Дело № 2 – 1002 \17

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 

16 мая 2017 г. г. Новосибирск

Советский районный суд г. Новосибирска в составе председательствующего судьи Цепелёвой О.В. 

при секретаре судебного заседания Козловой И.В. 

с участием истца ФИО1, представителя ответчика – Институт катализа СО РАН ФИО2 действующей на основании доверенности, 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Федеральному государственному бюджетному учреждению науки Институт катализа им. Г.К. Борескова Сибирского отделения Российской академии наук о признании увольнения незаконным, компенсации морального вреда, 

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с иском к Федеральному государственному бюджетному учреждению науки Институт катализа им. Г.К. Борескова Сибирского отделения Российской академии наук о признании увольнения незаконным, компенсации морального вреда, указав при этом следующее. 

В период с 09.03.2005 г. оно осуществляла трудовую деятельность в институте катализа СО РАН на основании заключенного между ней и работодателем бессрочного трудового договора в должности 

<

данные изъяты> в подразделении финансовый отдел. В период её работы в институте катализа нареканий в её адрес относительно исполнения должностных обязанностей от руководства не поступало. Свою работу она выполняла качественно и в срок. При этом в период выполнения работы она осуществляла трудовую деятельность в соответствии со своими профессиональными навыками согласно штатному расписанию. 

В 2008 году она ушла в декретный отпуск в связи с рождением сына Р.К. ДД.ММ.ГГГГ г.р., находясь в декретном отпуске родила второго ребенка - дочь Р.А. ДД.ММ.ГГГГ г.р. 

25.04.2015 г. вышла на работу. Детей воспитывает одна, супруга нет. В силу малолетнего возраста дети часто болеют, вынуждена уходить на больничный. По данному поводу со стороны работодателя начались претензии. В связи с превышением своих должностных полномочий работодатель понудил её подписать трудовой договор № от 06.06.2016 г. в прежней должности (п. 1 договора). Согласно п. 2 договора он является основным и заключен на определенный срок по причине наполнения программы 1С заработной платы учетными данными за 2015 и 2016 г.г. (п. 3 договора) со сроком действия с 24.06.2016 г. по 31.03.2017 г. – п. 4 договора. Считает, что причина, указанная в п. 3 договора, не является уважительной, и препятствует заключению срочного трудового договора. Следовательно, со стороны работодателя нарушаются нормы трудового законодательства РФ и работодатель нарушает свои должностные полномочия, нарушает её законные права работника, предусмотренные трудовым законодательством Российской Федерации. Занимаемая ею должность - 

<

данные изъяты> не входит в указанный в ст. 59 ТК РФ перечень, следовательно, работодатель существенно и намеренно нарушил её права, закрепленные в трудовом кодексе РФ.

13.03.2017 г. она обратилась с письменной претензией к ответчику о признании срочного трудового договора № от 06.06.2016 г., заключенного между ФИО1 и институтом катализа СО РАН бессрочным, на неопределенный срок. На её требования ответчик ответил отказом, что подтверждается письмом от 21.03.2017 г. № – № и уволил её. 

Своими незаконными действиями институт катализа СО РАН причинил ей моральный вред, выразившийся в нравственных страданиях из-за незаконного заключения срочного трудового договора, так как она добросовестно исполняет свои трудовые обязанности, одна воспитывает несовершеннолетних детей, у неё отсутствует своё жилье, ей приходится арендовать жилое помещение, в связи с чем она постоянно находится в состоянии стресса, пропал аппетит, она плохо спит. Компенсацию морального вреда оценивает в 50 000 руб. 

Просит признать срочный трудовой договор № от 06.06.2016 г., заключенный между ФИО1 и институтом катализа СО РАН бессрочным, заключенным на неопределенный срок. Просит признать её увольнение незаконным и восстановить её на работе в прежней должности- 

<

данные изъяты> в подразделении Финансовый отдел в институт катализа СО РАН с внесением в трудовую книжку соответствующей записи. Взыскать с ответчика - института катализа СО РАН в пользу истца расходы, понесенные на оплату юридических услуг, оказанных 

<

данные изъяты>» в размере 15 000 руб. Взыскать с ответчика в её пользу компенсацию морального вреда в размере 50 000 руб. 

В судебном заседании истец отказалась от исковых требований о признании срочного трудового договора № от 06.06.2016 г., заключенного между ФИО1 и институтом катализа СО РАН бессрочным (на неопределенный срок); признании увольнения незаконным и восстановлении на работе в прежней должности - 

<

данные изъяты> в подразделении финансовый отдел в институте катализа СО РАН.

Определением суда от 16 мая 2017 г. принят отказ от части исковых требования ФИО1 о признании срочного трудового договора бессрочным, восстановлении на работе, производство по делу в данной части прекращено. Не принят отказ в части признания увольнения незаконным, поскольку для решения вопроса о компенсации морального вреда следует решить вопрос о законности произведенного увольнения. 

В части компенсации морального вреда истец поддержала исковые требования, просила также взыскать судебные расходы- 15 000 руб. на оказание юридических услуг. 

Представитель ответчика института катализа СО РАН ФИО2, действующая на основании доверенности, иск не признала, представила письменные возражения, приобщенные к материалам гражданского дела. 

В возражения на иск представитель ответчика указала, что основанием для заключения трудового договора № от 06.06.2016 г. явилась необходимость выполнения конкретного объема работы, а именно: в срок до 31.03.2017 г. внести данные по расчетам заработной платы в программу 1С: зарплата и кадры бюджетного учреждения. При оформлении срочного трудового договора ответчиком были соблюдены все нормы действующего законодательства, а именно: принято заявление истца от 24.05.2016 г. с просьбой принять на работу с 24.06.2016 г. на условиях срочного трудового договора, издан приказ № от 06.06.2016 г. о приёме на работу с 24.06.2016 г. по трудовому договору № от 06.06.2016 г. в структурное подразделение финансового отдела на должность 

<

данные изъяты>, оформлена должностная инструкция 

<

данные изъяты>. Со всеми перечисленными документами истец была ознакомлена под роспись. 

Согласно разделов два и три указанной должностной инструкции истец была принята для выполнения определенной работы, а именно – для внесения данных по расчетам заработной платы в программу 1С за 2015-2016 г.г. о проведения сверки внесенной информации с данными учетной информации «Каскад-88». Эта работа, как указано в инструкции, должна быть выполнена в срок до 31.03.2017 г. При этом работодатель учитывал, что данный объем работы, при большей степени усердия и более высокой квалификации работника, мог быть выполнен гораздо быстрее, например, в январе 2017 г. Однако в интересах работника, в условиях договора был предусмотрен щадящий режим, и предельная временная рамка окончания выполнения работ была отодвинута до конца первого квартала. В реальности стороны оформили окончание выполнения работ подписанием акта от 16.03.2017 г. 

Увольнение истца также было произведено в соответствии с нормами действующего законодательства. Факт завершения работ зафиксирован документально сторонами договора - докладная записки начальника ФО, двусторонний акт сдачи- преёмки работ между работодателем и работником от 16.03.2017 г. Приказ об увольнении оформлен с полным соблюдением установленных законодательством процедур в том числе - с заблаговременной выдачей истцу уведомления от 16.03.2017 г. о предстоящем увольнении. 

Относительно заявленных исковых требований о компенсации морального вреда ответчик не усматривает какой- либо причиной связи между указанными бытовыми обстоятельствами и фактом заключения срочного трудового договора. При этом у ответчика возникает вопрос, почему, испытывая моральные страдания ввиду своих, якобы нарушенных фактом заключения срочного трудового договора прав, истец ни разу со дня заключения трудового договора - 24 июня 2016 г. и до предшествующего увольнении не обращалась к ответчику с претензиями по поводу тех или иных условий действующего договора, либо с просьбами о корректировке условий трудового договора в плате уменьшения нагрузки или изменения графика работы по причине недосыпа и других семейных трудностей. Кроме того, истец не воспользовалась своим законным правом ( часть 1 статьи 392 ТК РФ) обратиться в суд с обжалованием неправомерного, на её взгляд, заключения срочного трудового договора в срок, установленный данной статьёй - в течение трех месяцев со дня, когда истец узнала о факте нарушения. Ответчик полагает, что заявленное в претензии от 13 марта 2017 г. и воспроизведенное затем в иске требование о признании срочного трудового договора бессрочным, подлежит отклонению, по причине истечения трехмесячного срока исковой давности. 

Прокурор, извещенный о месте и времени судебного заседания не явился. Согласно ч.3 ст. 45 ГПК РФ неявка прокурора, извещенного о времени и месте рассмотрения дела, не является препятствием к разбирательству дела.

Судом установлено следующее. 

Статья 59 ТК РФ предусматривает случаи заключения срочного трудового договора, в том числе с лицами, поступающими для выполнения заведомо определенной работы. 

Из представленных по делу доказательств следует, что ФИО3 была принята на работу 

<

данные изъяты> в финансовый отдел в институте катализа на условиях срочного трудового договора на период постоянного работника - К.Е. ( л.д. 6-64), был заключен трудовой договор от 09 марта 2005 г. на определенный срок: с 09 марта 2005 г. по 03 ноября 2005 г. ( л.д. 65 -68).

Далее, приказом руководителя организации от 20 октября 2005 г. № продлен ФИО3 

<

данные изъяты> финансового отдела срок работы с 04.11.2005 г. на период отсутствия К.Е. с сохранением условия срочности трудового договора и с сохранением условий оплаты труда ( л.д. 69). 

Приказом и.о. директора института от 03 апреля 2006 г. № ФИО3 считается работающей на период отсутствии Г.Е. ( л.д. 70).

В связи с вступлением в брак ФИО3 считается ФИО1 ( л.д. 71). 

Приказом от 26 ноября 2008 г. ФИО1, с 27.11.2008 г. переведена на условиях бессрочного трудового договора 

<

данные изъяты> финансового отдела ( л.д. 72). 

Согласно заявлению от 24 мая 2016 г. ФИО1 просила уволить её по собственному желанию 23 июня 2016 г. ( л.д. 73). 

В тот же день 24 мая 2016 г. ФИО1 обратилась с заявлением к работодателю, в котором просила принять её на работу 

<

данные изъяты> в финансовый отдел с 24 июня по 31 марта 2017 г. на условиях срочного трудового договора ( л.д. 38). 

Из должностной инструкции, являющейся приложением к трудовому договору от 06.06.2016 г. 

<

данные изъяты> ФИО1, с которой последняя была ознакомлена, следует, что на ФИО1 возлагается задача в срок до 31.03.2017 г. внести данные по расчетам заработной платы в программу «1С: зарплата и кадры бюджетного учреждения». Провести сверку внесенных данных в программу «1С: зарплата и кадры бюджетного учреждения» с данными учетной программы «Каскад-88» за каждый месяц 2016 и 2015 г.г. ( л.д. 18-19).

Договор сторонами представлен не был, однако из досудебной претензии ФИО1 и ответа на неё, а также отзыва ответчика следует, что согласно п. 2 договора он являлся основным, заключенным на определенный срок по причине наполнения программы 1С заработной платы учетными данными за 2015, 2016 г.г. со сроком действия с 24.06.2016 г. по 31.03.2017 г. ( л.д. 20,25). 

Для выполнения возложенных на него функций 

<

данные изъяты> обязан в срок до 30.09.3016 г занести в программу «1С: зарплата и кадры бюджетного учреждения» данные за период февраль - сентябрь 2016 г., с октября 2016 г. своевременно вносить информацию, соответствующую календарному месяцу. В срок до 31.03.2017 г. занести в программу «1С: Зарплата и кадры бюджетного учреждения» данные за 2015 г. Не разглашать информацию, относящуюся к персональной и коммерческой тайне института, ставшую известной в связи с исполнением трудовых обязанностей ( л.д. 18-19). 

Из докладной записки начальника финансового отдела, адресованной и.о. директора института следует, что работником финансового отдела ФИО1 16 марта 2017 г. завершено выполнение работ, предусмотренных срочным трудовым договором № от 06.06.2016 г. ( л.д. 49).

Согласно акту от 16 марта 2017 г. приема- передачи выполненных работ, предусмотренных трудовым договором от 06.06.2016 г. № от 16 марта 2017 г. работник выполнил, а работодатель принял предусмотренную п. 3 трудового договора от 06.06.2016 г. № работу по наполнению программ 1Сз\п учетными данными за 2015, 2016 г.г. Акт подписан и.о. директора института и работником- 

<

данные изъяты> ФИО1 16 марта 2017 г ( л.д. 50).

Уведомление об окончании срочного трудового договора было направлено ФИО1 01 марта 2017 г. В уведомлении доведено до сведения ФИО1, что 31.03.2017 г. она будет уволена 31.03.2017 г. по п. 2 части первой статьи 77 Трудового кодекса РФ (истечение срока трудового договора) - л.д. 15.

16 марта 2017 г. ФИО1 вручено уведомление об окончании работы по части второй статьи 79 ТК РФ, завершение выполнения определенной работы. 

Приказом (распоряжением) о прекращение (расторжении ) трудового договора с работником (увольнении) № от 16.03.2017 г. прекращено действие трудового договора от 06.06.2016 г. № по части 2 статьи 79 Трудового кодекса Российской Федерации, согласно которой трудовой договор, заключенный на время выполнения определенной работы, прекращается по завершении этой работы (л.д. 52). Уволена ФИО1 с 21.03.2017 г. 

Таким образом, ранее заключенный между ФИО1 и работодателем бессрочный трудовой договор был расторгнут приказом № от 24.05.2016 г. ( л.д. 73), ФИО1 была уволена по собственному желанию, затем вновь принята, но на условиях срочного трудового договора. Следовательно, начались новые трудовые правоотношения. При заключении трудового договора стороны согласовали условие о его срочности, был определен объем работы необходимой для выполнения работы, срок выполнения работы. Факт завершения работ по трудовому договору зафиксирован документально. Работник была заблаговременно уведомлена о предстоящем увольнении, следовательно, основания для вывода о незаконности произведенного увольнения отсутствуют. 

Работник имеет право обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора в течение трех месяцев со дня, когда он узнал или должен был узнать о нарушении своего права, а по спорам об увольнении - в течение одного месяца со дня вручения ему копии приказа об увольнении либо со дня выдачи трудовой книжки. Ответчик просит применить срок исковой давности к требованиям о признании договора бессрочным. Срок исковой давности в данном случае стороной истца действительно пропущен, поскольку трудовой договор заключен 06.06.2016 г., а с иском в суд истец обратилась 24.03.2017 г., однако в данной части истец отказалась от исковых требований, отказ принят судом, о чем вынесено соответствующее определение. 

Тем не менее, в установленные законом сроки истец не оспорила законность срочного трудового договора, подписанного ею добровольно. Истец согласилась на срочный характер трудового договора, была уволена по окончании определенной в нем работы, заблаговременно извещена о предстоящем увольнении, следовательно, нет оснований для вывода о незаконности увольнения. Доводы истца о том, что она пошла на поводу, согласившись на подписание срочного трудового договора, правового значения не имеют. 

В судебном заседании истец пояснила, что не желает восстанавливаться на данную работу, поскольку в настоящее время решается вопрос о её трудоустройстве, однако просит взыскать с ответчика моральный вред в размере 50 000 руб. 

Моральный вред мотивирует тем, что она пережила нравственные страдания из-за незаконного заключения срочного трудового договора, добросовестно исполняла свои трудовые обязанности, одна воспитывает несовершеннолетних детей, отсутствует своё жилье, приходится арендовать жилое помещение, она постоянно находится в состоянии стресса, пропал аппетит, она плохо спит.

В соответствии со ст. 237 ТК РФ моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

В данном случае суд не находит оснований для взыскания компенсации морального вреда, поскольку неправомерных действия или бездействия со стороны работодателя не имеется, следовательно, иск не подлежит удовлетворению.

Истцом заявлены судебные расходы на оплату юридических услуг в размере 15 000 руб. В соответствии со ст. 100 ГПК РФ поскольку в удовлетворении иска отказано, что заявление о взыскании судебных расходов не подлежит удовлетворению.

Руководствуясь ст. ст. 196,198 ГПК РФ 

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 к Федеральному государственному бюджетному учреждению науки Институт катализа им. Г.К. Борескова Сибирского отделения Российской академии наук о признании увольнения незаконным, компенсации морального вреда оставить без удовлетворения. 

Решение может быть обжаловано в Новосибирский областной суд в месячный срок с момента изготовления в мотивированной форме.

Судья Цепелёва О. В.

Мотивированное решение изготовлено 22 мая 2017 г.