Председательствующий Миронов А.А.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

№ 22А-349/2019

17 октября 2019 г.

г. Ростов-на-Дону

Судебная коллегия по уголовным делам Южного окружного военного суда в составе председательствующего Горелова С.М., при секретаре судебного заседания Недыбе Д.С., с участием военного прокурора отдела военной прокуратуры Южного военного округа подполковника юстиции Завгороднева В.В., потерпевшего ФИО1, защитников Токова Р.Н. и Лебедевой Ж.И. рассмотрела в судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам (первоначальной и дополнительной) защитника Токова Р.Н. на приговор Пятигорского гарнизонного военного суда от 7 августа 2019 г., в соответствии с которым бывший 

<

данные изъяты> 

ФИО2, родившийся ДД.ММ.ГГГГ с. 

<

адрес>, несудимый, проходивший военную службу по контракту 

<

данные изъяты>

осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ к лишению свободы на срок 3 года в колонии-поселении с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года.

Заслушав доклад председательствующего Горелова С.М., выступления защитников Токова Р.Н., Лебедевой Ж.И. и потерпевшего ФИО17 в обоснование доводов апелляционных жалоб, а также возражения прокурора Завгороднева В.В., судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО2 признан виновным в нарушении им, как лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности смерть человека, при следующих установленных судом первой инстанции обстоятельствах.

Около 11 часов ДД.ММ.ГГГГ. в г. 

<

адрес> ФИО2, управляя технически исправным автомобилем 

<

данные изъяты> с государственным регистрационным знаком 

<

данные изъяты>, в нарушение пп. 1.3, 14.1 и 14.2 Правил дорожного движения РФ (далее - ПДД) допустил наезд на гражданку ФИО18., переходившую проезжую часть дороги по нерегулируемому пешеходному переходу, в результате чего последней причинены телесные повреждения, от которых в тот же день она скончалась. 

В апелляционных жалобах и судебном заседании суда апелляционной инстанции защитник Токов, считая приговор незаконным, необоснованным и несправедливым, просит его отменить ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, постановив по делу оправдательный приговор. 

В обоснование автор жалоб приводит собственный анализ материалов дела, на основании которого утверждает, что представленными стороной обвинения доказательствами не подтверждена вина ФИО2 в совершении инкриминированного ему деяния, а вывод о его виновности носит предположительный характер. 

Суд в приговоре указал не все исследованные доказательства и доводы стороны защиты, которым не дал надлежащей оценки и в нарушение ст. 87 УПК РФ не мотивировал, по каким основаниям отверг часть из них, в том числе, не приведя в приговоре содержание части доказательств. 

Так, недопустимыми доказательствами являются заключения комиссии экспертов по результатам проведения комплексной медико-криминалистической и судебно-медицинской экспертизы от 28 февраля 2019 г. № 08мк/19-86-смс/19 (т. 6 л.д. 145-188) и эксперта-автотехника от 28 марта 2019 г. № 205-2 (л.д. 119-133 т. 7) в связи с получением их с нарушением закона. 

Из первого заключения неясно, кто разъяснил экспертам права и ответственность, что не вправе был делать начальник экспертного учреждения, не сообщивший следователю сведения об экспертах, в связи с чем обвиняемый и защитник не могли заявить отвод экспертам и ходатайствовать о производстве экспертизы в другом экспертном учреждении. Из данного заключения неясно, какие исследования провел и к каким выводам пришел каждый из экспертов. В нем отсутствуют ссылки на методики проведения экспертизы и обоснование использованной литературы, не применимой к экспертизам в отношении детей. Необоснованным является утверждение эксперта о том, что для проведения этой экспертизы не имеет значения место приложения удара. 

На предварительном следствии и в суде не назначена судебная трассолого-криминалистическая экспертиза для установления давности повреждений на капоте автомобиля ФИО2 для подтверждения образования их в результате дорожно-транспортного происшествия (далее - ДТП) с участием ФИО18 

Эксперты положили в основу заключения протокол осмотра автомобиля 

<

данные изъяты> от 

<

данные изъяты>, полученный с нарушением УПК РФ. Необоснованно постановлением суда от 15 июля 2019 г. отказано в удовлетворении ходатайства о признании этого доказательства недопустимым. На момент осмотра на автомобиле не были установлены государственные регистрационные знаки, в связи с чем неясно, как следователь идентифицировал автомобиль. Понятые при проведении этого следственного действия отсутствовали или заинтересованы в исходе дела. Участвующие в осмотре лица не предупреждались о применении технических средств и их марке, а также к делу не приобщены негативы или электронные носители информации. В деле отсутствуют сведения о сертификации использованной следователем рулетки для измерения расстояния повреждений на автомобиле.

В постановлении следователя о назначении экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ. (л.д. 

<

данные изъяты>) отсутствует вопрос № 6, хотя в заключении эксперта содержится ответ на вопрос под данным номером, а также имеются ссылки на признанное недопустимым доказательством заключение комиссии судебно-медицинских экспертов от ДД.ММ.ГГГГ № 17 (л.д. 

<

данные изъяты>). 

Необоснованными являются выводы в заключении эксперта-автотехника от 28 марта 2019 г. № 205-2 о том, что в заданной следователем дорожной ситуации в действиях осужденного усматриваются несоответствия требованиям пп. 1.3, 14.1 и 14.2 ПДД, состоящие в прямой причинно-следственной связи с ДТП, а также, что ФИО2, выполнив указанные требования, имел техническую возможность предотвратить наезд на пешехода. 

К таким выводам эксперт пришел на основании исходных данных, предоставленных ему следователем в постановлении о назначении экспертизы, основанных только на показаниях знакомого потерпевших - свидетеля ФИО20

Однако при установлении исходных данных следователь проигнорировал другие доказательства, указывающие на иные обстоятельства ДТП: протокол осмотра места происшествия с фототаблицей и схемой места ДТП от ДД.ММ.ГГГГ. (л.д. 

<

данные изъяты> показания осужденного, первоначальные показания свидетеля ФИО21., согласившейся с данной схемой, а также показания свидетелей ФИО22 и ФИО23 о том, что ФИО18 переходила проезжую часть дороги не по пешеходному переходу. Данные обстоятельства подтвердили в суде свидетели ФИО25 ФИО26. и ФИО23 

При этом к изменению в дальнейшем показаний свидетелем ФИО21. следует отнестись критически, т.к. она стала утверждать, что наезд на пешехода произошел на пешеходном переходе, но сам момент наезда не видела. В суде она показала, что ей об этом рассказал следователь. 

Назначая судебную автотехническую экспертизу, следователь ФИО29 в постановлении от ДД.ММ.ГГГГ г. привел искаженные данные о том, что тело погибшей девочки находилось на расстоянии 12 м от границы пешеходного перехода, а не в 17 м, где на схеме места ДТП указаны «следы крови». 

В связи с изложенным, эксперт не мог правильно ответить на вопрос стороны защиты об обоснованности версии осужденного, в том числе, поскольку эксперт ФИО30 показал в суде, что не вправе был использовать показания свидетеля ФИО22., т.к. не может оценивать их правдивость. 

Однако указание следователем в постановлении о назначении экспертизы места нахождения тела ФИО18 на расстоянии 12 м от границы пешеходного перехода согласно схеме места ДТП от ДД.ММ.ГГГГ свидетельствует о том, что на нее должен был совершить наезд автомобиль 

<

данные изъяты> под управлением свидетеля ФИО21

По указанным основаниям необоснованно суд отказал в признании недопустимыми доказательствами указанных заключений комиссии экспертов от ДД.ММ.ГГГГ № 08мк/19-86-смс/19 (л.д. 

<

данные изъяты> и эксперта-автотехника от ДД.ММ.ГГГГ № 205-2 (л.д. 

<

данные изъяты>), протокола осмотра автомобиля ВАЗ 217030 от ДД.ММ.ГГГГл.д. 

<

данные изъяты>

Не получили оценки в приговоре показания свидетелей, отраженные в следующих документах: протоколах допросов свидетелей ФИО34 (л.д. 

<

данные изъяты> ФИО35л.д. 

<

данные изъяты>), ФИО21. (л.д. 110-113 т. 2 и л.д

<

данные изъяты> ФИО22 (л.д

<

данные изъяты> ФИО26 (л.д. 

<

данные изъяты> ФИО25 (л.д. 

<

данные изъяты>), ФИО40. на предварительном следствии (л.д. 

<

данные изъяты>) и в суде, ФИО41 в суде, осужденного, данные последним в качестве подозреваемого и обвиняемого (л.д. 

<

данные изъяты> а также протоколы проверок показаний на месте свидетелей ФИО40. и ФИО22 (л.д. 

<

данные изъяты> и заключения экспертов № 403 и 259 (

<

данные изъяты> 

В суде исследовано постановление следователя о признании недопустимыми доказательствами: 

- протоколов ознакомления подозреваемого и защитника с постановлениями о назначении судебных экспертиз от 19 октября 2017 г. и 19 февраля 2018 г., а также с заключением эксперта от 2 апреля 2018 г., уведомления ФИО2 об окончании предварительного следствия и ознакомления его и защитника с материалами уголовного дела от 3 мая 2018 г., дополнительного допроса свидетеля ФИО22 от 19 февраля 2018 г.;

- постановлений о назначении судебно-медицинской экспертизы от 20 октября 2017 г. и протокола ознакомления с ним подозреваемого и защитника, о привлечение ФИО2 в качестве обвиняемого и протокола допроса последнего в качестве обвиняемого от 12 апреля 2018 г.;

- заключения комиссии судебно-медицинских экспертов от 8 декабря 2017 г. № 17 (л.д. 

<

данные изъяты>) и протокола ознакомления подозреваемого и защитника с заключением эксперта от 19 декабря 2017 г.

Данное решение следователя является необоснованным, т.к. указанные им недостатки возможно было устранить путем повторного ознакомления ФИО2 и защитника с этими документами, а при необходимости - назначения экспертизы.

Необоснованно постановлением суда, вынесенным без удаления в совещательную комнату, отказано в удовлетворении ходатайства стороны защиты о признании законными и обоснованными постановления о назначении судебно-медицинской экспертизы от 20 октября 2017 г. (л.д. 

<

данные изъяты> и указанного заключения от 8 декабря 2017 г. № 17 (л.д. 

<

данные изъяты> а также в повторном рассмотрении вопроса о признании этих доказательств допустимыми. Суд не учел, что процессуальные решения следователя доказательствами не являются. 

Постановлением суда от 8 июля 2019 г. необоснованно отказано в удовлетворении ходатайства стороны защиты о возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, т.к. обвинительное заключение составлено с нарушением требований ст. 220 УПК РФ. 

Так, ФИО2 не представлены для ознакомления в порядке ст. 217 УПК РФ все материалы уголовного дела: протоколы допросов свидетелей ФИО26 и ФИО23 т.к. в деле имеются только протоколы их дополнительных допросов (л.д. 

<

данные изъяты>). 

Следователь не разрешил ходатайство стороны защиты о вызове в суд свидетеля ФИО22 не включив его в список лиц, подлежащих вызову в суд. 

Также защитник просит отменить ввиду незаконности и необоснованности постановления суда от 8 июля 2019 г. (стр. 90 протокола судебного заседания) и об отказе в возвращении уголовного дела прокурору, от 15 и 23 июля 2019 г. об отказе в признании недопустимым доказательством протокола осмотра предметов от 22 декабря 2018 г., об отказе в рассмотрении ходатайств стороны защиты (стр. 122 и 123 протокола судебного заседания).

В возражениях государственный обвинитель – старший помощник военного прокурора Черкесского гарнизона капитан юстиции ФИО3 просит приговор оставить без изменения, а указанные жалобы – без удовлетворения.

Рассмотрев материалы уголовного дела, изучив доводы апелляционных жалоб, судебная коллегия приходит к следующим выводам. 

Как видно из протокола судебного заседания, в ходе судебного разбирательства в соответствии со ст. 15, 244 и 274 УПК РФ обеспечено равенство прав сторон, которым суд первой инстанции, сохраняя объективность и беспристрастность, в условиях состязательного процесса создал необходимые условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела.

Все представленные сторонами доказательства исследованы судом, а заявленные участниками судебного разбирательства ходатайства разрешены в установленном законом порядке.

Судебной коллегией не установлено данных, свидетельствующих об исследовании судом первой инстанции недопустимых доказательств, ошибочном исключении из разбирательства по делу допустимых доказательств или об отказе сторонам в исследовании доказательств, которые могли бы иметь существенное значение для правильного разрешения дела.

Вывод суда первой инстанции о виновности осужденного ФИО2 в совершении вмененного ему по приговору деяния соответствует фактическим обстоятельствам дела и подтверждается исследованными доказательствами: показаниями потерпевшего ФИО17., свидетелей ФИО49 ФИО21., ФИО35 и ФИО20, протоколами осмотра места происшествия, проверки показаний на месте и следственного эксперимента, осмотров предметов, заключениями комиссии экспертов по результатам проведения комплексной медико-криминалистической и судебно-медицинской экспертизы, эксперта-автотехника, а также иными документами.

Перечисленные доказательства надлежащим образом исследованы и оценены судом в ходе судебного разбирательства, достаточно полно и правильно изложены в приговоре, сомнений в своей относимости, допустимости и достоверности не вызывают.

Каких-либо объективных данных, свидетельствующих о заинтересованности потерпевшего и перечисленных свидетелей в исходе дела, не имеется. Их показания согласуются между собой, а имеющиеся противоречия, не влияющие на существо их показаний, не ставят под сомнение выводы суда о виновности осужденного в совершении инкриминированного ему преступления. 

Вопреки утверждению в жалобах, суд дал надлежащую оценку и привел в приговоре содержание исследованных доказательств, в том числе показаний указанных свидетелей, в объеме, достаточном для принятия по делу итогового решения.

Несостоятельными являются доводы жалоб о том, что суд не мотивировал, по каким основаниям отверг доказательства стороны защиты и положил в основу вывода о виновности осужденного доказательства стороны обвинения. 

По указанным основаниям не влияют на законность и обоснованность приговора доводы жалоб о том, что суд в приговоре указал не все исследованные доказательства, которым не дал надлежащей оценки, в том числе показаниям свидетелей, отраженных в протоколах допросов свидетелей ФИО34 (л.д. 

<

данные изъяты> ФИО35 (л.д. 

<

данные изъяты> ФИО21 (л.д. 

<

данные изъяты>), ФИО22 (л.д. 

<

данные изъяты> ФИО26 (л.д. 

<

данные изъяты> ФИО25 (л.д. 

<

данные изъяты> ФИО40. на предварительном следствии (л.д. 

<

данные изъяты> и в суде, ФИО41 в суде, осужденного, данные последним в качестве подозреваемого и обвиняемого (л.д. 

<

данные изъяты> а также протоколам проверок показаний на месте свидетелей ФИО40. и ФИО22 (л.д. 

<

данные изъяты> схеме места ДТП от 13 ноября 2018 г. (л.д. 

<

данные изъяты> 

В связи с изложенным, суд обоснованно положил доказательства стороны обвинения в основу приговора, отвергнув заявление ФИО2 о непризнании вины в содеянном, выдвинутые стороной защиты версии и приведенные в их обоснование доводы о том, что наезд на пешехода ФИО18. осужденный совершил за границей пешеходного перехода, после чего на нее наехал попутно двигавшийся по правой полосе автомобиль ВАЗ-

<

данные изъяты> под управлением свидетеля ФИО21., т.к. они опровергнуты совокупностью перечисленных доказательств стороны обвинения, чему в приговоре даны соответствующие оценка и мотивировка. 

Показания свидетелей стороны защиты ФИО23 ФИО25 ФИО22. и ФИО26 не влияют на обоснованность выводов суда, поскольку они также опровергаются совокупностью перечисленных доказательств. При этом суд обоснованно указал, что показания изменялись ими в ходе производства по делу. Свидетели ФИО26 и ФИО25 как следует из их же показаний, не видели момента наезда автомобиля под управлением осужденного на пешехода. 

Таким образом, судом достоверно установлено, что ДД.ММ.ГГГГ. в г. 

<

данные изъяты> ФИО2, управляя технически исправным автомобилем 

<

данные изъяты> с государственным регистрационным знаком 

<

данные изъяты>, в нарушение пп. 1.3, 14.1 и 14.2 ПДД допустил наезд на гражданку ФИО18., переходившую проезжую часть дороги по нерегулируемому пешеходному переходу, в результате чего последней причинены телесные повреждения, от которых в тот же день она скончалась. 

Вопреки утверждению в жалобах, отсутствуют предусмотренные законом основания для признания недопустимыми доказательствами заключений комиссии экспертов по результатам проведения комплексной медико-криминалистической и судебно-медицинской экспертизы от 28 февраля 2019 г. № 08мк/19-86-смс/19 (т. 6 л.д. 

<

данные изъяты>) и эксперта-автотехника от 28 марта 2019 г. № 205-2 (л.д. 

<

данные изъяты>). Необоснованным являются и доводы жалоб о получении их с нарушениями закона. 

Так, в указанном заключении от 28 февраля 2019 г. имеется подписка проводивших экспертизу экспертов о разъяснении им прав и ответственности по ст. 57 УПК РФ и ст. 307 УК РФ.

При ознакомлении с постановлением следователя о назначении данной экспертизы и с заключением по результатам ее проведения права осужденного ограничены не были, поскольку ФИО2 и защитнику сообщалась организация, которой было поручено проведение данной экспертизы, и ими поставлен перед экспертами свой вопрос. После ознакомления с данным заключением сторона защиты не была лишена возможности сделать заявления о наличии оснований для отвода экспертов. 

В постановлении о назначение экспертизы от 20 февраля 2019 г. (л.д. 

<

данные изъяты> следователем пропущен вопрос № 6 (всего постановлено 15 вопросов). В заключении экспертов содержатся ответы на все 15 постановленных следователем вопросов. При этом в ответе на вопрос под № 6 содержится ответ на вопрос, поставленный следователем под № 7, а нумерация вопросов изменена экспертами самостоятельно. 

Данная экспертиза является научно обоснованной, в том числе, поскольку содержит ссылки на использованную научную литературу, и ее выводы не противоречат иным исследованным по делу доказательствам. 

Не свидетельствует об обратном указание в жалобах на то, что на предварительном следствии и в суде не назначена судебная трассолого-криминалистическая экспертиза для установления давности повреждений на капоте автомобиля ФИО2 для подтверждения образования их в результате ДТП с участием ФИО18 а также наличие в заключении ссылки на заключение комиссии судебно-медицинских экспертов от 8 декабря 2017 г. № 17 (л.д. 

<

данные изъяты>), как на материалы дела, наряду с другими документами.

Отсутствуют предусмотренные законом основания и для признания недопустимым доказательством протокола осмотра автомобиля 

<

данные изъяты> от 22 декабря 2018 г. (л.д. 

<

данные изъяты> произведенного с участием понятых и применением технических средств фиксации результатов следственного действия. Не свидетельствуют об обратом приведенные в жалобах доводы, носящие предположительный характер. 

Свидетель – следователь ФИО29 в судебном заседании показал, что в постановлении от 20 марта 2019 г. о назначении судебной автотехнической экспертизы в исходных данных он ошибочно указал о нахождении тела девочки на расстоянии 12, 2 м от границы пешеходного перехода со слов свидетелей, т.к. это следовало из показаний осужденного. В распоряжение эксперта-автотехника были предоставлены все имевшиеся на тот момент материалы уголовного дела. 

Согласно показаниям допрошенного в суде эксперта ФИО30 при проведении указанной экспертизы (заключение от 28 марта 2019 г. № 205-2) он получил от следователя и изучил все материалы уголовного дела, в том числе схему места ДТП от ДД.ММ.ГГГГ г., показания свидетелей и др. документы. При вынесении заключения ему были известны показания свидетелей стороны защиты и обвинения. Оценивалась им и версия стороны защиты о совершении ФИО2 наезда на пешехода за пределами пешеходного перехода, после чего тело девочки якобы переехал автомобиль под управлением свидетеля ФИО21. Данная версия не нашла подтверждения материалами уголовного дела. При этом в случае наезда осужденным на ФИО18 на пешеходном переходе не исключена вероятность нахождения тела последней на расстоянии 17 м, где согласно указанной схеме зафиксированы пятна темно-бурого цвета. 

Таким образом, необоснованными являются доводы жалоб о несостоятельности выводов в заключении эксперта-автотехника от 28 марта 2019 г. № 205-2 о том, что в заданной следователем дорожной ситуации в действиях осужденного усматриваются несоответствия требованиям пп. 1.3, 14.1 и 14.2 ПДД, состоящие в прямой причинно-следственной связи с ДТП, а также, что ФИО2, выполнив указанные требования, имел техническую возможность предотвратить наезд на пешехода.

При этом судебная коллегия учитывает, что версия стороны защиты о том, что после столкновения автомобиля под управлением ФИО2 с ФИО18. тело последней переехал двигавшийся по соседней правой полосе автомобиль под управлением свидетеля ФИО21 опровергается материалами дела, в том числе, поскольку согласно указанному заключению комиссии экспертов от 28 февраля 2019 г. № 08мк/19-86-смс/19 следов переезда ФИО18 не установлено. 

Не противоречит заключению эксперта-автотехника от 28 марта 2019 г. № 205-2 и схема места ДТП от ДД.ММ.ГГГГ согласно которой на расстоянии 17 м от границы пешеходного перехода обнаружены пятна темно-бурого цвета. 

Не свидетельствует о необоснованности заключения эксперта-автотехника от 28 марта 2019 г. № 205-2 указание следователем в постановлении о назначении данной экспертизы о нахождении тела ФИО18. на расстоянии 12 м от границы пешеходного перехода поскольку, как показал следователь ФИО29 это указание было сделано на основании показаний осужденного, т.е. в рамках выдвинутой им версии произошедших событий, которая оценивалась экспертом. 

По указанным основаниям правильная оценка дана судом показаниям свидетеля ФИО21., в том числе согласившейся в ходе одного из допросов с правильностью составления указанной схемы места ДТП. Из показаний данного свидетеля следует, что место наезда автомобиля под управлением осужденного на девочку она определила, исходя из того места, с которого на полосу ее движения от автомобиля ФИО2 отлетело тело девочки, которое она не переезжала. При таких обстоятельствах не свидетельствует о недостоверности показаний данного свидетеля указания в жалобах на то, что обстоятельства ДТП ей стали известны также от следователя. 

В связи с изложенным, обоснованно суд отказал в признании недопустимыми доказательствами указанных заключений комиссии экспертов от 28 февраля 2019 г. № 08мк/19-86-смс/19 (л.д. 

<

данные изъяты> и эксперта-автотехника от 28 марта 2019 г. № 205-2 (л.д. 

<

данные изъяты> протокола осмотра автомобиля 

<

данные изъяты> от 22 декабря 2018 г. (л.д. 

<

данные изъяты>

Обоснованным также является постановление следователя о признании недопустимыми доказательствами: 

- протоколов ознакомления подозреваемого и защитника с постановлениями о назначении судебных экспертиз от 19 октября 2017 г. и 19 февраля 2018 г., а также с заключением эксперта от 2 апреля 2018 г., уведомления ФИО2 об окончании предварительного следствия и ознакомления его и защитника с материалами уголовного дела от 3 мая 2018 г., дополнительного допроса свидетеля ФИО22 от 19 февраля 2018 г.;

- постановлений о назначении судебно-медицинской экспертизы от 20 октября 2017 г. и протокола ознакомления с ним подозреваемого и защитника, о привлечение ФИО2 в качестве обвиняемого и протокола допроса последнего в качестве обвиняемого от 12 апреля 2018 г.;

- заключения комиссии судебно-медицинских экспертов от 8 декабря 2017 г. № 17 (л.д. 127-140 т. 2) и протокола ознакомления подозреваемого и защитника с заключением эксперта от 19 декабря 2017 г.

Не свидетельствует о необоснованности данного решения следователя указание в жалобах на то, что указанные следователем недостатки возможно было устранить путем повторного ознакомления ФИО2 и защитника с этими документами, а при необходимости - назначить экспертизы.

Обоснованным является постановление суда, вынесенное без удаления в совещательную комнату, которым отказано в удовлетворении ходатайства стороны защиты о признании законными и обоснованными постановления о назначении судебно-медицинской экспертизы от 20 октября 2017 г. (л.д. 91 и 92 т. 2) и указанного заключения от 8 декабря 2017 г. № 17 (л.д. 127-140 т. 2), а также в повторном рассмотрении вопроса о признании этих доказательств допустимыми.

Беспредметными являются доводы жалоб о том, что процессуальные решения следователя доказательствами не являются. 

Основанным на законе является постановление суда от 8 июля 2019 г. об отказе в удовлетворении ходатайства стороны защиты о возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, в том числе, поскольку обвинительное заключение соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ. 

Не свидетельствуют об обратном доводы стороны защиты о том, что ФИО2 не представлены для ознакомления в порядке ст. 217 УПК РФ все материалы уголовного дела: протоколы допросов свидетелей ФИО26 и ФИО23, т.к. в деле имеются только протоколы их дополнительных допросов (л.д. 124-127 т. 4 и л.д. 95-98 т. 6). Как следует из показаний следователя, других допросов с данными свидетелями не проводилось. 

Вопреки утверждению в жалобах, свидетель ФИО22 включен в список лиц, подлежащих вызову в суд, и допрошен в судебном заседании. 

Необоснованными являются доводы жалоб о незаконности и необоснованности следующих решений суда: постановления суда от 8 июля 2019 г. (стр. 

<

данные изъяты> протокола судебного заседания) и об отказе в возвращении уголовного дела прокурору, от 15 и 23 июля 2019 г. об отказе в признании недопустимым доказательством протокола осмотра предметов от 22 декабря 2018 г., о рассмотрении ходатайств (стр. 122 и 123 протокола судебного заседания).

Вопреки утверждению в жалобах, принятые судом решения, в том числе о разрешении ходатайства стороны защиты о признании доказательств недопустимыми в совещательной комнате при вынесении итогового решения по делу, не противоречат действующему законодательству. 

Таким образом, необоснованным является довод жалоб о том, что представленными стороной обвинения доказательствами не подтверждена вина ФИО2 в совершении инкриминированного ему деяния, а вывод о его виновности носит предположительный характер. 

В связи с изложенным, точно и полно установив фактические обстоятельства уголовного дела, гарнизонный военный суд верно квалифицировал содеянное осужденным ФИО2, как преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 264 УК РФ. 

Каких-либо нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену либо изменение приговора, судом первой инстанции не допущено. 

При назначении наказания осужденному ФИО2 суд в соответствии с требованиями ст. 60 УК РФ учел характер и степень общественной опасности совершенного им преступления, данные о его личности, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного. 

При назначении наказания в качестве смягчающих обстоятельств суд правильно признал и в должной мере учел, что ФИО2 непосредственно после совершения преступления оказал помощь ФИО18 доставив ее в медицинское учреждение, а также что осужденный ранее ни в чем предосудительном не замечен, положительно характеризуется в быту и по военной службе. 

Согласно требованиям ч. 7 ст. 53.1 УК РФ не подлежало назначению ФИО2 дополнительное наказание в виде принудительных работ.

В связи с изложенным, указанные обстоятельства в их совокупности позволили суду назначить осужденному наказание в виде лишения свободы с применением положений ч. 1 ст. 62 УК РФ, а также лишить его права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами. 

С учетом фактических обстоятельств совершенного ФИО2 преступления и степени его общественной опасности суд обоснованно не нашел оснований для изменения в соответствии с ч. 6 ст.15 УК РФ его категории на менее тяжкую.

Вместе с тем, приговор подлежит изменению вследствие его несправедливости.

Так, в судебном заседании суда апелляционной инстанции потерпевший ФИО17 заявил, что осужденный полностью загладил вред, причиненный его семье в результате гибели дочери. В подтверждение данного обстоятельства и просьбы об удовлетворении жалобы защитника потерпевший представил заявление от 17 октября 2019 г., согласно которому осужденный компенсировал моральный вред и возместил материальный вред в сумме 

<

данные изъяты> руб., в связи с чем претензии к нему отсутствуют. 

Данные обстоятельства, являющиеся в соответствии со ст. 61 УК РФ смягчающими наказание, не были известны суду первой инстанции, в связи с чем не учтены при постановлении приговора. 

В связи с изложенным, судебная коллегия приходит к выводу о необходимости признания этих обстоятельств смягчающими наказание ФИО2 и снижения ему размера основного наказания в виде лишения свободы с 3 лет до 2 лет 6 месяцев, оставив без изменения осужденному дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 38915, 38918, 38920, 38928 и 38933 УПК РФ, судебная коллегия

ПОСТАНОВИЛА:

Приговор Пятигорского гарнизонного военного суда от 7 августа 2019 г. в отношении ФИО2 ввиду его несправедливости изменить.

Смягчить ФИО2 наказание, и считать его осужденным за совершение преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, к лишению свободы на срок 2 (два) года 6 (шесть) месяцев в колонии-поселении с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 (два) года.

В остальной части приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы защитника Токова Р.Н. – без удовлетворения.

Председательствующий С.М. Горелов