Дело 2-935/2019

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

02 сентября 2019 года Лысьвенский городской суд Пермского края в составе председательствующего судьи Ведерниковой Е.Н., при секретаре Наугольных Д.С., с участием прокурора Лысьвенской городской прокуратуры Гурьева П.А., рассмотрев в открытом судебном заседании в г. Лысьве гражданское дело по иску ФИО1 к Отделу МВД России по Лысьвенскому городскому округу о взыскании компенсации морального вреда вследствие ненадлежащих условий содержания под стражей,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с иском к Отделу МВД России по Лысьвенскому городскому округу о взыскании компенсации морального вреда в размере 100 000 руб. Свои требования мотивировал тем, что в период с 22.10.2018 по 05.07.2019 периодически содержался в камере № 5 ИВС Отдела МВД России по Лысьвенскому городскому округу в условиях унижающих его честь и достоинство, а именно в условиях постоянного наблюдения за ним. В камере имеется камера видеонаблюдения с звуковой дорожкой, снабжена режимом ночного видения. Информация с видеокамеры поступает на монитор компьютера, расположенного в дежурной части ИВС, в дежурной части Отдела МВД, а также в Главном управлении МВД по Пермскому краю, что позволяет круглосуточно наблюдать за ним, слышать о чем он говорит. При этом, кроме сотрудников полиции, за ним может наблюдать обслуживающий персонал, что нарушает его конституционные права, и является вмешательством в его личную жизнь. В результате истец испытал нравственные страдания. Просит иск удовлетворить. 

Судом к участию в деле в качестве соответчиков были привлечены Министерство внутренних дел Российской Федерации, Главное управление Министерства внутренних дел по Пермскому краю, Министерство финансов Российской Федерации и Управление федерального казначейства по Пермскому краю. 

Истец ФИО1 отбывает наказание в местах лишения свободы, обратился к суду с ходатайством о рассмотрении дела без его участия, на иске настаивал. В дополнении к иску указал, что тот факт, что он постоянно находится под видеонаблюдением, отрицательно сказывается на его физическом и психическом состоянии, унижает его честь и достоинство. Кроме того, в связи с наличием видеокамеры нарушаются условия приватности, поскольку угол обзора видеокамеры частично охватывает санузел.

Представитель Отдела МВД России по Лысьвенскому городскому округу ФИО2 в своем письменном отзыве и в суде относительно исковых требований возражал, указав, что в камерах ИВС ОМВД по Лысьвенскому городскому округу установлены камеры видеонаблюдения, что не противоречит действующему законодательству и направлено на предотвращение возникновения либо своевременное выявление каких-либо ситуаций, составляющих угрозу как для истца, так и иных лиц. Информация поступающая с камер транслируется в помещение дежурного по ИВС и в ГУ МВД Пермского края. В дежурную часть Отдела МВД, информация с камер не поступает. Кроме того, доступ к просмотру видеокамер имеют только сотрудники полиции, посторонние лица в помещения где установлены мониторы, не допускаются. Поскольку истцом не представлено доказательств незаконности действий сотрудников органов внутренних дел, а также не представлено доказательств причинения физических и нравственных страданий, просил в иске отказать.

Представитель Министерства внутренних дел Российской Федерации и Главного управления Министерства внутренних дел России по Пермскому краю ФИО3 в письменном отзыве просила в удовлетворении иска отказать, поскольку ГУ МВД России по Пермскому краю и МВД России являются ненадлежащими ответчиками. Кроме того, истцом не представлено доказательств причинения физических и нравственных страданий действиями сотрудников МВД.

Представитель Министерства финансов Российской Федерации и Управления Федерального казначейства по Пермскому краю ФИО4 в письменном отзыве против иска возражала, поскольку доводы истца ничем не подтверждены. Кроме того, Минфин России и УФК по Пермскому краю являются ненадлежащими ответчиками по делу.

Выслушав лиц, участвовавших в деле, заключение прокурора, полагавшего иск необоснованным, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему. 

Так, в соответствии со ст. 17 Конституции Российской Федерации в Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с настоящей Конституцией.

В соответствии со ст. 53 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

Согласно ст. 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

В соответствии со ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В соответствии с разъяснением, содержащимся в п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда", под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Как установлено судом, ФИО5, будучи обвиняемым по уголовному делу, содержался под стражей в камере № 5 ИВС Отдела МВД России по Лысьвенскому городскому округу в периоды с 22.10.2018 по 24.10.2018, с 05.12.2018 по 07.12.2018, с 21.01.2019 по 25.01.2019, с 18.02.2019 по 22.02.2019, с 05.03.2019 по 07.03.2019, с 04.07.2019 по 05.07.2019, что подтверждается справкой начальника ИВС Отдела МВД России по Лысьвенскому городскому округу. Все камеры ИВС ПО отдела МВД России по Лысьвенскому городскому округу оборудованы видеокамерами в соответствии с Приказом МВД России от 25.07.2011 № 876. В камере № 5 установлена одна камера видеонаблюдения за спецконтингентом, расположена в правом ближнем углу относительно входа, над кабинкой приватности, при этом видеокамера установлена с учетом угла обзора исключающего фиксацию кабинки приватности (наклон угла установки от 0 до 75 градусов ). Видеокамера ИВС ПО № 5 модель VK-3422 IR, работа аудио в видеокамере не предусмотрена, внешний микрофон отсутствует. Запись видеонаблюдения видеокамеры транслируется на компьютер дежурного группы режима спецчасти ИВС ПО (дежурная часть ИВС ПО), ОООКСПО УОООП ВОИВ и ОМС ГУ МВД России по Пермскому краю (специализированное место контроля видеонаблюдения спецучреждений полиции Пермского края). Доступ к просмотру трансляции с системы видеонаблюдения в камерах ИВС ПО посторонними лицами, за исключением сотрудников полиции, исключен (л.д. 43-44).

В соответствии со ст. 4 Федерального закона от 15.07.1995 года N 103-ФЗ "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" содержание под стражей осуществляется в соответствии с принципами законности, справедливости, презумпции невиновности, равенства всех граждан перед законом, гуманизма, уважения человеческого достоинства, в соответствии с Конституцией Российской Федерации, принципами и нормами международного права, а также международными договорами Российской Федерации и не должно сопровождаться пытками, иными действиями, имеющими целью причинение физических или нравственных страданий подозреваемым и обвиняемым в совершении преступлений, содержащимся под стражей.

В силу ст. 15 Федерального закона N 103-ФЗ в местах содержания под стражей устанавливается режим, обеспечивающий соблюдение прав подозреваемых и обвиняемых, исполнение ими своих обязанностей, их изоляцию, а также выполнение задач, предусмотренных Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации.

Обеспечение режима возлагается на администрацию, а также на сотрудников мест содержания под стражей, которые несут установленную законом ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение служебных обязанностей.

Согласно части первой статьи 34 Федерального закона "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" в целях осуществления надзора за подозреваемыми и обвиняемыми может использоваться аудио- и видеотехника.

Согласно п. 6.4. приказа МВД РФ N 876 от 25 июля 2011 года "Об утверждении специальных технических требований по инженерно-технической укрепленности изоляторов временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел" для надзора в камерах и коридорах, в прогулочных дворах, в том числе, на крышах и стенах корпуса ИВС и на территории, прилегающей к запретной зоне, устанавливаются системы видеонаблюдения. Видеоконтрольные устройства данных систем устанавливаются в помещении дежурного по изолятору временного содержания.

С учетом приведенных выше положений действующего законодательства, суд полагает, что руководство ИВС МВД России по Лысьвенскому городскому округу в целях осуществления надзора и контроля было вправе использовать видеонаблюдение в камере, такое ограничение конституционных прав истца на неприкосновенность частной жизни является допустимым, оправданным и не противоречит федеральному законодательству Российской Федерации.

Более того, как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, в том числе в определениях от 16 февраля 2006 года N 63-О, от 20 марта 2008 года N 162-О-О, от 23 марта 2010 года N 369-О-О, от 19 октября 2010 года N 1393-О-О и от 23 апреля 2013 года N 688-О, применение к лицу, совершившему преступление, наказания в виде лишения свободы, имея целью защиту интересов государства, общества и его членов, предполагает изменение привычного уклада жизни осужденного, его отношений с окружающими и оказание на него определенного морально-психологического воздействия, чем затрагиваются его права и свободы как гражданина и изменяется его статус как личности; в любом случае лицо, совершающее умышленное преступление, должно предполагать, что в результате оно может быть лишено свободы и ограничено в правах и свободах, т.е. такое лицо сознательно обрекает себя и своих близких на ограничения, в том числе в правах на общение с членами семьи, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну.

Согласно части первой статьи 83 УИК Российской Федерации администрация исправительных учреждений вправе использовать аудиовизуальные, электронные и иные технические средства надзора и контроля для предупреждения побегов и других преступлений, нарушений установленного порядка отбывания наказания и в целях получения необходимой информации о поведении осужденных. Статья 34 Федерального закона N 103-ФЗ от 15.07.1995 года "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" в части первой также предусматривает, что в целях осуществления надзора за подозреваемыми и обвиняемыми может использоваться аудио- и видеотехника.

Право администрации исправительных учреждений и следственных изоляторов использовать технические средства контроля и надзора является частью механизма, обеспечивающего личную безопасность подозреваемых, обвиняемых, осужденных и персонала соответствующего учреждения, режим содержания подозреваемых, обвиняемых и осужденных, соблюдение их прав и исполнение ими своих обязанностей (часть первая статьи 15 Федерального закона "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" и часть первая статьи 82 УИК Российской Федерации), а потому закрепление указанного права оспариваемыми нормами преследует конституционно значимые цели и не может рассматриваться как несоразмерно ограничивающее права заявителя.

С учетом изложенного выше, ведение видеонаблюдения не может расцениваться как действие, унижающее человеческое достоинство лиц, содержащихся под стражей, а напротив, направлены на предотвращение возникновения либо своевременное выявление каких-либо ситуаций, составляющих угрозу как для собственно истца, так и иных лиц.

В нарушение требований ст. 56 ГПК РФ истцом не представлено каких-либо относимых и допустимых доказательств совершения сотрудниками ИВС действий, направленных на умышленное унижение его достоинства как личности, причинение истцу физических и нравственных страданий, в том числе, в связи с ведением в камере видеонаблюдения.

Довод истца о том, что видеофиксацией нарушаются условия приватности, а также, что за ним могут наблюдать не только сотрудники полиции, но и посторонние лица, что причиняло истцу моральные страдания, ничем объективно не подтверждены.

При таком положении суд не усматривает законных оснований для удовлетворения исковых требований ФИО1 о компенсации морального вреда, поскольку не доказано нарушение со стороны ответчика его личных неимущественных прав и личных нематериальных благ, причинения ему морального вреда действиями должностных лиц ответчика.

То есть в иске следует отказать.

В соответствии с ст. ст. 88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

В силу ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

Истцу была предоставлена отсрочка по уплате госпошлины до вынесения решения суда.

В силу ст. 333.19 НК РФ по делам, рассматриваемым в судах общей юрисдикции, мировыми судьями, государственная пошлина уплачивается при подаче искового заявления имущественного характера, не подлежащего оценке, а также искового заявления неимущественного характера физическими лицами - 300 рублей.

Перечень лиц, а также случаев освобождения от уплаты госпошлины при обращении в суды общей юрисдикции, установлены ст. 333.36 НК РФ.

Каких-либо льгот при обращении с настоящим иском ФИО1, в силу ст. 333.36 НК РФ не имеет.

Поскольку ФИО1 в удовлетворении исковых требований отказано, то в силу ст. 88, 98 ГПК РФ, ст. 64, 333.41 НК РФ с него в доход местного бюджета подлежит взысканию госпошлина в сумме 300 руб.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, 

РЕШИЛ:

ФИО1 в удовлетворении исковых требований к Отделу МВД России по Лысьвенскому городскому округу, Главному управлению Министерства внутренних дел по Пермскому краю, Управлению Федерального казначейства по Пермскому краю, Министерству финансов Российской Федерации, Министерству внутренних дел Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда, отказать.

Взыскать с ФИО1 в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 300 руб.

На решение суда может быть подана апелляционная жалоба в Пермский краевой суд через Лысьвенский городской суд в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме. 

Судья: (подпись).