Дело №2-8/2024 

УИД: №

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

12 января 2024 года Кировский районный суд г.Перми в составе:

председательствующего судьи Каменщиковой А.А.,

при секретаре Филиппове А.С., 

с участием истца ФИО1, представителя истца ФИО2, действующего на основании доверенности, представителя ответчиков ФИО3, действующей на основании доверенностей, 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО4 к ФИО5, ФИО6 о признании договора купли-продажи недействительным, применении последствий недействительности сделки, признании завещания недействительным,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО4 обратился в суд с иском к ФИО5, ФИО6 (с учетом уточнения исковых требований) о признании недействительным договора купли-продажи квартиры по 

<

адрес>, заключенного между А.. и ФИО5, ФИО6 05 декабря 2019 года; применении последствий недействительности сделки путем включения квартиры, расположенной по 

<

адрес>, в наследственную массу после смерти А., умершей ДД.ММ.ГГГГ; признании недействительным завещания, составленного А. 05 августа 2020 года и удостоверенного нотариусом ФИО7, зарегистрированного в реестре за №. 

В обоснование уточненных исковых требований указано, что ФИО4 является сыном А., умершей ДД.ММ.ГГГГ. После смерти А. открылось наследство. Истец является наследником первой очереди. В установленный законом срок он обратился к нотариусу Пермского городского нотариального округа ФИО8 с заявлением о принятии наследства, на основании которого было открыто наследственное дело №. При жизни А. являлась собственником квартиры, расположенной по 

<

адрес>, где была зарегистрирована и проживала до самой смерти. После смерти матери истцу стало известно, что 05 декабря 2019 года А. распорядилась принадлежащим ей жилым помещением – квартирой по 

<

адрес>, в пользу ответчиков. Истец полагает, что договор купли-продажи от 05 декабря 2019 года является недействительным по следующим основаниям. Не соблюдена форма договора купли-продажи. В оригиналах договора купли-продажи от 05 декабря 2019 года, представленных Управлением Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Пермскому краю и представителем ответчиков, отсутствует подпись покупателя ФИО9 в разделе 5 «Подписи сторон. Покупатели». Согласно письму Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Пермскому краю от 14 февраля 2023 года, 09 декабря 2019 года в Управление обратились А., ФИО5, ФИО6 с заявлениями о государственной регистрации перехода права собственности, права общей долевой собственности; 09 декабря 2019 года регистрирующим органом приняты решения о государственной регистрации прекращения права собственности А., государственной регистрации права общей долевой собственности за ФИО6, ФИО5 Данным письмом официально подтверждается отсутствие обращения ФИО9 с заявлением о государственной регистрации перехода права собственности, права общей долевой собственности. В связи с этим государственная регистрации перехода права собственности, права общей долевой собственности является незаконной, существенно нарушает Федеральный закон от 13 июля 2015 года №218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости», что свидетельствует о недействительности договора купли-продажи от 05 декабря 2019 года. А. не подписывала договор купли-продажи от 05 декабря 2019 года. Согласно заключению АНО «Санкт-Петербургский институт независимой экспертизы и оценки» № от 27 сентября 2022 года, изображение подписи от имени А. и изображение расшифровки подписи от имени А. в электронной копии договора купли-продажи от 05 декабря 2019 года, вероятно, выполнены не А. Кроме того, визуальный анализ подписей, расшифровок подписей, расположение их относительно разметки страниц в вышеуказанных оригиналах договоров, включая оригинал договора из Управления Федеральной службы государственной регистрации кадастра и картографии по Пермскому краю, указал на явно выраженные признаки монтажа, применения технических и программных средств при изготовлении этих 4-х экземпляров договоров, что указывает на их недействительность. Так, согласно заключению АНО «Санкт-Петербургский институт независимой экспертизы и оценки» № от 08 августа 2023 года, в представленных на экспертизу электронных копиях договора купли-продажи от 05 декабря 2019 года - 3 экземпляра и в электронной копии договора купли-продажи от 05 декабря 2019 года (из Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Пермскому краю) - 1 экземпляр, изображения части знаков от имени А., изображения подписей от имени ФИО5 и изображения записей от имени ФИО6, вероятно, могли быть изготовлены с применением технических средств - обводка по штрихам и/или на просвет. По мнению истца, не имеется каких-либо объективных доказательств передачи ответчиками денежных средств в размере 1850000 руб. по договору купли-продажи от 05 декабря 2019 года, то есть исполнения ФИО5 и ФИО6 обязательств по оплате квартиры А., чем существенно нарушены условия договора купли-продажи от 05 декабря 2019 года. Спорная квартира во владение ФИО6, ФИО5 не поступала. По условиям договора купли-продажи денежные средства были переданы покупателями продавцу до подписания договора, при этом в материалах дела отсутствуют доказательства (предварительный договор, соглашение о цене, расписки) передачи денежных средств 20 октября 2019 года и 30 ноября 2019 года. Доказательств наличия у ответчиков достаточных доходов для совершения указанной сделки не представлено. Единственным источником происхождения денежных средств, на которые ответчики могли приобрести квартиру у А., являлась продажа квартиры по 

<

адрес>, собственниками которой они являлись. Но на даты 20 октября 2019 года и 30 ноября 2019 года денежных средств от продажи собственной квартиры не могло быть, поскольку разрешение органа опеки на продажу этой квартиры было получено 26 ноября 2019 года, и договор купли-продажи квартиры по 

<

адрес>, еще не был подписан. Исходя из протокола принятия устного заявления А. от 04 февраля 2021 года, находящегося в материале проверки КУСП № от 26 января 2021 года, следует, что ФИО5 переоформила на себя квартиру А., но каких-либо денег за квартиру не давала. А. просила полицию разобраться в данном деле, вернуть ей свою квартиру, так как считает, что ее обманули, денег за квартиру А. не получала. Таким образом, на дату 04 февраля 2021 года согласно договору купли-продажи от 05 декабря 2019 года задолженность покупателей ФИО5 и ФИО6 перед продавцом А. по оплате квартиры А. составила 1850000 рублей. В настоящее время в Отделе полиции №3 (дислокация Кировский район) Управления МВД России по г.Перми ведутся дополнительные проверки по обнаружению в действиях ФИО5 и ФИО6 признаков состава преступления, предусмотренного ....... Уголовного кодекса Российской Федерации. Таким образом, в случае существенного нарушения покупателем условий договора купли-продажи, которым является неоплата покупателем приобретенного имущества, этот договор может быть расторгнут по требованию продавца с возвратом ему переданного покупателю имущества. Кроме того, не допускается осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). Злоупотребление правом при совершении сделки нарушает запрет, установленный ст.10 Гражданского кодекса Российской Федерации, поэтому такая сделка признается недействительной на основании ст.10 и ст.168 Гражданского кодекса Российской Федерации. По основанию притворности может быть признана недействительной та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю участников сделки (п.2 ст.170 Гражданского кодекса Российской Федерации). С учетом приведенных норм права следует определить юридически значимые обстоятельства, подлежащие доказыванию по спору о признании сделки недействительной по признаку притворности: выяснение вопроса о том, какие юридически значимые обстоятельства, подлежащие доказыванию по спору о признании сделки недействительной по признаку притворности: выяснение вопроса о том, какие юридические последствия стороны действительно имели в виду при заключении сделки, правильно ли понималось умершей существо подписанного ею договора на момент заключения сделки, соответствовали ли действия сторон после заключения сделки по ее исполнению тем юридическим последствиям, которые вытекают из существа и юридической природы заключенной сделки, либо соответствуют правовым последствиям какой-либо иной сделки, которые стороны имели в виду при подписании сделки. Доказательств передачи денежных средств по договору купли-продажи от 05 декабря 2019 года не имеется. Отсутствуют сведения о том, чем мотивировано было приобретение спорного объекта, который к товарам первой или обычной необходимости не относится, имеет достаточную стоимость, чтобы воспринимать приобретение как бытовую сделку. С другой стороны, не имеется и каких-либо обстоятельств, которые бы явились необходимостью умершей А. продавать объект, в котором она постоянно проживала. При этом, после сделки спорное помещение она не покинула, продолжала проживать в нем, иного жилья А. не имела, каких-либо приобретений после заключения договора купли-продажи не совершала. С момента заключения договора купли-продажи спорная квартира находилась в фактическом владении А., последняя была в ней зарегистрирована и постоянно проживала по дату смерти. Из материалов КУСП № следует, что 20 мая 2018 года А. взяла заем у неустановленного лица М.2. 60000 руб. на срок до 31 декабря 2030 года с уплатой 4% в месяц за пользование суммой займа. 26 августа 2019 года между А. и М.2. было подписано дополнительное соглашение, согласно которому дополнительно А. должна получить 250000 руб., а фактически, следуя подписи соглашения, получила всего 250 рублей. В тот же день 26 августа 2019 года был подписан договор об ипотеке (залоге недвижимости), по которому А. передала в залог квартиру по 

<

адрес>. 03 сентября 2019 года было зарегистрировано обременение на указанное жилое помещение. Таким образом, при указанных выше обстоятельствах, учитывая наличие у А. заемных обязательств, в том числе, обеспеченных залогом недвижимого имущества - квартиры по 

<

адрес>, в пользу третьего лица М.2., принимая во внимание, что А. продолжала пользоваться спорным недвижимым имуществом, нести расходы по его содержанию после заключения договора купли - продажи, ответчиками не совершались действия, которые обычно совершаются добросовестными покупателями, умершую они не выселяли, следовательно, действия умершей были направлены на сохранение жилого помещения от кредиторов. Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что умершая не намеревалась совершить сделку, направленную на отчуждение помещения в собственность ответчиков, а в действительности целью являлось заключение с ФИО5 договора займа для погашения задолженности перед третьим лицом и последующего освобождения квартиры от залога. Сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной по иску потерпевшего (п.2 ст.179 Гражданского кодекса Российской Федерации). О наличии заблуждения и обмана относительно природы сделки свидетельствует дальнейшее поведение А. и совершение ею юридически значимых действий, а именно, впоследствии А. обратилась в Следственный отдел по Кировскому району г.Перми следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Пермскому краю с заявлением, что неустановленные лица путем обмана или злоупотреблением доверия приобрели право собственности на квартиру, принадлежащую А., расположенную по 

<

адрес>. Так, исходя из протоколов принятия устного заявления А. от 04 февраля 2021 года, находящегося в материале проверки КУСП № следует, что А. имела долговые обязательства перед банком и знакомыми на сумму около 700 рублей. Осенью 2019 года ФИО5 пришла к ней домой и сказала, что она оплатит все ее долги, но А. должна съездить с ней и что-то подписать. Откуда ФИО5 узнала о ее долгах, она не знает, ей не говорила. На это А. согласилась и В. вместе с ней поехали в какую-то контору, где ей дали последний лист договора, где она должна была расписаться и написать, что получила 1850000 руб. А. стала спрашивать за что это, ФИО5 сказала, что она якобы ей продает квартиру, она платит за А. долги и А. будет проживать у себя и «кататься как сыр в масле», при этом стала давить на нее. А. подписала данную бумагу и поняла, что это договор купли-продажи квартиры, которая ей принадлежит. После этого В. увезла ее обратно домой, где она по настоящее время проживает. В. переоформила на себя квартиру А., оплатила долги, но каких-либо денег за квартиру не давала. А. просила вернуть ей квартиру, так как считает, что ее обманули, денег за квартиру А. не получала. Следует отметить, что на момент совершения сделки – подписания договора купли-продажи от 05 декабря 2019 года у А. имелись хронические заболевания, что отразилось на ее чрезмерном доверии к людям, простатой обмана и введения в заблуждение. При жизни А. перенесла ....... и несколько ......., была инвалидом ....... группы, неоднократно находилась на стационарном лечении. По мнению истца, в объяснении от 04 февраля 2021 года ФИО5 сознательно сообщает ложные сведения, не соответствующие действительности, и не подтвержденные фактами о наличии больших долгов у А. перед физическими лицами: перед М. (317000 руб.), перед А.1. (50000 руб.), перед М.3. (25000 руб.), перед М.2. (368000 руб.). В материале проверки КУСП № от 25 февраля 2021 года отсутствую какие-либо документы, подтверждающие получение умершей в заем денежных средств. Также залоговый период по договору займа от 20 мая 2018 года и дополнительному соглашению от 26 августа 2019 года составляет более 12 лет и на дату заключения договора купли-продажи (05 декабря 2019 года) еще не наступил. Обманывая А. в существовании неподтвержденных огромных долгов перед неустановленными лицами, а также указывая на то, что квартира уже обременена, ФИО5 и ФИО6 навязывают ей единственное решение для выхода из создавшейся ситуации – это необходимость продажи им своей собственной квартиры. При этом становятся ясными истинные цели сделки и умысел ответчиков, который заключается: в увеличении причитающейся им доли наследства путем вывода квартиры А. из наследственной массы; в необходимости оплаты в результате продажи квартиры по 

<

адрес>, собственных долгов по коммунальным услугам перед УК «ЖКХ «Кировский», по кредиту перед ООО «Хоум Кредит энд Финанс Банк», а также, возможно, за долги перед другими физическими лицами. Ответчики умышленно скрыли от А. истинное значение отдельных пунктов договора купли-продажи, в частности, о том, что умершая получила денежные средства еще до подписания самого договора, что личная подпись на последнем листе договора является доказательством исполнения обязательств ответчиков перед А. Из материалов проверки следует, что А. отрицает получение каких-либо денег за продаваемую квартиру; ФИО5 поясняет, что денежные средства на покупку квартиры по 

<

адрес> были получены от продажи собственной квартиры по 

<

адрес>. Согласно п.2.2.1 договора купли-продажи квартиры по 

<

адрес> на 05 декабря 2019 года – 06 декабря 2019 года у ответчиков могла бы быть денежная сумма не более 1350000 руб., доказательством получения которой являлась бы расписка в простой письменной форме, которая в материалах проверки отсутствует. Данный факт доказывает отсутствие необходимости и достаточной суммы денег у ответчиков на покупку квартиры по 

<

адрес>. Фактически продажная цена квартиры на 

<

адрес>, умышленно сильно занижена и указана ниже рынка на 15%, что составляет в деньгах 398000 руб. Данная сумма является существенной потерей денег для обычного пенсионера с пенсией в 23000 руб. Факт необоснованного и умышленного занижения продажной стоимости свидетельствует о кабальности сделки согласно ч.3 ст.179 Гражданского кодекса Российской Федерации. В качестве доказательства существенного занижения стоимости жилого помещения свидетельствует приложенный отчет ООО «МВМ-Оценка» № от 26 мая 2023 года, согласно которому рыночная стоимость трехкомнатной квартиры, кадастровый №, назначение - жилое, общая площадь 59,4 кв.м, этаж 2, по 

<

адрес>, по состоянию на 05 декабря 2019 года составляет 2 248 000 руб., а также справка ООО «Западно-Уральская консалтинговая компания» о рыночной стоимости квартиры на 

<

адрес>, которая составляет 2 230 000 руб. Дополнительно в компании ООО «Западно-Уральская консалтинговая компания» истцом была заказана справка рыночной стоимости квартиры по 

<

адрес>, на основании которой рыночная стоимость квартиры составила 1 484 000 руб. Рыночная стоимость в договоре купли-продажи квартиры на 

<

адрес>, составляет 1 700 000 руб., что на 14,55 % выше рынка и в денежном выражении составляет 216 000 руб. Таким образом, ответчики необоснованно обогатились на сумму 614000 руб. Договор купли-продажи заключен А. под влиянием заблуждения (ст.178 Гражданского кодекса Российской Федерации). Юридически значимым обстоятельством по данному делу является выяснение вопроса о том, понимала ли умершая сущность сделки, в частности утрату ею права собственности на квартиру. Основная цель ФИО5 и ФИО6 была в необходимости введения А. в заблуждение, чтобы она поверила в эти несуществующие огромные долги, в то, что она реально может потерять обремененную квартиру. Также, по мнению истца, А. действительно заблуждалась в отношении предмета договора купли-продажи квартиры, а также в отношении существенных условий договора. Данные заблуждения А. были выражены: в полной утрате ею права собственности на свою квартиру, при этом она не собиралась продавать свою квартиру, другого жилья она не имела, а также не вела переговоры по приобретению новой квартиры; в том, что ФИО5 и ФИО6 смогут ее обмануть и не будут платить деньги за квартиру согласно п.п.2.1, 2.2 и 2.3 договора. По факту обмана и неоплаты свидетельствует протокол принятия устного заявления от 04 февраля 2021 года. Кроме того, 05 августа 2020 года А. составлено завещание, которым она завещала ответчику ФИО6 все свое имущество. Оспариваемое завещание удостоверено нотариусом ФИО7, зарегистрировано в реестре за №. Истец полагает, что завещание от 05 августа 2020 года является недействительным, поскольку А. его не подписывала, так как стиль написания букв и подпись не соответствуют ее почерку. Согласно заключению АНО «Санкт-Петербургский институт независимой экспертизы и оценки» № от 24 марта 2023 года, изображение подписи от имени А. и изображение расшифровки подписи от имени А. в электронной копии завещания от 05 августа 2020 года, вероятно, выполнены не А. Кроме того, подписи и расшифровки подписей в копиях завещаний, выполненных на простом листе бумаги, представленные нотариусом ФИО7 в суд и нотариусу ФИО8, существенно отличаются от оригинала, выполненного на фирменном пронумерованном бланке, представленном представителем ответчиков в суд.

Истец ФИО4, представитель истца ФИО2 в судебном заседании на исковых требованиях настаивали, подтвердив изложенные в уточненном исковом заявлении обстоятельства.

Ответчики ФИО5, ФИО6 в судебное заседание не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещены, ходатайствовали о рассмотрении дела в их отсутствие.

Представитель ответчиков ФИО3 в судебном заседании исковые требования не признала по доводам, изложенным в письменных возражениях на исковое заявление. В письменных возражениях на исковое заявление представителем ответчиков указано, что заявленные основания для признания спорных договора купли-продажи и завещания недействительными отсутствуют. Доводы истца об обратном являются ошибочными. Ранее истец уже предпринимал попытку оспаривания фактически по тем же основаниям завещания и договора купли-продажи в рамках рассмотренного Кировским районным судом г.Перми гражданского дела №. В рамках указанного дела истец предпринимал попытки признать умершую неправоспособной в момент совершения сделок, указывая на ее доверчивость и мнительность. Оспаривая завещание, истец при этом не оспаривает процедуру принятия А. наследства после смерти дочери, совершенную в день составления завещания у того же нотариуса. В отношении долговых обязательств ответчики давали пояснения при рассмотрении гражданского дела №. Реальность договоров займа и их природа появления, а также обстоятельства погашения долговых обязательств также были предметом обсуждения в рамках указанного дела. Кроме того, по исковым требованиям пропущен срок исковой давности в соответствии с пунктом 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Третье лицо нотариус Пермского городского нотариального округа ФИО8 в судебное заседание не явилась, о времени и месте рассмотрения дела извещена надлежащим образом.

Третье лицо нотариус Пермского городского нотариального округа ФИО7 в судебное заседание не явилась, о времени и месте рассмотрения дела извещена надлежащим образом, письменно ходатайствовала о рассмотрении дела в ее отсутствие. Ранее в письменных пояснениях указала, что завещание удостоверяется исключительно со слов завещателя, при этом проверяется его дееспособность и волеизъявление, если у нотариуса не возникло сомнений в дееспособности гражданина, то совершается нотариальное действие. Если бы возникли хотя бы малейшие сомнения в дееспособности А. или нежелание с ее стороны сделать завещание, то ей было бы отказано в его удостоверении, так как в разговоре с клиентом нотариус выясняет различные вопросы: волеизъявление, не состоит ли на учете явившийся для составления завещания гражданин по каким-либо заболеваниям, понимает ли он в момент составления завещания значение своих действий, пришел ли он по собственной воле, нет ли на него какого-либо воздействия или давления со стороны и др. Если при удостоверении любого документа клиент не собран, сомневается, либо выглядит больным или раздражен, нотариус вправе отказать в удостоверении документа или отложить совершение нотариального действия, если сомневается в дееспособности. Причем исключительно по желанию и со слов гражданина составляется завещание и указывается его волеизъявление, с указанием наследников, их фамилии, имени, отчества, их даты рождения, с указанием имущества, понимая, что гражданин на момент составления завещания дееспособен и понимает то, что он делает и полностью отдает отчет своим действиям. Все правовые последствия, в том числе порядок отмены завещания или последствия изменения составленного завещании, разъясняется нотариусом каждому гражданину, не была исключением и А. Если в завещании А. в качестве наследника указана ФИО6, значит завещатель изъявила волю и хотела завещать все свое имущество, именно ей и никому другому, и необходимо уважать ее волю. А. в момент составления завещания от 5 августа 2020 года находилась в здравом уме и рассудке, явилась лично на прием к нотариусу, сделала соответствующее завещание добровольно, по своей личной инициативе. При этом у нотариуса не возникло никаких сомнений в ее дееспособности в момент составления завещания или в нежелании сделать указанное завещание. Завещание было составлено 05 августа 2020 года, в тот день, когда А. получала у нотариуса свидетельство о праве на наследство по закону после смерти ее дочери И., умершей ДД.ММ.ГГГГ. А. при подписании всех документов была полностью дееспособна, отвечала на все вопросы. Высказывала свое волеизъявление, тем самым понимая, что она делает, сама расписывалась во всех документах, никаких сомнений у нотариуса в дееспособности А. не возникло. 

Третье лицо Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Пермскому краю своего представителя в судебное заседание не направило, о времени и месте рассмотрения дела извещено надлежащим образом. В письменном отзыве по делу третье лицо указало, что 09 декабря 2019 года в Управление обратились А.., ФИО5, ФИО6 с заявлениями о государственной регистрации перехода права собственности, права общей долевой собственности; на государственную регистрацию помимо иных документов были представлены договор купли-продажи от 05 декабря 2019 года, медицинское заключение от 12 ноября 2019 года в отношении А., справка от 12 ноября 2019 года № из ГБУЗ ПК «Пермская краевая клиническая психиатрическая больница»; 09 декабря 2019 года регистрирующим органом приняты решения о государственной регистрации права общей долевой собственности за ФИО6, ФИО5 

Суд, выслушав участников процесса, изучив материалы дела, приходит к следующему. 

В соответствии со статьями 1, 9 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

Согласно пункту 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действуя в обход законас противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пунктах 7 и 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10Гражданского кодекса Российской Федерации, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации). К сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена. В частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию.

В силу статьи 153 Гражданского кодекса Российской Федерации сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

В соответствии с нормами статьи 154 Гражданского кодекса Российской Федерации сделки могут быть двух- или многосторонними (договоры) и односторонними (п. 1). Односторонней считается сделка, для совершения которой в соответствии с законом, иными правовыми актами или соглашением сторон необходимо и достаточно выражения воли одной стороны (п.2). Для заключения договора необходимо выражение согласованной воли двух сторон (двусторонняя сделка) либо трех или более сторон (многосторонняя сделка).

Пунктами 1, 2 статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом; 

собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

В силу абзаца 1 пункта 2 статьи 218 Гражданского кодекса Российской Федерации право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества. 

Согласно пункту 1 статьи 549 Гражданского кодекса Российской Федерации, по договору купли-продажи недвижимого имущества (договору продажи недвижимости) продавец обязуется передать в собственность покупателя земельный участок, здание, сооружение, квартиру или другое недвижимое имущество (статья 130).

В соответствии с абзацем 2 пункта 2 статьи 218 Гражданского кодекса Российской Федерации в случае смерти гражданина право собственности на принадлежавшее ему имущество переходит по наследству к другим лицам в соответствии с завещанием или законом.

Завещание является односторонней сделкой, которая создает права и обязанности после открытия наследства (пункт 5 статьи 1118 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В состав наследства входят принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности (статья 1112 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Распорядиться имуществом на случай смерти можно путем совершения завещания или заключения наследственного договора (пункт 1 статьи 1118 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно статье 1119 Гражданского кодекса Российской Федерации свобода завещания ограничивается правилами об обязательной доле в наследстве (статья 1149).

В соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 1149 Гражданского кодекса Российской Федерации нетрудоспособные дети наследодателя наследуют независимо от содержания завещания не менее половины доли, которая причиталась бы каждому из них при наследовании по закону (обязательная доля), если иное не предусмотрено настоящей статьей;

право на обязательную долю в наследстве удовлетворяется из оставшейся незавещанной части наследственного имущества, даже если это приведет к уменьшению прав других наследников по закону на эту часть имущества, а при недостаточности незавещанной части имущества для осуществления права на обязательную долю - из той части имущества, которая завещана.

Согласно статье 8.2 Федерального закона от 26 ноября 2001 года №147-ФЗ «О введении в действие части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации», правила о наследовании нетрудоспособными лицами, установленные статьей 1148, пунктом 1 статьи 1149 и пунктом 1 статьи 1183 Гражданского кодекса Российской Федерации, применяются также к женщинам, достигшим пятидесятипятилетнего возраста, и мужчинам, достигшим шестидесятилетнего возраста.

В соответствии со статьей 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка) (пункт 1). Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе. Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия (пункт 2). Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо (пункт 3).

Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (пункт 1 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом (пункт 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки;

сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В соответствии с частью 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Как следует из материалов дела, истец ФИО4, является сыном А., умершей ДД.ММ.ГГГГ.

Детьми А. также являлись Я., умершая ДД.ММ.ГГГГ, И., умершая ДД.ММ.ГГГГ.

Ответчик ФИО5 является дочерью Я.., соответственно, внучкой А.

Ответчик ФИО6 является дочерью ФИО5, соответственно, правнучкой А.

19 мая 2018 года А. была приобретена у продавцов З., З.1. трехкомнатная квартира, расположенная по 

<

адрес>, за 1 850 000 руб. Право собственности А. на указанную квартиру зарегистрировано в Едином государственном реестре недвижимости 22 мая 2018 года.

Данная квартира была приобретена А. за счет денежных средств, вырученных от продажи принадлежащей ей квартиры по 

<

адрес> (протокол принятия устного заявления А. от 04 февраля 2021 года – КУСП № от 26 января 2021 года).

05 декабря 2019 года между А. (продавец) и ФИО5, ФИО6, действующей за себя с согласия своей матери ФИО5 (покупатели), заключен договор купли-продажи квартиры, согласно которому продавец обязуется передать в собственность покупателей квартиру по 

<

адрес>, а покупатели обязуются принять указанную недвижимость в общую долевую собственность (ФИО6 - 1/2 доли, ФИО5 - 1/2 доли) и уплатить за нее определенную сумму.

Как следует из условий вышеуказанного договора купли-продажи, стоимость отчуждаемой квартиры составляет 1 850 000 руб. (пункт 2.1). Денежные средства в размере 20 000 руб. уплачены покупателями продавцу наличными денежными средствами 20 октября 2019 года (пункт 2.2). Денежные средства в размере 1 830 000 руб. уплачены покупателями продавцу наличными денежными средствами 30 ноября 2019 года (пункт 2.3). Доказательством исполнения покупателями обязательств по настоящему договору будет являться личная подпись продавца в настоящем договоре о получении денежных средств в полном объеме (пункт 2.4).

Из пункта 4.3 договора следует, что на момент его подписания в отчуждаемой квартире на регистрационном учете состоит А., обладающая правом пользования указанной квартирой.

Согласно пункту 3.1.2 договора в день подписания договора продавец обязан освободить квартиру от вещей, выехать из квартиры и передать ключи покупателю.

Договор содержит подписи сторон и расписку продавца А. о получении ею денежных средств в размере 1 850 000 руб.

На основании указанного договора 09 декабря 2019 года за ФИО5, ФИО6 произведена государственная регистрация права общей долевой собственности на спорную квартиру, по 1/2 доле в праве за каждой.

05 декабря 2019 года ФИО5 и ФИО6 (продавцы) продали принадлежащую им на праве обшей долевой собственности (3/4 доли и 1/4 доли, соответственно) 2-х комнатную квартиру, расположенную по 

<

адрес>, по договору купли-продажи покупателю С. за 1 700 000 руб.

С 20 декабря 2019 года ФИО5, ФИО6 зарегистрированы в жилом помещении по 

<

адрес>, постоянно. 

05 августа 2020 года А. составила завещание, которым завещала все свое имущество правнучке ФИО6, завещание удостоверено нотариусом Пермского городского нотариального округа ФИО7 по реестру №, на день смерти наследодателя не отменено и не изменено.

А. на день смерти (ДД.ММ.ГГГГ) была зарегистрирована по месту жительства по 

<

адрес>. 

После смерти А. 14 сентября 2021 года заведено наследственное дело № нотариусом Пермского городского нотариального округа ФИО8, по заявлению истца ФИО4 о принятии наследства по закону, в том числе о выдаче обязательной доли в случае обнаружения завещания, и по заявлению ФИО6 о принятии наследства по завещанию. 

14 июля 2021 года ФИО4 обратился в Кировский районный суд г.Перми с иском к ФИО5 и ФИО6 о признании недействительным договора купли-продажи квартиры по 

<

адрес>, заключенного между А. и ФИО5, ФИО6 05 декабря 2019 года; применении последствий недействительности сделки путем включения квартиры, расположенной по 

<

адрес>, в наследственную массу после смерти А., умершей ДД.ММ.ГГГГ (дело №).

01 октября 2021 года ФИО4 обратился в Кировский районный суд г.Перми с иском к ФИО6 о признании недействительным завещания, составленного А. 05 августа 2020 года и удостоверенного нотариусом ФИО7, зарегистрированного в реестре за № (дело №).

Определением Кировского районного суда г.Перми от 05 марта 2022 года гражданские дела № и № объединены в одно производство с присвоением единого номера №.

Решением Кировского районного суда г.Перми от 14 сентября 2022 года по делу №, постановлено:

«Отказать ФИО4 в удовлетворении исковых требований к ФИО5, ФИО10 о признании недействительным договора купли-продажи квартиры № в доме № по 

<

адрес>, включении имущества в наследственную массу, признании недействительным завещания от 05 августа 2020 года, составленного А. в пользу ФИО10».

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Пермского краевого суда от 12 декабря 2022 года решение Кировского районного суда г.Перми от 14 сентября 2022 года оставлено без изменения, апелляционная жалоба ФИО4 – без удовлетворения. 

Определением судебной коллегии по гражданским делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 03 мая 2023 года решение Кировского районного суда г.Перми от 14 сентября 2022 года и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Пермского краевого суда от 12 декабря 2022 года оставлены без изменения, кассационная жалоба ФИО4 – без удовлетворения. 

В соответствии с частью 2 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица, а также в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом.

Из вступившего в законную силу решения Кировского районного суда г.Перми от 14 сентября 2022 года по делу № следует, что в обоснование исковых требований ФИО4 указывал, что в момент заключения договора купли-продажи и составления завещания А. в силу возраста и имеющихся заболеваний не могла понимать значение своих действий и руководить ими, у нее не было намерения распорядиться квартирой в пользу иных лиц, поскольку другого жилья она не имела, при жизни у нее помимо прочего наблюдалось нарушение памяти и интеллекта, внушаемость, в связи с чем в силу положений статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации договор купли-продажи и завещание подлежат признанию недействительными. В судебном заседании представитель истца в обоснование исковых требований также ссылался на то, что А. в полиции давала пояснения о том, что квартиру никому не продавала и денег за продажу не получала. 

Решением Кировского районного суда г.Перми от 14 сентября 2022 года установлено следующее:

«А. на протяжении жизни трудилась в строительных организациях, в системе железнодорожного транспорта, на производстве, была разнорабочей, штукатуром, путевым рабочим, аппаратчиком на химическом производстве, кассиром в бухгалтерии треста детских садов, на пенсию вышла по достижении соответствующего возраста.

А. с сентября 2016 года получала пенсию и иные социальные выплаты с доставкой на дом.

На учете у ....... и ....... А. не состояла.

А. являлась инвалидом ....... группы бессрочно (дата установления инвалидности 21 января 2002 года), на протяжении жизни А. страдала ......., перенесла ......., многократно лечилась в профильных стационарах. 

С 14 мая 2021 года по 21 мая 2021 года А. лечилась в связи с инфекционным заболеванием и ДД.ММ.ГГГГ умерла, диагноз: .......

Как установлено судом из материалов наследственного дела и иных документов, у наследодателя А. трое детей: сын ФИО4, дочь Я., которая умерла ДД.ММ.ГГГГ, дочь И., которая умерла ДД.ММ.ГГГГ.

К имуществу И., умершей ДД.ММ.ГГГГ заведено наследственное дело № нотариусом Пермского городского нотариального округа ФИО7 30 июня 2020 года (л.д.70 - 78).

А. подала 03 июля 2020 года заявление нотариусу о принятии наследства после смерти дочери И., 05 августа 2020 года А. выдано свидетельство о праве на наследство в 1/2 доле имущества И. - одноэтажного кирпичного жилого дома площадью 69 кв.м. и земельного участка, площадью 536 кв.м., расположенных по 

<

адрес>. Право собственности А. на указанное недвижимое имущество зарегистрировано 06 августа 2020 года (выписка из ЕГРН л.д. 46-49)…

Из материалов указанного наследственного дела № от 14 сентября 2021 года следует, что 5 августа 2020 года А. составила завещание, которым завещала все свое имущество ФИО6, завещание удостоверено нотариусом Пермского городского нотариального округа ФИО7 по реестру № на день смерти наследодателя не отменено и не изменено (л.д. 56 -57 том 2). 

Нотариусом в рамках ведения наследственного дела истребованы сведения о движимом и ином имуществе, принадлежащем наследодателю А., умершей ДД.ММ.ГГГГ. 

Судом установлено, что на день смерти А. принадлежало следующее имущество: 

.......

.......

.......

.......

05 декабря 2019 года между А. (продавец) и ФИО5, ФИО6, действующей за себя с согласия своей матери ФИО5 (покупатели) был заключен договор купли-продажи квартиры, согласно которому продавец обязуются передать в собственность покупателей квартиру по 

<

адрес>, а покупатели обязуется принять указанную недвижимость в общую долевую собственность (ФИО6 – 1/2 доли, ФИО11 – 1/2 доли) и уплатить за нее определенную сумму (л.д.137 том 1)».

Определением Кировского районного суда г.Перми от 16 мая 2022 года по указанному делу для проверки доводов истца по ходатайству представителя истца в соответствии со статьей 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации была назначена посмертная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза, производство которой поручено ГБУЗ ПК «Краевая клиническая психиатрическая больница», на разрешение экспертов поставлены следующие вопросы:

1. Могла ли А., умершая ДД.ММ.ГГГГ, в силу имеющихся у нее заболеваний, понимать значение своих действий и руководить ими в момент заключения договор купли-продажи 5 декабря 2019 года и в момент составления завещания 5 августа 2020 года?

2. Находилась ли А. в период, относящийся к совершению сделки купли-продажи 5 декабря 2019 года и в момент составления завещания 5 августа 2020 года в таком психическом (эмоциональном) состоянии, когда она не могла понимать значение своих действий и руководить ими? 

3. Учитывая состояние в момент совершения сделки, внешние условия, в которых происходило принятие решения, а также индивидуальную значимость последствий сделки по купле-продаже и последствий составления завещания, имела ли А. адекватное (правильное) представление о существе сделки купли-продажи и составления завещания? 

4. Какое влияние оказало стечение жизненных обстоятельств (состояние здоровья, возраст, иные обстоятельства) на процесс принятия решения и совершения сделки купли-продажи и составления завещания? 

5. Могла ли А. в период, относящийся к совершению сделки купли-продажи 5 декабря 2019 года и составления завещания 5 августа 2020 года, свободно и осознанно принимать решение и руководить своими действиями по их реализации? 

В распоряжение экспертов были представлены материалы гражданского дела (4 тома), медицинские документы А., материал проверки № от 7 апреля 2020 года, отказной материал № от 26 января 2021 года, уголовное дело № от 6 февраля 2019 года, материалы ТУ Минсоцразвития по выдаче разрешения ФИО6 на отчуждение и приобретение объекта недвижимости, надзорное производство прокуратуры Кировского района г. Перми № по обращению А., копия наследственного дела № к имуществу А.

По результатам анализа материалов гражданского дела, медицинской документации, психологического анализа эксперты пришли к выводу, изложенному в заключении комиссии экспертов ГБУЗ ПК «Краевая клиническая психиатрическая больница» от 27 июня 2022 года №, представленном суду, о том, что в интересующие суд периоды времени (05 декабря 2019 года и 05 августа 2020 года) у А., имелось ....... Об этом свидетельствуют ........ Указанное психическое расстройство было выражено у А. не столь значительно, не сопровождалось грубыми нарушениями интеллекта и памяти, недостаточностью критических способностей и у нее не было значительных изменений личности, которые могли бы повлиять на ее решение совершать те или иные юридически значимые действия. Психологический анализ также позволяет сделать вывод о том, что у А. в интересующий период не имелось грубых нарушений когнитивных процессов, эмоционально-волевой сферы, признаков социальной дезадаптации, которые могли бы нарушить ее способность к свободному волеизъявлению в момент подписания завещания. Таким образом, указанные изменения психики у А. не сопровождались неспособностью к смысловой оценке ситуации, осознанию юридических особенностей сделки и прогноза ее последствий, нарушение критических функций, целенаправленности и регуляции своих действий. Поэтому как при оформлении договора купли-продажи от 05 декабря 2019 года, так и при составлении завещания 05 августа 2020 года А., могла понимать значение своих действий и руководить ими». 

С учетом установленных судом обстоятельств, пояснений сторон, показаний допрошенных свидетелей, заключения посмертной судебной комплексной психолого-психиатрической экспертизы, суд в решении от 14 сентября 2022 года пришел к выводу, что приведенные истцом ФИО4 доводы объективного подтверждения в ходе судебного разбирательства не нашли, бесспорные доказательства, свидетельствующие о наличии у А. порока воли на момент заключения спорного договора и составления спорного завещания, не установлены, в связи с чем отказал в удовлетворении исковых требований.

По настоящему делу истец ФИО4 заявляет о недействительности сделок, совершенных А. с участием (в пользу) ответчиков ФИО5 и ФИО6, как лицом, которое не подписывало договор купли-продажи от 05 декабря 2019 года и завещание от 05 августа 2020 года, а также по основаниям притворности, обмана, заблуждения, злоупотребления доверием при совершении оспариваемой сделки купли-продажи. Кроме того, истец ссылается на несоблюдение формы договора купли-продажи от 05 декабря 2019 года и отсутствие по нему оплаты со стороны продавцов – ответчиков. 

Согласно пункту 1 статьи 160 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка в письменной форме должна быть совершена путем составления документа, выражающего ее содержание и подписанного лицом или лицами, совершающими сделку, либо должным образом уполномоченными ими лицами. Двусторонние (многосторонние) сделки могут совершаться способами, установленными пунктами 2 и 3 статьи 434 настоящего Кодекса.

В соответствии с пунктом 2 статьи 434 Гражданского кодекса Российской Федерации договор в письменной форме может быть заключен путем составления одного документа (в том числе электронного), подписанного сторонами.

Согласно пункту 2 статьи 162 Гражданского кодекса Российской Федерации, в случаях, прямо указанных в законе или в соглашении сторон, несоблюдение простой письменной формы сделки влечет ее недействительность.

Согласно пункту 2 статьи 163 Гражданского кодекса Российской Федерации, нотариальное удостоверение сделок обязательно в случаях, указанных в законе.

В соответствии с пунктом 3 статьи 163 Гражданского кодекса Российской Федерации, если нотариальное удостоверение сделки в соответствии с пунктом 2 настоящей статьи является обязательным, несоблюдение нотариальной формы сделки влечет ее ничтожность.

В соответствии с пунктом 1 статьи 164 Гражданского кодекса Российской Федерации, в случаях, если законом предусмотрена государственная регистрация сделок, правовые последствия сделки наступают после ее регистрации.

Согласно пункту 1 статьи 454 Гражданского кодекса Российской Федерации, по договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену).

Статьей 550 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что договор продажи недвижимости заключается в письменной форме путем составления одного документа, подписанного сторонами (пункт 2 статьи 434). Несоблюдение формы договора продажи недвижимости влечет его недействительность.

В соответствии с пунктом 1 статьи 551 Гражданского кодекса Российской Федерации переход права собственности на недвижимость по договору продажи недвижимости к покупателю подлежит государственной регистрации.

Согласно пункту 1 статьи 1118 Гражданского кодекса Российской Федерации, распорядиться имуществом на случай смерти можно путем совершения завещания.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1124 Гражданского кодекса Российской Федерации завещание должно быть составлено в письменной форме и удостоверено нотариусом.

Согласно статье 1125 Гражданского кодекса Российской Федерации, нотариально удостоверенное завещание должно быть написано завещателем или записано с его слов нотариусом. При написании или записи завещания могут быть использованы технические средства (электронно-вычислительная машина, пишущая машинка и другие) (пункт 1);

завещание, записанное нотариусом со слов завещателя, до его подписания должно быть полностью прочитано завещателем в присутствии нотариуса (пункт 2);

завещание должно быть собственноручно подписано завещателем (пункт 3);

при удостоверении завещания нотариус обязан разъяснить завещателю содержание статьи 1149 настоящего Кодекса и сделать об этом на завещании соответствующую надпись (пункт 6).

Согласно пунктам 1 и 2 статьи 1131 Гражданского кодекса Российской Федерации при нарушении положений данного Кодекса, влекущих за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности, завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание). Завещание может быть признано судом недействительным по иску лица, права или законные интересы которого нарушены этим завещанием.

Как разъяснено в пункте 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 года №9 «О судебной практике по делам о наследовании», сделки, направленные на установление, изменение или прекращение прав и обязанностей при наследовании (в частности, завещание, отказ от наследства, отказ от завещательного отказа), могут быть признаны судом недействительными в соответствии с общими положениями о недействительности сделок (§ 2 главы 9 Гражданского кодекса Российской Федерации) и специальными правилами раздела V Гражданского кодекса Российской Федерации.

Завещание может быть признано недействительным по решению суда, в частности, если судом установлено наличие нарушений порядка составления, подписания или удостоверения завещания, а также недостатков завещания, искажающих волеизъявление завещателя. 

Как указывалось выше, решением Кировского районного суда г.Перми от 14 сентября 2022 года установлено отсутствие у А. порока воли на момент заключения спорного договора купли-продажи и составления спорного завещания, установлено, что при оформлении договора купли-продажи от 05 декабря 2019 года и при составлении завещания 05 августа 2020 года А. могла понимать значение своих действий и руководить ими.

В соответствии с пунктом 1 статьи 163 Гражданского кодекса Российской Федерации нотариальное удостоверение сделки означает проверку законности сделки, в том числе наличия у каждой из сторон права на ее совершение, и осуществляется нотариусом или должностным лицом, имеющим право совершать такое нотариальное действие, в порядке, установленном законом о нотариате и нотариальной деятельности.

Каких-либо нарушений правил о письменной форме завещания и его удостоверения судом не установлено. Оспариваемое завещание от 05 августа 2020 года составлено в письменной форме, подписано завещателем, удостоверено нотариусом Пермского городского нотариального округа ФИО7 Из содержания завещания следует, что оно подписано завещателем собственноручно, до его подписания завещание полностью прочитано завещателем, а также завещание полностью прочитано нотариусом вслух для завещателя, при удостоверении завещания нотариусом разъяснено завещателю содержание статьи 1149 Гражданского кодекса Российской Федерации и сделана об этом на завещании соответствующая надпись, нотариусом установлена личность завещателя и проверена дееспособность завещателя. 

Из письменных пояснений нотариуса ФИО7 следует, что при составлении А. оспариваемого завещания от 05 августа 2020 года нотариусом была установлена личность завещателя, проверена ее дееспособность, проверена действительная воля А., которая была направлена именно на составление завещания в пользу ответчика ФИО6, завещателю нотариусом разъяснены все правовые последствия составления и подписания завещания, завещание записано со слов А., до подписания завещание было прочитано нотариусом завещателю вслух, самостоятельно прочитано и собственноручно подписано завещателем в присутствии нотариуса, завещание было составлено в тот день, когда А. получала у нотариуса свидетельство о праве на наследство по закону после смерти ее дочери И., А. самостоятельно расписывалась во всех документах, отвечала на все вопросы, высказывала свое волеизъявление, понимая, что делает, никаких сомнений в дееспособности А. у нотариуса не возникло. 

Как следует из условий договора купли-продажи от 05 декабря 2019 года, данный договор содержит подписи сторон и расписку продавца А. о получении денежных средств по договору.

На основании данного договора 09 декабря 2019 года за ФИО5, ФИО6 произведена государственная регистрация права общей долевой собственности на спорную квартиру по 1/2 доле в праве за каждой.

В соответствии со статьей 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств (часть 1). Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы (часть 2). Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности (часть 3). Результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими (часть 4).

В соответствии со статьей 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу. 

Как разъяснено в пункте 13 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 июня 2008 года №11 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству», судья вправе с учетом мнения участвующих в деле лиц назначить при подготовке дела к судебному разбирательству экспертизу (медицинскую, бухгалтерскую и другие) во всех случаях, когда необходимость экспертного заключения следует из обстоятельств дела и представленных доказательств.

Определением суда от 16 июня 2023 года в порядке статьи 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации для проверки доводов истца о том, что А. не подписывала оспариваемые договор купли-продажи и завещание, по ходатайству стороны истца по делу назначена судебная почерковедческая экспертиза, производство которой поручено Федеральному бюджетному учреждению Пермская лаборатория судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации. На разрешение экспертов поставлены следующие вопросы: 1. Выполнена ли подпись и расшифровка подписи от имени А. в договоре купли-продажи от 05 декабря 2019 года в разделе 5 после слов «Продавец» А. или иным лицом? 2. Выполнена ли подпись и расшифровка подписи А. в завещании от 05 августа 2020 года после слов «Подпись» А. или иным лицом?

В распоряжение эксперта предоставлены материалы гражданского дела, уголовного дела №, отказного материала КУСП №, материала проверки КУСП №, надзорного производства №. В том числе в распоряжение эксперта были представлены: четыре экземпляра договора купли-продажи от 05 декабря 2019 года, заключенного А. и ответчиками (оригиналы), завещание № А. (оригинал).

Согласно заключению эксперта Федерального бюджетного учреждения Пермская лаборатория судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации В.. № от 18 октября 2023 года, записи «А.» и подписи от имени А., расположенные в четырех экземплярах договора купли-продажи от 05 декабря 2019 года, заключенного А., и в завещании № А., выполнены А., а не кем-то другим. 

В соответствии со статьей 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает относимость, допустимость и достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

По смыслу положений статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации экспертное заключение является одним из самых важных видов доказательств по делу, поскольку оно отличается использованием специальных познаний и научными методами исследования, тем не менее, суд при наличии в материалах рассматриваемого дела заключения эксперта не может пренебрегать иными добытыми по делу доказательствами, в связи с чем, законодателем в статье 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации закреплено правило о том, что ни одно доказательство не имеет для суда заранее установленной силы, а в положениях части 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации отмечено, что заключение эксперта для суда необязательно и оценивается наряду с другими доказательствами. 

Однако это не означает права суда самостоятельно разрешить вопросы, требующие специальных познаний в определенной области науки.

Таким образом, экспертное заключение оценивается судом по его внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании каждого отдельно взятого доказательства, собранного по делу, и их совокупности с характерными причинно-следственными связями между ними и их системными свойствами, однако имеет изначально преимущественную правовую природу происхождения, как основанную на публично-правовой регламентации порядка назначения, проведения и оценки достоверности и ответственности экспертного заключения и непосредственно эксперта.

Суд оценивает экспертное заключение с точки зрения соблюдения процессуального порядка назначения экспертизы, соблюдения процессуальных прав лиц, участвующих в деле, соответствия заключения поставленным вопросам, его полноты, обоснованности и достоверности в сопоставлении с другими доказательствами по делу.

На основании положений статьи 41 Федерального закона от 31 мая 2001 года №73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» в соответствии с нормами процессуального законодательства Российской Федерации, судебная экспертиза может производиться вне государственных судебно-экспертных учреждений лицами, обладающими специальными знаниями в определенной области, но не являющимися государственными судебными экспертами. На судебно-экспертную деятельность указанных лиц распространяется действие статей 2, 4, 6 - 8, 16 и 17, части 2 статьи 18, статьей 24 и 25 настоящего Федерального закона. Обязательные требования, предъявляемые к экспертному заключению, его содержанию определены статьей 25 названного федерального закона, которая предусматривает, что на основании проведенных исследований с учетом их результатов эксперт от своего имени или комиссия экспертов дают письменное заключение и подписывают его. Подписи эксперта или комиссии экспертов удостоверяются печатью судебно-экспертного учреждения; в заключении эксперта должны быть отражены сведения об эксперте, которому поручено производство судебной экспертизы, в частности фамилия, имя, отчество, образование, специальность, стаж работы, ученая степень и ученое звание, занимаемая должность. 

Суд считает, что заключение эксперта Федерального бюджетного учреждения Пермская лаборатория судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации В. № от 18 октября 2023 года соответствует требованиям об относимости и допустимости доказательств, поскольку экспертиза проведена на основании предоставленных судом материалов настоящего гражданского дела, в котором имелись все необходимые документы для производства экспертизы. Эксперт перед проведением экспертизы предупреждался об уголовной ответственности по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации, оснований сомневаться в компетентности эксперта у суда не имеется, экспертом исследованы все представленные на экспертизу документы, даны аргументированные ответы на постановленные перед ним вопросы, в экспертном заключении полно и всесторонне описан ход и результаты исследования, вывод является логическим следствием осуществленного исследования, заключение не содержит внутренних противоречий, а вывод достаточно мотивирован и не содержит предположений относительно выводов, сделанных в результате проведенного исследования. 

Истец и представитель истца в судебном заседании не согласились с заключением эксперта № от 18 октября 2023 года, указывая на наличие противоречий между данным заключением эксперта и ранее представленными истцом в материалы дела заключением специалиста АНО «Санкт-Петербургский институт независимой экспертизы и оценки» № от 27 сентября 2022 года, согласно которому изображение подписи от имени А. и изображение расшифровки подписи от имени А. в электронной копии договора купли-продажи от 05 декабря 2019 года, вероятно, выполнены не А., и заключением специалиста АНО «Санкт-Петербургский институт независимой экспертизы и оценки» № от 24 марта 2023 года, согласно которому изображение подписи от имени А. и изображение расшифровки подписи от имени А. в электронной копии завещания от 05 августа 2020 года, вероятно, выполнены не А. Также указали, что заключение эксперта № от 18 октября 2023 года не соответствует требованиям ст.25 Федерального закона от 31 мая 2001 года №73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», и заключение произведено с нарушениями действующего законодательства, методик (методических рекомендаций) проведения данного вида исследований, не является полным, всесторонним, объективным, составленным на строго научной и практической основе, ответы на поставленные вопросы не являются исчерпывающими, выводы эксперта исследованием не обоснованы и вызывают сомнения в достоверности.

В связи с указанными доводами и в обоснование ходатайства о назначении по делу повторной экспертизы стороной истца представлено заключение специалиста АНО «Санкт-Петербургский институт независимой экспертизы и оценки» № от 09 ноября 2023 года, подготовленное на основании обращения ФИО4 о проведении рецензии на заключение эксперта № от 18 октября 2023 года.

Из заключения специалиста АНО «Санкт-Петербургский институт независимой экспертизы и оценки» № от 09 ноября 2023 года следует, что специалист (рецензиат) пришел к следующим суждениям. Анализом копии заключения эксперта № от 18 октября 2023 года установлено, что представленных для сравнения свободных образцов явно недостаточно; не описаны исследуемые объекты; не изучены (не обозначены и не описаны) признаки материала письма, нанесенного на бумагу, каким именно пишущим прибором выполнены исследуемые объекты; экспертом не проведено исследование объектов на предмет наличия в исследуемой подписи признаков технической подготовки, не проведено исследование в инфракрасной зоне спектра; описанные экспертом частные признаки подписей (форма, направление, протяженность движений при выполнении), являются наиболее распространенными, следовательно, малоинформативными, а количество оставшихся признаков не достаточно для образования индивидуальной совокупности; на иллюстрациях, приложенных к заключению эксперта, не указано, из каких именно документов были взяты образцы для сравнения, невозможно определить, из какого документа взяты образцы для сравнительного исследования. 

Рецензиат пришел к выводу, что заключение эксперта № от 18 октября 2023 года, подготовленное экспертом Федерального бюджетного учреждения Пермская лаборатория судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации ФИО12, выполнено с грубыми нарушениями и не соответствует требованиям традиционной методики по почерковедческой экспертизе, а также ст.ст.16, 8 Федерального закона №73-ФЗ от 31 мая 2001 года «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», содержит некорректные и необоснованные выводы, что могло привести к недостоверным итоговым результатам, и, не может быть использовано как документ доказательственного значения, следовательно, необходимо проведение повторной судебной почерковедческой экспертизы. 

В свою очередь представителем ответчиков заключение судебной экспертизы под сомнение не ставится, в отличие от рецензии.

Проанализировав доводы представителя истца, заключение специалиста № от 09 ноября 2023 года, подготовленное АНО «Санкт-Петербургский институт независимой экспертизы и оценки» (рецензия), судом отклонено ходатайство истца о назначении повторной экспертизы. 

Согласно части 1 статьи 85 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации эксперт обязан дать обоснованное и объективное заключение по поставленным перед ним вопросам и направить его в суд, назначивший экспертизу.

На основании статьи 8 Федерального закона от 31 мая 2001 года №73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», эксперт проводит исследования объективно, на строго научной и практической основе, в пределах соответствующей специальности, всесторонне и в полном объеме. Заключение эксперта должно основываться на положениях, дающих возможность проверить обоснованность и достоверность сделанных выводов на базе общепринятых научных и практических данных. По смыслу статьи 16 указанного закона эксперт обязан провести полное исследование представленных ему объектов и материалов дела, дать обоснованное и объективное заключение по поставленным перед ним вопросам.

Согласно положениям статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации эксперт дает заключение в письменной форме. Заключение эксперта должно содержать подробное описание проведенного исследования, сделанные в результате его выводы и ответы на поставленные судом вопросы.

Исходя из содержания статьи 80 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, за дачу заведомо ложного заключения эксперт предупреждается судом или руководителем судебно-экспертного учреждения, если экспертиза проводится специалистом этого учреждения, об ответственности, предусмотренной статьей 307 Уголовного кодекса Российской Федерации.

В силу статьи 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела. Эти сведения могут быть получены, в том числе, из заключений экспертов.

Заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 настоящего Кодекса (часть 2 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). 

Закрепленное частью 2 статьи 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации правомочие суда назначить повторную экспертизу в связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного экспертного заключения как особый способ его проверки вытекает из принципа самостоятельности суда, который при рассмотрении конкретного дела устанавливает доказательства, оценивает их по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, и на основании этих доказательств принимает решение.

В соответствии с частью 2 статьи 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации назначение повторной экспертизы является правом суда, реализуемым исходя из установленных обстоятельств конкретного дела, с учетом совокупности имеющихся в деле доказательств.

Судом не установлено ни одного объективного факта, предусмотренного частью 2 статьи 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, на основании которого можно усомниться в правильности или обоснованности заключения эксперта Федерального бюджетного учреждения Пермская лаборатория судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации. Неясности или неполноты заключение эксперта не содержит. Заключение эксперта по поставленным судом вопросам мотивировано, изложено в понятных формулировках и в полном соответствии с требованиями закона. Компетентность, беспристрастность и выводы эксперта у суда сомнения не вызывают. Эксперт предупреждена об уголовной ответственности по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации за дачу заведомо ложного заключения. Заключение эксперта отвечает требованиям статей 85, 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Заключение эксперта № от 18 октября 2023 года составлено и подписано экспертом В.., имеющей квалификацию судебного эксперта по экспертной специальности 1.1 «Исследование почерка и подписей» и длительный стаж экспертной работы по указанной специальности, которая не вызывает сомнения в своей компетенции. Сделанные в заключении эксперта выводы носят не вероятностный (в том числе в отличие от представленных стороной истца заключений специалиста № от 27 сентября 2022 года, № от 24 марта 2023 года), а категорический характер. 

Несогласие стороны спора с результатом проведенной судебной экспертизы само по себе не свидетельствует о его недостоверности и не влечет необходимости в проведении повторной либо дополнительной экспертизы. Кроме того, вопросы права и правовых последствий оценки доказательств относятся к исключительной компетенции суда.

Таким образом, указания представителя истца со ссылкой на рецензионное заключение о том, что судебная почерковедческая экспертиза имеет ряд существенных недостатков, неполная, необъективная, а потому не может быть использована в качестве надлежащего доказательства, судом признаются несостоятельными. Указанные доводы о необъективности заключения судебной почерковедческой экспертизы материалами дела не подтверждаются, а сводятся лишь к несогласию ответчика с ее результатами.

Доводы истца и представителя истца о несогласии с выводами заключения эксперта, равно как доводы, приведенные в представленной рецензии, выражают субъективное мнение автора, каких-либо объективных доказательств, опровергающих выводы судебной экспертизы, представлено не было. 

Также нормами процессуального законодательства не предусмотрено оспаривание экспертного заключения рецензией другого специалиста (эксперта). 

Внесудебные заключения специалиста № от 27 сентября 2022 года, № от 24 марта 2023 года, подготовленные АНО «Санкт-Петербургский институт независимой экспертизы и оценки», содержащие выводы о том, что изображение подписи от имени А. и изображение расшифровки подписи от имени А. в электронных копиях договора купли-продажи от 05 декабря 2019 года и завещания от 05 августа 2020 года, вероятно, выполнены не А., а также заключение специалиста № от 09 ноября 2023 года, подготовленное АНО «Санкт-Петербургский институт независимой экспертизы и оценки» (рецензия), содержащее отрицательный отзыв на заключение судебной экспертизы, по существу содержат выводы, совпадающие с правовой позицией по делу лиц, по заказу которых проводились исследования и рецензирование, что само по себе влечет необходимость их дополнительной проверки, для которой требуются специальные познания. 

Проведенной судебной почерковедческой экспертизой опровергаются доводы стороны истца и выводы заключений специалиста АНО «Санкт-Петербургский институт независимой экспертизы и оценки» № от 27 сентября 2022 года, № от 24 марта 2023 года о том, что А. не подписывала договор купли-продажи от 05 декабря 2019 года и завещание от 05 августа 2020 года. 

Высказанные в рецензии на заключение судебной экспертизы суждения являются не выводами эксперта, а личным мнением автора по поставленным заказчиком вопросам. Таким образом, рецензия имеет статус письменного доказательства, однако, каких-либо сведений об обстоятельствах дела в себе не содержит, поэтому не способна служить средством подтверждения или опровержения юридически значимых фактов по делу. Установление факта того, что содержащиеся в договоре купли-продажи и завещании подписи и расшифровки подписей от имени А. в действительности выполнены не последней, а иным лицом, требуют именно специальных познаний, которыми ни стороны, ни их представители, ни суд не обладают, в связи с чем по делу и было назначено проведение судебной почерковедческой экспертизы. 

Вопреки доводам стороны истца, оснований считать, что представленных эксперту для сравнения свободных образцов было явно недостаточно для проведения судебной почерковедческой экспертизы, из заключения эксперта и материалов дела не следует. 

Эксперт самостоятельно определяет объем представленных в его распоряжение документов и доказательств, который необходимо исследовать для дачи ответов на поставленные судом вопросы.

Как следует из заключения эксперта № от 18 октября 2023 года, экспертом при проведении судебной почерковедческой экспертизы помимо оригинала завещания А. от 05 августа 2020 года и четырех оригиналов договора купли-продажи от 05 декабря 2019 года, были учтены и оценены при разрешении вопросов, поставленных перед экспертом, представленные на экспертизу материалы настоящего гражданского дела, материалы уголовного дела №, отказного материала КУСП №, материала проверки КУСП №, надзорного производства №. В качестве сравнительного материала экспертом исследованы представленные свободные образцы подписей и почерка А. в протоколе принятия устного заявления о преступлении от 20 ноября 2018 года, в заявлении от 11 января 2019 года, на четырех фрагментах листов бумаги, в протоколе о признании потерпевшим, в протоколе допроса потерпевшего от 25 марта 2019 года, в исковом заявлении, в постановлении о признании гражданским истцом, в протоколе обыска (выемки), в заявлениях о денежных переводах, в протоколе дополнительного допроса потерпевшего (уголовное дело №), в протоколе принятия устного заявления о преступлении, в копии паспорта, в копии договора купли-продажи транспортного средства от 20 декабря 2017 года, в копии договора купли-продажи автомобиля от 10 ноября 2018 года, в объяснении от 28 апреля 2020 года (КУСП № от 07 апреля 2020 года), в протоколе принятия устного заявления от 04 февраля 2021 года, в объяснении, в копии договора займа от 12 мая 2018 года, в копии дополнительного соглашения к договору займа 26 августа 2019 года, в копии договора об ипотеке (залоге недвижимости) от 26 августа 2019 года, в копии залогового билета от 30 июля 2019 года (отказной материал КУСП №), а также в представленных судом дополнительно по ходатайству эксперта: заявлении от 03 июля 2020 года нотариусу Пермского городского нотариального округа, договоре об ипотеке (залоге недвижимости) от 26 августа 2019 года. 

Доводы стороны истца о том, что экспертом не было проведено исследование на предмет наличия в исследуемой подписи признаков технической подготовки, отклоняются судом как необоснованные.

Как следует из исследовательской части заключения эксперта № от 18 октября 2023 года, исследование в указанной части экспертом проведено и установлено, что «При визуальном осмотре и микроскопическом исследовании штрихов записей и подписей с использованием микроскопа МС-2 ZOOM с увеличением 10х – 40х в прямом, косопадающем свете и на просвет, исследовании в УФ – лучах установлено, что признаки выполнения записей и подписей с применением каких-либо технических приемов и (или) технических средств отсутствуют». 

По указанным основаниям суд отклоняет указанные истцом в обоснование недействительности договора купли-продажи от 05 декабря 2019 года доводы о наличии в четырех экземплярах оригинала данного договора признаков монтажа, применения технических и программных средств при их изготовлении. 

По этим же основаниям суд не принимает во внимание представленное истцом заключение специалиста АНО «Санкт-Петербургский институт независимой экспертизы и оценки» № от 08 августа 2023 года, составленное на основании обращения ФИО4, и согласно которому в представленных на экспертизу электронных копиях договора купли-продажи от 05 декабря 2019 года – 3 экземпляра и в электронной копии договора купли-продажи от 05 декабря 2019 года (из УФС государственной регистрации, кадастра и картографии по 

<

адрес>) – 1 экземпляр, изображения части знаков от имени А., изображениях подписей от имени ФИО5 и изображения записей от имени ФИО6, вероятно, могли быть изготовлены с применением технических средств – обводка по штрихам и/или на просвет. 

При этом суд отмечает, что самими ответчиками ФИО5 и ФИО6, как в рамках рассмотрения дела №, так и в настоящем деле, не оспаривалось и не оспаривается обстоятельство подписания ими всех экземпляров договора купли-продажи от 05 декабря 2019 года.

Каких-либо объективных доказательств, достоверно свидетельствующих о том, что А. не подписывала оспариваемые договор купли-продажи и завещание, стороной истца не представлено и в материалах дела не имеется.

Кроме того, вопросы права и правовых последствий оценки доказательств относятся к исключительной компетенции суда.

Согласно части 3 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Таким образом, суд мог отвергнуть заключение судебной экспертизы лишь в том случае, если бы это заключение явно бы находилось в противоречии с остальными доказательствами по делу, которые бы каждое в отдельности и все они в своей совокупности бесспорно подтверждали бы то обстоятельство, что А. не подписывала оспариваемые договор купли-продажи и завещание.

Однако по данному делу таких обстоятельств не имеется, и заключение эксперта не только не противоречит, но и согласуется с другими доказательствами и установленными по делу обстоятельствами.

В частности, заключение эксперта № от 18 октября 2023 года согласуется:

- с содержанием самих оспариваемых договора и завещания, в которых (в том числе в оригиналах) содержится указание на то, что договор купли-продажи подписан продавцом А., а завещание собственноручно завещателем А.;

- с письменными пояснениями нотариуса ФИО7 о том, что завещание А. от 05 августа 2020 года было подписано в присутствии нотариуса собственноручно завещателем в тот же день, когда А. получала у этого же нотариуса свидетельство о праве на наследство после смерти своей дочери И.;

- с пояснениями самой А. в протоколе принятия устного заявления от 04 февраля 2021 года (КУСП № от 26 января 2021 года), о том, что она «подписала данную бумагу и поняла, что это договор купли-продажи квартиры, которая принадлежит ей»;

- с объяснениями ФИО5 от 04 февраля 2021 года, данных в рамках КУСП № от 26 января 2021 года, и с письменной хронологией событий, представленной ФИО5 в рамках рассмотрения дела №, согласно которым договор купли-продажи квартиры между А., ФИО5 и ФИО6 был оформлен и подписан А. в помещении Росреестра по 

<

адрес>, под камерами, в присутствии государственного регистратора, после передачи ФИО5 А. денежных средств за проданную квартиру (за минусом денежных средств, переданных там же М.1., действующему в интересах М.2., в счет уплаты долга А.) и перед сдачей договора купли-продажи и иных документов на государственную регистрацию.

Более того, заключение эксперта № от 18 октября 2023 года также согласуется с позицией стороны истца по гражданскому делу №, по которому в исковом заявлении и в ходе рассмотрения дела истец, оспаривая договор купли-продажи от 05 декабря 2019 года и завещание от 05 августа 2020 года, указывал, что данные сделки совершены А., но при их совершении А. не могла понимать значение своих действий и руководить ими. Таким образом, доводы истца по настоящему делу о неподписании А. оспариваемых договора купли-продажи и завещания прямо противоречат позиции самого истца по ранее рассмотренному судом гражданскому делу №. 

Таким образом, представленные стороной истца заключения специалиста № от 27 сентября 2022 года, № от 24 марта 2023 года, № от 08 августа 2023 года и № от 09 ноября 2023 года (рецензия), подготовленные АНО «Санкт-Петербургский институт независимой экспертизы и оценки», не могут быть приняты во внимание, поскольку они не являются по своему содержанию экспертным заключением, составлены без исследования всех материалов дела, специалист П. не предупреждался об уголовной ответственности по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации, указанные заключения специалиста представляют собой мнение составившего их специалиста и сами по себе не могут исключать доказательственного значения заключения эксперта № от 18 октября 2023 года.

При этом правильность и полнота заключения эксперта № от 18 октября 2023 года не опровергнута.

С учетом изложенного, суд считает установленными те обстоятельства, что договор купли-продажи от 05 декабря 2019 года и завещание от 05 августа 2020 года подписаны собственноручно А.

Доказательств обратного истцом не представлено. 

Судом также установлено, что в соответствии с положениями статьи 160, пункта 2 статей 434, 550, пункта 1 статьи 551 Гражданского кодекса Российской Федерации, части 1 статьи 28 Федерального закона от 13 июля 2015 года №218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости» договор купли-продажи от 05 декабря 2020 года заключен продавцом А. и покупателями ФИО5 и ФИО6 в письменной форме путем составления соответствующего документа, подписанного сторонами данного договора, выражающего его содержание, в том числе содержащего все существенные условия договора, договор прошел в установленном порядке государственную регистрацию. 

Оценивая доводы истца о том, что в договоре купли-продажи от 05 декабря 2019 года отсутствует подпись указанного в договоре третьего лица - ФИО9, суд исходит из следующего. 

Как следует из текста договора купли-продажи от 05 декабря 2019 года, в вводной части данного договора, действительно, в числе покупателей, помимо ФИО6 и ФИО5, указана «гр. ФИО9.». Иные части (положения) договора купли-продажи указания на данное лицо не содержат, как не содержится и подписи этого лица в разделе 5 «Подписи сторон». 

Как указывалось выше, указанный договор купли-продажи прошел в установленном порядке государственную регистрацию, на основании данного договора Управлением Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Пермскому краю 09 декабря 2019 года произведена государственная регистрация права общей долевой собственности двух покупателей ФИО6 и ФИО5 (по 1/2 доле). 

Анализируя изложенное, а также принимая во внимание, что фамилия и имя указанного в договоре купли-продажи от 05 декабря 2019 года покупателя ФИО9, ее гражданство, место и дата рождения, паспортные данные, адрес регистрации, полностью совпадают с аналогичными данными покупателя ФИО5, указанными в этом же договоре, суд приходит к выводу, что в данном случае в вводной части договора купли-продажи после слов «с одной стороны, и» имела место описка, а именно после указанных слов в вводной части договора купли-продажи ошибочно продублированы данные покупателя ФИО5 и при этом ее отчество ошибочно указано как «В.» вместо «Н.». 

При указанных обстоятельствах, само по себе наличие в договоре купли-продажи от 05 декабря 2019 года сведений о покупателе ФИО9 не свидетельствует о несоблюдении формы соответствующего договора купли-продажи и не влечет его недействительность. 

В связи с указанным суд отклоняет, как необоснованные, доводы истца о несоблюдении формы договора купли-продажи от 05 декабря 2019 года. 

Оценивая доводы истца об отсутствии по делу объективных доказательств передачи покупателями ФИО5 и ФИО6 продавцу А. денежных средств по договору купли-продажи от 05 декабря 2019 года, о притворности сделки купли-продажи, об обмане, заблуждении, злоупотреблении доверием при совершении указанной сделки, суд исходит из следующего. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 432 Гражданского кодекса Российской Федерации договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

Согласно пункту 1 статьи 555 Гражданского кодекса Российской Федерации договор продажи недвижимости должен предусматривать цену этого имущества. При отсутствии в договоре согласованного сторонами в письменной форме условия о цене недвижимости договор о ее продаже считается незаключенным. 

Таким образом, цена недвижимости является существенным условием договора купли-продажи недвижимости.

Как установлено судом и указано выше, договор купли-продажи от 05 декабря 2019 года составлен в письменной форме, подписан обеими сторонами, содержит данные, позволяющие определенно установить имущество, подлежащее передаче покупателям (квартира, находящаяся по 

<

адрес>, - раздел 1 договора), содержит условия о цене передаваемого имущества (1850000 рублей - пункт 2.1 договора) и порядке ее уплаты покупателями (пункты 2.2 – 2.4 договора), что свидетельствует о том, что между продавцом А. и покупателями ФИО6 и ФИО5 было достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора, в том числе по цене предмета договора и порядку ее оплаты покупателями, поэтому договор купли-продажи между указанными лицами заключен. В этой связи, правовых оснований считать данный договор незаключенным судом не установлено. 

Доказательства, подтверждающие доводы истца о том, что денежные средства по договору купли-продажи ответчиками А. не передавались, по делу отсутствуют.

Из содержания договора купли-продажи от 05 декабря 2019 года следует, что сами стороны сделки при ее совершении определили, что на момент подписания договора расчет между сторонами был произведен полностью, доказательством исполнения покупателями обязательств по договору будет являться личная подпись продавца в договоре о получении денежных средств в полном объеме (пункт 2.4 договора). 

Подписью А. в договоре о получении ею полностью денежных средств в размере 1850000 руб. подтверждается надлежащее исполнение покупателями принятых на себя по договору обязательств об оплате приобретаемой квартиры, что с учетом факта регистрации перехода к покупателям права общей долевой собственности на предмет договора оценивается судом как достоверное и достаточное доказательство исполнения сторонами условий договора.

Кроме того, за защитой каких-либо нарушенных прав и законных интересов в связи с заключением договора купли-продажи спорной квартиры от 05 декабря 2019 года, в том числе об оспаривании данного договора, о его расторжении в связи с неисполнением ответчиками условий договора, А. в судебном порядке не обращалась.

Судом установлено, что 26 января 2021 года в Отделе полиции №3 (дислокация Кировский район) Управления МВД России по г.Перми зарегистрирован материал проверки КУСП № по сообщению ФИО4 от 25 января 2021 года о мошенничестве со стороны неустановленных лиц в отношении А., а именно о том, что неустановленные лица путем обмана или злоупотребления доверием приобрели право собственности на квартиру, принадлежащую А. по 

<

адрес>.

05 февраля 2021 года к указанному материалу проверки приобщен материал проверки № от 04 февраля 2021 года по сообщению А. по факту переоформления квартиры А.

В протоколе принятия устного заявления от 04 февраля 2021 года (КУСП № от 26 января 2021 года) А. просила вернуть ей квартиру и описывала обстоятельства заключения договора купли-продажи. 

Так, А. указала, что по 

<

адрес>, проживает с внучкой ФИО5, правнучкой ФИО6 и Б. марте 2018 года она приобрела себе трехкомнатную квартиру по 

<

адрес>, продав перед этим квартиру по 

<

адрес>. В мае 2018 года зарегистрировала квартиру на себя и проживала в ней одна. У нее имелись долговые обязательства перед банком и знакомыми на сумму около 700 рублей. Осенью 2019 года ФИО9 пришла к ней домой и сказала, что оплатит все ее долги, но она должна съездить с ней и что-то подписать. Откуда ФИО5 узнала о ее долгах, она не знает, она об этом ФИО5 не говорила, свои долги оплачивала сама. На это А. согласилась, и В. вместе с ней поехала в какую-то контору, где А. дали последний лист договора, где она должна была расписаться и написать, что получила 1850000 руб. Она стала спрашивать, за что это. ФИО5 сказала, что это, якобы, А. продает ФИО5 квартиру, ФИО5 платит за нее долги, и она будет проживать у себя и «кататься как сыр в масле», при этом стала давить на нее. А. подписала данную бумагу и поняла, что это договор купли-продажи принадлежащей ей квартиры. После этого ФИО5 увезла А. обратно домой, где последняя по настоящее время проживает. ФИО5 переоформила на себя квартиру А., оплатила долги последней, но каких-либо денег А. за ее квартиру не давала. ФИО5, оформив квартиру, стала жить у А. вместе со своей семьей. А. просила разобраться по данному факту и вернуть ей ее квартиру, так как считает, что ее обманули и денег она не получала за квартиру. 

Из объяснений ФИО5, данных в рамках материала проверки КУСП № от 26 января 2021 года, следует, что она проживает по 

<

адрес>, с детьми ФИО6, Б.1., мужем Б. и своей бабушкой А. У А. имеется сын ФИО4, который проживает в 

<

адрес>, отношения с ним не поддерживает. В 2018 году бабушка А. приобрела себе трехкомнатную квартиру по 

<

адрес>, где проживала одна. В это время ФИО5 проживала в квартире по 

<

адрес>, которая принадлежала ей и ее дочери ФИО6 В конце октября или в начале ноября 2019 года к ней пришла бабушка А. и стала у нее просить деньги в сумме 320 000 рублей. Она стала спрашивать у нее, зачем ей нужна такая сумма. Бабушка сказала, что она брала в долг у своей знакомой, что это были ее последние накопления и деньги ей необходимо отдать. Она сказала бабушке, что у нее есть только половина суммы, остальные она поможет ей отдать. Она попросила бабушку дать ей номер телефона данной знакомой, чтобы она могла убедиться, что бабушка действительно брала такую сумму, так как ей кредит на оставшуюся сумму не давали. Она позвонила данной знакомой и узнала, что ее зовут М., которая сказала, что действительно А. брала деньги в сумме 317 000 рублей. После разговора с М. ФИО5 стали звонить другие знакомые бабушки, которые стали говорить, что бабушка у них заняла денежные средства: у А.1. 50 000 рублей и М.3. 25 000 рублей. В эти же дни ей позвонили из 

<

адрес>, кто именно она не знает, и спрашивали бабушку. Она стала спрашивать, по какому вопросу, тогда ей ответили, что бабушка брала у них займы под залог своей квартиры, в связи с неуплатой данных кредитных обязательств они начинают процесс отчуждения данной квартиры в связи с тем, что она не платит проценты и сумму долга около полугода. После разговора с 

<

адрес> ФИО5 пошла к бабушке и стала с ней разговаривать по поводу ее долгов, их неоплаты и о том, что она заложила квартиру. Бабушка разревелась и сказала ей, что она брала данные деньги для мошенников, по которым ранее писала заявление в прокуратуру, и отдала ей договоры займа, которые она оформляла. Прочитав данные договоры, ФИО5 нашла М.2., который пояснил, что он находится за границей и что проблемы А. его не интересуют, и сказал, что всеми вопросами занимается М.1.. ФИО5 вышла на него, и он рассчитал ей, что бабушка должна по договору займа с М.2. 368 000 руб., при этом квартира уже была обременена по сделкам. Узнав об общей сумме долга бабушки, и что ФИО5 данную сумму за бабушку отдать не сможет, она поговорила с дочерью, согласна ли та продать их двухкомнатную квартиру и переехать к бабушке, так как если у бабушки отберут ее квартиру, то она все равно будет жить у них в двухкомнатной квартире. Дочь согласилась, и тогда ФИО5 пошла к бабушке и стала разговаривать с ней, чтобы расплатиться по долгам, необходимо лишиться одной квартиры, либо ФИО5, либо А. ФИО5 объяснила бабушке, что если она продаст свою квартиру, то ей необходимо приобрести квартиру у А., иначе органы опеки не разрешат продать квартиру ФИО5 Если ФИО5 приобретет квартиру у А., то органы опеки дадут данное разрешение, так как ФИО5 улучшит жилье. Полученные денежные средства за квартиру отдадут за бабушкины долги. А. согласилась переоформить на ФИО5 свою квартиру. ФИО5 продала свою квартиру, после чего договорилась с М.2.. о встрече в Росреестре по 

<

адрес>, где есть камеры, чтобы отдать ему деньги, и чтобы он снял обременение с квартиры. 05 декабря 2021 года ФИО5 с бабушкой поехала в Росреестр, где встретилась под камерами с М.1., которому отдала деньги в сумме 368 000 рублей. М.1., получив денежные средства, написал расписку о получении и отдал документы в окно о снятии обременения, после чего ушел. После этого, они, не выходя из Росреестра, оформили договор купли-продажи квартиры между ФИО5 и бабушкой. После этого ФИО5 здесь же отдала бабушке оставшиеся деньги в сумме 1482000 руб. После этого бабушка подписала договор, и ФИО5 отдала документы на перерегистрацию. После этого бабушка отдала риелтору 30 000 руб., и они поехали домой. После этого тем людям, которые обращались к ФИО5 за долгом бабушки, бабушка отдавала им свой долг в присутствии ФИО5, и ФИО5 просила у них писать расписки. Куда бабушка дела оставшуюся сумму, которую ФИО5 ей отдавала, она не знает, может положила их на книжку. По настоящее время А. проживает с ФИО5 в данной квартире, пенсию получает сама, деньги на продукты не дает, коммунальные услуги не оплачивает. ФИО5 ни в чем бабушку не обманывала и умысла на мошеннические действия у них не было.

В указанном материале КУСП № от 26 января 2021 года имеются: 

- договор займа от 20 мая 2018 года между М.2. (займодавец) и А. (заемщик) на сумму 60 000 рублей по 4% в месяц от суммы займа на срок до 31 декабря 2030 года; 

- дополнительное соглашение от 26 августа 2019 года к договору займа от 20 мая 2018 года, заключенное между А. и М.2. Сумма дополнительного займа – 250 000 рублей (всего заем предоставлен в размере 310000 рублей) под залог квартиры 

<

адрес>. Срок договора – до 31 декабря 2030 года. Расписки от А. в получении денег нет. Договор не содержит таблицы погашения долга. В подписи сторон А. указана полученная сумма всего в 250 рублей (а не в 250 тысяч рублей согласно пункту 1.1);

- договор об ипотеке (залоге недвижимости) от 26 августа 2019 года, заключенный между А. и М.1. в отношении квартиры по 

<

адрес> (предмет залога оценивается сторонами в 1050000 рублей). В ЕГРН 03 сентября 2019 года зарегистрировано ограничение прав и обременение указанного объекта недвижимости в пользу М.2. Согласно пункту 2.2 договора об ипотеке (залоге недвижимости), заемщику предоставлен заем в размере 310000 руб.; заемщик обязуется возвратить сумму займа до 31 декабря 2030 года и выплатить проценты в размере 4% с суммы займа за каждый месяц пользования деньгами, не позднее 20-го числа месяца, следующего за прошедшим месяцем; в случае просрочки платежа заемщик обязуется уплатить неустойку в размере 900 рублей за каждый месяц просрочки; в случае невыплаты или просрочки выплат ежемесячных платежей займодавец имеет право досрочно истребовать сумму займа. Согласно пункту 5.1 договора об ипотеке (залоге недвижимости), залогодержатель вправе обратить взыскание на предмет залога до наступления срока исполнения обеспеченного залогом обязательства в случае неисполнения заемщиком обязательств, определенных в условиях договора займа, по истечении семи дней после наступления срока исполнения указанных обязательств, в том числе: при неуплате или несвоевременной уплате суммы основного долга полностью или в части, а также при нарушении сроков уплаты процентов за пользование займом. 

В расписке от 06 декабря 2019 года М.1. указал, что получил от А. наличными по 

<

адрес>, денежные средства в размере 368000 руб. по договору об ипотеке от 26 августа 2019 года. 

Также в указанных выше договоре займа, дополнительном соглашении к нему, договоре ипотеки, М.1., действующий от имени М.2., 06 декабря 2019 года расписался, что заем погашен, финансовых претензий не имеет. 

Кроме того, в материале проверки КУСП № от 26 января 2021 года имеются:

- расписка М.2. от 16 октября 2019 года о получении 15000 рублей в счет обязательств пункта 3.2 договора займа;

- расписка М.3. от 20 декабря 2019 года о получении долга в размере 25 000 рублей;

- расписка М.4. от 16 декабря 2019 года о получении 317000 рублей от А., о том, что претензий не имеет, в подлинности денег не сомневается;

- расписка А.1. от 18 декабря 2019 года о получении от А. долга в сумме 50000 рублей, о том, что в подлинности денег не сомневается, претензий не имеет;

- залоговый билет № от 30 июля 2019 года с условиями договора займа, свидетельствующий о предоставлении ломбардом заемщику А. займа в размере 23850 рублей;

- выписки из ЕГРН от 09 декабря 2019 года, от 25 февраля 2021 года о регистрации права общей долевой собственности на квартиру по 

<

адрес>, за ФИО5 и ФИО6 (по 1/2 доле), и об отсутствии ограничений прав и обременений данного объекта недвижимости на даты выдачи выписок. 

По результатам рассмотрения материала проверки КУСП № от 26 января 2021 года вынесено постановлением от 25 февраля 2021 года об отказе в возбуждении уголовного дела по ....... Уголовного кодекса Российской Федерации по основаниям пункта 1 части 1 статьи 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (отсутствие события преступления).

Из указанного постановления следует, что в ходе проверки установлено, что в 2018 году А. приобрела квартиру по 

<

адрес>. После чего в 2018 и 2019 годах брала займы по договору с целью оплаты лечения. Данные займы не отдавала, в связи с чем с 03 сентября 2019 года на квартиру было наложено обременение, для последующего отчуждения и перепродажи. Также брала большие суммы в долг у своих знакомых. По факту перевода денежных средств на лечение 11 января 2019 года в ОП № 3 (дислокация Кировский район) Управления МВД России по г.Перми возбуждено уголовное дело № от 06 февраля 2019 года). Для того чтобы не потерять квартиру А. обратилась к ФИО5, которая является ее внучкой. В ходе разговора они договорились, что ФИО5 реализует свою квартиру, после чего отдаст долг за А., снимет обременение с квартиры и приобретет данную квартиру у А. Реализовав квартиру, ФИО5 вместе с А. отдали долг по займам, сняли обременение с квартиры и перерегистрировали квартиру А. на ФИО5 и ФИО6 по 1/2 доле, так как реализованная квартира принадлежала ФИО5 и ФИО6 После этого А. стала проживать совместно с внучкой ФИО5 Переоформив квартиру, А. отдала свои займы гражданам с денег, которые ей передала ФИО5 за ее квартиру, о чем имеются расписки. 

Из материалов уголовного дела № от 06 февраля 2019 года следует, что 20 ноября 2019 года, 11 января 2019 года А. обращалась в ОП №3 (дислокация Кировский район) УМВД России по г.Перми с заявлениями по факту перевода ею неустановленным лицам денежных средств на лечение; по данным заявлениям возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ....... Уголовного кодекса Российской Федерации, по факту хищения у А. неустановленным преступником, находящимся в неустановленном месте, путем обмана и злоупотребления доверием, денежных средств в размере 419369 рублей.

Постановлением следователя отдела по расследованию преступлений на обслуживаемой территории Кировского района СУ Управления МВД России по г.Перми от 08 ноября 2019 года предварительное следствие по уголовному делу № приостановлено по основанию, предусмотренному пунктом 1 части 1 статьи 208 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, в связи с неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого. 

Из данного постановления следует, что в период с 14 июня 2017 года по 11 января 2018 года неустановленный преступник, находясь в неустановленном месте, путем обмана и злоупотребления доверием похитил денежные средства в сумме 664992 рубля 33 копейки у А., причинив ей ущерб в крупном размере. 

Из решения Кировского районного суда г.Перми от 14 сентября 2022 года следует, что ответчиком ФИО5 представлены письменные пояснения по хронологии событий по сделке купли-продажи с А. (л.д.64 том 4).

Из пояснений ФИО5 (л.д.64 том 4 хронология событий) следует, что ФИО5 и ФИО6 06 декабря 2019 года была назначена встреча в Федеральной службе государственной регистрации, кадастра и картографии в 

<

адрес> с А. и ее представителем (риелтором) на 17 часов 30 минут для регистрации сделки по договору купли-продажи на покупку у А. квартиры № в доме № по 

<

адрес> за 1850000 рублей. К этому времени в Росреестр должен был приехать М.2., так как данный объект был в залоге у М.2., и он согласился, если долг А. выплатит в полном объеме, то обременение будет снято. Приехав по адресу в назначенное время, ФИО5, ее дочь ФИО6 и Б.1. встретились с А. и ее риелтором, прошли в фойе и стали ждать М.2., но к назначенному времени он не приехал, а к 18 часам приехал его сын М.1. с доверенностью и расчетом суммы долга А. на 06 декабря 2019 года. Присутствуя при разговоре А. и М.1. в Росреестре, так как молодой человек не внушал доверия, ФИО5 вместе с риелтором попросили М.1. написать расписку, где он указал, что денежную сумму получил в полном объеме наличными средствами, в подлинности денег не сомневается и финансовых претензий к А., действуя за М.2., не имеет. После написания расписки ФИО5 из наличной суммы 1850 00 рублей в присутствии А., риелтора, ФИО6, отсчитала предъявленные 368000 рублей и передала в руки А. В свою очередь А. в присутствии всех вышеперечисленных лиц, а также под камерой видеонаблюдения, предала денежные средства в сумме 368000 рублей М.1. После получения денежных средств М.1. и А. подошли в окно регистрации и сняли квартиру с обременения. ФИО5 встала в фойе Росреестра у выхода, на случай подстраховки, если М.1. захотел бы не исполнить обязательства и скрыться с отданной денежной суммой. После того, как с данного объекта было снято обременение, М.1. покинул Росреестр. Далее А., ее риелтор и ФИО5 сдали договор купли-продажи квартиры на регистрацию и стали ожидать государственного регистратора. Через некоторое время государственный регистратор пригласила А. подойти к ней и расписаться в документе купли-продажи. Подходить в момент подписания документа купли-продажи А., ФИО5, ее дочери ФИО6 и риелтору было запрещено регистратором. Далее, после подписания договоров А. в присутствии регистратора и под видеокамерой государственный регистратор пригласила на подпись договоров ФИО5 и ФИО6 Подписав договоры, ФИО11 были переданы оставшиеся денежные средства в сумме 1 482 000 рублей А. И после исполнения обязательств (передачи денежных средств) регистратор забрала подписанные договоры на регистрацию и сказала подъехать не раньше, чем через 5 дней на выдачу документов. Выходя с Росреестра, так как на руках был маленький грудной ребенок, то А. и риелтор предложили ФИО5 и ФИО6 подвезти их, но сначала доставив А. до дома. Подъехав к дому А.: 

<

адрес> (6 подъезд), они в машине дождались пока А. поднялась домой, включила свет и помахала им рукой с балкона. После чего, риелтор подвезла ФИО5 с детьми до дома по 

<

адрес> (3 подъезд). По обоюдной договоренности с А., ключи от квартиры им были переданы в день въезда, после получения документов. 

Об аналогичных указанным выше обстоятельствах передачи денег ФИО5 и ФИО6 продавцу А. по договору купли-продажи от 05 декабря 2019 года пояснила и представитель ответчиков в судебном заседании. 

Кроме того, суд учитывает, что на день смерти А. на одном из депозитных счетов умершей, на вкладе №, имелся остаток денежных средств в размере ....... рублей (том 1 л.д.16 - 17).

Указанные выше обстоятельства в совокупности, по мнению суда, с достоверностью свидетельствуют о факте исполнения покупателями ФИО5 и ФИО6 обязательств по договору купли-продажи от 05 декабря 2019 года по передаче продавцу А. денежных средств за приобретенную квартиру по 

<

адрес>.

При этом, то обстоятельство, что в пунктах 2.2 и 2.3 договора купли-продажи от 05 декабря 2019 года указано на то, что денежные средства уплачены покупателями продавцу не одномоментно и не в день подписания договора, не указывает на то, что обязательство по передаче денег в счет уплаты квартиры покупателями (ответчиками) фактически исполнено не было, поскольку в пункте 2.4 договора сторонами было согласовано условие о том, что доказательством исполнения покупателями обязательств по договору будет являться личная подпись продавца в договоре о получении денежных средств в полном объеме, и соответствующая подпись продавца А. в договоре имеется. 

Заявляя требования о признании недействительным договора купли-продажи квартиры по 

<

адрес>, и указывая в обоснование данных требований на то, что деньги по договору продавцу А. не передавались, истец доказательств этому не представил. 

Вместе с тем, в силу требований части 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации на истце лежит обязанность доказать обстоятельства, на которые он ссылается как на основание своих требований.

Ссылка истца на отсутствие у ответчиков денежных средств для приобретения спорной квартиры, в том числе в связи с тем, что принадлежащая ответчикам квартира по 

<

адрес>, еще не была продана на момент заключения с А. 05 декабря 2019 года договора купли-продажи, отклоняется судом. 

Оснований сомневаться в платежеспособности ответчиков при совершении оспариваемого договора купли-продажи у суда не имеется. 

Судом установлено, что договор купли-продажи квартиры по 

<

адрес>, заключен продавцами ФИО5 и ФИО6 с покупателем С. 05 декабря 2019 года, в тот же день удостоверен нотариусом.

Условиями данного договора, содержащимися в пунктах 2.1 – 2.2.2, предусмотрено, что цена квартиры составляет 1700000 рублей; расчеты между покупателем и продавцами производятся в следующем порядке: денежные средства в размере 1350000 рублей покупатель уплачивает продавцам за счет собственных денежных средств: 20000 рублей уплачены наличными до подписания настоящего договора, 1330000 рублей покупатель уплачивает продавцам любым законным способом в течение одного рабочего дня с момента подписания настоящего договора; доказательством исполнения покупателем обязательств перед продавцами в получении указанных денежных средств будет являться расписка в простой письменной форме. Кредитные денежные средства в размере 350000 рублей перечисляются продавцам ООО «ЦНС» на имя ФИО5 в течение двух рабочих дней с момента государственной регистрации перехода права собственности на квартиру к покупателю и ипотеки в силу закона.

Расписками ФИО5 и ФИО6 в договоре подтверждается получение ими от покупателя в день подписания договора (05 декабря 2019 года) денежных средств в размере 20000 рублей.

Указанным обстоятельством, условием заключенного между ФИО5, ФИО6 и С. договора купли-продажи квартиры об уплате покупателем не позднее следующего дня (06 декабря 2019 года) 1330000 рублей, приведенными выше пояснениями А., ФИО5, о том, что договор купли-продажи между А. и ответчиками подписывался 06 декабря 2019 года в помещении Росреестра, там же ФИО5 передала А. денежные средства по данному договору за минусом денежных средств, переданных в том же месте и в тот же день М.2., действующему в интересах М.2., в счет погашения долга А., а также пояснениями свидетеля Я.1. (допрошен в рамках гражданского дела №) о том, что для оплаты по договору, для погашения долга с целью снятия обременения с квартиры ФИО5 брала кредит, опровергаются доводы истца об отсутствии у ответчиков денежных средств, необходимых для оплаты по заключенному с А. договору купли-продажи. 

Доводы истца о том, что спорная квартира во владение ответчиков после заключения договора купли-продажи не поступала, опровергаются установленным по делу обстоятельством регистрации ответчиков по месту жительства в спорной квартире после ее приобретения, приведенными выше пояснениями самой А. в протоколе принятия устного заявления от 04 февраля 2021 года, где она указывает на то, что после заключения договора купли-продажи она проживает совместно с внучкой ФИО5 и ее семьей, включая правнучку ФИО6, пояснениями ФИО5 в рамках материала проверки КУСП № и при рассмотрении гражданского дела № о совместном проживании ответчиков с А. в спорной квартире после ее приобретения, пояснениями свидетеля П.1. (допрошена в рамках гражданского дела №) о том, что в 2019 году в квартиру к А. переехали внучка и правнучка, и что со слов А. жилищно-коммунальные услуги по квартире она перестала оплачивать, и их оплачивали ответчики, ставшие собственниками данной квартиры, пояснениями свидетеля Я.1. (допрошен в рамках гражданского дела №) о том, что после покупки ответчиками спорной квартиры и до смерти А. ответчики проживали в данной квартире совместно с А.

При этом проживание в спорой квартире самой А. после перехода права собственности на эту квартиру к ответчикам не противоречит как условиям договора купли-продажи, пунктом 4.3 которого предусмотрено право пользования А. этим жилым помещением, так и положениям пунктов 1 и 2 статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации и пунктов 1 и 2 статьи 30 Жилищного кодекса Российской Федерации, предусматривающимправо собственника по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, право собственника предоставить во владение и (или) в безвозмездное пользование принадлежащее ему на праве собственности жилое помещение гражданину, и, напротив, свидетельствует о распоряжении ответчиками правами собственников, исходя из личных интересов и родственных отношений с А., по предоставлению квартиры для проживания А.

Более того, такое предоставление ответчиками права пользования А. квартирой по 

<

адрес>, согласуется с обстоятельством, указанным ФИО5 в объяснениях, данных по материалу проверки КУСП №, и в письменных пояснениях по делу №, о том, что она и А. договорились с целью погашения долгов бабушки и освобождения спорной квартиры от залога продать принадлежащую ответчикам квартиру по 

<

адрес> и передать в собственность ответчикам квартиру А., в которой впоследствии они все вместе будут проживать. 

Действия ответчиков ФИО5 и ФИО6 по заключению договора купли-продажи объекта недвижимости с учетом всех установленных по делу обстоятельств, включая регистрацию права общей долевой собственности на это имущество, последующую регистрацию ответчиков по месту жительства в данном жилом помещении и фактическое проживание ответчиков в нем, владение правом общей долевой собственности путем оплаты жилищно-коммунальных услуг, предоставления данного жилого помещения в пользование А. на период до смерти последней, свидетельствуют о том, что ответчики реализовали свои права как долевые сособственники спорного имущества.

Оценивая доводы истца о том, что в протоколе принятия устного заявления о преступлении от 04 февраля 2021 года А. указывала на неполучение каких-либо денег за квартиру от ФИО5, суд учитывает период, прошедший к этому времени с момента заключения оспариваемого договора купли-продажи (более года), что ранее об указанном обстоятельстве А. не заявляла в правоохранительные органы, в том числе в период со дня сдачи договора купли-продажи на государственную регистрацию и до дня производства такой регистрации, учитывает, что по результатам проведенной проверки правоохранительными органами было отказано в возбуждении уголовного дела за отсутствием события преступления.

Согласно пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 87 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», согласно пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна. В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

Таким образом, притворная сделка относится к сделкам с пороком воли. Основным условием для признания такой сделки недействительной является установление отличия истинной воли сторон (всех участников сделки) от выраженной формально в сделке.

По настоящему делу такие обстоятельства отсутствуют. 

Судом установлено, что договор купли-продажи квартиры по 

<

адрес>, заключенный 05 декабря 2019 года, подписан его сторонами лично, условия договора ими согласованы, позицией ответчиков по настоящему делу и по ранее рассмотренному делу № года подтверждается наличие у них воли на заключение именно данного договора, вступившим в законную силу решением Кировского районного суда г.Перми от 14 сентября 2022 года установлено обстоятельство отсутствия у А. порока воли при совершении указанной сделки. 

В связи с этим суд отклоняет как необоснованные доводы истца об отсутствии у умершей А. намерений совершить сделку, направленную на отчуждение жилого помещения в собственность ответчиков, и что ее действительной целью являлось заключение с ФИО5 договора займа для погашения задолженности перед третьим лицом и последующего освобождения квартиры от залога. 

Из материалов дела следует, что за полтора года до продажи квартиры по 

<

адрес>, А. были совершены сделки по продаже квартиры по 

<

адрес>, и покупке спорной квартиры, и что ранее А. неоднократное заключала договоры займа, что свидетельствует о том, что А. понимала различие между договором займа и договором купли-продажи жилого помещения. 

Последнее подтверждается и заключением комиссии экспертов ГБУЗ ПК «Краевая клиническая психиатрическая больница» от 27 июня 2022 года № по результатам проведенной в рамках дела № посмертной комплексной психолого-психиатрической экспертизы, подтвердившим, что у А. в интересующий период не имелось грубых нарушений когнитивных процессов, эмоционально-волевой сферы, признаков социальной дезадаптации, изменения психики у А. не сопровождались неспособностью к смысловой оценке ситуации, осознанию юридических особенностей сделки и прогноза ее последствий, нарушение критических функций, целенаправленности и регуляции своих действий. 

Таким образом, учитывая, что обе стороны сделки, как продавец А., так и покупатели ФИО5 и ФИО6, при заключении оспариваемого договора купли-продажи выразили свое желание на его заключение, то есть выразили свои намерения на достижение соответствующих правовых последствий: передачу А. спорного жилого помещения в общую долевую собственность ФИО5 и ФИО6, принятие покупателями данного недвижимого имущества в общую долевую собственность, уплату покупателями продавцу стоимости приобретаемой ими квартиры, отсутствуют правовые основания считать указанную сделку притворной.

В соответствии с пунктом 1 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

Согласно пункту 2 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации при наличии условий, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности если: 1) сторона допустила очевидные оговорку, описку, опечатку и т.п.; 2) сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные; 3) сторона заблуждается в отношении природы сделки; 4) сторона заблуждается в отношении лица, с которым она вступает в сделку, или лица, связанного со сделкой; 5) сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку.

В соответствии с пунктом 3 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации заблуждение относительно мотивов сделки не является достаточно существенным для признания сделки недействительной.

При этом заблуждение должно быть таковым, что его не могло распознать лицо, действующее с обычной осмотрительностью и с учетом содержания сделки, сопутствующих обстоятельств и особенностей сторон (пункт 5 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации).

По смыслу приведенных положений статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации, заблуждение может проявляться в том числе в отношении обстоятельств, влияющих на решение того или иного лица совершить сделку.

Из анализа положений статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации также следует, что заблуждение должно иметь место на момент совершения сделки, быть существенным и при этом оно может выражаться как в неправильном представлении о названных в указанной статье обстоятельствах, так и в их незнании.

Кроме того, заблуждение может проявляться в том числе в отношении обстоятельств, влияющих на решение того или иного лица совершить сделку.

В подобных случаях воля стороны, направленная на совершение сделки, формируется на основании неправильных представлений о тех или иных обстоятельствах, а заблуждение может выражаться в незнании каких-либо обстоятельств или обладании недостоверной информацией о таких обстоятельствах.

По смыслу приведенной нормы сделка считается недействительной, если выраженная в ней воля стороны неправильно сложилась вследствие заблуждения и повлекла иные правовые последствия, нежели те, которые сторона действительно имела в виду. Под влиянием заблуждения участник сделки помимо своей воли составляет неправильное мнение или остается в неведении относительно тех или иных обстоятельств, имеющих для него существенное значение, и под их влиянием совершает сделку, которую он не совершил бы, если бы не заблуждался.

Согласно пунктам 2 и 3 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего. Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота; 

сделка на крайне невыгодных условиях, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Из содержания вышеприведенной правовой нормы следует, что для кабальной сделки характерны следующие признаки: она совершена потерпевшим лицом на крайне невыгодных для него условиях; совершена вынужденно - вследствие стечения тяжелых обстоятельств, а другая сторона в сделке сознательно использовала эти обстоятельства. При совокупности указанных признаков сделка может быть признана недействительной по мотиву ее кабальности.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 99 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При этом подлежит установлению умысел лица, совершившего обман. Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки (пункт 2 статьи 179Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как указывалось выше, в силу части 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается, как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

При таком положении применительно к указанным нормам материального и процессуального права, обязанность доказать наличие оснований для признания недействительным договора купли-продажи от 05 декабря 2019 года по статьям 178 и 179 Гражданского кодекса Российской Федерации лежит на истце, заявившим такой иск.

Истцом не представлено доказательств, свидетельствующих о том, что в момент заключения оспариваемого договора (05 декабря 2019 года) А. была ограничена в дееспособности, была неспособна понимать значение своих действий и руководить ими, а также, доказательств отсутствия воли на совершение сделки по продаже жилого помещения по 

<

адрес>, либо того, что воля истца на отчуждение имущества сформировалась под влиянием факторов, нарушающих нормальный процесс такого формирования, в том числе, того что она действовала под влиянием заблуждения или обмана, которое было настолько существенным, что разумно и объективно оценивая ситуацию, она не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

Доводы истца о проживании А. в спорной квартире после ее продажи не свидетельствуют о заблуждении А. относительно существа оспариваемой сделки, поскольку право пользования А. данным жилым помещением после его продажи ответчикам было согласовано сторонами сделки и предусмотрено в договоре купли-продажи от 05 декабря 2019 года. 

Вопреки требованиям статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации истцом не доказана вся совокупность обстоятельств, при наличии которых, оспариваемый договор может быть квалифицирован как кабальная сделка, а также не представлено доказательств того, что ответчики воспользовались какими-либо тяжелыми жизненными обстоятельствами А. при его заключении.

Сам по себе факт продажи А. единственного жилого помещения не свидетельствует о нарушении ее жилищных прав, поскольку собственник самостоятельно определяет объем реализации своих прав в отношении своего имущества, в том числе путем передачи его в собственность третьих лиц на возмездной основе.

Воля продавца А. на передачу ФИО5 и ФИО6 принадлежащей ей на праве собственности квартиры посредством заключения договора купли-продажи этого жилого помещения была выражена с соблюдением требований к форме и содержанию такого договора. Оснований полагать, что, подписывая такой договор, А. могла заблуждаться относительно тех правовых последствий, которые он повлечет, не имеется. 

Из установленных по делу обстоятельств, приведенных выше, не следует, что А. заблуждалась в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные, в том числе относительно продажной цены квартиры, не следует, что она заблуждалась в отношении природы сделки и последствий ее совершения (утрата права собственности на спорную квартиру), в отношении лица, с которым она вступает в сделку, в отношении обстоятельств, из наличия которых она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку.

Из обстоятельств дела следует, что А. задолго до заключения оспариваемой сделки имела стойкую волю (намерение) на совместное проживание в одной квартире с правнучкой ФИО6, что следует из пояснений свидетеля П.1. по делу № о том, что со слов А., последняя хотела, чтобы у правнучки ФИО6 в квартире А. «был какой-то угол», своя комната. 

Оспариваемый договор купли-продажи содержит четкую, понятную и не допускающую двусмысленного понимания информацию о предмете сделки, ее правовой природе, сторонах договора. Каких-либо претензий относительно договора, его условий при его заключении 05 декабря 2019 года и до момента государственной регистрации перехода права собственности на спорную квартиру к ответчикам 09 декабря 2019 года А. не высказывалось. 

При совершении оспариваемой сделки А., предварительно согласовав ее условия и собственноручно подписав договор, подтвердила наличие ее волеизъявления на отчуждение ранее принадлежащего ей жилого помещения по возмездной сделке, в результате чего спорная квартира перешла в общую долевую собственность ответчиков.

После заключения договора состоялась его государственная регистрация, а также государственная регистрация права собственности ответчиков на приобретенный ими объект недвижимого имущества.

Доказательств заключения договора под влиянием обмана или существенного заблуждения, при котором разумно и объективно оценивая ситуацию, А. не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел, стороной истца не представлено.

Из материалов дела следует, что А. как на 05 декабря 2019 года, так и до своей смерти, недееспособной или ограниченно дееспособной в установленном законом порядке не была признана, под опекой не состояла.

При этом возраст А. и состояние ее здоровья, сами по себе не свидетельствуют о том, что оспариваемая сделка купли-продажи от 05 декабря 2019 года была совершена ею с пороком воли. В момент заключения договора А. понимала значение и существо сделки; оспариваемый договор подписан ею лично; подписывая договор, она действовала в соответствии с собственным волеизъявлением и не имела признаков психического расстройства, препятствующего ей оценить свои действия и руководить ими. Переход права собственности на квартиру зарегистрирован в установленном законом порядке, при этом А. лично присутствовала при подаче документов на государственную регистрацию сделки и перехода права собственности, в связи с чем, суд полагает, что в момент совершения оспариваемой сделки А. осознавала, что заключает договор купли-продажи, воля А. была направлена именно на отчуждение спорного жилого помещения в долевую собственность ФИО5 и ФИО6 После заключения оспариваемого договора А. только некоторое время частично несла расходы по жилищно-коммунальным услугам, в дальнейшем данные расходы несли ответчики. А. понимала различие между договором купли-продажи и договором займа, поскольку сама покупала спорную квартиру за полтора года до ее продажи, до продажи спорной квартиры неоднократно брала займы у различных лиц, в том числе подписывала договоры займа, а также договор ипотеки.

Существование у А. долгов перед третьими лицами, вопреки доводам истца, подтверждается имеющимися в материале проверки КУСП № пояснениями самой А. в протоколе принятия устного заявления от 04 февраля 2021 года, в котором она указывала о наличии у нее долговых обязательств перед банком и знакомыми, а также договором займа, дополнительным соглашением к нему, договором об ипотеке, залоговым билетом, расписками займодателей (кредиторов) о получении ими 06 декабря 2019 года и после этой даты от А. денежных средств в счет погашения ее долгов.

Ссылка истца на отсутствие у А. необходимости продавать спорную квартиру, так как залоговый период по заключенным с М.2. договору займа и договору ипотеки составляет до 31 декабря 2030 года и на дату заключения договора купли-продажи от 05 декабря 2019 года еще не наступил, отклоняется судом как необоснованная, поскольку условиями договора об ипотеке (залоге недвижимости) от 26 августа 2019 года (пункт 5.1) предусмотрена возможность залогодержателя обратить взыскание на предмет залога до наступления срока исполнения обеспеченного залогом обязательства в случае неисполнения заемщиком обязательств, определенных в условиях договора займа, в том числе как при неуплате или несвоевременной уплате суммы основного долга полностью или в части, так и при нарушении ежемесячных сроков уплаты процентов за пользование займом. 

Доводы иска о том, что в материалах дела отсутствуют доказательства (расчет), подтверждающие сумму долга А. по договору займа, заключенному с М.2., отклоняются судом как несостоятельные, поскольку указанный договор займа, как и обоснованность размера задолженности по нему, не являются предметом спора по настоящему делу. 

Отсутствуют доказательства, свидетельствующие о наличии умысла ответчиков на сокрытие обстоятельств или сообщение ложных сведений, влияющих на формирование воли А. при заключении оспариваемой сделки. 

Доказательств того, что выраженная в оспариваемой сделке воля сформировалась у А. вследствие заблуждения или недобросовестного поведения со стороны ответчиков, истцом не представлено.

Из материалов дела не следует и истцом не представлено доказательств о наличии на стороне ответчиков недобросовестного поведения при совершении сделки купли-продажи спорной квартиры, в том числе о совершении ответчиками данной сделки с целью вывода жилого помещения из наследственной массы, а также с целью погашения задолженности по жилищно-коммунальным услугам по квартире № в доме № по 

<

адрес> и по кредитному договору ООО «Хоум Кредит энд Финанс Банк». 

Кроме того, наличие у ответчиков какой-либо задолженности перед третьими лицами на момент совершения оспариваемой сделки само по себе не свидетельствует о том, что такая сделка была совершена ответчиками именно с целью погашения данной задолженности. 

Обстоятельство продажи А. спорной квартиры за 1850000 рублей (кадастровая стоимость этой квартиры, указанная в выписках из ЕГРН от 01 декабря 2019 года и от 09 декабря 2019 года, составляет 2082 249,77 рублей), вопреки доводам иска, не свидетельствует о занижении продажной стоимости данного жилого помещения в результате какого-либо недобросовестного поведения или злоупотребления правом со стороны ответчиков, а также о кабальности сделки, поскольку указанная цена предмета договора была согласована продавцом А. и покупателями – ответчиками в договоре купли-продажи перед его подписанием.

По указанным основаниям суд не принимает во внимание представленные истцом в обоснование доводов о существенном занижении продажной стоимости спорного жилого помещения отчет ООО «МВМ-Оценка» № от 26 мая 2023 года, согласно которому рыночная стоимость трехкомнатной квартиры, кадастровый №, назначение - жилое, общая 

<

адрес>, по состоянию на 05 декабря 2019 года составляет 2 248 000 рублей, справку ООО «Западно-Уральская консалтинговая компания», согласно которой рыночная стоимость квартиры на 

<

адрес> составляет 2 230 000 рублей, а также справку ООО «Западно-Уральская консалтинговая компания» о рыночной стоимости квартиры по 

<

адрес>, составляющей 1 484 000 рублей.

С момента продажи спорной квартиры и регистрации на нее права общей долевой собственности ответчиков, то есть с 09 декабря 2019 года, и до февраля 2021 года А., оставаясь зарегистрированной и проживая в спорной квартире, никаких действий, направленных на возврат квартиры в свою собственность не предпринимала, более того 05 августа 2020 года, оформила завещание на все свое имущество в пользу правнучки ФИО6 

Сведений о привлечении ответчиков к уголовной ответственности в связи с совершением при заключении оспариваемого договора купли-продажи каких-либо противоправных действий в отношении А. при описываемых в иске обстоятельствах материалы дела не содержат.

С учетом изложенных выше обстоятельств, в том числе установленных обстоятельств заключения оспариваемого договора купли-продажи и составления оспариваемого завещания, поведения А. и ответчиков как до, так и после совершения оспариваемых сделок, состояния здоровья А. и ее материального положения, а также мотивов принятия ею решения об отчуждении спорной квартиры, проверив представленные сторонами доказательства, оценив их в совокупности по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к выводу об отсутствии по делу каких-либо допустимых, относимых и достоверных доказательств, являющихся основанием к признанию оспариваемых договора купли-продажи и завещания недействительными сделками, в связи с чем исковые требования ФИО4 к ФИО5, ФИО6 о признании недействительным договора купли-продажи квартиры 

<

адрес>, заключенного между А. и ФИО5, ФИО6 05 декабря 2019 года, и о признании недействительным завещания, составленного А. 05 августа 2020 года и удостоверенного нотариусом ФИО7, зарегистрированного в реестре за №, удовлетворению не подлежат. 

Поскольку в удовлетворении исковых требований ФИО4 о признании недействительным договора купли-продажи квартиры по 

<

адрес>, заключенного между А. и ФИО5, ФИО6 05 декабря 2019 года, отказано, не подлежат удовлетворению и производные исковые требования о применении последствий недействительности данной сделки путем включения квартиры, расположенной по 

<

адрес>, в наследственную массу после смерти А., умершей ДД.ММ.ГГГГ.

Доводы стороны ответчиков о пропуске истцом срока исковой давности в соответствии со статьей 181 Гражданского кодекса Российской Федерации отклоняются судом как необоснованные ввиду следующего.

Положениями статей 195, 196, 197 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено; общий срок исковой давности устанавливается в три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 Гражданского кодекса Российской Федерации; для отдельных видов требований законом могут устанавливаться специальные сроки исковой давности, сокращенные или более длительные по сравнению с общим сроком.

Согласно пунктам 1 и 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации, требование о защите нарушенного права принимается к рассмотрению судом независимо от истечения срока исковой давности; исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения; истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

В соответствии со статьей 200 Гражданского кодека Российской Федерации, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Статьей 200 Гражданского кодекса Российской Федерации определено общее правило начала течения срока исковой давности. Изъятия из этого правила устанавливаются Гражданским кодексом Российской Федерации, в частности, статьей 181 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии с пунктом 1 статьи 181 Гражданского кодека Российской Федерации срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166)составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

Согласно пункту 2 статьи 181 Гражданского кодека Российской Федерации срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Как следует из материалов дела и не оспаривается сторонами, о заключении А. договора купли-продажи от 05 декабря 2019 года и составлении завещания от 05 августа 2020 года ФИО4 стало известно после смерти своей матери, умершей 21 мая 2021 года. 

14 июля 2021 года ФИО4 обратился в Кировский районный суд г.Перми с иском к ФИО5, ФИО6 о признании недействительным договора купли-продажи квартиры № в доме № по 

<

адрес>, включении имущества в наследственную массу, признании недействительным завещания от 05 августа 2020 года, составленного А. в пользу ФИО10 по основанию совершения сделок с пороком воли А. – при неспособности понимать значение своих действий и (или) руководить ими в момент совершения сделки (дело №). В рамках указанного дела истец также обращался с уточненным исковым заявлением (дополнительными основаниями иска) о признании недействительными оспариваемых договора купли-продажи и завещания по основаниям обмана, заблуждения, злоупотребления доверием, не подписания договора А., в принятии которого судом было отказано с разъяснением истцу права обращения с самостоятельным иском в суд. Решением суда от 14 сентября 2022 года в удовлетворении исковых требований отказано. Данное решение вступило в законную силу 12 декабря 2022 года. 

22 декабря 2022 года ФИО4 обратился в суд с настоящим иском о признании договора купли-продажи от 05 декабря 2019 года и завещания от 05 августа 2020 года недействительными в связи с тем, что А. их не подписывала, а также о признании договора купли-продажи от 05 декабря 2019 года недействительным по основаниям притворности, обмана, заблуждения, злоупотребления доверием при совершении данной сделки, несоблюдения формы договора купли-продажи и отсутствия по нему оплаты со стороны продавцов – ответчиков, о применении последствий недействительности сделки путем включения квартиры, расположенной по 

<

адрес>, в наследственную массу после смерти А.

Согласно пункту 1 статьи 204 Гражданского кодекса Российской Федерации, срок исковой давности не течет со дня обращения в суд в установленном порядке за защитой нарушенного права на протяжении всего времени, пока осуществляется судебная защита нарушенного права.

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 14 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 года №43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности», со дня обращения в суд в установленном порядке за защитой нарушенного права срок исковой давности не течет на протяжении всего времени, пока осуществляется судебная защита (пункт 1 статьи 204 Гражданского кодекса Российской Федерации), в том числе в случаях, когда суд счел подлежащими применению при разрешении спора иные нормы права, чем те, на которые ссылался истец в исковом заявлении, а также при изменении истцом избранного им способа защиты права или обстоятельств, на которых он основывает свои требования (часть 1 статьи 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

При указанных выше обстоятельствах и в силу приведенных норм, с учетом даты смерти А. ДД.ММ.ГГГГ), с которой истцу стало известно о нарушении своих прав, с учетом осуществления истцом судебной защиты своих прав в период с 14 июля 2021 года по 12 декабря 2022 года, суд приходит к выводу о том, что ФИО4 при обращении с настоящим иском в суд 22 декабря 2022 года срок исковой давности пропущен не был. 

Руководствуясь статьями 194 – 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л:

Отказать в удовлетворении исковых требований ФИО4 к ФИО5, ФИО6 о признании недействительным договора купли-продажи квартиры по 

<

адрес>, заключенного между А. и ФИО5, ФИО6 05 декабря 2019 года, о применении последствий недействительности сделки путем включения квартиры, расположенной по 

<

адрес>, в наследственную массу после смерти А., умершей ДД.ММ.ГГГГ, о признании недействительным завещания, составленного А. 05 августа 2020 года и удостоверенного нотариусом ФИО7, зарегистрированного в реестре за №. 

Решение в течение месяца со дня принятия в окончательной форме может быть обжаловано в Пермский краевой суд через Кировский районный суд города Перми. 

Судья А.А. Каменщикова

Мотивированное решение изготовлено 29 января 2024 года.