Дело № 2-2/2018

ПРИГОВОР

именем Российской Федерации

14 марта 2018 года г. Хабаровск

Хабаровский краевой суд в составе:

председательствующего Ванеева П.В.

при секретарях Морозове С.А. и Буйко С.О. 

с участием государственного обвинителя Орловой О.С.

подсудимого ФИО11 

его защитника-адвоката Колядинского К.Е., представившего удостоверение № и ордер № 1475 от 27 июля 2017 года

подсудимого ФИО22

его защитника-адвоката Беляниной И.А., представившей удостоверение № от 10 февраля 2003 года и ордер № 61 от 10 апреля 2017 года

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по обвинению

ФИО11, 

<

данные изъяты>, судимого:

-28 декабря 2006 года Индустриальным районным судом г. Хабаровска (с учетом изменений, внесенных постановлением суда ЕАО от 21 октября 2011 года) по ст. 111 ч. 4, 111 ч. 4, 88 ч. 6.1, 69 ч.3, 73 УК РФ к 2 годам 10 месяцам лишения свободы условно с испытательным сроком 4 года. 

Условное осуждение отменено приговором того же районного суда от 1 ноября 2007 года с назначением на основании ст. 70 УК РФ по совокупности приговоров (с учетом изменений, внесенных постановлением суда ЕАО от 21 октября 2011 года) окончательного наказания 4 года 10 месяцев лишения свободы. Освобожден по отбытию наказания 5 мая 2012 года;

содержащегося под стражей с 31 марта 2016 года;

ФИО22, 

<

данные изъяты>, не судимого, содержащегося под стражей с 16 июля 2016 года,

каждого в совершении преступлений, предусмотренных ст. 161 ч. 2 п. «а», «в», «г», 105 ч. 2 п. «ж», «к», 158 ч. 2 п. «а», «в» УК РФ, 

УСТАНОВИЛ:

ФИО11 и ФИО22 группой лиц по предварительному сговору открыто похитили имущество ФИО1 c применением не опасного для жизни и здоровья насилия, и с незаконным проникновением в жилище.

Они же группой лиц по предварительному сговору с целью скрыть указанное преступление убили ФИО1, а затем тайно похитили её имущество, причинив значительный ущерб. 

Преступления совершены в городе Хабаровске при следующих обстоятельствах. 

18 февраля 2016 года ФИО22 и ФИО11 в состоянии алкогольного опьянения в квартире 

<

адрес> договорились открыто похитить имущество ФИО1, и распределили роли: ФИО11 должен постучать в квартиру ФИО1 98 того же дома, и когда та, будучи с ним знакомой, откроет дверь, ФИО22 для подавления сопротивления ударит её кулаком в лицо, втолкнет в квартиру, куда они таким образом затем проникнут, и похитят имущество. 

Реализуя задуманное, в период времени с 19 часов 29 минут 18 февраля 2016 года до 00 часов 48 минут 19 февраля 2016 года, ФИО22 и ФИО11 проследовали к квартире ФИО1, и та открыла им дверь.

После этого они совместно и согласованно, против воли ФИО1 незаконно проникли в её жилище, закрыв за собою дверь на ключ, где ФИО11 с силой прижал ФИО1 к шкафу, и зажал ей рукою рот, причиняя физическую боль и препятствуя покинуть квартиру, обратиться за помощью, тем самым применив не опасное для жизни и здоровья насилие.

Убедившись, что в результате этого воля ФИО1 подавлена и она, лишенная возможности обратиться за помощью, перестала оказывать сопротивление, ФИО11 и ФИО22 совместно потребовали от неё передать им ценное имущество, и сами приняли меры к его отысканию, завладев при указанных обстоятельствах банковской картой потерпевшей с пин-кодом. 

Затем ФИО22, реализуя совместный с ФИО11 умысел на хищение, действуя согласовано с ним, в присутствии потерпевшей, и посредством её мобильного телефона, подключенного к услуге «Мобильный банк» Сбербанка России, в 00 часов 48 минут и в 00 часов 56 минут 19 февраля 2016 года путем направления смс-сообщений на служебный номер «900» указанного банка перевел с банковского счета потерпевшей на счет абонентского номера своего телефона деньги потерпевшей в размере 200 и 

<

***> рублей соответственно, и в 01 час 08 минут 19 февраля 2016 года перевел на счет абонентского номера телефона ФИО2 (знакомой ФИО11) 900 рублей, открыто похитив их.

В целях хищения оставшихся на банковском счете потерпевшей денег, действуя совместно и согласовано, осознавая открытый характер своих действий: ФИО11 проследовал к банкомату № банка «Сбербанк России» по 

<

адрес>, где посредством банковской карты ФИО1 и известного пин-кода осуществил в 01 час 25 минут 19 февраля 2016 года операцию по снятию 3200 рублей с банковского счета потерпевшей, тем самым похитив их; а ФИО22 в это время, оставался с ФИО1, препятствуя ей покинуть квартиру, обратиться за помощью, чем обеспечивал возможность ФИО11 достичь их единой преступной цели.

Таким образом, ФИО11 и ФИО22 умышленно, группой лиц по предварительному сговору, с применением не опасного для жизни и здоровья насилия, с незаконным проникновением в жилище, из корыстных побуждений открыто похитили денежные средства ФИО1 в размере 4700 рублей, распорядились ими по своему усмотрению, причинив потерпевшей материальный ущерб на указанную сумму.

После открытого хищения имущества ФИО1 ФИО11 и ФИО22 находились в состоянии алкогольного опьянения на кухне в той же квартире ФИО1

Осознавая, что ФИО1 обратится в правоохранительные органы с заявлением о совершенном преступлении, ФИО11 и ФИО22 с целью скрыть совершенный грабеж и избежать привлечения к уголовной ответственности, договорились вместе убедить ФИО1 дать себя связать, якобы намереваясь после этого покинуть её квартиру, а на самом деле лишить потерпевшую возможности сопротивляться и позвать на помощь, и затем беспрепятственно совместно убить её путем удушения.

С этой целью в период с 01 часа 27 минут 19 февраля 2016 года до 09 часов 40 минут 20 февраля 2016 года ФИО11 и ФИО22, действуя совместно и согласованно, проследовали в комнату к ФИО1, где посредством уговоров ввели её в заблуждение относительно своих намерений не причиняя вреда заклеить ей рот, связать руки и ноги скотч-лентой таким образом, чтобы она впоследствии смогла самостоятельно освободиться, чем обеспечит им возможность скрыться с похищенным имуществом.

ФИО1, не осведомленная об их действительных намерениях, согласилась на совершение в отношении неё указанных действий.

После этого, ФИО22 приисканной в квартире ФИО1. скотч-лентой связал ей ноги и руки, а также заклеил рот, ограничив тем самым возможность ФИО1 оказать сопротивление и позвать на помощь.

В это же время ФИО11, объединенный единым с ФИО22 преступным умыслом, направленным на совместное убийство ФИО1 с целью скрыть другое преступление, находился у входной двери в квартиру потерпевшей, контролируя обстановку на лестничной клетке в подъезде дома 

<

адрес>, и готовый, при необходимости, оказать физическую поддержку ФИО22

Создав указанным способом возможность для беспрепятственного убийства ФИО1, ФИО11 и ФИО22 чтобы скрыть другое преступление, приискали на месте и обернули вокруг шеи потерпевшей неустановленный предмет (шнур), образовав петлю. После этого каждый из них, удерживая в руках по одному свободному концу указанного предмета, действуя совместно, преодолевая сопротивление потерпевшей, с целью лишения жизни начали душить ФИО1, растягивая свободные концы неустановленного предмета (шнура) в разные стороны, непрерывно сдавливая шею потерпевшей в течение не менее 3-6 минут, перекрывая ей доступ воздуха, и убили её. 

В результате умышленных, совместных и согласованных преступных действий ФИО11 и ФИО22, действующих группой лиц по предварительному сговору, потерпевшей ФИО1 была причинена тупая травма шеи - кровоизлияние в ножку правой грудинно-ключично-сосцевидной мышцы, кровоизлияние в мышцы на уровне подъязычной кости слева, кровоизлияние в кожу передней поверхности шеи слева, кровоизлияние в кожу передней поверхности шеи справа, кровоизлияние в мягкие ткани и межпозвоночный диск между 6 и 7 шейными позвонками, множественные переломы перстневидного хряща с кровоизлиянием в хрящ в области переломов. Данная травма шеи квалифицируется как причинившая тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, и состоит в прямой причинно-следственной связи со смертью.

Смерть ФИО1 наступила на месте происшествия в короткий промежуток времени в результате умышленных, совместных и согласованных, противоправных действий ФИО11 и ФИО22, от механической асфиксии в результате с давления органов шеи тупым предметом.

Затем ФИО11 и ФИО22 приняли меры к сокрытию трупа ФИО1: поместили его в металлическую бочку, залили цементным раствором и переместили из квартиры потерпевшей в подвал.

После убийства ФИО11 и ФИО22, в тот же период, в той же квартире потерпевшей договорились совершить кражу её имущества. 

Реализуя задуманное, руководствуясь корыстными побуждениями, и осознавая тайный характер своих действий, находившиеся в алкогольном опьянении ФИО11 и ФИО22 умышленно, совместно и согласовано тайно похитили в квартире ФИО1 принадлежащее ей имущество: золотой браслет, стоимостью 5546 рублей; золотую цепочку стоимостью 42098 рублей, денежные средства в сумме 2000 рублей; планшетный компьютер «Хуавей Медиа Пад М2 8”» (далее по тексту планшет) с кабелем и зарядным устройством, стоимостью 21840 рублей. 

С похищенным ФИО11 и ФИО22 скрылись, распорядились им в дальнейшем по своему усмотрению, причинив ФИО1 значительный ущерб на сумму 71 484 рублей.

В судебном заседании подсудимые постоянно меняли свою позицию по предъявленному обвинению. 

Вместе с тем, в явке с повинной (т. 2 л.д. 185-188) и при неоднократных допросах на следствии (т.2 л.д. 197-205, 225-228, т.3 л.д. 80-83, 91-97, 106-109) ФИО11 пояснял, что в феврале 2016 года в подъезде поругался с соседкой ФИО1 из-за антенны. После этого при распитии спиртного у них с ФИО22 созрел план ограбить ФИО1: та откроет ему дверь, ФИО22 ударом лишит её сознания, после чего они похитят имущество.

Примерно в десять - начале одиннадцатого вечера, когда ФИО1 открыла ему дверь, ФИО22 ударил её кулаком в челюсть, она упала, стала звать на помощь. Приподняв и прислонив её к шкафу, он закрыл ей рукою рот, потребовал замолчать, пообещал отпустить, если не будет кричать. Затем с ФИО22 обыскали квартиру, спросили про деньги, ФИО1 отдала свою банковскую карту, где с её слов было 500 рублей, назвала пин-код. ФИО22 с найденного телефона ФИО1 через мобильный банк перевел себе на телефон 

<

***> рублей, а затем 900 рублей ему на телефон. Т.к. денег оказалось больше, чем сказала ФИО1, он пошел в банкомат, а ФИО22 остался с нею. 

В банкомате около ресторана «Сархан» он с той же карты снял 3200 рублей, купил спиртное, и вернулся в квартиру ФИО1. Там с ФИО22 на кухне во время употребления алкоголя стали думать, что делать с потерпевшей, т.к. опасались её обращения в полицию, и у них созрел план убить её. ФИО22 сказал, что задушит ФИО1 шнуром, но перед этим нужно её связать, а он будет наблюдать за обстановкой, чтобы не услышали соседи.

ФИО1 объяснили, что не сильно её свяжут, и она освободится, когда они уйдут. ФИО22 найденным в квартире скотчем связал ФИО1 руки за спиной, заклеил рот, обмотав скотчем вокруг головы 3-4 раза, связал ноги. Он в это время смотрел в глазок, наблюдая за обстановкой на площадке, чтобы ничего не услышали соседи, и предупредить ФИО22 в случае опасности.

Затем ФИО22 накинул на шею ФИО1 кабель или шнур от компьютера, и, скрестив его, стал душить. ФИО1 попыталась кричать, ФИО22 повалил её на пол, уперся ей коленом в спину, и продолжил душить. Минуты через три ФИО1 перестала дышать, издала похожий на скрип звук, и они поняли, что она мертва. 

В квартире ФИО1 на письменном столе нашли новый планшет «Хуавей» в коробке с документами, наушниками, зарядным устройством и чеком, по которому стоимость планшета составляла 22000 рублей, и забрали его себе, также, как и 2000 рублей и золотой браслет, после чего ушли к нему домой распивать спиртное. Квартиру ФИО22 закрыл ключами ФИО1. 

Утром он проснулся дома один, позвонил ФИО22, тот сдавал браслет ФИО1 в ломбард. В течение дня распивали спиртное, по объявлению в сети Интернет продали перекупщику планшет за 7000 рублей. 

На следующий день вернулись в квартиру ФИО1, чтобы проверить обстановку, ФИО1 лежала так же, как её оставили, открыли окна проветрить трупный запах, покормили кошку, вынесли оставленный мусор, и ушли к нему домой, думали, как избавиться от трупа, чтобы не быть изобличенными.

ФИО22 предложил зацементировать труп в бочку и отнести в подвал. Взятой у соседа ФИО3 ножовкой спилили замок на подвале, установили свой замок, который открывается любым ключом, по объявлению наняли грузовик, съездили и приобрели 200-литровую бочку, заехали в магазин «Баярд», где купили два мешка цементной стяжки для пола и вёдра. 

Все это занесли в квартиру ФИО1, в бочку поместили её труп сидя, не снимая скотча, возможно со шнуром, залили 2-3 ведрами разведенного раствора, и когда он застыл, используя взятое в квартире одеяло как носилки, спустили на нём бочку в подвал. Затем в квартире ФИО1 замешали еще 2-4 ведра стяжки и уже полностью залили бочку, после чего верх бочки обмотали пакетами, чтобы исключить трупный запах, закрыли подвал и ушли. 

Один из мешков приобретенной стяжки хранится у него дома, а телефон ФИО1 последний раз видел в руках ФИО22, но не знает, куда тот его дел. Банковскую карту ФИО1 поджег и выкинул возле гаражей рядом с домом.

Аналогичные подробные и детальные показания ФИО11 дал во время их проверки с выходом на место преступления (т.2 л.д. 206-213), пояснив, что он и ФИО22 убили ФИО1, зацементировали труп в бочку и спустили в подвал. При помощи манекена продемонстрировал нанесенный ФИО22 удар ФИО1 в лицо, и каким образом после этого сам закрывал ей рукою рот, показал, как ФИО22 замотал скотчем руки, ноги и рот ФИО1, душил её шнуром, сначала стоя, а затем на полу. Он в это время то подходил к дверному глазку и смотрел за обстановкой, то возвращался и наблюдал за происходящим. Также на манекене продемонстрировал механизм помещения трупа ФИО1 в бочку, и уточнил, что прежде чем залить цементный раствор, труп был накрыт взятым в квартире с дивана одеялом. Оттуда же был взят плед, на котором спустили бочку с трупом в подвал. Указал на место в квартире, где ими был похищен планшет с документами, и золотой браслет.

Далее ФИО11 указал на подвал, пояснив, что замененный на двери замок открывается любым ключом, что подтвердилось. 

В подвале в указанном ФИО11 месте обнаружена металлическая бочка, верхняя часть которой обмотана полиэтиленом. 

В бойлерной подвала ФИО11 показал место, где спрятал плед, там же указал на ведро с совком, пояснив, что они из квартиры ФИО1. 

Затем ФИО11 указал место, куда выкинул подожжённую банковскую карту ФИО1, и там обнаружена карта «Сбербанка» на имя потерпевшей.

В период расследования, задержанный в г. Ижевске ФИО22 при допросе обвиняемым 16 июля 2016 года (т.3 л.д. 136-140) пояснял, что совместно с ФИО11 убил соседку последнего – ФИО1. 

18 февраля 2016 года около 21 часа они пришли к ней вдвоем. У ФИО11 с ФИО1 произошел конфликт, т.к. тот ударил её, входя в квартиру, ФИО11 предложил ему убить ФИО1, и он согласился. 

ФИО11 взял в квартире скотч, обмотал им рот, руки и ноги. 

Он взял в квартире ФИО1 провод и данным проводом они задушили ФИО1: провод был захлестнут на шее ФИО1, а он с ФИО11 тянули его за разные концы. Когда ФИО1 перестала дышать, прекратили её душить. 

19 февраля 2016 года решили избавиться от трупа. Купили 200-литровую бочку, и цемент в магазине «Баярд», привезли их в квартиру ФИО1, поместили тело в бочку, и залили разведенным цементом. 

На следующий день спустили бочку с телом в подвал, где поставили её справа от входа. Дверь в квартиру открывал и закрывал ФИО11 ключами ФИО1. В квартире ФИО1 ФИО11 взял банковскую карту, и снял с неё деньги в банкомате. 

Мобильный телефон со стола в квартире ФИО1 он (ФИО22) выкинул в бочку с трупом. 8 марта уехал из Хабаровска в Ижевск.

При дополнительном допросе 15 сентября 2016 года (т. 3 л.д. 167-170) ФИО22, признавая вину в совместном с ФИО11 убийстве ФИО1, настаивал на показаниях от 16 июля 2016 года.

Оспаривая доказательственное значение своих показаний на следствии, подсудимый ФИО11 пояснил, что явку с повинной и показания о наблюдении за обстановкой, чтобы никто не помешал убивать, его заставили дать сотрудники полиции, которые угрожали и избили. В этом его показания являются самооговором и оговором ФИО22. От указанных действий сотрудников полиции у него остались следы, которые не отметил состоящий в сговоре с оперативниками некомпетентный эксперт, но которые были зафиксированы врачом при водворении в изолятор временного содержания. Следователь записывала его показания, как ей было удобно, поддерживал первоначальные показания по совету адвоката, которому не доверял и боялся рассказать о примененном насилии. 

При проверке показаний он не указывал, где находится плед, его просто там нашли, он там же говорил, что давал данный плед ФИО22, но в протоколах это и многое другое указано неверно. 

Подсудимый ФИО22 пояснил, что показаний в Ижевске не давал, оперативники из Ижевска применили физическое насилие и заставили подписать изготовленный текст, который он не читал, адвокат присутствовал две минуты, что-то подписал и ушел.

При допросе в Хабаровске показания из протокола допроса в Ижевске подтверждал по совету адвоката. Решил, что так будет лучше, но почему объяснить не может. 

О телефоне в бочке следователь из Ижевска узнал из уголовного дела, об этом показаний следователю не давал. 

Суд проверил доводы подсудимых о недопустимости явки с повинной и показаний, и признает их опровергнутыми по следующим основаниям.

Показания ФИО22, явка с повинной ФИО11, его показания при допросах, с выходом на место преступления, а также пояснения во время осмотра места происшествия, получены с соблюдением норм УПК РФ, в присутствии адвокатов, т.е. с обеспечением права на защиту и в условиях, исключающих недозволенные методы расследования. Никаких замечаний, дополнений, ходатайств по поводу составления соответствующих протоколов и проведения допросов, от принимавших в них участие лиц, не поступало. С согласия ФИО11 и ФИО22 их интересы на протяжении всего предварительного следствия представляли адвокаты, к работе которых никаких претензий подсудимыми в указанный период не высказывалось.

Просмотренные в суде видеозаписи допроса ФИО11 подозреваемым и проверки его показаний объективно подтверждают, что показания он давал добровольно, без наводящих вопросов, свободно ориентировался на месте преступления, проявляя при этом инициативу при указании положения трупа в бочке, и местонахождения имеющих значение для дела предметов, включая плед в подвале. 

Изложенные в протоколе допроса подозреваемым и при проверке на месте показания ФИО11, а также ход и порядок этих следственных действий, полностью соответствуют его пояснениям, зафиксированным на просмотренных видеозаписях, т.е. их содержание, вопреки утверждению подсудимого, приведено в протоколах без искажений. 

В течение длительного времени после явки с повинной и допросов (ФИО11 более пяти месяцев, ФИО22 более трех), подсудимые с жалобами на физическое воздействие, понуждение к даче показаний, самооговор и оговор друг друга, не обращались.

Заявив впервые об этом при допросе 15 сентября 2016 года (т.3 л.д.53-57), ФИО11 в ходе дальнейшего расследования продолжил последовательно подтверждать ранее данные показания, отрицая какое-либо воздействие при их получении.

При этом ссылка ФИО11 в показаниях от 15 марта 2016 года о том, что после обыска жилища 28-29 марта 2016 года его отвезли в отдел полиции, где держали 2-3 дня, избивая, и его аналогичное утверждение в суде, противоречит материалам дела. Обыск в жилище ФИО11 производился в ночь на 31 марта 2016 года (т. 2 л.д. 144-161), сам он был задержан в этот же день (т. 2 л.д. 189-194), и по окончанию неотложных следственных действий с его участием сразу водворен в изолятор временного содержания. 

Во время предварительного следствия по заявлению ФИО11 о понуждении его к даче показаний, и по заявлению ФИО22 на очной ставке 2 ноября 2016 года о физическом воздействии со стороны сотрудников полиции г. Ижевска, проведены соответствующие проверки, по результатам которых доводы подсудимых о применении недозволенных методов расследования не подтвердились, и были отклонены постановлениями об отказе в возбуждении уголовных дел (т. 3 л.д. 62-63, 197-199). Выводы данных постановлений мотивированы, и суд признает их правильными.

Судом также проверено утверждение ФИО11 о наличии телесных повреждений, зафиксированных врачом при водворении в изолятор временного содержания. 

Согласно ответам изолятора временного содержания подозреваемых и обвиняемых УМВД России по г. Хабаровску ФИО11 водворен в учреждение 1 апреля 2016 года в 02 часа 40 минут, жалоб на состояние здоровья и плохое самочувствие не высказывал, за медицинской помощью не обращался. При проведении личного обыска и досмотра на теле ФИО11 были обнаружены ссадина на левом плече и царапина на верхней губе. На наличие телесных повреждений осмотрен помощником дежурного - старшиной полиции Устиловским (т.11 л.д.184, т.12 л.д. 26).

Допрошенный свидетель ФИО4 пояснил, что специальными познаниями в области медицины не обладает, а если у задержанного «что-то видит», то так и записывает. В случае претензий к полицейским, у задержанного отбирается заявление, которое регистрируется в журнале жалоб и заявлений, и если это заявление о причинении телесных повреждений сотрудниками, то об этом в журнале указывается. 

Из истребованной копии журнала (т.12 л.д. 66-68), о котором пояснил свидетель, установлено, что с жалобами на неправомерные действия полицейских ФИО11 не обращался. 

При этом из материалов дела следует, что спустя менее полутора часов после допроса и проверки показаний, ФИО11 непосредственно перед водворением в изолятор временного содержания, был освидетельствован, и по заключению судебно-медицинской экспертизы № 76 от 1 апреля 2016 года (т. 4 л.д. 34-35) телесных повреждений у него обнаружено не было. 

Допрошенный в суде эксперт ФИО5 подтвердил выводы данного заключения, пояснив, что при медицинском освидетельствовании ФИО11 им были осмотрены открытые и закрытые участки его тела в соответствии с требованиями Приказа № 346 «Об утверждении порядка организации и производства судебно-медицинских экспертиз в государственных судебно-экспертных учреждениях Российской Федерации». 

Никаких оснований сомневаться в компетентности судебно-медицинского эксперта ФИО5, в отличие от помощника дежурного ИВС ФИО6, а также считать эксперта заинтересованным в исходе настоящего уголовного дела лицом, суд не усматривает. 

Поскольку дать оценку, является ли повреждение ссадиной или царапиной, может только специалист в области судебной медицины, вывод не обладающего специальными познаниями свидетеля ФИО6 о наличии у ФИО11 при водворении в изолятор именно ссадины и царапины суд не может признать компетентным, а само существование таких повреждений - объективно подтвержденным.

Суд исходит из установленного экспертным путем отсутствия у ФИО11 телесных повреждений сразу после производства с ним первоначальных следственных действий, в связи с чем признает доводы подсудимого о понуждении его к даче показаний избиением, не подтвердившимися.

Утверждение подсудимого ФИО22 о подписании уже изготовленного протокола допроса опроверг свидетель ФИО7, который в суде пояснил, что, работая следователем, по отдельному поручению из Хабаровска производил задержание ФИО22 в Ижевске, предъявлял тому обвинение и допрашивал.

При производстве следственных и процессуальных действий ФИО22 были разъяснены процессуальные права, положения ст. 51 Конституции РФ, предоставлено время для конфиденциального общения с адвокатом. ФИО22 был допрошен в присутствии защитника, лично ознакомлен с протоколами следственных и процессуальных действий и замечаний к ним не имел, правильность изложения показаний ФИО22 и защитник удостоверяли своими подписями. Обстоятельства преступления ему стали известны от самого ФИО22, который показания давал добровольно и самостоятельно, жалоб на действия сотрудников полиции не предъявлял. Всё внесенное в протокол, записывалось со слов ФИО22 и так, как тот рассказывал. При этом в следственном кабинете кроме него, адвоката и ФИО22 никого не было. 

При допросе ФИО22 он располагал только постановлением о привлечении в качестве обвиняемого и отдельным поручением. Кроме указанного в этих документах объема информации, другие детали дела ему известны не были, о них сообщил сам подсудимый. 

Оснований не доверять показаниям свидетеля ФИО7 не имеется, они подтверждаются содержанием отдельного поручения и постановления о привлечении в качестве обвиняемого (т. 3 л.д. 122, 133-134).

В указанных документах, которые имелись в распоряжении свидетеля до начала допроса, нет ни слова о сообщенных ФИО22 деталях: связывании потерпевшей перед убийством скотч-лентой; приискании цемента и бочки с указанием её объема и наименования магазина, где был куплен цемент; об использовании этих предметов в квартире потерпевшей для сокрытия её трупа; о точном местонахождении бочки; о снятии ФИО11 в банкомате денег с карты ФИО1; о выбрасывании им (ФИО22) её телефона в бочку с трупом. 

Следовательно, указанной информацией до допроса подсудимого ФИО22 свидетель ФИО7 не располагал, такая информация могла быть известна только лицу, причастному к преступлению, что исключает составление свидетелем ФИО7 протокола допроса заранее и без участия ФИО22. При таких обстоятельствах суд признает необоснованными доводы подсудимого ФИО22 об ином источнике осведомленности следователя ФИО7 о нахождении телефона потерпевшей в бочке с её трупом.

К тому же необходимости сообщать о снятии ФИО11 денег в банкомате по карте потерпевшей и судьбе её телефона, у ФИО22 не имелось, т.к. на момент допроса в г. Ижевске ни ему, ни ФИО11 не инкриминировалось совершение имущественных преступлений, что указывает на добровольный характер пояснений ФИО22 об этих обстоятельствах.

Анализируя приведенные показания свидетелей, эксперта, а также исследованные документы и протоколы следственных действий, суд приходит к выводу об отсутствии обстоятельств, свидетельствующих о нарушении прав подсудимых на досудебных стадиях производства по делу.

Учитывая изложенное, суд признает явку с повинной ФИО11 и показания обоих подсудимых на следствии допустимыми доказательствами, а их пояснения об оказанном давлении и физическом воздействии сотрудников полиции, содержании и избиении в отделе полиции в течение 2-3 дней с целью получения нужных показаний, искажении показаний, недоверии защитнику, о фактическом отсутствии защитника при допросе в Ижевске и составлении там протокола допроса заранее и вынужденном его подписании без ознакомления – несостоятельными и надуманными с целью опорочить доказательственное значение составленных с их участием процессуальных документов и уйти от ответственности за содеянное. 

Обстоятельства, связанные с хищением имущества ФИО1, способом лишения её жизни, посещением после этого квартиры потерпевшей, сокрытием её трупа, стали известны следствию именно из сообщенных ФИО11 в явке с повинной сведений и его показаний, которые впоследствии подтвердились показаниями допрошенных свидетелей, потерпевшего ФИО1, подсудимого ФИО22, и другими исследованными доказательствами, полностью согласующимися между собой.

Так, свидетель ФИО8 на предварительном следствии (т.2 л.д. 41) и в суде пояснила, что ФИО1 после призыва в конце 2015 года сына в армию, отдала ей его ключи от квартиры.

На накопленные деньги ФИО1 в январе 2016 года в магазине «Связной» купила планшет «Хуавэй», и последний раз они общались по переписке через программу на этом планшете вечером 18 февраля 2016 года, планируя назавтра увидеться.

В пятницу 19 февраля 2016 года ФИО1 на связь не выходила, на её работе сообщили о том, что она не появлялась. 

20 февраля 2016 года она попросила подругу ФИО9, проживавшую по соседству от ФИО1, посмотреть за её окнами. Со слов ФИО9 вечером в квартире ФИО1 было открыто окно, и горел свет.

21 февраля 2016 года в 15 часов она и супруги ФИО9 пришли домой к ФИО1. Там был беспорядок, свет был уже выключен, отсутствовали одеяло и покрывало, которым ФИО1 застилала диван, и комплект её ключей. На столе в комнате находился пустой расстегнутый кошелек ФИО1, лежала небольшая кучка цемента, рядом стоял веник в цементной смеси, сумка ФИО1 была раскрытой. Вся зимняя и демисезонная одежда, домашняя и уличная обувь были на месте, из двух домашних халатов в наличии был один. 

На кухне в магнитофоне отсутствовал шнур, которым магнитофон был постоянно подключен к сети, окна были открыты, кошка накормлена, планшет и телефон ФИО1 «Алкатель» отсутствовали. В числе золотых украшений ФИО1 были цепочка и браслет, но их в квартире она не видела. 

В ходе выемки 29 марта 2016 года свидетель ФИО8 выдала ключи от квартиры потерпевшей ФИО1 (т.2 л.д. 49-54).

Согласно заявлению от 21 февраля 2016 года (т. 1 л.д. 180) свидетель ФИО9 обратилась в полицию для оказания помощи в розыске пропавшей подруги ФИО1, проживающей в квартире 

<

адрес>.

Подтвердив обращение в правоохранительные органы, и дополняя свидетеля ФИО8, свидетель ФИО9 в суде пояснила, что 20 февраля 2016 года, после исчезновения ФИО1 она пошла к ней домой. 

Окно в комнате квартиры ФИО1 было закрыто и зашторено, но было видно, что горел свет, окно в кухне было приоткрыто. Она постучала в дверь квартиры, но никто не открыл, а когда затем она посмотрела в окно, свет уже не горел. 

21 февраля 2016 года она с супругом и ФИО8 зашли в квартиру ФИО1, там она обратила внимание, что в комнате на диване не было ни одеяла, ни покрывала, окна были открыты. Зимняя одежда и обувь ФИО1 находились на месте. В комнате на столе видела цемент, у стола стоял веник, ручка которого была в цементе. 

У ФИО1 имелся планшет, приобретенный незадолго до смерти, стоимостью более 20 000 рублей, о чем ей известно от супруга, помогавшего ФИО1 в выборе модели. В квартире ни телефона ФИО1, ни планшета, ни упаковки от него, не оказалось. В числе золотых украшений ФИО1 видела цепочку и браслет. 

Свидетель ФИО9 на следствии и в суде об обстоятельствах исчезновения ФИО1 и мерах по розыску потерпевшей, а также посещения её квартиры 21 февраля 2016 года, дал показания, в целом аналогичные показаниям свидетелей ФИО8 и ФИО9.

Незадолго до смерти ФИО1 обращалась к нему, и по его совету купила в магазине «Связной» за сумму более 20 000 рублей планшет марки «Хуавей». 

Этого планшета в квартире ФИО1 не оказалось. Т.к. он помогал многим с выбором техники, у него в телефоне сохранилось изображение с заказом точно такого же планшета, который приобрела ФИО1, где указаны его марка, модель, характеристики, стоимость, и эту информацию он предоставил следствию.

Согласно представленному свидетелем ФИО9 изображению заказа от 21 января 2016 года стоимость планшета «Хуавей М2 8.0» составляет 21840 рублей (т. 2 л.д. 85).

Из ответов ЗАО «Связной Логистика» следует, что планшет «Хуавей М2 8.0» указанной стоимости комплектуется коробкой, кабелем, зарядным устройством, инструкцией с гарантийным талоном (т. 2 л.д. 87-88, 90). 

Из показаний потерпевшего ФИО1, оглашенных с согласия сторон, и при невозможности установить его местонахождение (т.1 л.д. 230-233, т.2 л.д. 15-18), следует, что до призыва в армию в ноябре 2015 года он проживал с матерью ФИО1 в квартире 

<

адрес>. О её смерти узнал на службе в Амурской области 1 апреля 2016 года из сообщения соседки. Мать пользовалась телефоном марки «Алкатель», сбережений и вкладов не имела, работала уборщицей за 6-8 тысяч рублей в месяц. У матери были золотые украшения: кольцо, цепочка, браслет и серьги, точно такие же он видел в магазине «Золото». В квартире у матери имелись одеяло, плед, совок, халат серого цвета, скотч-лента. Ему знакомы ФИО11, который проживал по соседству в квартире № и ФИО22, с которым тот дружил. Мать отрицательно относилась ФИО11, а с ФИО22, знакома не была. 

Согласно ответу Торгового Дома «Золото» от 20 октября 2016 года (т.2 л.д. 23, 25, 26) стоимость ювелирных изделий: браслета массой 1,18 гр., и цепочки массой 6,79 гр., на которые указал потерпевший ФИО1, в розничной сети на 18 февраля 2016 года составляла 5546 и 42098 рублей соответственно.

Ознакомившись с предъявленными фотографиями этих ювелирных изделий ТД «Золото», свидетель ФИО8 пояснила, что на них изображены такие же браслет и цепочка, какие носила ФИО1.

Осмотром квартиры потерпевшей ФИО1 (т. 1 л.д. 165-174) установлено, что входная дверь повреждений не имеет, верхняя зимняя одежда находится в квартире, и одна из рам окна в кухне открыта. 

При дополнительном осмотре квартиры потерпевшей с участием свидетеля ФИО8 (т.1 л.д. 206-226) установлено, что простынь, плед и одеяло с дивана в комнате, а также электропровод в магнитофоне на кухне, отсутствуют. С подоконника кухни изъяты два рулона скотч-ленты, в кухне под мойкой из ведра изъята обнаруженная скомканная и склеенная скотч-лента со множеством объектов на липкой поверхности, похожих на волосы с луковицами. В комнате со стола изъят пустой рулон от скотч-ленты. 

Приведенные доказательства подтверждают показания ФИО11 о хищении в квартире потерпевшей нового планшета с документами и его стоимости, хищении там же золотого браслета, об использовании для сокрытия трупа одеял из квартиры потерпевшей, а также подтверждают согласующиеся показания обоих подсудимых об орудии преступления, причинении смерти потерпевшей в её квартире, посещении после этого квартиры потерпевшей с использованием её комплекта ключей, разведении там же цементной смеси для сокрытия трупа в бочке. 

Показания подсудимых о снятии денег с карты ФИО1 в банкомате, а также показания ФИО11 о предшествующем этому переводе в ночное время с карты денежных средств на счета мобильных телефонов ФИО22 и ФИО2 посредством команд с телефона потерпевшей, согласуются с показаниями свидетелей и объективно подтверждаются данными, представленными ПАО «Сбербанк» и компаниями мобильной связи.

Так, по сведениям ПАО «Сбербанк» (т. 3 л.д. 281-285, 287-289) и показаниям допрошенного в суде свидетеля ФИО10, работающего в управлении безопасности Дальневосточного банка ПАО «Сбербанк России», на имя ФИО1 в банке открыты действующие счета, в числе которых счет с прикреплённой банковской картой «Маэстро Социальная». 

По указанному счету 19 февраля 2016 года по местному времени проведены имеющие отношение к делу операции: в 00 часов 48 минут и в 00 часов 56 минут оплата 200 и 

<

***> рублей соответственно за услуги мобильной связи абонента «Йота Мобайл» (установлено и не оспаривалось, что абонентским номером пользовался ФИО22); в 01 час 08 минут оплата 900 рублей за услуги мобильной связи абонента «Мегафон ДВ» (установлено, что абонентским номером пользовалась ФИО23).

Указанные операции выполнены с мобильного телефона, который «привязан» к карте потерпевшей «Маэстро Социальная», путем направления в банк на номер № команд по оплате услуг мобильной связи. Поскольку телефон «привязан» к карте, банк расценивает команды, как полученные от клиента, и выполняет их.

Кроме того, 18 февраля 2016 года (с учетом синхронизации банковских систем по Московскому времени) по той же карте потерпевшей произведена операция по снятию наличных в сумме 3 200 рублей в банкомате с уникальным номером №, расположенном в г. Хабаровске.

Из исследованной в суде детализации телефонного номера, находившегося в пользовании ФИО1 (т. 12 л.д.113-116), установлены многочисленные входящие и исходящие смс-сообщения 19 февраля 2017 года со служебного номера № «Сбербанк», начиная с 00 часов 35 минут до 02 часов 31 минуты. 

Сведения о времени произведенных операций по оплате услуг мобильной связи с банковской карты потерпевшей ФИО1 согласуются с исследованными сведениями из детализаций телефонных номеров, находившихся в пользовании ФИО22 (т. 3 л.д. 277, т.12 л.д.118-124) и ФИО2 (т. 11 л.д. 203-205). Из указанных детализаций установлено поступление 19 февраля 2016 года смс-сообщений со служебного номера № ПАО «Сбербанк»: на телефон ФИО22 в 00 часов 48 минут и в 00 часов 56 минут; на телефон ФИО2 в 01 час 08 минут.

Из протокола осмотра места происшествия от 30 марта 2016 года (т.2 л.д. 132-134), а также из исследованной план-схемы, следует, что банкомат с указанным свидетелем ФИО10 уникальным номером установлен в павильоне «Сбербанк» по 

<

адрес>, расположенном у въезда в ресторан «Сархан», неподалеку от дома проживания потерпевшей ФИО1 и подсудимого ФИО11. 

Сотрудник полиции ФИО15 в суде подтвердил свои показания на следствии (т.2 л.д. 111-113) о том, что после задержания ФИО11, зная об использовании подсудимыми банковской карты потерпевшей для получения наличных, а также примерные дату и время преступления, совместно со специалистом ПАО «Сбербанк» выезжал к указанному банкомату, где просматривал и копировал с видеокамер запись, на которой зафиксирован ФИО11, снимавший по карте деньги в ночное время 19 февраля 2016 года. 

В ходе выемки свидетель ФИО15 выдал оптический диск с видеозаписью с видеорегистратора указанного банкомата (т. 2 л.д. 116-118).

При просмотре в суде изъятой видеозаписи (сделана видеокамерами с разных ракурсов), установлено, что 19 февраля 2016 года в 01 час 19 минут в помещение павильона с банкоматами зашел молодой человек, и, находясь там до 01 часа 25 минут, произвел операцию по снятию из банкомата денежных средств, пересчитал их, и убрал в карман брюк. 

Свидетель ФИО15 подтвердил, что на просмотренной видеозаписи он идентифицирует подсудимого ФИО11. 

Также узнал ФИО11 и потерпевший ФИО1, участвовавший на следствии в осмотре той же видеозаписи (т. 5 л.д. 58-70).

С учетом приведенных доказательств суд признает установленным, что на видеозаписи зафиксирован ФИО11 во время производства ночью 19 февраля 2016 года операции по снятию 3200 рублей с банковской карты потерпевшей ФИО1.

Кроме того, протоколом осмотра (т. 5 л.д. 71-75) информации о соединениях абонентского номера, находившегося в пользовании ФИО22, а также при непосредственном исследовании в суде данной информации и сведений о телефонных соединения ФИО11 (т. 12 л.д. 125-143) установлено, что подсудимые созванивались друг с другом 19 февраля 2016 года ночью только в период, соответствующий времени осуществления ФИО11 операции по снятию в банкомате денежных средств с карты ФИО1. 

И это также подтверждает показания ФИО11 о том, что он отлучался с указанной целью из квартиры потерпевшей, а ФИО22 оставался там с нею.

Показания подсудимых о совместном приобретении бочки и мешков с цементной смесью для сокрытия трупа в подвале, о предварительном обеспечения туда доступа, согласуются с показаниями свидетелей ФИО21 и ФИО3, а изложенные ФИО11 в явке повинной сведения о хранении дома одного из указанных мешков с цементной стяжкой для пола, объективно подтверждаются протоколом обыска. 

Так, свидетель ФИО3, сообщив в суде о факте обращения ФИО22 за ножовкой по металлу с целью попасть в подвал, подтвердил свои показания на следствии (т. 2 л.д. 91-94) о том, что в один из дней февраля 2016 года к нему домой в шортах и тапочках пришел ФИО22, сказал, что находился в гостях у ФИО11, и у того упал телефон в унитаз. ФИО22 попросил ножовку по металлу с целью спилить замок в подвале, чтобы этот телефон достать. Он дал ФИО22 ножовку, и на следующий день кто-то из подсудимых её вернул. 

В суде свидетель также уточнил, что за ножовкой по металлу ФИО22 приходил в ночное время. 

Свидетель ФИО21 в суде пояснил, что в 2016 году на своем грузовике по объявлению осуществлял перевозки грузов. 

Зимой 2016 года ему позвонил парень, чтобы перевезти бочку. В районе остановки «Мелькомбинат» у общежития или дома для малосемейных он забрал двоих парней, с ними приехал на территорию промзоны по ул. Суворова. Там между складским работником, который продавал бочку, и парнями был разговор о необходимости срезать у бочки верхнюю крышку. В ангаре в его автомобиль погрузили пустую бочку красного цвета, на обратном пути заезжали в строительный магазин «Баярд», туда заходили оба парня, купили мешки цемента и что-то ещё, погрузили их в автомобиль. После этого он отвез парней туда, откуда их забирал. 

Показания свидетеля ФИО21 подтверждаются детализацией абонентского номера, находившегося в пользовании ФИО22 (т. 3 л.д 277, т.12 л.д. 118-124), из которой установлено два соединения утром 20 февраля 2016 года между телефоном ФИО21 и телефоном ФИО22.

Согласно протоколу обыска по месту жительства ФИО11 в квартире 

<

адрес> в числе прочих предметов обнаружен полный мешок цементной стяжки для пола (т. 2 л.д. 144-174). 

Бочка, о которой подсудимые и свидетель дали согласующиеся показания, а ФИО11 кроме того сообщил об её обматывании пленкой для исключения трупного запаха, обнаружена в указанном ФИО11 месте при проверке его показаний, после чего осмотрена там же с его участием.

Так, из протокола осмотра места происшествия с фототаблицей (т.2 л.д. 214-220) следует, что в подвальном помещении дома 

<

адрес> находится металлическая бочка красного цвета объемом около 200 литров, зацементированная и частично покрытая с этой стороны полиэтиленовой пленкой, прикрепленной скотч-лентой. Участвующий в осмотре ФИО11 пояснил, что в бочке находится труп ФИО1, помещенный туда им и ФИО22 после её убийства в квартире № этого же дома в феврале 2016 года. При дальнейшем движении по коридору осматривается помещение, которое участвующий в следственном действии ФИО11 называет бойлерной, где он спрятал плед, на котором вместе с ФИО22 спускали бочку с трупом ФИО1 в подвал. В указанном помещении обнаружено ведро с веществом, похожим на цемент, и совок. ФИО11 пояснил, что эти предметы он взял в квартире ФИО1 и перенес в подвал. В этом же помещении из-под деревянного поддона изымается обнаруженный плед, о котором ФИО11 сообщил, что этот плед он и ФИО22 взяли в квартире потерпевшей, на нём спустили бочку с её трупом в подвал, после чего он спрятал данный плед в указанном месте.

При детальном осмотре бочки (т.2 л.д. 230-235, 237-246), после её вскрытия путем спиливания зацементированной части обнаружено, что внутри находится частично зацементированное одеяло. В данном одеяле обнаружен мобильный телефон «Алкатель» без задней крышки и батареи. В бочке под простынею, покрывалом, одеялом, и фрагментом ткани, в положении сидя находится труп женщины с гнилостными изменениями. На дне бочки обнаружены крышка и батарея мобильного телефона «Алкатель».

Осмотром извлеченного из бочки трупа женщины (т.2 л.д. 247-266) установлено, что её щиколотки, кисти рук (за спиной) связаны скотч-лентой, а голова в области рта замотана скотч-лентой в несколько слоев. Труп без видимых повреждений, одет в халат, футболку, бриджи, носки.

Согласно протоколу опознания (т.1 л.д. 241-245) в трупе женщины потерпевший ФИО1 узнал свою мать ФИО1, а при осмотре предметов (т. 5 л.д. 58-70) узнал изъятые из бочки простынь, покрывало, мобильный телефон марки «Алкатель», а также плед, пластиковое ведро и совок, местонахождение которых в подвале указал ФИО22, как вещи, принадлежащие его матери, и находившиеся в её квартире. 

По заключению эксперта № 0562 от 25 мая 2016 года (т.4 л.д. 42-74) на извлеченном из бочки трупе выявлена тупая травма шеи - кровоизлияния в ножку правой грудинно-ключично-сосцевидной мышцы, в мышцы на уровне подъязычной кости слева, в кожу передней поверхности шеи, в кожу передней поверхности шеи слева и справа, в мягкие ткани и межпозвоночный диск между 6 и 7 шейными позвонками, множественные переломы перстневидного хряща с кровоизлиянием в хрящ в области переломов.

Эта травма с входящими в неё повреждениями прижизненная, образовалась от не менее однократного воздействия тупого предмета (предметов), вероятно действовавшего в переднезаднем направлении, соответственно вертикальному положению тела и анатомическому расположению головы и шеи, квалифицируется как причинившая тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни.

Травмирующий предмет (предметы) действовали по передней, возможно переднебоковым поверхностям шеи, в направлении спереди назад.

Конкретно высказаться о морфологических свойствах травмирующего предмета (предметов) не представляется возможным, так как кожа и мягкие ткани трупа, в частности шеи, с выраженными гнилостными изменениями.

Механизмы возникновения тупой травмы шеи с входящими в неё повреждениями могли быть следующими: от не менее однократного давящего воздействия тупого предмета; от не менее одного ударного травматического воздействия тупого твердого предмета, наиболее вероятно по передней поверхности шеи в переднезаднем направлении; также возможно сочетание этих двух механизмов.

Категорично высказаться о давности причинения тупой травмы шеи с входящими в неё повреждениями и причине смерти ФИО1 после причинения ей тупой травмы шеи не представляется возможным, так как труп с выраженными гнилостными изменениями.

Однако, учитывая наличие выявленной тупой травмы шеи с входящими повреждениями, смерть ФИО1 могла наступить от следующих причин:

механической асфиксии в результате сдавления органов шеи тупым предметом;

рефлекторной остановки сердца от воздействия тупого предмета на рефлекторные зоны шеи;

развития респираторной гипоксии, возникшей вследствие травматического отека и стеноза гортани и (или) глотки, пареза (параличе) голосовых связок, которые могут возникнут после причинения перелома хрящей гортани, в частности перстневидного хряща.

При условии, что смерть ФИО1 наступила от тупой травмы шеи, то выявленная у неё травма шеи стоит в прямой причинно-следственной связи с наступившей смертью.

При судебно-медицинской экспертизе трупа ФИО1 каких-либо повреждений в области нижней челюсти не обнаружено. 

Смерть ФИО1 могла наступить при обстоятельствах, указанных ФИО11 в явке с повинной, в протоколах его допроса подозреваемым и при проверке показаний.

По заключению дополнительной судебно-медицинской экспертизы № 086 от 2 ноября 2017 года (т.11 л.д. 138-164) причинение смерти ФИО1 при обстоятельствах, указанных ФИО22 при допросе в Ижевске, не исключается, что подтверждается совпадением по виду травмы, механизму её причинения и анатомической области причинения повреждений. 

Фактические данные, содержащиеся в протоколах осмотра мест происшествия и предметов, заключениях экспертиз и иных письменных доказательствах объективно подтверждают показания подсудимых о событиях, предшествующих убийству ФИО1, способе его совершения и орудии, использованном при лишении потерпевшей жизни, а также обстоятельствах сокрытия её трупа, хищения имущества.

Кроме приведенных доказательств, объективность показаний ФИО11 и ФИО22 о связывании рук и ног потерпевшей скотч-лентой в её квартире, об обматывании скотч-лентой головы ФИО1 с целью заклеить рот, также подтверждена результатами осмотра предметов, изъятых на месте происшествия, и заключениями судебных генотипоскопических экспертиз. 

Так, при осмотре предметов 22 марта 2016 года (т.5 л.д. 9-54) с применением технических средств установлено, что на внутренней поверхности бумажного рулона из-под скотча, изъятого из комнаты квартиры ФИО1 установлено возможное наличие следов пота; изъятая из ведра в кухне той же квартиры скотч-лента в скомканном состоянии, со склеенными между собой участками. На липкой стороне ленты многочисленные объекты, похожие на волосы, часть которых изымаются для дальнейших исследований. Также на поверхности липкой ленты обнаружен след вещества бурого цвета, являющегося предположительно кровью, фрагмент данного следа также изымается. Склеенные участки ленты отделены друг от друга, и таким образом установлено, что между собой склеены были 5 фрагментов, 3 из которых значительные по длине. На трех фрагментах ленты обнаружены слабо видимые фрагменты папиллярных линий, похожие на следы рук. Для лучшей визуализации участков, где обнаружены следы рук, на соответствующие фрагменты маркером красного цвета наносятся линии границ данных участков, после чего соответствующие три участка ленты отрезаются и изымаются с целью дальнейших исследований. 

С этой же целью у ФИО11 и ФИО22 изъяты образцы слюны (т. 3 л.д. 6-7, 172-173).

Согласно заключениям экспертов № ДВО-1674-2016 от 21 апреля 2016 года (т.4 л.д. 167-183) и № ДВО-2205-2016 от 11 октября 2016 года (т.4 л.д. 267-286) на клейкой стороне фрагментов скотч-ленты, изъятой из мусорного ведра при дополнительном осмотре квартиры ФИО1, установлены оттиски кожного покрова, след пальца руки, следы пота, обнаружена кровь человека.

На отрезках с рулона скотч-ленты, изъятого при дополнительном осмотре квартиры ФИО1, обнаружены следы пота.

Волосы и следы крови на фрагменте скотч-ленты, следы пота на фрагменте скотч-ленты (объект №9), следы пота на картонных отрезках с рулона скотч-ленты (объекты №6.1-6.3) произошли от ФИО1

На фрагменте скотч-ленты «2» обнаружены следы пота (объект №10), которые произошли от ФИО22, а также следы пота (объект №11), в которых установлено смешение биологического материала ФИО22 и ФИО1.

Причин не доверять исследованным и приведенным показаниям потерпевшего и свидетелей суд не усматривает, какой-либо выгоды от оговора подсудимых у них не было, и нет. В значимых для разрешения дела обстоятельствах показания потерпевшего и свидетелей согласуются, дополняют друг друга, и объективно подтверждаются письменными доказательствами, полученными в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, в связи с чем суд признает показания потерпевшего и свидетелей достоверными. 

Выводы судебных экспертиз, проведенных по уголовному делу и исследованных в судебном заседании, сторонами не оспаривались, у суда также отсутствуют основания сомневаться в правильности заключений экспертиз, т.к. они выполнены экспертами, обладающими специальными познаниями, с указанием способов, методик исследований, с соблюдением требований уголовно-процессуального закона. 

Оснований для признания заключений экспертов и других письменных доказательств недопустимыми, у суда не имеется.

В суде ФИО11 и ФИО22 по обстоятельствам дела выдвигали различные версии, первоначально полностью отрицая вину. 

Так, ФИО11 пояснил, что во время преступлений находился дома со своей девушкой ФИО2. 

18 февраля 2016 года после 22 часов в подъезде в присутствии ФИО22 и соседа ФИО16 со 101 квартиры напомнил соседке ФИО1, которой занимал деньги, о долге. Та отдала банковскую карту и назвала пин-код, сказала о возможности перевода через мобильный банк, вынесла свой телефон. По просьбе ФИО22 и с разрешения ФИО1, там же в подъезде, в присутствии всех троих перевел с карты деньги на телефон ФИО22 и на телефон ФИО2, перед этим набрав на телефоне ФИО2 команду и убедившись в отрицательном балансе. После этого снял деньги в банкомате, а карту отдать не смог, т.к. ФИО1 открыла дверь, и вернулся домой. 

Около 11 часов утра следующего дня к нему вместе пришли ФИО22, ФИО20, и знакомый по имени Роман из соседнего дома. На площадке в их присутствии ФИО22 показал планшет в коробке с документами и чеком, сообщив, что он подарен ему матерью. 

После ухода ФИО20 и Романа, ФИО22 зашел к нему домой, и рассказал, что ночью связал ФИО1 и задушил её проводом от магнитофона, взял планшет, золото и 2000 рублей. Также показал ему браслет и кольцо. 

Потом ФИО22 покупал бочку, цемент, брал ножовку у ФИО3, приходил за одеялом, чтобы перенести бочку в подвал. Обо всех обстоятельствах убийства, сокрытия трупа, продажи золота в ломбард ему известно со слов ФИО22.

Он также присутствовал при продаже ФИО22 планшета, карточку ФИО1 он сжег и выкинул, т.к. испугался. Обнаруженный у него дома мешок цементной стяжки оставили проживавшие там до него квартиранты. Осмотренный в суде телефон из бочки не тот, с которого он переводил деньги.

Подсудимый ФИО22 объяснил поступление денег на счет своего телефона тем, что весь день 18 февраля 2016 года до 21 часа дома у ФИО11 играли в сети Интернет в покер каждый на своем телефоне. Уходя, он оставил ФИО11 по его просьбе свой телефон, предупредив, что с полуночи закончится доступ в сеть Интернет, и необходимо пополнить счет.

Утром следующего дня ФИО11 сообщил о внесении денег на счет его телефона, с его телефона Головчук арендовал автомобиль, на котором они съездили на базу, где ФИО11 купил бочку. На обратном пути купили два мешка цементной стяжки, вёдра, всё это затем перенесли в квартиру ФИО11. Что происходило дальше, он не знает.

Ножовку у ФИО3 он действительно брал, но по просьбе ФИО11, чтобы отремонтировать тому дверцу кухонного гарнитура.

Наличие следов своего пота на изъятой в квартире ФИО1 скотч-ленте объясняет тем, что отдал ФИО11 подклеить обои свой рулон скотч-ленты, который неоднократно брал в руки. Но как эти следы оказались на липкой стороне скотч-ленты, объяснить не может, он её не разматывал.

ФИО11 его оговаривает из неприязни, вызванной ссорами из-за проигрыша денег с его телефона в карточные игры в сети Интернет. 

Эксперты установили, что галлюцинации ФИО11 являлись следствием наркомании. В феврале 2016 года он и ФИО11 употребляли наркотики, и, возможно, всё рассказанное ФИО11 является его галлюцинацией. А соединения между телефоном ФИО11 и телефоном, который он тому оставил в ночь убийства, объясняются тем, что ФИО11 в бреду звонил самому себе. 

Эти версии ФИО11 и ФИО22 не только полностью противоречат друг другу, но и опровергаются совокупностью всех исследованных доказательств, в том числе дополнительно представленных стороною обвинения и истребованных судом, на основе сопоставления и анализа которых суд приходит к убеждению о надуманности приведенных показаний подсудимых.

Так, в судебном заседании осмотрен и признан вещественным доказательством обнаруженный в бочке с трупом ФИО1 мобильный телефон марки «Алкатель» с индивидуальным номером, с сим-картой. 

По заключению судебной компьютерно-технической экспертизы № 76кт-17 от 16 ноября 2017 года на указанной сим-карте имеются сведения о контактах (т.11 л.д.229-234, т.12. л.д. 117). 

При сопоставлении данных сведений с материалами дела, установлено, что среди контактов имеются контакты подруг потерпевшей - свидетелей ФИО8 и ФИО9. 

При анализе детализации телефонных соединений абонентского номера, зарегистрированного на ФИО1 (т. 12 л.д. 113-116), установлено, что сим-карта с данным абонентским номером была вставлена в телефонный аппарат, обнаруженный в бочке с трупом, индивидуальный номер (IMEI) этого аппарата совпадает с номером телефонного аппарата, с которого 19 февраля 2016 года отправлялись команды на служебный номер банка №.

Все это в совокупности с показаниями потерпевшего ФИО1 и свидетеля ФИО8 об использовании потерпевшей одного телефона марки «Алкатель», подтверждает его принадлежность ФИО1 и опровергает заявление ФИО11 в суде об использовании другого телефона потерпевшей при переводе денег. 

Свидетель ФИО24 на следствии (т.2 л.д. 99-102) и в суде поясняла, что её сын ФИО11 самостоятельно проживал по 

<

адрес>, куда переехал в начале 2016 года. Сын с детства дружил ФИО22, последнее время проводил с ним много времени. Тогда же после переезда видела в квартире мешок с цементом, который, вероятно оставили квартиранты. Иногда по её просьбе соседка ФИО1 занимала небольшие суммы ФИО11, т.к. у того не было денег на проезд. 

Охарактеризовала сына как скрытного, замкнутого, трусливого, он постоянно просил у неё денег, и мог ей солгать. 

Допрошенная в суде свидетель защиты ФИО2 пояснила, что по выходным и на каникулах сожительствовала с ФИО11, и в его квартире до февраля 2016 года видела оставленный квартирантами мешок с цементом.

Свой телефон она отдала ФИО11, и тот им пользовался.

Примерно в середине февраля 2016 года к ФИО11 пришел ФИО22 и с ним два человека, которые в квартиру не заходили, сказав, что подождут в подъезде. ФИО22 прошел на кухню, и там она видела у него планшет. ФИО11 ей говорил, что планшет новый и ФИО22 его кто-то подарил.

Уточняя показания свидетеля, подсудимый ФИО11 заявил, что ФИО2 рассказала о том моменте, когда ФИО22 приходил с ФИО20 и знакомым Романом из соседнего дома, т.е. о событиях 19 февраля 2016 года. 

Для проверки алиби ФИО11 истребованы сведения о соединениях абонентского номера телефона ФИО2 (т. 11 л.д. 203-205), из которых установлено нахождение абонента 18 и 19 февраля 2016 года не в г. Хабаровске, где квартира ФИО11, а постоянно в с. Тополево Хабаровского района, остаток денежных средств на счете абонента на 18 февраля 2016 года был положительным. 

Кроме того, из этих же сведений установлено 14 соединений абонентского номера ФИО2 с номером телефона, находившимся в пользовании ФИО11 в инкриминируемый ему период, в том числе за 4 минуты перед поступлением денег на счет телефона ФИО2 в 01 час 08 минут 19 февраля 2016 года, и сразу после. 

Полученная информация объективно опровергает показания ФИО11 о наличии при себе телефона ФИО2, с которого он перед тем, как переводить деньги с телефона потерпевшей, якобы, отправил необходимую команду и убедился в отрицательном балансе счета. 

Согласно справке школы с. Тополево, расписанию занятий и копии классного журнала, ФИО2 училась в первую смену с 8 часов 30 минут, а 18 и 19 февраля 2016 года присутствовала на всех уроках. 19 февраля 2016 года (пятница) в её классе было 6 уроков до 14 часов 15 минут. На 2, 4 и последнем 6 уроке она получала оценки (т.11 л.д. 211-214).

Таким образом, объективно подтвержденное классным журналом нахождение свидетеля ФИО2 в указанное время в школе с. Тополево, исключало её присутствие в 11 часов 19 февраля 2016 года в квартире подсудимого в г.Хабаровске, и наблюдение там в это время визита ФИО22 с планшетом и в компании двух других лиц, в связи с чем показания подсудимого ФИО11 в этой части являются недостоверными. 

Показания ФИО11 о нахождении с вечера 18 февраля и весь следующий день 19 февраля 2016 года вместе с ФИО2 были опровергнуты полученными данными с места проживания ФИО2. 

Так, по информации КГКУ Детский дом 33 с. Тополево, воспитанница ФИО2 в будние дни с 18 по 19 февраля (включая вечернее время и ночь) 2016 года находилась в детском доме. В эти дни с 8 до 16 часов она была на уроках в школе, затем на факультативных занятиях, в самовольном уходе из детского дома не находилась (т.12 л.д. 21, 18-20).

Несмотря на это, при дополнительном допросе в суде свидетель ФИО2 стала настаивать, что ночевала у ФИО11 с 18 февраля 2016 года, т.к. именно на следующий день видела ФИО22 с планшетом и приходивших с ним двух других лиц. 

19 февраля 2016 года в 6-30 утра она уехала в школу, а ФИО11 пошел на работу, планшет видела днем, приехав после занятий.

Она также стала утверждать, что приехала к ФИО11 18 февраля 2016 года около 10 или в начале 11 часов вечера, а телефон забыла в детском доме.

Объяснила представленные из детского дома сведения тем, что могла отпроситься у ночного воспитателя, солгав о поездке к подруге. 

Все неоднократные телефонные соединения с её телефона в с. Тополево с телефоном ФИО11 в ночное время 19 февраля 2016 года, начиная с 01 часа 08 минут, когда поступили деньги, осуществляли её подруга или ночной воспитатель ФИО12, которые разговаривали с ФИО11.

При этом не смогла объяснить неоднократных соединений номеров своего телефона из с. Тополево с телефоном ФИО11, начиная с 22 часов 47 минут и до поступления денег на баланс, т.е. в то время, когда, по её утверждению, уже находилась дома у ФИО11, а подруга с ночным воспитателем ей ещё не звонили. 

Заявив, что ночью ФИО11 никуда не выходил, затруднилась объяснить факт того, что ночью тот снимал деньги в банкомате. 

Также как показания ФИО11, все эти утверждения свидетеля ФИО2 опровергаются не только исследованными данными с места её учебы и проживания, но и показаниями свидетеля ФИО12, работавшей в детском доме с. Тополево воспитателем в ночь на 19 февраля 2016 года (т.12 л.д. 35-36).

Свидетель пояснила суду, что воспитанница её группы ФИО2 для ночевки в другом месте у неё не отпрашивалась, в ночное время дети никуда не выходят, она никого и никогда не отпускала, исключений из этого для ФИО2 не делала, в её смены ФИО2 ночевала в детском доме. 

Свидетель также опровергла пояснения ФИО2 о совершении звонков с телефона воспитанницы в ночное время на телефон ФИО11, пояснив, что для связи ей был известен только один телефонный номер ФИО2, и она звонила всегда только на этот номер, ФИО11 не знает.

Показания подсудимого ФИО11 и свидетеля ФИО2 кроме того опровергаются пояснениями лиц, на которых ФИО11 ссылался в подтверждение своей версии.

Так, свидетель ФИО16 из 101 квартиры) в суде пояснил, что никогда не присутствовал на лестничной площадке при разговоре своих соседей ФИО11 и ФИО1 о займе, и при передаче ФИО1 банковской карты и пин-кода ФИО11 с разрешением снять деньги в счет долга.

Свидетель ФИО20 в суде пояснил, что ФИО11 и ФИО1 его соседи по этажу, а ФИО22 знает как жителя соседнего дома. От ФИО11 старался держаться подальше, никаких отношений между ним и подсудимыми в силу значительной разницы в возрасте, нет. У ФИО22 планшет или упаковку от него не видел, и никогда не присутствовал на лестничной площадке около квартиры ФИО11 с подсудимыми и неким Романом, где ФИО22 показывал планшет и давал пояснения, откуда он у него появился.

Оба свидетеля также отвергли предположение подсудимого ФИО11, что могли забыть о сообщаемых им событиях, поскольку участниками таковых не являлись. Причин для оговора свидетелями судом не установлено, не называл таких причин и сам подсудимый ФИО11, суд признает показания свидетелей ФИО16 и ФИО20 достоверными. 

Свидетель ФИО18 (знакомый Роман) в суде пояснил, что в феврале 2016 года он приходил домой к ФИО11, где также находился ФИО22. Кроме него и подсудимых в квартире никого не было. ФИО11 из комнаты принес планшет, и сказал, что он подарен Касачеву матерью на день рождения. ФИО20 знает как соседа ФИО11, но лично с ним не знаком.

Оснований для оговора свидетелем ФИО18, поддерживавшим с подсудимыми дружеские, приятельские отношения, не установлено, суд признает достоверными его показания о наличии у подсудимых планшета. А с учетом показаний ФИО11 на следствии о продаже планшета на следующий день после убийства, суд приходит к выводу о том, что сообщаемые свидетелем события происходили не позднее 19 февраля 2016 года.

Таким образом, показания свидетелей ФИО20 и ФИО18 в совокупности с исследованными доказательствами о нахождении ФИО2 и её телефона весь день 19 февраля 2016 года в с. Тополево, убеждают суд в недостоверности показаний свидетеля ФИО2 о том, что она видела ФИО22 с планшетом и приходивших с ним двух других лиц днем 19 февраля 2016 года, приехав домой к ФИО11 после занятий.

Показания свидетеля ФИО2 в значимых для дела обстоятельствах не только внутренне противоречивы и не согласуются с показаниями подсудимого ФИО11, но и полностью опровергнуты приведенными доказательствами. Её показания о наличии мешка с цементом в квартире ФИО11 ещё до убийства ФИО1, и аналогичные показания свидетеля ФИО19, не соответствуют явке ФИО11 с повинной, где тот указал, что это один из двух приобретенных с Касачевым мешков с цементной стяжкой для сокрытия трупа.

С учетом изложенного суд признает показания свидетеля ФИО19 в указанной части, и показания ФИО2 по всем существенным обстоятельствам дела недостоверными и носящими заинтересованный характер, объяснимый целью облегчить положение родного и близкого им человека. 

Из ответа ООО «Скартел» (т.11 л.д. 187-188) следует, что абонентский номер телефона, которым пользовался ФИО22, с 13 февраля 2016 года был заблокирован в связи с истечением срока действия пакета услуг. 18 февраля 2016 года в 17 часов 58 минут (время Московское) абонентом был подключен новый пакет услуг, и с этого времени он мог пользоваться услугами связи.

Указанное время возобновления пакета услуг совпадает с местным временем (+7 часов) пополнения счета мобильного телефона ФИО22 посредством перевода в 00 часов 48 минут и в 00 часов 56 минут 19 февраля 2016 года денежных средств с банковской карты потерпевшей ФИО1.

Данный ответ опровергает показания ФИО22 о карточной игре на деньги в сети Интернет на своем телефоне весь день 18 февраля 2016 года и, соответственно, о передаче в 21 час местного времени своего телефона для продолжения этой игры ФИО11 с предупреждением того об окончании с полуночи 18 февраля 2016 года доступа к сети Интернет.

После исследования ответа ООО «Скартел», ФИО22 признал, что доступ к сети Интернет с его телефона был заблокирован до пополнения счета с карты потерпевшей, и он мог только совершать звонки. 

Свидетель ФИО13, изъявшая при осмотре квартиры ФИО1 скотч-ленту, в суде дала показания, подкрепленные протоколом осмотра предметов (т.5 л.д. 9-54), из которых следовало, что обнаруженные впоследствии следы пота ФИО22 и следы рук на липкой стороне этой скотч-ленты могли образоваться только при её разматывании с рулона. 

Свидетель пояснила, что после приведения изъятой скомканной склеенной скотч-ленты в первоначальное положение, было установлено, что она состояла из пяти фрагментов, на липкой стороне, помимо следа вещества бурого цвета и волос, на трех фрагментах были обнаружены следы, похожие на следы рук. Ввиду непригодности данных следов для дактилоскопической экспертизы, было принято решение подвергнуть их генотипоскопическому исследованию. Чтобы части ленты не направлять на экспертизу целиком, границы каждого следа на каждом фрагменте обводились красным маркером на расстоянии не менее трех сантиментов от самого следа, после чего три участка со следами обрезались за пределами границ красных линий на определенном расстоянии. 

Утверждение подсудимого ФИО22 о том, что показания ФИО11, возможно, основаны на галлюцинации вследствие употребления наркотиков, и с его телефона ФИО11 в бреду звонил сам себе, опровергается заключением стационарной психолого-психиатрической экспертизы № 2128 от 21 июля 2016 года (т. 4 л.д. 220-225) об отсутствии у ФИО11 в момент инкриминируемого деяния какого-либо временного психического расстройства. ФИО11 правильно ориентировался в меняющихся условиях окружающей обстановки, совершал последовательные и целенаправленные действия, поддерживал адекватный речевой контакт при отсутствии объективных признаков измененного сознания, бреда, галлюцинаций. 

Допрошенный врач-эксперт ФИО14, входивший в состав комиссии, подтвердил выводы экспертизы, исключив версию ФИО22 о наличии у ФИО11 бреда и галлюцинаций. 

Эксперт также пояснил, что диагноз шизоаффективное расстройство выставлен в 2013 году лечащими врачами ФИО11 по причине свойственной симптоматики. Но при постановке диагноза врачи не учли, что в биологических средах ФИО11 были выявлены каннабиноиды, и состояние здоровья ФИО11 было связано с употреблением наркотических средств на тот момент. Шизоаффективные психозы и каннабиоидные психозы вследствие употребления конопли по симптоматике схожи. После лечения в 2013 году наступило выздоровление, болезненные проявления психики у ФИО11 исчезли, и в последующем не наблюдались. 

Затем подсудимый ФИО11 заявил (т. 12 л.д. 45) о том, что убийство ФИО1 и хищение её имущества совершили ФИО22 и свидетель ФИО3, т.к. приходивший за одеялом ФИО22 был вместе с ФИО3. И в суде ФИО22 также рассказал ему, что был не один, а с ФИО3. 

Подсудимый ФИО22 выдвинул версию, частично совпадающую с версией ФИО11, признавая вину только в содействии ФИО25 скрыть труп. 

Вечером 18 февраля 2016 года он и ФИО3 пришли к ФИО11, где в подъезде встретили его общавшихся соседей ФИО1 и ФИО16. Савосько был пьян и занял ему 500 рублей. В это время пришел ФИО11, у которого он тоже попросил денег на пополнение счета телефона и на расходы. ФИО11 пообещал пополнить счет телефона, о чем-то поговорил с ФИО1 и с нею зашел в её квартиру.

После этого он и ФИО3 распивал спиртное в том же подъезде, и ФИО3 предложил занять деньги на алкоголь у ФИО1. Договорившись с ФИО3, что тот позвонит, как только займет деньги, ушёл домой.

Около часа ночи позвонил ФИО3, попросил прийти к ФИО1, впустил его к ней в квартиру, где на полу он увидел её труп, накрытый одеялом. ФИО3 рассказал, что на просьбу о займе, ФИО1 пригласила и распила с ним спиртное, но отказала в близости, и тогда со злости он задушил её шнуром. В квартире оставались до утра, ФИО3 ему угрожал. 

Утром пошли к ФИО11, где ФИО3 обо всем рассказал ФИО11, потом разошлись по домам. В квартире ФИО11 была ФИО2.

Вечером ФИО3 ему позвонил, а затем пришел, попросил помочь спилить замок в подвал и спросил, есть ли замок. Затем ФИО3 спилил замок и повесил другой, который он ему дал. 

На следующий день, около десяти - половины одиннадцатого утра ФИО3 позвонил, попросил найти, где продают бочки. Он заказал машину, на которой вместе с ФИО3 ездил за бочкой, по указанию ФИО3 заезжали в магазин «Баярд», где купили мешки со стяжкой, всё это занесли к ФИО1.

Около одиннадцати утра следующего дня ФИО3 позвонил и попросил снова подойти к ФИО1, помочь спустить бочку. ФИО3 заходил к ФИО11, попросил одеяло, и рассказал для чего. Используя одеяло, с ФИО3 вынесли бочку в подвал.

Он видел, что ФИО3 в квартире потерпевшей забирал золотые изделия, точно забрал цепочку, и планшет, который давал ему. Планшет у него пробыл несколько часов, и ФИО3 его забрал обратно, ФИО18 видел этот планшет.

Давал другие показания, т.к. опасался угроз ФИО3, с которым был осужден по ст. 111 ч. 4 УК РФ по делу, где ФИО3 главный фигурант. 

Наличие следов своего пота на скотч-ленте объяснил, тем, что на кухне во время рассказа ФИО3 об убийстве, нервничал и крутил на пальцах бобину скотч-ленты. Затем отмотал и оторвал кусок скотч-ленты, перекатывал её с пальца на палец, уронил этот кусок на пол, где могли быть выпавшие волосы потерпевшей, чем и объясняет их обнаружение на скотч-ленте.

Цепочка на фотографии из дела, где изображена потерпевшая ФИО1, и цепочка на фотографии из ювелирного магазина, похожи плетением на ту, которую похитил ФИО3. 

Во время этих событий он пользовался двумя номерами мобильных операторов «Скартел» и «Билайн», зарегистрированными на его имя, а также стационарным домашним 54-13-48, на один из трех ему и звонил ФИО3.

Прежние показания об оставлении своего телефона ФИО11, не подтверждает.

Поддерживая версию ФИО22 о совершении убийства свидетелем ФИО3, подсудимый ФИО11 также изменил показания, и пояснил, что знает об этом от них обоих. 19 февраля 2016 года ФИО22 и ФИО3 приходили к нему домой, и ФИО3 рассказал ему о причинении смерти ФИО1. В это время дома у него находилась ФИО2, и когда ФИО3 ушел, она видела ФИО22 с планшетом. Через некоторое время ФИО22 и ФИО3 пришли к нему, у ФИО3 были ведра, а ФИО22 он дал одеяло. ФИО3 угрожал ему убийством, если он его выдаст, и два года он не заявлял об этом из-за боязни ФИО3, т.к. тот его обижал в детстве. 

Суд проверил показания ФИО11 и ФИО22 об убийстве ФИО1 и хищении её имущества свидетелем ФИО3, и с учетом исследованных доказательств, указывающих на недостоверность сообщаемых подсудимыми сведений, признает эти показания также надуманными.

Так, показания обоих подсудимых о нахождении 19 февраля 2016 года свидетеля ФИО2 в квартире ФИО11 были объективно опровергнуты, а дополнительно допрошенный свидетель Савосько категорично отверг саму возможность займа 500 рублей ФИО22, которого видел несколько раз и никогда с ним даже не разговаривал.

Выдвинутые ФИО11 в двух версиях утверждения о передаче ФИО22 своего одеяла (пледа) для переноса бочки в подвал, где оно и было обнаружено, не только не соответствуют его собственными показаниями в период следствия о том, что данное одеяло было взято в квартире ФИО1, но и опровергаются пояснениями потерпевшего ФИО1. Потерпевший при осмотре узнал изъятое в подвале одеяло как принадлежащее его матери, что согласуется с показаниями свидетелей ФИО8 и ФИО9 об отсутствии в квартире после исчезновения ФИО1 одеяла и покрывала, которыми та застилала диван.

Дополнительно допрошенный свидетель ФИО3 в судебном заседании пояснил, что об убийстве ФИО1 ему стало известно в тот день, когда у ФИО11 в квартире происходил обыск. О версии, по которой он причастен к убийству и прятал труп, узнал в ходе общения по телефону с содержащимся в следственном изоляторе ФИО11. Тот рассказал, что ФИО22 перекладывает вину на него (ФИО3), и спрашивал, придёт ли он на суд. Сам ФИО11 не хотел его явки в судебное заседание. В событиях, о которых поясняли подсудимые, он не участвовал, планшет у них не видел, им не угрожал, сам был избит ФИО11 металлической ножкой от стола.

Последнее обстоятельство ФИО11 в суде подтвердил, и оно соответствует его пояснениям при обыске в жилище (т.2 л.д. 144-161) об изъятой металлической ножке от стола, которой он и ФИО3 в состоянии опьянения наносили друг другу удары в обоюдной драке. 

При таких данных утверждение подсудимого ФИО11 об опасениях ФИО3 суд признает надуманным.

Из ответа оператора связи «Билайн» (т.12 л.д. 79) установлено, что на имя ФИО22 имелся зарегистрированный номер, однако в период с 18 по 23 февраля 2016 года соединений с его использованием не зарегистрировано. 

При сопоставлении показаний ФИО22 со сведениями о соединениях телефонного номера свидетеля ФИО3 с 18 по 23 февраля 2016 года (т.12 л.д. 80-87), установлено, что ФИО3 не звонил ни на один из двух других телефонов подсудимого ФИО22 в указанное тем время: около часа ночи и вечером 19 февраля 2016 года, утром 20 и утром 21 февраля 2016 года.

Также подсудимый ФИО22 не смог объяснить, каким образом с липкой стороны отмотанной им с бобины скотч-ленты могли образоваться следы смешения биологического материала его и ФИО1, а также её кровь, если, по его показаниям, потерпевшая ФИО1 к моменту отматывания им скотч-ленты с бобины была уже мертва. 

Из сопоставления показаний ФИО22 в суде также следует его непоследовательность в объяснении происхождения на этой скотч-ленте волос потерпевшей.

Первоначально об этом никаких объяснений он не давал, обосновывая только наличие следов своего пота на скотч-ленте передачей своей бобины со скотч-лентой ФИО11, но не смог объяснить их локализацию с липкой стороны, указывая, что скотч-ленту не отматывал.

Поскольку следы пота ФИО22, смешение биологического материала его и потерпевшей, а также волосы потерпевшей объективно существовали на липкой стороне изъятой скотч-ленты, и не могли быть объяснены иначе, как при попадании на размотанную с бобины скотч-ленту, ФИО22 стал объяснять, что в квартире ФИО1 отмотал скотч-ленту, уронил её на пол, где могли быть выпавшие волосы потерпевшей.

Однако экспертным исследованием (т.4 л.д. 168-178, 267-286) было установлено, что фрагменты волос со скотч-ленты являются фрагментами вырванных, жизнеспособных волос ФИО1.

Тогда ФИО22 вновь изменил показания, отказавшись от своих версий, выдвинув наряду с ФИО11 новые, и признав, что действительно связывал ФИО1, обматывал ей голову скотч-лентой, но делал это под принуждением ФИО11.

Так, подсудимый ФИО11, опять изменив показания, пояснил, что 18 февраля 2016 года в начале 12 ночи он и ФИО22 после распития спиртного по договоренности совершили грабеж. ФИО22 рукой, в которой держал кусок свинца, ударил ФИО1 в лицо, он поднял потерпевшую, прислонил к шкафу, закрыл ей рот. Деньги с найденной банковской карты переводил ФИО22, а он, узнав у потерпевшей пин-код, ходил с картой в банкомат за деньгами. Во время его отсутствия ФИО22 нашел золото, но какое именно, не видел. 

Вернувшись, договорился в комнате с ФИО1, чтобы та не писала заявление. ФИО1 пообещала молчать, и попросила уйти, о чем на кухне рассказал ФИО22. Тот не поверил, сказал, что сам с нею поговорит, свяжет ей руки, чтобы она не позвонила, взял шнур от магнитофона, и пошел в комнату, а он остался распивать спиртное. 

Через 15-20 минут, зайдя в комнату, он увидел на полу связанную ФИО1 с заклеенным ртом, замотанную в одеяло, убедился в её смерти.

Планшет в коробке с документами и чеком на сумму около 22000 рублей, золото и деньги вынесли из квартиры после убийства ФИО1, ФИО22 рассказал подробности удушения ФИО1 шнуром.

ФИО22 сдал в ломбард золото за 7000 рублей, деньги отдал ему, т.к. их общая касса была у него. ФИО22 предложил вариант с бочкой, чтобы её потом вынести на болото и спустить под лёд, договорился с автомобилем и без него ездил за бочкой и позвонил, когда вернулся. Спустившись на улицу, увидел ФИО22 и ФИО3, который сразу ушел. ФИО22 привез бочку, два мешка стяжки, ведра, вечером в одном из ГСК они взяли лом, пошли на болото, разбить лед не получилось. Поместили труп в бочку, залили цементом и вечером вынесли в подвал, спилив там замок взятой у ФИО3 ножовкой. 

Один из двух мешков стяжки остался после этого в его квартире. Планшет за 7 тысяч был продан им перекупщику, с которым созванивался ФИО22, спустя два дня после убийства, в выходной.

ФИО2 18 и 19 февраля 2016 года дома у него не находилась, она приезжала на выходных, и тогда видела планшет.

Версию о займе потерпевшей и возврата ею при свидетелях долга посредством банковской карты, придумал, чтобы избежать ответственности за грабеж и кражу.

Версию о причастности ФИО3 к убийству придумал с ФИО22 при доставлении в суд, чтобы переложить ответственность на свидетеля, и ввести суд в заблуждение.

Подсудимый ФИО22 пояснил, что 18 февраля 2016 года около 23 часов с ФИО11 пошел к ФИО1, к которой у ФИО11 был разговор. ФИО11 занял у ФИО1 1000 рублей, и отправил его за спиртным. Когда вернулся, ФИО1 и ФИО22 сидели на кухне с документами на квартиру.

Он надел наушники и в разговор не вмешивался, спиртное употребляли втроем. Спустя час ФИО11 перевел ему и себе денег на телефон, как он узнал после, с телефона потерпевшей. ФИО1 дала ФИО11 банковскую карту, и когда тот ушёл в банкомат, пожаловалась, что ФИО11 по просьбе её сына уговаривает продать квартиру, попросила оградить её от этого. 

Когда ФИО11 вернулся, он попросил ФИО1 выйти в комнату, ФИО11 рассказал, что сын ФИО1 пообещал ему денег, если удастся уговорить ФИО1 на продажу или обмен квартиры. Он также понял, что помимо спиртного ФИО11 употребил наркотик.

ФИО11 пошел в комнату договорить с ФИО1. Через несколько минут ФИО11 его позвал, и, угрожая ножом принудил связать ФИО1 скотч-лентом, заклеить ей рот. После этого ФИО11 задушил ФИО1 шнуром, не выпуская ножа из рук. 

На кухне ФИО11 угрожал ему, и, уходя из квартиры забрал планшет и цепочку, которую снял с шеи ФИО1, именно ту, фотографии которой были осмотрены в суде. Эту цепочку он сдал в ломбард. 

На следующий день ФИО11 придумал вариант с бочкой. Показания ФИО11 про намерения скрыть бочку в болоте являются недостоверными. За бочкой ездили вместе, купили цемент, ведра. В этот же день занесли в квартиру ФИО1 бочку, замешали в квартире ФИО11 4 ведра цемента, залили труп и спустили бочку в подвал. Замок на подвале спиливал он взятой у ФИО3 ножовкой. В полицию не обратился, т.к. опасался ФИО11.

Скотч-лента, изъятая из ведра в квартире потерпевшей, возможно, спуталась, ФИО1 из-за испуга не сопротивлялась. 

Версия о переданном ФИО11 телефоне была им придумана после угроз ФИО11, чтобы ФИО11 не был изобличен, и с целью запутать суд.

Вторая его версия о причастности к преступлению ФИО3 придумана ФИО11, тот написал для него об этом показания, передал их в суде в конвойном помещении, где их содержали вместе, и угрозами принудил оговорить ФИО3. Его показания в обоснование этой версии о разматывании скотча и его падении на пол, где могли быть волосы потерпевшей, недостоверные. 

Признает вину только в сбыте похищенной цепочки и сокрытии трупа.

Содержание представленного суду ФИО22 рукописного текста (т. 12 л.д.144), авторство которого и исполнение своей рукой ФИО11 подтвердил, в деталях соответствует показаниям ФИО22 о причастности к убийству ФИО1 свидетеля ФИО3.

Затем подсудимый ФИО22 вновь изменил свою позицию по делу, заявив, что признает убийство ФИО1 при указанных ФИО11 обстоятельствах, а также грабеж и перевод денег, хищение планшета и цепочки, которые взял он. ФИО11 похитил 2000 рублей. ФИО1 задушил шнуром, чтобы та не писала заявление. Связывал ФИО1 он, за бочкой ездил один, а свидетель Булашенко дает недостоверные показания, что возил двоих. Бочку спускал в подвал с ФИО11, событий с прорубью не было, и многого не помнит из-за опьянения. Руки потерпевшей связывал спереди: одной рукой держал ее запястья, а другой связывал, но как отмотал одной рукой скотч, и другие детали преступления, объяснить не может. 

Оценивая показания ФИО11 и ФИО22 в период следствия, суд отмечает, что они отличаются исключительной осведомленностью об обстоятельствах совершенных преступлений, а также о предшествующих им и последующих событиях.

ФИО11 подробно и в целом последовательно излагал обстоятельства хищения имущества и причинения смерти потерпевшей, описывал свои действия и действия ФИО22, при этом указывал на такие детали преступлений, которые не были известны следствию, и могли быть известны только лицу, причастному к их совершению. В явке с повинной и при первом же допросе он сообщил ряд неочевидных деталей, объективно подтвердившихся при дальнейшем расследовании другими доказательствами, в том числе, о похищенном имуществе и его стоимости, связывании потерпевшей скотчем, способе лишения её жизни, об обстоятельствах совместного с ФИО22 приискания и использования предметов для сокрытия трупа, его местонахождения и положения в бочке, и других. 

При первоначальном допросе ФИО22 также давал показания, согласующиеся с показаниями ФИО11, и сообщил о важной детали. 

Так, дав подробные показания по всем обстоятельствам дела, ФИО11 затруднился прояснить судьбу телефона потерпевшей, посредством которого на месте преступления проводились операции по её банковскому счету. 

Этот телефон после проверки показаний ФИО11 был обнаружен в бочке с трупом, и ФИО22 при первом допросе сообщил следователю, не владевшему информацией о содержании и объеме уже полученных к тому моменту доказательств, что это он его туда выкинул, тем самым проявив свою преступную осведомленность.

Объективность показаний подсудимых ФИО11 и ФИО22 в период следствия о месте, времени, способе лишения потерпевшей жизни, использовании в качестве орудия шнура, сокрытии следов преступления, хищении её имущества полностью подтверждена фактическими данными, содержащимися в протоколах осмотров мест происшествия и предметов, обыска в жилище ФИО11, заключениях судебно-медицинских и генотипоскопических экспертиз и другими исследованными в суде доказательствами.

Наличие следов пота ФИО22, следов пота со смешением биологического материала его и потерпевшей, а также её волос на изъятой из мусорного ведра в её квартире скотч-ленте, объективно установленное совершение ФИО11 и ФИО22 операций с банковской картой и счетом потерпевшей свою пользу, в совокупности с другими доказательствами, бесспорно подтверждают исследованные показания подсудимых о причастности к содеянному.

Суд признает достоверными дважды данные ФИО22 в период расследования показания о лишении совместно и непосредственно с ФИО11 жизни предварительно связанной соседки ФИО11 - ФИО1 путем её удушения шнуром, т.к. эти показания ФИО22 о деталях преступления, его орудии и способе сокрытия, выбрасывании им телефона в бочку с трупом объективно подтверждаются установленными фактами обнаружения в бочке трупа именно указанной им женщины вместе с телефоном, заключением экспертиз о наличии его следов пота на скотч-ленте в квартире потерпевшей и механизме причинения потерпевшей смерти удушением. 

Последующие показания ФИО22 в подтверждение выдвигавшихся версий суд не может признать заслуживающими доверия, т.к. они опровергаются совокупностью исследованных доказательств, не согласуются ни с его первоначальными показаниями, которые в свою очередь объективно подтверждены протоколом осмотра бочки и заключениями экспертиз, ни с версией ФИО11 в период расследования.

Первоначальные показания ФИО11, признавшего сам факт убийства ФИО1, и изобличавшего в убийстве ФИО22, суд в этой части признает достоверными, а в остальном объясняет попыткой переложить вину в непосредственном убийстве ФИО1 на ФИО22, поскольку, давая показания на ФИО22, ФИО11 знал, что тот отсутствует в городе и ещё не был допрошен. 

Факт своей осведомленности об отсутствии на тот момент ФИО22 в городе, ФИО11 неоднократно подтверждал в суде, это также подкрепляется его заявлением в период следствия (т. 3 л.д. 50) с просьбой вызвать на допрос, чтобы сообщить информацию о местонахождении ФИО22, а также показаниями свидетеля Шуляк (матери ФИО22).

Свидетель пояснила, что в последних числах марта 2016 года, вечером по телефону мать ФИО11 ей сообщила, что их дети совершили убийство, в чём ФИО11 сознался. К этому времени её сын ФИО22 отсутствовал, уехал, как он ей сказал, на работу вахтовым методом. Однако от матери ФИО11 в том же разговоре ей стало известно, что её сын ФИО22 уехал в Ижевск и об этом ей (матери ФИО11) сказал ФИО11, а тому, в свою очередь, об этом сообщил сам ФИО22. 

Показания ФИО11 о непричастности к непосредственному причинению смерти ФИО1 опровергаются первоначальными показаниями ФИО22 о договоренности с ФИО11 лишить жизни потерпевшую и совместном с ним затягивании шнура на её шее до наступления смерти.

Как установлено, на момент дачи этих показаний ФИО22 не знал о содержании показаний ФИО11, поэтому не имел мотива мести, т.е. причин для оговора ФИО11, изобличая его, не приуменьшал своей роли, и не выгораживал себя. Показания ФИО22 в деталях подтверждены исследованными доказательствами. 

При таком положении никаких оснований не доверять первоначальным показаниям ФИО22 у суда нет, тогда как показания ФИО11 имеют явную цель – уйти от ответственности за непосредственное участие в убийстве ФИО1, полностью переложив вину в этом на ФИО22. 

Поведение ФИО11 после совершения преступления, совместно с ФИО22 принявшего самые активные меры к сокрытию следов преступления, приложившего для этого существенные усилия, никому не сообщившего о происшествии, совместно с ФИО22 распоряжавшегося вырученными от продажи похищенного имущества деньгами, также опровергает выдвигавшиеся им доводы о своей невиновности. 

Проанализировав показания подсудимых на предварительном следствии и в судебном заседании, проследив изменение каждым из них показаний, сопоставив их с другими доказательствами по делу, суд приходит к выводу, что ФИО11 и ФИО22 в суде излагали обстоятельства дела в выгодном для себя свете, скрывали часть своих преступных действий, при этом перекладывая ответственность за смерть ФИО1 и хищение её имущества друг на друга и на свидетеля ФИО25.

Суд также отмечает непоследовательность их позиции в отношении инкриминируемых деяний, поскольку ими выдвигались различные и противоречащие их собственным показаниям версии случившегося. 

Показания подсудимых ФИО11 и ФИО22 в суде изменялись в зависимости от складывающейся ситуации и содержания дополнительно исследуемых доказательств. Когда становилось очевидным, что выдвинутая версия не подтверждалась, каждый из них выдвигал другую, а затем и вовсе отказывались от этих версий, признавали их придуманными с целью запутать, ввести суд в заблуждение, и такую позицию подсудимых суд расценивает как способ защиты и стремление избежать уголовной ответственности за содеянное.

ФИО11 изменял показания в пользу того, чтобы исключить всякую прикосновенность к смерти ФИО1. Каждый из подсудимых не подтверждал версий и показания друг друга до последней версии, согласно которой ФИО22 признал совершение убийства ФИО1 единолично, и оба - совместное хищение её имущества.

Однако, ничто не мешало подсудимым сразу, с самого начала судебного следствия заявить в свою защиту последнюю версию, и оба были не просто способны путать и вводить суд в заблуждение, но и делали это. Об этом свидетельствует исследованный текст, составленный для ФИО22 ФИО11, и выданный ФИО22 в судебном заседании за свои показания. 

Занятую ФИО22 в суде позицию, согласно которой он признает единоличное участие в убийстве ФИО1, суд связывает с намерением ФИО22 сознательно исказив фактические обстоятельства дела, выгородить ФИО11 с целью уменьшить свою ответственность за содеянное, исключив из своего обвинения квалифицирующий признак убийства группой лиц.

При крайней непоследовательности и постоянном изменении подсудимыми показаний в суде, опровергавшихся их показаниями на следствии и совокупностью других доказательств, суд указанной позиции ФИО22 не доверяет. 

С учетом изложенного суд признает показания подсудимых в судебном заседании достоверными о сообщаемых ими фактах пополнения баланса телефонов с банковской карты ФИО1, проведения ФИО11 в банкомате операции по снятию с карты потерпевшей денег, её связывания скотчем, способа и цели лишения жизни, совместного хищения имущества, одалживания ножовки, совместного приобретения необходимых предметов для сокрытия трупа и места, куда он затем был перемещен, а также принимает во внимание лишь те их показания в суде, которые согласуются между собой, с показаниями ФИО22 на следствии о причастности каждого из них к непосредственному причинению смерти ФИО1, с показаниями потерпевшего и свидетелей, объективно подтверждаются заключениями экспертиз, а также другими исследованными доказательствами по делу и не противоречат им. 

Возникавшие противоречия в показаниях ФИО11 и ФИО22 относительно того, кто из них, и какое имущество взял из квартиры потерпевшей, не влияют на выводы суда об их виновности и квалификацию ими содеянного, т.к. установлено, что действовали они совместно и согласовано, совместно распоряжались вырученными от продажи похищенного имущества деньгами. Оба признавали хищение денег, планшета, золотых цепочки и браслета, наличие которых у потерпевшей в жилище на момент незаконного проникновения туда подсудимых, установлено. 

В заключении судебно-медицинской экспертизы содержится вывод о возможности наступления смерти ФИО1 при обстоятельствах, указанных ФИО11 (удушение одним человеком). По выводу дополнительной судебно-медицинской экспертизы не исключается причинение смерти ФИО1 при обстоятельствах указанных ФИО22 (удушение двумя лицами).

Поскольку установлено совместное причинение ФИО11 и ФИО22 смерти ФИО1, суд принимает во внимание вывод дополнительной экспертизы, и при этом учитывает, что выводы обеих экспертиз в указанной части согласуются по механизму причинения ФИО1 травмы шеи. 

Исследованные доказательства суд находит относимыми к рассматриваемому делу, а в своей совокупности - достаточными для обоснования вывода о виновности ФИО11 и ФИО22.

В судебном заседании установлено, что подсудимые вступили в сговор на открытое хищение имущества ФИО1 с применением к ней насилия путем нанесения ФИО22 удара кулаком в лицо для подавления воли к сопротивлению. 

Однако, в своих показаниях ФИО22 указывал, что удар нанёс ФИО11, а ФИО11 - что это сделал ФИО22. При этом в данной части ФИО11 дополнял показания деталями, о которых не сообщал ранее (об использовании для удара предмета из свинца), и которые отрицал ФИО22. Показания каждого об ударе объективно не были подтверждены, в области головы ФИО1 при судебно-медицинской экспертизе её трупа повреждений не обнаружено, был ли обусловлен источник кровотечения (на скотч-ленте из квартиры потерпевшей есть её кровь) насилием при грабеже или заклеиванием рта ФИО1 перед лишением её жизни, не установлено.

При таких обстоятельствах возникшие сомнения в данной части суд толкует в пользу подсудимых, и с учетом позиции государственного обвинителя и в соответствии с требованиями ст. 246 УПК РФ, исключает из обвинения подсудимых указание о нанесении ФИО22 удара кулаком в голову ФИО1. 

При этом проникнув против воли потерпевшей в её жилище, ФИО11 с силой прижал ФИО1 к шкафу, зажал ей рукою рот, требуя не кричать, и прекратил эти действия, когда потерпевшая пообещала выполнить его требования. 

Указанное насилие не представляло опасности для жизни и здоровья потерпевшей, являлось средством для подавления её воли к сопротивлению и создания ей препятствий покинуть квартиру, обратиться за помощью, т.е. было связано с причинением физической боли, ограничением свободы с целью завладения имуществом, и с учетом состоявшейся ранее договоренности подсудимых, их последующих согласованных действий, охватывалось совместным умыслом обоих.

Пополнение счетов телефонов ФИО22 и сожительницы ФИО11 с чужой банковской карты при помощи телефона потерпевшей и в её присутствии, а затем осуществление операции по снятию с той же карты денег в банкомате, когда один подсудимый, оставаясь с ФИО1, обеспечивал другому для этого возможность, указывает на то, что ФИО11 и ФИО22 действовали открыто, и руководствуясь корыстными побуждениями.

Из признанных достоверными показаний подсудимых следует, что договоренность на причинение потерпевшей смерти путем её связывания и последующего удушения состоялась до начала осуществления объективной стороны преступления.

ФИО22 связал руки, ноги и рот потерпевшей скотчем, а затем оба, имея намерение причинить смерть, обернули петлей вокруг шеи потерпевшей шнур, и, добиваясь смертельного исхода, вместе затягивали его концы до тех пор, пока потерпевшая не перестала подавать признаки жизни, что субъективно воспринималось подсудимыми как наступление её смерти. 

Таким образом, подсудимые стремились к достижению единой цели, оба непосредственно участвовали в процессе лишения жизни потерпевшей, осознавали совместный и согласованный характер своих действий, их общественную опасность, неизбежность наступления смерти от сдавления шеи шнуром, и желали именно такого результата, т.е. действовали с прямым умыслом группой лиц по предварительному сговору.

В заключении судебно-медицинской экспертизы трупа ФИО1 приведены три возможных механизма возникновения тупой травмы шеи с входящими в неё повреждениями: от не менее однократного давящего воздействия тупого предмета, от не менее одного ударного травматического воздействия тупого твердого предмета, сочетания этих двух механизмов; а также три возможных причины смерти потерпевшей, в числе которых механическая асфиксия в результате сдавления органов шеи тупым предметом. 

Подсудимые никогда не сообщали об ударах в шею потерпевшей, каждый указывая один механизм причинения травмы - сдавление шнуром.

Допрошенная судебно-медицинский эксперт ФИО17, разъясняя выводы своего заключения, пояснила, что тупая травма шеи потерпевшей объективно установлена, и наиболее частый и распространенный механизм, при котором происходит процесс умирания при такой травме, – механическая асфиксия. При условии образования тупой травмы шеи потерпевшей при указанных ФИО11 обстоятельствах - в результате сдавления органокомплекса шеи тупым предметом, данная травма могла привести к развитию у потерпевшей механической асфиксии с последующим наступлением её смерти. 

Суд учитывает также показания подсудимых о непрерывном затягивании шнура в течение 3-х минут на шее потерпевшей, пока та не перестала дышать, до безусловного наступления её смерти, что согласуется с выводом судебно-медицинского заключения о смерти в таком случае от механической асфиксии через 3-6 минут при условии непрерванной механической асфиксии. 

Принимая во внимание изложенное, а также разъяснение эксперта об исключении любой из указанных в заключении причин смерти двух других, суд признает установленным, что травма шеи потерпевшей возникла от давящего воздействия тупого предмета, что причиной её смерти явилась механическая асфиксия в результате сдавления органов шеи тупым предметом, а между травмой шеи и наступившей смертью наличествует прямая причинная связь.

Исследованными доказательствами находит свое подтверждение и цель лишения жизни потерпевшей – скрыть другие преступления. 

Эта цель, помимо показаний самих подсудимых, подтверждается установленными фактами сокрытия ими трупа потерпевшей, отсутствием неприязненных отношений между незнакомыми потерпевшей ФИО1 и подсудимым ФИО22.

Иного мотива совершения убийства судом не установлено. 

Изымая по состоявшейся договорённости противоправно и безвозмездно после убийства ФИО1 её деньги, планшет, золотые цепь и браслет, ФИО11 и ФИО22 действовали тайно и руководствуясь корыстным мотивом. При этом действия подсудимых носили согласованный характер, на что также указывают их пояснения о совместном распоряжении деньгами, вырученными от продажи похищенного имущества потерпевшей.

Соглашаясь с позицией государственного обвинителя о недостаточности исследованных доказательств для вывода о краже подсудимыми золотых кольца и серёг потерпевшей, суд в соответствии с требованиями ст. 246 УПК РФ исключает указание об этом из их обвинения.

Причиненный кражей ущерб на сумму 71 484 рубля суд признает значительным исходя из истребованных сведений с последнего известного места работы ФИО1 о её заработной плате за февраль 2016 года в размере 4742 рубля 50 коп. (т.11 л.д.118-120); показаний свидетеля ФИО26 о том, что ФИО1 устроилась на работу в январе и проработала меньше месяца, до этого нанималась для уборки квартир, часто искала и брала в долг деньги для своего сына; показаний супругов Г-вых о скромном образе жизни потерпевшей; показаний потерпевшего ФИО1 об отсутствии у своей матери сбережений.

С учетом установленных обстоятельств дела, суд квалифицирует действия ФИО11 и ФИО22 каждого:

-по ст. 161 ч. 2 п. «а», «в», «г» УК РФ как грабеж, то есть открытое хищение чужого имущества, совершенный группой лиц по предварительному сговору, с незаконным проникновением в жилище, с применением насилия, не опасного для жизни и здоровья;

-по ст. 105 ч. 2 п. «ж», «к» УК РФ как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, совершенное группой лиц по предварительному сговору, с целью скрыть другое преступление;

-по ст. 158 ч. 2 п. «а», «в» УК РФ как кража, то есть тайное хищение чужого имущества, совершенная группой лиц по предварительному сговору, с причинением значительного ущерба гражданину.

Согласно заключениям психолого-психиатрических экспертиз № 2128 от 21 июля 2016 года (т. 4 л.д. 220-225) и № 2498 от 26 сентября 2016 года (т. 4 л.д. 232-241) ФИО11 и ФИО22 хроническим психическим заболеванием, слабоумием, иным болезненным состоянием психики не страдали и не страдают. ФИО11 обнаруживает признаки органического расстройства личности и поведения сложного генеза, а ФИО22 - признаки эмоционально-неустойчивого расстройства личности. Имеющиеся у ФИО22 особенности психики выражены не столь значительно, изменения со стороны психики ФИО11 по степени своей выраженности не лишают его способности в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. Каждый из них мог в инкриминируемый период, и может в настоящее время в полной мере осознавать характер и общественную опасность своих действий и руководить ими.

По заключению психологов, подсудимые в момент инкриминируемых им деяний в состоянии физиологического аффекта или в иных значимых эмоциональных состояниях, не находились. 

Суд находит заключения экспертов с учетом материалов дела, касающихся личности подсудимых, их поведения в судебном заседании, достоверными, и потому признает ФИО11 и ФИО22 по отношению к содеянному вменяемыми и способными нести уголовную ответственность.

При назначении наказания суд учитывает характер и степень общественной опасности содеянного, степень фактического участия каждого из подсудимых в совершении преступлений, значение этого участия для достижения целей преступлений, данные о личности подсудимых, их возрасте, состоянии здоровья, смягчающие и отягчающее наказание обстоятельства, влияние назначаемого наказания на исправление виновных и на условия жизни их семей.

Совершенные подсудимыми преступления, относятся законом к категории средней тяжести, тяжких и особо тяжких, последнее характеризуются повышенной общественной опасностью, свидетельствует о повышенной опасности лиц, их совершивших.

ФИО11 характеризуется отрицательно, как злоупотребляющий спиртным, вспыльчивый, лживый, склонный к совершению преступлений, неоднократно нарушавший возложенные судом при установлении административного надзора ограничения, и не реагировавший на меры профилактического воздействия (т.5 л.д. 169). Совершил особо тяжкое преступление против личности в период не снятой и непогашенной судимости за два аналогичных особо тяжких преступления в несовершеннолетнем возрасте.

В качестве обстоятельств, смягчающих ФИО11 наказание, суд в соответствии со ст.61 УК РФ учитывает явку с повинной, подтвержденное медицинскими документами (т.12 л.д.94) наличие заболевания, активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, а также изобличению и уголовному преследованию соучастника, признание вины и раскаяние в совершении имущественных преступлений.

ФИО22 характеризуется отрицательно, как лицо, на поведение которого в быту поступали жалобы, неоднократно попадавшее в поле зрения правоохранительных органов (т. 6 л.д. 33). 

В качестве обстоятельств, смягчающих ФИО22 наказание, суд в соответствии со ст. 61 УК РФ учитывает признание подсудимым вины, способствование изобличению соучастника убийства, раскаяние в содеянном, о котором указывает принесение им извинений.

Учитывая характер и степень общественной опасности преступлений, обстоятельства их совершения и личности подсудимых, в качестве обстоятельства, отягчающего наказание ФИО11 и ФИО22, суд в соответствии с ч. 1.1 ст.63 УК РФ признаёт совершение ими преступлений в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкоголя, так как именно оно способствовало развитию противоправного поведения подсудимых, что следует из пояснений ФИО11 в период расследования. Так, из его явки с повинной и показаний усматривается, что план совершить грабеж имущества потерпевшей, как и последующий план лишить её жизни, возник и обсуждался именно во время совместного распития спиртного с ФИО22. ФИО22 в суде также связывал убийство потерпевшей с утратой из-за алкогольного опьянения критики к своему поведению. 

С учетом фактических обстоятельств преступлений, совершенных подсудимыми, направленных против жизни и собственности, степени их общественной опасности, наличия отягчающего наказание обстоятельства, суд не находит оснований в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ для изменения категорий преступлений на менее тяжкие.

Также, не усматривая исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступлений, поведением виновных, которые существенно уменьшали бы степень общественной опасности содеянного, и обстоятельств, которые могли бы свидетельствовать о возможности исправления ФИО11 и ФИО22 без реального отбывания наказания, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для применения при назначении им наказания положений ст. 64 и 73 УК РФ.

Определяя вид и размер наказания, суд учитывает все изложенные обстоятельства в совокупности и считает, что с учетом тяжести содеянного, характера и степени общественной опасности преступлений, совершенных ФИО11 и ФИО22, данных о личности подсудимых, в целях восстановления социальной справедливости и предупреждения совершения новых преступлений, им следует назначить наказание в виде реального лишения свободы на определенный срок. Назначение подсудимым иного наказания не будет отвечать целям наказания, указанным в ч. 2 ст. 43 УК РФ. 

При назначении наказания суд не применяет положения ч.1 ст. 62 УК РФ, поскольку в отношении подсудимых имеется отягчающее обстоятельство, и, кроме этого, санкцией ч. 2 ст. 105 УК РФ предусмотрено пожизненное лишение свободы и смертная казнь.

Учитывая данные о личности ФИО11 и ФИО22, конкретные обстоятельства дела, для достижения целей наказания суд полагает необходимым назначить подсудимым, имеющим место постоянного проживания в г. Хабаровске, дополнительное наказание в виде ограничения свободы, с установлением на основании ст. 53 УК РФ ряда ограничений для обеспечения контроля за поведением осужденных после отбытия основного наказания.

Назначение подсудимым за преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 161 УК РФ, дополнительного наказания в виде штрафа суд находит нецелесообразным. 

Окончательное наказание по совокупности преступлений ФИО11 и ФИО22 подлежит назначению на основании ст. 69 ч. 3 УК РФ.

Местом отбывания наказания на основании ст. 58 ч.1 п. «в» УК РФ следует назначить подсудимым исправительную колонию строгого режима: ФИО22, как совершившему особо тяжкое преступление и ранее не отбывавшему лишение свободы, а ФИО11, как совершившему особо тяжкое преступление и ранее отбывавшему лишение свободы, при отсутствии любого вида рецидива преступлений.

В целях обеспечения исполнения приговора меру пресечения подсудимым следует оставить прежней - заключение под стражу.

В соответствии со ст. 72 УК РФ время нахождения подсудимых под стражей подлежит зачету в срок отбытия назначенного им наказания.

Гражданский иск по делу не заявлен.

Вещественные доказательства по делу – зубная щетка, расческа, скотч-лента с волосами, мобильный телефон марки «Алкатель» с сим-картой, батарея и крышка от данного телефона, в соответствии со ст. 81 УПК РФ по вступлению приговора в законную силу подлежат уничтожению, как не представляющие ценности и не истребованные сторонами; детализации абонентских номеров, изъятый у свидетеля ФИО27 диск с видеозаписями следует хранить при деле.

Руководствуясь ст. 303, 307-309 УПК РФ, суд 

ПРИГОВОРИЛ:

ФИО11 и ФИО22 признать виновными в совершении преступлений, предусмотренных ст. 161 ч. 2 п. «а», «в», «г», 105 ч. 2 п. «ж», «к», 158 ч. 2 п. «а», «в» УК РФ и назначить наказание каждому:

-по ст. 161 ч. 2 п. «а», «в», «г» УК РФ в виде лишения свободы на срок 5 лет с ограничением свободы 6 месяцев;

-по ст. 105 ч. 2 п. «ж», «к» УК РФ в виде лишения свободы на срок 14 лет с ограничением свободы 1 год 6 месяцев;

-по ст. 158 ч. 2 п. «а», «в» УК РФ в виде лишения свободы на срок 4 года с ограничением свободы 6 месяцев;

На основании ст. 69 ч. 3 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний окончательно назначить ФИО11 и ФИО22 каждому наказание в виде лишения свободы на срок 17 лет в исправительной колонии строгого режима, с ограничением свободы 2 года.

Установить осужденным ФИО11 и ФИО22 ограничения по отбыванию дополнительного наказания в виде ограничения свободы:

-не выезжать за пределы территории того муниципального образования, где осужденный будет проживать после отбывания лишения свободы;

-не уходить из места постоянного проживания (пребывания) в ночное время суток с 22 часов до 6 часов;

-не изменять место жительства без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, и являться в этот специализированный государственный орган два раза в месяц для регистрации.

Срок наказания ФИО11 и ФИО22 каждому исчислять с 14 марта 2018 года. 

Зачесть в срок отбывания наказания в виде лишения свободы время содержания под стражей: ФИО11 с 31 марта 2016 года по 13 марта 2018 года; ФИО28 с 16 июля 2016 года по 13 марта 2018 года. 

Меру пресечения ФИО11 и ФИО22 в виде заключения под стражу оставить без изменения до вступления приговора в законную силу.

Вещественные доказательства после вступления приговора в законную силу: зубную щетку, расческу, скотч-ленту с волосами, мобильный телефон марки «Алкатель» с сим-картой, батарею и крышку от данного телефона – уничтожить; детализации абонентских номеров, изъятый у свидетеля ФИО15 диск с видеозаписями – хранить при деле.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации через Хабаровский краевой суд в течение 10 суток со дня его провозглашения, а осужденными, содержащимся под стражей, - в тот же срок, со дня вручения им копии приговора. Осужденные вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции при подаче апелляционной жалобы, либо путем подачи отдельного ходатайства, а также в возражениях на принесенные по делу апелляционные жалобы (представление) другими участниками процесса. 

Председательствующий: Ванеев П.В.

Приговор вступил в законную силу 07.06.2018г.