Судья Беляев Д.В. 

дело № 22-101/2025 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Петропавловск-Камчатский 

11 февраля 2025 года 

Судья Камчатского краевого суда Слободчиков О.Ф.,

с участием прокурора Коржевицкой С.Ю., 

обвиняемой ФИО1, 

защитника по соглашению – адвоката Алейниковой Р.С., предъявившей удостоверение № 300 и ордер НО «Первая Камчатская краевая коллегия адвокатов» № 005946 от 10 января 2025 года,

при секретаре Ломан О.Г.

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционные жалобу потерпевшего Потерпевший №1 и представление государственного обвинителя Ковалёва Е.Д. на постановление Мильковского районного суда Камчатского края от 25 декабря 2024 года, которым уголовное дело по обвинению

ФИО1, родившейся 

<

данные изъяты>, 

в совершении преступлений, предусмотренных ч.2 ст.321, ст.319 УК РФ, возвращено прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Выслушав позицию прокурора Коржевицкой С.Ю. о необходимости отмены судебного решения по доводам апелляционных жалобы и представления, а также пояснения обвиняемой ФИО1 и её защитника Алейниковой Р.С. о законности постановления, суд апелляционной инстанции

установил:

25 декабря 2024 года судьёй по собственной инициативе уголовное дело по обвинению ФИО1 в совершении преступлений, предусмотренных ч.2 ст.321, ст.319 УК РФ, возвращено прокурору для устранения препятствий рассмотрения его судом. 

На указанное судебное решение прокурором Ковалёвым Е.Д. подано апелляционное представление, в котором он просит отменить постановление и направить дело для рассмотрения по существу. В обвинительном заключении указаны существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы и другие обстоятельства, имеющие значение для дела. Ссылаясь на требования ч.1 ст.9, ст.220 УПК РФ, п.6 ст.1 ФЗ «О государственном языке Российской Федерации», указывает, что в обвинительном заключении недопустимо приведение нецензурной брани. Цитирование в фабуле обвинения нецензурных слов и выражений, произнесённых ФИО1, прямо противоречит закону, а произвольное толкование следователем таких высказываний свидетельствовало бы о необъективности расследования. Учитывая, что ФИО1 угрозы и оскорбления в адрес потерпевших были высказаны исключительно нецензурной бранью, правовых оснований для отражения их в обвинительном заключении не имелось. Представленные материалы содержат протоколы допросов, в которых дословно приведены слова обвиняемой, и они могут быть исследованы в ходе судебного следствия. Ссылаясь на ч.3 ст.196 УПК РФ, считает, что оснований для обязательного проведения психолого-психиатрической экспертизы в отношении ФИО1 не имелось, каких-либо сомнений её вменяемости или отсутствии способности самостоятельно защищать свои права и законные интересы в уголовном судопроизводстве не имеется. В судебном заседании исследованы сведения о её личности, ранее вынесенные в отношении неё судебные решения, из которых следует, что на учёте у врача-психиатра, в том числе ввиду наркомании, она не состоит. При расследовании уголовного дела, по которому обвиняемая сейчас отбывает наказание, проведённая в отношении неё экспертиза психического расстройства, в том числе вследствие алкоголизма, не выявила, при вынесении приговора она признана вменяемой. После приговора в 2024 года состояние ФИО1 ввиду имеющегося у нее алкоголизма не могло ухудшиться, так как она отбывает наказание в виде лишения свободы и употребление ею алкоголя исключено. Законом предусмотрен перечень обстоятельств, при которых проведение психолого-психиатрической экспертизы обязательно, однако, по настоящему делу таких данных нет, в том числе на такое решение не может повлиять и факт постановки ФИО1 на учёт как склонной к суициду и членовредительству. Уголовно-процессуальный закон предоставляет возможность суду самостоятельно в ходе судебного следствия назначить соответствующую экспертизу. 

В апелляционной жалобе потерпевший Потерпевший №1. просит судебное решение отменить и передать уголовное дело в суд первой инстанции для рассмотрения по существу. Обвинительное заключение полностью соответствует требованиям ст.220 УПК РФ, а цитирование в нем высказываний ФИО1 нарушило бы требования закона. Сомнений вменяемости обвиняемой как у сотрудников исправительного учреждения, так и у следователей не возникло, поэтому оснований для проведения психолого-психиатрической экспертизы не имелось. Осуждённая на профилактический учёт как склонная к суициду и членовредительству была постановлена для ведомственного контроля и внутреннего учёта. Она не состояла на учёте у психиатра. Согласно письму от 19 июня 2024 года, содержащему соответствующие разъяснения судов, органов прокуратуры и следствия, при решении вопроса о назначении судебной психиатрической экспертизы надлежит исходить из обстоятельств, при которых возникают сомнения во вменяемости или способности лица самостоятельно защищать свои права и законные интересы в уголовном судопроизводстве и исключить факты назначения данных экспертиз в отсутствие вышеуказанных обстоятельств, а также исключить факты назначения психиатрических экспертиз исключительно в связи с ранее проведённой судебной психиатрической экспертизой, в отсутствие диагноза психического расстройства и ограничений вменяемости, в том числе в случае получения консультативной помощи, указания на проводимые экспертизы в предыдущих приговорах. При вынесении приговора, по которому ФИО1 в настоящее время отбывает лишение свободы, сомнений в её вменяемости при наличии диспансерного учёта ввиду алкоголизма, не возникло. В случае необходимости, назначение судом по собственной инициативе соответствующей экспертизы не противоречит требованиям закона. 

В возражениях на апелляционное представление защитник Алейникова в интересах ФИО1 считает доводы, приведённые в нём, несостоятельными. 

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалобы и представления, а также возражений защитника, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Согласно п.1 ч.1 ст.237 УПКРФ, судья по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом, если обвинительное заключение составлено с нарушением требований УПК РФ, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения. При этом по смыслу закона под такими нарушениями следует понимать изложенные в ст. 220 УПК РФ, а также других взаимосвязанных с ними нормах УПК РФ положений, которые исключают возможность принятия судом решения по существу дела на основе данного обвинительного документа. 

Принимая решение о возвращении уголовного дела прокурору, суд первой инстанции указал что действия ФИО1, которая обвиняется в совершении преступлений, предусмотренных ч.2 ст.321, ст.319 УК РФ, в нарушение требований ч.3 ст.220 УПК РФ по каждому составу инкриминируемого ей преступления не конкретизированы. Высказанная угроза применения насилия в адрес каждого из потерпевших отражена словосочетанием «в грубой нецензурной форме», и публичное оскорбление этих же лиц изложено как «в грубой нецензурной форме», что лишает суд возможности определить какие именно оскорбления, угрозы применения насилия вменяются в вину ФИО1 в отношении каждого из потерпевших и какие высказанные угрозы и оскорбления в ходе следствия квалифицированы по ч.2 ст.321 УК РФ, а какие по ст.319 УК РФ, то есть определить пределы судебного разбирательства по каждому вменяемому ей составу преступления, исходя из представленного обвинительного заключения, невозможно. Кроме того, установив, что в ходе предварительного следствия психическое состояние здоровья ФИО1 не выяснялось, принимая во внимание, что она состоит на диспансерном учёте с диагнозом «алкоголизм», а также в исправительной колонии на профилактическом учёте как лицо, склонное к совершению суицида и членовредительству, а психолого-психиатрическая экспертиза в отношении неё проводилась 6 ноября 2018 года, суд первой инстанции пришёл к выводу о необходимости проведения в отношении ФИО1 по настоящему уголовному делу вышеуказанной экспертизы. 

Однако суд апелляционной инстанции с такими выводами согласиться не может. 

В соответствии с ч.1 ст.9 УПК РФ в ходе уголовного судопроизводства запрещаются осуществление действий и принятие решений, унижающих честь участника уголовного судопроизводства, а также обращение, унижающее его человеческое достоинство.

Согласно п.6 ст.1, п.4 ч.1 ст.3 Федерального закона от 1 июня 2005 года № 53-ФЗ «О государственном языке Российской Федерации», при использовании русского языка как государственного языка Российской Федерации не допускается использование слов и выражений, не соответствующих нормам современного русского литературного языка (в том числе нецензурной брани). Государственный язык Российской Федерации подлежит обязательному использованию в уголовном судопроизводстве.

Органом предварительного следствия ФИО1 обвиняется в угрозе применения насилия, совершенной в отношении сотрудника места лишения свободы в связи с осуществлением им служебной деятельности, а также в публичном оскорблении представителя власти при исполнении им своих должностных обязанностей. 

Согласно описанию преступного деяния, как угроза применения насилия, так и публичное оскорбление потерпевших были высказаны ФИО1 исключительно нецензурной бранью, что в обвинительном заключении отражено как «угроза применения физического насилия в грубой, нецензурной форме», а также как «публичное высказывание в адрес потерпевших в грубой, нецензурной форме оскорблений, которые заключались в отрицательной оценке их личности, внешности, моральных и профессиональных качеств как представителей власти, чем были унижены их честь и достоинство». 

Учитывая, что угрозы и оскорбления ФИО1 были произнесены исключительно в форме нецензурной брани, присутствие в тексте обвинительного документа ненормативной лексики, тем более нецензурной брани, являлось бы прямым нарушением действующего законодательства и, в первую очередь, требований ч.6 ст.1, п.4 ч.1 ст.3 Федерального закона от 1 июня 2005 года № 53-ФЗ «О государственном языке Российской Федерации». 

Приведённые же следователем в обвинительном заключении формулировки, исключающие описание преступного деяния с использованием нецензурной брани, соответствуют п.3, 4 ч.1 ст.220 УПК РФ.

Статья 196 УПК РФ предусматривает обязательное назначение и производство судебной экспертизы, если необходимо установить психическое или физическое состояние подозреваемого, обвиняемого, когда возникает сомнение в его вменяемости или способности самостоятельно защищать свои права и законные интересы в уголовном судопроизводстве, в том числе его нуждаемость в лечении в стационарных условиях.

По смыслу закона к обстоятельствам, вызывающим такие сомнения, могут быть отнесены, например, наличие данных о том, что лицу в прошлом оказывалась психиатрическая помощь (у него диагностировалось врачами психическое расстройство, ему оказывалась амбулаторная психиатрическая помощь, он помещался в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, признавался невменяемым по другому уголовному делу, негодным к военной службе по состоянию психического здоровья), о нахождении его на обучении в учреждении для лиц с задержкой или отставанием в психическом развитии, о получении им в прошлом черепно-мозговых травм, а также странности в поступках и высказываниях лица, свидетельствующие о возможном наличии психического расстройства, его собственные высказывания об испытываемых им болезненных (психопатологических) переживаниях.

С учётом имеющихся в материалах уголовного дела сведений о личности ФИО1 (данные из постановленных ранее в отношении неё приговоров; справка о том, что на учёте в психоневрологическом диспансере она не состоит; сведения из исправительной колонии о состоянии её здоровья о том, что после полученной в 2021 году травмы головы с жалобами на головные боли, нарушение сна, судороги, плохое самочувствие она не обращалась, в поведении осуждённой признаков психического расстройства, влекущего необходимость ее обследования наркологом или психиатром, не наблюдалось. При неврологическом осмотре симптомов, свойственных лицам, перенесшим ЧМТ, не выявлено, поведенческие расстройства личности не проявлялись, ФИО1 психически здорова. 23 января 2025 года она осмотрена психиатром, согласно заключению специалиста, в лечении у психиатра не нуждается) отсутствуют достаточные основания полагать, что по делу есть сомнения в её вменяемости или способности самостоятельно защищать свои права и законные интересы в уголовном судопроизводстве. Сам факт диспансерного и профилактического учёта ФИО1 таким основанием не является.

Учитывая изложенное, обстоятельств, указанных в ст.196 УПК РФ, обязывающих провести психиатрическое экспертное исследование в отношении ФИО1, по делу не установлено. Если в ходе рассмотрения данного уголовного дела в отношении ФИО1 по существу у суда возникнут сомнения в её вменяемости, суд по собственной инициативе может назначить соответствующую экспертизу.

При таких данных суд апелляционной инстанции считает, что не имеется оснований для вывода о том, что органом предварительного расследования допущены существенные процессуальные нарушения, которые являются препятствием для рассмотрения дела, которое суд не может устранить самостоятельно и которое, как повлёкшее лишение или стеснение гарантируемых законом прав участников уголовного судопроизводства, исключает возможность вынесения законного и обоснованного решения и фактически не позволяет суду реализовать возложенную на него Конституцией РФ функцию осуществления правосудия. 

Исходя из изложенного, поскольку постановление суда о возвращении уголовного дела прокурору в порядке ч.1 ст.237 УПК РФ вынесено с нарушениями требований уголовно-процессуального закона, оно не может быть признано законным и обоснованным, в связи с чем суд апелляционной инстанции соглашается с доводами апелляционных представления и жалобы об отсутствии оснований, предусмотренных ст.237 УПК РФ, для возвращения дела прокурору, и находит их подлежащим удовлетворению, а обжалуемое постановление отмене, с направлением дела на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции.

Вопрос о мере пресечения в отношении обвиняемой не разрешается, поскольку такая мера ей не избиралась. 

Руководствуясь ст. 38913, 38915, 38922, 38928 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

постановление Мильковского районного суда Камчатского края от 25 декабря 2024 года о возвращении прокурору уголовного дела в отношении ФИО1 отменить.

Уголовное дело по обвинению ФИО1 в совершении преступлений, предусмотренных ч.2 ст.321, 319 УК РФ, передать на новое судебное разбирательство в Мильковский районный суд Камчатского края со стадии подготовки к судебному заседанию в ином составе суда.

Апелляционные представление прокурора Ковалева Е.Д. и жалобу потерпевшего Потерпевший №1 удовлетворить.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в Девятый кассационный суд общей юрисдикции с соблюдением требований главы 47.1 УПК РФ.

Судья О.Ф. Слободчиков