товарных чеков, квитанций (л.д. 18-25) суд считает возможным принять и взыскать с ответчика расходы на приобретение 

<

данные изъяты> поскольку приобретение данной 

<

данные изъяты> не оспаривается ответчиком. Также объективно необходимым было приобретение 

<

данные изъяты> 

Что касается остальных препаратов, что в историях болезни отсутствуют показания к приобретению указанных препаратов, поэтому и не имеется оснований для взыскания с ответчика этих расходов. Представленные суду записи на приобретении препаратов не содержат ни подписи, ни печати врача, следовательно, полагать, что эти препараты приобретались для лечения А. и в необходимом для этого количестве, суд не может. 

Что касается компенсации морального вреда, суд приходит к выводу о его частичном удовлетворении. 

Судом установлено, что в действиях сотрудников ГБУЗ СО «Полевская ЦГБ» имеется вина в смерти А., в связи с чем, на основании ст.ст. 151, 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации, истец приходившаяся А. дочерью имеет право на компенсацию морального вреда. 

Понятие морального вреда раскрывается пунктом 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», в соответствии с которым под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, 

<

данные изъяты> и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

Гибель близкого человека всегда вызывает нравственные страдания, связанные с чувством горя и утраты, без сомнения вызывает сильные эмоциональные переживания, учитывая обстоятельства её гибели. Из представленных суду доказательств относительно характера нравственных страданий истца, суд приходит к выводу, что ответчик, допустивший некачественное лечение, должен выплатить ФИО1 в счёт возмещения нравственных страданий, связанных с гибелью А., 

<

данные изъяты> рублей. 

При этом суд учитывает показания свидетеля Т., пояснившего, что ФИО1 тяжело переживала утрату матери, постоянные плакала, находилась в подавленном состоянии, никуда не выходила из дома, в период лечения матери постоянно помогала ей, переживала из ухудшавшегося состояния. 

Учитывает суд и степень вины ответчика, который в целом проводил правильное лечение, допустив несколько ошибок, которые не являлись прямой причиной смерти, однако, способствовали её наступлению. Размер компенсации морального вреда назначен с учётом принципов разумности и справедливости. 

Доказательств, подтверждающих, что ФИО2 является внуком А. не представлено, а потому у него не имеется оснований для взыскания с ответчика компенсации морального вреда. В удовлетворении иска ФИО2 следует отказать. 

Согласно ч. 1 ст. 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

Поскольку исковые требования ФИО1 удовлетворены частично, с ответчика следует взыскать судебные расходы истца по оплате государственной пошлины в размере 

<

данные изъяты> рублей за требования неимущественного характера о взыскании компенсации морального вреда и 

<

данные изъяты> рублей за частично удовлетворённые имущественные требования 

<

данные изъяты> 

Руководствуясь ст.ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, 

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 удовлетворить частично.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Свердловской области «Полевская центральная городская больница» в пользу ФИО1 в счёт возмещения ущерба 

<

данные изъяты> рублей, компенсацию морального вреда в размере 

<

данные изъяты> рублей, судебные расходы по оплате государственной пошлины в размере 

<

данные изъяты> рублей.

В удовлетворении остальной части исковых требований отказать.

В удовлетворении исковых требований ФИО2 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Свердловской области «Полевская центральная городская больница» о компенсации морального вреда отказать. 

Решение может быть обжаловано в Свердловский областной суд в течение месяца со дня принятия судом решения в окончательной форме, путём подачи апелляционной жалобы в Полевской городской суд.

Резолютивная часть решения принята в совещательной форме с применением технических средств.

Председательствующий И.А. Двоеглазов