П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

ПРЕЗИДИУМА НИЖЕГОРОДСКОГО ОБЛАСТНОГО СУДА

г. Нижний Новгород 17 января 2018 года

Президиум Нижегородского областного суда в составе:

председательствующего Бондара А.В.,

членов президиума Волосатых Е.А., Лазорина Б.П., Погорелко О.В., Поправко В.И., Прихунова С.Ю., Чуманова Е.В.,

с участием заместителя прокурора Нижегородской области Жилякова К.Ю.,

осужденного ФИО1,

защитника осужденного ФИО1 - адвоката Кубасова Н.А.,

при секретаре Зябликовой Е.О.,

рассмотрел уголовное дело по кассационной жалобе осужденного ФИО1 

на приговор Семеновского районного суда Нижегородской области от 3 марта 2017 года и апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Нижегородского областного суда от 11 августа 2017 года.

ПриговоромСеменовского районного суда Нижегородской области от 3 марта 2017 года 

ФИО1,дата и место рождения обезличены, судимый:

- 29 января 2007 года Московским городским судом по ч.1 ст.222, п.п. «а, б» ч.2 ст.105 УК РФ к 20 годам лишения свободы, с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима,

осужден за совершение преступления, предусмотренного ч.4 ст.111 УК РФ, с учетом положений ч.2 ст.68 УК РФ, к наказанию в виде лишения свободы на срок 10 лет.

На основании ст.70 УК РФ, к назначенному наказанию частично присоединена неотбытая часть наказания по приговору Московского городского суда от 29 января 2007 года, окончательное наказание по совокупности приговоров назначено в виде лишения свободы на срок 15 лет, с отбыванием в исправительной колонии особого режима.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Нижегородского областного суда от 11 августа 2017 года приговор в отношении ФИО1 оставлен без изменения.

В кассационной жалобе осужденный ФИО1 выражает несогласие с состоявшимися в отношении него судебными решениями ввиду существенных нарушений уголовно-процессуального закона, повлиявших на исход дела, а также неправильного применения уголовного закона. Отмечает, что в основу приговора суд положил противоречивые показания ряда свидетелей, не приведя при этом причин, по которым он принял за основу одни из них и отверг другие. Так, в основу приговора суд положил показания свидетеля Б.М.Г., данные им в ходе предварительного следствия 8 октября 2015 года, которые свидетель после их оглашения, полностью подтвердил, а также протокол следственного эксперимента от 9 ноября 2015 года с участием Б.М.Г., в ходе которого свидетель сообщил об иных обстоятельствах совершения преступления. Также судом в качестве доказательств его вины в инкриминированном преступлении в приговоре приведены акт судебно-медицинского исследования №1131 от 2 ноября 2011 года и заключение медицинской судебной экспертизы №13/1131 от 16 марта 2015 года, согласно которым обнаруженная у К.А.Е. травма образовалась ориентировочно за 2-3 суток до смерти, а исходя из заключения повторной медицинской судебной экспертизы №207-СЛ от 10 декабря 2015 года, обнаруженная у К.А.Е. травма образовалась ориентировочно за 1-2 суток до смерти, однако данному существенному противоречию судом также оценки не дано. Кроме того, стороной защиты, как в ходе предварительного следствия, так и в судебном заседании судов первой и апелляционной инстанций, было заявлено ходатайство о назначении дополнительной и повторной судебно-медицинской экспертизы, в удовлетворении которого было отказано, также судами первой и апелляционной инстанций стороне защиты было отказано в удовлетворении ходатайства о вызове в суд для допроса судебно-медицинского эксперта А.Н.А., который был заявлен в списке лиц, подлежащих вызову в суд. Обращает внимание, что выводы суда первой инстанции не подтверждаются доказательствами, исследованными в судебном заседании, в частности о том, что именно он нанес К.А.Е. травмы, от которых последовала смерть потерпевшего, также выводы суда содержат существенные противоречия, которые повлияли на решение вопроса о его виновности в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.111 УК РФ; в приговоре суд отверг его версию о том, что телесные повреждения К.А.Е. мог получить до поступления в карантин ИК-.. ГУФСИН России по Нижегородской области, а также вследствие падения на пол с кровати второго яруса либо падения на пол из положения стоя. Полагает, что суд необоснованно отнесся критически к объяснительной К.А.Е., поскольку из акта судебно-медицинского исследования №1131 от 2 ноября 2011 года усматривается, что после получения телесных повреждений К.А.Е. мог совершать активные целенаправленные действия в ограниченном объёме, при этом, в основу приговора суд положил протокол осмотра документов от 11 октября 2015 года, согласно которому была оглашена, в том числе, история болезни №434/147 стационарного больного К.А.Е., однако не указал в приговоре, что в ней конкретно было отражено. Считает, что выводы, изложенные в заключении повторной медицинской судебной экспертизы №207-СЛ от 10 декабря 2015 года, не согласуются с квалификацией его действий по ч.4 ст.111 УК РФ, полагает, что в приговоре не приведено ни одного доказательства, подтверждающего тот факт, что именно он нанес К.А.Е. указанные в заключениях судебно-медицинских экспертиз телесные повреждения, явившиеся причиной смерти потерпевшего. Оспаривает выводы суда относительно содержания видеозаписи, которая была осмотрена в ходе предварительного следствия, ссылаясь при этом на исследованное в судебном заседании постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по факту утраты из материалов данного дела вещественного доказательства - СD-R диска. Также в обоснование своих доводов ссылается на исследованный в суде журнал учета травматизма медицинской санитарной части ИК-.., согласно которому у К.А.Е. во время нахождения его в ИК-.. каких-либо травм зафиксировано не было. Отмечает, что протоколы предъявления лица для опознания по фотографии, содержащие сообщения осужденных В.Н.В., А.С.В. и Х.Р.Р. о том, что он (ФИО1) применял к ним физическое насилие, противоречат постановлению об отказе в возбуждении уголовного дела по данному факту от 7 декабря 2015 года и имеющейся в материалах уголовного дела характеристике о его положительном поведении в течение всего периода отбывания наказания. Полагает, что исследованные судом суточная ведомость надзора за осужденными в ИК-.. и бланк проверок Отдела безопасности опровергают вывод суда о том, что К.А.Е. вместе с другими осужденными был направлен в помещение карантина ИК-.. около 12 часов 3 октября 2011 года; положенные судом в основу приговора показания врача ИК-.. Л.Е.Ф. опровергаются протоколами осмотра документов - амбулаторных медицинских карт осужденных В.Н.В., Д.Ю.М., С.В.А., однако суд не отразил в приговоре данное доказательство и не дал ему никакой оценки; считает, что показания свидетеля Б.М.Г., отраженные в протоколе следственного эксперимента с его участием от 9 ноября 2015 года, на которые ссылается суд, не подтверждают наличие причинно-следственной связи между его (ФИО1) действиями и наступлением смерти потерпевшего от тех травматических воздействий, которые указаны в заключении повторной медицинской судебной экспертизы от 10 декабря 2015 года; в материалах дела отсутствует медицинская документация, указывающая на то, что К.А.Е. был осмотрен 3 октября 2011 года, при допросе в судебном заседании эксперт Е.Ю.Е. на вопрос по поводу данной медицинской документации пояснила, что, возможно, она ошиблась, в связи с чем, стороной защиты было заявлено ходатайство о признании заключения повторной судебно-медицинской экспертизы №207-СЛ от 10 декабря 2015 года недопустимым доказательством, в удовлетворении которого судом необоснованно было отказано; кроме того, о данном факте он также указывал в апелляционной жалобе и ходатайствовал о вызове в суд для дополнительного допроса эксперта Е.Ю.Е., однако судом ему было отказано; также полагает, что суд апелляционной инстанции незаконно отказал стороне защиты в удовлетворении ходатайства о вызове для дополнительного допроса ряда свидетелей, поскольку в приговоре и протоколе судебного заседания отражена лишь часть показаний, данных свидетелями в суде первой инстанции. Отмечает, что в материалах уголовного дела отсутствует протокол судебного заседания с отраженными в нём допросами свидетелей Н.А.Ю., У.М.Н., К.А.Н., Х.Н.О., однако в приговоре суд указывает, что данные свидетели были допрошены в судебном заседании, и ссылается на их частично искаженные показания, что является основанием для отмены состоявшихся в отношении него судебных решений; отмечает, что заседание суда апелляционной инстанции нельзя признать законным и объективным.

Постановлением судьи Нижегородского областного суда Шаймердяновой Г.Ш. от 18 декабря 2017 года кассационная жалоба осужденного ФИО1 вместе с уголовным делом передана для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции по основаниям, изложенным в данном постановлении.

Заслушав доклад судьи Нижегородского областного суда Шаймердяновой Г.Ш., изложившей обстоятельства уголовного дела, содержание состоявшихся в отношении ФИО1 судебных решений, доводы кассационной жалобы и основания ее передачи для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции, выступления осужденного ФИО1 и адвоката Кубасова Н.А., поддержавших доводы кассационной жалобы, просивших отменить состоявшиеся судебные решения, позицию заместителя прокурора Нижегородской области Жилякова К.Ю., полагавшего необходимым приговор Семеновского районного суда Нижегородской области от 3 марта 2017 года иапелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Нижегородского областного суда от11 августа 2017 года оставить без изменения, а кассационную жалобу ФИО1 без удовлетворения, президиум Нижегородского областного суда

У С Т А Н О В И Л:

приговором Семеновского районного суда Нижегородской области от 3 марта 2017 года ФИО1 признан виновным и осужден за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего.

В соответствии с ч.4 ст.7 УПК РФ, любое судебное решение должно отвечать критериям законности, обоснованности и мотивированности.

В силу положений ст.297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым и признается таковым, если он соответствует требованиям уголовно-процессуального законодательства, предъявляемым к его содержанию, процессуальной форме и порядку постановления, а также основан на правильном применении уголовного закона.

Согласно п. 2 ст. 307 УПК РФ описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать, в том числе, доказательства, на которых основаны выводы суда в отношении подсудимого, и мотивы, по которым суд отверг другие доказательства.

В соответствии со ст. ст. 17, 87, 88 УПК РФ судья оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью. Никакие доказательства не имеют заранее установленной силы. Проверка доказательств производится судом путем сопоставления их с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, а также установления их источников, получения иных доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемое доказательство. Каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности - достаточности для разрешения уголовного дела.

Однако приговор Семеновского районного суда Нижегородской области от 3 марта 2017 года, постановленный в отношении ФИО1, указанным требованиям не отвечает.

Так, согласно ч.ч.1 и 3 ст.240 УПК РФ, в судебном разбирательстве все доказательства по уголовному делу подлежат непосредственному исследованию, а приговор суда может быть основан лишь на тех доказательствах, которые были исследованы в судебном заседании.

Вместе с тем, данные требования закона при рассмотрении настоящего уголовного дела судом не выполнены.

Как следует из материалов уголовного дела, приговор содержит указание о допросе в судебном заседании и оглашении показаний, данных на предварительном следствии, свидетелей Н.А.Ю., У.М.Н., К.А.Н., Х.Н.О., а также об оглашении и исследовании протокола следственного эксперимента от 9 ноября 2011 года с участием Б.М.Г., однако в протоколе судебного заседания данных о том, что указанные лица допрашивались, не имеется, также отсутствуют данные об оглашении показаний указанных лиц, данных ими на предварительном следствии, и об оглашении протокола следственного эксперимента.

Таким образом, в нарушение ч.3 ст.240 УПК РФ вывод суда о виновности ФИО1 основан на доказательствах, которые не были непосредственно исследованы в судебном заседании.

Указанные нарушения уголовно-процессуального закона судом апелляционной инстанции устранены не были. 

Установленные в процессе кассационного рассмотрения уголовного дела нарушения положений уголовно-процессуального закона, регламентирующих требования, предъявляемые к судебному приговору, а также определяющих основополагающие принципы уголовного судопроизводства, президиум признает существенными, повлиявшими на исход дела, являющимися в силу ч.1 ст.401.15 УПК РФ основанием для отмены приговора Семеновского районного суда Нижегородской области от 3 марта 2017 года и апелляционного определения судебной коллегии по уголовным делам Нижегородского областного суда от 11 августа 2017 года с направлением уголовного дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции, который в соответствии со своей процессуальной компетенцией располагает возможностью с обеспечением требований закона повторно проверить обоснованность выдвинутого против ФИО1 обвинения с учетом доказательств, представленных сторонами обвинения и защиты.

В ходе нового рассмотрения уголовного дела суду надлежит принять во внимание выводы президиума по выявленным нарушениям, с соблюдением требований ст.63 УПК РФ всесторонне, полно и объективно исследовать все обстоятельства дела, устранить отмеченные нарушения закона и принять по делу законное, обоснованное и мотивированное судебное решение, обеспечив ФИО1 надлежащий уровень процессуальных гарантий, без ухудшения его положения в процессе повторного судебного разбирательства.

Иные доводы, изложенные в кассационной жалобе осужденного ФИО1, президиумом обсуждались, однако суждения по ним не приводятся, исходя из положений ч.1 ст.47 Конституции РФ о недопустимости лишения лица права на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом, и установленных ч.7 ст.401.16УПК РФ пределов полномочий суда кассационной инстанции, поскольку эти доводы могут являться предметом исследования и оценки при новом рассмотрении уголовного дела.

При решении вопроса о мере пресечения в отношении ФИО1, принимая во внимание тяжесть инкриминированного ему деяния, имеющиеся в материалах уголовного дела данные о его личности, требования ст.ст.97, 98, 99, ч.ч. 1,3 ст. 255 УПК РФ, в целях сохранения баланса между интересами осужденного и необходимостью гарантировать эффективность системы уголовного правосудия, президиум считает необходимым избрать ФИО1 меру пресечения в виде заключения под стражу сроком на 2 месяца.

Руководствуясь ст.ст. 401.13, 401.14, 401.15, 401.16УПК РФ, президиум Нижегородского областного суда

П О С Т А Н О В И Л:

приговор Семеновского районного суда Нижегородской области от 3 марта 2017 года и апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Нижегородского областного суда от 11 августа 2017 года в отношении ФИО1 отменить.

Уголовное дело в отношении ФИО1 направить на новое рассмотрение в Семеновский районный суд Нижегородской области в ином составе суда.

Избрать ФИО1, дата рождения обезличена, меру пресечения в виде заключения под стражу сроком на два месяца, то есть по 16 марта 2018 года включительно.

Председательствующий А.В. Бондар