Дело №2-428/2019

Р Е Ш Е Н И Е

 

Именем Российской Федерации

г.Барнаул 10 декабря 2019 года

Октябрьский районный суд г. Барнаула Алтайского края в составе председательствующего судьи Назаровой Л.В., при секретаре Руф Е.Е, с участием прокурора Фарафоновой Т.А., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к КГБУЗ «Краевая клиническая больница скорой медицинской помощи», КГБУЗ «Городская больница № 5 г. Барнаула» о возмещении компенсации морального вреда, причиненного в результате некачественного предоставления медицинских услуг, 

УСТАНОВИЛ:

Истец обратился с указанным иском, в обоснование указав следующее. В апреле 2008 года ФИО1 поступил в городскую больницу № 1 г. Барнаула (КГБУЗ «Краевая клиническая больница скорой медицинской помощи») с диагнозом: Тупая травма грудной клетки, разрыв легкого, гемопневмоторакс слева, геморрагический шок 3 степени. В данную больницу поступил по экстренным показаниям через 17 часов после травмы. Обследован, по УЗИ жидкость в плевральной полости слева. Выполнен торакоцентез слева с внутриплевральным кровотечением.

ДД.ММ.ГГГГ в 12-10 выполнена торакотомия слева, зашивание разрыва легкого, гемостаз. Через несколько часов после операции у истца возник рецидив внутриплеврального кровотечения по поводу чего была выполнена реторакотомия с гемостазом ДД.ММ.ГГГГ в 19-15 и ДД.ММ.ГГГГ в –15.

Во время лечения получал антибактериальную, противоспалительную терапию, физиолечение, перевязки. Плевральные дренажи удалены, швы сняты. Контрольная рентгенография ОГК от ДД.ММ.ГГГГ без патологии. Выписан в удовлетворительном состоянии на амбулаторное лечение, что подтверждается выпиской Городской больницы № 1 г. Барнаула из истории болезни стационарного больного в поликлинику по месту жительства. Травм и операций у истца больше не было, состоял на учете в Краевом государственном казенном учреждении здравоохранения «Алтайский краевой противотуберкулезный диспансер» по поводу ТВС в правом легком.

С 2008 года состояние здоровья истца стало ухудшаться, постоянный дискомфорт и боль в левой половине грудной клетки, повышенная температура, слабость, тошнота, рвота.

ДД.ММ.ГГГГ истец поступил в КГБУЗ «Городская больница» № 5, г. Барнаул» с диагнозом: D14.3 Новообразование плевральной полости слева. Инородное тело.

ДД.ММ.ГГГГ в Городской больнице № 5 произведено истцу удаление инородного тела (салфетка) из левой плевральной полости.

Таким образом, истец перенес физические и нравственные страдания в связи с оказанием медицинской помощи ненадлежащего качества КГБУЗ «Краевая клиническая больница скорой медицинской помощи». Обстоятельством причинения вреда является оставленная салфетка в левой плевральной полости при проведении операции. Истцу причинен моральный вред, который он оценивает в 1500000 рублей.

На основании ст. 1101, 151, 1101 ГК РФ истец просит взыскать с ответчика КГБУЗ «Краевая клиническая больница скорой медицинской помощи» компенсацию морального вреда в указанной сумме.

В судебном заседании в качестве соответчика было привлечено КГБУЗ «Городская больница №5, г. Барнаул», в качестве третьего лица - приглашенный в КГБУЗ «Краевая клиническая больница скорой медицинской помощи» на операцию ФИО1 в 2008 году хирург ФИО2, который в настоящее время работает в КГБУЗ «Городская больница №5, г. Барнаул».

В судебное заседание явился истец и его представитель по ходатайству ФИО3, которые на иске настаивали. ФИО1 суду дополнительно пояснил, что после операции 2018 года он почувствовал реальное облегчение, постоянные боли в легком и ощущение чего-то лишнего под ребром ушли, он себя чувствует хорошо, прошел необходимые медицинские обследования для поступления на работу, работает на работе с трудными условиями, потому уверен, что операция в КГБУЗ «Городская больница №5, г. Барнаул» проводилась правильно, в ее результате действительно была извлечена салфетка, соответственно на требованиях к КГБУЗ «Краевая клиническая больница скорой медицинской помощи» настаивает, требований к КГБУЗ «Городская больница №5, г. Барнаул» не предъявляет.

В судебное заседание явилась представитель ответчика КГБУЗ «Краевая клиническая больница скорой медицинской помощи» ФИО4, которая с иском не согласилась, полагала, что отсутствуют достоверные доказательства тому, что при операции в октябре 2018 года истцу действительно была удалена салфетка, поскольку в протоколе операции надлежащим образом данный инородный предмет не был описан, на исследование он не направлялся и его наличие в легком истца вызывает сомнения с учетом того, что в рентгеновских снимках до указанной операции и перед судебным заседанием затемнение в легком имело и имеет место быть, в связи с чем просила в иске отказать.

Представитель соответчика КГБУЗ «Городская больница №5, г. Барнаул» ФИО5 в суд явился, с иском не согласился, полагая данное учреждение ненадлежащим ответчиком, так как операцию в 2008 году истцу не проводило.

В судебное заседание третье лицо ФИО2 не явился, извещен надлежаще, ранее в судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ суду пояснял, что с иском не согласен, указывая, что действительно проводил ФИО1 операцию в 2008 году в КГБУЗ «Краевая клиническая больница скорой медицинской помощи», в настоящее время он работает заведующим отделения гнойной и катаральной хирургии КГБУЗ «Городская больница №, 

<

адрес>» и является непосредственным руководителем хирурга ФИО6 Выписка из истории болезни, подготовленная указанным хирургом ФИО6, не была подписана ФИО2, поскольку в ней не было результатов гистологического исследования, в то время как по сложившейся врачебной практике при извлечении инородного тела о данном факте сообщается заведующему отделением, а сам объект должен направляться для исследования. Хирург, проводивший операцию (ФИО6), ушел с историей болезни ФИО7 для устранения недостатков, но больше к ФИО2 не возвращался. Устранение недостатков ФИО2 не проконтролировал. Полагал, что при операции по извлечению инородного тела в 2018 году ФИО1 в его легком могла быть обнаружена специальная медицинская губка, которая должна была рассосаться в теле больного, но осталась в легком, уверен, что доктор ФИО6 принял указанную губку за салфетку. Наличие указанной губки не является браком операции.

По делу проводилась судебно-медицинская экспертиза.

В судебное заседание явился прокурор Фарафонова Т.А., которая по итогам рассмотрения дела просила в иске отказать, поскольку факт наличия инородного тела в теле истца не нашел своего подтверждения. Кроме того, просила вынести частное определение в адрес КГБУЗ «Городская больница №5, г. Барнаул» за ненадлежащее оформление медицинских документов. 

По итогам рассмотрения дела ходатайство прокурора было удовлетворено, в адрес данного лечебного учреждения вынесено соответствующее частное определение. Также частное определение было вынесено в адрес КГБУЗ «Краевая клиническая больница скорой медицинской помощи» за выявленные недостатки в его работе.

На основании ст. 167 ГПК РФ дело было рассмотрено при данной явке.

Выслушав пояснения сторон, исследовав материалы дела, выслушав показания свидетелей, эксперта, специалиста, заключение прокурора, суд приходит к следующим выводам.

Как установлено в судебном заседании и не оспаривалось ответчиками ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 получил закрытую травму грудной клетки в виде разрыва верхней доли левого легкого, осложнившегося обильной кровопотерей и геморрагическим шоком III степени. Медицинская помощь ему была оказана в МУЗ «Городская больница № (на настоящий момент КГБУЗ «Краевая клиническая больница скорой медицинской помощи») с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, где ему были проведены торакотомия ДД.ММ.ГГГГ в 12-10 с ушиванием разрыва верхней доли левого легкого по латеральному краю, а также в связи с продолжающимся кровотечением - торакотомии (ДД.ММ.ГГГГ в 19-15, ДД.ММ.ГГГГ в 00-30), во время которых с целью гемостаза были лигированы и коагулированы проксимальный конец шварты (спайки, сосуды париентальной плевры, сосуды купола медиастинальной плевры, торакотомной раны. В послеоперационном периоде состояние больного стабилизировалось и он был выписан из стационара в удовлетворительном состоянии (л.д.163).

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 в связи с клинической картиной пневмонии была проведена рентгенография органов грудной клетки, при которой было выявлено шаровидное образование в левом легком. В период стационарного лечения в МУЗ «Городская больница № 11» с ДД.ММ.ГГГГ и по ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 был осмотрен онкологом (заключение: больше данных за посттравматический ограниченный плеврит слева), грудным хирургом (заключение: посттравматический осумкованный перикостальный плеврит слева, возможно организовавшаяся внутрилегочная гематома). Было установлено, что в хирургическом лечении больной не нуждается.

В последующем в динамике данное образование по данным рентгенографии не менялось, больному неоднократно (в 2013, 2014 и 2017) было рекомендовано дообследование с целью исключения новообразования левого легкого (консультация онколога, КТ).

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 поступил в хирургическое торакальное отделение КГБУЗ «Городская больница № 5 г. Барнаул» с диагнозом: «Новообразование левой плевральной полости».

В период стационарного лечения ему было проведено МСКТ органов грудной полости от ДД.ММ.ГГГГ, при котором слева было выявлено шаровидное образование, прилежащее к задней поверхности грудной клетки размерами 5х4х4 см. в области S2-S6.

ДД.ММ.ГГГГ в КГБУЗ «Городская больница № 5, г. Барнаул» истцу было выполнено оперативное вмешательство, во время которого в проекции 6-го сегмента в 7-м межреберье слева была проведена задняя торакотомия, вскрыта отграниченная плевральная полость, из которой выделилось гнойное содержимое в небольшом объеме и удалена из данной полости салфетка. Содержимое полости не было направлено на бактериологическое исследование, биопсия не была проведена, салфетка не была описана, была утилизирована.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 был выписан их стационара в удовлетворительном состоянии.

В последующем при проведении контрольной МСКТ органов грудной клетки ДД.ММ.ГГГГ у ФИО1 в левой плевральной полости по прежнему сохраняется округлое образование, прилежащее к плевре с четким контуром, размером 4х3х2 см, было дано заключение: «Осумкованный плеврит слева…» (л.д.163).

Ранее в судебном заседании заслушивался в качестве специалиста хирург, зав.отделением КГБУЗ «Краевая клиническая больница скорой медицинской помощи», главный внештатный хирург г. Барнаула ФИО8 который суду пояснял, что из медицинских документов ФИО1 он видит, что в 2008 году ФИО1 поступил КГБУЗ «Краевая клиническая больница скорой медицинской помощи», где ему была проведена операция, после чего произошел рецидив кровотечения, в связи с чем проводилось две повторных операции, первую из которых проводил хирург данной больницы, вторую проводил ФИО2 - приглашенный хирург из КГБУЗ «Городская больница №5, г. Барнаул». На рентгеновских снимках была обнаружена жидкость в легких, но это нормальное явление в данных условиях. В документах же по «удалению салфетки» в КГБУЗ «Городская больница №5, г. Барнаул» в 2018 году указанная салфетка никак не описана, не указана ее структура и размеры, по его мнению, салфетку после 10 лет нахождения в легком больного невозможно однозначно идентифицировать, ее следовало направить на исследование. Кроме того, после удаления такового объекта у ФИО1, тем не менее, остаются затемнения в легком, что говорит о наличии у него иного заболевания, которое имело место до операции октября 2018 года и имеется в настоящее время, потому полагает, что доказательств наличию инородного тела на момент операции в октябре 2018 года, как то «салфетка», в медицинских документах нет.

Также в судебном заседании допрашивались хирурги ФИО6 и ФИО9, и анестезиолог ФИО10, которые проводили операцию ФИО1 в 2018 году, и которые суду пояснили, что при поступлении больного с жалобами, был определен предположительный диагноз – наличие инородного тела в легком ФИО1. Данный вопрос обсуждался на совещании врачей и хирургов с участием врача Шойхета, приняли решение о необходимости данной операции по извлечению инородного тела. Во время операции диагноз подтвердился – из легкого был удален предмет – марлевая салфетка. Имея высшее медицинское образование, стаж работы хирурга 43 года, ФИО6 однозначно утверждает, что извлек именно салфетку, причем перепутать ее с медицинской рассасывающейся губкой невозможно, извлек он именно салфетку. Обязанности направлять на гистологию инородное тело небиологического происхождения оснований не было. При этом ранее, в начале своего профессионального пути он пытался таким способом зафиксировать природу извлекаемого инородного тела, однако патологоанатомы предъявляли к тому претензии, поскольку на исследование представляется только биологический материал. Оснований для обращения в правоохранительные органы у него также не было, поскольку это не входит в его полномочия, о наличии салфетки он сообщил ФИО2, отдав ему, как заведующему отделением, историю болезни ФИО1. Впоследствии он узнал, что история болезни потерялась и по просьбе ответственного за данные вопросы лица к декабрю 2018 года ФИО6 восстановил ее в части своих документов, именно она была представлена суду в КГБУЗ «Городская больница №5, г. Барнаул» по запросу суда. Историю болезни, представленную самим истцом в судебном заседании, ФИО6 узнал, она действительно является подлинником. Как попала подлинная история болезни на руки больному, он не знает, поскольку выдавал ему только выписку из истории болезни, саму историю болезни день в день сдал руководству – ФИО2

По ходатайству ответчика КГБУЗ «Краевая клиническая больница скорой медицинской помощи» по делу назначалась судебно-медицинская экспертиза.

По результатам исследования материалов дела, медицинских документов, эксперты в своем заключении указали, что определить наличие и характер инородного тела в тканях организма по данным рентгенограмм, компьютерной томографии (КТ) – невозможно.

Эксперты полагают, что по представленным рентгенограммам и КТ органов грудной клетки, можно сказать только о том, что с 2008 по 2019 у ФИО1 в области 2-6-го сегментов левого легкого по задней поверхности, паракостально имелось имеется объемное образование овальной формы, с относительно четкими контурами. После проведения оперативного вмешательства ДД.ММ.ГГГГ местонахождение, форма и контуры данного образования не изменились, что подтверждается результатами МСКТ органов грудной клетки от ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ.

Достоверно установить какое заболевание (образование в левой плевральной полости, левом легком) имелось и имеется в настоящее время у ФИО11 (осумкованный плеврит, фиброма, пневмофиброз и пр.), по представленным на экспертизу медицинским документам невозможно, ввиду не проведения больному морфологического исследования (гистологического) данного образования.

Для достоверного установления наличия и давности и нахождения инородного тела в тканях человека (например, марлевой салфетки), необходимо ее визуальное исследование, а также проведение гистологического исследования.

Ввиду отсутствия достаточного описания «салфетки» в протоколе оперативного вмешательства от ДД.ММ.ГГГГ, а также ее утилизации, без проведения осмотра и гистологического исследования, достоверно установить факт наличия инородного тела в левой плевральной полости ФИО1 не представляется возможным. 

По представленным документам, невозможно достоверно судить о наличии, либо отсутствии инородного тела (салфетки), ввиду ее уничтожения.

В связи с изложенным, невозможно установить имел ли место дефект оказания медицинской помощи ФИО1 при проведении ему оперативных вмешательств ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ в КГБУЗ «Краевая клиническая больница скорой медицинской помощи», и его связь с возникшими последствиями».

Кроме того, в ответ на поставленные судом вопросы, эксперты указали, что каких-либо медицинских нормативных документов, обязывающих сохранять инородное тело, направлять его на гистологическое исследование, а также подробно описывать в протоколе операции – нет.

Однако, по мнению экспертов, согласно общепризнанной медицинской практике, если непреднамеренно оставленное инородное тело обнаруживается на операции, то хирургу рекомендуется поступать следующим образом: внести в историю болезни описание найденного предмета, его локализацию и состояние окружающих тканей, принять меры к сохранению инородного тела.

Для решения вопроса о давности пребывания в организме тканевого инородного тела необходимо исследовать в гистологическом препарате помимо окружающих тканей и само инородное тело. При этом дифференциально-диагностическими признаками являются: наличие и окраска фибрина, степень разрастания грануляционной и фиброзной ткани, количество лейкоцитов, наличие гигантских многоядерных клеток и количество ядер в них, длина и окраска остатков текстильных волокон инородного тела.

Сроки хранения таких инородных тел зависят от особенностей конкретного случая и определяются руководителем медицинского учреждения (заведующим отделения), а также органами следствия или дознания, которые должны быть информированы о факте обнаружения инородного тела. При отсутствии каких –либо письменных распоряжений органов следствия или дознания, либо руководителя медицинского учреждения относительно сроков хранения инородного тела, могут быть рекомендованы положения из правах хранения объектов медико-криминалистического исследования – не менее трех лет (из автореферата диссертации к.м.н. 2000 г.).

Кроме того, эксперты указали, что, как правило, в зоне нахождения тканевых (марлевых инородных тел развиваются выраженные воспалительные реакции, главным образом по типу формирования гранулемы, а также компенсаторные процессы с инкапсуляцией и прорастанием текстильного материала грануляционной и соединительной тканью. 

Учитывая изложенное, экспертная комиссия считает, что салфетка, находившаяся в плевральной полости пациента в течение 10 лет, должна представлять собой инкапсулированную неоднородную бесструктурную массу с прорастаниями соединительной ткани.

В судебном заседании заслушивался один из экспертов указанной экспертной комиссии – ФИО12, которая суду дополнительно пояснила, что нормативно-правовых актов, обязывающих хирурга направлять инородное тело, извлеченное из пациента во время хирургической операции, на гистологию – нет, в экспертизе указана общая практика по данному вопросу, общая рекомендация, если хирург желает себя защитить, то он направит инородное тело на исследование. При описании возможных внешних признаков салфетки, находящейся в теле пациента более 10 лет, ФИО12 пояснила, что эксперты руководствовались общими знаниями в данной области, поскольку статистики извлечения таковых предметов через 10 лет в практике нет, имеется один случай по извлечению салфетки через год, и в указанный период она имеет признаки бесструктурности.

Подтвердить или опровергнуть описание извлеченной салфетки из тела ФИО1 допрошенными в суде хирургами, участвующими в ее извлечении, они не могут без исследования самой салфетки, описание данное указанными лицами, экспертами подвергается сомнению по вышеуказанным причинам.

Поскольку внешние признаки затемнений в легких истца, по мнению, экспертов до и после операции 2018 года не претерпели существенных изменений, то подтвердить или опровергнуть улучшение состояния здоровья ФИО1 эксперты не могут, поскольку нет точного диагноза.

На вопрос суда эксперт также указала, что как невозможно достоверно утверждать, что салфетка была в теле ФИО7, так невозможно достоверно утверждать, что ее в теле не было по причине не отправления салфетки на гистологию. Фактически, если врач не направит инородное тело, обнаруженное во время хирургической операции, на гистологию, то установить и доказать ее наличие достоверно не удастся.

Поскольку эксперты не дали достоверных ответов на поставленные вопросы по объективным причинам – отсутствие гистологических исследований изъятого инородного тела, суд, исследуя представленные по делу доказательства в их совокупности, признает установленным факт наличия в теле ФИО1 инородного тела – марлевой салфетки, оставленного при проведении хирургического вмешательства в период с 14.04.2008 по 15.04.2018 года в КГБУЗ «Краевая клиническая больница скорой медицинской помощи».

Суд принимает во внимание показания свидетелей - хирургов ФИО6 и ФИО9, и анестезиолога ФИО10, которые проводили операцию ФИО1 в 2018 году, и которые суду пояснили о том, что извлекли указанную салфетку из тела пациента (ФИО1).

При этом суд принимает во внимание тот факт, что нормативно-правовых актов, обязывающих хирурга направлять инородное тело на гистологию нет. 

Так, согласно п.79.1 Приказ Минздравсоцразвития РФ от 12.05.2010 N 346н "Об утверждении Порядка организации и производства судебно-медицинских экспертиз в государственных судебно-экспертных учреждениях Российской Федерации" (Зарегистрировано в Минюсте РФ 10.08.2010 N 18111) судебно-гистологическая экспертиза производится для установления наличия и оценки патологических изменений в органах и тканях, обусловленных насильственными воздействиями или заболеваниями, определения прижизненности и давности причинения телесных повреждений, а также решения иных вопросов, связанных с определением микроскопической структуры органов и тканей человека.

Соответственно рекомендательный характер о необходимости направления на таковое исследование инородного тела, изъятого в рамках хирургической операции, не принимается судом во внимание качестве юридически значимого обстоятельства по данному делу.

В любом случае факт обнаружения инородного предмета в теле пациента, подтверждена хирургами и анестезиологом – как очевидцами, заинтересованности в исходе дела у них не нет и не было, поскольку операция в 2008 году проводилась не ими и не в их лечебном учреждении, родственниками участников процесса они не являются. Кроме того, ФИО6 также указал, что не знал, что в операции 2008 года по приглашению принимал участие ФИО2. 

Таким образом, данные свидетели в силу своих должностных обязанностей обладают специальными познаниями, достаточным опытом работы и высоким уровнем квалификации, в связи с чем у суда нет сомнений в их компетенции и в их выводах и показаниях в суде относительно наличия данного предмета в теле ФИО1.

Кроме того, свидетели предупреждены судом об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний и за отказ от дачи показаний по ст. 307, 308 УК РФ. 

Доказательств представления ими ложных показаний и установление этого приговором суда ответчики не представили.

Кроме того, сам ФИО2 суду давал показания, из которых следует, что возможность обнаружения инородного предмета в теле ФИО1 он не отрицал, лишь полагал иной характер данного предмета (специальная медицинская губка, которая должна была рассосаться в теле больного, но осталась в легком).

При этом отсутствие контроля за надлежащей фиксацией обнаруженного инородного тела в медицинских документах хирургом ФИО6 и не обращение в правоохранительные органы, необходимость которых объективно по делу усматривается, со стороны ФИО2 – заведующего отделением гнойной и катаральной хирургии КГБУЗ «Городская больница № 5 г. Барнаула» не могут являться доказательством отсутствия указанного инородного предмета в теле ФИО1

Выводы экспертов в части возможного описания салфетки, находящейся в теле пациента в течение 10 лет, подвергаются судом сомнению, поскольку, как указано самими экспертами таковой методики описания нет, они руководствуются только известной им статистикой описания салфетки, находящейся в теле один год, и собственными представлениями объективных физиологических процессов, вместе с тем, судом таковая практика обнаружена. 

Так, в Постановлении Президиума Московского областного суда от 05.06.2019 N 257 по делу N 44г-150/2019 исследован случай оставления салфетки в теле пациента при операции в 2004 либо в 2005 годах, подробное описание которой спустя 12 лет (на 2017 год) после извлечения из тела пациента специалистами лечебного учреждения было дано в медицинских документах и соответственно описано в указанном судебном акте («30 мая 2017 г. Л. в ГБУЗ РМ "Республиканская клиническая больница N 4" г. Саранска была выполнена операция "Люмботомия слева, удаление инородного тела, дренирование забрюшинного пространства". В ходе операции обнаружено и удалено инородное тело, расположенное слева от позвоночника.

Из протокола прижизненного патолого-анатомического исследования биопсийного (операционного) материала данного медицинского учреждения следует, что при патолого-анатомическом исследовании удаленного при операции материала обнаружена салфетка размерами 8x4x0,4 см, окруженная плотной фиброзной капсулой. Микроскопически определялись фрагменты фиброзно-жировой ткани с элементами шовного материала, явлениями гиалиноза и признаками хронического воспаления с наличием гигантских клеток инородных тел.»).

Данные описания извлеченного инородного предмета с указанием размеров салфетки и ее идентификации в качестве таковой с очевидностью являются соотносимыми с показаниями свидетелей ФИО6, ФИО9, ФИО10 по настоящему делу. 

В связи с этим сомнения со стороны экспертов, проводивших экспертизу по настоящему делу, в достоверности показаний указанных свидетелей, являются необоснованными, соответственно не принимаются судом во внимание.

Неубедительными с учетом данных обстоятельств являются и показания специалиста ФИО8, который также не являлся очевидцем извлечения инородного тела из пациента ФИО1, но, изучив медицинскую документацию, полагал возможным утверждать, что, по его мнению, салфетку после 10 лет нахождения в легком больного невозможно однозначно идентифицировать. Соответственно и данные вероятностные выводы специалиста не принимаются судом во внимание.

В связи с отсутствием надлежащей фиксации инородного тела, в связи с отсутствием необходимого исходного материала для исследования и невозможности его представления экспертам ввиду его уничтожения, эксперты не дали ответа на вопросы, указанные в определении суда о назначении экспертизы, о наличии и степени вреда здоровью, о наличии причинно-следственной связи между фактом некачественно проведенной операции и вредом здоровью ФИО1.

Согласно ст. 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Исследовав все добытые судом доказательства в совокупности, оценив их по правилам ст. 67 ГПК РФ суд, приходит к выводу о доказанности факта оставления инородного предмета в теле пациента ФИО1 (марлевой салфетки) при проведении хирургических вмешательств в апреле 2008 года в лечебном учреждении ответчика КГБУЗ «Краевая клиническая больница скорой медицинской помощи», что является нарушением правил оказания медицинской помощи и находится в причинно-следственной связи с вредом здоровью ФИО1, который выражен в необходимости проведения хирургического вмешательства в октябре 2018 года в лечебном учреждении КГБУЗ «Городская больница № 5 г. Барнаула».

Дефект оказания медицинской помощи в виде оставленной салфетки в теле пациента, потребовавший выполнения операции по ее извлечению и обусловивший сопряженный с операцией риск развития угрожающих жизни состояний, согласно п. 6.2 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденного Приказом Минздравсоцразвития Российской Федерации от 24 апреля 2008 г. N 194н, мог быть расценен как тяжкий вред, причиненный здоровью человека.

Невозможность получения выводов экспертов по данным фактам, в связи с ненадлежащим оформлением медицинских документов в лечебном учреждении КГБУЗ «Городская больница № 5 г. Барнаула», в связи с правовым пробелом в установлении прямой обязанности хирургов направлять обнаруженные инородные тела на гистологическое и или иное исследование, не могут и не должны препятствовать суду с учетом совокупности исследованных по делу доказательств применить указанные положения п. 6.2 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека… ввиду следующего.

В соответствии со статьей 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (часть 2 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Статьей 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Таким образом, здоровье как неотъемлемое и неотчуждаемое благо, принадлежащее человеку от рождения и охраняемое государством, Конституция Российской Федерации относит к числу конституционно значимых ценностей, гарантируя каждому право на охрану здоровья, медицинскую и социальную помощь.

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" (далее - Федеральный закон "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма (пункт 1 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

В статье 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (пункты 1, 2, 5 - 7 статьи 4 названного Закона).

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

В соответствии с пунктом 21 статьи 2 Федерального "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" под качеством медицинской помощи понимается совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого Федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Пунктом 9 части 5 статьи 19 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" предусмотрено право пациента на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Из содержания искового заявления ФИО1 усматривается, что основанием его обращения в суд с требованиями к КГБУЗ «Краевая клиническая больница скорой медицинской помощи» о взыскании компенсации морального вреда явилось некачественное проведение ему операции, в результате которой в его теле была оставлена марлевая салфетка, что повлекло ухудшение состояния здоровья истца, нравственные и физические страдания истца на протяжении 10 лет.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 ГК РФ).

В силу пункта 1 статьи 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 ГК РФ) и статьей 151 ГК РФ.

Согласно статье 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред (пункт 1).

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда (пункт 2).

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101 ГК РФ предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

В Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" в редакции Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 6 февраля 2007 г. N 6 (далее также - Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10) разъяснено, что суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора (абзац второй пункта 1 названного Постановления).

Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (абзац второй пункта 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10).

В соответствии с разъяснениями пункта 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" (далее также - Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1), по общему правилу, установленному статьей 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по возмещению вреда, в том числе по компенсации морального вреда, являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.

При этом законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием именно медицинская организация - КГБУЗ «Краевая клиническая больница скорой медицинской помощи» должна доказать отсутствие своей вины в причинении вреда здоровью ФИО1 и в причинении ему морального вреда при оказании медицинской помощи. Однако в выводах экспертизы, проведенной по его ходатайству, отсутствует однозначное и достоверное утверждение о том, что в теле пациента на момент проведения операции в 2018 году салфетки не было. Не заявила данного утверждения и эксперт ФИО12 в суде. 

При этом по делу не имеет значения тот факт, что данный ответчик не мог надлежаще зафиксировать наличие салфетки или ее отсутствие, поскольку операцию по извлечению таковой проводили в ином лечебном учреждении. 

Указанные лечебные заведения (как КГБУЗ «Краевая клиническая больница скорой медицинской помощи», так и КГБУЗ «Городская больница № 5 г. Барнаула» ) действуют по одним и тем же законам и медицинским нормативно-правовым актам, пользуются единой врачебной практикой или, как утверждала представитель ФИО4, - обычаями делового оборота, соответственно риск неисполнения таковых одним из лечебных учреждений в равной мере может отражаться на других лечебных учреждениях, что должно повышать общий уровень ответственности медицинских учреждений при оказании медицинских услуг, но данные обстоятельства не могут влиять на ход рассмотрения дела и выводы суда о наличии в действиях КГБУЗ «Краевая клиническая больница скорой медицинской помощи» вины в ненадлежащем исполнении медицинских услуг, поскольку выходят за пределы предмета исследования по настоящему делу. Правовая оценка неисполнения указанных норм судом дана посредством вынесения вышеуказанных частных определений в адрес обоих лечебных учреждений.

Показания свидетеля ФИО13 (санитарки хирургического отделения) не касались конкретной хирургической операции, достоверными сведениями о том, извлекались ли все салфетки из тела ФИО1, она не обладает, и за давностью не помнит, в связи с чем они также не могут быть приняты судом во внимание.

Довод представителя ФИО4 о том, что истцом не представлено доказательств вины ответчика и причинения истцу физических и нравственных страданий в результате оказания данным ответчиком медицинских услуг, нельзя признать правомерным, так как он не соответствует приведенным положениям Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации", статей 151, 1064, 1068 ГК РФ и разъяснениям по их применению, изложенным в Постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" и от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина". Как указано выше лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Таковых доказательств по делу ответчиком не представлено.

При определении размера компенсации морального вреда суд учитывает степень вреда здоровью ФИО1 (дефект оказания медицинских услуг потребовал выполнения операции по ее извлечению и обусловил сопряженный с операцией риск развития угрожающих жизни состояний), его реальные физические страдания, которые истец подробно описал в судебном заседании и которые подтверждены свидетелем ФИО14 (л.д. 60 оборот), невозможность им полноценно осуществлять трудовую деятельность на протяжении 10 лет в связи с постоянными болями в области лёгкого, учитывает длительность физических страданий. 

Вместе с тем суд принимает во внимание, что длительность страданий хотя и имела место быть, но вменена полностью в вину ответчика КГБУЗ «Краевая клиническая больница скорой медицинской помощи» быть не может, поскольку истец обращался в разные медицинские учреждения в связи с неудовлетворительным состоянием здоровья после операции 2008 года, однако ни в одном из них не было предложено в качестве возможных причин неудовлетворительного состояния здоровья ФИО1 возможности указанного дефекта операции (оставление салфетки), соответственно суд снижает заявленный истцом размер компенсации морального вреда до 350000 рублей в целях соблюдения принципа ответственности за вину (объективное вменение недопустимо), принципа соблюдения баланса интересов сторон и действительных моральных переживаний истца.

Оснований для взыскания каких-либо сумм с соответчика КГБУЗ «Городская больница № 5 г. Барнаула» не имеется, поскольку требования к ней истец не заявлял, и не ссылался на причинение вреда его здоровью указанным лечебным учреждением.

На основании ст. 103 ГПК РФ с ответчика КГБУЗ «Краевая клиническая больница скорой медицинской помощи» в доход муниципального образования городского округа города Барнаула подлежит взысканию госпошлина в размере 300 рублей. 

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л :

Исковые требования ФИО1 удовлетворить в части. 

Взыскать с КГБУЗ «Краевая клиническая больница скорой медицинской помощи» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 350000 рублей. 

В остальной части иска отказать.

Взыскать с КГБУЗ «Краевая клиническая больница скорой медицинской помощи» в доход муниципального образования городского округа города Барнаула госпошлину в размере 300 рублей.

Решение может быть обжаловано в Алтайский краевой суд путем подачи апелляционной жалобы в Октябрьский районный суд г.Барнаула в течение месяца с момента принятия его в окончательной форме.

Председательствующий Л.В. Назарова