Дело № 2-325/2021

УИД 39RS0001-01-2020-004705-55

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

19 марта 2021 года г. Калининград 

Ленинградский районный суд г. Калининграда в составе:

председательствующего судьи Семёркиной А.А.,

при секретаре Зайцевой Я.В.,

с участием прокурора Литасовой О.В.,

с участием представителя истца – ФИО1, действующего на основании доверенности от 29 сентября 2020 года, представителя ответчика – ФИО2, действующего на основании доверенности от 1 марта 2021 года, 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО3 к Обществу с ограниченной ответственностью «Балтийский продукт» об отмене приказов о дисциплинарных взысканиях, об отмене приказа об увольнении, восстановлении на работе, взыскании компенсации за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда,

установил:

ФИО3 обратился в суд к Обществу с ограниченной ответственностью «Балтийский продукт» (далее – ООО «Балтийский продукт», ответчик, работодатель) с исковым заявлением, в котором просил отменить наложенное дисциплинарное взыскание, так как работодатель не выдал рабочей одежды; привлечь ФИО4 к уголовной ответственности за сокрытие служебного документа (заявление об отказе от выполнения служебных обязанностей); восстановить его в должности и выдать специальную рабочую одежду; обязать оплатить простой.

В обоснование иска указал, что 9 января 2020 года он был принят на работу в ООО «Балтийский продукт» на основании трудового договора № на должность мастера цеха жиловки – обвалки, ему была установлена заработная плата в размере 30 000 рублей, а также 5-ти дневная 40 часовая неделя с режимом работы с 8-00 до 17-00 часов. Указал, что работал во вредных условиях труда, при пониженной температуре. За период с 9 января 2020 года по 21 мая 2020 года он надлежащим образом выполнял свои обязанности, и никаких нареканий не получал. Пояснил, что с самого начала работы, ему не была предоставлена специальная одежда, в связи с чем, он неоднократно писал обращения об ее выдаче. Указал, что с него требовали объяснения по факту отсутствия на рабочем месте, а он в свою очередь уведомил работодателя, что он не будет продолжать работать без специальной одежды.

Определением Ленинградского районного суда г. Калининграда от 31 августа 2020 года, ФИО3 было отказано в принятии заявления в части требования о привлечении начальника производства ФИО5 к уголовной ответственности по ст. 286 УК РФ.

20 октября 2020 года ФИО3 уточнил исковые требования, и просил отменить приказ об увольнении ФИО3 по п.5 ч.1 ст. 81 ТК РФ № БП 43-к от 8 июля 2020 года, восстановить его на работе в должности мастера цеха жиловки-обвалки; взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула; компенсации морального вреда в размере 50 000 рублей. 

3 марта 2021 года ФИО3 уточнил исковые требования и просил суд отменить приказ о дисциплинарном взыскании № от 22 июня 2020 года; отменить приказ о дисциплинарном взыскании № от 7 июля 2020 года; отменить приказ о привлечении к дисциплинарной ответственности № от 7 июля 2020 года; отменить приказ об увольнении по п.5 ч.1 ст. 81 ТК РФ № БП 43-к от 8 июля 2020 года; восстановить его на работе в должности мастер цеха жиловки – обвалки в ООО «Балтийский продукт» с 8 июля 2020 года; взыскать с ответчика компенсацию за время вынужденного прогула с 8 июля 2020 года по дату восстановления на работе из расчета оклада 30 000 рублей в месяц; взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 50 000 рублей. 

В обоснование уточненного иска указал, что 22 июня 2020 года он вышел с больничного на работу, и написал служебную записку о выдаче ему специальной рабочей одежды, однако, ему в выдаче отказали. Вместо этого его ознакомили с приказом № от 22 июня 2020 года о привлечении его к дисциплинарной ответственности о том, что он отсутствовал на рабочем месте с 8.00 до 11.00 часов, с которым он не согласился, о чем написал при ознакомлении с приказом. Указал, что данный приказ не содержит в себе даты и места совершения дисциплинарного проступка и его обстоятельства. 26 июня 2020 года он повторил запрос о предоставлении ему спецодежды. Директор по производству ФИО5 истребовала у него объяснительную о том, что он якобы отказался получать служебное задание от начальника цеха обвалки –жировки 26 июня 2020 года и о том, что он якобы опоздал на работу 25 июня 2020 года. Объяснительные были им предоставлены. 7 июля 2020 года его ознакомили с приказом 45-20/БП об объявлении ему замечания за опоздание на рабочее место на 6 минут, с данным приказом он также был не согласен, о чем им было указано, поскольку на работу он прибыл согласно данных СКУД 25 июня 2020 года в 7:54 часов. Указал, что написал заявление на имя исполнительного директора ООО «Балтийский продукт» об отказе выполнять должностные обязанности в связи с тем, что работодателем ему не была предоставлена рабочая одежда с требованием об оплате простоя в соответствии со ст. 220 ТК РФ. Данное заявление не было зарегистрировано, а было передано лично в руки ФИО5 30 июня 2020 года отдел кадров затребовал у него объяснение об его отсутствии на рабочем месте 29 и 30 июня 2020 года. 7 июля 2020 года он прибыл на работу для уточнения вопроса о выдаче ему специальной одежды, которую работодатель ему выдавать отказался. При этом ФИО5 отрицала передачу ей заявления о приостановлении деятельности, указывая, что он отсутствовал на рабочем месте без уважительных причин. 7 июля 2020 года он предоставил заявление, а после его предоставления, ему сразу дали на подпись документы о дисциплинарном взыскании и увольнении. Ссылаясь на положения ст. 220 ТК РФ, указал, что он имел право приостановить свою трудовую деятельность в связи с тем, что ему не выдавали специальную одежду и полагал, что 22 июня 2020 года, 7 июля 2020 года и 8 июля 2020 года его незаконно привлекли к дисциплинарной ответственности. 

Истец в судебное заседание не явился, уведомлен надлежащим образом, доверил свои интересы представителю. 

Представитель истца в судебном заседании настаивал на удовлетворении заявленных уточненных требований от 3 марта 2020 года. Указал, что опоздания истца на работу не было, поскольку данные СКУД, которые фиксируют приход на работу, отразили время его прибытия в 7:54 часов. Относительно его отсутствия на рабочем месте с 08 до 11 часов, он данное время согласовывал с ФИО6 В части применения к нему дисциплинарного взыскания за невыполнение служебного задания, полагал, что такое задание было ненадлежащим образом оформлено, поскольку в должностной инструкции истца указано, что задание должно быть производственное. Также ответчиком не представлен журнал регистрации производственных заданий. Относительно заявления о пропуске срока исковой давности, указал, что, несмотря на то, что с приказами о привлечении его дисциплинарной ответственности от № от 22 июня 2020 года, № 45-20/БП от 7 июля 2020 года, № 46-20-БП от 7 июля 2020 года был фактически ознакомлен в дни их вынесения, он не лишен возможности уточнять свои требования в любое время, учитывая, что иск о признании незаконным увольнения был им подан 11 августа 2020 года, то есть предусмотренные законом сроки, а также, что трудовую книжку он получил только 14 июля 2020 года. Также указал, что ответчик в полном объеме все документы предоставил только в декабре 2020 года. 

Представитель ответчика в судебном заседании в судебном заседании уточненные исковые требования ФИО3 просил оставить без удовлетворения по основаниям, изложенным в отзыве на исковое заявление от 23 декабря 2020 года (л.д. 50-53) и уточненном отзыве на исковое заявление от 18 марта 2021 года. Также заявил, что истцом пропущен срок исковой давности для оспаривания приказов от № от 22 июня 2020 года, № от 7 июля 2020 года, № от 7 июля 2020 года, поскольку с их содержанием он был своевременно ознакомлен. Кроме того, полагал, что ФИО3 пропустил срок исковой давности и для признания незаконным его увольнения, поскольку его уволили 8 июля 2020 года, а в суд обратился только 11 августа 2020 года. При этом он отказался получать трудовую книжку, о чем был составлен акт. Вместе с тем, обратил внимание суда на то, что истец в исковом заявлении сам указывает, что ему давали документы на увольнение после дачи им объяснения 7 июля 2020 года.

Выслушав объяснения участников процесса, показания свидетелей, исследовав письменные материалы дела, заслушав заключение прокурора, полагавшего исковые требования о восстановлении на работе не подлежащими удовлетворению, судебные прения, суд приходит к следующему.

Трудовое законодательство предъявляет к работникам требования добросовестно исполнять свои трудовые обязанности и соблюдать трудовую дисциплину (абзацы второй и четвертый части второй статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации).

В силу статьи 192 Трудового кодекса Российской Федерации за совершение дисциплинарного проступка, то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение работником по его вине возложенных на него трудовых обязанностей, работодатель имеет право применить к работнику дисциплинарное взыскание, в том числе в виде замечания, выговора, увольнения по соответствующим основаниям.

К дисциплинарным взысканиям, в частности, относятся выговор, увольнение работника по основанию, предусмотренному пунктом 5 части первой статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации, которые были применены к истцу.

Пункт 5 части первой статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации предусматривает, что трудовой договор может быть расторгнут работодателем в случае неоднократного неисполнения работником без уважительных причин трудовых обязанностей, если он имеет дисциплинарное взыскание.

По смыслу данной нормы нарушение трудовой дисциплины, совершенное неоднократно, то есть более одного раза, при наличии у сотрудника дисциплинарного взыскания, является самостоятельным основанием для его увольнения.

Как разъяснил Пленум Верховного Суда Российской Федерации в пункте 33 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», при разрешении споров лиц, уволенных по пункту 5 части первой статьи 81 Кодекса за неоднократное неисполнение без уважительных причин трудовых обязанностей, следует учитывать, что работодатель вправе расторгнуть трудовой договор по данному основанию при условии, что к работнику ранее было применено дисциплинарное взыскание и на момент повторного неисполнения им без уважительных причин трудовых обязанностей оно не снято и не погашено. Применение к работнику нового дисциплинарного взыскания, в том числе и увольнение по пункту пятому части первой статьи 81 Кодекса, допустимо также, если неисполнение или ненадлежащее исполнение по вине работника возложенных на него трудовых обязанностей продолжалось, несмотря на наложение дисциплинарного взыскания.

Предоставляя работодателю право уволить работника по названному основанию, законодатель предусматривает необходимость учесть тяжесть совершенного проступка и обстоятельства, при которых он был совершен (часть пятая статьи 192 Трудового кодекса Российской Федерации). При этом работодатель должен учитывать и предшествующее поведение работника, его отношение к труду. Если при рассмотрении дела о восстановлении на работе суд придет к выводу, что проступок действительно имел место, но увольнение произведено без учета вышеуказанных обстоятельств, иск может быть удовлетворен (пункт 53 постановления).

Порядок привлечения работника к дисциплинарной ответственности регламентирован статьей 193 Трудового кодекса Российской Федерации.

В силу указанной нормы права до применения дисциплинарного взыскания работодатель должен затребовать от работника письменное объяснение. Если по истечении двух рабочих дней указанное объяснение работником не предоставлено, то составляется соответствующий акт. Дисциплинарное взыскание применяется не позднее одного месяца со дня обнаружения проступка, не считая времени болезни работника, пребывания его в отпуске, а также времени, необходимого на учет мнения представительного органа работников. Приказ (распоряжение) работодателя о применении дисциплинарного взыскания объявляется работнику под роспись в течение трех рабочих дней со дня его издания, не считая времени отсутствия работника на работе. Если работник отказывается ознакомиться с указанным приказом (распоряжением) под роспись, то составляется соответствующий акт.

С учетом разъяснений, содержащихся в пункте 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», при расторжении трудового договора по инициативе работодателя обязанность доказать наличие законного основания увольнения и соблюдение установленного порядка увольнения возлагается на работодателя.

Из анализа вышеприведенных норм следует, что при разрешении спора об оспаривании приказа о наложении дисциплинарного взыскания в виде увольнения по пункту 5 части первой статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации следует учитывать, что применение данного дисциплинарного взыскания возможно при условии, что к работнику ранее было применено дисциплинарное взыскание, и на момент повторного неисполнения работником трудовых обязанностей оно не снято и не погашено.

Исходя из этого ответчик обязан доказать правильность наложения всех дисциплинарных взысканий, которыми он обосновал приказ об увольнении по пункту 5 части первой статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации.

В соответствии с пунктом 53 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» обстоятельством, имеющим значение для правильного рассмотрения дел об оспаривании дисциплинарного взыскания или о восстановлении на работе и подлежащим доказыванию работодателем, является соблюдение им при применении к работнику дисциплинарного взыскания вытекающих из статей 1, 2, 15, 17, 18, 19, 54 и 55 Конституции Российской Федерации и признаваемых Российской Федерацией как правовым государством общих принципов юридической, а следовательно и дисциплинарной, ответственности, таких, как справедливость, равенство, соразмерность, законность, вина, гуманизм. В этих целях работодателю необходимо представить доказательства, свидетельствующие не только о том, что работник совершил дисциплинарный проступок, но и о том, что при наложении взыскания учитывались тяжесть этого проступка и обстоятельства, при которых он был совершен (часть пятая статьи 192 Трудового кодекса Российской Федерации), а также предшествующее поведение работника, его отношение к труду. Если при рассмотрении дела о восстановлении на работе суд придет к выводу, что проступок действительно имел место, но увольнение произведено без учета вышеуказанных обстоятельств, иск может быть удовлетворен.

Как установлено судом и следует из материалов дела, ФИО3 работал в ООО «Балтийский продукт» с 9 января 2020 года по 8 июля 2020 года в должности мастера цеха обвалки-жиловки (трудовой договор № от 9 января 2020 года, Приказ № БП 12-к от 9 января 2020 года (л.д. 72-73, л.д.113).

Приказом от 22 июля 2020 года № «О привлечении к дисциплинарной ответственности», ФИО3 был объявлен выговор за нарушение режима работы, выразившееся в отсутствии на рабочем месте 21 мая 2020 года с 8.00 до 11.00, создавшем угрозу проведения своевременной отгрузки продукции. Основанием для издания данного приказа послужили следующие документы: акт об отсутствии сотрудника на рабочем месте от 21 мая 2020 года; объяснительная ФИО3 от 22 мая 2020 года; копия листка нетрудоспособности ФИО3 № от 19 июня 2020 года; копия листка нетрудоспособности ФИО3 № от 22 мая 2020 года; данные СКУД (л.д.54). С данным приказом, ФИО3 был ознакомлен и получил его копию 22 июня 2020 года, указал, что с приказом не согласен. 

Оценивая законность и обоснованность вышеуказанного приказа, суд приходит к следующему. 

Согласно ст. 21 ТК РФ работник обязан добросовестно исполнять свои трудовые обязанности, возложенные на него трудовым договором, соблюдать правила внутреннего трудового распорядка организации и трудовую дисциплину.

Указанной обязанности корреспондирует право работодателя требовать от работников исполнения ими трудовых обязанностей (п. 4 ч. 1 ст. 22 ТК РФ).

При этом запрещается требовать от работника выполнения работы, не обусловленной трудовым договором, за исключением предусмотренных законом случаев (ст. 60 ТК РФ).

Как следует из п.6.1 трудового договора, истцу устанавливается основной график работы –пятидневная рабочая неделя с режимом рабочего времени с 8.00 до 17.00 часов с перерывом на отдых и питание один час с 13.00 до 14.00 часов, с двумя выходными: суббота и воскресенье. 

Аналогичный режим работы для работников по основному месту работы закреплен в Приложение № 1 к Правилам внутреннего трудового распорядка ООО «Балтийский продукт» (л.д.107).

Как следует из Приказа № 34 от 11 ноября 2019 года «О применении СКУД», в ООО «Балтийский продукт» предусмотрена система сканирования персональных пропусков работником прибытия/убытия на рабочее место (л.д.58-59).

Из представленных данных СКУД следует, что 21 мая 2020 года ФИО3 прибыл на работу в 10: 51 (л.д.57).

21 мая 2020 года в связи с отсутствием на рабочем месте ФИО3 в период с 08.00 до 11.00 часов, был составлен акт об отсутствии сотрудника на рабочем месте ФИО3, подписанный ФИО5 (директор по производству), ФИО7 (главный технолог), ФИО6 (начальник цеха обвалки-жиловки). При этом в акте было указано, что отсутствие ФИО3 поставило под угрозу проведение своевременной отгрузки продукции предприятия, а заявлений от ФИО3 о предполагаемом отсутствии не поступало, непосредственного руководителя в устной форме он не предупреждал. С содержанием данного акта ФИО3 был ознакомлен 22 июня 2020 года, указал, что с содержанием не согласен. 

В объяснительной от 22 мая 2020 года, ФИО3 указал, что в смену 21 мая 2020 года он прибыл на работу к 10.50, так как в 09. 30 он присутствовал на завершении сделки покупки квартиры для мамы. Указал, что эти действия были согласованы с непосредственным начальником ФИО6 за 7 дней-заранее. 

Для проверки вышеуказанных обстоятельств в судебном заседании был допрошен свидетель ФИО6, который занимал должность начальника цеха обвалки –жиловки и являлся непосредственным начальником ФИО3 Он пояснил, что ФИО3 не предупреждал его о своем отсутствии, не согласовывал ни за 7 дней, ни 21 мая 2020 года, что ему нужно отсутствовать по уважительным причинам на рабочем месте с 8.00 до 11.00 часов, не звонил, не обращался ни устно, ни письменно. При этом в этот день утором он сам звонил ФИО3 и интересовался его местонахождением, на что он ему ответил, что у него дела и положил трубку. После этого, он доложил об отсутствии ФИО3 ФИО5 – директору по производству и ФИО8 –начальнику отдела по управлению персоналом и продолжил работу. ФИО3 прибыл на работу только к обеду, ничего не объяснял. Указал, что ФИО3 как мастер цеха имеет в подчинении около 10 человек, от его работы зависит своевременная отгрузка продукции предприятия, поскольку на данном производстве, все отделы зависят от выполнения той или иной работы для общего результата. 

Свидетели ФИО8 (директор по персоналу), ФИО5 (директор по производству) также указали, что ФИО3 о своем отсутствии не предупреждал. При этом свидетель ФИО5 пояснила, что в цеху обвалки-жиловки начинается запуск производства продукции, ФИО3 как мастер цеха должен обеспечить сырьем, любое промедление влечет к нарушению всего процесса производства продукции, поэтом его отсутствие является существенным нарушением трудовой дисциплины. 

Оснований сомневаться в показаниях данных свидетелей или подозревать их в совершении каких-либо противоправных действий, у суда и суда не имеется, поскольку данные показания последовательны, логичны, согласуются как между собой, так и с пояснениями истца в объяснительной, который не отрицал факт своего отсутствия на рабочем месте, так и с другими материалами дела, свидетели предупреждены об уголовной ответственности по ст. 306 Уголовного кодекса РФ.

Доказательств того, что свидетелями даны ложные показания, истцом не представлено. Более того, суд учитывает, что в судебном заседании стороной истца не представлено иных допустимых и относимых доказательств того, что у ФИО3 имелись уважительные причины для отсутствия на рабочем месте в течение трех часов, равно как и не представлено доказательств согласования времени своего отсутствия. 

Учитывая длительность его отсутствия на работе (3 часа), а также принимая во внимание специфику его работу мастером цеха на производстве мясной продукции, суд соглашается с тем, что ФИО3 допустил нарушение режима работы, закрепленном в трудовом договоре и правилах внутреннего распорядка, уважительности причин своего отсутствия не представил, о своем отсутствии не предупредил, что могло повлечь негативные последствия в виде срыва сроков поставки продукции, которые работодатель избежал только благодаря организации работы и возложении обязанностей ФИО3 на других сотрудников. При изложенных обстоятельствах, суд приходит к выводу, что применение к нему меры дисциплинарного взыскания в виде выговора, не являлось чрезмерным взысканием, и данная мера соответствует тяжести совершенного дисциплинарного проступка. Фактов нарушения работодателем процедуры применения дисциплинарного взыскания, судом не установлено, стороной истца таких доказательств не представлено. При изложенных обстоятельствах, у суда отсутствуют оснований для признания указанного приказа незаконным, изданного в соответствии с нормами действующего трудового законодательства.

Вопреки доводам представителя истца, в приказе № от 22 июня 2020 года, имеется указание на дату, время и обстоятельства совершенного ФИО3 дисциплинарного проступка. 

Кроме того, суд соглашается с представителем ответчика, что истцом пропущен срок исковой давности на обжалование данного приказа. 

Согласно положениям ст. 392 ТК РФ работник имеет право обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора в течение трех месяцев со дня, когда он узнал или должен был узнать о нарушении своего права, а по спорам об увольнении - в течение одного месяца со дня вручения ему копии приказа об увольнении либо со дня выдачи трудовой книжки. При пропуске по уважительным причинам сроков, установленных частями первой и второй настоящей статьи, они могут быть восстановлены судом.

При этом следует отметить, что предусмотренный статьей 392 Трудового кодекса Российской Федерации трехмесячный и месячный срок (в случае оспаривая увольнения) для обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора со дня, когда работник узнал или должен был узнать о нарушении своего права, выступает в качестве одного из необходимых правовых условий для достижения оптимального согласования интересов сторон трудовых отношений; установленный законом срок направлен на быстрое и эффективное восстановление нарушенных прав работника в случае нарушения его трудовых прав и является достаточным для обращения в суд.

Связывая начало течения срока исковой давности для обращения за разрешением индивидуального трудового спора со дня, когда работник узнал или должен был узнать о нарушении своего права, законодатель исходил из того, что своевременность обращения работника в суд за разрешением индивидуального трудового спора со дня, когда работник узнал или должен был узнать о возможном нарушении своих трудовых прав, зависит от его волеизъявления.

Как следует из разъяснений, содержащихся в п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», заявление работника о восстановлении на работе подается в районный суд в месячный срок со дня вручения ему копии приказа об увольнении или со дня выдачи трудовой книжки, либо со дня, когда работник отказался от получения приказа об увольнении или трудовой книжки, а о разрешении иного индивидуального трудового спора - в трехмесячный срок со дня, когда работник узнал или должен был узнать о нарушении своего права.

Таким образом, трехмесячный срок обращения в суд для обжалования приказа о дисциплинарном взыскании исчисляется со дня наступления одного из перечисленных событий - вручения копии приказа, ознакомления с приказом, отказа от получения копии приказа. 

Как следует из приказа № от 22 июня 2020 года, ФИО3 был с ним ознакомлен и получил его копию 22 июня 2020 года, что им не оспаривалось в уточненном иске. 

Вместе с тем в суд с уточненными требованиями о признании данного приказа незаконным, он обратился только 3 марта 2021 года, уважительных причин пропуска срока обращения в суд с иском об оспаривании приказа им представлено не было, о восстановлении пропущенного срока он не ходатайствовал, в связи с чем, с учетом требований ст. 392 ТК РФ суд полагает, что срок на обращение в суд с уточненными требованиями, им пропущен. Довод представителя истца, что они вправе уточнять свои требования в любое время, учитывая, что они подали иск в августе 2020 года, суд признает необоснованным и основанным на неверном толковании действующего трудового законодательства. При изложенных обстоятельствах, данный приказ является законным и обоснованным, оснований для его отмены, в том числе, по основаниям пропуска срока на его обжалование, не имеется. 

Оценивая законность Приказа № № от 7 июля 2020 года «О привлечении ФИО3 к дисциплинарной ответственности», суд приходит к следующему. 

Из материалов дела следует, что Приказом № 45-20/БП от 7 июля 2020 года, к ФИО3 было применено дисциплинарное взыскание в виде замечания за нарушение режима работы в виде опоздания на рабочее место на 6 минут без уважительных причин 25 июня 2020 года (л.д.74). Основанием для вынесения данного приказа послужили следующие документы: докладная начальника цеха обвалки –жиловки ФИО6 от 25 июня 2020 года; уведомление о необходимости дать объяснение № 1 от 26 июня 2020 года; объяснительная ФИО3 от 26 июня 2020 года; копия трудового договора № от 9 января 2020 года; данные СКУД; данные видеонаблюдения. 

Как было установлено судом ранее, рабочий день ФИО3 начинается в 08.00 часов. 

Как следует из данных СКУД следует, что 25 июня 2020 года ФИО3 прибыл на работу в 07:54 (л.д.71). 

В своем объяснении от 25 июня 2020 года ФИО3 указал, что прибыл на работу в 07-55, а в цехе был в 08-00, поскольку ему достаточно пяти минут, чтобы приступить к своим обязанностям. 

Свидетель ФИО6 в судебном заседании пояснил, что ФИО3 25 июня 2020 года опоздал на работу примерно на 10 минут, о причинах опоздания ничего не сообщил. Указал, что в их организации, факт прибытия на работу фиксируется по данным СКУД, в цеху электронная фиксация отсутствует. Указал, что необходимо две минуты, чтобы дойти до цеха и время для того, чтобы переодеться. При этом указал, что опоздание даже на столь короткий промежуток повлекло для предприятия негативные последствия, поскольку ФИО3 как мастер цеха дает команду своим подчиненным по запуску производства, поскольку именно с цеха по обвалке-жиловке продукции начинается все производство, в связи с чем, любое промедление ведёт к собою производственного процесса. 

Свидетель ФИО9 в судебном заседании пояснила, что учет прихода и ухода сотрудников ведется по данным СКУД. Опоздание на 6 минут могло повлечь для работодателя негативные последствия, поскольку у них имеется цепочка в производстве, цех обвалки – первостепенное звено, если вовремя не запущен процесс обвалки, то идет сбой в цепочке производства. 

Свидетель ФИО8 (директор по персоналу) подтвердила, что данные по приходу сотрудников на работу фиксируются по данным СКУД. 

Оценивая показания свидетелей, а также положения пункта 1 Приказа № 34 от 11 ноября 2019 года «О применении СКУД», согласно которому учет рабочего времени сотрудников ведется через данные СКУД, суд приходит к выводу, что у работодателя отсутствовали основания для привлечения ФИО3 к дисциплинарной ответственности в виде замечания, поскольку согласно данным СКУД, 25 июня 2020 года ФИО3 прибыл на работу вовремя (в 07-55). Каких-либо допустимых доказательств фиксации его прибытия в цех в 08-06 часов, суду ответчиком представлено не было. Более того, суд приходит к выводу, что при наложении дисциплинарного взыскания работодатель не учел тяжесть совершенного проступка, чего требует п. 5 ст. 192 ТК РФ, поскольку отсутствие на рабочем месте в течение 6 минут является малозначительным дисциплинарным проступком, доказательств наличия негативных последствий, связанных с ним, работодатель не представил. 

Между тем, суд не может признать данный приказ незаконным и отменить его, поскольку ФИО3 пропустил трехмесячный срок, предусмотренный ст. 392 ТК РФ на его обжалование. 

Как следует из содержания приказа, ФИО3 был ознакомлен с приказом 7 июля 2020 года, и указал, что с вышеизложенным не согласен. Данные обстоятельства представителем истца не оспаривались. Срок исковой давности по данному приказу истекал 8 октября 2020 года. Однако в суд с уточнённым иском ФИО3 об его обжаловании он обратился только 3 марта 2020 года. Каких-либо уважительных причин пропуска срока обращения в суд с иском об оспаривании данного представлено не было. Довод представителя истца, что ФИО3 ранее не обращался с требованиями об его обжаловании ввиду юридической неграмотности, суд признает несостоятельным, поскольку как следует из даты оформления доверенности, 29 сентября 2020 года, истец воспользовался юридической помощью представителя ФИО1 (л.д. 33), однако, до истечения срока давности, такие требованиям им заявлены не были, несмотря на ознакомление с таким приказом и несогласие с его содержанием. 

При изложенных обстоятельствах, суд приходит к выводу, что данный приказ не был обжалован в предусмотренные законом сроки, а значит, ФИО3 считается подвергнутым наказанию во второй раз в виде замечания. 

Оценивая тот проступок, который послужил основанием для привлечения ФИО3 к дисциплинарной ответственности в виде увольнения, суд указывает следующее.

Приказом № 46-20/БП от 8 июля 2020 года ФИО3 был подвергнут дисциплинарному взысканию за нарушение трудовой дисциплины, выразившееся в отказе принять и выполнять задание руководителя, а также, в связи с двумя дисциплинарными взысканиями в течение года со дня применения первого дисциплинарного взыскания, в виде увольнения в связи с неоднократным неисполнением работником без уважительных причин трудовых обязанностей при наличии у него дисциплинарного взыскания по пункту 5 части 1 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации. Основаниями для вынесения данного приказа являлись следующие документы: докладная начальника цеха обвалки- жиловки ФИО6 от 26 июня 2020 года; акт об отказе от ознакомления под подпись со служебным заданием от 26 июня 2020 года; уведомление о необходимости дать объяснение № 2 от 26 июня 2020 года; объяснительная ФИО3 от 26 июня 2020 года; копия трудового договора № от 9 января 2020 года; правила внутреннего трудового распорядка, утвержденные приказом № 2/К от 1 марта 2019 года; лист ознакомления ФИО3 с локальными нормативными актами ООО «Балтийский продукт»; служебная записка начальника цеха обвалки-жиловки ФИО6 от 23 июня 2020 года (л.д. 115-116). 

В соответствии с Приказом от 8 июля 2020 года № БП 43-К, ФИО3 был уволен за неоднократное неисполнение работником без уважительных причин трудовых обязанностей, если он имеет дисциплинарное взыскание, пункт 5 части первой ст. 81 Трудового кодекса РФ.

Согласно п. 3 главы I Должностной инструкции мастера цеха обвалки –жиловки, с которой ФИО3 был ознакомлен 9 января 2020 года, мастер подчиняется начальнику цеха обвалки –жиловки, в его отсутствие директору по производству. В соответствии с п.1,2,4 главы II Должностной инструкции, мастер цеха согласно производственному заданию рационально организовывает работу цеха по выполнению дневного плана, процесса по обваливанию, жилования мяса и субпродуктов. Осуществляет ежедневный контроль за качеством выпускаемой продукции; проводит оперативное изменение расстановки работников для рационального использования рабочего времени и выполнения поставленных задач; принимает со склада сырье для выдачи его в цех, под роспись, распределять не переработанное сырье в конце рабочего дня по холодильникам на промежуточно хранение. В соответствии со п.1,2,5 главы V, мастер несет ответственность за несоблюдение технологии производства или нарушение порядка или качества проведения технологических операций или предписания технолога или директора по производству; за неправильную организацию труда на рабочем месте и невыполнение выработки рабочими цеха, за нерациональное использование рабочей силы; за неисполнение и ненадлежащее исполнение своих должностных обязанностей, предусмотренных должностной инструкцией (л.д. 112-112) 

Согласно п. 4.1.1, 4.1.3 Трудового договора № от 9 января 2020 года, работник обязуется соблюдать требования Устава ООО «Балтийский продукт», условия трудового договора, подчиняться правилам внутреннего трудового распорядка, своевременно и точно исполнять функциональные обязанности, а также приказы и распоряжения работодателя; работник обязан выполнять поручения руководителей. 

Анализируя положения пунктов трудового договора, должностной инструкции, суд приходит к выводу, что ФИО3 как мастер цеха обязан выполнять поручения и задания своего непосредственного начальника – ФИО10 по реализации производственного задания, которое дается цеху, реализуя ежедневно задачи дневного плана. При этом ни в одном локальном акте организации не указано, что существует какая-либо форма и требования к заданию руководителя, из чего следует вывод, что задания мастеру цеха могут даваться как устно, так и письменно, однако, предусмотрена прямая обязанность задание от непосредственного руководителя выполнять. 

26 июня 2020 года в 10 часов 00 минут в ООО «Балтийский продукт» был составлен акт об отказе от ознакомления под роспись со служебным заданием, подписанный ФИО5, ФИО6, ФИО7, указав нем, что данный акт составлен о том, что мастер цеха обвалки-жиловки ФИО3 отказался ознакомиться под роспись со служебным заданием начальника цеха обвалки –жиловки на 26 июня 2020 года (л.д.65).

26 июня 2020 года ФИО3 было вручено уведомление о необходимости дать объяснение по факту отказа получения служебного задания на смену ( л.д.147) от начальника цеха обвалки –жиловки 26 июня 2020 года (л.д. 66).

В это же день ФИО3 предоставил объяснительную начальнику производства ФИО5, в котором указал, что в смену 26 июня 2020 года он отказался подписывать бумагу, которую начальник цеха назвал «служебным заданием», так как сменное задание должно быть вписано в журнал сменных заданий, который должен быть прошит, зарегистрирован и поставлен на учет как внутренний документы с указание даты начала и окончания этого журнала (л.д.67). 

Для проверки вышеуказанных обстоятельств, были допрошен свидетель ФИО10, который по данным обстоятельствам пояснил, что он является непосредственным начальником ФИО3, в рамках реализации производственного плана, он дает задания по выполнению дневного плана на рабочий день ФИО3 как мастеру цеха. При этом в их организации не предусмотрено ведения никаких журналов заданий, он дает свои указания подчиненным и в устной форме. Однако, поскольку ФИО3 ранее его задания не выполнял, что приводило к срыву производственного плана, он принял решение выдавать ему задания в письменном виде, для чего составил 26 июня 2020 года задание на смену цеха/обвалки/жиловки для ФИО3 Вместе с тем, он отказался его принимать и выполнять, о чем был составлен акт об отказе от ознакомления под подпись со служебным заданием.

Свидетель ФИО5 в судебном заседании пояснила, что 26 июня 2020 года ФИО10 доложил ей, что ФИО3 отказался принимать и выполнять его письменное задание на смену, о чем она, ФИО6 и главный технолог составили акт. Указала, что никаких требований к оформлению задания на смену, у них в организации не предусмотрено, задания начальником могут выдаваться как устно, так и письменно. 

Оценивая показания свидетелей в этой части, суд приходит к выводу, что они не противоречивые, и согласуются с представленными в материалы дела документами, а именно –объяснительной ФИО3, где он признал факт отказа от принятия задания своего непосредственного начальника ФИО6, актом об отказе от ознакомления под подпись со служебным заданием от 26 июня 2020 года. При этом суд учитывает, что в судебном заседании представитель истца не представил никаких доказательств того, что служебное задание от ФИО6 должно было быть оформлено как производственное, и должно быть зарегистрировано в журнале заданий. 

При изложенных обстоятельствах, учитывая, что ФИО3 отказался выполнять поручения своего непосредственного руководителя, которое было ему дано в рабочее время, и в рамках его служебных обязанностей, суд приходит к выводу, что применительно к данному нарушению, у работодателя были основания для применения в отношении ФИО3 мер дисциплинарного взыскания в виде увольнения за указанное нарушение п.3.2 Правил внутреннего трудового распорядка ООО «Балтийский продукт», с которыми ФИО3 был под роспись ознакомлен, а также п. 4.3.1 трудового договора от 9 января 2020 года №, с учетом наличия у истца не снятых дисциплинарных взысканий за предыдущие дисциплинарные проступки, что не противоречит п. 5 ч.1 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации. 

При применении дисциплинарных взысканий, нарушений, установленных ст. 193 ТК РФ порядка и срока применения работодателем не допущено. 

Кроме того, суд приходит к выводу, что истцом также пропущен срок на оспаривание приказа Приказом № от 8 июля 2020 года об увольнении, поскольку из материалов дела видно, что он обратился в суд только 11 августа 2020 года, ссылаясь на то, что трудовую книжку он получил только 14 июля 2020 года. Данные обстоятельства стороной ответчика не оспаривались. 

Вместе с тем, в материалы дела представлены: акт от 8 июля 2020 года «Об отказе в получении трудовой книжки» (л.д. 87), подписанный ФИО11, ФИО12, ФИО13, а также акт от 8 июля 2020 года «Об отказе от ознакомления под подпись с документами» (л.д.88), а именно с Приказом № БП 43-К от 8 июля 2020 года о привлечении к дисциплинарной ответственности; личная карточка по форме Т-2, книга учета движения трудовых книжек и вкладышей к ним». При этом было указано, что с вышеуказанными документами ФИО3 предлагалось ознакомиться трижды, однако, все три раза ФИО3 отказался ознакомиться с документами под подпись. Свой отказ от подписания ФИО3 мотивировал тем, что документы составлены неверно. 

Свидетель ФИО13, которая работает специалистом по охране труда в ООО «Балтийский продукт», в судебном заседании подтвердила, что 8 июля 2020 года ФИО3 пытались вручить трудовую книжку, однако он отказался ее принимать. 

Оснований сомневаться в показаниях данного свидетеля, у суда не имеется, его показания согласуются с представленными материалами дела, в том числе, косвенно подтверждаются ФИО3 в своем исковом и уточнённом заявлении, где он указывает, что после предоставления своей объяснительной 7 июля 2020 года, ему дали на подпись документ о дисциплинарном взыскании и последующем увольнении (л.д.2), а также письмом от его имени генеральному директору ФИО14 от 8 июля 2020 года (л.д.89-90), в котором он ссылается на несогласие с решением руководства, и указывает на его возможность обратиться в государственные органы власти в соответствии со ст. 392 ТК РФ.

При изложенных обстоятельствах, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении иска и по данному основанию, поскольку о своем увольнении ФИО3 узнал 8 июля 2020 года, когда от получения трудовой книжки и от подписи об ознакомлении с приказом об увольнении отказался, о чем и были составлены ответчиком соответствующие акты от 8 июля 2020 года, в связи с чем месячный срок для обращения в суд с иском об оспаривании увольнения (о восстановлении на работе), предусмотренный ч. 1 ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации начал течь с 9 июля 2020 года, и истекал 10 августа 2020 года. Указанным правом истец не воспользовалась, пропустив срок, установленный трудовым законодательством Российской Федерации для обращения в суд за разрешением трудового спора, и обратившись в суд с настоящим иском только 12 августа 2020 года. Также он отказался от подписи с ознакомлением с приказом о привлечении его к дисциплинарной ответственности Приказом № БП 45-20 от 7 июля 2020 года, с учетом изложенного, заявляя требования об его оспаривании 3 марта 2021 года, он также пропустил срок для его обжалования. 

При этом, ФИО3 не предоставил суду никаких доказательств того, что он пропустил этот срок по уважительным причинам, которые объективно препятствовали ему своевременно подать исковое заявление об оспаривании всех приказов и увольнении в суд.

Доводы ФИО3 АВ. о том, что ему не выдали спецодежду, что спровоцировало конфликтную ситуацию, в судебном заседании не подтвердились. Допрошенные свидетели – ФИО6, ФИО5, ФИО8, ФИО13 подтвердили, что ФИО3 была выдана спецодежда, поскольку без нее, он не был бы допущен на производство. Более того, в материалах дела отсутствуют допустимые доказательства того, что ФИО3 обращался за выдачей спецодежды, однако, в ее выдаче ему отказали, поскольку его письма, представленные в материалы дела, не были отправлены работодателю, либо зарегистрированы в ООО «Балтийский продукт», наличие таких жалоб от ФИО3 вышеуказанные свидетели отрицали. Более того, обстоятельства по невыдаче ему спецодежды к оспариваемым дисциплинарным взысканиям отношения не имеют.

Оценивая соответствие тяжести совершенных истцом проступков, примененным к нему взысканиям, учитывая неоднократный характер ненадлежащего исполнения трудовых обязанностей, а также пропуск срока для обжалования приказов о дисциплинарных взысканиях и увольнении, суд приходит к выводу, что увольнение истца по ст. п.5 ч.1 ст. 81 ТК РФ приказом №-к от 8 июля 2020 года, произведено законно. 

При таких обстоятельствах, поскольку в судебном заседании доводы, изложенные истцом в обоснование своих исковых требований не подтвердились, в связи с чем, увольнение истца осуществлено в полном соответствии с требованиями действующего законодательства, а заявленные требования подлежат оставлению без удовлетворения в полном объеме. 

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

решил:

Исковые требования ФИО3 к ООО «Блтийский продукт» об отмене приказов о дисциплинарном взыскании, об отмене приказа об увольнении, восстановлении на работе, взыскании компенсации за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда, оставить без удовлетворения. 

Решение может быть обжаловано в Калининградский областной суд через Ленинградский районный суд г. Калининграда в течение месяца с момента изготовления мотивированного решения.

Мотивированное решение суда изготовлено 26 марта 2021 года. 

Судья А.А. Семёркина