№

дело 2-562/2020

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

30 июля 2020 г. г.Уфа 

Орджоникидзевский районный суд города Уфы Республики Башкортостан в составе председательствующего судьи Климиной К.Р.,

с участием истца ФИО1, его представителя ФИО3, действующего на основании доверенности от 20.11.2019г. №03/37-н/03-2019-7-721,

представителя ответчика ФИО4 ФИО5, действующей на основании доверенности № 03/113-н/03-2019-1-898 от 26.12.2019 г.,

при секретаре Маминовой Л.Т., 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО4 о признании завещания недействительным,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился с иском к ФИО4 о признании недействительным завещания, в обоснование своих требований указал на то, что 30 апреля 2019 года оставлено завещание отцом Х. на ответчика ФИО4. ДД.ММ.ГГГГ Х., ДД.ММ.ГГГГ года рождения умер, свидетельство о смерти IV-AP №. Отец являлся с детства инвалидом по слуху и в связи с этой патологией он нуждался в постоянном использовании слухового аппарата, у него была нарушена речь которую могли понимать только люди, имевшие долгое общение с ним, так же в связи с этим он плохо воспринимал как устную, так и письменную информацию. В связи с этими физическими нарушениями отец был малообразованным человеком. Так же отец имел такое заболевание как алкогольная зависимость и неоднократно состоял на учете в Республиканском наркологическом диспансере. В момент написания завещания отец находился в стационаре Городской клинической больнице г.Уфы №, в период ДД.ММ.ГГГГ. Написание завещания происходило под действием наркотиков и психотропных лекарств, при тяжелой болезни, нарушение свободы волеизъявления было путем угроз, насилия, морального давления. Так в апреле 2019 года истец узнал, что отцу поставили диагноз 

<

данные изъяты>. По непонятным причинам зная о диагнозе 

<

данные изъяты> отца-Х., ответчик госпитализирует отца в городскую клиническую больницу № города Уфы (где долгое время ее супруг Б. проработал именно в этой клинической больнице в качестве врача). Вместо того чтоб отца направить на обследование 

<

данные изъяты>, его оформляют в обычную клиническую больницу. Истец указывает, что имеется аудиозапись разговора от 15.05.2019г. его жены Х.К. с его отцом, который состоялся спустя 15 дней с момента составления завещания, где отец говорит о том, что он не помнит о составлении завещания на ответчика ФИО4, и аудиозапись разговора от 12.06.2019г. о том, что ответчик ФИО4, самовольно делает инъекции наркотическими препаратами отцу Х.. В связи с вышеизложенным считает, что в момент совершения завещания на имя ответчика ФИО4 отец не был полностью дееспособным, а если и был дееспособным, то находился в момент совершения завещания в таком состоянии, когда не был способен понимать значения своих действий или руководить ими. Поэтому, указанное завещание, как полагает истец, является недействительным, так как совершено с нарушениями требований действующего законодательства. Истец по основаниям ст. ст. 21,177,1118 ГК РФ просит признать недействительным завещание составленного Х. в пользу ответчика ФИО4, удостоверенного нотариусом ФИО7, применить последствия его недействительности.

В судебном заседании истец ФИО1 требования поддержал в полном объеме, пояснил суду, что его отец являлся инвалидом по слуху и в связи с этой патологией он нуждался в постоянном использовании слухового аппарата, у него была нарушена речь которую могли понимать только люди, имевшие долгое общение с ним, так же в связи с этим он плохо воспринимал как устную, так и письменную информацию. В связи с этими физическими нарушениями отец был малообразованным человеком. Так же отец имел такое заболевание как алкогольная зависимость и неоднократно состоял на учете в Республиканском наркологическом диспансере. В момент написания завещания отец находился в стационаре Городской клинической больнице г.Уфы №, в период 24.04.2019г. по 09.05.2019г. Написание завещания происходило под действием наркотиков и психотропных лекарств, при тяжелой болезни, нарушение свободы волеизъявления было путем угроз, насилия, морального давления. Так в апреле 2019 года истец узнал, что отцу поставили диагноз 

<

данные изъяты>. По непонятным причинам зная о диагнозе 

<

данные изъяты> отца-Х., ответчик госпитализирует отца в городскую клиническую больницу № города Уфы (где долгое время ее супруг Б. проработал именно в этой клинической больнице в качестве врача). Вместо того чтоб отца направить на обследование 

<

данные изъяты>, его оформляют в обычную клиническую больницу. Истец указывает, что имеется аудиозапись разговора от 15.05.2019г. его жены Х.К. с его отцом, который состоялся спустя 15 дней с момента составления завещания, где отец говорит о том, что он не помнит о составлении завещания на ответчика ФИО4, и аудиозапись разговора от 12.06.2019г. о том, что ответчик ФИО4, самовольно делает инъекции наркотическими препаратами отцу Х.. Также указал, что в день оформления завещания 30.04.2019г. отец получал процедуру переливания крови, где его наблюдали каждый час, два часа, снимали показания давления, что отражено в медицинской карте, следовательно, он не мог в этот день посещать нотариуса, а также отвозить ФИО4 домой на 

<

адрес>. В связи с вышеизложенным считает, что в момент совершения завещания на имя ответчика ФИО4 отец не был полностью дееспособным, а если и был дееспособным, то находился в момент совершения завещания в таком состоянии, когда не был способен понимать значения своих действий или руководить ими. Просит признать завещание недействительным, применить последствия недействительности сделки.

Представитель истца ФИО3, поддержал исковые требования, по основаниям, изложенным в иске. Также пояснил, что Х. в двух местах одновременно находиться не мог, в день подписания завещания Х. получал процедуру переливания крови, следовательно, не мог явиться к нотариусу для подписания завещания. Возможно, что завещание умершему привезла для подписания ФИО4, поэтому просит повторно назначить проведение экспертизы в то же экспертное учреждение и поставить вопрос о том, мог ли умерший Х. самостоятельно передвигаться 30.04.2019г. с 10.00 до 15.00 часов. Также ходатайствовал об истребовании протокола трансфузии переливания крови 30.04.2019г. умершего Х. вызове лечащего врача, запросе у нотариуса журнала регистрации совершения нотариальных действий. Просит удовлетворить заявленные требования.

Ответчик ФИО4, в судебное заседание не явилась, извещена надлежащим образом, обратилась с ходатайством о рассмотрении дела в ее отсутствие, в предыдущем судебном заседании ответчиком было указано на следующее. Х. родной брат, ДД.ММ.ГГГГ.р., она ДД.ММ.ГГГГ г.р. В онкологии брат не лежал. Был помещен 24.04.19 в ГКБ № в связи с жалобами на мочеиспускание. Все анализы брат сам сдавал, ходил и устраивался в больницу. Брат часто курил, выходил из больницы, машина находилась во дворе соседнего дома, он выходил и проверял машину. Брат часто говорил о дарственной и завещании принадлежащей комнаты. Вечером 29 апреля 2019г. попросил привезти паспорт. 30 апреля 2019г. она утром привезла ему детское питание и кисель. Она собиралась на дачу, брат попросил съездить к нотариусу, на 

<

адрес>, пояснив, что желает, чтоб комната осталась у них, так как родительская, настаивал оформить «дарственную», показал в телефоне адреса ближайших нотариусов, так как дарственную или завещание надо оформлять по месту жительства. Фамилию нотариуса не помнит. Документы на квартиру всегда были у нее, так как ее доля ?, брата ? доли квартиры после смерти матери. Она не заходила к нотариусу, сидела в вестибюле, никого не было у нотариуса, время было до обеда. Брат вышел, передал ей в руки завещание, отвез ее домой, сам поехал в больницу. Брат сам был за рулем, всю дорогу говорил о сыне, что сыну нужны только деньги, что он забирал у него пенсию. Возмущался и ругал сына нецензурно, так как он откладывал на новую мебель, а сын нашел деньги и забрал, говорил, что просил вернуть деньги, но сын ругался и не желал возвращать. В период, когда брат лежал в больнице, сын лежал в наркологии от запоя лечился. По назначению врачей ставили капельницы, которые ему помогали, делали на дому, приходила медсестра. Вечером как то брат ей позвонил, сообщил, что сын, узнав о завещании, стал ругаться, что выгоняет из дома, не кормит, в это время брат был у сына в 

<

адрес>, где у ФИО1, дом. Брат сказал, что позвонил другу, чтоб привез поесть. Потом Саша привез отца домой, требовал переписать завещание. Карту медицинскую забыли в 

<

адрес> потом Саша долго не отдавал ее. Брат ругался на К. (жену ФИО1), что она не делала уколы. Брату назначили терапию на дому, она всех просила не говорить о его диагнозе, так как боялась, что брат сильно расстроиться. Во время поста попросила свозить его подругу Т. в храм. С. очень был рад, он с Т. съездили в церковь в апреле 2019г. на своей машине, отвез Т. домой. Она переехала к брату, стала с ним жить, чтоб делать уколы, смотреть за ним. Слава не давал ключи сыну, говорил, чтоб тот приходил когда с ним дома она. Саша (ФИО8) угрожал, что выломает дверь. Однажды сын пришел, когда ему делали капельницу дома, в присутствии медсестры ругался. Она сняла поведение ФИО1 на видео. Потом она поругалась с его подругой Т., так как нужна была ее помощь, она отказалась, когда умер брат, она не позвонила ей. Брат умер вечером ДД.ММ.ГГГГ., позвонила в «скорую», ей сказали, что утром надо пойти в поликлинику, что на диагноз 

<

данные изъяты> они не выезжают. Сыну не звонила, так как отношения были натянутые. Утром как позвонила Саше, что умер отец, он сказал «гроб нужно заказывать?». Сашу попросила посчитать сколько человек придут на поминки, он ответил, что «много». Тогда она предложила поминки разделить поровну, заплатить ему за своих, а она за своих. Сашу, племянника характеризовала как «злоупотребляющего спиртными напитками». Брат жаловался, что сын вытаскивал у него деньги из карманов. Саша должен был выплачивать алименты. Взысканные алименты, Саша требовал вернуть, как только они поступали брату. Брат 20 июня вызвал батюшку, причастился. Брат действительно плохо слышал, но у него был слуховой аппарат, общался с врачами, ездил сам на машине. Брат брал кредит и выплачивал добросовестно сам, складывал квитанции после оплаты. Брат ездил в д.

<

адрес> к сыну в дом, кормить его кошек. О заболевании брата узнали 20 мая 2019г. Муж Б. помогал устраивать брата в больницу, так как он врач. 

Представитель ФИО4 ФИО5, действующая на основании доверенности пояснила, что между сыном и отцом были натянутые отношения, отец взыскивал с сына алименты на свое содержание. ФИО4 с отцом были очень близки, она его морально поддерживала, так как у отца была 

<

данные изъяты>. Х. принял такую позицию, о том, что не помнит о завещании, так как сын морально истязал отца, настаивал на лечении в онкологии. Высказывал обиды. В переписке отца с сыном, с Т. по «Ватсап» видно, какое общение было между ними. Поэтому, полагает, что оснований для признания завещания недействительным нет, действия Х. оставившего завещание, логичны. Экспертами сделан однозначный вывод о том, что умерший понимал значение своих действий и руководил ими. Просит отказать в иске.

Третье лицо – нотариус ФИО7, в судебное заседание не явилась, о судебном заседании извещена надлежащим образом. Ранее суду поясняла, что работает нотариусом с 1990 года, нотариальная контора расположена по 

<

адрес> г.Уфы. 30 апреля 2019г. ею было удостоверено завещание. К ней обратился Х. с просьбой оформить завещание в пользу сестры на доли комнаты. Завещание было удостоверено наедине с Х., при беседе с ним сомнений в дееспособности не возникало, затруднений в общении с завещателем не было, об оказываемом каком либо давлении на завещателя не было установлено. Х. завещание подписал лично, расписался в реестре нотариальных действий. Ею были сделаны записи, сделанные в процессе беседы с наследодателем, на все вопросы завещатель отвечал адекватно, завещание ему было прочитано, затем он сам прочитал завещание. Поскольку завещание составлено в пользу наследника второй очереди, поэтому были уточняющие вопросы. Записала, что пришел с сестрой, комната, в которой он проживает, принадлежала матери, желал, чтоб комната осталась сестре, у которой тоже доля в комнате. Завещатель пояснил, что есть сын, живет в Уфе, у которого есть коттедж, приходит редко, помощи от него нет, бывает, что просит деньги у отца. Пенсию получал на карточный счет. Поэтому сомнений в его дееспособности не возникло. Видеофиксация нотариального действия не ведется. Видеокамера есть на входе. Эта камеры не принадлежит ей и владелец ей неизвестен. Про болезни завещатель не говорил. Подпись завещателя в завещании выполнена в родительном падеже, не говорит о пороке воли. Завещатель собственноручно выполнил подпись. Нарушений закона при составлении завещания не было. ФИО4 она знает, так как она обратилась с заявлением о принятии наследства.

С учетом мнения сторон, суд, на основании ст. 167 ГПК РФ суд определил рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц, извещенных о судебном заседании надлежащим образом.

В соответствии с ч. 1 ст. 35 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации лица, участвующие в деле, должны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами. Ничем не оправданная неявка истца, его представителей, приводит к гарантированному процессуальным законодательством нарушению прав иных лиц, участвующих в деле. 

Европейский суд по правам человека в решении от 10 ноября 1969 года дело Штюгмюллера разъяснил, что предназначение требования о рассмотрении дела в течение разумного срока состоит в том, чтобы защищать тяжущихся – и истцов, и ответчиков – «от чрезмерных процедурных затяжек», оберегать всех тех, кому предъявляется обвинение в совершении уголовного преступления, от слишком длительного «пребывания в состоянии неопределенности относительно своей судьбы». 

В соответствии с ч. 3 ст. 10 Гражданского Кодекса Российской Федерации разумность действий и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагаются.

На основании ст. 167 ГПК РФ, суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

Выслушав стороны, огласив показания свидетелей, исследовав материалы дела, суд приходит к выводу, о том, что требования истца не обоснованы и не подлежат удовлетворению по следующим основаниям. 

Статьей 35 Конституции Российской Федерации право наследования гарантируется.

Конституционный Суд Российской Федерации в своем постановлении от 16 января 1996 года № 1-П, раскрывая конституционно-правовой смысл права наследования, предусмотренного ч. 4 ст. 35 Конституции Российской Федерации и урегулированного гражданским законодательством, отметил, что оно обеспечивает гарантированный государством переход имущества, принадлежащего умершему (наследодателю) к другим лицам (наследникам). Это право включает в себя как право наследодателя распорядиться своим имуществом, так и право наследников на его получение. Право наследования в совокупности двух названных правомочий вытекает и из ч.2 ст. 35 Конституции Российской Федерации, предусматривающей возможность для собственника распорядиться принадлежащим ему имуществом, что является основой свободы наследования. 

В соответствии с п.п.1, 2 ст. 166 Гражданского кодекса РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.

Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

В соответствии со ст. 177 Гражданского кодекса РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

В соответствии со ст.1131 Гражданского Кодекса Российской Федерации при нарушении положений настоящего Кодекса, влекущих за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности, завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание).

Завещание может быть признано судом недействительным по иску лица, права или законные интересы которого нарушены этим завещанием.

Согласно ст.1113 Гражданского Кодекса Российской Федерации наследство открывается со смертью гражданина.

Согласно ст.ст.1142 Гражданского Кодекса Российской Федерации наследниками первой очереди по закону являются дети, супруг и родители наследодателя. 

В силу ст.1111 Гражданского Кодекса Российской Федерации наследование по закону имеет место, когда и поскольку оно не изменено завещанием, а также в иных случаях, установленных настоящим Кодексом.

Согласно ст. 218 Гражданского Кодекса Российской Федерации в случае смерти гражданина право собственности на принадлежавшее ему имущество переходит по наследству к другим лицам в соответствии с завещанием или законом.

В силу ст. 1112 Гражданского Кодекса Российской Федерации в состав наследства входят принадлежащие наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности.

Так, судом было установлено, Х., умерший ДД.ММ.ГГГГ., являлся отцом истца ФИО1, братом ФИО4, что подтверждается свидетельствами о рождении, представленными в материалы нотариального дела.

Судом установлено, что Х. являлся собственником имущества –3/4 доли жилого помещения – комнаты №, расположенной по адресу: 

<

адрес>.

В материалах дела имеется копия завещания, которым Х. завещал принадлежащую ему долю в комнате №, по адресу: 

<

адрес> сестре ФИО4

Наследниками умершего Х. первой очереди по закону являются: истец - сын ФИО1, ответчик ФИО4

Также судом было установлено, что ФИО2 являлся с детства инвалидом 3 группы по слуху, в 2019г. у Х. был диагностирован 

<

данные изъяты>, находился на стационарном лечении.

С 24 апреля 2019 года по 09.05.2019г. Х. был госпитализирован в ГКБ №.

К материалам дела приобщены стационарные карты больного Х.., которые были представлены экспертам наряду с другими доказательствами для проведения судебной посмертной комплексной экспертизы. 

Также опрошенные свидетели по делу каких-либо выраженных признаков грубых психических нарушений у Х. в период составления завещания от 30.04.2019 года не отмечали.

Для установления обстоятельств по делу были допрошены свидетели, показания которых были исследованы в судебном заседании.

Свидетель С. показала суду, что является подругой умершего, общались длительное время, так как работали на одном заводе. В апреле 2019г. она навещала его в больнице, он жаловался, что ему надо поменять слуховой аппарат, что болят ноги, что ему плохо, не мог питаться. У него был недостаток, он плохо слышал и не мог писать, переписывать умел. ФИО4 не сообщила о смерти, хотя она знала, что они дружили долго. Умерший был хороший, добрый человек, всегда помогал ей по хозяйству. Все пользовались его добротой, так как он много чего недопонимал, многие слова он не понимал, он был интеллектуально не развит, хотя очень хорошо знал технику, был мастером своего дела, был хорошим специалистом своего дела. ФИО4 однажды просила сделать укол, но она отказалась, так как медицинского образования у нее нет. Х. ставили капельницы, она видела. Несколько раз Х. попадал в ДТП, не мог даже написать объяснение в ГАИ, говорил «к Рите (ФИО4) надо». В 2019г. Х. стал сильно болеть, ходили в церковь с ним. Коммуналку и квартплату умерший оплачивал сам, возможно, по квитанции в банке, рядом с домом через дорогу Сбербанк, как именно, она не знает. Считать он умел. В больнице навещала, но не знала, что у него 

<

данные изъяты>. ФИО4 ее предупредила, чтоб не говорила ФИО8 что у него 

<

данные изъяты>. Она вызывала ему такси, он приезжал к ней в гости, хотел на машине, она предложила вызывать такси. Из близких у Х. сын ФИО1 Высказывал, что после смерти «надо Саше». После больницы посещала ФИО8 два раза у него дома, тепло уже было. В марте на Соборование уже Х. сильно болел, даже брали с собой стульчик, ему стоять тяжело было. Про кредиты ей неизвестно.

Свидетель Т. пояснила, что с Х. знакома была лет 7-8, снимала соседнюю коммунальную комнату. Х. плохо слышал, болел, у него проблемы с ногами были. Умершего характеризует хорошо, он был добрый, обращался к ней за помощью, просил сходить в магазин. Кушать себе сам готовил, сам стирал себе, она иногда помогала. Иногда он выпивал, друзей у него не было. Приходила тетя Рита, изредка. Часто приходил сын ФИО1, так как когда Х. начинал выпивать, она просила прийти, так как умерший курил в комнате, она переживала из за этого. О болезни соседа ей не было известно, так как съехали в декабре 2018г. Без слухового аппарата он не слышал совсем.

Свидетель Ф. являющийся зятем истца ФИО1 пояснил, что с 2009г. познакомился с отцом ФИО8, по хозяйству вместе занимались, в саду помогал со стройкой. Отношения с сыном у умершего были нормальные. Х. был очень отзывчивый, очень грамотный по своей специальности. Без слухового аппарата не слышал совсем. Его речь стал со временем понимать. В первых числах мая приходили к нему в больницу, он был раздраженный, говорил невпопад, либо у него аппарат барахлил, либо он от боли плохо себя чувствовал, навещали в № больнице. Передвигался тяжело, с тросточкой, он к ним спустился. По его мнению, Х., имея одного сына по доброй воле не мог оставить сына без наследства. С ФИО4 не общался и какие у умершего с ней были отношения ему неизвестно. Поминки -часть оплачивал ФИО1

Свидетель Ф.Е. пояснила, что знакомы были с Х. отцом зятя с 2009г. Он плохо слышал и общаться было тяжело, только догадывалась о смысле сказанного. ФИО8 был очень доверчивый, неграмотный. Он разбирался только в своей профессии, технике. Последнее время он болел. В больнице его навещала в конце апреля с дочерью. Он говорил, что у него болят ноги, желудок, жаловался, что устал. У него слуховой аппарат не работал, он не слышал толком, состояние его было ухудшенное, жаловался. Полагает, что в том состоянии он не мог самостоятельно выйти, принять самостоятельное решение и даже купить что – то не мог, ходил он еле-еле. Завещание он сам не мог написать, так как он не мог принять такое решение. Звонить он не мог, общались только переписываясь. С ФИО4 не общалась. Знает, что ФИО4 не пускала сына в последние дни к отцу, сообщила о его смерти сыну только спустя сутки. 

Свидетель С.., медсестра 

<

данные изъяты>, родственница ФИО4 пояснила, что в конце мая 2019г. начале июня 2019г. каждый день дней 10, по просьбе ФИО4 приходила делать уколы, капельницы Х. видела медицинские документы, диагноз 

<

данные изъяты>, делал уколы в соответствии с назначениям 

<

данные изъяты> – обезболивающий, 

<

данные изъяты>. С Х. общалась, спрашивала, как дела, он отвечал, что делал, на вопросы отвечал, речь была достаточно понятная. Спрашивал про дочь, узнавал, память у него хорошая, давал на шоколадку дочери. На сына и сестру не жаловался. Сына ФИО1 один раз видела, Х. с сыном разговаривал, потом сын ругался с ФИО6 М.В., предъявлял претензии, что дома лечение, а не в больнице. Когда Х. назначили трамадол, ФИО4 на ночь их делал сама.

Судом установлено, что Х. являлся собственником имущества –3/4 доли жилого помещения – комнаты №, расположенной по адресу: 

<

адрес>.

Согласно завещания от 30.04.2019г., подписанного Х. он завещал принадлежащую ему долю в комнате №, по адресу: 

<

адрес> сестре ФИО4

Поскольку основанием заявленных требований указаны нормы ст.177 ГК РФ, о том, что сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной, а по указанным основаниям необходимо проведение экспертизы, по ходатайству истца судом была назначена посмертная судебная психолого психиатрическая экспертиза. На разрешение экспертов были поставлены следующие вопросы: Мог ли по состоянию здоровья ФИО2, умерший ДД.ММ.ГГГГ., понимать значение своих действий и руководить ими на момент подписания завещания 30.04.2019г.? Мог ли по состоянию здоровья Х. умерший ДД.ММ.ГГГГ., осознавать последствия своих действий при подписании завещания 30.04.2019г.?

Заключением комиссии судебно-психиатрических экспертов от 30.05.2020г.№ сделаны следующие выводы.

<

данные изъяты>

Поэтому судебно психиатрические эксперты делают вывод о том, что при подписании завещания 30.04.2019г. у Х. не выявлено психического расстройства, которое бы лишало его способности понимать значение своих действий и руководить ими. Согласно выводам психолога: психологический анализ представленных материалов не выявил однозначных и убедительных данных о наличии у Х.. таких индивидуально –психологических особенностей, которые бы нарушали процесс принятии Х.. юридически значимого решения. Поэтому психолог делает вывод о том, что у Х. не выявлено психологических особенностей, которые обусловили его неспособность понимать значение своих действий и руководить ими на момент подписания завещания 30.04.2019г.

Суд не усматривает оснований ставить под сомнение достоверность заключения судебной экспертизы, поскольку экспертиза проведена компетентными экспертами, имеющими значительный стаж работы в соответствующих областях экспертизы, рассматриваемая экспертиза проведена в соответствии с требованиями Федерального закона от 31 мая 2001 года N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации" на основании определения суда о поручении проведения экспертизы, эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

По смыслу положений статьи 86 ГПК РФ экспертное заключение является одним из доказательств по делу, которое отличается использованием специальных познаний и научными методами исследования.

Выводы экспертов могут быть определенными (категоричными) и вероятными. Определенные (категоричные) выводы свидетельствуют о достоверном наличии или отсутствии исследуемого факта.

В распоряжение экспертов были предоставлены материалы гражданского дела, содержащие объяснения сторон, показания свидетелей, медицинские карты, истребованные по ходатайству истца, которые экспертами при даче заключения были учтены. 

Таким образом, исследовав все имеющиеся медицинские документы, материалы дела, комиссией экспертов был дан категоричный вывод о том, что ФИО9 мог понимать значение своих действий и руководить ими.

Довод истца и его представителя о том, что выводы экспертов сделаны без учета того обстоятельства, что в день подписания завещания Х. получал процедуру переливания крови, в связи с чем, необходимо назначение дополнительной экспертизы для ответа на вопрос о том, мог ли Х. самостоятельно передвигаться – выходят за пределы компетенции судебных экспертов психологов и психиатров. В связи с чем, в удовлетворении указанного ходатайства судом было отказано. Кроме того, истец заявил требования по основаниям ст. 177 ГК РФ, а по указанным основаниям судом исследованы все представленные доказательства и установлены фактические обстоятельства дела.

Учитывая изложенное, оценив представленные сторонами доказательства в их совокупности, суд приходит к выводу о том, что достаточных доказательств, указывающих на то, что оспариваемое завещание совершено Х. в состоянии исключающем способность понимать значение своих действий или руководить ими, суду истцом не представлено, что влечет отказ в удовлетворении исковых требований о признании указанного завещания недействительным.

На основании вышеизложенного, руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО4 о признании завещания, составленного Х. 30 апреля 2019г., умершим ДД.ММ.ГГГГ. недействительным, отказать.

На решение может быть подана апелляционная жалоба в Верховный Суд Республики Башкортостан в течение месяца через Орджоникидзевский районный суд города Уфы РБ со дня принятия решения суда в окончательной форме. 

Судья: К.Р. Климина 

Мотивированное решение изготовлено 03.08.2020г.