Дело № 2-156/2019

УИД 26RS0021-01-2019-000225-37 

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

«13» августа 2019 года город Лермонтов

Лермонтовский городской суд Ставропольского края в составе:

председательствующего – судьи Рогозина К.В.,

при секретаре – Ряполовой С.Н.,

с участием: истца ФИО1, её представителей - ФИО2, ФИО3, ответчика ФИО4, представителя ответчика ФИО5 - адвоката Варенова С.В., действующего на основании ордера № от 01.08.2019 года и доверенности № 

<

адрес>8 от ДД.ММ.ГГГГ, третьих лиц - представителя ПАО «Сбербанк России» ФИО6, законного представителя несовершеннолетних третьих лиц ФИО7 и ФИО8 - ФИО9

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО10 и ФИО5 о признании договора купли-продажи недвижимого имущества недействительной (ничтожной) сделкой в части, применении последствий недействительности сделки, аннулировании записи о государственной регистрации права собственности на недвижимое имущество,

установил:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО10 и ФИО5 о признании недействительной (ничтожной) сделкой договора купли-продажи недвижимого имущества заключенного 03 мая 2018 года между ФИО10, ФИО7, ФИО8, от имени которых действует ФИО9 с одной стороны и ФИО5 с другой в части отчуждения принадлежащей ФИО10 ? доли в праве общей долевой собственности на недвижимое имущество представляющее собой часть жилого дома (помещения 1-6, 12-17) и земельный участок с кадастровым номером № площадью 315 кв.м., расположенное по адресу: 

<

адрес>.

В обоснование исковых требований истец указывает, что она является кредитором, а ФИО10 - должником по договору займа 16.03.2016 г., обеспеченного залогом ? части дома, принадлежащего ФИО10 на праве собственности, что подтверждается решением Лермонтовского городского суда от 28.05.2018 г. по гражданскому делу №. 

02.04.2018 г. судьей Лермонтовского городского суда Ставропольского края Курдубановым Ю.В. вынесено определение о принятии обеспечительных мер в виде наложения ареста на имущество, принадлежащее ФИО10 – ? долю в праве общей долевой собственности на часть жилого дома (помещения №1-6; 12-17) литера А, общей площадью 120,8 кв.м., с инвентарным номером №, кадастровым номером № по адресу: 

<

адрес>.

03.05.2018 г. между ФИО10 и ФИО5 был заключен договор купли-продажи земельного участка с жилым домом, расположенных по адресу: 

<

адрес>, кадастровый №, что подтверждается выпиской из Единого государственного реестра недвижимости о переходе прав на объект недвижимости № от 20.04.2019 г. Указанный договор был заключен несмотря на то, что продавцу ФИО10 было достоверно известно определением судьи Лермонтовского городского суда от 02.04.2018 г. на принадлежащее ему недвижимое имущество, являющееся предметом сделки, наложен арест. 

Считает, что действия ФИО10, направленные на отчуждение имущества вопреки установленному запрету, нарушают ее права как кредитора, а заключенная 03.05.2018 г. между ФИО10 и ФИО5 сделка купли-продажи является ничтожной по основания, предусмотренным п. 2 ст. 168 ГК РФ. 

Кроме того, считает, что Управление федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Ставропольскому краю по г. Пятигорску и г. Лермонтову, которое произвело регистрацию обременения в виде ареста имущества, принадлежащего ФИО10, а именно ? доли в праве общей долевой собственности на часть жилого дома (помещения №1-6; 12-17) литера А, с кадастровым номером № по адресу: 

<

адрес>, только спустя 44 дня после вынесения судом о применении мер по обеспечению иска, т.е. с нарушением сроков ФЗ «О государственной регистрации недвижимости», также нарушило права истца, как лица заинтересованного в указанной сделке.

Истец ФИО1 в судебном заседании поддержала исковые требования в полном объеме и просила их удовлетворить, суду пояснила, что как ФИО4, так и ФИО5 было известно, что спорный дом находится в залоге по договору займа 16.03.2016 г., о чем она сообщала ФИО10 и ФИО5 07.04.2018 года, когда по просьбе ФИО10 привезла нотариусу ФИО11 подлинники правоустанавливающих документов на дом, которые последний ей передал в обеспечение гарантий возврата долга.

Представители истца по доверенности ФИО2, ФИО3 поддержали позицию своего доверителя. 

Ответчик ФИО4 исковые требования ФИО1 не признал, суду пояснил, что он действительно имеет перед ФИО1 долговые обязательства по договору займа от 16.03.2016 г. Однако договор займа не содержал в себе условий о залоге принадлежащей ему доли жилого дома. При этом подтвердил, что он принимал участие в судебном разбирательстве по гражданскому делу №, но об определении Лермонтовского городского суда от 02.04.2018 г. о принятии мер по обеспечению иска не знал, копии данного определения не получал. Между ним и ФИО5 была заключена нотариально удостоверенная сделка купли-продажи части жилого дома и земельного участка, в отношении которых была проведена соответствующая правовая экспертиза. На момент регистрации перехода права собственности к ФИО5, обеспечительные меры в виде ареста на принадлежащее ему недвижимое имущество не были зарегистрированы в ЕГРП. Утверждения истца о том, что она сообщала сторонам сделки о принятом судом определении о применении мер по обеспечению иска в виде наложения ареста на недвижимое имущество являющееся предметом сделки, не соответствуют действительности. 

Ответчик ФИО5 в судебное заседание не явилась, представив ходатайство о рассмотрении дела в ее отсутствие с участием представителя по доверенности.

Представитель ответчика ФИО5 по доверенности адвокат Варенов С.В. просил отказать в удовлетворении требований ФИО1 в обоснование своей позиции указав, что обстоятельства, установленные вступившим в законную силу определением Лермонтовского городского суда от 02.04.2018 г. по гражданскому делу № для ФИО5, как для ответчика по настоящему делу, никакого преюдициального значения не имеют, так как ФИО5 участия в гражданском деле № не принимала. В обоснование иска, истец ФИО1 приводит доводы о том, оспариваемая ею сделка подлежит признанию недействительной ввиду того, ответчик ФИО10 не мог не знать о вышеуказанных обеспечительных мерах. Однако при этом не приводит никаких доказательств того, что покупатель ФИО5, на момент заключения оспариваемой истцом ФИО1 сделки знала, или должна была знать о вышеуказанных обеспечительных мерах, принятых на основании определения Лермонтовского городского суда от 02.04.2018 г.

Полагал, что осведомленность должника об аресте отчужденного имущества не является обстоятельством, которое имеет значение для решения вопроса об истребовании имущества у приобретателя. Само по себе размещение судебного акта в сети «Интернет» не означает, что приобретатель является недобросовестным. 03.05.2018 г. между ФИО10 и ФИО9, действующей как в качестве законного представителя своих несовершеннолетних детей ФИО7, ФИО8, с одной стороны, и ФИО5 с другой стороны, был заключен договор купли-продажи земельного участка с жилым домом, удостоверенный 03.05.2018 г. ФИО12, нотариусом г. Пятигорска Ставропольского края (запись в реестре за №), согласно условиям которого, ФИО5 купила ? долю в праве общей долевой собственности на часть жилого дома (помещения №. 12-17) литера А. общей площадью 120,8 кв. м.. с кадастровым №, и прилежащий к ней земельный участок площадью 315.0 кв. м., с кадастровым №. расположенные по адресу: 

<

адрес>, за 

<

данные изъяты>. Указанная цена выплачена ФИО5 продавцам Беперщ в полном объеме. Недвижимость приобретена ФИО5 у продавцов Беперщ как за счет личных средств в размере 

<

данные изъяты>, так и за счет кредитных денежных средств в размере 

<

данные изъяты>, предоставленных по кредитному договору № от 25.04.2018 года, заключенному с ПАО «Сбербанк России». Для установления кадастровой стоимости указанной недвижимости нотариусом ФИО12 использовались выписки из ЕГРН об основных характеристиках и зарегистрированных правах на объект недвижимости № от ДД.ММ.ГГГГ и № от ДД.ММ.ГГГГ, в которых отсутствовали сведения об аресте указанной части жилого дома. В противном случае, указанный договор купли-продажи ни при каких обстоятельствах не был бы удостоверен нотариусом. Заявления о государственной регистрации перехода права собственности на указанную недвижимость на основании вышеуказанной нотариально удостоверенной сделки, в соответствии с п. 5 ч. 3 ст. 15 Федерального закона от 13.07.2015 года № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости», подавались нотариусом ФИО12, путем предоставления электронных документов. В результате чего, в ЕГРП были внесены записи о государственной регистрации: права собственности на земельный участок за № от ДД.ММ.ГГГГ; права собственности на часть жилого дома за № от ДД.ММ.ГГГГ; ипотеки в силу закона в пользу ПАО «Сбербанк России» за № от ДД.ММ.ГГГГ; ипотеки в силу закона в пользу ПАО «Сбербанк России» за № от ДД.ММ.ГГГГ, что подтверждается, удостоверенными ДД.ММ.ГГГГ нотариусом ФИО12 приложениями к указанному договору купли-продажи, зарегистрированными в реестре за №, за №, за №, за №.

По мнению представителя ответчика, из вышеизложенного следует, что в отношении оспариваемой истцом нотариально удостоверенной сделки, органами, осуществляющими государственную регистрацию прав на недвижимое имущество и сделок с ним, также была проведена соответствующая правовая экспертиза на ее законность, и каких-либо нарушений закона также выявлено не было. Таким образом, на момент заключения оспариваемого истцом ФИО1 нотариально удостоверенного договора, ФИО5 объективно не могла и не должна была знать о вышеуказанных обеспечительных мерах, принятых на основании определения Лермонтовского городского суда Ставропольского края от 02.04.2018 года по гражданскому делу № в отношении указанной части жилого дома. В силу указанных обстоятельств, ФИО5 является добросовестным приобретателем указанного недвижимого имущества, у которого данная недвижимость истребована быть не может.

Представитель третьего лица ПАО «Сбербанк России» по доверенности ФИО6 возражала против удовлетворения требований ФИО1, указав на то, что между ПАО Сбербанк и ФИО5 25.04.2018 года заключен кредитный договор №, на основании которого заемщику ФИО5 предоставлены денежные средства в размере 

<

данные изъяты> под 10,5 % годовых на срок 190 месяцев на цели «Приобретение готового жилья» - объект недвижимости часть жилого дома, расположенного по адресу 

<

адрес>, площадью 120,8 кв.м., кадастровый №. В соответствии с п. 10 кредитного договора обеспечением исполнения обязательств по кредитному договору является залог (ипотека в силу закона) недвижимого имущества: часть жилого дома, расположенного по адресу 

<

адрес>, площадью 120,8 кв.м., кадастровый №, что подтверждается закладной от ДД.ММ.ГГГГ, зарегистрированной Управлением Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Ставропольскому краю за номером №.

В обоснование исковых требований истец ФИО1 ссылается на определение Лермонтовского городского суда от 02.04.2018 по делу №, которым были приняты обеспечительные меры по иску о признании договора займа действительным и взыскании долга, в виде наложения ареста на срок до вступления решения суда в законную силу на принадлежащую ФИО10 ? долю в праве общей долевой собственности на часть жилого дома (помещения №1-6, 12-17) литера А, общей площадью 120,8 кв.м, с кадастровым номером 26:32:000000:1769, расположенного по адресу 

<

адрес>. Решение суда по делу № вступило в законную силу 29.06.2018 года. Судом не даны разъяснения и не вынесено соответствующее определение о продлении обеспечительных мер по данному делу. Так же решением Лермонтовского городского суда от 24.05.2018 года по делу № признан действительным договор займа и взыскана задолженность с ФИО10 Решение в отношении залога имущества по договору займа между ФИО10 и ФИО1 не выносилось. 

Истец ФИО1 ссылается на то, что оспариваемая ею сделка подлежит недействительна по тем основаниям, что ФИО10 не мог не знать о наложенном на его имущество аресте. Однако, осведомленность должника об аресте отчужденного имущества не является обстоятельством, которое имеет значение для решения вопроса об истребовании имущества у приобретателя. То есть, совершение сделки в нарушение запрета на распоряжение имуществом должника, наложенного судом или судебным приставом-исполнителем, не влечет ее ничтожности, а влечет лишь последствия, предусмотренные частью 2 статьи 174.1 ГК РФ. Таким образом, закон, на который ссылается истец в качестве правового основания для признания сделки недействительной, не содержит прямого запрета на ее заключение, следовательно, не связывает заключение сделки с нарушением такого запрета с ничтожностью сделки. Истец ФИО1 не приводит никаких доказательств в обоснование доводов, что приобретатель ФИО5 на момент заключения сделки знала или должна была знать о вышеуказанных обеспечительных мерах, принятых на основании определения Лермонтовского городского суда от 02.04.2018 по делу 2-155/2018. Таким образом, на основании п. 2 статьи 174.1, п. 5 статьи 334, абзац 2 п. 1 статьи 352 ГК РФ и п. 96 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 в случае отчуждения арестованного имущества лицу, которое не знало и не должно было знать об аресте этого имущества (добросовестному приобретателю), возникает основание для освобождения имущества от ареста независимо от того, совершена такая сделка до или после вступления в силу решения суда, которым удовлетворены требования кредитора или иного управомоченного лица, обеспечиваемые арестом (пункт 2 статьи 174.1, пункт 5 статьи 334, абзац второй пункта 1 статьи 352 ГК РФ). ФИО5 проявила должную заботливость и осмотрительность, проверила записи в ЕГРП о праве собственности отчуждателя имущества, проверила на наличие обременений, провела осмотр жилого помещения до его приобретения, оценку недвижимого имущества в специализированной организации. Истец ФИО1 безосновательно требует признания договора купли-продажи недействительным.

В соответствии с п. 2 ст. 181, п. 1 ст. 200 ГК РФ течение срока исковой давности начинается, когда истец узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной. Указанное положение также подтверждается Постановлением Пленумов ВС РФ от 12.11.2011 г. № 15 и ВАС РФ от 15.11.2001 г. № 18 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации» об исковой давности» (п. 9, 10). Срок исковой давности по требованию о признании договора недействительным составляет один год, исчисляемый со дня заключения договора. Срок исковой давности по требованию о недействительности части сделки и применении последствий недействительности истек 04.05.2019 г., то есть до обращения истца в суд. Просит суд в удовлетворении искового заявления ФИО1 о признании договора купли-продажи недвижимости недействительным (ничтожным) и применении последствийнедействительности сделки отказать в полном объеме.

Законный представитель третьих лиц ФИО7, ФИО8 – ФИО9 возражала против удовлетворения исковых требований ФИО1 

Представитель третьего лица Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Ставропольскому краю ФИО13 в судебное заседание не явилась, представив ходатайство о рассмотрении дела в ее отсутствие. 

Выслушав стороны, представителей третьих лиц, исследовав материалы дела, суд приходит к выводу об отсутствии правовых оснований для удовлетворения исковых требований ФИО1 по следующим основаниям.

Судом установлено, что определением Лермонтовского городского суда от 02.04.2018 г. по гражданскому делу № приняты меры по обеспечению иска ФИО1 к ФИО10 о признании договора займа действительным и взыскании денежных средств, в виде наложения ареста на принадлежащую ФИО10 на праве собственности ? долю в праве общей долевой собственности на часть жилого дома (помещения №1-6, 12-17) литера А, общей площадью 120,8 кв.м., с кадастровым номером №, по адресу: 

<

адрес>, до вступления решения суда в законную силу.

03.05.2018 г. между ФИО10 и ФИО9, действующей в качестве законного представителя своих несовершеннолетних детей ФИО7, ФИО8, с одной стороны, и ФИО5 с другой стороны, был заключен договор купли-продажи земельного участка с жилым домом, удостоверенный 03.05.2018 г. ФИО12, нотариусом г. Пятигорска Ставропольского края (запись в реестре за №). 

В соответствии с п. 2.3 Договора продавцы гарантируют, что на момент подписания настоящего договора указанные часть жилого дома (помещения № 1-6, 12-17) и земельный участок никому не проданы, не подарены, не обещаны быть подаренными, не заложены, в споре, под арестом (запрещением) не состоят. 

На основании данного договора 07.05.2018 г. Управлением Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Ставропольскому краю произведена государственная регистрация права собственности ФИО5 на ? долю в праве общей долевой собственности на часть жилого дома (помещения № 1-6. 12-17) литера А. общей площадью 120,8 кв. м.. с кадастровым №, и прилежащий к ней земельный участок площадью 315.0 кв. м., с кадастровым №. расположенные по адресу: 

<

адрес>, номер регистрации №. 

В соответствии с оспариваемым договором купли-продажи указанное недвижимое имущество приобретено ФИО5 как за счет личных средств в размере 

<

данные изъяты>, так и за счет кредитных денежных средств по кредитному договору № от 25.04.2018 года, заключенному между ПАО Сбербанк и ФИО5, на основании которого заемщику ФИО5 предоставлены денежные средства в размере 

<

данные изъяты> под 10,5 % годовых на срок 190 месяцев на цели «Приобретение готового жилья» - объект недвижимости часть жилого дома, расположенного по адресу 

<

адрес>, площадью 120,8 кв.м., кадастровый №. 

В соответствии с п. 10 кредитного договора обеспечением исполнения обязательств по кредитному договору является залог (ипотека в силу закона) недвижимого имущества: часть жилого дома, расположенного по адресу 

<

адрес>, площадью 120,8 кв.м., кадастровый №, что подтверждается закладной от 25.04.2018 г., зарегистрированной Управлением Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Ставропольскому краю за номером №.

В силу ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В случаях, когда в соответствии с законом сделка оспаривается в интересах третьих лиц, она может быть признана недействительной, если нарушает права или охраняемые законом интересы таких третьих лиц.

Согласно ч. 2 ст. 168 ГК РФ сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В соответствии с п. 2 ст. 174.1 ГК РФ сделка, совершенная с нарушением запрета на распоряжение имуществом должника, наложенного в судебном или ином установленном законом порядке в пользу его кредитора или иного управомоченного лица, не препятствует реализации прав указанного кредитора или иного управомоченного лица, которые обеспечивались запретом, за исключением случаев, если приобретатель имущества не знал и не должен был знать о запрете.

Согласно разъяснениям, изложенным в п. 94 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», по смыслу пункта 2 статьи 174.1 ГК РФ сделка, совершенная в нарушение запрета на распоряжение имуществом должника, наложенного судом или судебным приставом-исполнителем, в том числе в целях возможного обращения взыскания на такое имущество, является действительной. Ее совершение не препятствует кредитору или иному управомоченному лицу в реализации прав, обеспечивающихся запретом, в частности, посредством подачи иска об обращении взыскания на такое имущество (пункт 5 статьи 334, 348, 349 ГК РФ).

Для ареста, наложенного судом или судебным приставом-исполнителем, такой датой считается дата наложения ареста, а в отношении имущества, права за которое подлежат государственной регистрации, - дата внесения в соответствующий государственный реестр записи об аресте.

С момента внесения в соответствующий государственный реестр прав сведений об аресте имущества признается, что приобретатель должен был знать о наложенном запрете (статья 8.1 ГК РФ).

В соответствии с п. 95 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой ГК Российской Федерации» в силу положений п. 2 ст. 174.1 ГК РФ, в случае распоряжения имуществом должника с нарушением запрета, права кредитора или иного управомоченного лица, чьи интересы обеспечивались арестом, могут быть реализованы только в том случае, если будет доказано, что приобретатель имущества знал или должен был знать о запрете на распоряжение имуществом должника, в том числе не принял все разумные меры для выяснения правомочий должника на отчуждение имущества.

Осведомленность должника об аресте отчужденного имущества не является обстоятельством, которое имеет значение для решения вопроса об истребовании имущества у приобретателя. Само по себе размещение судебного акта в сети "Интернет" не означает, что приобретатель является недобросовестным.

Пунктом 96 вышеуказанного постановления Пленума ВС РФ разъяснено, что в случае отчуждения арестованного имущества лицу, которое не знало и не должно было знать об аресте этого имущества (добросовестному приобретателю), возникает основание для освобождения имущества от ареста независимо от того, совершена такая сделка до или после вступления в силу решения суда, которым удовлетворены требования кредитора или иного управомоченного лица, обеспечиваемые арестом (п. 2 ст. 174.1, п. 5 ст. 334, абз. второй п. 1 ст. 352 ГК РФ).

В связи с изложенным, существенным обстоятельством для рассмотрения спора является установление добросовестности ответчика ФИО5 

В пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. При этом, по общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Оспариваемый договор купли-продажи недвижимого имущества от 03.05.2018 г., заключенный между ФИО10, ФИО7, ФИО8, от имени которых действует ФИО9 с одной стороны и ФИО5, был удостоверен 03.05.2018 г. нотариусом г. Пятигорска Ставропольского края ФИО12 (запись в реестре за №).

Согласно ч. 1 ст. 163 ГК РФ нотариальное удостоверение сделки означает проверку законности сделки, в том числе наличия у каждой из сторон права на ее совершение, и осуществляется нотариусом или должностным лицом, имеющим право совершать такое нотариальное действие, в порядке, установленном законом о нотариате и нотариальной деятельности.

В соответствии со ст. 55 «Основ законодательства Российской Федерации о нотариате» (утв. ВС РФ 11.02.1993 № 4462-1) при удостоверении договоров об отчуждении или залоге имущества, права на которое подлежат государственной регистрации (статья 8.1 Гражданского кодекса Российской Федерации), нотариус проверяет принадлежность данного имущества лицу, его отчуждающему или закладывающему, за исключением случаев, если в соответствии с договором на момент его совершения данное имущество еще не принадлежит этому лицу, а также отсутствие ограничений прав, обременений имущества или иных обстоятельств, препятствующих совершению этих договоров.

После удостоверения договора, на основании которого возникает право на недвижимое имущество (долю в праве собственности на недвижимое имущество), подлежащее государственной регистрации, нотариус обязан незамедлительно, но не позднее окончания рабочего дня или в сроки, установленные сторонами в договоре, представить в электронной форме заявление о государственной регистрации прав и прилагаемые к нему документы в орган регистрации прав, если стороны сделки не возражают против подачи такого заявления нотариусом.

По смыслу п. 5 ч. 3 ст. 15 Федерального закона от 13.07.2015 № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости» государственная регистрация прав может осуществляется по заявлению нотариуса или его работника, уполномоченного в порядке, установленном Основами законодательства Российской Федерации о нотариате от 11 февраля 1993 года № 4462-1, при государственной регистрации права на объект недвижимости, возникшего на основании нотариально удостоверенной сделки или иного совершенного нотариусом нотариального действия, либо по заявлению любой стороны нотариально удостоверенной сделки.

Материалами дела установлено, что обременение спорных объектов недвижимости в виде запрета на отчуждение на основании определения Лермонтовского городского суда от 02.04.2018 г. зарегистрировано в Росреестре 16.05.2018 г., то есть после регистрации перехода права собственности за ФИО5 

При этом, материалы дела не содержат отвечающих критериям относимости, допустимости и достоверности доказательств того, что на момент совершения сделки 03.05.2018 г. и регистрации перехода права ФИО5 было известно о наложенном определением суда от 02.04.2018 г. аресте.

Таким образом, суд считает, что ФИО5 проявила необходимую степень предусмотрительности при приобретении имущества, учитывая, что у приобретателя имущества отсутствует обязанность выяснять о наличии судебных исков в отношении продавца, и достаточно проверки прав продавца на продаваемое имущество и проверки наличия обременений на имущество в ЕГРП, а поэтому считать, что ФИО5 является недобросовестным приобретателем, оснований не имеется.

Кроме того, доказательств того, что ответчики ФИО4 и ФИО5 находились в сговоре и их действия направлены на незаконный вывод имущества из собственности ФИО4, истцом также не представлено.

Действующее законодательство не содержит запрета на заключение договоров ни по времени, ни по субъектному составу.

Поскольку в силу вышеуказанных норм заключение договора купли-продажи объекта недвижимости при наличии запрета на его распоряжение, наложенного судом, влечет иные правовые последствия, не связанные с недействительностью сделки, суд приходит к выводу, что правовые основания для признания договора купли-продажи от 03.05.2018 г. недействительной (ничтожной) сделкой, отсутствуют.

Довод представителя третьего лица ПАО «Сбербанк России» о применении срока исковой давности не может быть принят во внимание, поскольку, как следует из разъяснений, изложенных в абзаце 5 пункта 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности», исковая давность применяется только по заявлению стороны в споре, поэтому соответствующее заявление, сделанное третьим лицом, по общему правилу не является основанием для применения судом последствий пропуска срока исковой давности. 

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-198 ГПК РФ, суд,

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО10 и ФИО5 о признании недействительной (ничтожной) сделкой договора купли-продажи недвижимого имущества заключенного 03 мая 2018 года между ФИО10, ФИО7, ФИО8, от имени которых действует ФИО9 с одной стороны и ФИО5 с другой в части отчуждения принадлежащей ФИО10 ? доли в праве общей долевой собственности на недвижимое имущество, представляющее собой часть жилого дома (помещения 1-6, 12-17) и земельный участок с кадастровым номером № площадью 315 кв.м., расположенное по адресу: 

<

адрес> - отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Ставропольского краевого суда в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Лермонтовский городской суд.

Председательствующий: К.В. Рогозин