УИД:28RS0№-80

Дело №

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

20 августа 2025 года 

<

адрес>

Октябрьский районный суд 

<

адрес> в составе

председательствующего судьи Барабаш М.В., 

при секретаре Кабановой С.Г.,

с участием представителей истца старшего помощника прокурора 

<

адрес> Генжиевой И.И.,

помощника прокурора 

<

адрес> Рудича В.А.,

представителя ответчика ГБУЗ 

<

адрес> «

<

адрес> больница» ФИО3, 

третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований на предмет спора, на стороне ответчика ФИО13,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску прокурора 

<

адрес>, действующего в интересах ФИО1 к ГБУЗ 

<

адрес> «

<

адрес> больница» и Министерству здравоохранения 

<

адрес> о взыскании компенсации морального вреда, 

установил:

<

адрес> обратился в суд с указанным выше иском в интересах ФИО1и., в обоснование ссылаясь, что ДД.ММ.ГГГГ в ГБУЗ АО «

<

адрес> больница» во время операции по ампутации ногтевой фаланги первого пальца левой стопы, в результате острой сердечнососудистой недостаточности, вследствие ненадлежащего исполнения работниками данного медицинского учреждения своих профессиональных обязанностей, наступила смерть ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения. Уголовное дело, возбужденное ДД.ММ.ГГГГ по данному факту Октябрьским межрайонным следственным отделом СУ СК России по 

<

адрес> по признакам состава преступления, предусмотренного по ч. 2 ст. 109 УК РФ, прекращено ДД.ММ.ГГГГ на основании п.3 ч.1 ст.24 УК РФ, в связи с истечением сроков давности уголовного преследования. В ходе расследования уголовного дело было установлено, что ФИО4 с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ находился на стационарном лечении в хирургическом отделении ГБУЗ АО «

<

адрес> больница» с диагнозом «Инсулинозависимый сахарный диабет с множественными осложнениями. Диабетическая стопа. Сахарный диабет 2 типа. Диабетическая микро и макроангиопатия. Остеомиелит 1 пальца левой стопы», «ИБС. Стабильная стенокардия напряжения. Гипертоническая болезнь 3 степени. Артериальная гипертензия 3 степени, ожирение 1-2 степени». Согласно акту патологоанатомического исследования трупа смерть ФИО2 наступила ДД.ММ.ГГГГ во время операции в результате отека легких, обусловленного инфарктом миокарда на фоне сахарного диабета. В рамках уголовного дела Дальневосточным филиалом Федерального Государственного казенного учреждения «Судебно-экспертный центр следственного комитета Российской Федерации» проведена экспертиза. Согласно заключению эксперта № СМЭ-2023 от ДД.ММ.ГГГГ на этапе оказания медицинской помощи в условиях ГБУЗ АО «

<

адрес> больница» в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ установлены дефекты оказания медицинской помощи в части проведения анестезиологического пособия, которые привели к наступлению смерти ФИО2 В результате чего супруге ФИО1 причинен существенный моральный вред, выразившийся в переживаемых ею тяжелых нравственных страданиях, до настоящего времени она не может смириться с его утратой. Осознание того, что супруга можно было спасти оказанием квалифицированной медицинской помощи, причиняет ей дополнительные нравственные страдания. Уточнив исковые требования, просит взыскать с ГБУЗ АО «

<

адрес> больница» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 1 500 000 рублей, а при недостаточности денежных средств у учреждения в порядке субсидиарной ответственности взыскание произвести с Министерства здравоохранения 

<

адрес>.

Определениями суда от ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ к участию в деле привлечены: в качестве соответчика Министерство здравоохранения 

<

адрес>, в качестве третьих лиц врач-анестезиолог ГБУЗ АО «

<

адрес> больница» ФИО13 и Министерство имущественных отношений 

<

адрес>. 

В судебном заседании старший помощник прокурора Генжиева И.И. и помощник прокурора Рудич В.А. исковые требования поддержали в полном объеме, привела доводы, аналогичные изложенным в иске, ссылаясь, что медицинское учреждение в силу закона несет ответственность за дефекты оказания врачебной помощи на стадии стационарного лечения ФИО2, а именно проведения анестезиологического пособия. Данные дефекты по заключению проведенной в рамках уголовного дела экспертизы состоят в прямой причинно-следственной связи со смертью ФИО2

Представитель ответчика ГБУЗ АО «

<

адрес> больница» ФИО3 с иском согласился частично, полагая чрезмерно завышенным заявленный к взысканию размер компенсации морального вреда, полагая необходимым учитывать при определении его размера требования разумности и справедливости. Просит учесть, что расходы на возмещение морального и материального вреда, судебные издержки не включены в перечень расходов, предусмотренных тарифным соглашением в сфере обязательного медицинского страхования (ОМС) на территории 

<

адрес> на 2025 год, учреждение не может использовать средства ОМС для покрытия указанных расходов. Доходы от платной деятельности по оказанию медицинской помощи полностью исчерпываются суммой запланированных расходов, в связи с чем ответчик не имеет возможности единовременно возместить требуемый размер морального вреда. Кроме того, полагает, что выводы судебно-медицинской экспертизы, установившей наличие дефектов оказания медицинской помощи ФИО2 в период его нахождения на стационарном лечении в ГБУЗ АО «

<

адрес> больница» с 29 сентября по ДД.ММ.ГГГГ и прямой причинно-следственной связи указанных дефектов с наступлением смерти ФИО2, вызывают сомнения и противоречат отраженным в акте от ДД.ММ.ГГГГ результатам патологоанатомического исследования трупа, согласно которого смерть ФИО2 наступила в результате отека легких, обусловленного инфарктом миокарда на фоне сахарного диабета. Не смотря на неоднократные разъяснения медицинским персоналом больницы о запрете употребления пищи накануне операции ФИО4 не был соблюден предоперационный режим, утром накануне операции употребил в пищу орехи. Указанные обстоятельства подтвердили находившиеся в одной палате вместе с ФИО4 на стационарном лечении в больнице ФИО8, ФИО9, допрошенные в качестве свидетелей в ходе производства по уголовному делу. Свидетель врач-анестезиолог ФИО10 указал, что на исход оперативного вмешательства могло напрямую повлиять принятие пациентом незадолго до операции пищи, а в части выбора вида анестезии полагал, что тотальная внутривенная анестезия в данной ситуации могла быть применена, утверждение о применении в обязательном порядке наркотического анальгетика не совсем правильное. Кроме того, гистологический материал на экспертизу не представлялся по причине уничтожения по срокам хранения, что подтвердила допрошенная в качестве свидетеля врач-патологоанатом ФИО11 Данное обстоятельство, полагает, могло повлиять на выводы экспертов. 

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований на предмет спора, ФИО13 возражала против удовлетворения иска, ссылаясь, что при проведении анестезиологического пособия ФИО2 дефектов оказания медицинской помощи не допускала, вид анестезии выбрала правильно, оценку операционного риска с учетом состояния здоровья пациента, сопутствующих паталогий провела. Сама перед операцией проводила беседу с пациентом, разъясняла ему вид анестезии и правила поведения, ФИО4 расписался в карте анестезиологического пособия больного. Также накануне операции лечащим врачом пациенту разъяснялось о необходимости соблюдения предоперационного режима по приему пищи, а именно, что последний прием пищи должен быть не позднее вечера накануне, после чего ночь и утро не кушать и не пить. Однако, как выяснилось в ходе операции, он пренебрег данными требованиями, у пациента после удаления ногтевой фаланги ногтя возник отек, развилась регургитация (обратный заброс содержимого желудка) во время интубации трахеи с помощью бронхоскопа, в полости рта были обнаружены густые пищевые массы, зафиксирована остановка сердца, последовавшие реанимационные мероприятия эффекта не дали. Отек и поступление рвотных масс в полость рта возникли, поскольку пациент в день операции поел, предположительно орехи. Полагает, что это и было причиной смерти ФИО2 В связи с чем не согласна с проведенной в рамках уголовного дела комиссионной судебно-медицинской экспертизой, а именно выводами экспертов о наступлении смерти ФИО2 по причине наличия дефектов анестезиологического пособия. Нарушения были допущены только в части ведения медицинской документации, а именно, что не отразили о разъяснении пациенту необходимости соблюдения предоперационного режима. В связи с чем не согласна также с постановлением следователя о прекращении уголовного дела, в настоящее время через портал Госуслуг обратилась в прокуратуру 

<

адрес> с просьбой отменить данное постановление и повторно расследовать уголовное дело. 

В судебное заседание не явились истец ФИО12, представитель ответчика Министерства здравоохранения 

<

адрес>, извещенные надлежащим образом просили о рассмотрении дела в их отсутствие, представитель третьего лица Министерства имущественных отношений 

<

адрес> также извещен надлежащим образом путем получения почтовой корреспонденции. 

Руководствуясь ст. 167 ГПК РФ, суд определил рассмотреть гражданское дело в отсутствие неявившихся лиц.

В письменном отзыве представитель Министерства здравоохранения 

<

адрес> полагает, что оснований для удовлетворения заявленных требований к Министерству не имеется, поскольку в силу положений ст.ст.150, 1064, 1101 ГК РФ, правовых позиций, изложенных в постановлениях Пленума Верховного суда РФ № от ДД.ММ.ГГГГ и № от ДД.ММ.ГГГГ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Именно медицинские организации несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи. 

Выслушав лиц, участвующих в деле, изучив материалы дела, суд приходит к следующим выводам.

Судом установлено и следует из материалов дела, что истец ФИО12 состояла в зарегистрированном браке с ФИО4 с ДД.ММ.ГГГГ. 

С ДД.ММ.ГГГГ ФИО4 находился на амбулаторном лечении у врача хирурга ГБУЗ АО «

<

адрес> больница» с диагнозом «инфицированная рана I пальца левой стопы», получал лечение. 10 сентября и ДД.ММ.ГГГГ выездной бригадой скорой медицинской помощи ГБУЗ АО «

<

адрес> больница» ФИО2 при наличии жалоб на повышение температуры тела, озноб были выставлены диагнозы соответственно «Острая инфекция дыхательных путей, неуточненная ОРВИ», «Сахарный диабет 2 типа, инсулинозависимый сахарный диабет без осложнений», больной доставлен в ГБУЗ АО «Белогорская больница» и в период с 11 по ДД.ММ.ГГГГ проходил стационарное лечение в хирургическом отделении больницы с диагнозом «Флегмона пальцев кисти и стопы», выписан в удовлетворительном состоянии с улучшением и рекомендацией продолжения терапии в условиях поликлиники. Не смотря на проводимое лечение боли и отек в левой стопе сохранялись. ДД.ММ.ГГГГ ФИО4 в связи с ухудшением состояния здоровья обратился к хирургу ГБУЗ АО «

<

адрес> больница» и был госпитализирован в хирургическое отделение больницы с диагнозом: «Инсулинозависимый сахарный диабет с множественными осложнениями. Диабетическая стопа. Сахарный диабет 2 типа. Диабетическая икро и макроангиопатия. Остеомиелит 1 пальца левой стопы», сопутствующие заболевания (диагноз): «ИБС. Стабильная стенокардия напряжения. Гипертоническая болезнь 3 степени. Артериальная гипертензия 3 степени, ожирение 1-2 степени». Установлены показания к выполнению плановой ампутации ногтевой фаланги первого пальца левой стопы. ДД.ММ.ГГГГ в 10 часов 45 минут под внутривенной неингаляционной анестезией больному выполнена ампутация ногтевой фаланги первого пальца левой стопы, в 11 часов 10 минут на фоне неэффективного дыхания выполнена интубация трахеи, начата ИВЛ. Зафиксирована остановка сердечной деятельности, начаты реанимационные мероприятия – без эффекта в течении 30 минут, в 11-40 ФИО4 умер. 

Согласно акту патологоанатомического исследования трупа смерть ФИО2 наступила в результате отека легких, обусловленного инфарктом миокарда на фоне сахарного диабета.

Полагая, что в смерти супруга имеется вина врачей ГБУЗ АО «

<

адрес> больница», которые не смогли грамотно оказать медицинскую помощь, ДД.ММ.ГГГГ ФИО12 в письменном объяснении просила прокуратуру 

<

адрес> представлять ее интересы в суде по взысканию компенсации морального вреда с ГБУЗ АО «

<

адрес> больница» в связи со смертью супруга. 

В связи с чем прокурор обратился в суд с настоящим иском с соблюдением требований статьи 45 ГПК РФ и Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 2202-1 "О прокуратуре Российской Федерации", выступая в интересах ФИО1, которая является пенсионером по старости. 

В соответствии со ст. 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства. 

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (ч. 1 ст. 17 Конституции Российской Федерации). 

Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (ч. 2 ст. 17 Конституции Российской Федерации). 

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (ч. 1 ст. 41 Конституции Российской Федерации). 

Таким образом, здоровье как неотъемлемое и неотчуждаемое благо, принадлежащее человеку от рождения и охраняемое государством, Конституция Российской Федерации относит к числу конституционно значимых ценностей, гарантируя каждому право на охрану здоровья, медицинскую и социальную помощь. 

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от ДД.ММ.ГГГГ N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" (далее также - Федеральный закон N 323-ФЗ). 

Согласно п. 1 ст. 2 указанного Федерального закона здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма. 

Охрана здоровья граждан - система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (п. 2 ст. 2 Федерального закона N 323-ФЗ). 

В силу ст. 4 Федерального закона N 323-ФЗ к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи. 

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг (п. 3 ст. 2 Федерального закона N 323-ФЗ). 

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (ч. ч. 1, 2 ст. 19 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан"). 

В пункте 21 ст. 2 Федерального закона N 323-ФЗ определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата. 

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (ч. 1 ст. 37 Федерального закона N 323-ФЗ). 

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно ч. 2 ст. 64 Федерального закона N 323-ФЗ формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с ч. 2 ст. 76 этого Федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти. 

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (ч. 2 и 3 ст. 98 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 323-ФЗ). 

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. 

В соответствии с разъяснениями, приведенными в пункте 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности, отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятных последствий.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная 

<

данные изъяты>, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 "Обязательства вследствие причинения вреда" (статьи 1064 - 1101) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина" разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.

При этом законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Следовательно, для привлечения к ответственности в виде компенсации морального вреда юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются обстоятельства, связанные с тем, что потерпевший перенес физические или нравственные страдания в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ему нематериальные блага, при этом на причинителе вреда лежит бремя доказывания правомерности его поведения, а также отсутствия его вины, то есть установленная законом презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик.

В обоснование доводов иска о допущенных ответчиком ГБУЗ АО «

<

адрес> больница» дефектах оказания ФИО2 медицинской помощи, повлекших его смерть, прокурор ссылается на обстоятельства, установленные в ходе производства по уголовному делу, возбужденному ДД.ММ.ГГГГ по факту смерти ФИО2 Октябрьским межрайонным следственным отделом СУ СК России по 

<

адрес> по признакам преступления, предусмотренного ч.2 ст.109 УК РФ. 

Постановлением старшего следователя Октябрьского МСО СУ СК России по 

<

адрес> ДД.ММ.ГГГГ уголовное дело прекращено по основанию, предусмотренному п.3 ч.1 ст.24 УК РФ, в связи с истечением сроков давности уголовного преследования. При этом следователь пришел к выводу о наличии на этапе оказания медицинской помощи ФИО2 в условиях ГБУЗ АО «

<

адрес> больница» в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ дефектов анастезиологического пособия, состоящих в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти ФИО2

В рамках расследования уголовного дела на основании постановления следователя Дальневосточным филиалом ФГКУ «Судебно-экспертный центр Следственного комитета Российской Федерации» проведена судебно-медицинская экспертиза № СМЭ-2023 от ДД.ММ.ГГГГ. 

Согласно выводов комиссии экспертов непосредственной причиной смерти ФИО2 является обтурационная механическая асфиксия, развившаяся в результате регургитации желудочного содержимого, с дальнейшей его аспирацией, как следствие дефекта проведения анестезиологического пособия при оперативном вмешательстве от 04.10.2022г.) (экзартикуляция ногтевой фаланги первого пальца левой стопы), по поводу остеомиелита 1 пальца левой стопы, диабетической микро и макроангиопатии, диабетической стопы, сахарного диабета, 2 тип. Обтурационная механическая асфиксия в прямой причинно-следственной связи с заболеваниями, по поводу которых ФИО4 наблюдался в условиях ГБУЗ АО «Ромненская больница», АО «Октябрьская больница», ГБУЗ АО «Белогорская больница» не состоит. 

При этом комиссией экспертов установлены дефекты оказания медицинской помощи в условиях ГБУЗ АО «

<

адрес> больница» в части проведения анестезиологического пособия: не выполнен предоперационный осмотр пациента с оценкой операционного риска (МНОАР), риска анестезии (ASA), риска развития трудной интубации (Малампати, Эль - Ганзури), соответствии с клиническими рекомендациями Президиума общественной организации «Федерация анестезиологов и реаниматологов»: «Обеспечение проходимости верхних дыхательных путей у взрослых пациентов в стационаре» от ДД.ММ.ГГГГ; неверно выбран вид анестезии (с учетом имеющейся сопутствующей патологии так же при имеющихся возможностях следовало прибегнуть к проведению проводниковой, спинальной анестезии с сохраненным сознанием); отсутствие аналгезии пациента (для индукции в наркоз был применен препарат «Пропофол» в дозе 200 мг., при весе пациента 108 кг., данная доза укладывается в рекомендации прописанные инструкции к данному препарату, однако данный препарат не является анальгетиком имеет гипнотический, седативный эффект), следовало применить наркотические аналгетики, либо использовать другой препарат для ведения анестезии, обладающий анальгезирующим эффектом (кетамин), с целью выполнения не только седации, но и обезболивания.

По мнению экспертной комиссии отсутствие предоперационной подготовки, отсутствие оценки операционного риска, риска анестезии, отсутствие какого-либо вида обезболивания во время проведения операции привели к возникновению регургитации, приведшей к возникновению обтурационной механической асфиксии, с последующей аспирацией желудочным содержимым. Отсутствие оценки риска развития интубации не позволили анестезиологу заблаговременно подготовиться к возможному осложнениям. К мерам такой подготовки относится: привлечение второго анестезиолога, изменение положения тела пациента при интубации; подготовка к интубации посредством бронхоскопа; проведение интубации незамедлительно, при появлении признаков гипоксии, как в следствии аспирации, так и в следствии нарушения проходимости дыхательных путей. Согласно данным анестезиологической карты пациента явления крайней гипоксии (SpO2 менее 95%) длились в течении 25 минут, то есть с момента начала операции в 10:45 до наступления клинической смерти 11:10, когда, после трех безуспешных попыток заинтубировать больного проведена интубация посредством гибкого бронхоскопа (при своевременной заблаговременной подготовке к интубации посредством бронхоскопа интубация трахеи пациента занимает не более двух минут).

Экспертная комиссия пришла к выводу о том, что между дефектами анестезиологического пособия и наступлением смерти ФИО2 усматривается прямая причинно-следственная связь, то есть выявленные дефекты анестезиологического пособия на этапе оказания медицинской помощи в условиях ГБУЗ АО «

<

адрес> больница» в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ привели к наступлению смерти ФИО2, указав, что в соответствии с п. 6.2.6 медицинских критериев определения степени тяжести вреда причиненного здоровью человека, утвержденных приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации №н от ДД.ММ.ГГГГ развитие обтурационной механической асфиксии, в следствии регургитации, аспирации желудочного содержимого расценивается как причинившее тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека вызвавший расстройство жизненно важных функций организма человека, которое не может быть компенсировано организмом самостоятельно и обычно заканчивает смертью.

На вопрос «Как могло повлиять несоблюдение предоперационного режима (нельзя ни есть, ни пить за три часа до проведения наркоза) ФИО4 на проведение интубации трахеи? Состоит ли несоблюдение предоперационного режима в прямой причинно-следственной связи со смертью ФИО2?» эксперты указали, что в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти ФИО2 состоят дефекты анестезиологического пособия на этапе оказания медицинской помощи в условиях ГБУЗ АО «

<

адрес> больница» в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ. В представленной медицинской документации отсутствует назначение какого-либо предоперационного режима. Прием пищи менее чем за три часа до начала общей анестезии может способствовать повышению анестезиологического риска, в связи с чем пациенты без ургентной паталогии подлежат предоперационной подготовке, с оценкой операционных и анастезиологических рисков, а также рисков трудной интубации.

Кроме того, экспертная комиссия выявила следующие дефекты оказания медицинской помощи в условиях ГБУЗ АО «

<

адрес> больница» в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, а именно: 

- в части ведения медицинской документации: при описании хода операции указана экзартикуляция ногтевой фаланги 1-го пальца правой стопы, при этом оперативное вмешательство осуществлено на левой стопе; нет протокола проведения сердечно-легочной реанимации, хотя в наркозной карте, и в записи анестезиолога есть запись о выполнении реанимационных мероприятий, с введением адреналина и искусственной вентиляцией легких; нет протокола определения момента смерти человека и прекращения реанимационных мероприятий, в соответствии с со ст.66 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ №-Ф3 «Об основах охраны здоровья граждан в РФ», статья 66; нет протокола констатации смерти;

- дефекты диагностики: не верно расценено состояние пациента (с учётом осложнённого течения хирургической инфекции мягких тканей на фоне сахарного диабета, эндотоксикоза, интенсивного болевого синдрома, декомпенсации сопутствующей патологии, состояние целесообразно было расценить как среднетяжёлое); не выполнено измерение гликемии в первые сутки 4 раза, в дальнейшем 1 - 3 раза в сутки; не выполнено исследование уровня гликированного гемоглобина (HbAlc); не выполнен анализ крови биохимический общетерапевтический (белок, общий холестерин, липопротеиды высокой плотности липопротеиды низкой плотности, триглицериды, калий, натрий); не выполнено исследование на микроальбуминурию; не выполнен расчёт скорости клубочковой фильтрации; не выполнена оценка вибрационной, тактильной и температурной чувствительности нижних конечностей; не выполнен расчёт лодыжечно-плечевого индекса; не выполнен расчёт индивидуального целевого уровня гликированного гемоглобина и целевые значения гликемии натощак и через 2 часа после еды и на ночь; не выполнена консультация врачом-офтальмологом, в случае отсутствия консультации на догоспитальном этапе (при диабетической ретинопатии); не выполнено определение степени раневого дефекта по Вагнеру (при синдроме диабетической стопы); не выполнено ультразвуковое дуплексное сканирование артерий нижних конечностей (при лодыжечноплечевом индексе 0,9 и менее); не выполнено бактериологическое исследование тканей раны с определением чувствительности возбудителя к антибиотикам и другим лекарственным препаратам (при синдроме диабетической стопы); не выполнено гистологическое исследование макропрепарата (ногтевая фаланга) для подтверждения обоснованности выполненой операции (Приказ М3 РФ от ДД.ММ.ГГГГ №н «О правилах проведения патолого-анатомических исследований»).

- дефекты лечебного процесса: не выполнена терапия лекарственными препаратами для лечения сахарного диабета (при сахарном диабете 2 типа, учитывая уровень гликированного гемоглобина в режиме монотерапии или комбинации препаратов в зависимости от медицинских показаний и при отсутствии медицинских противопоказаний) в соответствии с приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ №н «Об утверждении стандартов медицинской помощи взрослым при сахарном диабете 2 типа» и клинических рекомендаций министерства здравоохранения Российской Федерации: «Сахарный диабет 2 типа у взрослых 2022г.».

Эксперты указали, что выявленные дефекты в части ведения медицинской документации, диагностики и лечебного процесса самостоятельно не привели к развитию какого-либо заболевания, либо смертельного осложнения, с возникновением обтурационной механической асфиксии в какой-либо связи не состоят, в связи с чем, в соответствии с положениями приказа Министерства здравоохранения и социального развития №н от 24.04.2008г, указанными в п.25, не расцениваются как причинившие вред здоровью.

Экспертное заключение выполнено комиссией в составе пяти врачей с высшим медицинским образованием, в том числе хирурга, анестезиолога-реаниматолога, паталогоанатома, двух судебно-медицинских экспертов, имеющих значительный стаж экспертной и врачебной работы, ученые степени и сертификаты с прохождением аккредитации по соответствующим специальностям, а судебно-медицинские эксперты также специальную подготовку по судебно-медицинской экспертизе. Эксперты были предупреждены об уголовной ответственности по статье 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения. Их выводы основаны на исследовании и анализе всей совокупности медицинской документации, в том числе данных амбулаторных и стационарных карт больного, карт вызовов скорой помощи, протокола паталогоанатомического исследования трупа, непосредственном исследовании гистологического материала от трупа ФИО2, согласующимися с иными доказательствами, представленными в материалах уголовного дела, в том числе заключениями по результатам экспертизы качества медицинской помощи, показаниями допрошенных по уголовному делу свидетелей. В связи с чем суд признает данное заключение экспертов допустимым, относимым и достоверным доказательством. 

Суд также принимает во внимание, что приказом и.о.главного врача ГБУЗ АО «

<

адрес> больница» № от ДД.ММ.ГГГГ врач ультразвуковой диагностики ФИО13, работавшая в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в должности врача анестезиолога-реаниматолога, допустившая ДД.ММ.ГГГГ при выполнении своих должностных обязанностей дефекты проведения анестезиологического пособия при оказании медицинской помощи ФИО2, привлечена к дисциплинарной ответственности в виде выговора.

Вопреки доводам представителя ответчика ФИО3 и третьего лица ФИО13 выводы экспертов в части установления дефектов оказания медицинской помощи, в том числе дефектов анестезиологического пособия, состоящих в причинно-следственной связи с наступлением смерти ФИО2, представленными в материалах дела доказательствами не опровергаются и не противоречат акту патологоанатомического исследования трупа ФИО2 от ДД.ММ.ГГГГ, в котором указана непосредственная причина смерти ФИО2, гистологический материал от трупа ФИО2 экспертной комиссией был исследован и получил оценку в совокупности с иными медицинскими документами. В то же время показания допрошенного по уголовному делу в качестве свидетеля врача-анестезиолога ФИО10 в части выбора вида анестезии и последствий приема пищи пациентом накануне операции, носят предположительный характер, он соответствующего исследования с изучением всей совокупности медицинской документации не проводил, экспертом не является.

Стороне ответчика и третьему лицу было предложено изложить свою позицию о назначении по делу судебно-медицинской экспертизы, сформулировать вопросы. Между тем, таких ходатайств заявлено не было. 

Прием ФИО4 утром накануне операции пищи не свидетельствует об отсутствии дефектов оказания медицинской помощи, поскольку как указано в экспертном заключении от ДД.ММ.ГГГГ, в медицинской документации отсутствует назначение какого-либо предоперационного режима. В представленной суду третьим лицом ФИО13 карте анестезиологического пособия больного № первичный осмотр ФИО2 анестезиологом зафиксирован ДД.ММ.ГГГГ в 8 часов 50 минут, то есть менее чем за два часа до операции, имеются сведения о получении согласия больного на анестезию и ознакомления с правилами проведения и возможными осложнениями. Данные о разъяснении предоперационного режима в карте не отражены.

При этом эксперты, отвечая на вопрос о наличии причинно-следственной связи между несоблюдением предоперационного режима и смертью ФИО2, прямо указали, что в прямой причинно-следственной связи со смертью состоят дефекты анестезиологического пособия, а прием пищи менее чем за три часа до начала общей анестезии может способствовать повышению анестезиологического риска, в связи с чем пациенты без урогенной патологии подлежат предоперационной подготовке с оценкой операционных и анестезиологических рисков, а также рисков трудной интубации. 

Оценивая представленные доказательства в совокупности, суд находит установленным, что ГБУЗ АО «

<

адрес> больница» в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ были допущены дефекты оказания медицинской помощи ФИО2, а именно дефекты анестезиологического пособия, которые состоят в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти ФИО2

В нарушение ст.56 ГПК РФ ответчиком ГБУЗ АО «

<

адрес> больница» не представлено доказательств отсутствия вины (как полностью, так и в какой-либо степени) в некачественном оказании медицинской помощи ФИО2

В связи с чем имеются правовые основания для взыскания с указанного ответчика компенсации морального вреда в пользу истца. 

Определяя размер компенсации морального вреда, суд принимает во внимание характер и объем допущенных нарушений, причиненные истцу нравственные страдания по поводу смерти супруга, права на родственные и семейные связи, поскольку смерть родного человека является тяжелым и необратимым по своим последствиям событием, влекущим глубокие переживания, вызванные утратой близкого человека, учитывая длительное совместное проживание в браке с супругом более 30 лет, а также степень вины ответчика ГБУЗ АО «

<

адрес> больница», в том числе объем недостатков, допущенных медицинским учреждением при проведении анестезиологического пособия, состоящих в причинно-следственной связи с летальным исходом пациента.

При этом следует учесть, что на ответчика в силу закона возложена обязанность организовывать и осуществлять медицинскую деятельность в соответствии с законодательными и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, в том числе порядками оказания медицинской помощи, и на основе стандартов медицинской помощи, обеспечивать организацию охраны здоровья граждан: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий, приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи, доступность и качество медицинской помощи, недопустимость отказа в оказании медицинской помощи. 

Однако оснований для взыскания компенсации морального вреда, в заявленной истцом сумме 1 500 000 рублей, суд не усматривает, поскольку переживания за состояние взрослой дочери, о чем указано в обоснование иска прокурором, не может учитываться при взыскании компенсации морального вреда в пользу супруги.

Таким образом, исходя из конкретных обстоятельств данного дела, учитывая требования разумности и справедливости, суд полагает необходимым определить ко взысканию в качестве компенсации морального вреда в пользу истца с ГБУЗ АО "

<

адрес> больница" в размере 1 000 000 рублей, отказав во взыскании компенсации в большем размере. Указанная сумма компенсации в данном случае в наибольшей степени обеспечивает баланс прав и законных интересов потерпевшей от причинения вреда и причинителя вреда, компенсирующим ей, в некоторой степени, причиненные нравственные страдания, и не направлена на личное обогащение истца. Указанный размер компенсации морального вреда обеспечивает законные интересы сторон.

В силу статьи 123.22 ГК РФ по обязательствам бюджетного учреждения, связанным с причинением вреда гражданам, при недостаточности имущества учреждения, на которое в соответствии с абзацем первым настоящего пункта может быть обращено взыскание, субсидиарную ответственность несет собственник имущества бюджетного учреждения. 

Таким образом, законодателем предусмотрена возможность привлечения к субсидиарной ответственности собственника имущества бюджетного учреждения, но только по обязательствам, связанным с причинением вреда гражданам.

В соответствии с Уставом ГБУЗ АО «

<

адрес> больница» учреждение находятся в ведомственном подчинении (подотчетно и подконтрольно) Министерства здравоохранения 

<

адрес>, которое осуществляет полномочия функции и полномочия учредителя.

В соответствии с пп. 12.1 ч. 1 ст. 158 БК РФ главный распорядитель бюджетных средств обладает следующими бюджетными полномочиями: отвечает соответственно от имени Российской Федерации, субъекта Российской Федерации, муниципального образования по денежным обязательствам подведомственных ему получателей бюджетных средств.

В статье 38.1 Бюджетного кодекса Российской Федерации закреплен принцип подведомственности расходов бюджетов, который означает, что получатели бюджетных средств вправе получать бюджетные ассигнования и лимиты бюджетных обязательств только от главного распорядителя (распорядителя) бюджетных средств, в ведении которого они находятся.

Подведомственность получателя бюджетных средств главному распорядителю (распорядителю) бюджетных средств возникает в силу закона, нормативного правового акта Президента Российской Федерации, Правительства Российской Федерации, высшего исполнительного органа субъекта Российской Федерации, местной администрации.

В связи с изложенным, суд полагает обоснованными требования истца о возложении на Министерство здравоохранения 

<

адрес> субсидиарной ответственности при недостаточности средств у ответчика ГБУЗ АО «

<

адрес> больница». 

Истец при обращении в суд с указанным иском освобожден в силу закона от уплаты государственной пошлины, в связи с чем, в силу ст. 103 ГПК РФ, ст. 333.19 НК РФ, расходы, понесенные судом по рассмотрению дела в виде государственной пошлины в размере 3000 рублей подлежат взысканию с ответчика в доход местного бюджета.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194 - 199 ГПК РФ, суд

решил:

исковые требования прокурора 

<

адрес>, действующего в интересах ФИО1 к ГБУЗ АО «

<

адрес> больница» и Министерству здравоохранения 

<

адрес> о взыскании компенсации морального вреда, удовлетворить частично.

Взыскать с ГБУЗ АО «

<

адрес> больница» (ОГРН 

<

***>, ИНН

<

***>), а при недостаточности денежных средств у учреждения в порядке субсидиарной ответственности с Министерства здравоохранения 

<

адрес> (ОГРН

<

***>, ИНН 

<

***>), в пользу ФИО1 (ИНН 

<

***>) компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 (один миллион) рублей.

Взыскать с ГБУЗ АО «

<

адрес> больница» в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 3000 (три тысячи) рублей. 

В остальной части исковых требований отказать.

Решение может быть обжаловано в Амурский областной суд в течение месяца, начиная с ДД.ММ.ГГГГ, через Октябрьский районный суд 

<

адрес>.

Председательствующий –

Решение в окончательной форме изготовлено ДД.ММ.ГГГГ.