РЕШЕНИЕ

 

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 

г. Томск 26.06.2018

Советский районный суд г. Томска в составе:

председательствующего судьи Титова Т.Н.,

при секретаре Рябининой Е.В.,

с участием представителя истца ФИО1, 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2 к акционерному обществу Страховая компания «Сибирский спас» о взыскании страхового возмещения, неустойки, финансовой санкции, компенсации морального вреда, судебных расходов,

УСТАНОВИЛ:

ФИО2 обратился в суд с иском к акционерному обществу Страховая компания «Сибирский спас», уточнив требования, просил взыскать: 397 500, 00 руб. – страховое возмещение, 3 975, 00 руб. – за каждый день просрочки выплаты страхового возмещения за период с 12.09.2017 по 24.09.2017, 10 000, 00 руб. – компенсацию морального вреда, 3 600, 00 руб. – финансовую санкцию, штраф в порядке ст. 16.1 ФЗ РФ «Об ОСАГО», 5 500, 00 руб. – оплату услуг эксперта, 17 000, 00 руб. - возмещение расходов по оплате услуг представителя, 100, 00 руб. – возмещение расходов по нотариальному удостоверению копии ПТС. 

В обоснование требований, сославшись на положения ст. ст. 12, 16.1 ФЗ РФ «Об ОСАГО», ст. 15 Закона РФ «О защите прав потребителей», истец указал, что 11.02.2017 на автодороге Р-255 «Сибирь» 210 км. + 670 произошло столкновение двух транспортных средств: «ГАЗ 3302» с № (далее ГАЗ), принадлежащего ему на праве собственности и под его управлением, и «МАЗ 5440А9-1320-031» с ГРЗ № с прицепом № (далее МАЗ) под управлением ФИО3 Поскольку органами ГИБДД они, как водители транспортных средств, не были привлечены к ответственности в связи с данным ДТП, их вина бесспорно не установлена, он 22.08.2017 обратился в страховую компанию АО СК ««Сибирский спас», ответственную за причинение вреда ФИО3, за получением страхового возмещения в размере 50 % суммы ущерба, установленной ООО «МЦЭиП» в заключении от 21.08.2017 № 09.09.-7М.Однако ответ своевременно не последовал, в связи с чем 15.09.2017 он обратился в страховую компанию с претензией о выплате возмещения и возмещении расходов по оплате услуг эксперта, но денежные средства так и были не перечислены. При изложенных обстоятельствах имеются основания для взыскания неустойки, финансовой санкции, компенсации морального вреда.

В судебном заседании представитель истца ФИО1 иск поддержал по изложенным основаниям, полагая, что ФИО2 не является лицом, виновным в совершении ДТП и причинении вреда имуществу. ФИО2 в судебное заседание не явился, извещен, просил рассмотреть дело в свое отсутствие (заявление от 06.06.2018). 

В судебное заседание представитель ответчика, третьего лица ООО СК «Коместра-Томь», будучи надлежащим образом извещенными, о чем в деле имеются данные, не явились, в связи с чем суд считает возможным рассмотреть дело в их отсутствие (ст. 167 ГПК РФ). 

Третье лицо ФИО3 также в судебное заседание не явился, не выразил позицию по делу, что свидетельствует об отсутствии желания реализовать свои процессуальные права.

ФИО3 телеграмму суда об извещении в судебное заседание на 06.06.2018 (в котором был объявлен перерыв до 26.06.2018) и доставленную ему 02.06.2018 в 10:17 принять отказался, поскольку в отправлении, согласно отметке организации почтовой связи, была неверно указана его фамилия – ФИО3 

Повторную срочную телеграмму с аналогичным извещением и с указанием фамилии без опечатки он не получил, не открыв квартиру и не явившись в отделение связи, что подтверждается сообщением организации связи. 

В судебное заседание на 26.06.2018 ФИО3 было направлено почтовое отправление с извещением об указанной дате, месте и времени рассмотрения дела, а также с приложением заявления об увеличении исковых требований, которое адресат получил 20.06.2018, что подтверждается отчетом об отслеживании отправления с почтовым идентификатором.

Кроме того, как следует из материалов дела, судебное извещение в судебное заседание 27.11.2017 ФИО3 получил 15.11.2017 через жену, т.е. члена своей семьи, согласившегося принять отправление.

Учитывая наличие открытых сведений на сайте суда в сети «Интернет» о движении дела, контактных данных суда в свободном доступе, в том числе адреса электронной почты, суд приходит к выводу о том, что ФИО3 знал о рассмотрении настоящего гражданского дела с его участием, при желании беспрепятственно мог интересоваться ходом его рассмотрения, получить в установленном порядке информацию по делу, представитьсуду свою позицию в письменном виде. 

При изложенных обстоятельствах, отказ ФИО3 приять телеграмму об извещении в судебное заседание на 06.06.2018, содержащую явно несущественную описку в его фамилии, свидетельствует о злоупотреблении и отсутствии у него намерения участвовать в рассмотрении гражданского дела. 

Таким образом, суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие ФИО3, как надлежащим образом извещенного и нежелающего своевременно, до получения решения суда первой инстанции, добросовестно реализовать свое право на участие в гражданском процессе (ст. 167 ГПК РФ).

Выслушав представителя истца, исследовав письменные материалы дела, суд находит иск подлежащим частичному удовлетворению. 

Принимая решение, суд исходит из положений ст. ст. 12, 56 ГПК РФ в силу которых правосудие осуществляется на основе принципов состязательности и равноправия сторон, при этом каждая сторона должна доказать свои требования и возражения.

Судом установлено, что ФИО3, не включенный в договор обязательного страхования гражданской ответственности владельцев т/с (полис № № сроком действия с 02.11.2016 по 01.11.2017), управлял указанным в этом полисе автомобилем «МАЗ №» с № с прицепом № в момент ДТП. 

Данное обстоятельство подтверждается копией постановления по делу об административном правонарушении от 11.02.2017 № 18810042160001655209 о привлечении ФИО3 к административной ответственности по ч. 1 ст. 12.37 КоАП РФ (несоблюдение требований об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств).

Как следует из материалов дела, в ходе ДТП от 11.02.2017 ФИО2 причинен вред здоровью, получившему телесные повреждения и доставленному в медицинское учреждение (ЦРБ г. Топки).

Согласно ч. 1 ст. 14 ФЗ РФ «Об ОСАГО» потерпевший предъявляет требование о возмещении вреда, причиненного его имуществу, страховщику, который застраховал гражданскую ответственность потерпевшего, в случае наличия одновременно следующих обстоятельств: а) в результате дорожно-транспортного происшествия вред причинен только транспортным средствам, указанным в подпункте "б" настоящего пункта; б) дорожно-транспортное происшествие произошло в результате взаимодействия (столкновения) двух и более транспортных средств (включая транспортные средства с прицепами к ним), гражданская ответственность владельцев которых застрахована в соответствии с настоящим Федеральным законом. 

Согласно выводам Конституционного суда РФ, содержащимся в п. 1 резолютивной части его Определения от 12 июля 2006 г. N 377-О, взаимосвязанные положения абз. 11ст. 1, п. 2 статьи 15 и ст. 16ФЗ РФ«Об ОСАГО» не исключают владельцев, использующих транспортное средство на законном основании, но не указанных в страховом полисе, из числа лиц, чей риск гражданской ответственности является застрахованным по договору обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств, и не предполагают право страховщика отказать в осуществлении страховой выплаты при причинении такими владельцами транспортных средств вреда жизни, здоровью или имуществу потерпевших.

Таким образом, поскольку в ходе ДТП причинен вред здоровью и гражданская ответственность владельца,участвовавшего в ДТП транспортного средства«МАЗ»,не застрахована согласно ФЗ РФ «Об ОСАГО» истец, правомерно обратился в суд с иском к страховой компании, выдавшей полис ОСАГО, в котором указан МАЗ.

Как следует из представленных возражений и доводов, спорные правоотношения связны с определением вины водителей в данном ДТП от 11.02.2017, иные обстоятельства, в частности, наличие страхового случая, самого факта ДТП, число его участников, а также сумма ущерба по существу не оспаривались. 

Судом установлено, что водитель ФИО3, управляя автомобилем МАЗ,11.02.2017 около 10:41, в светлое время суток, двигался по автодороге «Сибирь» 210 км. + 670 м. со стороны г. Томска в сторонуг. Кемерово, тогда как водитель ФИО2, управляя автомобилем ГАЗ, находящийся в попутном направлении, совершал маневр разворота в обратную сторону (в сторону г. Томска). 

Таким образом, судом установлено, что автомобиль ГАЗ под управлением ФИО2 фактически преградил путь автомобилю МАЗ.

Указанное обстоятельство является определяющим в оценке действий водителей и распределении степени вины между ними.

Согласно п. 10.1 ПДД РФ водитель должен вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения. Скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил. При возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства.

Согласно п. 8.5 ПДД РФ перед разворотом водитель обязан заблаговременно занять соответствующее крайнее положение на проезжей части, предназначенной для движения в данном направлении, кроме случаев, когда совершается поворот при въезде на перекресток, где организовано круговое движение.

Согласно п. 8.8. ПДД РФ при повороте налево или развороте вне перекрестка водитель безрельсового транспортного средства обязан уступить дорогу встречным транспортным средствам и трамваю попутного направления; если при развороте вне перекрестка ширина проезжей части недостаточна для выполнения маневра из крайнего левого положения, его допускается производить от правого края проезжей части (с правой обочины). При этом водитель должен уступить дорогу попутным и встречным транспортным средствам. 

Согласно п. 8.11 ПДД РФ разворот запрещается: на пешеходных переходах; в тоннелях; на мостах, путепроводах, эстакадах и под ними; на железнодорожных переездах; в местах с видимостью дороги хотя бы в одном направлении менее 100 м; в местах остановок маршрутных транспортных средств.

Согласно п. 1 ПДД РФ «Опасность для движения» - ситуация, возникшая в процессе дорожного движения, при которой продолжение движения в том же направлении и с той же скоростью создает угрозу возникновения дорожно-транспортного происшествия.

Согласно п. 10.3 ПДД РФ вне населенных пунктов разрешается движение: грузовым автомобилям с разрешенной максимальной массой не более 3,5 т на автомагистралях - со скоростью не более 110 км/ч, на остальных дорогах - не более 90 км/ч; грузовым автомобилям с разрешенной максимальной массой более 3,5 т на автомагистралях - не более 90 км/ч, на остальных дорогах - не более 70 км/ч.; резко тормозить, если это не требуется для предотвращения дорожно-транспортного происшествия.

Следовательно, с точки зрения соблюдения вышеназванных правил дорожного движения, имеющими значение для дела являются обстоятельства того, имел ли водитель автомобиля МАЗ техническую возможность избежать ДТП применением маневра экстренного торможения, в связи с чем подлежат исследованию скорость его движения,выполненные маневры, и их характеристики, контроль над управлением и движением транспортного средства МАЗ, а также находятся ли действия водителя ГАЗ в прямой причинно-следственной связи с ДТП.

Оценивая в вышеуказанной части действия водителя ФИО3 суд, в соответствии с положениями ч. 2 ст. 195 ГПК РФ, основывается на представленных доказательствах.

Как следует из письменных объяснений ФИО3 от 11.02.2017, полученных у него сотрудниками полиции сразу после ДТП, масса перевозимого в момент ДТП груза составляла 16 тонн. 

Таким образом, масса транспортного средства МАЗ, с учетом веса самого тягача с прицепом, составляла более 16 тонн, а потому его скорость при соблюдении им п. 10.3 ПДД РФ в момент ДТП не должна была превышать 70 км/ч. 

Между тем, согласно акту экспертного исследования № 0806/04/17ТР от 11.02.2017 ИП ФИО6(выполненному с привлечением эксперта ФИО7) скорость движения автомобиля МАЗ до начала торможениясоставляла более 94,1 км/ч.

Следует отметить, что указанная скорость определена экспертом исходя только из длины следа торможения («тормозного пути»), без учета в расчетах затрат кинетической энергии на деформацию и разрушение металлических деталей.

Кроме того, эксперт не учитывал, что МАЗ остановился только после съезда в кювет, а не в момент столкновения с автомобилем ГАЗ, который от удара откинуло и развернуло. 

Оснований не доверять экспертамФИО6 и ФИО7 суд не находит, поскольку значение длинны следа торможения автомобиля МАЗ, отраженное в схемах ДТП, составленной сотрудниками ГИБДД,ФИО7 и экспертом ФИО10 в заключении судебной экспертизы является одинаковым, следовательно, бесспорно (68 м.).

Доказательства, каким-либо образом опровергающие вывод ФИО7 в указанной части не представлены, а потому суд находит, что письменные пояснения ФИО3 в части скорости его движения не соответствуют техническим расчетам и действительности. 

Таким образом, судом установлено, что ФИО3 до применения в целях предотвращения ДТП маневра экстренного торможения, учитывая габариты и массу управляемого им транспортного средства, двигался с существенным превышением скорости - на 24,1 км.ч. (94,1 – 70, 00 км.ч.). 

Судом установлено, что ФИО3 в ходе данного ДТП применил два маневра, первый: торможение, второй: движение влево по встречной полосе с дальнейшим съездом в кювет. 

По существу траектория движения автомобиля МАЗ является бесспорной, поскольку подтверждается согласующимися между собой материалами проверки ГИБДД и гражданского дела (схемой места совершения ДТП, из которой следует, что автомобиль МАЗ под острым углом проехал полосу встречного движения и выехал в кювет; схемой места ДТП, содержащейся в заключении судебной экспертизы; фотоматериалами с места ДТП и т.д.). 

Применение маневра торможения объективно подтверждается наличием соответствующего следа, что также отражено в материалах проверки ГИБДД (схеме ДТП, письменных объяснениях ФИО3), заключении ИП ФИО4. 

Оценив с юридической точки зрения указанные действия водителя ФИО3 по предотвращению ДТП суд находит, что они не соответствуют требованиям Правил дорожного движения РФ, предусматривающим в целях предотвращения ДТП лишь применение маневра экстренного торможения без выезда на полосу встречного движения (п.п.10.1, 10.5 ПДД РФ). 

В ходе проверки по факту ДТП ФИО3 указал: «… после принятого мной торможения (экстренного) мой автомобиль стало выносить влево на полосу встречного движения и далее в кювет. Справиться с управлением автомобиля в этот момент я не мог, так как заклинило руль…».

Между тем, в силу 2.3.1 ПДД РФ водитель перед выездом обязан проверить и в пути обеспечить исправное техническое состояние транспортного средства в соответствии с Основными положениями по допуску транспортных средств к эксплуатации и обязанностями должностных лиц по обеспечению безопасности дорожного движения; запрещается движение при неисправности рабочей тормозной системы, рулевого управления, сцепного устройства (в составе автопоезда), негорящих (отсутствующих) фарах и задних габаритных огнях в темное время суток или в условиях недостаточной видимости, недействующем со стороны водителя стеклоочистителе во время дождя или снегопада.

Следовательно, выезд ФИО3 на полосу встречного движения был возможен только в двух неправомерных по природе случаях: совершил поворот рулевого колеса влево с выездом на полосу встречного движения либо осуществлял движение при наличии неисправностей тормозной системы, рулевого управления (и т.п.),в результате чего при экстренном торможении автомобиль потянуло влево, руль заклинило.

Таким образом, ФИО3 вопреки требованиям ПДД РФ выехал на полосу встречного движения.

Письменным объяснением ФИО3 от 11.02.2017, схемами ДТП, составленными сотрудниками ГИБДД и экспертом в ходе проведения судебной экспертизы подтверждается, что столкновение произошло на встречной для ФИО3 полосе. 

Следовательно, ФИО3 совершил столкновение с автомобилем ГАЗ на встречной для себя полосе, выехав на неё неправомерно.

Проанализировав фактические обстоятельства, прежде всего, исходя из объяснений ФИО3 «о заклинивании руля» и установленной траектории движения фуры, суд не находит объективных оснований сомневаться в заключениисудебной экспертизы, помимо прочего, содержащей вывод о том, что у МАЗа вышел из строя рулевой механизм, в результате этот автомобиль вынесло на полосу встречного движения. 

Согласно акту экспертного исследования ИП ФИО6, в части ответа на вопрос № 3, с технической точки зрения водитель ФИО3 в целях предотвращения ДТП должен был, соблюдая скоростной режим, применять именно маневр экстренного торможения (п.п. 8.1., 9.1., 10.1 ПДД РФ). 

Согласно заключению судебной экспертизы № 3605/18 от 17.05.2018, вопрос 2, управляя технически исправным автомобилем МАЗ с ГРЗ №,водитель ФИО3 имел возможность избежать ДТП. 

Как видно из схемы ДТП, составленной в ходе выполнения судебной экспертизы, половина корпуса автомобиля ГАЗ, кабина водителя и часть кузова, в момент удара находились на встречной для МАЗаполосе движения. 

Таким образом, суд находит, что при штатной работе рулевого механизма, без «заклинивания рулевого колеса» иманевра увода на полосу встречного движения, на которой уже на ? корпуса находилсяавтомобиль ГАЗ, водитель автомобиля МАЗ, избежал бы столкновения, применяя маневр торможения. 

Следует учитывать, что автомобиль ГАЗ под управлением ФИО2, как установлено в ходе рассмотрения дела и видно из материалов проверки, совершал разворот и находился в движении.

Учитывая указанное обстоятельство, вывод эксперта о возможности ФИО3 избежать ДТПприменением маневра торможения, суд приходит к выводу о том, что ФИО3 мог избежать ДТПприменением указанного маневра,но в ходе которого не изменилась бы траектория движения транспортного средства иесли бы транспортное средство двигалось прямо, а водитель соблюдал скоростной режим.

Проанализировав письменные пояснения участвовавших в ДТП водителей от 11.02.2017, суд не находит в них существенных противоречий в части изложения обстоятельств непосредственно, предшествовавших ДТП и самого ДТП. 

ФИО2 11.02.2018 указывал, что видел движущуюся за ним фуру за 250-300 метров, поскольку был подъем, он был уверен, что фура далеко и начал разворот по проезжей части. 

В свою очередь из пояснений ФИО3 от 11.02.2018 следует, что выехавший автомобиль ГАЗ он видел с расстояния 350 – 400 метров, который двигался по полосе разгона. 

Согласно пояснениям ФИО3 от 11.02.2018, когда он поднялся, то увидел, что автомобиль ГАЗель начинает разворот с правой обочины и расстояние от его автомобиля до ГАЗели не боле 10 метров, он начал тормозить. 

Данные пояснения ФИО3 суд оценивает критически, поскольку, как указано выше, его тормозной путь составлял 68 метров (а не 10), при этом в момент реакции водителя МАЗ на опасность он находился от места столкновения на расстоянии не менее 84,5 метров (ответ на вопрос № 2 экспертного исследования № 0806/04/17ТР).

В пояснениях ФИО2 от 11.02.2017 указано, что он начал разворот по проезжей части, затем,в «дополнении» к пояснениям указал, что он начал разворот с правой обочины, приняв её за полосу движения. Затем в пояснениях от 02.06.2017 ФИО2 уточнил, что давал пояснения 11.02.2017, находясь в болезненном состоянии, будучи доставленным «по скорой», настаивает, что начинал разворот с проезжей части. 

Из письменных объяснений очевидца ДТП ФИО8 следует, что 11.02.2017 он двигался на автомобиле «Мазда-3» во встречном направлении по отношению к автомобилю МАЗ, видел, как на встречной полосе стоит автомобиль ГАЗель с включенным указателем поворота, … начал разворот со своей полосы движения. 

В письменных объяснениях от 11.02.2017 ФИО3 указал, что видел, как автомобиль ГАЗ начал разворот с правой обочины.

Таким образом, действительно имеются расхождения в пояснениях относительно «точки» начала совершения маневра разворота ФИО2 

Ввиду расхождения, устанавливая указанное обстоятельство, суд исходит из результатов судебной экспертизы, которойисключен выезд ФИО5 на обочину в начале разворота. 

Между тем, при установленныхобстоятельствахстолкновения автомобилей на встречной полосе, в момент завершения маневра разворота, при наличии достаточной возможности у водителя автомобиля МАЗ, избежать ДТП маневром экстренного торможения, в случае соблюдения им совокупности правил дорожного движения (скоростного режима, недопущения выезда на встречную полосу и т.д.), сама по себе «точка» начала разворота автомобиля ГАЗ (с обочины, от края обочины, от разделительной полосы и т.п.) не имеет определяющего значения для установления вины водителей. 

Аналогичным образом, при установленных выше обстоятельствах столкновения, не имеет существенного значения для распределения степени вины водителей факт наличия либо отсутствия на автомобиле ГАЗ включенного сигнала указателя поворота, о котором также имеются противоречивые пояснения. 

Поскольку представленными доказательствами не подтверждается то, что ФИО2 начал разворот именно с обочины, тогда как столкновение произошло на встречной для МАЗаполосе, суд не находит оснований для бесспорного вывода о нарушении водителем ФИО2 требований п. 8.8. ПДД РФ (обязанности уступить дорогу при совершении разворота попутным транспортным средствам).

Кроме того, суд не находит оснований для вывода, что разворот совершался водителем автомобиля ГАЗ вопреки запретам,установленным п. 8.11 ПДД РФ (при ограниченной видимости и т.д.). 

Как следует из вышеприведенных объяснений водителейи материалов дела, ДТП произошло в светлое время суток, видимость была достаточная, более 100 метров. 

Согласно п. 9.4 ПДД РФ вне населенных пунктов водители транспортных средств должны вести их по возможности ближе к правому краю проезжей части. 

Таким образом, водителем автомобиля ГАЗ ФИО5 не были допущены нарушения Правил дорожного движения РФ, которые бы находились в прямой причинно-следственной связи с причинением вреда.

Возражения стороны ответчика, изложенные в ходатайстве от 26.06.2018, мотивированы: (1) позицией должностных лиц органов внутренних дел, выраженной в постановлениях о прекращении производства по делу об административном правонарушении в отношении обоих водителей, по мнению представителя ответчика, сводящуюся к нарушению ФИО2 требований п.п. 1.3., 8.1., 8.10 ПДД РФ; (2) несогласием с заключением судебной экспертизы согласно рецензии ООО «Сибирское бюро Оценки» (б/н, б/д). 

Проанализировави оценив представленные возражения от 26.06.2018, суд отвергает их в полном объеме по следующим основаниям. 

Согласно п. 1.3 ПДД РФ участники дорожного движения обязаны знать и соблюдать относящиеся к ним требования Правил, сигналов светофоров, знаков и разметки, а также выполнять распоряжения регулировщиков, действующих в пределах предоставленных им прав и регулирующих дорожное движение установленными сигналами.

Согласно п. 8.1 ПДД РФ перед началом движения, перестроением, поворотом (разворотом) и остановкой водитель обязан подавать сигналы световыми указателями поворота соответствующего направления, а если они отсутствуют или неисправны - рукой. При выполнении маневра не должны создаваться опасность для движения, а также помехи другим участникам дорожного движения.

Согласно п. 8.10 ПДД РФ при наличии в месте въезда на дорогу полосы разгона водитель должен двигаться по ней и перестраиваться на соседнюю полосу, уступая дорогу транспортным средствам, движущимся по этой дороге.

Проанализировав данные положения Правил дорожного движения РФ суд не находит оснований вменить их нарушение ФИО2 

Как установлено в судебном заседании, столкновение произошло на встречной полосе для автомобиля МАЗ, двигавшегося с массой более 16 тонн с превышением скорости, с дефектом, приведшим к заклиниванию рулевого управления, когда ФИО2 завершал свой маневр и частично покинул ранее занимаемую полосу дороги. 

Как установлено в ходе судебной экспертизы, разворот совершался ФИО2 по окончании полосы разгона, непосредственно на трассе, через прерывистую линию дорожной разметки.

В этой части данное экспертное заключение согласуется с содержащимися в материале проверки ГИБДД фотоматериалами, на которых отображена осыпь поврежденных частей автомобиля ГАЗ именно в месте прерывистой линии.

Таким образом, пункт 8.10 ПДД РФ не применим к оценке указанных обстоятельств разворота, так как регулирует режим перестроения транспортных средств с полосы разгона. 

Вопрос о наличии сигнала указателя поворота проанализирован судом выше, вместе с тем, в письменном объяснении ФИО3 указал, что «... если бы даже водитель а/м ГАЗель подал сигнал поворота, то я бы не успел уйти от столкновения, так как расстояния было мало…».

Таким образом, пояснения ФИО3, как отражающие его субъективноеотношение применительно к возможности избежать ДТП маневром торможения, дополнительно подтверждают выводы суда о том, что факт наличия/отсутствия «сигнала поворота» не имеет определяющего значения. 

Исходя из требований п. 10.1 ПДД РФ, водитель фуры при выборе скоростного режима должен был учитывать не только существующее формальное ограничение скорости, но и техническое состояние,и массу транспортного средства, вес груза, погодные условия и т.д.

Учитывая совокупностьвсехпредусмотренных правилами показателей,ФИО3 должен был выбирать скорость движения, обеспечивающую ему возможность остановить транспортное средство в целях предотвращения ДТП при возникновении опасности, которую онбыл в состоянии обнаружить (в нашем случае он имел более 80 метров для торможения с момента обнаружения опасности, чего при скорости 70 км/ч и исправности т/с было достаточно).

Таким образом, ФИО3 фактически не справился с управлением, чему способствовали движение с существенным превышением допустимой скорости, выбор скорости без учета всех необходимых показателей, в т.ч. массы транспортного средства, его технического состояния. В результате,в процессе торможения ФИО3 допущеннеправомерный выезд на полосу встречного движения, на которой и совершено столкновение.

Представленная рецензия на заключение судебной экспертизы не вызывала у суда сомнений в правильности проведенного ООО «Профаудитэксперт» исследования, поскольку эксперту ФИО10 судом представлялись все имеющиеся материалы гражданского дела, материалы проверки ГИБДД. 

Кроме того, заключение судебной экспертизы проанализировано судом, как одно из доказательств по делу в соответствии с ч. 2 ст. 187 ГПК РФ, сопоставлено с иными материалами дела, в т.ч. заключением ИП ФИО6, материалами проверки ГИБДД, письменными объяснениями участников ДТП. 

Изучив рецензию предметно суд считает, что специалист ФИО11, давая оценку заключению судебной экспертизы, фактически рассмотрел возможные радиусы применения маневров поворота при разных покрытиях, чем внедрился в правовую оценку дорожной ситуации (…под технической возможностью водителя предотвратить происшествие следует понимать возможность избежать столкновения … путем снижения скорости, остановки транспортного средства или маневра; осуществление маневра с близким по сцеплению радиусом поворота доступно лишь высококвалифицированным водителем…; в условиях опасности даже опытный водитель может повернуть рулевое колесо…). 

Между тем, судом был поставлен вопрос о возможности избежать ДТП именно законным маневром экстренного торможения, предусмотренным Правилами дорожного движения РФ, а не «осуществлением маневра с близким по сцеплению радиусом поворота…».

Более того, в замечаниях относительно выводов по вопросу имел ли водитель т/с МАЗ избежать столкновения, если бы не маневрируядвигалсясо скоростью 70 км/ч, специалист ФИО11 фактически подтверждает правильность ответа на поставленный вопрос.

По мнению ФИО11,МАЗу было достаточно 50 метров тормозного пути при скорости 81, 35 км/ч, что бы избежать столкновения, следовательно, при скорости 70 км/ч тормозной путь составит менее 50 метров (тогда как тормозной путь был 68 метров, а фактически с момента объективного возникновения для него опасности он имел более 80 метров для торможения).

Таким образом, вывод заключения судебной экспертизы на 6-м листе о том, что двигаясь прямо со скоростью 70 км/ч, МАЗ мог избежать столкновения, прибегнув к маневру экстренного торможения, бесспорно,является правильным.

Представленная рецензия является не имеющим доказательственного значения субъективным мнением её автора. 

В связи сизложенным суд находит абсолютной (100 %) степень вины водителя ФИО3 в ДТП от 11.02.2017.

Устанавливая размер ущерба, суд исходит из заключения судебной экспертизы ООО «Профаудитэксперт» № 3605/18, согласно которой он равен 397 500, 00 руб. (согласно Единой методике за вычетом годных остатков). 

Как следует из положений абз. 1 п. 21 ст. 12 ФЗ РФ «Об ОСАГО» в течение 20 календарных дней, за исключением нерабочих праздничных дней, со дня принятия к рассмотрению заявления потерпевшего о страховом возмещении, страховщик обязан (1) произвести страховую выплату или (2) после осмотра и/или независимой технической экспертизы выдать направление на ремонт либо (3) направить мотивированный отказ в страховомвозмещении.

В соответствии с абз. 2 п. 21 ст. 12 ФЗ РФ «Об ОСАГО» при несоблюдении срока осуществления страховой выплаты или срока выдачи потерпевшему направления на ремонт транспортного средства страховщик за каждый день просрочки уплачивает неустойку (пеню) в размере одного процента от определенного в соответствии с настоящим Федеральным законом размера страхового возмещения по виду причиненного вреда каждому потерпевшему. 

Согласно абз. 3 п. 21 ст. 12 ФЗ РФ «Об ОСАГО» при несоблюдении срока направления потерпевшему мотивированного отказа в страховом возмещении страховщик за каждый день просрочки уплачивает потерпевшему денежные средства в виде финансовой санкции в размере 0,05 процента от установленной настоящим Федеральным законом страховой суммы по виду причиненного вреда каждому потерпевшему.

В силу абз. 4 п. 22 ст. 12 в случае, если степень вины участников дорожно-транспортного происшествия судом не установлена, застраховавшие их гражданскую ответственность страховщики несут установленную настоящим Федеральным законом обязанность по возмещению вреда, причиненного в результате такого дорожно-транспортного происшествия, в равных долях.

Как следует из разъяснений Верховного суда РФ, содержащихся в п. 21 постановления Пленума от 29.01.2015 № 2, если из документов, составленных сотрудниками полиции, невозможно установить вину застраховавшего ответственность лица в наступлении страхового случая или определить степень вины каждого из водителей - участников дорожно-транспортного происшествия, лицо, обратившееся за страховой выплатой, не лишается права на ее получение.В таком случае страховые организации производят страховые выплаты в равных долях от размера ущерба, понесенного каждым.

Судом установлено, что заявление о страховой выплате подано ФИО2 22.08.2017, к нему приложены все необходимые документы, в том числе: два постановления органов МВД о прекращении производства по делу об административном правонарушении от 19.06.2017 в отношении водителей ФИО2 и ФИО3, акт экспертного исследования № 0806/04/17ТР ИП ФИО6, из которых явно усматривался спор о вине, превышение скоростного режима ФИО3 

Между тем, как видно из письменного ответа на указанное заявление от 29.09.2017 № 3953, страховая компания лишь проанализировала справку о ДТП и постановления от 19.06.2017, и, несмотря на прекращение производства по делу об административном правонарушении, ошибочно полагала о том, что из представленных материалов можно сделать вывод только о виновности ФИО5 

Следовало учитывать, что в постановлении от 19.06.2017 в отношении ФИО3 сотрудником полиции указывалось на очевидные обстоятельстваего виновности: (1)на превышение скорости, (2) на то, что двигаясь с разрешенной скоростью, ФИО3 мог предотвратить столкновение, (3) на его пояснения «заклинило руль», свидетельствующие обутрате контролянад управлением.

Кроме того, страховой компании при решении вопроса о выплате требовалось принять во внимание и усомниться в виновности ФИО2 исходя из содержания проанализированного выше экспертного исследования № 0806/04/17ТР ИП ФИО6

Изложенные обстоятельства в совокупности, по мнению суда первой инстанции, давали основания полагать, как минимум о невозможности во вне судебном порядкебесспорно определить степени вины каждого из водителей и, следовательно, служили основанием для выплаты в порядке абз. 4 п. 22 ст. 12 ФЗ РФ «Об ОСАГО» (50 %). 

Таким образом, суд находит, что страховая компания неправомерно отказала в выплате страхового возмещения, при этом нарушила 20-дневный срок направления мотивированного отказа в страховом возмещении.

Следовательно, в порядке абз. 3 п. 21 ст. 12 ФЗ РФ «Об ОСАГО» за период с 12.09.2017 по 29.09.2017 (18 дней) подлежит взысканию за каждый день просрочки финансовая санкция; расчет следующий: 400 000, 00 Х 0,05 % = 200, 00 Х 18 = 3 600, 00 руб.

Согласно разъяснениям, содержащимся в абз. 3 п. 46 постановления Пленума ВС РФ от 26.12.2017 N 58, страховщик освобождается от обязанности уплаты неустойки, суммы финансовой санкции, штрафа и компенсации морального вреда, если обязательства по выплате страхового возмещения в равных долях от размера понесенного каждым из водителей - участников дорожно-транспортного происшествия ущерба им исполнены. 

Поскольку страховщик по настоящему делу ненадлежащим образомисполнил обязательства по выплате страхового возмещения в равных долях, то он не может быть освобожден от санкций и иных неблагоприятных правовых последствий. 

Другими словами, от взыскания неустойки и штрафа, начисляемых на сумму страхового возмещения, по закону страховщика освобождала лишь правомерная частичная выплата в размере 50 % от суммы ущерба. 

В случае несогласия с указанной потерпевшим в заявлении и/или претензии суммой ущерба, страховщик не лишался возможности провести независимую экспертизу в установленном ФЗ РФ «Об ОСАГО» порядке либо достигнуть соглашение о размере возмещения. 

Поскольку страховщик по настоящему делу сразу ненадлежащим образом исполнил свои обязательства, принял предпринимательские риски ненадлежащейоценки материалов ГИБДД, неустойка подлежит исчислению исходя извсей суммы ущерба 397 500, 00 руб. за заявленный истцом в редакции заявления об уменьшении исковых требований от 26.06.2018период с 12.09.2017 по 24.09.2017. 

Расчет следующий: 397 500, 00 Х 1 % Х 13 = 51 675, 00 руб. 

В связи с изложенным суд взыскивает с ответчика штраф в порядке ст. 16.1 ФЗ РФ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» в сумме 198 750, 00 руб. (397 500, 00 Х 50 %).

В соответствии со ст. 15 Закона РФ «О защите прав потребителей», ст. ст.151, 1101 ГК РФ, п. 45 Постановления Пленума ВС РФ № 17 от 28 июня 2012, в случае нарушения прав потребителя, компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме, её размер определяется в зависимости от характера причиненных физических и нравственных страданий, с учетом фактических обстоятельств, при которых причинен моральный вред, требований разумности и справедливости.

Вместе с тем, исходя из требований ст. 1101 ГК РФ, суд признает завышенной заявленную сумму компенсации в размере 10 000, 00 рублей и считает, что размер компенсации морального вреда, с учетом обстоятельств дела, подлежит снижению до 5 000, 00 руб. В части компенсации морального вреда на сумму 5 000, 00 руб. суд отказывает (10 000, 00 – 5 000, 00 = 5 000, 00).

Согласно ч. 1 ст. 88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела. В силу ч. 1 ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. 

Согласно ч. 1 ст. 100 ГПК РФ, стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Расходы по оплате юридических услуг представителя истца, заявленные в сумме 17 000, 00 руб., суд уменьшает исходя из сложности и длительности рассмотрения дела, характера спорного правоотношения, требований разумности, справедливости и полагает возможным взыскать с ответчика оплату юридических услуг в размере 15 000, 00 руб. (в части 2 000, 00 руб. суд отказывает). 

Расходы по оплате юридических услуг подтверждаются договором на оказание юридических услуг от 03.08.2017, квитанциями № 000452 от 03.08.2017, № 000465 от 15.09.2017, № 000480 от 27.09.2017. 

Аналогичным образом подлежат возмещению понесенные истцом расходы по оплате услуг эксперта, в размере 5 500, 00 руб. (квитанция № 000170 от 21.08.2017), нотариальному удостоверению копии ПТС в сумме 100, 00 руб. (по тарифу нотариуса, л.д.7). 

В соответствии с ч. 1 ст. 103 ГПК РФ, п. п. 1, 3 ч. 1 ст. 333.19, п. 1 ч. 1 ст. 333.20 НК РФ суд взыскивает в доход муниципального образования «Город Томск», в местный бюджет, с ПАО СК «Росгосстрах» государственную пошлину в сумме 8 027, 74 руб.(из них 300 руб. за удовлетворение неимущественного требования).

Оценивая доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле материалов в соответствии со ст. 67 ГПК РФ суд приходит к выводу о частичной обоснованности иска.

Руководствуясь ст. ст. 194 - 198 ГПК РФ, 

РЕШИЛ:

Иск ФИО2 к акционерному обществу Страховая компания «Сибирский спас» о взыскании страхового возмещения, неустойки, финансовой санкции, компенсации морального вреда, судебных расходов, - удовлетворить частично. 

Взыскать с акционерного общества Страховая компания «Сибирский спас» в пользу ФИО2: 397 500, 00 руб. - страховое возмещение, 198 750, 00 руб. - штраф в порядке ст. 16.1 ФЗ РФ «Об ОСАГО», 3 600, 00 руб. - финансовую санкцию за период 12.09.2017 по 29.09.2017, 51 675, 00 руб. – неустойку за просрочку выплаты страхового возмещения 12.09.2017 по 24.09.2017, 5 000, 00 руб. – компенсацию морального вреда, 5 500, 00 руб. – оплату услуг эксперта, 100, 00 руб. – возмещение расходов по нотариальному удостоверению копии ПТС. 

В части требований о взысканиикомпенсации морального вреда на сумму 5 000, 00 руб., возмещении расходов по оплате услуг представителя на сумму 2 000, 00 руб. ФИО2 иске отказать. 

Взыскать с акционерного общества Страховая компания «Сибирский спас» в доход муниципального образования «Город Томск», в местный бюджет, государственную пошлину в сумме - 8 027, 74 руб. 

Решение может быть обжаловано в Томский областной суд через Советский районный суд г. Томска в течение месяца со дня принятия в окончательной форме. 

Судья: Т. Н. Титов