судья Халишхова Э.Р. Дело №44Г-58/2018

докладчик Бейтуганов А.З.

Постановление

Президиума Верховного Суда Кабардино-Балкарской Республики

29 ноября 2018 года г. Нальчик

Президиум Верховного Суда Кабардино-Балкарской Республики в составе:

Председательствующего Ташуева М.З.

членов президиума: Сабанчиевой Х.М., Бабугоевой Л.М., Маздогова В.Х.

при секретаре Туменовой А.А.

с участием ФИО1, его представителя адвоката Беказиева Н.З. по ордеру от 29.11.2018г., представителя ФИО2 адвоката Драгунова К.Б. по ордеру от 29.11.2018г.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 об оспаривании сделки, применении последствия ее недействительности, о включении имущества в состав наследства, переданное для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции определением судьи Верховного суда КБР Созаевой С.А. по кассационной жалобе ФИО1 на решение Майского районного суда КБР от 6 июня 2018 года и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда КБР от 2 августа 2018 года,

У С Т А Н О В И Л :

На основании договора купли-продажи от 16 сентября 1997 года ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ, на праве собственности принадлежала квартира, расположенная по адресу: 

<

адрес>, о чем ей 5 мая 2012 года выдано свидетельство о праве собственности № (л.д. №).

30 сентября 2014 года по договору дарения ФИО3 безвозмездно передала вышеназванную квартиру ФИО2 (л.д. №). Договор дарения прошел государственную регистрацию 9 октября 2014 года, и в этот же день ФИО2 выдано свидетельство о праве собственности № (л.д. №).

14 сентября 2016 года ФИО3 обратилась в Майский районный суд КБР с иском к ФИО2, в котором просила признать недействительным указанный договор дарения, применить последствия недействительности сделки и аннулировать регистрационную запись. Указанное заявление было подано в суд ФИО1 в соответствии с доверенностью от 13.09.2016года, выданной ФИО3 на представление ее интересов в суде. 

Определением Майского районного суда КБР от 9 ноября 2016 года по делу назначена судебно-психиатрическая экспертиза в отношении ФИО3 

Согласно выводам заключения судебно-психиатрической комиссии экспертов Государственного казенного учреждения здравоохранения «Психоневрологический диспансер» Министерства здравоохранения КБР (далее по тексту – ГКУЗ «ПНД» МЗ КБР) от 28 декабря 2016 года №, ФИО3, как на момент подписания договора дарения квартиры от 30.09.2014года, доверенности от 13.09.2016года, заявления от 14.09.2016года, так и во время проведения экспертизы не могла и не может понимать значение своих действий и руководить ими. 

18 января 2017 года ФИО3 умерла. Суд определением приостановил производство по делу до выяснения обстоятельств, связанных с наследством ФИО3

30 ноября 2017 года ФИО1 получил свидетельство о праве на наследство по закону.

Определением Майского районного суда КБР от 2 ноября 2017 года произведена замена истца ФИО3 на ФИО1, как правопреемника. Однако, с учетом вышеназванного экспертного заключения о том, что на момент выдачи доверенности ФИО1 13.09.2016г. ФИО3 не была дееспособной, Майский районный суд КБР определением от 27 ноября 2017 года оставил без рассмотрения исковое заявление ФИО3 к ФИО2 о признании договора дарения недействительным.

20 декабря 2017 года ФИО1, как наследник ФИО3, обратился с самостоятельным иском к ФИО2, в котором, с учетом последующего уточнения исковых требований, просил признать недействительными названый договор дарения от 13 сентября 2014 года и свидетельство о праве собственности на квартиру, выданное ФИО2, включить квартиру в состав наследства, открывшегося после смерти ФИО3, применить последствия недействительности сделки в виде возврата квартиры в его (ФИО1) собственность, а также взыскать с ответчика судебные расходы по оплате услуг представителя в размере 100000 руб. и по уплате государственной пошлины при подаче иска в размере 3200 руб.

В обоснование своих требований заявитель указал, что является племянником и единственным наследником ФИО3 В 2012 году с согласия истца к ФИО3 поселился ФИО2, который по устной договоренности взамен на бесплатное проживание в спорной квартире обязался осуществлять присмотр за ней, покупать продукты питания и оплачивать коммунальные услуги за ее счет. В связи с ухудшением здоровья ФИО3 11 сентября 2016 года истец перевез ее к себе домой. На следующий день ему стало известно о том, что право собственности на квартиру зарегистрировано за ответчиком на основании договора дарения. ФИО1 полагает, что ФИО2, воспользовавшись состоянием здоровья его тети, не обращаясь к нотариусу, незаконно оформил квартиру на свое имя.

Истец просил признать договор дарения незаконным, ввиду того, что ФИО3 на момент заключения оспариваемого договора дарения не понимала значение своих действий и не могла руководить ими, что подтверждается названным экспертным заключением от 28 декабря 2016 года. 

В возражениях на исковое заявление ФИО2 просил в удовлетворении иска отказать в связи с необоснованностью и пропуском срока исковой давности (л.д. 66-70).

Решением Майского районного суда КБР от 6 июня 2018 года, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда КБР от 2 августа 2018 года, иск ФИО1 оставлен без удовлетворения.

В кассационной жалобе, поступившей в Верховный Суд КБР 5 сентября 2018 года, ФИО1 просит отменить состоявшиеся по делу судебные постановления и принять по делу новое решение об удовлетворении его исковых требований в полном объеме.

По данной кассационной жалобе письмом судьи Верховного Суда КБР от 11 сентября 2018 года гражданское дело истребовано, поступило в суд 25 сентября 2018 года, определением судьи Верховного Суда КБР от 26 октября 2018 года гражданское дело передано с жалобой для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции.

Заслушав доклад судьи Верховного суда КБР Созаевой С.А., выслушав ФИО1 и его представителя адвоката Беказиева Н.З. по ордеру от 29.11.2018г., поддержавших доводы кассационной жалобы, возражения представителя ФИО2 адвоката Драгунова К.Б. по ордеру от 29.11.2018г., полагавшего состоявшиеся по делу судебные постановления законными и обоснованными, проверив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы, Президиум приходит к следующему.

В соответствии со статьей 387 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения судебных постановлений в кассационном порядке являются существенные нарушения норм материального права или норм процессуального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.

Такого рода нарушения были допущены судами первой и апелляционной инстанций при рассмотрении настоящего дела.

В соответствии с частью 1 статьи 177 Гражданского кодекса РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Обращаясь в суд с иском, ФИО1 свои требования мотивировал тем, что на момент заключения оспариваемого договора дарения ФИО3 не понимала значение своих действий и не могла руководить ими. 

В обоснование этих доводов истец ссылался на заключение ранее проведенной в отношении ФИО3 судебно-психиатрической экспертизы, из которого следует, что как на момент заключения договора дарения от 30 сентября 2014 года, так и на момент проведения экспертизы, ФИО3 не могла понимать значение своих действий.

С учетом содержания спорного правоотношения и основания иска, юридически значимым обстоятельством являлось выяснение судом вопроса о том, способна ли была ФИО3 в момент заключения сделки понимать значение своих действий или руководить ими.

В соответствии с частью 1 статьи 79 Гражданского процессуального кодекса РФ при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.

Как указано выше, по гражданскому делу по иску ФИО3 к ФИО2 о признании договора дарения от 30 сентября 2014 года недействительным, в отношении ФИО3 судом была проведена судебно-психиатрическая экспертиза, согласно ее выводам от 28.12.2016года, ФИО3 на момент подписания договора дарения квартиры от 30.09.2014года, не могла понимать значение своих действий и руководить ими. 

При рассмотрении настоящего дела определением Майского районного суда КБР от 23 января 2018 года по делу так же была назначена посмертная судебно-психиатрическая экспертиза для определения состояния ФИО3 на момент заключения оспариваемого договора. 

По результатам проведенной судебно-психиатрической экспертизы комиссия экспертов Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Ставропольская краевая клиническая специализированная психиатрическая больница № 1» в своем заключении от 21 марта 2018 года № пришла к выводу о том, что на момент заключения договора дарения от 30 сентября 2014 года ФИО3 не могла понимать значение своих действий и руководить ими. Отдельно в заключении изложено мнение члена комиссии – психолога, согласно которому состояние здоровья ФИО3 «несомненно, обуславливает подверженность и легкость попадания человека под влияние и внушение третьим лицам. Таким образом, ФИО3 всецело находилась в эмоциональной и психологической зависимости от ФИО2 (проживала с ним в непосредственной близости – одной квартире). Находилась в ежедневном тесном контакте), была легко ему подчинена» (л.д.№). 

В силу части 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 названного Кодекса. Несогласие суда с заключением должно быть мотивировано в решении или определении суда.

Майский районный суд КБР, ссылаясь на положения ч.3 ст.86 ГПК РФ, не согласился с выводами экспертов, посчитав их выводы недостоверными. 

Отвергая экспертное заключение ГКУЗ «Ставропольская краевая клиническая специализированная психиатрическая больница № 1» от 21 марта 2018 года, суд сослался на то, что сведения, содержащиеся в выписке из карты стационарного больного ФИО3, выданной МУЗ «Майская районная больница» 10 августа 2010 г. и в записях, произведенных в медицинской карте ФИО3 врачом – неврологом К.А.А. 14 ноября 2013 г. и 13 сентября 2016г. не могут быть приняты в качестве достоверного доказательства психического состояния ФИО3 на момент подписания 30 сентября 2014 г договора дарения и, как следствие, выводы изложенные в заключении комиссии экспертов от 21 марта 2018 г. №, носят вероятностно – условный характер и достоверно не свидетельствуют о том, что ФИО3 не могла понимать значение своих действий и руководить ими при подписании договора дарения 30 сентября 2014 г., а также находилась в эмоциональной и психологической зависимости от ФИО2

Экспертное заключение ГКУЗ «ПНД» МЗ КБР от 28 декабря 2016 года также признано судом недостоверным доказательством, как основанное на сведениях, содержащиеся в названной выписке из карты стационарного больного ФИО3, выданной МУЗ «Майская районная больница» 10 августа 2010 г. 

С учетом изложенного, суд пришел к выводу об отсутствии законных оснований для удовлетворения требования ФИО1 о признания недействительным договора дарения от 30 сентября 2014 г. по обстоятельствам, предусмотренным пунктом 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При этом не учтено следующее.

По смыслу положений статей 79, 86 ГПК РФ экспертное заключение является одним из важных видов доказательств по делу, поскольку оно отличается использованием специальных познаний и научными методами исследования. 

Установление факта наличия или отсутствия психического расстройства и его степени требует именно специальных познаний, которыми суд не обладает. Суд вправе отвергнуть заключение экспертизы в случае, если это заключение явно находится в противоречии с остальными доказательствами по делу, которые бесспорно подтверждали бы юридически значимые по делу обстоятельства. 

Частью 2 статьи 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что в связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов суд может назначить по тем же вопросам повторную экспертизу, проведение которой поручается другому эксперту или другим экспертам.

Отвергая заключения экспертов по тем мотивам, что их выводы основаны на записях медицинских карт ФИО3, Майский районный суд оставил без внимания, что экспертиза от 28 декабря 2016 года была проведена при жизни ФИО3 Комиссия врачей – психиатров и психолога с использованием соответствующей методики исследований обследовала ФИО3 и пришла к заключению о ее неспособности в момент подписания спорного договора понимать значение своих действий (л.д.№). 

Вывод экспертов-психиатров является однозначным, категоричным, не содержащим предположений, согласуется с заключением экспертов от 21 марта 2018 г., а также с показаниями свидетелей.

В соответствии с частью 2 статьи 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что в связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов суд может назначить по тем же вопросам повторную экспертизу, проведение которой поручается другому эксперту или другим экспертам.

Между тем, отвергая выводы экспертов о психическом состоянии наследодателя., суд первой инстанции, не обладая специальными познаниями в области психиатрии и не приняв мер к назначению повторной или дополнительной экспертизы, сделал собственные выводы об отсутствии у ФИО3 в момент подписания договора дарения психического расстройства, что нельзя признать правомерным. 

Согласно положениям, предусмотренным частью третьей статьи 196 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд разрешает дело по заявленным требованиям.

В соответствии со ст. 195 Гражданского кодекса Российской Федерации защита нарушенных гражданских прав гарантируется в пределах срока исковой давности.

В силу ст. 199 Гражданского кодекса Российской Федерации исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Как следует из материалов дела, ответчик ФИО2 в своем возражении на иск, а также при рассмотрении дела в суде первой инстанции заявлял о пропуске истцом исковой давности, однако данные доводы судом первой инстанции не проверялись и, в нарушение требований статьи 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, решение не содержит выводов в отношении этих доводов ответчика.

В соответствии с частью 1 статьи 327.1 ГПК РФ суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционных жалобе, представлении и возражениях относительно жалобы, представления. Суд апелляционной инстанции оценивает имеющиеся в деле, а также дополнительно представленные доказательства 

В апелляционном определении должны быть указаны обстоятельства дела, установленные судом апелляционной инстанции, выводы суда по результатам рассмотрения апелляционных жалобы, представления (пункт 5 части 2 статьи 329 ГПК РФ).

В пункте 21 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 июня 2012 г. N 13 "О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции" (далее - постановление Пленума Верховного Суда РФ от 19 июня 2012 г. N 13) разъяснено, что, по смыслу статьи 327 ГПК РФ, повторное рассмотрение дела в суде апелляционной инстанции предполагает проверку и оценку фактических обстоятельств дела и их юридическую квалификацию в пределах доводов апелляционных жалобы, представления и в рамках тех требований, которые уже были предметом рассмотрения в суде первой инстанции (абзац первый пункта 21 названного постановления).

Обращаясь с апелляционной жалобой на решение Майского районного суда КБР от 6 июня 2018 года, ФИО1, указывал на неспособность ФИО3 понимать значение своих действий или руководить ими на момент совершения оспариваемой сделки, ссылаясь на вышеназванные экспертные заключения; полагал, что приведенные в них выводы были необоснованно отвергнуты судом первой инстанции, что повлекло вынесение незаконного судебного постановления.

В нарушение требований частью 1 статьи 327.1 ГПК РФ и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации доводы апелляционной жалобы, поданной ФИО1 на решение суда первой инстанции, Судебной коллегией фактически не рассмотрены, не проверены по существу законность и обоснованность указанного решения, не дана правовая оценка приведенным экспертным заключениям и доводам ФИО1 о недееспособности ФИО3 в момент заключения договора. 

На основании пункта 23 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19.06.2012 N 13 "О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции", если суд апелляционной инстанции при рассмотрении дела с учетом особенностей, предусмотренных главой 39 ГПК РФ, установит, что суд первой инстанции неправомерно отказал в удовлетворении заявленного в соответствии со статьей 39 ГПК РФ ходатайства лица об изменении предмета или основания иска, увеличении (уменьшении) размера исковых требований либо рассмотрел исковое заявление без учета заявленных изменений, на что указывалось в апелляционных жалобе, представлении, то суд апелляционной инстанции в соответствии с абзацем вторым части 1 статьи 327 и частью 2 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации рассматривает дело с учетом неправомерно неудовлетворенного либо ранее заявленного и нерассмотренного ходатайства лица об изменении предмета или основания иска, увеличении (уменьшении) размера исковых требований исходя из особенностей, предусмотренных главой 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

В нарушение указанных положений суд второй инстанции, в отсутствие в апелляционной жалобе соответствующих доводов, рассмотрел дело с учетом нерассмотренного судом первой инстанции ходатайства ответчика о применении срока исковой давности. 

Согласно пункту 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В силу первого абзаца пункта 1 статьи 167 Гражданского кодекса РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

Сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения (часть 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Таким образом, основание недействительности сделки, предусмотренное в указанной норме, связано с пороком воли, то есть таким формированием воли стороны сделки, которое происходит под влиянием обстоятельств, порождающих несоответствие истинной воли такой стороны ее волеизъявлению, вследствие чего сделка, совершенная гражданином, находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, не может рассматриваться в качестве сделки, совершенной по его воле.

Пунктом 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что течение срока исковой давности по требованию о признании такой сделки недействительной начинается со дня, когда истец узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 73 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2012 N 9 "О судебной практике по делам о наследовании", наследники вправе обратиться в суд после смерти наследодателя с иском о признании недействительной совершенной им сделки, в том числе по основаниям, предусмотренным статьями 177, 178 и 179 Гражданского кодекса Российской Федерации, если наследодатель эту сделку при жизни не оспаривал, что не влечет изменения сроков исковой давности, а также порядка их исчисления.

Вопрос о начале течения срока исковой давности по требованиям об оспоримости сделки разрешается судом исходя из конкретных обстоятельств дела (например, обстоятельств, касающихся прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых наследодателем была совершена сделка) и с учетом того, когда наследодатель узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

По смыслу положений пункта 1 статьи 177, пункта 1 статьи 1110 Гражданского кодекса Российской Федерации наследник не лишен возможности обратиться в суд с иском о признании совершенной наследодателем сделки недействительной, но исключительно после смерти наследодателя и в пределах срока исковой давности, установленного пунктом 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Разрешая требования ответчика о применении исковой давности, суд апелляционной инстанции, ссылаясь на приведенные положения ст.181 ГК РФ, признал указанный срок пропущенным, исходя из того, что ФИО3 могла узнать о нарушении своих прав в день заключения оспариваемого договора дарения – 30 сентября 2014 года, в связи с чем годичный срок исковой давности, предусмотренный частью 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, истек 30 сентября 2015 года, в то время как исковое заявление ФИО1 подано 20 декабря 2017 года, то есть за пределами срока исковой давности. 

Между тем, Судебная коллегия не опровергла доводы истца о том, что ФИО3 в момент заключения договора не способна была понимать значение своих действий, защитить свои права. Суд не дал правовой оценки двум экспертным заключениям, согласно которым ФИО3 при подписании оспариваемой сделки в 2014 году не могла понимать значение совершаемых ею действий и руководить ими, то есть в указанное время ФИО3 по состоянию здоровья не знала и не могла узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

В то же время ФИО1, как наследник ФИО3, не мог обратиться в суд с настоящим иском при ее жизни. Его права, как наследника, оспариваемая сделка стала нарушать только после смерти ФИО3, и в силу закона он был вправе оспорить заключенные ею сделки только после ее смерти.

При этих обстоятельствах вывод суда апелляционной инстанции о том, что о возможном нарушении своих прав, ФИО3 могла узнать 30 сентября 2014 года (момент заключения спорного договора дарения недвижимого имущества), и именно с этой даты подлежит исчислению срок для обращения её наследников в суд, с требованиями о признании договора дарения недействительным, который заканчивается 30 сентября 2015 года, несостоятелен.

С учетом изложенного Президиум Верховного Суда КБР полагает, что суды первой и апелляционной инстанций при разрешении данного дела допустили существенные нарушения норм материального и процессуального права, что повлияло на исход дела и без их устранения невозможны восстановление и защита нарушенных прав и законных интересов заявителя, в связи с чем решение Майского районного суда КБР от 6 июня 2018 года и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда КБР от 2 августа 2018 года подлежат отмене с направлением дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении дела суду следует учесть изложенное и разрешить возникший спор в соответствии с установленными по делу обстоятельствами и требованиями закона.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 387, 388, 390 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, Президиум Верховного Суда КБР

П О С Т А Н О В И Л:

кассационную жалобу ФИО1 удовлетворить частично.

Решение Майского районного суда КБР от 6 июня 2018 года и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда КБР от 2 августа 2018 года по гражданское делу по иску ФИО1 к ФИО2 об оспаривании сделки, применении последствия ее недействительности, о включении имущества в состав наследства, отменить, дело направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции в ином составе суда.

Председательствующий М.З. Ташуев