Судья Тигор Н.А. № 22-370/2024

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Магадан 2 октября 2024 года 

Магаданский областной суд в составе:

председательствующего судьи Цуруна А.В.,

при секретаре Беляевой С.О., 

с участием:

прокурора отдела прокуратуры Магаданской области Прощалыгиной Н.Е.,

рассмотрел в открытом судебном заседании дело по апелляционной жалобе представителя потерпевшего – В. на постановление Сусуманского районного суда Магаданской области от 19 августа 2024 года, которым уголовное дело в отношении 

С., 

<

.......>, обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч.2 ст.264.1, ч.3 ст.30 ч.2 ст.167 УК РФ, 

возвращено прокурору Сусуманского района для устранения препятствий его рассмотрения судом 

Заслушав мнение прокурора Прощалыгиной Н.Е., полагавшей оставить апелляционную жалобу без удовлетворения,

установил:

Уголовное дело в отношении С. поступило в Сусуманский районный суд Магаданской области с обвинительным заключением 31 июля 2024 года. 

В судебном заседании 19 августа 2024 года вынесено постановление о возвращении уголовного дела прокурору Сусуманского района Магаданской области для устранения препятствий его рассмотрения судом. 

В обоснование принятого решения судом указано, что в описании инкриминируемого С. деяния не указан обязательный признак «значительность причиненного ущерба», место совершения, инкриминируемого С. деяния, относительно близости других объектов, возможности распространения на них огня или создания угрозы причинения вреда жизни и здоровью людей или чужому имуществу. 

Остались, по мнению суда, без проверки и оценки приведенные С. и изложенные при описании деяния мотивы и цели поджога служебного автомобиля, месте и обстоятельствах его совершения, носящих явно демонстративный и открытый характер, обусловленных желанием привлечь к себе внимание сотрудников полиции и побудить их на совершение требуемых им действий по вызову наряда ГИБДД и возврату изъятого транспорта.

Суд пришел к выводу, что установленные в ходе судебного разбирательства, и приведенные в обжалуемом постановлении, обстоятельства свидетельствуют о завершенности действий виновного и достижении последним желаемого результата – повреждения чужого имущества на сумму 37461 рубля, следовательно, его деяние надлежало квалифицировать как оконченное преступление, подлежащее юридической оценке по фактически наступившим последствиям, то есть квалифицировать как более тяжкое преступление.

Кроме того, судом указано, что органом предварительного расследования нарушено право потерпевшего и его представителя, который не был допрошен по вопросу значительности причиненного ущерба, в то время как это обстоятельство является составообразующим для квалификации действий обвиняемого. 

В апелляционной жалобе представитель потерпевшего В. не соглашаясь с постановлением суда, и приводя содержание пункта 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 05.06.2002 № 14 указывает, что материалами уголовного дела подтверждается умысел С. на причинение значительного имущественного ущерба, однако он не смог довести до конца свои действия по независящим от него обстоятельствам, поскольку они были пресечены сотрудниками полиции. Считает, что её права как представителя потерпевшего в ходе предварительного следствия не нарушены. Приводя содержание ст. 220 УПК РФ указывает, что обвинительное заключение содержит все сведения и обстоятельства, позволяющие суду вынести итоговое решение по делу. 

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы представителя потерпевшего, выслушав выступление прокурора, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

В соответствии с п.6 ч.1 ст.237 УПК РФ судья по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в случаях, если фактические обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении, свидетельствуют о наличии оснований для квалификации действий обвиняемого, лица как более тяжкого преступления.

В Постановлении от 2 июля 2013 г. N16-П Конституционный Суд Российской Федерации указал, что продолжение рассмотрения дела судом после того, как им были выявлены допущенные органами предварительного расследования процессуальные нарушения, которые препятствуют правильному рассмотрению дела и которые суд не может устранить самостоятельно, приводило бы к постановлению незаконного и необоснованного приговора и свидетельствовало бы о невыполнении судом возложенной на него Конституцией Российской Федерации функции осуществления правосудия. 

Судом первой инстанции правильно установлено, что мотивом действий подсудимого С. стало явное и открытое недовольство действиями сотрудников полиции, сначала изъявших принадлежащий ему автомобиль, а затем отказавшихся его выдать по его требованию.

Приведя в постановлении установленные судом обстоятельства деяния подсудимого (общественное место перед отделением полиции, в зоне обзора видеокамер наружного наблюдения, поступок подсудимого носящий явно демонстративный и открытый характер, обусловленный желанием привлечь к себе внимание сотрудников полиции и побудить их на совершение требуемых им действий), суд первой инстанции обосновано указал, что этот мотив выходит за пределы понятия «внезапно возникших неприязненных отношений к сотрудникам полиции», но этим обстоятельствам органом предварительного следствия не дана юридическая оценка.

В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2007 N 45 «О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений» дано разъяснение хулиганству, которое можно определить, как грубое нарушение общественного порядка, выражающего явное неуважение к обществу. Явное неуважение лица к обществу выражается в умышленном нарушении общепризнанных норм и правил поведения, продиктованном желанием виновного противопоставить себя окружающим, продемонстрировать пренебрежительное отношение к ним.

Часть 2 ст.167 УК РФ наряду со способом совершения преступления – путем поджога, предусматривает квалифицирующий мотив – из хулиганских побуждений. Преступление, совершенное с этим мотивом, предполагает более строгое наказание.

Вывод суда первой инстанции о том, что в описании деяния С. имеют место как не подтвержденные материалами дела, так и взаимоисключающие мотивы действий подсудимого (личные неприязненные отношения и корыстные побуждения), является обоснованным. 

Поскольку из описания преступного деяния, вмененного в вину С. очевиден мотив его действий, при этом формулировка предъявленного обвинения (п.4 ч.1 ст.220 УПК РФ) не содержит указания на него, суд апелляционной инстанции считает, что действительно есть основания для предъявления подсудимому более тяжкого обвинения, с учетом фактически установленного мотива его действий, а не указанного органом следствия.

При таких обстоятельствах следует признать, что фактические обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении, свидетельствуют о наличии оснований для квалификации действий подсудимого как более тяжкого преступления, чем сформулировано в обвинительном заключении и суд не может это устранить самостоятельно, дополнив формулировку предъявленного обвинения действительным установленным мотивом действий обвиняемого. 

Постановление судом приговора без устранения этого препятствия, привело бы к постановлению незаконного и необоснованного приговора и свидетельствовало бы о невыполнении судом возложенной на него Конституцией Российской Федерации функции осуществления правосудия. 

Указание суда о том, что значительность причиненного ущерба, является обстоятельством, подлежащим установлению и доказыванию на стадии предварительного следствия, поскольку является составообразующим признаком ст.167 УК РФ, а значит подлежит приведению в описании вмененного в вину преступного деяния, является обоснованным. 

Вместе с тем, рассматривая вывод суда первой инстанции о том, что умышленное повреждение чужого имущества на сумму 37461 рубль представляет собой более тяжкое преступление, чем покушение на уничтожение чужого имущества стоимостью 1 350 000 рублей, суд приходит к следующему. 

Диспозиция ст.167 УК РФ фактически предусматривает два самостоятельных альтернативных преступных деяния: уничтожение и повреждение чужого имущества, при этом оба состава являются материальными, следовательно, уничтожение имущества является общественно опаснее, чем его повреждение, поскольку влечет более существенный имущественные вред. При одинаковом способе совершения преступлений (путем поджога), степень тяжести преступления определяется направленностью умысла на конкретный объект посягательства. 

В рассматриваемой ситуации представляется, что автомобиль является более значимым объектом преступного посягательства, чем какая-либо его часть и это обстоятельство должно получить оценку в совокупности не только с показаниями подсудимого о направленности умысла, но и с учетом его конкретных действий (использование быстровоспламеняющейся жидкости, инициирование горения колеса, расположенного под бензобаком автомобиля).

Обращает на себя внимание, что суд принимая решение о возвращении дела прокурору в первом судебном заседании, не исследовал собранных стороной обвинения доказательств, достаточных для какого-либо вывода о квалификации деяния, основываясь лишь на показаниях подсудимого, свидетеля М., протоколе осмотра места происшествия и записи камеры видеонаблюдения. 

Так, в обвинительном заключении приведены показания свидетеля П. который сообщил, что С. обещал сжечь свой или служебный автомобиль, при этом разговор записан на носитель информации, который П. выдал следствию. 

Обвинительное заключение содержит ссылки и на иные материалы, не исследованные судом, но достаточные, по мнению органа предварительного следствия, для утверждения обвинительного заключения с указанной в ней квалификацией.

При таких обстоятельствах, вывод суда о необходимости квалифицировать деяние, вмененное в вину С. как оконченное преступление, подлежащее юридической оценке по фактически наступившим последствиям, представляется преждевременным.

Довод апелляционной жалобы о том, что права потерпевшего не нарушены тем обстоятельством, что его представитель не был допрошен на стадии предварительного расследования, суд апелляционной инстанции считает справедливым, однако, это не является определяющим обстоятельством, влияющим на вывод о законности обжалуемого судебного решения.

За исключением вносимых судом апелляционной инстанции изменений, в целом постановление суда о возвращении уголовного дела прокурору законно, мотивировано и обосновано, принято с соблюдением норм уголовно-процессуального закона, регламентирующих разрешение судом данного вопроса и отвечает требованиям ч.4 ст.7 УПК РФ.

Оснований для удовлетворения апелляционной жалобы представителя потерпевшего В., не имеется. 

В отношении подсудимого С. действует мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, оснований для отмены или изменения которой судом не установлено.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.389.13, 389.20, 389.26, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

постановление Сусуманского районного суда Магаданской области от 19 августа 2024 года о возвращении уголовного дела в отношении С. прокурору Сусуманского района Магаданской области изменить.

Исключить из постановления указание суда, обязывающее орган предварительного следствия квалифицировать деяние, вмененное в вину С. как оконченное преступление, подлежащее юридической оценке по фактически наступившим последствиям.

В остальной части, это же постановление в отношении С. оставить без изменения, апелляционную жалобу представителя потерпевшего В., - без удовлетворения. 

Состоявшиеся по делу судебные решения могут быть обжалованы в кассационном порядке, предусмотренном статьями 401.10 и 401.12 УПК РФ, путем подачи жалобы непосредственно в Девятый кассационный суд общей юрисдикции.

Судья А.В.Цурун.