Дело № 2-1457/2020

УИД: 18RS0003-01-2020-000229-31

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

23 сентября 2020 года г. Ижевск УР

Октябрьский районный суд города Ижевска Удмуртской Республики в составе:

председательствующего судьи Городиловой Д.Д.,

при секретаре Мельникове М.М.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ЮЕВ к МГИ о признании договора недействительным, 

у с т а н о в и л :

Первоначально ЮЕВ (далее по тексту – истец) обратилась в суд с исковыми требованиями к МГИ (далее по тексту – ответчики) о признании недействительным договора купли-продажи жилого помещения по адресу: 

<

адрес>, применении последствий недействительности сделки, признать право собственности на квартиру за истцом в порядке наследования.

Исковые требования мотивировала следующим образом. 

<

дата> нотариусом удостоверен договор о передаче в собственность ответчика квартиры по адресу: 

<

адрес>, принадлежащей БЛС. БЛС умерла 

<

дата>.

На дату заключения оспариваемого договора БЛС была установлена инвалидность 1 группы бессрочно в связи с психическим заболеванием. 

БЛС постоянно проживала в спорной квартире, истец приходила, ухаживала за ней, готовила пищу, убиралась, помогала по хозяйству. В 

<

дата> года истец перевезла БЛС в свое жилое помещение и встал вопрос о содержании квартиры по адресу: 

<

адрес>. Обратившись в Росреестр, истец узнала, что спорное жилье находится в собственности ответчика МГИ на основании договора пожизненного содержания от 

<

дата>.

Истец считает, что договор от 

<

дата> является недействительной сделкой на основании ст.177 ч.1 ГК РФ, поскольку в момент ее совершения БЛС не могла понимать значение своих действий в силу психического заболевания, нуждалась в постоянном уходе.

Умершая БЛС является родной тетей БАА – отца истца ЮЕВ. Истец является наследником умершей БЛС, а потому имеет законное право на оспаривание сделки от 

<

дата>, в связи с нарушением ее наследственных прав.

В ходе судебного разбирательства стороной истца в порядке ст.39 ГПК РФ изменены правовые основания исковых требований. Просили признать сделку от 

<

дата> недействительной на основании ч.2 ст.179 ГК РФ – как сделка, совершенная под влиянием обмана. Заключая договор и указывая в его условиях получением помощи со стороны МГИ, БЛС рассчитывала на нее, однако данной помощи не получила, тем самым ответчик обманула сторону по сделке. Кроме того, истцом указано, что оспариваемый договор от 

<

дата> со стороны БЛС не подписан, указана лишь ее фамилия, имя, отчество, подпись отсутствует.

В судебном заседании истец ЮЕВ, ее представитель ФИО1, действующая на основании доверенности, исковые требования поддержали в полном объеме по основаниям, предусмотренным ч.2 ст.179 ГК РФ, просили их удовлетворить, применить последствия недействительности сделки. Истец дополнительно пояснила, что поведение БЛС всегда было «чудаковатым», однако они поддерживали семейную связь, общались, ЛС по просьбе оказывала помощь. Она говорила, что оставит свою квартиру тому, кто за ней будет ухаживать. БЛС последние 6-7 лет проживала в спорной квартире вместе со своей подругой Людмилой, последняя также ухаживала за ней, оказывала помощь по хозяйству, платила за квартиру. Однако, когда БЛС совсем стало плохо, истец перевезла ее к себе домой, осуществляла постоянный уход до момента смерти. Все это время БЛС говорила: «Раз ты за мной ухаживаешь, квартиру оставлю тебе». Истец начала собирать документы для перерегистрации квартиры, узнала, что собственником является МГИ, БЛС пояснила, что это ее врач-психиатр. Истец просит учесть, что несла бремя содержания спорного жилья перед смертью тети, также покупала для нее медикаменты, гигиенические средства пока она жила с ними. 

В судебном заседании ответчик МГИ исковые требования не признала, просила в их удовлетворении отказать, суду пояснила, что, действительно, является врачом-психиатром, БЛС имела психическое заболевание «шизофрения», являлась инвалидом первой группы с детства бессрочно, примерно в 1975 году лежала на стационарном лечении в психиатрической больнице, тогда ее врачом была мать МГИ В 1976 году БЛС попала на лечение к ответчику. Она очень быстро привязалась к МГИ, после выписки, встречала ее с работы, приходила домой, ответчик воспринимала Л как дочь, коллеги МГИ по работе также называли Л «твоя дочь». Родная мать Л с ней не справлялась, особенно в периоды обострения заболевания. Когда мать стала совсем «немощной», МГИ поставила вопрос о содержании квартиры по адресу: 

<

адрес>, где проживала Л с матерью, последняя сказала, что приватизировала ее на Л. После смерти матери, за Л стали следить мать МГИ, а также сама ответчик, которая привязалась к ней как к дочери, она следила за ее психическим состояние, за состоянием ее здоровья, за правильным питанием, пыталась оградить от чрезмерного употребления сладкого, которое Л очень любила, давала деньги на бытовые нужды и оплату квартиры, поскольку БЛС никогда и нигде не работала, а пенсии по инвалидности не хватало. В тот момент родственники БЛС ею не интересовались, какой-либо помощи не оказывали. Л, несмотря на свое заболевание, была очень шустрой, веселой, легко вступала в контакты с окружающими, она абсолютно все понимала, при этом «бегала» по различным сектам, после которых начались подозрительные телефонные звонки, как будто проверяли, есть кто-нибудь дома или нет. МГИ начала предостерегать БЛС относительно действий мошеннического характера, в том числе, в отношении спорной квартиры. В начале декабря 1995 года Л прибежала к МГИ и повела ее в нотариальную контору, сообщив, что хочет переписать свою квартиру на ответчика. МГИ не была против, понимала, что все равно будет осуществлять контроль и уход за БЛС до конца ее жизни, при этом, нотариусу ответчик пояснила, что БЛС имеет психическое заболевание, является инвалидом в детства, однако при этом отдает должный отчет своим действиям. Нотариус удостоверила договор, пояснив, что БЛС последствия заключения договора понимает. Все последующее время МГИ продолжала следить за состоянием здоровья БЛС, поддерживала ее материально, у Л было больное сердце, ответчик договаривалась о консультациях в кардиоцентре, также у нее очень сильно болели ноги, кроме того, необходимо было каждый год подавать документы в исполком для сохранения пенсии по инвалидности, в этом также постоянно помогала МГИ Далее, поскольку МГИ не могла все время находиться рядом и проживать совместно, а состояние БЛС уже требовало постоянный контроль и уход, она попросила приехать подругу Л – Людмилу, та согласилась, они очень долгое время жили вместе, Людмила по просьбе МЛС помогала Л в быту, ухаживала за ней, готовила пищу, сообщала о состоянии ее здоровья. В какой-то момент объявились родственники БЛС, после общения с которыми последняя перестала открывать двери ответчику, забрала ключи от квартиры, далее МГИ узнала, что Л увезли на постоянное место жительства к родственникам. Считает, что оснований для признания договора недействительным не имеется, она на протяжении всей жизни БЛС осуществляла за ней уход, считала ее членом своей семьи - своей дочерью, всегда помогала материально, искала людей, которые могли осуществлять постоянный уход за Л и проживать совместно с ней, следила за ее правильным питанием и состоянием здоровья, в периоды обострения проводила лечение в целях избежать стационара, который не воспринимала БЛС, при этом родственники ею не интересовались.

В судебном заседании свидетель ПТГ, допрошенная по ходатайству истца, суду показала, что знакома с семьей истца, она знает, что ЮЕВ ухаживала за своей тетей, которая жила одна и нуждалась в постоянной помощи. Впоследствии, примерно год назад, ЮЕВ узнала, что квартира, где постоянно проживала тетя, принадлежит другому человеку.

В судебном заседании свидетель КМС, допрошенная по ходатайству истца, суду показала, что поддерживает дружеские отношения с истцом ЮЕВ, также видела ее тетю, которая перед смертью жила с семьей ЮЕВ, они ей выделили комнату, осуществляли уход, покупали медикаменты, гигиенические средства, приобрели специальный диван от пролежней, также КМС отдала им инвалидное кресло, чтобы гулять с тетушкой, которая сама уже не передвигалась. Кроме того, истец следила за квартирой тети, делала там уборку, платила. До переезда тетя жила с какой-то бабушкой в своей квартире, куда потом делась эта бабушка, свидетель не знает. 

В судебном заседании свидетель БОА, допрошенная по ходатайству истца, суду показала, что является сестрой истца. БЛС являлась им тетей, они всегда поддерживали семейные отношения, ходили друг к другу в гости, свидетель также некоторое время жила вместе с тетей у нее в квартире (примерно до 2002 года), тетя вела себя нормально, помогала с детьми, у нее потом жила какая-то Людмила. Перед смертью за тетей ухаживала ЮЕВ, тетя жила у них в квартире.

Выслушав явившихся участников процесса, изучив представленные сторонами материалы дела, суд приходит к следующему.

<

дата> между БЛС и МГИ заключен договор, согласно пункту 1 которого БЛС передает в собственность МГИ принадлежащую ей на праве собственности квартиру 

<

номер> в доме 

<

номер> по 

<

адрес>.

В соответствии с пунктом 3 договора МГИ обязалась пожизненно полностью содержать БЛС, обеспечивая ее питанием, одеждой, уходом, необходимой помощью, сохранив в ее бесплатном пожизненном пользовании квартиру 

<

номер> в доме 

<

номер> по 

<

адрес>.

Указанный договор удостоверен нотариусом 4 Ижевской государственной нотариальной конторы ГВН, а также 

<

дата> зарегистрирован в МП «Бюро технической инвентаризации г.Ижевска». 

Кроме того, 

<

дата> право собственности МГИ на квартиру 

<

номер> в доме 

<

номер> по ул

<

адрес> зарегистрировано в установленном законом порядке в Федеральной службе государственной регистрации, кадастра и картографии.

В соответствии со справкой БУЗ и СПЭ УР «РКПБ МЗ УР» БЛС, 

<

дата> года рождения, наблюдалась с диагнозом «простой тип шизофрении, тип течения, отсутствии ремиссии». Снята с наблюдения в 2019 году. Ранее госпитализировалась в стационар.

<

дата> БЛС умерла.

Согласно свидетельства о праве на наследство по закону от 

<

дата>, наследником БЛС является двоюродная внучка ЮЕВ

Указанные обстоятельства установлены ходе судебного разбирательства и сторонами фактически не оспаривались.

В соответствии с ч.1 ст.420 ГК РФ договором признается соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей.

Согласно ч.1 ст.421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Понуждение к заключению договора не допускается, за исключением случаев, когда обязанность заключить договор предусмотрена настоящим Кодексом, законом или добровольно принятым обязательством.

Согласно ч.1 ГК РФ договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора.

Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

В соответствии со ст.235 ГК РФ, в редакции от 30.11.1994 года – действующей на момент заключения оспариваемого договора, право собственности прекращается при отчуждении собственником своего имущества другим лицам, отказе собственника от права собственности, гибели или уничтожении имущества и при утрате права собственности на имущество в иных случаях, предусмотренных законом.

В соответствии со ст.288 ГК РФ, в редакции от 30.11.1994 года – действующей на момент заключения оспариваемого договора, собственник осуществляет права владения, пользования и распоряжения принадлежащим ему жилым помещением в соответствии с его назначением.

На основании ч.1, ч.2 ст.166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.

Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

В силу ч.1 ст.177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

На основании ч.2 ст.179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.

В соответствии с пунктом 73 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.05.2012 N 9 "О судебной практике по делам о наследовании" наследники вправе обратиться в суд после смерти наследодателя с иском о признании недействительной совершенной им сделки, в том числе по основаниям, предусмотренным статьями 177, 178 и 179 ГК РФ, если наследодатель эту сделку при жизни не оспаривал, что не влечет изменения сроков исковой давности, а также порядка их исчисления.

В п. 99Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что сделка под влиянием обмана, совершенного как стороной такой сделки, так и третьим лицом, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего (п. 2 ст. 179 ГК РФ). Обманом считается не только сообщение информации, не соответствующей действительности, но также и намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота (п. 2 ст. 179 ГК РФ). Сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При этом подлежит установлению умысел лица, совершившего обман. Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п. 3 ст. 123 Конституции РФ и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Бремя доказывания наличия обстоятельств для признания сделки недействительной, предусмотренных как ст.177 ГК РФ, так и ст. 179 ГК РФ, лежит на истце ЮЕВ

Вместе с тем, суд, разрешая заявленные требования истца в части признания договора недействительным по основаниям, предусмотренным статьей 177, 179 ГК РФ, считает, что по существу истцом не представлено относимых и допустимых доказательств, с достоверностью подтверждающих, что договор был заключен БЛС под влиянием обмана со стороны ответчика МГИ, не представлено объективных доказательств того, что БЛСбыла введена в какое-либо заблуждение при заключении сделки, по иному понимала существенные условия заключаемого договора, его предмет и последствия, находилась под влиянием обмана, насилия или угрозы. Каких-либо чрезвычайных событий, которые могли повлиять на поведение БЛС по заключение оспариваемого договора не установлено, как не добыто и доказательств того, что ее воля неправильно сложилась вследствие каких-либо действий либо бездействия со стороны ответчика. Доказательств нахождения БЛС в момент совершения сделки в таком состоянии, когда она не была способна понимать значение своих действий или руководить ими, суду также не представлено. 

Сведений о том, что БЛС при жизни, либо истец обращались в правоохранительные органы с заявлениями о нарушении права, в материалах дела не имеется.

Показания допрошенных в ходе судебного разбирательства свидетелей, по мнению суда, не могут с достоверностью подтвердить, что спорный договор был заключен под влиянием обмана, злонамеренного соглашения, факт того, что незадолго до смерти БЛС истец осуществляла за ней уход, не исключает надлежащее исполнение ответчиком МГИ своих обязательств по договору от 

<

дата>, начиная с момент его заключения. Суд учитывает, что истец на момент заключения БЛС сделки по отчуждению спорной квартиры находилась в несовершеннолетнем возрасте и не могла с достоверностью оценить как поведение БЛС, так и поведение ответчика, связанных с исполнением оспариваемой сделки.

Суд считает, что при заключении договора пожизненного содержания БЛС понимала его существо и юридическую природу, была ознакомлена со всеми его условиями в присутствии нотариуса, имела намерение заключить именно договор пожизненного содержания с иждивением, понимала, что плательщиком является МГИ Стороны договора достигли соглашения по всем существенным условиям договора, договор был совершен в надлежащей форме и прошел государственную регистрацию. 

В договоре нотариусом указано, что БЛС является нетрудоспособной по состоянию здоровья, инвалидом первой группы. 

Доводы истца об отсутствии подписи БЛС несостоятельны, так нотариус удостоверила, что договор подписан сторонами в ее присутствии, личность сторон установлена, дееспособность проверена. 

С учетом изложенного, суд считает, что истцом не доказаны обстоятельства, на которые он ссылался в обоснование требований о признании договора пожизненного содержания с иждивением недействительным, отсутствуют правовые основания для его признания недействительным по основаниям, предусмотренным ст. ст. 177, 179 ГК РФ, отсутствуют основания для применения последствий недействительности сделки, а потому иск удовлетворению не подлежит.

В соответствии со ст. 98 ГПК РФ, поскольку в иске отказано, судебные расходы истца возмещению не подлежат. 

На основании изложенного, руководствуясь ст.194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л :

Исковые требования ЮЕВ к МГИ о признании недействительным договора передачи в собственности жилого помещения, расположенного по адресу: 

<

адрес>, с пожизненным содержанием, заключенного 

<

дата> между БЛС и МГИ оставить без удовлетворения в полном объеме.

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Удмуртской Республики в течение месяца со дня его изготовления в окончательной форме через Октябрьский районный суд г.Ижевска. 

Решение в окончательной форме изготовлено 07.10.2020 года.

Председательствующий судья: Д.Д.Городилова