дело № 2-711/2018

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

15 мая 2018 года г. Уфа

Калининский районный суд г. Уфы Республики Башкортостан в составе председательствующего судьи Ибрагимова А.Р.

при секретаре судебного заседания Халиковой Ю.М.,

с участием представителя прокуратуры Республики Башкортостан –Петровой Р.В., действующей на основании доверенности от ДД.ММ.ГГГГ, действующей также как помощник прокурора Калининского района г. Уфы,

истца ФИО1,

представителя истца ФИО1 – ФИО2, действующего по устному ходатайству,

представителя ответчика ФСИН России – ФИО3, действующей на основании доверенности от ДД.ММ.ГГГГ, действующей также как представитель УФСИН России по Республике Башкортостан на основании доверенности от ДД.ММ.ГГГГ,

представителя третьего лица ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Республике Башкортостан – ФИО4, действующей на основании доверенности от ДД.ММ.ГГГГ,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Федеральной службе исполнения наказаний России о компенсации морального вреда, причиненного в результате нарушения права на оказание надлежащей медицинской помощи,

установил:

ФИО1 обратился в суд с иском (изначально) к Министерству финансов Российской Федерации в лице УФК по РБ о компенсации морального причиненного в результате незаконного уголовного преследования, содержания под стражей в размере 8500000 рублей, компенсации морального вреда, причиненного в результате нарушения права истца на надлежащую квалифицированную медицинскую помощь, в размере 1000000 рублей.

Определением суда от 15 ноября 2017 года исковые требования о компенсации морального вреда, причиненного в результате нарушения права истца на надлежащую квалифицированную медицинскую помощь в размере 1000000 рублей, выделены в отдельное производство.

В обоснование иска указано, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 во время его нахождения на лечении в 

<

адрес> в тяжелом состоянии в послеоперационный период был задержан и заключен под стражу. Врачом 

<

адрес> было рекомендовано ограничение физических нагрузок, профилактический прием лекарственных средств, наблюдение хирурга по месту жительства, соблюдение диеты, заместительная терапия. Указанные рекомендации в условиях содержания под стражей выполнены быть не могли, что фактически поставило под угрозу здоровье и жизнь ФИО1, в местах содержания под стражей хирург отсутствовал. ФИО1 неоднократно ставились диагнозы серьезных заболеваний, представляющих существенную опасность, таких как хронический 

<

данные изъяты>, 

<

данные изъяты>, 

<

данные изъяты>, 

<

данные изъяты> В условиях содержания под стражей ФИО1 надлежащее оказание медицинской помощи не осуществлялось, следствием чего стало ухудшение состояния здоровья и появление и развитие такого тяжелого заболевания, как 

<

данные изъяты>. В настоящее время истец проходит лечение в условиях 

<

данные изъяты> диспансера от данного заболевания.

Определениями судьи от 12 декабря 2017 года к участию в деле в качестве соответчика привлечена ФСИН России, а также в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно спора по делу, привечено ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Республике Башкортостан.

Протокольным определением от 30 марта 2018 года Министерство финансов Российской Федерации в лице УФК по РБ исключено из числа ответчиков по делу.

В судебном заседании ФИО1, его представитель заявленные требования поддержали, просили удовлетворить.

Представитель прокуратуры Республики Башкортостан Петрова Р.В. полагала в удовлетворении исковых требований отказать.

Представитель ответчика ФСИН России, УФСИН России по РБ ФИО3 представила возражение на исковое заявление, на судебном заседании доводы возражения на исковое заявления поддержала, просила в удовлетворении искового заявления отказать.

Представитель третьего лица ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Республике Башкортостан – ФИО4 возражала против удовлетворения искового заявления.

Заслушав участников судебного разбирательства, заключение прокурора, исследовав материалы дела, представленные медицинские документы ФИО1, суд приходит к следующему.

Статьей 16 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрена обязанность возмещения Российской Федерацией, соответствующим субъектом Российской Федерации или муниципальным образованием убытков, причиненных гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления или должностных лиц этих органов.

Гражданским законодательством установлены дополнительные гарантии для защиты прав граждан и юридических лиц от незаконных действий (бездействия) органов государственной власти, направленные на реализацию положений статей 52 и 53 Конституции Российской Федерации, согласно которым каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц, в том числе злоупотреблением властью.

Согласно статье 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

В соответствии со статьей 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

В силу части 1 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При этом статьей 150 Гражданского кодекса РФ установлено, что к нематериальным благам, в том числе относится жизнь и здоровье гражданина.

В соответствии с пунктом 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ N 10 от 20 декабря 1994 года "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" под моральным вредом понимаются нравственные и физические страдания, которые причинены действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

В соответствии с пунктом 2 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации моральный вред, причиненный действиями (бездействием), нарушающими имущественные права гражданина, подлежит компенсации в случаях, предусмотренных законом.

По смыслу приведенных норм право на компенсацию морального вреда возникает при нарушении личных неимущественных прав гражданина или посягательстве на иные принадлежащие ему нематериальные блага, и только в случаях, прямо предусмотренных законом, такая компенсация может взыскиваться при нарушении имущественных прав гражданина.

По общим правилам возмещения вреда, в том числе компенсации морального вреда, лицо, требующее возмещения вреда, обязано доказать наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда (в рассматриваемом гражданском деле ФСИН РФ) и причинную связь между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда в соответствии с нормами Гражданского законодательства Российской Федерации.

Судом установлено, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 был задержан следователем прокуратуры Калининского района г.Уфы и помещен в 

<

адрес>. Постановлением Калининского районного суда г.Уфы от ДД.ММ.ГГГГ года в отношении ФИО1 избрана мера пресечения в виде заключения под стражу.

Решением суда от 15 ноября 2017 года (в части требований ФИО1 о компенсации морального вреда, вызванного необоснованным уголовным реследованием) установлено, что ФИО1 содержался под стражей по ДД.ММ.ГГГГ. 

В обоснование иска ФИО1 указал, что надлежащая медицинская помощь ему в условиях содержания под стражей не оказывалась, кроме того, в ДД.ММ.ГГГГ году у него выявлен 

<

данные изъяты>.

Определением суда от 11 января 2018 года по делу была назначена комплексная судебно-медицинская экспертиза.

Согласно заключению эксперта ГБУЗ Бюро судебно-медицинской экспертизы МЗ РБ № от ДД.ММ.ГГГГ, ФИО1 на день заключения под стражу имел такие заболевания, как 

<

данные изъяты> (с ДД.ММ.ГГГГ года), 

<

данные изъяты>. В послеоперационный период ФИО1 был показан профилактический прием лекарственных средств, заместительная терапия. Установить, имелись ли показания к его госпитализации в стационар на период с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ по имеющимся медицинским документам не представилось возможным. В период нахождения в 

<

адрес> с ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 заболел 

<

данные изъяты> с ДД.ММ.ГГГГ года, о чем свидетельствует выписка и справка из 

<

адрес> (находящаяся в 

<

данные изъяты>). Согласно медицинской карте 

<

данные изъяты> ФИО1 находился на стационарном лечении с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ по поводу 

<

данные изъяты>. Поступил в плановом порядке с направленным диагнозом «

<

данные изъяты>». Проведены обследования, консультации специалистов, консервативное лечение, согласно основного заболевания. Недостатков при оказании медицинской помощи ФИО1 за период стационарного лечения с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ не выявлено. Лечение было адекватным его объективному состоянию и обоснованным при установленных диагнозах. По имеющимся данным (ввиду отсутствия медицинской документации) оценить объем, обоснованность медицинской помощи, оказанной ФИО1 по другим заболеваниям, в период нахождения в 

<

адрес> – не представляется возможным. 

На судебном заседании 30 марта истцом и его представителем заявлено ходатайство о назначении по делу дополнительной экспертизы, указывая, что на вопросы № 2, 4 и 5 вышеуказанного определения суда экспертами не даны полные, объективные и обоснованные ответы в связи с отсутствием медицинской документации. К ходатайству истцом приложена медицинская карта № № Клиники БГМУ, ранее не исследованная экспертами.

Определением от 30 марта 2018 года указанное ходатайство судом удовлетворено, по делу была назначена дополнительная комплексная судебно-медицинская экспертиза, с учетом представленной истцом медицинской карточки.

Согласно заключению ГБУЗ Бюро судебно-медицинской экспертизы МЗ РБ № от ДД.ММ.ГГГГ, ФИО1 находился на стационарном лечении с ДД.ММ.ГГГГ с диагнозом заключительным клиническим «

<

данные изъяты>». ДД.ММ.ГГГГ по экстренным показаниям проведена операция: 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>. По данным записей в медицинской карте на ДД.ММ.ГГГГ (день выписки) ФИО1 предъявлял жалобы на умеренные боли в животе. При объективном осмотре: «

<

данные изъяты>». Учитывая состояние больного при выписке (по записям в медицинской карте), в дальнейшем ему было показано наблюдение, лечение (перевязки, медикаментозная терапия) врачом-хирургом, до заживления раны.

Согласно медицинской карты стационарного больного № ФИО1 находился на стационарном лечении в 

<

адрес> с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, с диагнозом заключительным клиническим «

<

данные изъяты> (операция ДД.ММ.ГГГГ). 

<

данные изъяты>» (решение вопроса МСЭ). Проведены обследования, консультации специалистов, консервативное лечение, согласно основного заболевания. Оформлена документация (форма №) - направление на медико-социальную экспертизу. Недостатков при оказании медицинской помощи гражданину ФИО1 за период стационарного лечения с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ не выявлено. Лечение было адекватным объективному состоянию пациента и обоснованным при установленных диагнозах.

Ввиду отсутствия медицинской документации, оценить объем, обоснованность медицинской помощи, оказанной гражданину ФИО1 по другим заболеваниям, в период нахождения в 

<

адрес>, с ДД.ММ.ГГГГ - не представляется возможным.

Оценивая экспертные заключения, суд приходит к следующему. Оперативное вмешательство истцу проведено ДД.ММ.ГГГГ. Далее, на день задержания, ДД.ММ.ГГГГ, истец предъявлял жалобы на боли в животе, но по итогам обследования врачом сделан вывод о возможности выписки истца с ограничением физических нагрузок, наблюдением у хирурга, соблюдением диеты. Между тем, вопреки доводам истца, объем подлежащих оказанию медицинских услуг врачом-хирургом в медицинских документах не поименован, сведений о необходимости повторного оперативного вмешательства материалы дела не содержат.

При этом суд также учитывает, что сведений о наступлении каких-либо негативных последствий в виде неблагоприятного послеоперационного периода либо отсутствия факта оказания медицинских услуг именно профильным врачом-хирургом, материалы дела не содержат.

На территории следственного изолятора имеется медицинская часть, где наблюдался ФИО1, что сторонами по делу не оспаривается.

В этой связи довод истца, что в условиях содержания под стражей ему не оказывалась медицинская помощь врачом-хирургом, суд признает несостоятельным. 

Кроме того, материалы дела не содержат доказательств, что за время содержания под стражей истец предъявлял жалобы на условия содержания и оказания медицинской помощи. 

Что касается довода ФИО1 о его заболевании 

<

данные изъяты> в период содержания под стражей, суд приходит к следующему. 

Материалами дела установлено, что в период содержания под стражей, в ДД.ММ.ГГГГ году (период содержания под стражей) у ФИО1 был диагностирован инфильтративный 

<

данные изъяты>. 

Согласно статье 101 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации лечебно-профилактическая и санитарно-профилактическая помощь осужденным к лишению свободы организуется и предоставляется в соответствии с Правилами внутреннего распорядка исправительных учреждений и законодательством Российской Федерации.

В уголовно-исполнительной системе для медицинского обслуживания осужденных организуются лечебно-профилактические учреждения (больницы, специальные психиатрические и туберкулезные больницы) и медицинские части, а для содержания и амбулаторного лечения осужденных, больных открытой формой туберкулеза, алкоголизмом и наркоманией, - лечебные исправительные учреждения.

Администрация исправительных учреждений несет ответственность за выполнение установленных санитарно-гигиенических и противоэпидемических требований, обеспечивающих охрану здоровья осужденных.

Порядок оказания медицинской помощи осужденным в условиях исправительных учреждений в рассматриваемый период (2012 год) регламентировался приказом Министерства здравоохранения и социального развития РФ N 640 и Министерства юстиции РФ от 17.10.2005 N 190 "О Порядке организации медицинской помощи лицам, отбывающим наказание в местах лишения свободы и заключенным под стражу".

Организация медицинской помощи подозреваемым, обвиняемым и осужденным включает комплекс профилактических, лечебно-диагностических мероприятий, направленных на обеспечение их прав на охрану здоровья (п. 8 Порядка).

Пунктом 317 Порядка предусмотрено изолированное и раздельное содержание больных активным туберкулезом от лиц, не состоящих на диспансерном учете по поводу данного заболевания (лиц, наблюдающихся в "№" группе диспансерного учета (далее - ГДУ), от больных № и № ГДУ; больных, состоящих на учете в № ГДУ, от лиц, состоящих на учете во № ГДУ; больных, выделяющих 

<

данные изъяты> (далее - 

<

данные изъяты>), от других больных активным 

<

данные изъяты>; 

<

данные изъяты>) и 

<

данные изъяты> от других больных, выделяющих 

<

данные изъяты>).

Организация и проведение комплекса 

<

данные изъяты>, в том числе санитарно-просветительная работа по вопросам профилактики, раннего выявления 

<

данные изъяты> и контролируемого лечения больных, страдающих 

<

данные изъяты>, оказание 

<

данные изъяты> помощи регламентированы в п. п. 315 - 356 Порядка.

Согласно ст. 33 Федерального закона от 15.07.1995 N 103-ФЗ (ред. от 22.12.2014) "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" при размещении подозреваемых и обвиняемых, а также осужденных в камере отдельно от других подозреваемых и обвиняемых содержатся больные инфекционными заболеваниями или нуждающиеся в особом медицинском уходе и наблюдении.

Судом из пояснений сторон установлено, что ФИО1 в период содержания под стражей дважды в год проходил флюорографию на предмет определения заболевания 

<

данные изъяты>.

Также установлено, что в ДД.ММ.ГГГГ году при плановом флюорографическом обследовании органов грудной клетки истца у него было выявлено заболевание 

<

данные изъяты>.

Из заключения экспертизы № следует, что с ДД.ММ.ГГГГ истец находился на стационарном лечении в 

<

данные изъяты> отделении в мед части с диагнозом: «

<

данные изъяты>» (л.12 заключения). 

Самим ФИО1 также не оспаривается, что в соответствии с Порядком оказания медицинской помощи он находился на лечении в 

<

адрес>. 

Согласно положениям ст. 67 Гражданского процессуального кодекса РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Оценив заключение комиссионной судебно-медицинской экспертизы и дополнительное заключение по правилам ст. ст. 67, 86 Гражданского процессуального кодекса РФ, учитывая вывод экспертов о невозможности дачи категоричного заключения в части оказания истцу медицинской помощи ввиду отсутствия медицинских документов, имеющуюся медицинскую документацию и выводы, суд приходит к выводу, что установленный заключением судебной экспертизы факт выявления у истца заболевания в период содержания под стражей не может служить бесспорным доказательством того, что исправительное учреждение является причинителем вреда здоровью истца, а диагностированное у него заболевание возникло вследствие его ненадлежащего содержания в исправительном учреждении и халатного отношения должностных лиц к охране здоровья истца.

Напротив, из имеющихся данных можно сделать вывод о том, что заболевание ФИО1 выявлено своевременно; после выявления заболевания он получал стационарное лечение в 

<

адрес>; поставлен на учет в № диспансерного учета. 

При этом сведений о том, что техническое и санитарное состояние камеры где содержался истец, не соответствовало установленным санитарным нормам и правилам, а медицинская помощь оказывалась несвоевременно, материалы дела не содержат. 

В соответствии со ст. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию.

В своих решениях Европейский Суд по правам человека неоднократно указывал на то, что 

<

данные изъяты>), также известная как "

<

данные изъяты>", может некоторое время находиться в организме в скрытом состоянии без проявления каких-либо клинических симптомов заболевания, а сам по себе факт заражения заявителя 

<

данные изъяты> во время нахождения в местах лишения свободы не составляет нарушения ст. 3 Конвенции при условии, что больному было предоставлено надлежащее лечение (постановление Европейского Суда от 30.09.2010 по делу "П. против Российской Федерации", постановление Европейского Суда от 21.12.2010 по делу "Гладкий против Российской Федерации", постановление Европейского Суда 05.04.2011 по делу "В. против Российской Федерации").

В силу вышеизложенного суд приходит к выводу о том, что истцом не представлено объективных и бесспорных доказательств, свидетельствующих о причинении вреда его здоровью незаконными действиями (бездействием) должностных лиц исправительных учреждений, наличии причинно-следственной связи между их действиями (бездействием) и наступившими последствиями, а также доказательств нарушения его прав условиями содержания, способствовавшими возникновению заболевания 

<

данные изъяты>. То обстоятельство, что заболевание у истца было диагностировано в период отбывания наказания, не свидетельствует о том, что заболевание у него возникло именно в период отбывания наказания.

При таком положении, исковые требования ФИО1 удовлетворению не подлежат.

Руководствуясь статьями 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

в удовлетворении иска ФИО1 к Федеральной службе исполнения наказаний России о компенсации морального вреда, причиненного в результате нарушения права на оказание надлежащей медицинской помощи - отказать. 

На решение может быть подана апелляционная жалоба в Верховный Суд Республики Башкортостан в течение одного месяца со дня его принятия в окончательной форме через Калининский районный суд города Уфы Республики Башкортостан.

Судья А.Р.Ибрагимов