№ 1-53/2019

ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

2 июля 2019 года г. Новотроицк

Новотроицкий городской суд Оренбургской области в составе председательствующего судьи Белоусовой О.Н.,

при секретаре судебного заседания Абаевой Е.В.,

с участием государственных обвинителей Розенберга Е.Л., Пимахина М.А.,

потерпевших М.В.А., Т.Г.А.

защитников - адвокатов Капишникова В.В., Ласкиной Е.В.,

подсудимых ФИО1, ФИО2,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении 

ФИО2, 

<

данные изъяты> гражданина Российской Федерации, имеющего среднее профессиональное образование, не работающего, состоящего в зарегистрированном браке, имеющего на иждивении одного малолетнего ребенка, зарегистрированного по адресу: 

<

адрес>, ранее судимого:

- 15 февраля 2007 года Новотроицким городским судом Оренбургской области (с учетом постановления Новотроицкого городского суда от 10 мая 2011 года, постановления президиума Оренбургского областного суда от 10 декабря 2012 года) по п.«а» ч.2 ст.161 УК РФ (в редакции Федерального закона РФ №26-ФЗ от 7 марта 2011 года), ч.4 ст.111 УК РФ (в редакции Федерального закона РФ №26-ФЗ от 7 марта 2011 года), с применением ч.3 ст.69 УК РФ, к наказанию в виде лишения свободы на срок 9 лет 3 месяца с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, освобожден по отбытии срока наказания 16 октября 2015 года,

- 6 сентября 2017 года Новотроицким городским судом Оренбургской области по п. «в» ч.2 ст.158 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 1 год 4 месяца с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, освобожден по отбытии срока наказания 15 ноября 2018 года,

ФИО1, 

<

данные изъяты>, гражданина Российской Федерации, имеющего среднее профессиональное образование, не работающего, состоящего в зарегистрированном браке, 

<

данные изъяты> зарегистрированного по адресу: 

<

адрес>, отбывающего наказание в ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области, ранее судимого:

- 26 апреля 2012 года Советским районным судом г.Орска Оренбургской области по ч.4 ст.111 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 9 лет 6 месяцев с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, неотбытый срок 1 год 9 месяцев 15 дней,

обвиняемых в совершении преступлений, предусмотренных ч.1 ст.321, п. «г» ч.2 ст.110 УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 и ФИО2 совершили дезорганизацию деятельности учреждения, обеспечивающего изоляцию от общества, то есть применили насилие, не опасное для жизни и здоровья осужденного, с целью воспрепятствовать его исправлению при следующих обстоятельствах:

ФИО1, осужденный 26.04.2012 года Советским районным судом города Орска Оренбургской области по ч. 4 ст. 111 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 9 лет 6 месяцев, с 08.08.2012 года отбывал наказание в федеральном казенном учреждении «Исправительная колония № 3 Управления Федеральной службы исполнения наказания России по Оренбургской области», (далее - ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области), расположенном по адресу: 

<

...>.

ФИО2, осужденный 06.09.2017 года Новотроицким городским судом Оренбургской области по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 1 год 4 месяца, с 31.10.2017 года отбывал наказание в ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области, расположенном по адресу: 

<

...>.

ФИО1, являясь осведомленным о том факте, что Т.Г.А. осужденный 15.03.2018 года Соль-Илецким районным судом Оренбургской области по п. «в» ч. 2 ст. 161 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 2 года 3 месяца, с 17.04.2018 года отбывает наказание в ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области, расположенном по адресу: 

<

...>, выполнял обязанности, связанные с отбытием наказания, выраженные в соблюдении установленных законодательством Российской Федерации правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, испытывая к нему неприязнь за службу в правоохранительных органах до отбытия наказания, а также за соблюдение последним правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, сформировал преступный умысел, направленный на воспрепятствование нормальной деятельности учреждения, обеспечивающего изоляцию от общества и исправлению осужденного Т.Г.А. путем подавления психики последнего, запугивания и навязывания правил и обычаев тюремной субкультуры осужденным, путем применение насилия, не опасного для жизни и здоровья осужденного в отношении Т.Г.А. что неизбежно с учетом правил и обычаев тюремной субкультуры понизило бы статус потерпевшего среди осужденных, и препятствовало бы исправлению осужденного. 

Осуществляя задуманное, действуя умышленно, ФИО1 в период до 11 часов 30 минут 12.08.2018 года, находясь в помещении третьего отряда жилой зоны ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области, расположенного на территории учреждения по адресу: 

<

...>, приискал для реализации своего преступного умысла в качестве соисполнителя ФИО2, также являющегося осужденным, который согласился на совместное выполнение преступных действий в отношении Т.Г.А. вступив тем самым с ФИО1 в преступный сговор, согласно которому непосредственное применение насилия не опасного для жизни и здоровья будет осуществлено ФИО1, а ФИО2 необходимо находиться возле выхода из помещения сушильной комнаты, прикрывая собой входную дверь, ограничивая возможность Т.Г.А. его покинуть, контролировать доступ в него и исключать возможные действия посторонних лиц на оказание сопротивления и воспрепятствованию их преступным действиям, а также с целью предупреждения ФИО1 о возникновении опасности быть застигнутыми при совершении преступления, тем самым, обеспечить ФИО1 возможность применения насилия не опасного для жизни и здоровья к осужденному Т.Г.А.

Далее, в период с 11 часов 30 минут до 11 часов 45 минут 12.08.2018 года, находясь в помещении сушильной комнаты третьего отряда жилой зоны ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области, расположенном на территории учреждения по адресу: 

<

...>, ФИО1, действуя группой лиц по предварительному сговору с ФИО2, умышленно, незаконно, не желая соблюдать порядок содержания в исправительном учреждении в нарушении пунктов 16, 17 правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, утвержденных Приказом Министерства юстиции РФ № 295 от 16.12.2016 года, ст. 11 УИК РФ, с целью дезорганизации деятельности учреждения, обеспечивающего изоляцию от общества, с применением насилия к потерпевшему, не опасного для жизни и здоровья осужденного, и воспрепятствования его исправлению, осознавая противоправность и общественную опасность своих действий, а также зная, что Т.Г.А. содержащийся в ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области на законных основаниях, желает соблюдать правила внутреннего распорядка исправительных учреждений, утвержденных Приказом Министерства юстиции РФ № 295 от 16.12.2016 года, встал на путь исправления, то есть, достигнув положительного поведения, не выполнял требования ФИО1 и ФИО2, касающиеся соблюдения определенных правил и обычаев тюремной субкультуры, преступного поведения лиц, содержащихся в условиях изоляции от общества, нарушающие порядок содержания осужденных, содержащихся в исправительном учреждении, применил в отношении осужденного Т.Г.А. насилие не опасное для жизни и здоровья, а именно нанес не менее одного удара колюще-режущим орудием типа клинка ножа в область правого локтевого сустава, причинив последнему физическую боль и телесное повреждение в виде колото-резаной раны, не повлекшей за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособности и расценивается как повреждение, не причинившее вред здоровью человека.

При этом, ФИО2, действуя совместно и согласованно группой лиц по предварительному сговору с ФИО1, в период с 11 часов 30 минут до 11 часов 45 минут 12.08.2018 года, находясь в помещении сушильной комнаты третьего отряда жилой зоны ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области, расположенном на территории учреждения по адресу: 

<

...>, умышленно, незаконно, не желая соблюдать порядок содержания в исправительном учреждении в нарушении пунктов 16, 17 правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, утвержденных Приказом Министерства юстиции РФ № 295 от 16.12.2016 года, ст. 11 УИК РФ, с целью дезорганизации деятельности учреждения, обеспечивающего изоляцию от общества, с применением насилия к потерпевшему, не опасного для жизни и здоровья осужденного, и воспрепятствования его исправлению, осознавая противоправность и общественную опасность своих действий, а также зная, что Т.Г.А. содержащийся в ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области на законных основаниях, желает соблюдать правила внутреннего распорядка исправительных учреждений, утвержденных Приказом Министерства юстиции РФ № 295 от 16.12.2016 года, встал на путь исправления, то есть, достигнув положительного поведения, не выполнял требования ФИО1 и ФИО2, касающиеся соблюдения определенных правил и обычаев тюремной субкультуры, преступного поведения лиц, содержащихся в условиях изоляции от общества, нарушающие порядок содержания осужденных, содержащихся в исправительном учреждении, выполняя свою роль в совершаемом преступлении, находился возле выхода из помещения сушильной комнаты, прикрывал собой входную дверь, ограничивал возможность Т.Г.А. его покинуть, контролировал доступ в него и исключал возможные действия посторонних лиц на оказание сопротивления и воспрепятствованию их преступным действиям, а также с целью предупреждения ФИО1 о возникновении опасности быть застигнутыми при совершении преступления, тем самым, обеспечил ФИО1 возможность применения насилия не опасного для жизни и здоровья осужденному Т.Г.А..

Они же, ФИО1 и ФИО2, совершили доведение лица до покушения на самоубийство путем угроз, систематического унижения человеческого достоинства потерпевшего, группой лиц по предварительному сговору при следующих обстоятельствах:

в период до 11 часов 30 минут 12.08.2018 года, ФИО1, будучи осужденным и отбывающим наказание в ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области, расположенном по адресу: 

<

...>, не имея намерения нести ответственность за совершение преступления, группой лиц по предварительному сговору с осужденным ФИО2, отбывающим наказание в ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области, расположенном по адресу: 

<

...>, в отношении осужденного Т.Г.А. а именно ФИО1, совершил дезорганизацию деятельности учреждения, обеспечивающего изоляцию от общества, группой лиц по предварительному сговору с ФИО2, находясь в помещении сушильной комнаты третьего отряда жилой зоны ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области, расположенном на территории учреждения по адресу: 

<

...>, применил в отношении осужденного Т.Г.А. насилие не опасное для жизни и здоровья, где ФИО2, выполняя свою роль в совершаемом преступлении, обеспечил ФИО1 возможность применения насилия не опасного для жизни и здоровья к осужденному Т.Г.А. с целью воспрепятствования его исправлению, очевидцем которого явился М.В.А., испытывая к последнему личную неприязнь, в связи с тем, что М.В.А. может информировать администрацию учреждения о совершенном преступлении, сознательно допуская самоубийство М.В.А., сформировал преступный умысел, приискал для его реализации ФИО2, который согласился на совместное выполнение преступных действий в отношении М.В.А., вступив тем самым с ФИО1 в преступный сговор, направленный на систематическое унижение человеческого достоинства потерпевшего М.В.А. и в результате формирования у М.В.А. чувств безысходности и беспомощности, при которых единственным решением М.В.А. будет лишение себя жизни для избавления от издевательств со стороны ФИО1 и ФИО2

Так, ФИО1 реализуя свой преступный умысел, направленный на систематическое унижение человеческого достоинства потерпевшего М.В.А., в период с 12.08.2018 года по 17.08.2018 года, находясь на территории ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области, расположенном по адресу: 

<

...>, действуя группой лиц по предварительному сговору с ФИО2, совместно и по отдельности, осознавая противоправный характер своих действий, предвидя возможность наступления общественно - опасных последствий в виде причинения М.В.А. себе смерти, не желая их наступления, но сознательно допуская самоубийство М.В.А. и безразлично относясь к этому, в нарушение гарантированных М.В.А. статьями 20, 21 и 22 Конституции РФ прав на жизнь, достоинство личности и личную неприкосновенность, защиту от насилия и унижающее человеческое достоинство обращение, с целью доведения осужденного М.В.А. до самоубийства, испытывая к М.В.А. личную неприязнь, преследуя его на территории исправительного учреждения, незаконно, умышленно, неоднократно, публично в присутствии других осужденных, систематически высказывали оскорбления М.В.А. грубой нецензурной бранью и оскорбительными выражениями, давая отрицательную характеристику его личности в грубой нецензурной форме, при этом одновременно с оскорблениями высказывали в адрес М.В.А. угрозы избиения, причинения вреда здоровью и убийством, отнесения М.В.А. к неформальной категории низкого иерархического статуса, влекущего тяжкие последствия, что является самой низкой ступенью унижения среди осужденных, которые М.В.А., учитывая физическое превосходство над ним ФИО1 и ФИО2, их агрессивное поведение, многократные оскорбления и унижение его человеческого достоинства - воспринимал реально и опасался их осуществления.

Так, ФИО1, действуя единым умыслом, группой лиц по предварительному сговору с ФИО2, совместно и по отдельности, 12.08.2018 года в период с 11 часов 00 минут до 15 часов 00 минут, находясь в коридоре вблизи сушильной комнаты помещения третьего отряда жилой зоны ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области, расположенного на территории учреждения по адресу: 

<

...>, умышленно, неоднократно, незаконно, осознавая противоправный характер своих действий, предвидя возможность наступления общественно - опасных последствий в виде причинения М.В.А. себе смерти, не желая их наступления, но сознательно допуская самоубийство М.В.А. и безразлично относясь к этому, в нарушение гарантированных М.В.А. статьями 20, 21 и 22 Конституции РФ прав на жизнь, достоинство личности и личную неприкосновенность, защиту от насилия и унижающее человеческое достоинство обращение, с целью доведения осужденного М.В.А. до самоубийства, испытывая к М.В.А. личную неприязнь, преследуя его на территории исправительного учреждения, умышленно, систематически высказывали оскорбления М.В.А. грубой нецензурной бранью и оскорбительными выражениями, давая отрицательную характеристику его личности в грубой нецензурной форме, при этом одновременно с оскорблениями высказывали в адрес М.В.А. угрозы избиения, причинения вреда здоровью и убийством, отнесения М.В.А. к неформальной категории низкого иерархического статуса, влекущего тяжкие последствия, что является самой низкой ступенью унижения среди осужденных, которые М.В.А., учитывая физическое превосходство над ним ФИО1 и ФИО2, их агрессивное поведение, многократные оскорбления и унижение его человеческого достоинства - воспринимал реально и опасался их осуществления.

В продолжение своих преступных действий ФИО1, группой лиц по предварительному сговору с ФИО2, действуя единым умыслом, 14.08.2018 года около 16 часов 05 минут, находясь в коридоре вблизи лестницы первого этажа помещения третьего отряда жилой зоны ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области, расположенном на территории учреждения по адресу: 

<

...>, умышленно, незаконно, осознавая противоправный характер своих действий, предвидя возможность наступления общественно - опасных последствий в виде причинения М.В.А. себе смерти, не желая их наступления, но сознательно допуская самоубийство М.В.А. и безразлично относясь к этому, в нарушение гарантированных М.В.А. статьями 20, 21 и 22 Конституции РФ прав на жизнь, достоинство личности и личную неприкосновенность, защиту от насилия и унижающее человеческое достоинство обращение, с целью доведения осужденного М.В.А. до самоубийства, испытывая к М.В.А. личную неприязнь, преследуя его на территории исправительного учреждения, умышленно и систематически высказывал оскорбления М.В.А. грубой нецензурной бранью и оскорбительными выражениями, давая отрицательную характеристику его личности в грубой нецензурной форме, при этом одновременно с оскорблениями высказывал в адрес М.В.А. угрозы избиения, причинения вреда здоровью и убийством, которые М.В.А., учитывая физическое превосходство над ним ФИО1 и ФИО2, их агрессивное поведение, многократные оскорбления и унижение его человеческого достоинства - воспринимал реально и опасался их осуществления.

Продолжая преступные действия, ФИО1, группой лиц по предварительному сговору с ФИО2, действуя единым умыслом, совместно и по отдельности, 15.08.2018 года в период с 08 часов 00 минут до 10 часов 00 минут, находясь в помещении третьего отряда жилой зоны ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области, расположенном на территории учреждения по адресу: 

<

...>, умышленно, незаконно, осознавая противоправный характер своих действий, предвидя возможность наступления общественно - опасных последствий в виде причинения М.В.А. себе смерти, не желая их наступления, но сознательно допуская самоубийство М.В.А. и безразлично относясь к этому, в нарушение гарантированных М.В.А. статьями 20, 21 и 22 Конституции РФ прав на жизнь, достоинство личности и личную неприкосновенность, защиту от насилия и унижающее человеческое достоинство обращение, с целью доведения осужденного М.В.А. до самоубийства, испытывая к М.В.А. личную неприязнь, преследуя его на территории исправительного учреждения, умышленно и систематически высказывали оскорбления М.В.А. грубой нецензурной бранью и оскорбительными выражениями, давая отрицательную характеристику его личности в грубой нецензурной форме, при этом одновременно с оскорблениями высказывали в адрес М.В.А. угрозы избиения, причинения вреда здоровью и убийством, учитывая физическое превосходство над ним ФИО1 и ФИО2, их агрессивное поведение, многократные оскорбления и унижение его человеческого достоинства - воспринимал реально и опасался их осуществления.

Действуя в продолжение совместного единого преступного умысла ФИО1, группой лиц по предварительному сговору с ФИО2, совместно и по отдельности, 16.08.2018 года в период с 15 часов 00 минут до 18 часов 00 минут, находясь в жилой зоне ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области, расположенной на территории учреждения по адресу: 

<

...>, умышленно, незаконно, осознавая противоправный характер своих действий, предвидя возможность наступления общественно - опасных последствий в виде причинения М.В.А. себе смерти, не желая их наступления, но сознательно допуская самоубийство М.В.А. и безразлично относясь к этому, в нарушение гарантированных М.В.А. статьями 20, 21 и 22 Конституции РФ прав на жизнь, достоинство личности и личную неприкосновенность, защиту от насилия и унижающее человеческое достоинство обращение, с целью доведения осужденного М.В.А. до самоубийства, испытывая к М.В.А. личную неприязнь, преследуя его на территории исправительного учреждения, умышленно, публично в присутствии других осужденных, и систематически высказывали оскорбления М.В.А. грубой нецензурной бранью и оскорбительными выражениями, давая отрицательную характеристику его личности в грубой нецензурной форме, при этом одновременно с оскорблениями высказывали в адрес М.В.А. угрозы избиения, причинения вреда здоровью и убийством, отнесения М.В.А. к неформальной категории низкого иерархического статуса влекущего тяжкие последствия, что является самой низкой ступенью унижения среди осужденных, которые М.В.А., учитывая физическое превосходство над ним ФИО1 и ФИО2, их агрессивное поведение, многократные оскорбления и унижение его человеческого достоинства - воспринимал реально и опасался их осуществления.

В продолжение своих преступных действий, ФИО1, группой лиц по предварительному сговору с ФИО2, действуя единым умыслом, 17.08.2018 года в период с 16 часов 00 минут до 18 часов 00 минут, находясь в жилой зоне ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области, расположенной на территории учреждения по адресу: 

<

...>, умышленно, незаконно, осознавая противоправный характер своих действий, предвидя возможность наступления общественно - опасных последствий в виде причинения М.В.А. себе смерти, не желая их наступления, но сознательно допуская самоубийство М.В.А. и безразлично относясь к этому, в нарушение гарантированных М.В.А. статьями 20, 21 и 22 Конституции РФ прав на жизнь, достоинство личности и личную неприкосновенность, защиту от насилия и унижающее человеческое достоинство обращение, с целью доведения осужденного М.В.А. до самоубийства, испытывая к М.В.А. личную неприязнь, преследуя его на территории исправительного учреждения, умышленно публично в присутствии других осужденных, систематически высказывали оскорбления М.В.А. грубой нецензурной бранью и оскорбительными выражениями, давая отрицательную характеристику его личности в грубой нецензурной форме, при этом одновременно с оскорблениями высказывали в адрес М.В.А. угрозы избиения, причинения вреда здоровью и убийством, отнесения М.В.А. к неформальной категории низкого иерархического статуса влекущего тяжкие последствия, что является самой низкой ступенью унижения, которые М.В.А., учитывая физическое превосходство над ним ФИО1 и ФИО2, их агрессивное поведение, многократные оскорбления и унижение его человеческого достоинства - воспринимал реально и опасался их осуществления.

Указанные преступные действия ФИО1, ФИО2 в период с 12.08.2018 года по 17.08.2018 года, направленные на доведение М.В.А. до лишения себя жизни, то есть самоубийства, причинили М.В.А. моральные страдания – чувство унижения собственного достоинства, опасения за свою жизнь, безысходности и собственной беззащитности от противоправных действий осужденных, содержащихся в исправительном учреждении, обеспечивающем изоляцию от общества и в результате повлекли возникновение у М.В.А. кратковременной депрессивной реакции в рамках расстройства адаптации (по МКБ 10 F 43.2), вследствие осуществления в отношении М.В.А. противоправных, аморальных действий агрессивного характера со стороны ФИО1, ФИО2

17.08.2018 года в период с 21 часа 00 минут до 21 часа 30 минут, находясь в комнате проведения воспитательной работы помещения третьего отряда жилой зоны ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области, расположенной на территории учреждения по адресу: 

<

...>, М.В.А., будучи в состоянии кратковременной депрессивной реакции в рамках расстройства адаптации (по МКБ 10 F 43.2), развивавшейся на протяжении нескольких дней психотравмирующей ситуации, не выдержав публичных угроз избиения, причинения вреда здоровью и убийства, отнесения к неформальной категории низкого иерархического статуса влекущего тяжкие последствия, что является самой низкой ступенью унижения со стороны ФИО1, ФИО2, систематического унижения его чести и достоинства ФИО1, ФИО2, воспринимая как единственно верный в данной ситуации выход, с целью лишения себя жизни, решил покончить жизнь самоубийством, для чего взяв шнур (телевизионный кабель), прикрепленный к стене, не менее двух раз обмотал его вокруг шеи, согнув колени, повис под собственной массой тела, потеряв сознание.

Однако М.В.А. довести до конца свои действия, направленные на лишение себя жизни, не смог по независящим от него обстоятельствам - ввиду своевременного обнаружения его осужденными и оказания ему необходимой медицинской помощи. 

Между действиями ФИО1, ФИО2 и развитием психического состояния в период предшествующий попытке самоубийства потерпевшего М.В.А. имеется причинно-следственная связь. 

В судебном заседании подсудимый ФИО1 вину не признал, пояснил, что никаких повреждений Т.Г.А. не наносил, никогда в сушильную комнату Т.Г.А. не звал, ничего от него не требовал и не угрожал. О телесном повреждении у Т.Г.А. узнал от самого Т.Г.А.., когда 11 августа 2018 года, увидев у него забинтованную руку, спросил о случившемся, а потом и от других осужденных, что он порезался стеклом, разбившимся в сушильной комнате. Утверждает, что травму Т.Г.А. получил не в воскресенье 12 августа 2018 года, а в рабочий день 10 августа 2018 года, когда он (ФИО1) находился на работе, что также опровергает показания Т.Г.А. о причинении им (ФИО1) телесных повреждений Т.Г.А. М.В.А. никаких угроз никогда не высказывал, в том числе и на проверке осужденных, поскольку не мог находиться с ним на проверке в одно время – работающие на промышленной зоне осужденные проверяются отдельно от осужденных, находящихся в жилой зоне. Полагает, что все эти действия Т.Г.А. и М.В.А. – инсценировка, они его оговаривают, с какой целью – не знает, возможно, опасаясь ответственности по ст.306 УК РФ.

В судебном заседании подсудимый ФИО2 вину не признал, пояснил, что никогда в сушильной комнате с Т.Г.А.. и ФИО1 не находился. О телесном повреждении у Т.Г.А. узнал через длительное время после случившегося. М.В.А. никаких угроз никогда не высказывал, на проверке осужденных, вроде бы в августе 2018 года, слышал, кто-то сказал, что М.В.А. давно пора определить в неформальную категорию осужденных с низким иерархическим статусом, но кто это сказал – не знает. Полагает, что все эти действия Т.Г.А. и М.В.А. – инсценировка, они его оговаривают, с какой целью – не знает.

Несмотря на отрицание своей вины, вина ФИО1 и ФИО2 полностью установлена и подтверждается совокупностью доказательств, исследованных в ходе судебного разбирательства.

По дезорганизации деятельности учреждения, обеспечивающего изоляцию от общества, то есть применению насилия, не опасного для жизни и здоровья осужденного, с целью воспрепятствовать его исправлению.

Показаниями потерпевшего Т.Г.А.., данными в судебном заседании, а также в ходе предварительного расследования, оглашенными и подтвержденными в судебном заседании в полном объеме (т.2 л.д.6-12, 13-17, 18-21), согласно которым в апреле 2018 года он прибыл в ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области для отбывания наказания, в мае 2018 года был переведен в третий отряд, где также отбывали наказание М.В.А., ФИО1, ФИО2 Он (Т.Г.А.) относился к лицам, помогающим администрации учреждения, старался соблюдать правила внутреннего распорядка, являлся помощником завхоза. М.В.А. работал дневальным в отряде, всегда находился на определенном месте, недалеко от сушильной комнаты, о чем всем осужденным в отряде, в том числе ФИО1 и ФИО2, было известно. Примерно в июне-июле 2018 года к нему стали обращаться ФИО1 и ФИО2, напоминая об его прежней службе в милиции, требуя приносить пользу отряду, то есть, либо платить деньги, либо делать то, что они скажут. Он отказывался, поскольку хотел нормально отбывать наказание, не нарушая правил внутреннего распорядка, а действия ФИО1 и ФИО2 препятствовали его нормальной жизни в колонии. ФИО1 и ФИО2 сначала никак не реагировали на его отказ, но в начале августа 2018 года стали высказывать претензии, почему он не предпринял до сих пор никаких действий, чтобы принести пользу отряду, стали вести себя агрессивнее, ФИО1 стал угрожать, что, если он не заплатит, то наступят отрицательные последствия. 12 августа 2018 года он и М.В.А. находились в помещении отряда №3. Примерно в 11 час. 30 мин. к ним подошли ФИО1, ФИО2 ФИО1 в грубой, ультимативной форме потребовал от него пройти в сушильную комнату, отказаться он не мог. Они втроем - он, ФИО1 и ФИО2 зашли в сушильную комнату, ФИО2 закрыл дверь и встал возле нее, чтобы никто посторонний не мог войти в комнату, а также, чтобы он (Т.Г.А..) не смог ее покинуть. ФИО1, прижав его правой рукой к стене, а затем, приставив к его горлу самодельный нож, который держал в левой руке, стал требовать деньги, либо делать то, что он скажет. Он (Т.Г.А..) отказался. Тогда ФИО1 сделал замах ножом ему в живот, но он увернулся и подставил правую руку, в которую и пришелся удар, пошла кровь. ФИО1 и ФИО2 сразу ушли, в комнату зашел М.В.А. и перевязал ему руку какой-то тканью. Затем он (Т.Г.А..) пошел в санчасть, где ему санитар ФИО3 перевязал руку, которому он пояснил, что упал. Медработник В.М.Э. после этого осмотрела его, ей он также ничего не говорил о реальных событиях произошедшего. Кроме того, через какое время после случившегося, к нему обратился лидер отрицательной направленности в колонии и сказал, что его больше никто не тронет, попросил не писать заявление на ФИО1, он (Т.Г.А..) согласился и никому не рассказывал о произошедшем. Однако после попытки самоубийства М.В.А. события стали известны врачу Б.И.К., в связи с чем он (Т.Г.А..) рассказал о реальных событиях врачу Б.И.К., который доложил вышестоящему руководству. 18 августа 2018 года его (Т.Г.А..) к себе вызвал заместитель начальника учреждения М.Е.Е. и, в присутствии сотрудника С.А.Ю., еще одного сотрудника, сказал, что докладывать о том, что ему причинил телесное повреждение ФИО1, они никому не будут, предложил версию произошедшего, что он (Т.Г.А.) закрывал форточку, из нее выпало стекло и порезало ему руку. Он не стал спорить с М.Е.Е. и С.А.Ю. записал такие объяснения. Но затем он и М.В.А. рассказали все, как было на самом деле, заместителю начальника УФСИН Б.С.Н. Полагает, что ФИО1 и ФИО2 согласовали свои действия заранее, поскольку они ни о чем в сушилке между собой не разговаривали. Исковые требования не заявляет, наказание просит назначить на усмотрение суда.

Данные показания потерпевший Т.Г.А. подтвердил в ходе проверки показаний на месте (т.2 л.д.33-53).

Показаниями потерпевшего М.В.А., данными в судебном заседании, а также в ходе предварительного расследования, оглашенными и подтвержденными в судебном заседании в полном объеме (т.1 л.д. 126-133, 134-139, 141-143, 144-148), согласно которым с 2017 года он отбывает наказание в ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области. В августе 2018 года отбывал наказание в третьем отряде, работал дневальным. Летом 2018 года к ним в отряд перевели осужденного Т.Г.А.., который также был помощником администрации, работал. У него с Т.Г.А. сложились приятельские отношения. От других осужденных ему (М.В.А.) было известно, что Т.Г.А. ранее служил в правоохранительных органах. 12 августа 2018 года около 11 час. 30 мин. он и Т.Г.А. находились в помещении отряда, он сидел на месте дневального, Т.Г.А. рядом. К Т.Г.А. подошли осужденные ФИО1 и ФИО2 и сказали зайти в сушильную комнату для разговора. Они втроем зашли в сушильную комнату, ФИО2 – последним, закрыл дверь и встал возле нее, закрыв окно, находящееся в двери, но не полностью. Он (М.В.А.) через окно видел, что сначала ФИО1 держал Т.Г.А. правой рукой за одежду, в левой руке ФИО1 был предмет, похожий на нож. Спросив у Т.Г.А.., знает ли он, что бывает в колонии сотрудникам полиции, ФИО1 замахнулся левой рукой, в которой был предмет, похожий на нож и хотел нанести удар Т.Г.А. в правую часть туловища, но Т.Г.А. закрылся рукой и удар пришелся в правый локоть. ФИО1 и ФИО2 сразу ушли, при этом, проходя мимо него, ФИО1 высказал угрозу, чтобы они с Т.Г.А. молчали о случившемся. У Т.Г.А. из раны шла кровь, рана была глубокая, резаная. Он (М.В.А.) обмотал рану Т.Г.А. простыней и отправил Т.Г.А. в санчасть. Когда осужденный спрашивали его (М.В.А.), что случилось, он пояснял, что Т.Г.А. порезался, так как боялся угрозы ФИО1, поскольку ФИО1 и ФИО2 всегда вели себя агрессивно, оскорбляли других осужденных, ФИО1 имел влияние в отряде, в том числе и из-за своего крупного телосложения, пользовался этим, распускал руки, заставлял осужденных отдавать ему продукты, деньги, т.е. доставляли неудобства осужденным в нормальном отбывании наказания. ФИО1 и ФИО2 относились к тем осужденным, которые не сотрудничают с администрацией. 

Данные показания потерпевший М.В.А. подтвердил в ходе проверки показаний на месте (т.2 л.д.208-228).

Объективно показания потерпевших подтверждаются другими исследованными в судебном заседании доказательствами.

Из показаний свидетеля Б.И.К., данных в судебном заседании, а также в ходе предварительного следствия (т.2 л.д.119-124), оглашенных и подтвержденных в судебном заседании в полном объеме следует, что он работает врачом в ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области. 18 августа 2018 года от осужденных Т.Г.А. и М.В.А., находящихся в мед.части данного учреждения, узнал, что на предыдущей неделе ФИО1 и ФИО2 завели Т.Г.А. в сушильную комнату и на почве уже возникшего конфликта из-за его нежелания выполнять необоснованные требования осужденных ФИО1 и ФИО2, а также из-за того, что ранее он служил в правоохранительных органах, ФИО1, производя удар в область живота заточкой, нанес колото-резаную рану правого предплечья, так как Т.Г.А. попытался увернуться и предотвратить удар, поставив перед собой правую руку. Опрашивал он (Б.И.К.) М.В.А. и Т.Г.А. по отдельности, описания событий М.В.А. и Т.Г.А. совпадали, в связи с чем он исключил мысль об их ложности. В период его разговора с Т.Г.А. Г.А., М.В.А. ходил по его просьбе к М.Е.Е., просив последнего о безопасном месте, но М.В.А. было сказано, сидеть молча в медицинской части. Т.Г.А. уточнил, что о событии, произошедшем с ним, знал М.Е.Е., однако никакой реакции не дал, а наоборот просил никому не сообщать об этом. Затем он осмотрел журнал травматизма, где записей о травме, полученной Т.Г.А.., не было, в связи с чем, действуя в соответствии с Приказом №285 Минюста от 28.12.2017 года, им произведена фиксация факта данной травмы. При этом он сам осмотрел рану Т.Г.А. и по ее характеру понял, что это колото-резаная рана, а не от пореза стеклом, что он и отметил и в журнале и в своем рапорте на имя начальника и дежурному исправительного учреждения. Впоследствии он разговаривал с фельдшером В.М.Э., дежурившей в день получения травмы Т.Г.А.., пояснившей, что не внесла запись в журнал травматизма, поскольку боялась М.Е.Е., который всегда говорил, что не следует отражать все факты получения травм осужденными. После написания им (Б.И.К.) рапорта на имя своего начальника, а также внесения в журнал травматизма записи о травме Т.Г.А.., ему поступали угрозы от М.Е.Е. с требованием исправить ситуацию, исказив сведения. Охарактеризовал осужденного ФИО1 как агрессивного, грубого, быстро выходящего из себя, когда что-то идет не по его плану. Знает, что ФИО1 неоднократно причинял телесные повреждения другим осужденным 

Из показаний свидетеля В.М.Э., данных в судебном заседании, а также в ходе предварительного следствия (т.2 л.д.131-134), оглашенных и подтвержденных в судебном заседании в полном объеме следует, что она работает фельдшером в ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области. 12 августа 2018 года около 11 часов 20 минут в мед.часть обратился осужденный Т.Г.А.., пояснил, что болит сустав из-за старой травмы. Поскольку до ее осмотра санитар Ч.А.Ю. уже обработал рану Т.Г.А.., которая была небольшая, зияющая, но крови уже не было, только сукровица, она не была до конца уверена в диагнозе и не стала делать запись в журнале травматизма. Кроме того, в данный журнал нельзя было делать запись без ведома заместителя начальника учреждения М.Е.Е., преследований со стороны которого она боялась. О травме она сделала запись в амбулаторной карте Т.Г.А., назначила ему лечение. 16 августа 2018 года Т.Г.А.. пришел на укол и сказал, чтобы она никому ничего не рассказывала, даже то, что он ходит в медицинскую часть, поскольку он боится М.Е.Е., оперативников и осужденных отрицательной направленности. В конце августа 2018 года узнала, что ФИО1 нанес ранение Т.Г.А. в область правого предплечья из-за конфликта. Охарактеризовала ФИО1 как конфликтного, грубого, агрессивного, не может смириться с тем, что что-то идет не так, как он хочет. ФИО1 неоднократно причинял телесные повреждения другим осужденным, но последние указывали, что получили травмы по собственной небрежности.

Из показаний свидетеля Ч.А.Ю., данных в судебном заседании, а также в ходе предварительного следствия (т.2 л.д.176-178), оглашенных и подтвержденных в судебном заседании в полном объеме следует, что он работает санитаром в ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области. В воскресенье 12 августа 2018 года примерно в 11 часов в мед.часть пришел осужденный Т.Г.А.., попросил бинт, пояснил, что порезался стеклом. Он и фельдшер В.М.Э. осмотрели рану, оказали ему помощь. Рана была небольшая, как прокол. Т.Г.А. не рассказывал об обстоятельствах получения травмы. То, что Т.Г.А. пришел именно в воскресный день, следует из того, что на месте не было врача, а дежурил фельдшер, так бывает только в воскресенье.

Из показаний свидетеля Б.С.Н. – первого заместителя начальника УФСИН России по Оренбургской области, данных в судебном заседании, а также в ходе предварительного следствия (т.2 л.д.194-198), оглашенных и подтвержденных в судебном заседании в полном объеме следует, что 22 августа 2018 года он находился в ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области. От осужденных Т.Г.А. и М.В.А., с которыми он разговаривал с каждым отдельно, узнал, что 12 августа 2018 года у Т.Г.А. произошел конфликт с осужденным ФИО1, а именно, последний узнал, что Т.Г.А. проходил службу в правоохранительных органах. На этой почве осужденный ФИО1, в отряде № 3 в комнате для сушки белья, в которой также находился ФИО2, в ходе конфликта нанес Т.Г.А. удар ножом в область правого локтя, причинив телесное повреждение в виде колото-резаной раны. После чего ФИО1 совместно с ФИО2 покинули сушильную комнату, а изначально помощь в перемотке раны оказал М.В.А., видевший происходящее через окно в двери сушильной комнаты, после чего Т.Г.А. Г.А. получил медицинскую помощь в медицинской части от В.М.Э. Врач Б.И.К. подтвердил данное сообщение осужденных, пояснил, что фельдшер В.М.Э. не внесла запись о травме Т.Г.А. в журнал травматизма по указанию заместителя начальника учреждения М.Е.Е., которого боялась, сделала только запись в амбулаторной карте об обращении в связи с болью в области правого локтя. 18 августа 2018 года сам Б.И.К. сделал запись в журнале травматизма и направил информацию ДПНК и своему непосредственному начальнику. Отметил, что когда к нему обратился М.В.А. с просьбой о разговоре, М.Е.Е. стал его отговаривать от встречи. Впоследствии, когда он (Б.С.Н.) пришел в мед.часть для разговора, Т.Г.А. и М.В.А. отказались разговаривать в присутствии М.Е.Е. Охарактеризовал ФИО1 как хитрого, наглого осужденного, зарекомендовавшего себя с отрицательной стороны, который после трудоустройства на промышленную зону, не столько работал, сколько отвлекал других осужденных от работы, требуя денег и заставляя работать за него.

Из показаний свидетеля А.Д.А. – старшего оперуполномоченного отдела собственной безопасности УФСИН России по Оренбургской области, данных в судебном заседании, а также в ходе предварительного следствия (т.2 л.д.111-118), оглашенных и подтвержденных в судебном заседании в полном объеме следует, что в ходе проведения им проверки по фактам возможного нарушения сотрудниками ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области своих должностных обязанностей, после опроса врача Б.И.К., фельдшера В.М.Э., осужденных Т.Г.А.., М.В.А., изучения медицинских документов им было установлено сокрытие заместителем начальника учреждения М.Е.Е. факта причинения 12 августа 2018 года телесных повреждений осужденному Т.Г.А.. осужденными ФИО1, ФИО2 при следующих обстоятельствах. 12 августа 2018 года примерно в 12 часов у Т.Г.А. произошел конфликт с ФИО1 из-за того, что ранее Т.Г.А. проходил службу в правоохранительных органах. ФИО1 позвал Т.Г.А. в сушильную комнату отряда №3, куда также зашел ФИО2, закрыв дверь и подперев ее ногой. ФИО1 схватил Т.Г.А. за куртку, прислонил к стене, стал высказывать угрозы, оскорблял, а затем попытался нанести удар заточкой в живот. Т.Г.А. увернулся и удар пришелся в правый локтевой сустав, после чего ФИО1 и ФИО2 ушли, а М.В.А. обмотал Т.Г.А. руку простыней и он пошел в мед.часть, где обратился к санитару Ч.А.Ю., рассказав, что его порезал ФИО1 Ч.А. позвал фельдшера В.М.Э., сообщив, что Т.Г.А. порезали. В.М.Э. осмотрела рану Т.Г.А. которая была на локтевом суставе, колото-резаная, обработала ее. Внесла в амбулаторную карту Т.Г.А. запись частично, в журнал травматизма запись не вносила, поскольку боялась М.Е.Е., преследований с его стороны, однако рассказала оперативному дежурному, что в мед.часть обратился осужденный Т.Г.А. с колото-резаной раной. Оперативный дежурный, кто, не помнит, сказал никому не докладывать, пока не будет указаний от руководства. 16 августа 2018 года во время процедур Т.Г.А. также просил ее никому не рассказывать о произошедшем. 18 августа 2018 года Т.Г.А. в присутствии С.А.Ю. сказал М.Е.Е. о том, что его порезал осужденный ФИО1 Однако М.Е.Е. дал С.А.Ю. указание писать, что он (Т.Г.А..) закрывал форточку, стекло упало и порезало ему руку. Боясь преследования со стороны администрации учреждения, Т.Г.А. подписал такие объяснения. Охарактеризовал ФИО1 и ФИО2 как осужденных отрицательной направленности, придерживающихся воровских традиций.

Из показаний свидетеля М.В.В. – бывшего начальника ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области, данных в судебном заседании, а также в ходе предварительного следствия (т.2 л.д.145-147), оглашенных и подтвержденных в судебном заседании в полном объеме следует, что 13-14 августа 2018 года С.А.Ю. сообщил ему о травме у осужденного Т.Г.А. Он дал С.А.Ю. указание разобраться. Через несколько минут С.А.Ю. доложил, что М.Е.Е. уже все выяснил, проблем нет. Оснований сомневаться у него (М.В.В.) не было. Затем он ушел в отпуск, в сентябре 2018 года от осужденных узнал, что между Т.Г.А. и ФИО1 произошел конфликт, в ходе которого последний порезал Т.Г.А. Охарактеризовал М.В.А. и Т.Г.А.. как вставших на путь исправления, помощников администрации; ФИО1 как человека лживого, конфликтного, осужденного отрицательной направленности, который к осужденным положительной направленности относился плохо. 

Согласно показаниям свидетеля Б.А.С., данным в судебном заседании, в августе 2018 года заявок на ремонт рам, замены стекол и иных работ с оконными рамами не поступало, значит работы не проводились. В летний период во всех отрядах учреждения снимаются внутренние оконные рамы для понижения температуры.

Из показаний свидетеля С.А.Ю. – оперативного сотрудника ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области, данных в судебном заседании, а также в ходе предварительного следствия (т.2 л.д.100-102, 106-109), оглашенных и подтвержденных в судебном заседании в полном объеме следует, что в период с 13 по 18 августа 2018 года поступила информация о том, что у Т.Г.А. произошел конфликт с другим осужденным и у Т.Г.А. что-то с рукой. Он доложил начальнику М.В.В., от которого поступило указание проверить данную информацию. В ходе проверки он встретил заместителя начальника М.Е.Е., который пояснил, что у Т.Г.А.. все нормально. Он (С.А.Ю.) все же переговорил с Т.Г.А.., который пояснил, что у него произошел конфликт с осужденным ФИО1, в ходе которого ФИО1, подставив к его горлу нож, порезал ему руку осколком разбившегося стекла. Свидетелем произошедшего был М.В.А. 18 августа 2018 года его вызвал М.Е.Е. и в присутствии Т.Г.А. сказал отобрать у последнего объяснение, придумав версию о том, что Т.Г.А. закрывал форточку в сушилке и стекло разбилось, порезав ему руку. Т.Г.А. согласился, и он (С.А.Ю.) записал такое объяснение Т.Г.А..

Из показаний свидетеля Н.Д.Р., данных в судебном заседании, а также в ходе предварительного следствия (т.2 л.д.140-144), оглашенных и подтвержденных в судебном заседании в полном объеме следует, что он отбывает наказание в третьем отряде ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области. Примерно 12 августа 2018 года видел у Т.Г.А. повязку на правой руке, последний пояснил, что порезался, разбив стекло.

Из показаний свидетеля Е.В.А., данных в судебном заседании, а также в ходе предварительного следствия (т.2 л.д.73-77), оглашенных и подтвержденных в судебном заседании в полном объеме следует, что он отбывает наказание в третьем отряде ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области. Неоднократно видел, как осужденный ФИО1 отводит Т.Г.А. в сторону и о чем-то с ним разговаривает. От Т.Г.А. ему стало известно, что он порезался в сушилке осколком стекла. Охарактеризовал М.В.А. и Т.Г.А. как неконфликтных осужденных. 

Из показаний свидетеля Л.С.С., данных в судебном заседании, а также в ходе предварительного следствия (т.2 л.д.82-85), оглашенных и подтвержденных в судебном заседании в полном объеме следует, что он отбывает наказание во втором отряде ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области. Слышал от осужденных, что Т.Г.А. угрожал ФИО1, который по правилам осужденных выше рангом М.В.А. и Т.Г.А. поэтому вел себя по отношению к ним нагло, агрессивно, а они не могли ничего возразить, чтобы не получить других проблем со стороны осужденных. М.В.А. и Т.Г.А. ни с кем в конфликт не вступали.

Из показаний свидетеля В.А.Д., данных в судебном заседании, а также в ходе предварительного следствия (т.2 л.д.90-93), следует, что до сентября 2018 года он отбывал наказание в третьем отряде ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области, где был завхозом. Т.Г.А. был его помощником. При нем (В.А.Д.) в августе 2018 года в сушилке третьего отряда стекла не выпадали, не разбивались и не заменялись, поскольку он, как завхоз, об этом бы знал. Охарактеризовал М.В.А. и Т.Г.А. как интриганов, старающихся привлечь к себе внимание; ФИО1 и ФИО2 с отрицательной стороны. Поскольку они агрессивны, создают конфликтные ситуации с другими осужденными и сотрудниками учреждения. С июля 2018 года ФИО1 стал постоянно словесно оскорблять и унижать Т.Г.А. В один из дней августа 2018 года видел у Т.Г.А. перебинтованную правую руку. Т.Г.А. пояснил, что упал и порезал руку. Все осужденные знали, что ранее Т.Г.А. работал в полиции.

После оглашения показаний подтвердил их частично, пояснил, что следователь его неправильно понял, те конфликты, что были между ФИО1 и Т.Г.А. нельзя назвать оскорблением, просто словесная перепалка. При этом указал, что ФИО2 и ФИО1 в среде осужденных выше по рангу, чем М.В.А. и Т.Г.А.

Из показаний свидетеля П.М.Г., данных в судебном заседании, следует, что он отбывает наказание в третьем отряде ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области. 10 августа 2018 года, находясь в кухне помещения отряда, услышал звон разбитого стекла, выйдя, увидел в сушилке М.В.А. и Т.Г.А., у которого была перебинтована рука. На его вопрос, они ответили, что толкались, стекло разбилось и поранило руку Т.Г.А.. Видел разбитое стекло.

В связи с противоречиями были оглашены показания свидетеля, данные в ходе предварительного следствия (т.2 л.д.94-97), согласно которым в августе 2018 года около обеда он, находясь в расположении отряда, шел со стороны кухни в свою секцию. Ему навстречу со стороны места дневального, на котором был М.В.А., шел Т.Г.А., у которого была поджата рука. Т.Г.А. был одет по форме одежды установленного образца, и он не видел, чтобы у него была перебинтована рука и чтобы у него из руки текла кровь. Он спросил у Т.Г.А., что с ним случилось, на что он ответил, что он упал и порезался рукой о стекло. В сушилку в тот момент он не заходил, не видел, чтобы на Т.Г.А. падало стекло. Знает, что Т.Г.А. ранее работал сотрудником полиции.

После оглашения показаний свидетель П.М.Г. полагал, что в его показаниях противоречий нет.

Из показаний свидетеля К.А.С., данных в судебном заседании, следует, что он отбывал наказание в третьем отряде ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области. Со слов Т.Г.А.. знает, что он порезался в сушилке стеклом, которое было разбито.

В связи с противоречиями были оглашены показания свидетеля, данные в ходе предварительного следствия (т.2 л.д.67-72), согласно которым только со слов М.В.А. ему стало известно, что примерно 12.08.2018 года в сушилке отряда № 3 ФИО1 порезал руку Т.Г.А.. Однако все думали, что Т.Г.А. получил телесные повреждения в результате попадания локтем в стекло оконной рамы сушилки. Очевидцем данной ситуации с Т.Г.А. не был и с ним на данную тему он не разговаривал.

Противоречия объяснил тем, что следователь не так записал его показания, но он не стал делать замечания, решил, что всю правду скажет в суде.

Из показаний свидетеля Ж.Д.А.., данных в судебном заседании следует, что он отбывает наказание в третьем отряде ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области. 10 августа 2018 года услышал шум из сушильной комнаты, увидел, что там дурачатся Т.Г.А. и М.В.А., который работал дневальным. Через какое-то время раздался звон, увидел Т.Г.А., перевязывающего руку, который сказал, что упал и порезался стеклом. Сам разбитое стекло не видел. 

В связи с противоречиями были оглашены показания свидетеля, данные в ходе предварительного следствия (т.2 л.д.86-89), согласно которым в один из дней августа 2018 года (точную дату назвать не может) он находился в расположении отряда. Примерно в дообеденное время он, находясь в своей секции, услышал шум из сушилки, похожий на звон. Через некоторое время, проходя мимо сушилки, увидел, что М.В.А. заматывал правый локоть Т.Г.А. какой-то тряпкой, крови не видел. В сушилку не заходил. Он спросил у них, что случилось, на что они ответили, что ничего не произошло.

Противоречия объяснил тем, что его допрашивал сначала один следователь – казах в сентябре 2018 года, а затем он расписывался у второго следователя – русского, в пустых бланках. Вместе с тем, в материалах дела имеется только один протокол допроса свидетеля от 13 сентября 2018 года, проведенный следователем К.Н.Н. В протоколе допроса стоят подписи свидетеля, которые он подтвердил, не только в начале или конце страницы, но и среди текста. 

Помимо изложенных показаний, вина ФИО1 и ФИО2 в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.321 УК РФ, также подтверждается другими исследованными в судебном заседании доказательствами:

- протоколом осмотра места происшествия от 7 декабря 2018 года, согласно которому осмотрено помещение сушильной комнаты в отряде №3, расположенное на территории жилой зоны ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области по адресу: 

<

...>. Участвующий в ходе осмотра места происшествия потерпевший М.В.А. пояснил, что оконная рама в августе 2018 года находилась в таком же состоянии, что и в настоящее время, за исключением остекленения форточки второй рамы, которая на летний период отсутствует. Кроме того форточка открывается наружу, а при закрытии тянется за веревку на себя. Ничего не изъято, установлено место совершения преступления (т.1 л.д.108-120); 

- заключением эксперта №595 от 1 октября 2018 года, согласно которому у Т.Г.А. имеется свежий неокрепший рубец, образовавшийся в результате заживления раны; которая образовалась от действия твердого предмета, следообразующая поверхность которого в повреждениях не отобразилась, возможно в срок, соответствующий обстоятельствам дела, более трех недель от осмотра, не повлек за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительную стойкую утрату общей нетрудоспособности, поэтому расценивается как повреждение, не причинившее вред здоровью человека. При осмотре Т.Г.А. обнаружена одна точка приложения силы. В момент получения телесных повреждений Т.Г.А.. мог находиться, как лицом, так и спиной или правым боком к травмирующему объекту (т.2 л.д.227);

- заключением эксперта №782 от 18 декабря 2018 года, согласно которому: 

-телесное повреждение у потерпевшего Т.Г.А. и повреждение на его куртке могли образоваться от действия колюще-режущего орудия типа клинка ножа. Признаков действия осколка стекла не обнаружено;

-телесное повреждение, имевшееся у потерпевшего Т.Г.А. могло быть получено при обстоятельствах, указанных потерпевшим Т.Г.А. (в том числе при проверке его показаний на месте от 07.12.2018 года, допроса в качестве потерпевшего от 05.09.2018 года, проверки показаний на месте потерпевшего М.В.А. от 07.12.2018 года, допросе в качестве потерпевшего от 05.09.2018 года);

-повреждение образовалось импульсивным воздействием орудия с поворотом клинка в момент извлечения, возможно с одновременным движением травмируемой руки;

-повреждение на правом рукаве куртки Т.Г.А. расположено в проекции расположения области повреждения правого предплечья (т.2.л.д. 266-273);

- протоколами выемки от 13 сентября 2018 года, 7 декабря 2018 года и осмотра предметов от 23 декабря 2018 года, согласно которым изъяты и осмотрены:

-медицинская карта №4/152 на имя Т.Г.А. ДД.ММ.ГГГГ года рождения, в которой имеются записи: фельдшера В.М.Э. - от 12.08.2018 года - «обратился с жалобами на боли в правом локтевом суставе – перелом правой руки 3 г. назад; при пальпации болезненно, сукровичное отделение из суст.сумки»; врача Б.И.К. - от 18.08.2018 года - «жалобы на наличие колото-резаной раны в проекции правого локтевого сустава. Травму получил 12.08.2018 года, записей в журнале травматизма нет. Диагноз: колото-резаная рана правого локтевого сустава»; 

- журнал учета телесных повреждений, травм и отравлений № 63-2018 от 19.02.2018, в котором имеется запись врача Б.И.К. - № 68 от 18.08.2018 11:00 Диагноз: колото-резаная рана, инфицированная правого локтевого сустава 1,5-2х0,5 см.»; 

-куртка форменная, рабочая, из черной хлопчатобумажной ткани. На куртке имеется повреждение на задней наружной поверхности правого рукава в виде щелевидного отверстия.

Указанные предметы признаны и приобщены к материалам уголовного дела в качестве вещественных доказательств (т.2 л.д. 206-209, 212-216, т.3 л.д.57-60, 61-64).

По ходатайству сторон вещественные доказательства – медицинская карта на имя Т.Г.А. и журнал учета телесных повреждений, травм, отравлений осмотрены в судебном заседании;

- приказом Министерства юстиции РФ от 16 декабря 2016 года № 295 "Об утверждении Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений":

- согласно п.16 которого осужденные обязаны выполнять требования законов и правил внутреннего распорядка; соблюдать распорядок дня, установленный в исправительном учреждении; быть вежливыми между собой и в обращении с персоналом исправительного учреждения и иными лицами, выполнять их законные требования;

- согласно п.17 которого осужденным запрещается продавать, покупать, дарить, принимать в дар, отчуждать иным способом в пользу других осужденных либо присваивать предметы и вещи, находящиеся в личном пользовании; приобретать, изготавливать, хранить и пользоваться запрещенными вещами и продуктами питания, предусмотренными перечнем; употреблять нецензурные и жаргонные слова, давать, присваивать и использовать в речи клички в отношении людей (т.4 л.д.26-28).

Кроме вышеприведенных доказательств, подтверждающих вину подсудимых ФИО1, ФИО2, в судебном заседании исследовались показания свидетелей защиты.

Свидетели М.Е.В., Я.А.К., Ж.К.И. пояснили, что Т.Г.А. получил травму, порезав руку о разбившееся стекло, когда дурачился с М.В.А. Я.А.К. дополнил, что слышал, как Т.Г.А. говорил ФИО1, что его заставляют оговорить последнего оперативники.

Свидетель С.В.А. пояснил о порядке регистрации травм в журнале в период его работы врачом в ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области в период с 2012 по 2016 год.

Свидетель С.В.Н. – бывший заместитель начальника ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области – пояснил, что знает, что был материал в отношении Т.Г.А. по бытовой травме.

Свидетель Д.К.А. – дежурный помощник начальника ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области пояснил, что 18 августа 2018 года ему врач Б.И.К. отдал рапорт о том, что у Т.Г.А. имеется колото-резаная рана. Данным фактом занимался оперативник С.А.Ю.. Охарактеризовал Т.Г.А. как осужденного, являющегося помощником администрации учреждения.

Свидетель Ф.Н.Н. – заместитель дежурного помощника начальника ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области пояснил, что 18 августа 2018 года от врача Б.И.К. поступил рапорт о причинении ножевого ранения Т.Г.А. 

Свидетель А.А.В. – сотрудник ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области пояснил, что 12 августа 2018 года он находился на дежурстве, не помнит, чтобы кто-то из осужденных в этот день получил травму, поскольку о криминальных происшествиях в конце каждой смены докладывают. Вместе с тем пояснил, что если травму оформили как бытовую, то докладывать не будут.

Свидетель М.Е.Е. – бывший заместитель начальника ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области – пояснил, что в настоящее время ему известно, что Т.Г.А. получил травму.

Все доказательства, исследованные в ходе судебного заседания, суд, в соответствии с требованиями ст. ст. 87, 88 УПК РФ, проверил, сопоставив их между собой, и оценивая каждое из них с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, пришел к убеждению, что вышеуказанные доказательства получены с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства РФ, из достоверных источников, облечены в надлежащую процессуальную форму, в необходимых случаях с участием понятых и объективно фиксируют фактические данные, согласуются между собой, поэтому являются допустимыми и достоверными. Доказательств, подтверждающих виновность ФИО1 и ФИО2 по ч.1 ст.321 УК РФ, необходимое и достаточное количество.

Давая оценку показаниям подсудимых ФИО1, ФИО2, об их непричастности к совершению преступления, суд считает их несостоятельными, направленными на введение суда в заблуждение относительно истинных событий происшедшего, расценивает, как способ уйти от ответственности, поскольку они не соответствуют фактическим обстоятельствам, объективно ничем не подтверждены и опровергаются исследованными в судебном заседании доказательствами, в том числе показаниями потерпевших, данными в судебном заседании и в ходе предварительного следствия, согласующимися с совокупностью исследованных по делу доказательств. По этой же причине мнение подсудимых и защитников о необходимости оправдать ФИО1 и ФИО2, суд считает не убедительным и не основанным на установленных в судебном заседании обстоятельствах.

Суд берет за основу показания потерпевшихТ.Г.А. и М.В.А. о том, что ФИО1 12 августа 2018 года, находясь в сушильной комнате 3 отряда ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области, нанес самодельным ножом удар Т.Г.А. причинив телесное повреждение, при этом ФИО2, закрыв дверь сушильной комнаты, ограничивал доступ в нее другим лицам, а также препятствовал выходу из нее Т.Г.А. Суд находит данные показания достоверными, соответствующими фактическим обстоятельствам дела, так как они стабильны, последовательны, согласуются между собой и с показаниями свидетелейБ.И.К., Б.С.Н., А.Д.А., В.М.Э., Ч.А.Ю., С.А.Ю., М.В.В., Л.С.С., В.А.Д., данными в судебном заседании и на следствии, с показаниями свидетеля Б.А.С. в судебном заседании. 

ПотерпевшиеТ.Г.А. и М.В.А.свои показания также подтвердили в ходе проверки показаний на месте.

Какие-либо данные, которые позволили бы суду усомниться в достоверности показаний вышеуказанных потерпевших и свидетелей, отсутствуют. Они были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, у них нет оснований оговаривать подсудимых, в связи с чем суд берет за основу их показания. Довод стороны защиты о ряде противоречий в показаниях потерпевшихсуд считает несостоятельным. Каких-либо существенных противоречий, которые могли бы повлиять на выводы суда о виновности ФИО1 и ФИО2, в показаниях потерпевших не усматривается. 

Вышеуказанные показания потерпевших и свидетелей, согласуются между собой, а также с совокупностью исследованных в судебном заседании письменных доказательств: протоколами осмотра места происшествия, выемки, осмотра предметов и документов, заключениями экспертиз о характере телесного повреждения и обстоятельствах его причинения.

Показания свидетелей Е.В.А., Н.Д.Р., Ж.Д.А., К.А.С., П.М.Г., данные, как в судебном заседании, так и на предварительном следствии, свидетелей стороны защиты М.Е.В., Я.А.К., Ж.К.И. о том, что со слов Т.Г.А., М.В.А. им известно, что Т.Г.А. получил травму, порезав руку о разбившееся стекло, в том числе и дурачась с М.В.А., С.В.Н., что был материал о бытовой травме у Т.Г.А. А.А.В., что он не помнит, чтобы 12 августа 2018 года кто-либо из осужденных обращался в мед.часть с криминальной травмой, а также Н.Д.Р. о том, что Т.Г.А. хотел уехать в другое исправительное учреждение и предполагал, что это можно сделать с помощью членовредительства, не опровергают совокупности вышеизложенных доказательств, свидетельствующих о причинении Т.Г.А. телесного повреждения ФИО1, а наоборот, подтверждают установленные судом обстоятельства о том, что первоначально Т.Г.А. всем говорил, что порезал руку, а впоследствии данная версия была озвучена зам.начальника М.Е.Е. и официально записана С.А.Ю. в объяснениях Т.Г.А. Кроме того, данные показания свидетелей опровергаются как показаниями свидетелей С.А.Ю., что в устном разговоре в день получения травмы или на следующий с Т.Г.А. последний ему пояснил, что его порезал ФИО1; Б.А.С. о том, что заявок на замену стекла в августе 2018 года не поступало; В.А.Д. о том, что при нем в августе 2018 года в сушилке третьего отряда стекла не выпадали, не разбивались и не заменялись, поскольку он, как завхоз, об этом бы знал; В.М.Э. и Б.И.К. о том, что запись в журнале не сделана В.М.Э. из-за опасения преследования со стороны М.Е.Е.; так и заключениями судебных экспертиз. Так, согласно заключению эксперта №595 от 1 октября 2018 года у Т.Г.А. имеется свежий неокрепший рубец, образовавшийся в результате заживления раны, которая образовалась от действия твердого предмета, возможно в срок, соответствующий обстоятельствам дела, в момент получения телесных повреждений Т.Г.А. мог находиться, как лицом, так и спиной или правым боком к травмирующему объекту. Согласно заключению эксперта №782 от 18 декабря 2018 года телесное повреждение у потерпевшего Т.Г.А. и повреждение на его куртке могли образоваться от действия колюще-режущего орудия типа клинка ножа. Признаков действия осколка стекла не обнаружено. Телесное повреждение, имевшееся у потерпевшего Т.Г.А. могло быть получено при обстоятельствах, указанных потерпевшим Т.Г.А. (в том числе при проверке его показаний на месте от 07.12.2018 года, допроса в качестве потерпевшего от 05.09.2018 года, проверки показаний на месте потерпевшего М.В.А. от 07.12.2018 года, допросе в качестве потерпевшего от 05.09.2018 года); повреждение образовалось импульсивным воздействием орудия с поворотом клинка в момент извлечения, возможно с одновременным движением травмируемой руки. Кроме того, свидетели стороны защиты Д.К.А. и Ф.Н.Н. пояснили в судебном заседании, что 18 августа 2018 года от врача Б.И.К. поступил рапорт о причинении ножевого ранения Т.Г.А.

При этом доводы стороны защиты о том, что экспертное заключение №782 от 18 декабря 2018 года следует признать недопустимым доказательством, поскольку оно основано на противоречивых показаниях потерпевшего Т.Г.А. в том числе при проверке показаний на месте, а также в нем отсутствует ответ, мог ли Т.Г.А. собственноручно причинить себе данное повреждение, несостоятельны. Вопреки утверждениям защиты, как Т.Г.А. так и М.В.А. стабильно, как в своих показаниях, так и при проверке показаний на месте, утверждали, что ФИО1 нанес удар Т.Г.А. левой рукой. С постановлением о назначении данной экспертизы стороны были ознакомлены своевременно, при этом каких-либо замечаний, либо дополнительных вопросов от них не поступило. Экспертное заключение соответствует требованиям ст.204 УПК РФ, является научно-обоснованным. Эксперт предупрежден об уголовной ответственности по ст.307 УК РФ. Каких-либо оснований сомневаться в компетентности эксперта, а также в сделанных экспертом выводах у суда не имеется, в связи с чем суд признает данное доказательство допустимым и кладет в основу приговора. 

Доводы подсудимого ФИО1 и защитника Л.Е.В. о том, что травму Т.Г.А. получил 10 августа 2018 года, опровергаются как показаниями потерпевших, утверждавших, что события произошли 12 августа 2018 года в воскресенье, так и показаниями свидетелей В.М.Э., Ч.А.Ю. о том, что Т.Г.А. обратился в мед.часть 12 августа 2018 года, записью в медицинской карте на имя Т.Г.А. сделанной В.М.Э. 12 августа 2018 года. При этом осужденный Ч.А.Ю. утверждал, что был именно воскресный день, поскольку только в воскресенье в мед.части отсутствует врач. Кроме того, то, что Т.Г.А. получил травму именно 12 августа 2018 года подтвердили и свидетели Б.И.К., Б.С.Н., А.Д.А., М.В.В.

Доводы стороны защиты о том, что все спланировано Т.Г.А. для того, чтобы уехать в другое исправительное учреждение, поскольку до августа 2018 года к нему никто претензий не предъявлял, а также доводы ФИО1 о том, что до возбуждения уголовного дела он Т.Г.А. не знал, опровергаются как показаниями самого Т.Г.А.., что требования от ФИО1 и ФИО2 стали поступать в июне-июле 2018 года, так и свидетелей Л.С.С., Е.В.А., В.А.Д. Свидетель Л.С.С. пояснял, что слышал от осужденных, что Т.Г.А. угрожал ФИО1; свидетель В.А.Д. на предварительном следствии пояснял, что с июля 2018 года ФИО1 стал постоянно словесно оскорблять и унижать Т.Г.А. Г.А.; свидетель Е.В.А. пояснил, что неоднократно видел, как осужденный ФИО1 отводит Т.Г.А. в сторону и о чем-то с ним разговаривает. При этом к показаниям свидетеля ФИО4, данным в судебном заседании о том, что в адрес Т.Г.А. были не угрозы, а просто перепалка с ФИО1, суд относится критически, расценивая их как попытку помочь подсудимым уйти от ответственности. 

Довод подсудимого ФИО1 о том, что Т.Г.А. заставили его оговорить оперативные работники, ничем не подтвержден и опровергается показаниями потерпевшего Т.Г.А. что никакого разговора с ФИО1 об оговоре не было. Суд относится критически к показаниям свидетеля защиты Я.А.К. в этой части, расценивая их как попытку помочь подсудимым уйти от ответственности. 

Доводы подсудимых ФИО2 и ФИО1 о том, что они не совершали данное преступление, поскольку в сушильной комнате не были, опровергаются стабильными показаниями потерпевших, которые категорично утверждали, что именно ФИО1 причинил травму Т.Г.А., а ФИО2 в это время блокировал дверь сушильной комнаты, свидетелей Б.И.К., Б.С.Н., А.Д.А., М.В.В. С.А.Ю.. 

Показания свидетелейстороны защиты С.В.А., М.Е.Е. не устанавливают наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию, при производстве по уголовному делу.

Переходя к правовой оценке содеянного подсудимыми, суд исходит из позиции государственного обвинителя, поддержавшего предъявленное обвинение, а также из обстоятельств дела, установленных приведёнными выше доказательствами.

Суд квалифицирует действия ФИО1 и ФИО2 каждого по ч. 1 ст. 321 УК РФ, как дезорганизацию деятельности учреждения, обеспечивающего изоляцию от общества, то есть применение насилия, не опасного для жизни и здоровья осужденного, с целью воспрепятствовать его исправлению.

В судебном заседании установлено, что подсудимые 12 августа 2018 года с целью воспрепятствования исправлению осужденного Т.Г.А. потребовали его зайти в сушильную комнату отряда №3 ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области, где ФИО1 нанес ему удар самодельным ножом в область правого локтевого сустава, причинив телесное повреждение, а ФИО2, закрыв дверь сушильной комнаты, контролировал ее, ограничивая возможность Т.Г.А. покинуть помещение, а также исключая доступ в него посторонних лиц с целью предупреждения ФИО1 о возникновении опасности быть застигнутыми при совершении преступления.

Судом достоверно установлено, что до начала действий, непосредственно направленных на причинение телесных повреждений Т.Г.А., между ФИО1 и ФИО2 состоялась договорённость. При этом своими обоюдными, согласованными действиями подсудимые способствовали достижению общего результата, о чем свидетельствует то, что во время совершения преступления подсудимые между собой не разговаривали, каждый из них выполнял свою роль в совершении преступления, а именно, ФИО1 высказывал угрозы в адрес Т.Г.А. Д.А. и наносил удар ножом, а ФИО2 контролировал входную дверь в помещение. 

Поскольку диспозиция части 1 ст.321 УК РФне предусматривает квалифицирующего признака «группой лиц по предварительному сговору», совершение преступления в составе группы лиц по предварительному сговору учитывается судом в качестве обстоятельства, отягчающего наказание подсудимых.

Вопреки доводам стороны защиты, ФИО1 и ФИО2 действовали с прямым умыслом, с целью воспрепятствовать исправлению осужденного Т.Г.А. Подсудимым достоверно было известно, что, их требования, касающиеся соблюдения определенных правил и обычаев тюремной субкультуры, в том числе о передаче денег, противоречили законодательству, в том числе Правилам внутреннего распорядка исправительных учреждений, которые Т.Г.А. соблюдал. Удар ФИО1 Т.Г.А. нанес именно в связи с тем, что он отказывался выполнять их требования, нарушающие порядок отбывания наказания, о чем, вопреки утверждению защитника Капишникова В.В., Т.Г.А. пояснял в ходе предварительного следствия, подтвердив свои показания в судебном заседании, что он (Т.Г.А.) отказался выполнять требования ФИО1 и ФИО2, поскольку хотел нормально отбывать наказание, не нарушая правил внутреннего распорядка исправительных учреждений. 

Доводы стороны защиты о том, что Т.Г.А. не встал на путь исправления, суд находит несостоятельными, так как из показаний сотрудника ФКУ ИК-3 Д.К.А. (свидетеля стороны защиты), бывшего начальника ФКУ ИК-3 М.В.В., потерпевшего М.В.А., осужденного В.А.Д. следует, что Т.Г.А. относился к осужденным – помощникам администрации, был помощником завхоза, свидетель М.В.В. дополнил, что Т.Г.А. встал на путь исправления; согласно характеристике допустил лишь сразу после прибытия в учреждение в апреле 2018 года одно незначительное нарушение, более нарушений не допускал, к поручениям начальника отряда относился внимательно, что свидетельствует о том, что Т.Г.А. встал на путь исправления, оказывал содействие администрации учреждения в обеспечении его нормального функционирования. При этом, вопреки утверждению стороны защиты, то, что осужденный положительно характеризуется, не влечет автоматического его освобождения условно-досрочно от отбывания наказания.

По доведению лица до покушения на самоубийство путем угроз, систематического унижения человеческого достоинства потерпевшего, группой лиц по предварительному сговору.

Показаниями потерпевшего М.В.А., данными в судебном заседании, а также в ходе предварительного расследования, оглашенными и подтвержденными в судебном заседании в полном объеме (т.1 л.д. 126-133, 134-139, 141-143, 144-148), согласно которым с 2017 года он отбывает наказание в ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области. В августе 2018 года отбывал наказание в третьем отряде, работал дневальным, в связи с чем всегда находился в отряде на месте дневального. Летом 2018 года к ним в отряд перевели осужденного Т.Г.А. который также был помощником администрации, работал. У него с Т.Г.А. сложились приятельские отношения. 12 августа 2018 года около 11 часов 30 минут он (М.В.А.) стал свидетелем совершения ФИО1 и ФИО2 преступления в отношении Т.Г.А.. Уходя с места совершения преступления, ФИО1 и ФИО2 посмотрели на него (М.В.А.), при этом ФИО1 показал ему кулак и, выражаясь нецензурной бранью оскорбительного характера в его адрес, высказал угрозу, чтобы они с Т.Г.А. молчали о случившемся, а то будет плохо. После этого, он (М.В.А.) находился в напряженном состоянии, так как боялся угрозы ФИО1, поскольку ФИО1 и ФИО2 всегда вели себя агрессивно, оскорбляли других осужденных, ФИО1 имел влияние в отряде, в том числе и из-за своего крупного телосложения, пользовался этим, распускал руки, заставлял осужденных отдавать ему продукты, деньги, т.е. доставляли неудобства осужденным в нормальном отбывании наказания. ФИО1 и ФИО2 относились к тем осужденным, которые не сотрудничают с администрацией. В этот же день примерно в 14 часов к нему подошел ФИО2, стал выражаться нецензурной бранью оскорбительного характера в его адрес, в том числе, что он должен иметь самый низкий социальный статус среди осужденных. На высказывания ФИО2 он попытался отреагировать спокойно, так как не хотел ему показывать, что очень из-за этого переживает, на что ФИО2 увидев, что он ему не отвечает, то есть не может возразить, продолжил его оскорблять, повышая тон. После этого дня все осужденные стали предупреждать его, что если что-то будет, то ему не поздоровиться. 14 августа 2018 года он решил попросить помощи у сотрудника С.А.Ю., рассказав ему, что он стал свидетелем конфликта между Т.Г.А., ФИО1 и ФИО2. С.А.Ю. обещал разобраться. Однако в этот же день к нему подошел ФИО1, отвел для разговора к лестнице, интересуясь, зачем он ходил к оперативнику. Не поверив его ответу, в грубой нецензурной форме высказал угрозу его здоровью и жизни. 15 августа 2018 года около 8 час. 30 минут ФИО1 обратился к нему с требованием, которого он не должен был делать и отказался. ФИО1 накричал на него в нецензурной форме, угрожая избить. В этот же день примерно в 9 часов, находясь на общей проверке учреждения, ФИО2, обращаясь к нему, выражался нецензурной бранью, оскорблял его, унижал его достоинство, высказывая, что он должен выполнять все, что скажут ФИО2 и ФИО1 16 августа 2018 года примерно в 15 часов 30 минут ФИО2 спросил у него спички, которых у него не оказалось, в связи с чем, унижая его человеческое достоинство, сообщил ему в нецензурной форме, что у таких как он ничего нет, тем самым показывая свое превосходство над ним. 16 августа 2018 года на вечерней проверке ФИО1 совместно с ФИО2 позвали его к себе поближе, так как он изначально стоял в другой пятерке, после чего ФИО1, ему сообщил, в грубой нецензурной форме, что он не имеет права возражать им с ФИО2, а также оба они указывали ему на его место, то есть на социальный статус, находящийся ниже их. Далее ФИО2, согласившись с мнением ФИО1, высказал также нецензурно, что таких как он нужно убивать, либо унизить перед всеми осужденными, то есть перевести его в неформальную категорию низкого иерархического статуса осужденных. 17 августа 2018 года примерно в 16 часов 55 минут к нему обратился ФИО1 и сообщил, что он ходил к С.А.Ю. и все знает, назвал адрес его (М.В.А.) проживания, а также заявил, что ему не жить. 17 августа 2018 года примерно в 17 часов 10 минут, находясь на проверке осужденных колонии, ФИО1 во всеуслышание крикнул, что вечером ему (М.В.А.) грозит унижение в виде того, что он (ФИО1) обольет его мочой, тем самым придаст ему самый низкий социальный статус среди осужденных, что является самым унизительным в колонии, с чем нельзя смириться и дальше с этим жить. Кроме того ФИО2, сообщил что ему давно пора стать осужденным с низким социальным статусом, а в остальном согласился с ФИО1 На высказывания ФИО1 и ФИО2 отреагировал весь отряд и не только, так как был слышен смех, что еще больше угнетало его. ФИО1 сказал, чтобы он собирал свои вещи, так как ему придется переехать в секцию, где проживали осужденные с низким социальным статусом. Все угрозы ФИО1 и ФИО2 постоянно сопровождали нецензурными высказываниями и оскорблениями в его адрес. Все указанные высказывания ФИО1 и ФИО2 в его адрес он воспринимал реально, так как от них можно было ожидать все, что угодно, поэтому после уже конкретных фраз он не смог смириться с тем, что может необоснованно перейти в категорию осужденных с низким социальным статусом. Кроме того, он понял, что все его попытки защитить себя и Т.Г.А. были безуспешными и какой-либо помощи ждать было не от кого, в том числе от администрации учреждения. ФИО1 и ФИО2 запугивали его ради того, чтобы он ничего не говорил про преступление в отношении Т.Г.А. и боялся их на постоянной основе. Все эти действия ФИО1 и ФИО2 подтолкнули его к самоубийству. 17 августа 2018 года около 20 часов 30 минут он зашел в комнату досуга (ПВР), от которой только у него был ключ, лавкой подпер дверь изнутри, трижды обмотал антенный провод вокруг шеи, и, сев возле лавки, стал давить шеей на провод. Последнее, что слышал, был вызов в санчасть в 21.00 час., затем потерял сознание. Очнувшись, увидел Т.Г.А. и Е.В.А., которые приводили его в чувство. Пришел дежурный Ш.А., осужденные К.А.С. и еще кто-то отвели его в санчасть. Он им пояснил, что хотел покончить жизнь самоубийством из-за ФИО1, больше никаких подробностей не рассказывал. Когда его привели в санчасть, он ничего не мог сказать медсестре, кто-то из сотрудников пояснил ей, что он пытался повеситься. 18 августа 2018 года он рассказал все события врачу Б.И.К., попросил положить в санчасть Т.Г.А. для обеспечения безопасности. В это время его (М.В.А.) вызвали к М.Е.Е., который спрашивал у него, по какой причине он совершил покушение на самоубийство. Он рассказал ему все события, на что М.Е.Е. ответил, что зря он все это затеял и отправил его назад в санчасть. 20 или 21 августа 2018 года он и Т.Г.А. рассказали все заместителю начальника УФСИН по Оренбургской области Б.С.Н. Полагает, что ФИО1 совместно с ФИО2 заранее договорились о совершении преступления в отношении Т.Г.А. а также в отношении него, понимая, что он находится всегда вблизи сушильной комнаты, так как выполнял функции дневального и наблюдал непосредственно за всем происходящим в отряде. ФИО1 с ФИО2 проживали в одной секции, работали вместе, часто находились вместе и ФИО2 во всем поддерживал ФИО1 как в высказываниях, так и в действиях. Исковые требования не заявляет, наказание просит ФИО1 назначить строгое, ФИО2 – на усмотрение суда.

Данные показания потерпевший М.В.А. подтвердил в ходе проверки показаний на месте (т.2 л.д.208-228).

Показаниями потерпевшего Т.Г.А. данными в судебном заседании, а также в ходе предварительного расследования, оглашенными и подтвержденными в судебном заседании в полном объеме (т.2 л.д.6-12, 13-17, 18-21), согласно которым в апреле 2018 года он прибыл в ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области для отбывания наказания, в мае 2018 года был переведен в третий отряд, где также отбывали наказание М.В.А., ФИО1, ФИО2 М.В.А. работал дневальным в отряде, всегда находился на определенном месте, недалеко от сушильной комнаты, о чем всем осужденным в отряде, в том числе ФИО1 и ФИО2, было известно. 12 августа 2018 года около 11 час. 30 мин. ФИО1 и ФИО2 совершили в отношении него преступление, очевидцем которого стал М.В.А. 17 августа 2018 года М.В.А. пытался покончить жизнь самоубийством, поскольку после случившегося 12 августа 2018 года, ему от ФИО1 и ФИО2 постоянно поступали угрозы различного характера, моральные унижения. В вечернее время он (Т.Г.А.) и Е.В.А. обнаружили запертую изнутри дверь комнаты ПВР. Выбив дверь, зашли в комнату, увидели М.В.А. в сидячем положении с телевизионным кабелем, намотанным на шее в виде петли. Еске освободил М.В.А. из петли, привел в чувства. У М.В.А. был слабый пульс, кожные покровы синего цвета. В дальнейшем от М.В.А. он узнал, что после случившегося между ним (Т.Г.А.) и ФИО1, ФИО2, последние стали оказывать моральное давление на М.В.А. в виде угроз перевода в категорию низшего клана по правилам имеющимся внутри учреждения среди осужденных, только за то, что М.В.А. явился очевидцем того, как ему было причинено телесное повреждение. М.В.А. ему сообщил, что ФИО1 и ФИО2 высказывали данные угрозы неоднократно на протяжении нескольких дней. Кроме того, он сам слышал как при всем строе осужденных ФИО1 говорил, что определит М.В.А. в неформальную категорию низкого иерархического статуса осужденных, что является для осужденных унизительно, при этом ФИО2 поддакивал ФИО1. М.В.А. волновался, замыкался в себе, на высказывания ФИО1 не отвечал. М.В.А. всегда находился на месте дневального, в связи с чем ФИО1 и ФИО2 понимали, что М.В.А. станет очевидцем их действий, и сразу стали оказывать моральное давление на М.В.А. в виде угроз жизни и здоровью, а также унижению. Систематические угрозы и оскорбления М.В.А. со стороны ФИО1 и ФИО2 поставили его в сложную психологическую ситуацию, послужившую поводом для попытки самоубийства. После попытки самоубийства М.В.А., он и М.В.А. рассказали все сначала врачу Б.И.К., а затем зам.начальника Б.С.Н. 

Данные показания потерпевший Т.Г.А. подтвердил в ходе проверки показаний на месте (т.2 л.д.33-53).

Объективно показания потерпевших подтверждаются другими исследованными в судебном заседании доказательствами.

Из показаний свидетеля Б.И.К., данных в судебном заседании, а также в ходе предварительного следствия (т.2 л.д.119-124), оглашенных и подтвержденных в судебном заседании в полном объеме следует, что он работает врачом в ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области. 18 августа 2018 года, придя на работу, он от дежурного мед.работника, кажется Л.С.А., узнал о новом пациенте, содержащемся в стационарном отделении в связи с неудачной попыткой самоубийства – М.В.А. Вызвав в мед.часть по просьбе М.В.А. - Т.Г.А. от них узнал, что осужденный ФИО1 совместно с осужденным ФИО2 оказывали на М.В.А. моральное, психологическое давление, в том числе о физической расправе и унижении среди осужденных, в связи с тем, что он стал невольным свидетелем нанесения Т.Г.А. Д.А. колото-резаной раны Т.Г.А. Г.А., где ФИО2 непосредственно принимал участие и обеспечивал отсутствие доступа в комнату для сушки белья. Конфликт между ФИО1, ФИО2 и Т.Г.А. возник из-за несогласия последнего платить денежные средства в «общак». Опрашивал он (Б.И.К.) М.В.А. и Т.Г.А. по отдельности, описания событий М.В.А. и Т.Г.А. совпадали, в связи с чем он исключил мысль об их ложности. В период его разговора с Т.Г.А.., М.В.А. ходил по его просьбе к М.Е.Е., просив последнего о безопасном месте, но М.В.А. было сказано, сидеть молча в медицинской части. Т.Г.А. уточнил, что о событии, произошедшем с ним, знал М.Е.Е., однако никакой реакции не дал, а наоборот просил никому не сообщать об этом. Он осмотрел М.В.А., завел медицинскую карту стационарного больного, где отразил диагноз – попытка суицида через повешение, мех.асфиксия; жалобы М.В.А. на боль в горле, тяжелое дыхание; результаты осмотра - в области шеи по передней поверхности гиперемия, т.е. покраснение. Каких-либо подозрений на наличие психических заболеваний выявлено не было, так как он опрятен, рассудителен, адекватен. Эмоциональный фон был снижен от безысходности. М.В.А. пояснил, что ему оставалось около двух недель до освобождения, он хотел жить, но в связи с тем, что администрация не желала ему помочь и пресечь противоправные действия ФИО1 и ФИО2, он был вынужден совершить попытку самоубийства. В журнал травматизма данные о М.В.А. не внес, т.к. был выходной, первый день открытия сезона охоты, он торопился и забыл. Почему запись не внесла медсестра Л.С.А. не знает. Отметил, что заместитель начальника учреждения М.Е.Е. оказывал моральное давление как на него, так и на других сотрудников, всегда говорил, что не следует отражать все факты получения травм осужденными. После написания им (Б.И.К.) рапорта на имя своего начальника, а также внесения в журнал травматизма записи о травме Т.Г.А. Г.А., ему поступали угрозы от М.Е.Е., с требованием исправить ситуацию, исказив сведения. Охарактеризовал осужденного ФИО1 как агрессивного, грубого, быстро выходящего из себя, когда что-то идет не по его плану. Знает, что ФИО1 неоднократно причинял телесные повреждения другим осужденным.

Из показаний свидетеля Л.С.А.., данных в судебном заседании, что она работает медицинской сестрой в ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области. 17 августа 2018 года около 21 часа 30 минут привели осужденного М.В.А., который находился в расстроенном состоянии. На ее попытки выяснить причину, М.В.А. только расплакался. Каких-либо видимых повреждений на теле М.В.А. она не заметила, поэтому запись в журнале травматизма не сделала. Ей никто – ни сотрудник, ни осужденные не поясняли, что М.В.А. пытался покончить жизнь самоубийством. 

Из показаний свидетеля В.М.Э., данных в судебном заседании, а также в ходе предварительного следствия (т.2 л.д.131-134), оглашенных и подтвержденных в судебном заседании в полном объеме следует, что она работает фельдшером в ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области. В журнал травматизма нельзя было делать запись без ведома заместителя начальника учреждения М.Е.Е., преследований со стороны которого она боялась, поскольку он оказывал моральное давление, как на нее, так и на других сотрудников учреждения. Охарактеризовала ФИО1 как конфликтного, грубого, агрессивного, не может смириться с тем, что что-то идет не так, как он хочет. ФИО1 неоднократно причинял телесные повреждения другим осужденным, но последние указывали, что получили травмы по собственной небрежности.

Из показаний свидетеля Ч.А.Ю., данных в судебном заседании, а также в ходе предварительного следствия (т.2 л.д.176-178), оглашенных и подтвержденных в судебном заседании в полном объеме следует, что знает, что М.В.А. содержался в санчасти из-за попытки самоубийства, в которую он, ФИО3, не поверил, поскольку М.В.А. обманщик.

Из показаний свидетеля Б.С.Н. – первого заместителя начальника УФСИН России по Оренбургской области, данных в судебном заседании, а также в ходе предварительного следствия (т.2 л.д.194-198), оглашенных и подтвержденных в судебном заседании в полном объеме следует, что 22 августа 2018 года он находился в ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области. От осужденных Т.Г.А. и М.В.А., с которыми он разговаривал с каждым отдельно, узнал, что 12 августа 2018 года М.В.А. стал свидетелем преступления со стороны ФИО1 и ФИО2 в отношении Т.Г.А.. В связи с чем ФИО1 и ФИО2 угрожали его (М.В.А.) убить, если он расскажет о произошедшем сотрудникам ФКУ ИК-3. Угрозы от осужденных ФИО1 и ФИО2 продолжались, так же последние угрожали ему морально его унизить. 17 августа 2018 года в комнате воспитательной работы отряда № 3, боясь морального унижения со стороны ФИО1 и ФИО2, он попытался совершить суицид путем повешения, но его вовремя спасли. Врач Б.И.К. подтвердил данное сообщение осужденных. Отметил, что когда к нему обратился М.В.А. с просьбой о разговоре, М.Е.Е. стал его отговаривать от встречи. Впоследствии, когда он (Б.С.Н.) пришел в мед.часть для разговора, Т.Г.А. и М.В.А. отказались разговаривать в присутствии М.Е.Е. Охарактеризовал ФИО1 как хитрого, наглого осужденного, зарекомендовавшего себя с отрицательной стороны, который после трудоустройства на промышленную зону, не столько работал, сколько отвлекал других осужденных от работы, требуя денег и заставляя работать за него. Среди осужденных имеется разделение на категории, которое имеет для них большое значение. Перевод в категорию осужденных с низким социальным статусом, является моральным унижением и может повлечь за собой самоубийство. Указал, что осужденный может в любое время уйти с рабочего места в промышленной зоне в жилую зону, договорившись с мастером, при этом везде будет отмечено, что он работал. 

Из показаний свидетеля А.Д.А. – старшего оперуполномоченного отдела собственной безопасности УФСИН России по Оренбургской области, данных в судебном заседании, а также в ходе предварительного следствия (т.2 л.д.111-118), оглашенных и подтвержденных в судебном заседании в полном объеме следует, что в ходе проведения им проверки по фактам возможного нарушения сотрудниками ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области своих должностных обязанностей, после опроса врача Б.И.К., фельдшера В.М.Э., осужденных Т.Г.А. М.В.А., изучения медицинских документов им было установлено сокрытие заместителем начальника учреждения М.Е.Е. факта причинения 12 августа 2018 года телесных повреждений осужденному Т.Г.А. осужденными ФИО1, ФИО2 При этом М.В.А. пояснил, что он был очевидцем данного преступления, поскольку работал дневальным, после чего ФИО1 и ФИО2 угрожали ему его убить, если он расскажет о произошедшем сотрудникам ФКУ ИК-3. Примерно 14 или 15 августа 2018 года он рассказал С.А.Ю. о том, что осужденный ФИО1 порезал осужденного Т.Г.А. а также, что ФИО1 и ФИО2 угрожают ему физической расправой. Угрозы от осужденных ФИО1 и ФИО2 продолжались, также последние угрожали применить к нему физическую силу и морально унизить. М.В.А. воспринял угрозы всерьез, поскольку это для осужденных потеря уважения, 17 августа 2018 года примерно в 20 часов он в комнате воспитательной работы отряда № 3, боясь морального унижения со стороны ФИО1 и ФИО2, попытался совершить суицид путем повешения. Он повис на веревке и потерял сознание, но его спасли. Во время разговора с М.В.А., он (А.Д.А.) его плохо понимал, поскольку у М.В.А. болело горло после попытки суицида, на горле была повязка, была пережата трахея. В связи с чем он (А.Д.А.) мог не расслышать на чем пытался повеситься М.В.А., кроме того, он проверял не данный факт, а факт нарушения со стороны сотрудников учреждения. Поэтому не придавал значения деталям в отношении осужденных. 18 августа 2018 года М.Е.Е. сказал, что если он (М.В.А.) будет жаловаться кому-нибудь в медицинской части, то ему будет плохо. Охарактеризовал ФИО1 и ФИО2 как осужденных отрицательной направленности, придерживающихся воровских традиций. Пояснил, что среди осужденных существует разделение на категории, среди которых есть самая низшая, перевод в которую является моральным унижением. При этом, если осужденный отрицательной направленности что-то обещает сделать осужденному другой категории, значит он может это выполнить реально. 

Из показаний свидетеля М.В.В. – бывшего начальника ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области, данных в судебном заседании, а также в ходе предварительного следствия (т.2 л.д.145-147), оглашенных и подтвержденных в судебном заседании в полном объеме следует, что в период его нахождения в отпуске в августе 2018 года С.В.Н. по телефону сообщал, то М.В.А. хотел повеситься, но его спасли. М.В.А. работал дневальным и всегда находился в отряде, о чем известно всем осужденным. Охарактеризовал М.В.А. и Т.Г.А. как вставших на путь исправления, помощников администрации; ФИО1 как человека лживого, конфликтного, осужденного отрицательной направленности, который к осужденным положительной направленности относился плохо. Осужденные из категории помощников администрации боялись ФИО1 и старались не попадаться ему на глаза. Пояснил, что среди осужденных существует неформальное разделение на осужденных, которые помогают администрации, которые не относятся к помощникам администрации и осужденных с низким социальным статусом. Пояснил, что зная ФИО1, М.В.А. реально воспринимал его угрозы, поскольку разделение на категории имеет для осужденных значение. Перевод в самый низкий статус является моральным унижением. Указал, что осужденный может уйти в любое время с рабочего места в промышленной зоне в жилую зону, договорившись с мастером, при этом везде будет отмечено, что он работал.

Из показаний свидетеля С.А.Ю. – оперативного сотрудника ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области, данных в судебном заседании, а также в ходе предварительного следствия (т.2 л.д.100-102, 106-109), оглашенных и подтвержденных в судебном заседании в полном объеме следует, что в период с 13 по 18 августа 2018 года поступила информация о том, что у Т.Г.А. произошел конфликт с другим осужденным и у Т.Г.А. что-то с рукой. Он доложил начальнику М.В.В., от которого поступило указание проверить данную информацию. В ходе проверки Т.Г.А. пояснил, что у него произошел конфликт с осужденным ФИО1, в ходе которого ФИО1, подставив к его горлу нож, порезал ему руку осколком разбившегося стекла. Свидетелем произошедшего был М.В.А. М.В.А. подтвердил, что у Т.Г.А. с ФИО1 и ФИО2 в сушилке произошел конфликт, про угрозы в его адрес не говорил. На одном из утренних построений до 18 августа 2018 года М.Е.Е. довел до сотрудников информацию, что М.В.А. ночью пытался повеситься, но его спасли.

Из показаний свидетеля Ш.А., данных в судебном заседании, следует, что он является дежурным помощником начальника колонии. 17 августа 2018 года около 21 часа 20 мин. поступило сообщение, что в отряде №3 произошло происшествие. Прибыв на место, увидел плачущего осужденного М.В.А. На его вопросы, что случилось, М.В.А. не реагировал, другие осужденные также ничего не пояснили. Он доставил М.В.А. в санчасть. Никаких видимых повреждений у М.В.А. не было, поэтому никаких донесений он не составлял. 

Из показаний свидетеля Н.Д.Р., данных в судебном заседании, а также в ходе предварительного следствия (т.2 л.д.140-144), оглашенных и подтвержденных в судебном заседании в полном объеме следует, что он отбывает наказание в третьем отряде ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области. Примерно 12 августа 2018 года видел у Т.Г.А. повязку на правой руке, последний пояснил, что порезался, разбив стекло. После этого М.В.А. ходил грустный, без настроения, неоднократно говорил, что ему угрожают осужденные. Через неделю после получения травмы Т.Г.А. М.В.А. пытался повеситься.

Из показаний свидетеля Е.В.А., данных в судебном заседании, а также в ходе предварительного следствия (т.2 л.д.73-77), оглашенных и подтвержденных в судебном заседании в полном объеме следует, что он отбывает наказание в третьем отряде ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области. 17 августа 2018 года примерно в 21 час. 10 минут к нему подошел Т.Г.А. и сообщил, что дверь в ПВР закрыта изнутри скамейкой. Видно, что кто-то сидит в дальнем углу, при этом Т.Г.А. отмечал, что М.В.А. нигде нет. Они с Т.Г.А. открыли дверь, вошли. В углу находился М.В.А. в сидячем положении на корточках, на шее был обмотан черный кабель от телевизора, конец которого выходил на улицу. Проверив у М.В.А. пульс, он (Еске), решил, что тот живой, снял с его шеи кабель и положил на пол. М.В.А. был без сознания, он привел его в чувство, М.В.А. пришел в сознание, задышал. Охарактеризовал М.В.А. и Т.Г.А. как неконфликтных осужденных. Пояснил, что по внутренним устоям ФИО1 и ФИО2 относятся к другому клану осужденных, поэтому он с ними не общается. В судебном заседании дополнил, что полагает, что действия Т.Г.А. и М.В.А. инсценировка.

Из показаний свидетеля Л.С.С., данных в судебном заседании, а также в ходе предварительного следствия (т.2 л.д.82-85), оглашенных и подтвержденных в судебном заседании в полном объеме следует, что он отбывает наказание во втором отряде ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области. Слышал от осужденных, что Т.Г.А. угрожал ФИО1, который по правилам осужденных выше рангом М.В.А. и Т.Г.А. поэтому вел себя по отношению к ним нагло, агрессивно, а они не могли ничего возразить, чтобы не получить других проблем со стороны осужденных. М.В.А. и Т.Г.А. ни с кем в конфликт не вступали. 17 августа 2018 года около 21 час. к нему обратился Е.В.А., сообщил, что М.В.А. повесился. Когда он пришел в помещение третьего отряда, М.В.А. был в сознании и плакал. По дороге в санчасть М.В.А. сказал, что решил повеситься из-за угроз Т.Г.А. о переводе его (М.В.А.) в категорию осужденных с низким социальным статусом, что является унизительным для осужденного. В судебном заседании дополнил, что среди осужденных существует разделение на тех, кто сотрудничает с администрацией, кто не сотрудничает с администрацией и осужденные с низким социальным статусом; ему показалось, что М.В.А. инсценировал повешение. 

Из показаний свидетеля В.А.Д., данных в судебном заседании, а также в ходе предварительного следствия (т.2 л.д.90-93), оглашенных и подтвержденных в данной части в полном объеме, следует, что до сентября 2018 года он отбывал наказание в третьем отряде ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области, где был завхозом. Т.Г.А. был его помощником. Охарактеризовал М.В.А. и Т.Г.А. как интриганов, старающихся привлечь к себе внимание; ФИО1 и ФИО2 с отрицательной стороны. Поскольку они агрессивны, создают конфликтные ситуации с другими осужденными и сотрудниками учреждения. В один из дней августа 2018 года видел у Т.Г.А. перебинтованную правую руку. Через несколько дней после этого М.В.А. пытался повеситься на телевизионном проводе, но его спасли. Полагает, что Т.Г.А. и М.В.А. спланировали самоубийство.

Из показаний свидетеля К.А.С., данных в судебном заседании, следует, что он отбывал наказание в третьем отряде ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области. В один из дней около 20-21 часа кто-то сказал, что М.В.А. повесился. Увидел М.В.А., сидящим на полу, плачущим. Когда вел в санчасть, спросил, что произошло, М.В.А. пояснил, что его довел ФИО1. М.В.А. ему говорил, что ФИО1 кричит на него, ругается, за что, не говорил. Пояснил, что, работа на промышленной зоне сдельная, если осужденный выполнил норму, он может уйти в жилую зону.

В связи с противоречиями были оглашены показания свидетеля, данные в ходе предварительного следствия (т.2 л.д.67-72), согласно которым 12 августа 2018 года около 21 часа 10 мин. сказали, что М.В.А. повесился. М.В.А. сидел на полу в сознании, рядом был сотрудник Ш.А.. По дороге в санчасть, спросил, что произошло, М.В.А. пояснил, что его довел ФИО1. Примерно за неделю до попытки покончить жизнь самоубийством М.В.А. ему пояснял, что ему угрожает ФИО1, наносит удары руками по его различным частям тела, не оставляя телесных повреждений, пугает переводом в нижний социальный статус осужденных в колонии. Истоки данного конфликта ФИО1 и М.В.А. ему не известны.

Противоречия объяснил тем, что следователь не так записал его показания, но он не стал делать замечания, решил, что всю правду скажет в суде. Дополнил, что, поскольку М.В.А. был дневальным, то ключ от комнаты ПВР был только у него.

Из показаний свидетеля Ж.Д.А.., данных в судебном заседании следует, а также на предварительном следствии (т.2 л.д.86-89), оглашенных и подтвержденных в части данного преступления в полном объеме следует, что через несколько дней после получения травмы Т.Г.А. М.В.А. в комнате ПВР пытался повеситься. Он удивился, поскольку весь день у М.В.А. было хорошее настроение.

Помимо изложенных показаний, вина ФИО1 и ФИО2 в совершении преступления, предусмотренного п. «г» ч.2 ст.110 УК РФ, также подтверждается другими исследованными в судебном заседании доказательствами:

- протоколом осмотра места происшествия от 7 декабря 2018 года, согласно которому осмотрено помещение воспитательной работы (ПВР) в отряде №3, расположенное на территории жилой зоны ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области по адресу: 

<

...>. Участвующий в ходе осмотра места происшествия потерпевший М.В.А. пояснил, что именно в этой комнате в правом дальнем углу совершил попытку самоубийства, используя черный шнур, обмотав его на шее. Изъят черный телевизионный шнур (кабель) (т.1 л.д.108-120); 

- заключением судебно-психиатрической комиссии экспертов №3109 от 17 декабря 2018 года, согласно которому в период, относящийся к исследуемой ситуации, у М.В.А. развилась кратковременная депрессивная реакция в рамках расстройства адаптации, о чем свидетельствует развивавшаяся на протяжении нескольких дней психотравмирующая ситуация в связи с конфликтом с осужденными и их угрозами в адрес потерпевшего физической расправой, надругательством и убийством. На фоне этого у М.В.А. в.А. возникла тревога, чувство безысходности, опасение за свою жизнь, размышления о возможных выходах из сложившейся ситуации, что привело в итоге к суицидальному поведению. Между действиями обвиняемых ФИО1, ФИО2 и развитием психического состояния в период предшествующий попытке самоубийства потерпевшего М.В.А. имеется причинно – следственная связь. М.В.А. не был лишен и не лишен в настоящее время способности правильно воспринимать обстоятельства и факты, имеющие значение для дела и давать о них правильные показания. 

Имеющиеся у М.В.А. индивидуально-психологические особенности личности, в условиях сложившихся неблагоприятных факторов, - могли повлиять на принятие им решения совершения самоубийства, - по психологической диагностике, - как наиболее вероятностного выбора разрешения кризисной ситуации, протекающей, скорее всего, по аффективно-рациональному типу суицидального поступка. Однако имеющиеся особенности личности М.В.А. не лишали его возможности правильно воспринимать происходящие события, запоминать и анализировать их а, в последующем, правильно воспроизводить имеющуюся у него информацию. Повышенной склонности к фантазированию, повышенной внушаемости, зависимости в структуре личности подэкспертного не имеется (т.2 л.д.256-258);

- протоколами выемки от 13 сентября 2018 года, осмотра места происшествия от 14 декабря 2018 года и осмотра предметов от 23 декабря 2018 года, согласно которым изъяты и осмотрены:

- медицинская карта пациента, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях № 149 на имя М.В.А., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, последняя запись от 4 апреля 2018 года;

- медицинская карта стационарного больного № 166 на имя М.В.А., ДД.ММ.ГГГГ года рождения. Указан диагноз при поступлении: попытка суицида через повешение, мех.асфиксия. При осмотре: жалобы на боль в горле, тяжелое дыхание, пытался повеситься вчера. В области шеи по передней поверхности гиперемия, акт глотания незначительно болезненный. Клинический диагноз: попытка суицида через повешение. Подпись врача Б.И.К..

Указанные предметы признаны и приобщены к материалам уголовного дела в качестве вещественных доказательств (т.2 л.д. 206-209, 217-221, т.3 л.д.57-60, 61-64).

По ходатайству сторон вещественные доказательства – медицинские карты на имя М.В.А. осмотрены в судебном заседании;

- табелем учета использования рабочего времени ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области, согласно которому ФИО1 не выходил на работу 14, 15, 16 августа 2018 года, ФИО2 – 15, 16 августа 2018 года; 12 августа 2018 года является воскресным днем.

Кроме вышеприведенных доказательств, подтверждающих вину подсудимых ФИО1, ФИО2, в судебном заседании исследовались показания свидетелей защиты.

Свидетель М.Е.В. пояснил, что со слов Е.В.А. ему известно, что М.В.А. пытался повеситься, но Еске его спас, снял с петли.

Свидетель Ж.К.И. пояснил, что в августе 2018 года вечером узнал о том, что М.В.А. пытался повеситься. Видел, как М.В.А. сидел и плакал. Полагает, что все это инсценировка, на белом телевизионном кабеле повеситься невозможно. Кроме того, у него вызвало сомнение поведение Т.Г.А..

Свидетель С.В.А. пояснил о порядке регистрации травм в журнале в период его работы врачом в ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области в период с 2012 по 2016 год.

Свидетель С.В.Н. – бывший заместитель начальника ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области – пояснил, что с 17 по 18 августа 2018 года был ответственным по учреждению. Сообщений о том, что кто-либо из осужденных, в том числе, М.В.А., пытался повеситься, ему не докладывали. Среди осужденных имеется разделение на категории, но оно имеет значение только для осужденных. Перевод в самую низкую категорию осужденных возможен только по согласованию с лидером осужденных отрицательной направленности. М.В.А. являлся дневальным, всем осужденным известно, что дневальный всегда находится на своем месте.

Свидетель Д.К.А. – дежурный помощник начальника ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области пояснил, что материал о травме М.В.А. в дежурную часть не поступал. Среди осужденных имеется разделение на категории, но оно имеет значение только для осужденных. Перевод в самую низкую категорию осужденных возможен только по согласованию с лидером осужденных отрицательной направленности. Охарактеризовал Т.Г.А. и М.В.А. как осужденных, являющихся помощниками администрации учреждения, подсудимых – осужденных отрицательной направленности.

Свидетель А.А.В. – сотрудник ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области пояснил, что среди осужденных имеется разделение на категории, но оно имеет значение только для осужденных. Перевод в самую низкую категорию осужденных возможен только по согласованию с лидером осужденных отрицательной направленности.

Свидетель М.Е.Е. – бывший заместитель начальника ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области – пояснил, что никаких записей в журналах о попытке суицида со стороны М.В.А. не было, в связи с чем показания М.В.А. об этом вызывают у него сомнения. Среди осужденных имеется разделение на категории, но оно имеет значение только для осужденных. Перевод в самую низкую категорию осужденных возможен только по согласованию с лидером осужденных отрицательной направленности.

На основании ч.1 ст.281 УПК РФ по ходатайству стороны защиты оглашались показания свидетеля М.М.В. (т.1 л.д.203-207), согласно которым она проживала с М.В.А. с 2012 по 2015 год. Охарактеризовала его как вспыльчивого, своенравного, работал, спиртным не злоупотреблял. Видела у него на запястьях порезы, как поняла, он предпринимал попытки суицида, но сам об этом М.В.А. ей не говорил.

Все доказательства, исследованные в ходе судебного заседания, суд, в соответствии с требованиями ст. ст. 87, 88 УПК РФ, проверил, сопоставив их между собой, и оценивая каждое из них с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, пришел к убеждению, что вышеуказанные доказательства получены с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства РФ, из достоверных источников, облечены в надлежащую процессуальную форму, в необходимых случаях с участием понятых и объективно фиксируют фактические данные, согласуются между собой, поэтому являются допустимыми и достоверными. Доказательств, подтверждающих виновность ФИО1 и ФИО2 по п. «г» ч.2 ст.110 УК РФ, необходимое и достаточное количество.

Давая оценку показаниям подсудимых ФИО1, ФИО2, об их непричастности к совершению преступления, суд считает их несостоятельными, направленными на введение суда в заблуждение относительно истинных событий происшедшего, расценивает, как способ уйти от ответственности, поскольку они не соответствуют фактическим обстоятельствам, объективно ничем не подтверждены и опровергаются исследованными в судебном заседании доказательствами, в том числе показаниями потерпевших, данными в судебном заседании и в ходе предварительного следствия, согласующимися с совокупностью исследованных по делу доказательств. По этой же причине мнение подсудимых и защитников о необходимости оправдать ФИО1 и ФИО2, суд считает не убедительным и не основанным на установленных в судебном заседании обстоятельствах.

Суд берет за основу показания потерпевших М.В.А. и Т.Г.А. и о том, что после совершения 12 августа 2018 года ФИО1 и ФИО2 преступления в отношении Т.Г.А., очевидцем которого стал М.В.А., последнему подсудимые регулярно с 12 по 17 августа 2018 года высказывали оскорбления грубой нецензурной бранью и оскорбительными выражениями, давая отрицательную характеристику его личности в грубой нецензурной форме, при этом одновременно с оскорблениями высказывали в адрес М.В.А. угрозы избиения, причинения вреда здоровью и убийством, отнесения М.В.А. к неформальной категории низкого иерархического статуса, влекущего тяжкие последствия, что является самой низкой ступенью унижения среди осужденных, которые М.В.А., учитывая физическое превосходство над ним ФИО1 и ФИО2, их агрессивное поведение, многократные оскорбления и унижение его человеческого достоинства - воспринимал реально и опасался их осуществления. Суд находит данные показания достоверными, соответствующими фактическим обстоятельствам дела, так как они стабильны, последовательны, согласуются между собой и с показаниями свидетелейБ.И.К., Л.С.А., Б.С.Н., А.Д.А., В.М.Э., С.А.Ю., М.В.В., Ш.А., Н.Д.Р., Л.С.С., Е.В.А. В.А.Д., Ж.Д.А., данными в судебном заседании и на следствии, с показаниями свидетеля К.А.С., данными в ходе предварительного следствия. К показаниям свидетеля К.А.С., данным в судебном заседании о том, что ФИО1 не угрожал М.В.А., а просто кричал, суд относится критически, расценивает их как попытку помочь подсудимым уйти от ответственности. 

ПотерпевшиеТ.Г.А. и М.В.А.свои показания также подтвердили в ходе проверки показаний на месте.

Какие-либо данные, которые позволили бы суду усомниться в достоверности показаний вышеуказанных потерпевших и свидетелей, отсутствуют. Они были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, у них нет оснований оговаривать подсудимых, в связи с чем суд берет за основу их показания. Довод стороны защиты о ряде противоречий в показаниях потерпевшихсуд считает несостоятельным. Каких-либо существенных противоречий, которые могли бы повлиять на выводы суда о виновности ФИО1 и ФИО2, в показаниях потерпевших не усматривается. 

Отдавая предпочтение показаниям указанных свидетелей, суд исходит из стабильности и согласованности с другими доказательствами, в том числе и амбулаторной комплексной психолого-психиатрической экспертизой, согласно которой усматривается причинно-следственная связь между действиями ФИО1, ФИО2 и психическим состоянием потерпевшего М.В.А. в период, предшествовавший его попытке совершения суицида.

Не установлено судом оснований оговора подсудимых, как потерпевшими, так и вышеуказанными свидетелями. Все они допрошены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, предупреждались об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний. Их показания носят стабильный характер, суд оценивает показания как достоверные, лишенные какой-либо заинтересованности в оговоре подсудимых и в исходе дела в целом.При этом доводы стороны защиты о том, что сотрудники исправительного учреждения заинтересованы в исходе дела, о чем свидетельствует также тот факт, что не были предоставлены записи с камер видеонаблюдения с рабочих мест ФИО1 и ФИО2, которые уничтожены, а только табель учета рабочего времени, несостоятельны. Оснований не доверять показаниям допрошенных в качестве свидетелей сотрудников исправительного учреждения у суда не имеется, они согласуются с другими доказательствами, установленными по делу, оснований для оговора данными свидетелями подсудимых не приведено, действия сотрудников учреждения по уничтожению записей с камер видеонаблюдения соответствуют требованиям законодательства, согласно которому, срок хранения информации составляет 30 суток.

Проанализировав показания свидетелей Ж.Д.А., Е.В.А., Л.С.С., В.А.Д., Ч.А.Ю., а также свидетеля защиты Ж.К.И. о том, что действия М.В.А. это инсценировка, в том числе для того, что уехать в другое исправительное учреждение, суд приходит к выводу, что они не опровергают виновность подсудимых в совершенном ими преступлении, поскольку ни один из указанных свидетелей не находился в близком общении с М.В.А., не может оценить его эмоциональное и психическое состояние, их выводы противоречат установленным обстоятельствам, согласно которым М.В.А. был снят с телевизионного кабеля, обмотанного у него на шее. При этом, вопреки утверждению защитника Капишникова В.А., находился без сознания, что подтвердил свидетель Е.В.А. в своих показаниях, как на следствии, так и в судебном заседании, после приведения его в чувства, заплакал, о чем поясняли как свидетели Ш.А., Л.С.С., К.А.С., Ж.К.И., которые видели М.В.А. сразу после спасения, так и медсестра Л.С.А., пояснившая, что на ее вопросы М.В.А. ничего не отвечал, только плакал. Факт совершения М.В.А. попытки суицида подтвердил и свидетель защиты М.Е.В., которому со слов Е.В.А. известно, что последний спас М.В.А., который пытался повеситься на кабеле, снял с петли. Факт совершения М.В.А. попытки суицида подтвердили и свидетели Б.И.К., А.Д.А., Б.С.Н., которым о произошедшем стало известно со слов М.В.А. и Т.Г.А. и у которых правдивость пояснений потерпевших сомнений не вызвала.

Также критически суд относится к доводам стороны защиты о том, что данная попытка самоубийства инсценировка, что следует из выбранного М.В.А. места, времени, когда все осужденные находятся в отряде, а также способа – на телевизионном кабеле, на котором трудно повеситься, поскольку причины, которые помешали причинению смерти (неверно подобранные орудия и средства причинения смерти, вмешательство третьих лиц, своевременно оказанная медицинская помощь и др.), для квалификации значения не имеют, значение имеют только действия, специально направленные на лишения себя жизни, которые потерпевший М.В.А. совершил.

Показания свидетелей С.В.Н. и М.Е.Е. о том, что поскольку никаких записей в журналах о покушении М.В.А. на самоубийство не имеется, значит данного факта не было, не опровергают совокупности вышеизложенных доказательств из которых достоверно установлен факт совершения М.В.А. покушения на самоубийство, а лишь свидетельствуют о том, что попытка самоубийства М.В.А. сотрудниками учреждения не была изначально зафиксирована, до тех пор, пока врач Б.И.К. 18 августа 2018 года не оформил медицинскую карту стационарного больного на имя М.В.А. Указанное следует из показаний свидетеля С.А.Ю., что до 18 августа 2018 года М.Е.Е. на утреннем построении довел до сотрудников информацию, что М.В.А. ночью пытался повеситься; из показаний свидетеля Б.И.К., что придя 18 августа 2018 года на работу, от дежурного мед.работника, кажется Л.С.А., узнал, что в стационаре находится пациент в связи с неудачной попыткой суицида; из показаний потерпевшего М.В.А., что приведя его в санчасть, кто-то из сотрудников сообщил мед.работнику, что он (М.В.А.) пытался повеситься; из медицинской карты стационарного больного, оформленной 18 августа 2018 года на имя М.В.А., где указан диагноз – попытка суицида через повешение. При этом довод защитника Капишникова В.В. о том, что данная медицинская карта оформлена задним числом, ничем не подтвержден и опровергается показаниями свидетеля Б.И.К.

К попытке самоубийства М.В.А. привела длительная психотравмирующая ситуация в период с 12 по 17 августа 2018 года, которая выражалась в оскорблениях, угрозах и систематическом унижении его человеческого достоинства со стороны подсудимых. Указанные действия ФИО1 и ФИО2 совершались с единым умыслом, поскольку они системно и грубо оскорбляли М.В.А., высказывали угрозы его здоровью и жизни, глумились над его личностью, угрожали отнести М.В.А. к неформальной категории низкого иерархического статуса, влекущего тяжкие последствия, что является самой низкой ступенью унижения среди осужденных, что нашло подтверждение в судебном заседании, как показаниями потерпевших, так и свидетельскими показаниями.

Из показаний свидетелей Н.Д.Р. следует, что после случившегося с Т.Г.А. М.В.А. ходил грустный, без настроения, неоднократно говорил, что ему угрожают осужденные; из показаний Л.С.С. следует, что по дороге в санчасть М.В.А. сказал, что решил повеситься из-за угроз ФИО1 о переводе М.В.А. в категорию осужденных с низким социальным статусом, что является унизительным для осужденного; из показаний свидетеля К.А.С. следует, что по дороге в санчасть М.В.А. сказал, что решил повеситься из-за угроз ФИО1. За неделю до случившегося М.В.А. ему говорил, что ФИО1 угрожает М.В.А., пугает переводом в нижний социальный статус осужденных в колонии. Данные показания в совокупности с показаниями потерпевших опровергают доводы стороны защиты, что подсудимые угроз М.В.А. не высказывали.

Также несостоятельны доводы стороны защиты о том, что М.В.А. не мог воспринимать угрозу отнесения к неформальной категории низкого иерархического статуса, влекущего тяжкие последствия, что является самой низкой ступенью унижения среди осужденных, реально, поскольку вообще непонятно, что это за статус, где он официально закреплен, а также в связи с тем, что перевод в данный статус возможен только по согласованию с лидером осужденных отрицательной направленности. Данные доводы сами по себе противоречивы, поскольку, если данного разделения и статуса не существует, для чего необходимо согласование с лидером осужденных отрицательной направленности. Кроме того, в судебном заседании достоверно установлено, как из показаний потерпевших, свидетелей, так и из показаний свидетелей защиты, что в исправительных учреждения существует разделение осужденных на три категории, которое является именно не формальным, нигде официально не закреплено, однако имеет значение для самих осужденных. При этом показания в этой части свидетелей защиты С.В.Н., Д.К.А., А.А.В. М.Е.Е., что для перевода осужденного в неформальную категорию низкого иерархического статуса, влекущего тяжкие последствия, что является самой низкой ступенью унижения среди осужденных, необходимо согласование с лидером осужденных отрицательной направленности, и что такой перевод не влечет за собой ухудшения жизни осужденного, опровергаются показаниями свидетелей М.В.В. – бывшего начальника ФКУ ИК-3, Б.С.Н. – зам.начальника УФСИН России по Оренбургской области, А.Д.А. – оперуполномоченного ОСБ УФСИН России по Оренбургской области, которые категорично утверждали, что если осужденный отрицательной направленности, к которым относятся ФИО1 и ФИО2, обещает что-то сделать, то он может выполнить свое обещание; осужденные, относящиеся к данной категории, действительно занимают низшее социальное положение среди других осужденных, а принудительное изменение статуса осужденного является основанием для совершения самоубийства. При этом М.В.В. пояснил, что, зная ФИО1, М.В.А. реально опасался его угроз. Тот факт, что в период с 12 по 17 августа 2018 года М.В.А. не обращался с заявлением к вышестоящему руководству, вопреки мнению стороны защиты, не свидетельствует о том, что он не воспринимал угрозу реально. В своих показаниях М.В.А. пояснил, что обратился к оперативному работнику ФКУ ИК-3, после чего ситуация стала еще хуже, про его разговор с сотрудником ему сообщил ФИО1, тогда он (М.В.А.) понял, что помощи ждать неоткуда, возникла мысль о самоубийстве.

Доводы стороны защиты о том, что ФИО1 и ФИО2 не могли совершить данное преступление, поскольку находились на работе, опровергаются совокупностью вышеизложенных доказательств. Так, судом достоверно установлено, что преступление в отношении Т.Г.А. совершено ФИО1 и ФИО2 12 августа 2018 года, то есть в воскресенье, когда все осужденные находились в отряде, а не на рабочих местах. Согласно табелю использования рабочего времени ФКУ ИК-3 ФИО1 не выходил на работу 14, 15, 16 августа 2018 года, ФИО2 – 15, 16 августа 2018 года, что соответствует датам, предъявленного обвинения подсудимым. Кроме того, у суда нет оснований сомневаться в показаниях потерпевшего М.В.А. в той части, что 17 августа 2018 года ФИО1 высказывал ему угрозы в период с 16 до 18 часов, поскольку показания потерпевшего стабильны, а также подтверждаются показаниями как сотрудников УФСИН Б.С.Н., М.В.В. что осужденный может уйти с рабочего места в любое время без отметки в табеле, так и показаниями свидетеля К.А.С., что осужденный, выработав норму, может уйти с рабочего места. В связи с изложенным суд полагает достоверно установленным, что ФИО1 12, 14, 15, 16, 17 августа 2018 года, ФИО2 12, 15, 16 августа 2018 года не находились на рабочем месте, а были в расположении жилой зоны и с целью доведения осужденного М.В.А. до самоубийства, испытывая к нему личную неприязнь, систематически высказывали оскорбления М.В.А. грубой нецензурной бранью и оскорбительными выражениями, давая отрицательную характеристику его личности в грубой нецензурной форме, при этом одновременно с оскорблениями высказывали в адрес М.В.А. угрозы избиения, причинения вреда здоровью и убийством, отнесения М.В.А. к неформальной категории низкого иерархического статуса, влекущего тяжкие последствия, что является самой низкой ступенью унижения среди осужденных, которые М.В.А., учитывая физическое превосходство над ним ФИО1 и ФИО2, их агрессивное поведение, многократные оскорбления и унижение его человеческого достоинства - воспринимал реально и опасался их осуществления.

При этом к доводам стороны защиты о том, что при сдельной оплате труда табель использования рабочего времени не нужен и ведется формально, в связи с чем информация, указанная в нем, недостоверна, суд относится критически. Указанный табель предоставлен на официальный запрос, как следователя, так и аналогичный повторно на запрос государственного обвинителя, заверен надлежащим образом, каких-либо оснований усомниться в его достоверности, у суда не имеется.

Доводы стороны защиты о том, что экспертное заключение №3109 от 17 декабря 2018 года следует признать недопустимым доказательством, поскольку оно основано на недостоверных показаниях потерпевшего М.В.А., несостоятельны. Вопреки утверждениям защиты, показания потерпевшего М.В.А. стабильны, согласуются с другими доказательствами по делу. Экспертное заключение соответствует требованиям ст.204 УПК РФ, является научно-обоснованным. Эксперты предупреждены об уголовной ответственности по ст.307 УК РФ. Каких-либо оснований сомневаться в компетентности экспертов, а также в сделанных ими выводах у суда не имеется, в связи с чем суд признает данное доказательство допустимым и кладет в основу приговора. 

Доводы стороны защиты о том, что М.В.А. склонен к суициду, данное обстоятельство могло влиять на его поведение, в том числе на его решение покончить жизньсамоубийством, не являются обстоятельствами, исключающими виновность подсудимых. Наоборот свидетельствуют о том, что в тяжелой жизненной ситуации М.В.А. видит самоубийство, как единственно верный выход из нее.

Суд считает, что действия подсудимых в период с 12 по 17 августа 2018 года, связанные с оскорблениями потерпевшего и угрозами физической расправы, надругательством (отнесением к неформальной категории низкого иерархического статуса, влекущего тяжкие последствия) и убийством, носили системный характер, вызвали у него состояние безысходности и безнадежности, которое привело к решению покончить жизнь самоубийством.

Показания свидетелейстороны защиты С.В.А., М.М.В. не устанавливают наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию, при производстве по уголовному делу.

Таким образом, суд считает полностью доказанным, что между попыткой самоубийства М.В.А. и действиями подсудимых ФИО1 и ФИО2, выражающимися в длительном и систематическом унижении его человеческого достоинства в указанный период, в оскорблениях и угрозах физической расправы, надругательства и убийства, унижении его личности имеется причинно-следственная связь. Суд находит, что ФИО1 и ФИО2, с учетом сложившейся ситуации, испытывая к М.В.А. неприязнь в связи с тем, что он стал очевидцем преступления с их стороны в отношении Т.Г.А., систематически выражаясь в адрес потерпевшего нецензурными словами, унижая его человеческое достоинство, высказывая угрозы физической расправы, убийства, а также отнесения М.В.А. к неформальной категории низкого иерархического статуса, влекущего тяжкие последствия, что является самой низкой ступенью унижения среди осужденных, осознавали общественную опасность своих действий, предвидели, с учетом эмоционального состояния М.В.А., возможность наступления общественно опасных последствий - возможность совершения имсамоубийства, не желали их наступления, но сознательно допускали и отнеслись к ним безразлично.

Переходя к правовой оценке содеянного подсудимыми, суд исходит из позиции государственного обвинителя, поддержавшего предъявленное обвинение, а также из обстоятельств дела, установленных приведёнными выше доказательствами.

Суд квалифицирует действия ФИО1 и ФИО2 каждого по п. «г» ч.2 ст. 110 УК РФ, как доведение лица до покушения на самоубийство путем угроз, систематического унижения человеческого достоинства потерпевшего, группой лиц по предварительному сговору.

Судом достоверно установлено, что до начала действий, непосредственно направленных на доведение М.В.А. до покушения на самоубийство, между ФИО1 и ФИО2 состоялась договорённость, они являются соисполнителями преступления. При этом своими обоюдными, согласованными действиями подсудимые способствовали достижению общего результата, о чем свидетельствует то, что каждый из них совершал действия в виде систематических угроз, систематического унижения человеческого достоинства потерпевшего. При этом суд учитывает, что М.В.А. являлся дневальным, всегда находился в помещении отряда на определенном месте недалеко от сушильной комнаты, в связи с чем ФИО1 и ФИО2 достоверно было известно, что он будет являться свидетелем совершения ими преступления в отношении Т.Г.А..

В судебном заседании исследовался вопрос о вменяемости подсудимых.

Согласно заключению судебно-психиатрической комиссии экспертов № 2944.18 от 28 ноября 2018 года во время совершения инкриминируемых ФИО1 противоправных действий он мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. Хроническим психическим расстройством не страдал и не страдает (т.2 л.д. 235-237).

Согласно заключению судебно-психиатрической комиссии экспертов № 1192 от 29 ноября 2018 года во время совершения инкриминируемых ФИО2 противоправных действий и в настоящее время он мог и может осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. По психическому состоянию в применении к нему принудительных мер медицинского характера не нуждается ( т.2 л.д. 246-248).

С учётом проверенных данных о личности подсудимых, анализа их действий во время совершения преступлений и после, оценивая поведение на предварительном следствии и в судебном заседании, суд находит заключения экспертов обоснованным, а ФИО1 и ФИО2 вменяемыми, относительно рассматриваемых деяний.

При назначении наказания подсудимым суд, исходя из требований ст. 6, ст. 60 УК РФ, учитывает характер и степень общественной опасности совершённых преступлений, обстоятельства их совершения, данные о личности подсудимых, влияние назначенного наказания на их исправление и на условия жизни их семей.

Поскольку подсудимые совершили совместные, согласованные действия по причинению телесных повреждений потерпевшему Т.Г.А. в соответствии сп.«в»ч.1ст.63 УК РФобстоятельством, отягчающим наказание ФИО1 и ФИО2, является совершение преступления, предусмотренного ч.1 ст.321 УК РФ, в составе группы лиц по предварительному сговору.

При назначении наказания суд учитывает, что при совершении каждого преступления подсудимый ФИО1 выполнял более активные действия.

Подсудимый ФИО2, при наличии непогашенных судимостей по приговорам Новотроицкого городского суда Оренбургской области от 15 февраля 2007 года и 6 сентября 2017 года, которыми он был осужден за совершение умышленных преступлений, в том числе особо тяжкого, к наказанию в виде лишения свободы, вновь совершил умышленные, оконченные, преступления, относящиеся к категории средней тяжести и особо тяжкого, что, в соответствии с п. «б» ч.3 ст.18 УК РФ, образует особо опасный рецидив преступлений.

Обстоятельством, отягчающим наказание, в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 63 УК РФ, является рецидив преступлений.

ФИО2 состоит в зарегистрированном браке, имеет постоянное место жительства, где участковым характеризуется как лицо судимое, привлекавшееся к административной ответственности, склонное к употреблению спиртных напитков, соседями характеризуется с положительной стороны, на учетах врача нарколога и психиатра не состоит. 

Согласно п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ обстоятельством, смягчающим наказание ФИО2, является наличие малолетнего ребенка у виновного. 

В соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ в качестве обстоятельства, смягчающего наказание суд учитывает наличие заболеваний. 

С учетом наличия обстоятельства, отягчающего наказание, не имеется оснований для применения положений ч. 6 ст. 15 УК РФ, то есть изменения категории тяжести преступлений на менее тяжкую.

Учитывая все обстоятельства дела, характер и степень общественной опасности преступлений, совершенных ФИО2 в период отбывания наказания в виде лишения свободы, данные о личности подсудимого, наличие смягчающих и отягчающего наказание обстоятельств, влияние назначенного наказания на его исправление, суд считает необходимым назначить ФИО2 наказание за каждое преступление в виде лишения свободы, с применением правил ч.2 ст.68 УК РФ. Суд приходит к мнению о том, что исправление подсудимого возможно только в условиях его изоляции от общества, в связи с чем возможности применить ст. 73 УК РФ об условном осуждении не находит. Каких-либо исключительных обстоятельств, позволяющих в соответствии со ст. 64 УК РФ назначить подсудимому более мягкий вид наказания, чем предусматривает уголовный закон за данные преступления или ниже низшего предела, либо применить положения ч.3 ст.68 УК РФ, не имеется. 

Так же суд считает необходимым назначить ФИО2 по п. «г» ч.2 ст.110 УК РФ дополнительное наказание в виде ограничения свободы, которое будет способствовать его правопослушному поведению после отбытия основного наказания, но считает возможным не назначать дополнительное наказание в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью.

Вид исправительного учреждения ФИО2 для отбывания наказания в виде лишения свободы в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 58 УК РФ должен быть назначен в исправительной колонии особого режима, так как судом установлен особо опасный рецидив преступлений.

В связи с необходимостью исполнения настоящего приговора суд считает целесообразным оставить меру пресечения ФИО2 в виде заключения под стражу без изменения.

На основании ч. 31 ст. 72 УК РФ (в редакции Федерального закона от 3 июля 2018 года № 186-ФЗ) время содержания подсудимого ФИО2 под стражей до вступления приговора в законную силу должно быть засчитано в срок лишения свободы из расчёта один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии особого режима.

Подсудимый ФИО1 в период отбывания наказания по приговору Советского районного суда г.Орска Оренбургской области от 26 апреля 2012 года, которым он был осужден за совершение умышленного особо тяжкого преступления к наказанию в виде лишения свободы, вновь совершил умышленные, оконченные, преступления, относящиеся к категории средней тяжести и особо тяжкого, что, в соответствии с п. «б» ч.3 ст.18 УК РФ, образует особо опасный рецидив преступлений.

Обстоятельством, отягчающим наказание, в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 63 УК РФ, является рецидив преступлений.

ФИО1 состоит в зарегистрированном браке, имеет постоянное место жительства, где соседями характеризуется положительно, с 2011 года отбывает наказание в виде лишения свободы, где характеризуется отрицательно, на профилактических учетах не состоит. 

Согласно п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ обстоятельством, смягчающим наказание ФИО1, является наличие малолетнего ребенка у виновного. 

В соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ в качестве обстоятельств, смягчающих наказание, суд учитывает: наличие на иждивении двоих несовершеннолетних детей, ребенка инвалида, матери инвалида 2 группы, наличие тяжких заболеваний. 

С учетом наличия обстоятельства, отягчающего наказание, не имеется оснований для применения положений ч. 6 ст. 15 УК РФ, то есть изменения категории тяжести преступлений на менее тяжкую.

Учитывая все обстоятельства дела, характер и степень общественной опасности преступлений, совершенных ФИО1 в период отбывания наказания в виде лишения свободы, данные о личности подсудимого, наличие смягчающих и отягчающего наказание обстоятельств, влияние назначенного наказания на его исправление, суд считает необходимым назначить ФИО1 наказание за каждое преступление в виде лишения свободы, с применением правил ч.2 ст.68 УК РФ. Суд приходит к мнению о том, что исправление подсудимого возможно только в условиях его изоляции от общества, в связи с чем возможности применить ст. 73 УК РФ об условном осуждении не находит. Каких-либо исключительных обстоятельств, позволяющих в соответствии со ст. 64 УК РФ назначить подсудимому более мягкий вид наказания, чем предусматривает уголовный закон за данные преступления или ниже низшего предела, либо применить положения ч.3 ст.68 УК РФ, не имеется. 

Так же суд считает необходимым назначить ФИО1 по п. «г» ч.2 ст.110 УК РФ дополнительное наказание в виде ограничения свободы, которое будет способствовать его правопослушному поведению после отбытия основного наказания, но считает возможным не назначать дополнительное наказание в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью.

Вид исправительного учреждения ФИО1 для отбывания наказания в виде лишения свободы в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 58 УК РФ должен быть назначен в исправительной колонии особого режима, так как судом установлен особо опасный рецидив преступлений.

В связи с необходимостью исполнения настоящего приговора суд считает целесообразным изменить меру пресечения ФИО1 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении на заключение под стражу.

На основании ч. 31 ст. 72 УК РФ (в редакции Федерального закона от 3 июля 2018 года № 186-ФЗ) время содержания подсудимого ФИО1 под стражей до вступления приговора в законную силу должно быть засчитано в срок лишения свободы из расчёта один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии особого режима.

Преступления по рассматриваемому уголовному делу совершены ФИО1 после вынесения приговора Советского районного суда г.Орска Оренбургской области от 26 апреля 2012 года, наказание по которому не отбыто, поэтому окончательное наказание должно быть назначено по правилам ст. 70 УК РФ.

Гражданский иск по делу не заявлен.

Судьбу вещественных доказательств подлежит определить в соответствии с требованиями ст. 81 УПК РФ.

Руководствуясь ст. ст. 307, 308, 309 УПК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ:

признать ФИО2 виновным в совершении преступлений, предусмотренных п. «г» ч. 2 ст. 110, ч.1 ст.321 УК РФ, и назначить ему наказание: 

- по ч.1 ст.321 УК РФ в виде лишения свободы на срок 2 года, 

- по п. «г» ч. 2 ст. 110 УК РФ в виде лишения свободы на срок 8 лет 6 месяцев с ограничением свободы на срок 1 год.

На основании ч.3 ст.69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний окончательно назначить ФИО2 наказание в виде лишения свободы на срок 9 лет с отбыванием наказания в исправительной колонии особого режима, с ограничением свободы на срок 1 год. 

На основании ч. 1 ст. 53 УК РФ установить ФИО2 следующие ограничения свободы: 

- не выезжать за пределы территории муниципального образования, где осужденный будет постоянно проживать (пребывать) после отбывания наказания в виде лишения свободы; не изменять место жительства (пребывания); не уходить из места постоянного проживания (пребывания) в период с 22.00 часов до 6.00 часов, если это не связано с обращением за неотложной медицинской помощью - без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием наказания в виде ограничения свободы, в случаях, предусмотренных законодательством Российской Федерации.

Обязать ФИО2 один раз в месяц являться на регистрацию в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы, в дни, установленные данным органом.

Меру пресечения ФИО2 в виде заключения под стражу до вступления приговора в законную силу оставить без изменения.

Признать ФИО1 виновным в совершении преступлений, предусмотренных п. «г» ч. 2 ст. 110, ч.1 ст.321 УК РФ, и назначить ему наказание: 

- по ч.1 ст.321 УК РФ в виде лишения свободы на срок 3 года, 

- по п. «г» ч. 2 ст. 110 УК РФ в виде лишения свободы на срок 9 лет 6 месяцев с ограничением свободы на срок 1 год.

На основании ч.3 ст.69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний назначить ФИО1 наказание в виде лишения свободы на срок 11 лет с ограничением свободы на срок 1 год. 

На основании ст.70 УК РФ по совокупности приговоров путем частичного присоединения к назначенному наказанию неотбытой части наказания в виде 1 года лишения свободы, назначенного по приговору от 26 апреля 2012 года, окончательно ФИО1 назначить наказание в виде лишения свободы на срок 12 лет с отбыванием в исправительной колонии особого режима с ограничением свободы на срок 1 год.

На основании ч. 1 ст. 53 УК РФ установить ФИО1 следующие ограничения свободы: 

- не выезжать за пределы территории муниципального образования, где осужденный будет постоянно проживать (пребывать) после отбывания наказания в виде лишения свободы; не изменять место жительства (пребывания); не уходить из места постоянного проживания (пребывания) в период с 22.00 часов до 6.00 часов, если это не связано с обращением за неотложной медицинской помощью - без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием наказания в виде ограничения свободы, в случаях, предусмотренных законодательством Российской Федерации.

Обязать ФИО1 один раз в месяц являться на регистрацию в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы, в дни, установленные данным органом.

Меру пресечения ФИО1 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении изменить на заключение под стражу до вступления приговора в законную силу. Взять ФИО1 под стражу в зале суда.

Срок отбывания наказания ФИО1 и ФИО2 исчислять со дня вступления приговора в законную силу. 

Зачесть ФИО1 в срок наказания время содержания под стражей в период со 2 июля 2019 года до вступления приговора в законную силу в соответствии с ч. 32 ст. 72 УК РФ из расчёта один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии особого режима. 

Зачесть ФИО2 в срок наказания время содержания под стражей в период с 15 ноября 2018 года до вступления приговора в законную силу в соответствии с ч. 32 ст. 72 УК РФ из расчёта один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии особого режима.

Вещественные доказательства по делу: 

- диск с видеозаписью - хранящийся в материалах уголовного дела – хранить в материалах уголовного дела;

- куртку, хранящуюся в комнате хранения вещественных доказательств СО по г.Новотроицк СУ СК РФ по Оренбургской области, - возвратить потерпевшему Т.Г.А..;

- телевизионный шнур (кабель) с упаковкой, хранящийся в комнате хранения вещественных доказательств СО по г.Новотроицк СУ СК РФ по Оренбургской области, - уничтожить;

- медицинскую карту на имя Т.Г.А. 2 медицинские карты на имя М.В.А., журнал учета телесных повреждений, хранящиеся в комнате хранения вещественных доказательств СО по г.Новотроицк СУ СК РФ по Оренбургской области, - возвратить по принадлежности в ФКУ ИК-3 УФСИН России по Оренбургской области. 

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Оренбургского областного суда через Новотроицкий городской суд Оренбургской области в течение 10 суток со дня его провозглашения, а осужденным, содержащимся под стражей, в тот же срок со дня получения копии приговора. 

В случае подачи апелляционной жалобы, осуждённый вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции. Ходатайство о своём участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции осуждённый вправе заявить в течение 10 суток со дня вручении ему копии приговора, а в случае обжалования приговора другими участниками процесса – в течение 10 суток со дня вручения ему копии апелляционной жалобы или апелляционного представления, затрагивающих его интересы. Осуждённый также вправе поручать осуществление своей защиты в суде апелляционной инстанции избранному им защитнику либо ходатайствовать перед судом апелляционной инстанции о назначении защитника.

.

.

Судья

Новотроицкого городского суда О.Н.Белоусова